Кора Рейли

Связанные любовью

Пролог

Ария

Я не могу этого сделать, Ария. Я хочу выйти. Из этого мира. Из моего брака. Просто хочу, чтобы все закончилось.

Все началось со слов моей сестры Джианны. Они привели к моему первому предательству Луки. Тогда я не считала это предательством. Я только хотела помочь ей, а не предать мужа.

И все же, когда я приняла решение помочь ей сбежать, я знала, что должна пойти против него.

Предательство.

Люди всегда так быстро называют любое слово возражения предательством. Женщина должна верить мужу на слово, особенно я, которая была замужем за Капо.

Но защита моей семьи, моих сестер и брата, защита тех, кого я люблю, от суровой реальной жизни, иногда затрудняла мое повиновение.

Я думала, Лука поймет, думала, наша любовь выдержит все.

Лука никогда не позволял себе доверять или любить кого бы то ни было — до меня. Возможно, он всегда остерегался своих эмоций.

Возможно, он всегда ждал чего-то, что подтвердит его осторожность. И я подвела его.

Лука

Наш отец садист преподал нам с Маттео много уроков, и все они были направлены на то, чтобы сделать нас сильными и безжалостными для выполнения поставленных перед нами задач. Я ненавидел этого человека, ненавидел его всю свою жизнь.

Любовь — это слабость, Лука. Она поставила на колени самых сильных людей. Женщины слабы, и заставить нас поверить, что мы можем любить их — это их способ манипулировать нами, потому что это единственный способ для них иметь власть. Не позволяй женщине властвовать над собой. Ты будешь капо. Капо не может позволить себе слабости.

Ария заставила меня поверить, что это ложь. Своей доброй улыбкой, невинными глазами и несравненной красотой она заманила меня в ловушку. Я все еще помню тот гребаный день.

— Ты хороша, Ария. Ты не виновата. Я заставил тебя это сделать. — Ария получила пулю за меня, рисковала своей жизнью, чтобы спасти мою. Моя жизнь, которая стоила намного меньше, чем ее.

Ее голубые глаза не отрывались от моих. Эти глаза, всегда полны эмоций, которые я едва мог понять.

— Ты этого не делал, Лука. Я родилась в этом мире. Я решила остаться в этом мире. Родиться в нашем мире — значит родиться с кровью на руках. С каждым вдохом грех все глубже врезается в нашу кожу. — я покачал головой. — У тебя нет выбора. Нет способа сбежать из нашего мира. У тебя тоже не было выбора кроме как выйти замуж за меня. Если бы ты позволила этой пуле убить меня, ты бы, по крайней мере, избежала нашего брака.

— В нашем мире мало хороших вещей, Лука, и если ты их найдешь, то будешь цепляться за них изо всех сил. Ты один из тех хороших вещей в моей жизни.

Как она могла такое сказать? Я убил так много людей, и наслаждался этим. Если бы существовали Рай и Ад, не было сомнений, где бы я оказался.

— Я не хороший человек.

— Нет, ты не хороший человек. Но ты мне подходишь. Я чувствую себя в безопасности в твоих руках. Я не знаю почему, даже не знаю почему я люблю тебя, но я люблю, и это не изменится. — я закрыл глаза. Ария любила меня. Она мне уже говорила. Я не был уверен, как она могла после всего, что она видела, что я сделал остаться со мной, и это было даже не самое худшее. Я все еще скрывал это от нее.

— Любовь это риск в нашем мире, а Капо не может позволить себе такую слабость, — пробормотал я. Истина, в которую я верил всю свою жизнь. Правда, которой я жил. Правда, которую я думал унести с собой в могилу.

— Я знаю, — прошептала она, смирившись.

Неужели она не понимает, что я чувствую? Неужели она не видит? Даже Маттео знал, хотя я пытался скрыть это от него, от всех.

Я уставился на нее, моя грудь сжалась от эмоций, которые пугали меня до усрачки. Я пережил пытки и мучительную боль, сам мучил и причинял боль, видел так много смертей, убил многих из них, и здесь я боялся своих собственных эмоций. — Но мне все равно, потому что любить тебя единственная чистая вещь в моей жизни.

Ария замерла, глаза наполнились слезами. Слезы и мольбы никогда не смягчали мое сердце, но с Арией они говорили с той частью меня, о существовании которой я и не подозревал. — Ты любишь меня? — спросила она с надеждой и недоверием.

— Да, даже если бы не следовало. Если бы мои враги знали, как много ты для меня значишь, они бы сделали все, чтобы добраться до тебя, причинить мне боль через тебя, контролировать меня, угрожая тебе. Братва попробует снова, и другие тоже. Когда меня сделали Капо, я поклялся поставить семью на первое место и подкрепил эту клятву. Моим первым выбором всегда должна быть семья. Но ты мой первый выбор, Ария. Я сожгу мир дотла, если придется. Я буду убивать, калечить и шантажировать. Я все для тебя сделаю. Может быть, любовь это риск, но я готов рискнуть, и, как ты сказала, это не выбор. Я никогда не думал, чего хотел, никогда не думал, что смогу кого-то так любить, но я влюбился в тебя. Я боролся с этим. Это первая битва, которую я не против проиграть.

И, черт возьми, эти слова были правдой. Я думал, что это правда. Я поставил Арию на первое место, защищал ее, позволял ей вещи, которые моя семья не одобряла. Я бы все для нее сделал, а она меня предала. Предала свою любовь и доверие.

Любовь.

Слабость.

Слабость я больше не позволю себе.

Глава 1

До.

Ария

Плечо все еще иногда болело, когда я слишком быстро двигала рукой, но вчера доктор снял швы и сказал, что боль скоро пройдет. Я коснулась красного шрама под ключицей. Мой первый шрам.

Лука подошел сзади, возвышаясь надо мной, и положил руки мне на плечи, серые глаза, потемневшие от гнева, остановились на шраме. Он был полностью обнажен, как и я после душа, но его тело было покрыто бесчисленными шрамами. Я всматривалась в его лицо, задаваясь вопросом, не беспокоит ли его то, что я больше не совершенна. Люди носили свои шрамы как свидетельство своей храбрости и не было более храброго человека, чем Лука. Но я была женщиной, женщиной, отданной за свою красоту.

— Доктор сказал, что это пройдет, — прошептала я.

Лука поднял глаза и встретился со мной взглядом в зеркале, его темные брови сошлись на переносице. Он развернул меня и приподнял мой подбородок. — Ария, мне плевать, исчезнет он или нет. Единственная причина, по которой твой шрам беспокоит меня, это то, что он напоминает мне, что ты рисковала своей жизнью ради такого мудака, как я, и это последнее, что ты должна делать.

— Я бы сделала это снова, — сказала я без колебаний.

Лука схватил меня за талию и посадил на раковину.

— Нет, — прорычал он, приблизив лицо. Его глаза горели гневом, и другие съежились бы под его напором.

— Нет, ты меня слышишь? Это гребаный приказ.

— Ты не можешь отдавать мне такие приказы, — тихо сказала я.

Он тяжело вздохнул.

— Могу, и так оно и есть. Как твой Капо и как твой муж. Ты больше никогда не будешь рисковать своей жизнью ради меня, Ария. Поклянись.

Я уставилась на него. Возможно, он думал, что все так просто. Лука привык контролировать всех вокруг, привык, чтобы его люди подчинялись каждому его приказу, но даже он должен был понимать, что некоторые вещи выходят из-под его контроля, что даже его власть имеет пределы.

— Ария, поклянись. — он заговорил своим голосом Капо, голосом, который заставлял его людей следовать за ним и заставлял его врагов съеживаться от страха.

Я обвила рукой его шею, играя с его черными волосами, и коснулась губами его губ.

— Нет. — его глаза сузились.

— Нет?

— Нет. Ты никогда раньше не слышал этого слова? — я дразнила его, повторяя слова, которые сказала ему в нашу первую брачную ночь.

— О, я часто это слышу, — сказал он, играя свою роль.

Мое лицо расплылось в улыбке, но его лицо оставалось мрачным.

— Ария, я серьезно.

— Я тоже, Лука. Я защищаю людей, которых люблю. Тебе придется с этим смириться. — он покачал головой.

— Я не могу, потому что ты действуешь не думая, когда делаешь это из за любви. — я пожала плечами.

— Я такая, какая есть.

Он прижался лбом к моему лбу.

— Я не потеряю тебя из-за этого.

— Ты не потеряешь меня, — прошептала я, прижимая ладонь к его фамильярной татуировке на груди.

Рожденный в крови. Приведен к присяге в крови.

Может, я и не давала клятву крови, но то, что связывало меня с ним, было сильнее любой клятвы. Я была связана любовью.

— Я всегда буду рядом с тобой.

Его взгляд смягчился.

— Давай проведем медовый месяц на следующей неделе.

Меня захлестнуло удивление.

— Неужели? — я спросила с волнением. Мы были женаты два месяца, и никогда не было разговоров о медовом месяце в начале, потому что наш брак был не по любви, а по расчету, а позже, потому что я думала, что Лука был слишком занят.

— А как же братва? Они не нападут снова? — нападение на особняк Витьелло в Хэмптоне две недели назад стоило жизни нескольким людям Луки и чуть не стоило моей. Я потеряла своего телохранителя Умберто, видела, как ему выстрелили в голову, и письмо его вдове и детям разбило мне сердце.

— Они нападут снова, но не скоро. Им придется восстанавливаться после потери Виталия. Я не могу уехать надолго, но мои люди справятся без меня неделю. Маттео пользуется почти таким же уважением, как и я. Он может занять мое место на некоторое время.

Я не могла перестать улыбаться.

— Куда мы поедем?

Лука поцеловал меня, прежде чем выпрямиться с улыбкой. Это выражение он приберег для меня, и от него мое сердце наполнилось любовью.

— У моего отца была яхта в гавани Палермо и теперь она моя. Мы могли бы неделю кататься на яхте по Средиземному морю.

Я всмотрелась в его лицо, пытаясь понять, беспокоит ли его смерть отца, хотя он умер всего несколько недель назад, Лука не выказал ни намека на печаль. Сальваторе Витьелло был человеком, который внушал страх, но не восхищение или любовь другим. Я не знала его достаточно хорошо, чтобы горевать о его смерти, а если бы и знала, то точно не горевала бы.

— Это было бы потрясающе, — сказала я наконец. Я никогда не была на Сицилии, и мне бы хотелось увидеть, откуда родом семья Луки.

— Ты уже бывала в Италии? — спросил он.

— Только один раз, — сказала я с сожалением. — Отец брал нас с собой в Болонью на похороны дяди, но мы провели там всего один день, а потом посетили Турин и Милан. Это было прекрасно. Я всегда хотела вернуться, но отец был слишком занят, будучи советником, и не позволил нам лететь без него.

— Тогда решено, — сказал он. — Неделя наедине.

— Я не могу дождаться, — прошептала я, мои губы нашли губы Луки. Я крепче сжала его шею, когда его язык проскользнул внутрь. Его рука скользнула вниз по моему плечу, потом по боку и по бедру. Я вздрогнула от этого нежного жеста.

Из-за моей травмы Лука был осторожен, когда мы занимались любовью, и снова его прикосновения были мучительно нежными, когда он раздвигал мои ноги и гладил меня опытными движениями. Я выдержала его взгляд, когда он вошел в меня двумя пальцами, прежде чем он заменил их своей длиной, его кончик вошел в меня. Я обхватила его ногами и впустила внутрь, все еще восхищаясь его полнотой. Наши губы двигались друг над другом, Лука медленно входил в меня. Я чувствовала всю его длину, когда он входил и выходил, и напряжение начало скручиваться в моем центре.

Я застонала, когда он сделал выпад вверх. Затем его рот снова оказался на моем, и его язык ласкал меня в восхитительном танце. Его серые глаза впились в мои. Он не прикоснулся ко мне, как обычно, и я протянула руку, чтобы коснуться клитора, но Лука мягко оттолкнул ее.

— Давай попробуем заставить тебя кончить только моим членом.

Мне никогда не удавалось кончить без дополнительных трений, но я была готова попробовать. Он сцепил наши пальцы и прижал их к мраморной поверхности. Он снова вошел в меня под тем же углом, что и раньше, и я задохнулась от удовольствия, которое вибрировало в сладком местечке, в которое он попал. Мои глаза расширились, когда я встретилась с его собственническим взглядом. Каждый раз, когда мы занимались любовью, он словно заново клеймил меня. Лука был одним из самых собственнических мужчин, которых я знала, а я выросла среди настоящих мужчин.

Он задел то же место, и я ахнула. Это было чудесно, но я не была уверена, сколько времени мне понадобится, чтобы кончить, но Лука не торопился, снова и снова целясь в одно и то же место медленными, сильными толчками.

— Как ты себя чувствуешь? — он глухо зарычал, пот блестел на его груди, когда он снова врезался в меня, толкая мою задницу обратно на мраморную поверхность, но его рука потянула меня обратно к краю и удержала меня на месте для следующего удара.

Я облизнула пересохшие губы.

— Хорошо, — выдохнула я, когда удовольствие снова пронзило меня. Пальцы на ногах подогнулись, а стенки начали содрогаться.

— Да, любовь моя, — прорычал Лука.

Его язык проник между моих губ, когда он снова коснулся моей сладкой точки, и я выгнулась, крепко зажмурившись. Моя голова откинулась назад, когда я закричала из за своего освобождения. Лука напрягся, врезавшись в меня сильнее, прежде чем издал гортанный стон и кончил в меня. Я задрожала, мой оргазм усилился, когда его длина дернулась внутри меня.

Когда я снова смогла говорить, то прошептала.

— Это было невероятно.

Лука ухмыльнулся, его глаза доминировали и были довольны.

— Так оно и было. Мне нравится, что ты можешь кончить только с моим членом.

Я нахмурилась.

— Это не нормально? — в моем голосе прозвучала неуверенность. Мы с Лукой спали друг с другом больше месяца, но я все еще была далека от опыта.

Лука взял меня за щеку и притянул к себе для сладкого поцелуя.

— Ты совсем не нормальная, Ария. Во всех отношениях. — я не переставала хмуриться.

Он усмехнулся.

— Это хорошо, поверь мне. Мне нравится, что ты можешь так кончить. Многие женщины нуждаются в прикосновении к своим клиторам, и даже тогда некоторые не находят освобождения во время секса.

— О, — сказала я удивленно. Я не могла себе представить, что ни одна женщина не кончила во время секса с Лукой, но я не хотела думать о других женщинах с Лукой. Он был только моим.

Лука снова поцеловал меня и медленно вышел из меня.

— Я лучше подготовлю все к нашему медовому месяцу.

Я ухмыльнулась. Если бы кто-то сказал мне перед свадьбой, что я буду до смешного счастлива с Лукой, я бы решила, что он сумасшедший.

Лука

Мне было трудно сосредоточиться на голосе Маттео. Все, о чем я мог думать, была Ария и все способы, которыми я хотел провести наш медовый месяц.

Я прищурился.

— Я слушаю. Тебе не нужно спрашивать меня о каждой мелочи. Ты можешь принимать собственные решения, и у тебя будет поддержка Ромеро. Не звони мне каждый день с вопросами.

Он покачал головой.

— Ты Капо.

— А ты советник. Меня не будет всего неделю. Ты можешь контролировать нашу гребаную семью так долго. Наши дяди и кузены пока не находятся в риске опасности. Они все хотят сами стать Капо. Они не будут работать вместе.

— Я не боюсь, что они нападут. Я могу контролировать твоих солдат и нашу семью, но не могу обещать, что не убью одного или двух из них.

Я закатил глаза. Маттео был слишком вспыльчив.

— Тогда, по крайней мере, убей нарушителей спокойствия.

— У Арии должна быть чудесная киска, чтобы держать тебя под ее чарами, или она делает минет, как богиня?

Я не подумал. Я рванулся и схватил его за горло, ударив о спинку сиденья. Его тело было напряжено, а правая рука лежала на ноже, который он не вытащил. С кем угодно, кроме меня, этот нож был бы глубоко в моей груди. Я разжал пальцы и отступил назад, глубоко, успокаивающе вздохнув, когда посмотрел на брата, который тёр горло своими руками.

— Ни черта себе. — прохрипел он. На его коже отпечатались красные следы моих пальцев.

— Мне всегда было интересно, что почувствовал наш дорогой кузен, когда ты раздавил ему горло. Никогда не думал, что ты дашь мне попробовать.

Я не извинился. Проведя рукой по волосам, я подошёл к бару, стоявшему рядом со столом, налил нам обоим выпить, затем отнес стаканы Маттео и протянул ему один, прежде чем опуститься в кресло. Он взял у меня стакан и с шипением осушил его. Он выпрямился, но все еще смотрел на меня.

— Кажется, я получил ответ, — сказал он.

— На какой вопрос?

— Чего тебе стоит попытаться убить меня.

Я нахмурился.

— Я никогда не убью тебя, Маттео. Ты моя плоть и кровь. Ты знаешь, что я доверяю тебе свою жизнь.

Маттео одарил меня своей акульей ухмылкой.

— Лука, мы оба знаем, что это неправда. Мы убийцы. Мы оба убили бы друг друга, если бы нам дали правильный стимул. А твоя Ария.

Я ничего не сказал, потому что он был прав.

— Если несколько грязных замечаний уже заставят тебя уйти, я знаю, что случится, если я когда-нибудь причиню ей боль.

Мои пальцы сжались на стекле, но на этот раз мне удалось остаться на своем месте.

— Ты не причинишь ей вреда, так что это спорный вопрос. А ты мой брат, Маттео. Ты и Ария единственные люди, о которых я забочусь.

Он кивнул, затем напряжение спало, и он наклонился вперед, чтобы ударить меня в плечо.

Я позволил ему и ухмыльнулся.

— Ты знаешь, как нажимать на мои гребаные кнопки.

— Это у меня получается лучше всего, — сказал Маттео, а затем в редкий момент серьезности добавил — Я, вероятно, сделал бы то же самое, если бы ты оскорбил Джианну.

Я вздохнул. Я пытался забыть, что он просил ее руки и что их помолвка должна была состояться через три недели. Это будет полная неразбериха. Все это знали, кроме Маттео. Он все еще верил, что женитьба на стервозной рыжей девчонке будет охуенным приключением. Поездка через адский огонь, без сомнения.

Зазвонил телефон, и я застонал, увидев, что это моя мачеха Нина. Я пытался дозвониться до нее, чтобы сказать, что нам нужна яхта, но она не брала трубку, и теперь, когда она, наконец, перезвонила, я почувствовал, как мое обычное презрение начало проявляться.

Маттео посмотрел на экран и встал.

— Не передавай от меня привет. Я пойду вперед и поприветствую младших боссов и капитанов.

Он посмотрел на себя в зеркало рядом с дверью и пригладил свои темные волосы, прежде чем уйти. Я закатил глаза. Тщеславный ублюдок. Как будто моим солдатам не насрать, что он симпатичный.

Телефон продолжал звонить. Разговаривать с Ниной и весь вечер слушать дядюшек пустая трата времени, когда в постели меня ждет великолепная женщина. Я ответил на звонок.

— Нина.

— Лука, дорогой, ты звонил мне?

Дорогой? Мы оба знали, что любовь между нами не пропадает даром. Я ненавидел ее, как только она вышла замуж за моего отца, когда мне было всего десять. Иногда я почти жалел ее, когда мой отец садист избивал ее, но это прекратилось, когда я увидел, как она вымещает свое раздражение на служанках. Она была вероломным созданием, как и многие женщины в нашем кругу, либо потому, что у них не было другого способа защитить себя, либо потому, что им было скучно. До того, как я узнал Арию, я волновался, что она спрячет уродливую личность за безупречной внешностью, но она была чертовски идеальна внутри и снаружи. И я был чертовски рад, потому что с такой женщиной, как Нина, все закончилось бы плохо.

— Мне нужна отцовская яхта через четыре дня. Если не хочешь возвращаться в Нью-Йорк, тебе придется провести следующие две недели в нашем загородном доме.

— Я путешествую по побережью Сардинии. Ты не можешь подождать моего возвращения, потому что решил, что тебе нужен отпуск, — отрезала она.

Я был слишком снисходителен к ней после смерти отца три недели назад.

— Ты сделаешь, как я сказал, Нина. Я теперь Капо, и тебе лучше помнить, что я сын своего отца, или ты забыла, на что я способен?

Тишина. Мне не нравилось причинять боль женщинам, но вскоре после того, как она вышла замуж за моего отца, я поймал ее, когда она била Маттео. Мне было всего десять, но я уже был таким же высоким и сильным, как она. Я схватил ее за горло и, возможно, не отпустил бы, если бы в этот момент не вошел отец. Нина увидела в моих глазах, что я убийца. Отец избил ее до полусмерти за то, что она прикасалась к его сыновьям, даже когда он все время пытал Маттео и меня, чтобы сделать нас сильнее. Год спустя я убил своего первого мужчину, а еще через шесть лет переломал горло своей кузине, как хотел переломать горло Нине, когда она ранила моего брата, и она знала это.

— Как ты можешь просить меня вернуться, зная, что я все еще скорблю? — она добавила к своему голосу раздражающую интонацию, как будто была на грани слез, что мы оба знали, это не так.

— Не лги мне, — прошипел я. — Ты ненавидела моего отца так же сильно, как и я. Ты сама хотела его убить, так что не притворяйся, что тебе грустно, что его нет. И не притворяйся, что не позволяешь какому-то шкиперу-малолетке выебать тебе мозги на гребаной яхте отца.

Нина откашлялась. Неужели она думает, что у меня нет связей на Сицилии? Мой двоюродный дедушка был там Капо, и, конечно, один из его людей присматривал за ней вместо меня. Я видел ее фотографии с двадцатилетним шкипером, и то, что они делали на палубе, не было похоже на скорбь. Ей было только за тридцать, с тех пор как ее заставили выйти замуж за моего отца, когда ей было всего девятнадцать, и мне было плевать, если она крутила с кем попало, лишь бы это не доставляло мне проблем.

— И я, Нина, Капо, могу решить, что ты снова должна выйти замуж. В моих рядах достаточно людей с таким же характером, как у моего отца.

У нее перехватило дыхание. Я не собирался выдавать ее замуж за кого-то другого. Как бы я ее ни презирал, она достаточно настрадалась под властью моего отца.

— Ты можешь взять яхту, но я не вернусь в Нью-Йорк, — тихо сказала она.

— Мне все равно, можешь переезжать в Италию, Нина. Я не скучаю по тебе, поверь мне. — прежде чем повесить трубку, я добавил. — И пусть кто-нибудь вычистит каждый дюйм яхты. Я не хочу нигде найти никаких следов твоего гребаного присутствия, понял?

Она ахнула, но я не стал дожидаться ее ответа.

После разговора с Ниной мне нужен был этот гребаный отпуск, но сначала я должен был пережить встречу с младшими боссами семьи, двое из которых были моими дядями, а двое — мужьями моих теток. Я вышел из кабинета и направился к самой последней двери.

Я шагнул внутрь. Все уже собрались вокруг овального деревянного стола. Выражение лица Маттео не предвещало ничего хорошего. Хорошо, что я к ним присоединился, а то бы он кого-нибудь убил.

Мужчины встали, даже Маттео, потому что он знал, как вести себя прилично, даже если никогда не обращался со мной как с Капо, когда мы были одни, но дядя Готтардо не спешил вставать со стула, вероятно, таким образом показывая, что не уважает меня.

Я показал им, чтобы они сели обратно, и позволил своему взгляду блуждать по ним. Дядя Эрмано, младший брат моего отца, был младшим боссом Атланты, а дядя Готтардо правил Вашингтоном от моего имени. Напротив них сидел дядя Дюрант, который правил Питтсбургом и был мужем моей тети Кримеллы, а рядом с ним сидел дядя Феликс, муж тети Эгидии и младший босс Балтимора. Младшие боссы, правившие Чарльстоном, Норфолком, Бостоном и Филадельфией, не были мне родственниками, по крайней мере, не настолько близкими, чтобы считаться семьей. Всем мужчинам было от сорока до шестидесяти, за исключением меня и Маттео. Мои дяди думали, что я слишком молод, чтобы быть Капо. Они не сказали этого прямо, но я знал это по взглядам, которыми они обменивались, по случайным вызывающим комментариям.

— Там очень много для нас, чтобы обсудить. Я знаю, что это всего лишь наша вторая встреча, и вы должны привыкнуть к тому, как я справляюсь с ситуацией, но я уверен, что мы сможем контролировать Русскую угрозу, если будем работать вместе.

— Во времена твоего отца братва никогда бы не осмелилась напасть на особняк Витьелло. Они проявили уважение, — сказал Готтардо. В его глазах читалось презрение. Он все еще ненавидел меня за то, что я сломал горло его сыну шесть лет назад, но мой кузен получил по заслугам за попытку убить Маттео и меня, чтобы улучшить свое положение. Если бы это зависело от меня, Готтардо разделил бы свою судьбу. Я все еще сомневалась, что Готардо не был замешан во всем этом. Отец верил в его невиновность по каким-то необъяснимым причинам, но я не доверял этому человеку. Если бы мне пришлось сделать чертово заявление, чтобы доказать, что я Капо, я бы начал с него.

— Мой отец получил пулю братвы в голову. Как это показывает уважение? — спросил я убийственным голосом, шагнув к столу. Я не сел, желая, чтобы они вытянули свои гребаные шеи и посмотрели на меня. Пусть они увидят, кто теперь правит городом, кто правит ими. Мне было наплевать, счастливы ли они, что я стал КапО в двадцать три года. Я бы убил каждого ублюдка в комнате, если бы это означало, что я останусь у власти.

Маттео улыбнулся мне. Он вынул нож, когда Готтардо заговорил, и теперь вертел его в руках, положив ноги на стол. Он определенно оценил бы кровавое заявление.

Готтардо и другие мои дяди бросали на него нервные взгляды. Они бы никогда не стали младшими боссами, если бы не мой отец. Другие люди, которые заслужили эту должность, были теми, кого мне нужно было убедить в своих способностях, потому что они уважали своих солдат.

— Ты должен послать им еще одно сообщение, — резко сказал Готтардо.

Я обошел вокруг и остановился рядом с его стулом. Он попытался встать, но я толкнул его обратно.

— Я отправил им Виталия по кусочкам, с предупреждением, прикрепленным к отрезанному члену. Думаю, они поняли. Вопрос в том, получил ли ты сообщение, что я твой Капо, Готардо. Ему пришлось вытянуть шею, чтобы встретиться со мной взглядом. Затем он перелетел к Эрмано, чтобы попросить о помощи, затем к другим моим дядям. Ни один из них не сделал попытки прийти ему на помощь.

— Хорошо бы тебе уважать старших. Возможно, другие слишком трусливы, чтобы сказать это вслух, но тебе не следовало становиться Капо. Ты можешь быть сильным и жестоким, но ты слишком молод, — пробормотал он, пытаясь спасти свою гордость.

Маттео спустил ноги со стола, улыбка сползла с его лица.

— А кто, скажите на милость, должен был стать Капо вместо меня? Ты, Дядя? — я сказал, понизив голос. — В конце концов, твоя семья уже однажды пыталась помешать мне стать Капо, а твой сын расплатился за предательство перебитым горлом.

Готтардо вскочил, и на этот раз я ему позволил. Он добрался только до моего носа, так что если он думал, что сможет произвести на меня такое впечатление, то он был гребаным дураком.

— Он был бы лучшим Капо, чем ты. Я был бы лучшим Капо. Ты, как и твой отец, не достоин такой чести.

— Ну, Готтардо, ты несешь чушь, и сам это знаешь, — пробормотал Дюрант, нервно переводя взгляд с меня на Маттео.

Я холодно улыбнулся Готардо.

— По-моему, это очень похоже на нарушение клятвы. Я твой Капо.

— Я никогда не давал клятвы следовать за тобой.

Эрмано схватил брата и попытался оттащить его назад, но Готтардо сопротивлялся.

— Заткнись, Готардо, ради Бога. Что на тебя нашло?

— Нет, — выплюнул он. — Сначала Сальваторе, теперь он. Я не буду следовать приказам того, кто может быть моим сыном. Если бы не отец, он не был бы Капо. Он унаследовал титул, но он недостоин.

— Если бы мы не были семьей, я бы уже отрезал тебе язык, — сказал Маттео, подходя ко мне сзади.

Я хотел убить его на месте, хотел раздавить его горло, как я сделал с его сукин сыном. Я был на сто процентов уверен, что он послал своего сына убить меня много лет назад.

Я посмотрел на каждый из своих нижних боссов.

— Как быстро вы можете вызвать своих капитанов и их солдат на встречу?

Мансуэто, младший босс Филадельфии, стоял, опираясь на трость. После второго сердечного приступа три месяца назад он стал тенью человека, которого я знала. Его семья была верна до мозга костей. Если он умрет, это приведет к еще большим неприятностям. Филадельфия была важным городом, а его сын Кассио был всего на четыре года старше меня.

— Сегодняшний вечер. Самое позднее завтра утром.

Остальные кивнули в знак согласия, все, кроме Готтардо, который с подозрением наблюдал за мной, и Эрмано, который сказал:

— И я не знаю, сможем ли мы всех перелететь так быстро. Завтра утром было бы лучше, если бы вы намеревались привлечь к этому делу и солдат.

Маттео бросил на меня вопросительный взгляд, но я встретилась лицом к лицу с Готардо.

— Тогда завтра утром. Призвать всех. Завтра я заставлю каждого человека семьи принести мне клятву.

Готтардо усмехнулся.

— Почему ты думаешь, что они это сделают? Возможно, они хотят, чтобы Капо был кто-то другой.

Я кивнул.

— Я позволю тому, кто сочтет себя более достойным, бросить мне вызов. Ты можешь состязаться со мной. Если ты заручишься поддержкой большинства солдат, я уйду в отставку.

Маттео посмотрел на меня так, будто я сошёл с ума, но я знал, что это единственный способ заставить замолчать всех, кто сомневался во мне из-за моего возраста.

— Завтра в одиннадцать на заброшенной электростанции в Йонкерсе, — приказал я. Мои люди переглянулись. Именно там произошла последняя кровавая бойня в истории семьи, и пресса назвала это место вратами в ад. Я послал ему ухмылку.

— Удачи, дядя.

Я повернулся на каблуках и оставил их в шоке. Я закончил с этой гребаной встречей. Пока у меня не будет полной поддержки семьи, нет смысла обсуждать братву.

Маттео побежал за мной.

— Лука, ты Капо. Почему ты рискуешь?

— Нет, — ответил я. — Мои люди поклянутся мне в верности.

Маттео остановил меня, положив руку мне на плечо.

— Надо было перерезать горло дяде Готтардо. Это успокоило бы и сомневающихся. Мы не гребаный Сенат или что-то в этом роде. Мы не голосуем за Капо, Лука.

— Я самый молодой Капо в истории, и мне нужно заставить замолчать всех моих врагов. На этот раз я дам им возможность высказаться.

— А ты уверен, что завтра все еще будешь Капо? — тихо спросил Маттео.

— Семье нужна сила. Им нужна жестокая рука. Мои люди знают это. — все знали, что нет никого, кто мог бы отомстить с большей жестокостью, чем я.

Маттео кивнул и сжал мое плечо.

— Надеюсь, ты прав, потому что иначе все пойдет прахом.

Я встретился с ним взглядом.

— Я больше никогда не подчинюсь ничьим приказам. Либо я буду править Востоком, либо погибну, сражаясь.

— Я понимаю. Так что, если все пойдет не так, как мы планировали, нам придется стрелять и пробивать себе путь наружу. И мы оба можем умереть, и я ненавижу это говорить, но я действительно ненавижу умирать, прежде чем у меня будет шанс трахнуть Джианну хотя бы один раз.

Я покачал головой.

— Возможно, я избавлю тебя от многих неприятностей, если нас убьют.

Он ухмыльнулся.

— Я люблю неприятности, — сказал он, как будто я этого не знал. — Ты расскажешь об этом Арии?

Я сделал паузу. Я должен был найти способ защитить ее, если все пойдет наперекосяк. В моих рядах было много мужчин, которые хотели бы заполучить ее в свои руки, но этого никогда не случится.

— Нет, — ответил я. — Я не хочу, чтобы она беспокоилась обо мне.

Глава 2

Ария

Что-то произошло. Я поняла это, как только Лука вернулся домой прошлой ночью, и мои подозрения подтвердились на следующее утро, когда я наблюдала, как он надевает пистолет и ножи. Два ножа пристегнуты спереди, два — сзади, два — снизу. Еще два ножа находятся в икрах. Лука попросил меня тоже подготовиться, но не сказал почему. Он ничего не сообщил, но, должно быть, вчера что-то случилось с его подчиненными, раз он созвал собрание всей семьи.

— Лука, я начинаю волноваться, — тихо сказала я, расчесывая волосы и опуская расческу на туалетный столик в спальне.

— Не волнуйся, — твердо сказал он, беря меня за руку и притягивая к своей груди.

— Это моя чрезмерная забота. Ты проведешь утро с Ромеро. Он будет следить за тобой.

— Я беспокоюсь за тебя, а не за себя, — нахмурилась я.

Выражение его лица смягчилось, но потом он ухмыльнулся.

— Меня трудно убить.

Я дернулась.

— Кто-нибудь попытается убить тебя сегодня?

Он поцеловал меня в губы, его хватка стала почти болезненной, прежде чем он отстранился. Взяв меня за руку, он повел меня вниз, где меня ждал Ромеро, выглядевший таким же обеспокоенным, как и я. Он быстро скрыл свои эмоции, когда заметил меня, но было слишком поздно.

— Лука, — прошептала я. — Что происходит? Я думала, это всего лишь собрание семьи.

Ромеро и Лука переглянулись, Ромеро кивнул и направился к входной двери.

Лука обхватил мои щеки ладонями, прикрывая нас от взгляда Ромеро. Я посмотрела ему в глаза, ища поддержки, но он меня не слушал. Страх сдавил мне грудь, слезы навернулись на глаза. Возможно, он пытался оградить меня от реальности мафиозной жизни, но я была дочерью консильери. Мафия была у меня в крови. Я знал его правила, его людей. Новый Капо означал смену власти.

Лука покачал головой.

— Нет, — прорычал он. — Никаких слез.

Я моргнула и сделала глубокий вдох.

— Ты вернешься ко мне. — Это был скорее вопрос, чем утверждение.

На лице Луки отразилась мрачная решимость.

— Всегда. Даже если для этого мне придется убить тысячу человек.

Боже мой. Я ему поверила. Он поцеловал меня еще раз и попытался отступить, но я крепче обняла его за талию.

— Ария, — тихо сказал он, но я не отпустила его.

Лука подал Ромеро знак, и мгновение спустя Ромеро схватил меня за плечи и мягко оторвал от Луки. Бросив на меня последний взгляд, Лука вышел из квартиры. Двери лифта закрылись за его сильной спиной.

— Пойдем, Ария, — мягко сказал Ромеро, отпуская меня. — Нам тоже пора идти.

— У него неприятности? Потому что он молодой капо?

Ромеро покачал головой.

— Лука не хочет, чтобы ты знала подробности. Не спрашивай у меня ответов, которые я не могу тебе дать.

Лука

Электростанция Йонкерса с красновато-коричневым кирпичным фасадом маячила у Гудзона.

— Врата в ад, — пробормотал Маттео себе под нос, когда мы припарковались у входа. Заброшенные окрестности электростанции были забиты десятками автомобилей.

Ворота в ад… пресса дала этому зданию такое название в последние годы из-за войн банд, но последняя настоящая кровавая бойня была организована семьей, и, возможно, сегодня последует еще одна. Ромеро взял Арию в поездку по городу сегодня. Я не хотел, чтобы она была в нашем пентхаусе или в особняке, если ситуация обострится. Если мы с Маттео умрем, Ромеро отвезет ее в Чикаго.

Две дымовые трубы поднимались в небо, как стволы. Я надеялся, что мое собственное оружие, пристегнутое к груди, сегодня не вступит в бой. Мы с Маттео прошли через скрипучие ворота, мимо ржавых труб, в главный зал здания высотой с Собор. Сотни мужчин повернули головы в мою сторону, когда я проходил мимо них. Фронт состоял из солдат из Нью-Йорка и Бостона, солдат, с которыми я часто работал в течение многих лет, но в рядах позади них я видел много менее знакомых лиц: солдат из Вашингтона и Атланты, из Кливленда и Филадельфии и других городов восточного побережья под моим управлением. Некоторые из них никогда не видели меня лично, только слышали истории и видели фотографии в прессе. Они посмотрели на меня, и по их лицам пробежал ропот. Я не выбрал для этого случая костюм-тройку, как сделали бы мой отец и Капо до него. Я была одет в обтягивающую темно-серую рубашку с закатанными рукавами, демонстрируя мускулы, над которыми я так упорно работал.

Я не выбрал для своей речи одну из высоких платформ, откуда открывался потрясающий вид на зал. Расстояние уменьшило бы влияние моего роста на людей. Я хотел, чтобы мои люди увидели меня вблизи, особенно те, кто не видел меня раньше. Я вскочил на низкую бетонную платформу с остатками ржавых болтов, прежде чем повернулся к собравшейся семье. Маттео остался в стороне. Если бы он был здесь со мной, я бы предположил, что нуждаюсь в его подкреплении, но сегодня мне нужно было показать своим людям, что я могу справиться с чем угодно в одиночку.

Я поднял руку, и мои люди сразу успокоились. Готтардо, сидевший впереди, смотрел на меня с едва скрываемым презрением.

— Спасибо, что ответили на мой звонок, — прогудел я.

— Я знаю, что Капо до меня никогда не призывали к встрече такое количество людей, но времена меняются, и пока мы связаны нашими традициями и правилами, которые я всегда чтил, некоторые вещи должны быть изменены. Нам нужно адаптироваться, чтобы семья оставалась сильной, чтобы мы могли противостоять будущим угрозам и стать сильнее.

Большинство солдат помоложе кивнули, многие даже постарше, но некоторые лица оставались скептическими, в том числе мои дяди Готтардо и Эрмано.

— В знак уважения ко всем вам я сделал эту встречу, чтобы вы могли высказать свои опасения, прежде чем поклянетесь мне в верности.

Послышался удивленный шепот.

Я указал на Готтардо, который тут же выпрямился.

— Чтобы показать вам, что я говорю серьезно, я позволю слово одному из моих критиков, моему дяде Готтардо Витьелло, младшему боссу семьи Атланта. Некоторые из вас, возможно, слышали о нем.

Это был удар, перед которым я не смог устоять. Готтардо всегда больше интересовали слова, чем действия. Я сомневался, что многие из них видели его вне офиса.

Готтардо вышел вперед и с трудом взобрался на платформу. Со времени его последнего боя прошло немало времени. Он едва заметно кивнул мне в знак признательности, и я снова подумал, не следовало ли мне последовать совету Маттео и перерезать ему горло, но он был членом семьи, и я, по крайней мере, должен был притвориться, что мне не все равно.

Готтардо откашлялся и широко развел руки.

— Я не имею в виду никакого неуважения. Тот, кто знает меня, знает, что я весь из уважения, — начал он, и мне пришлось остановить себя, чтобы не закатить глаза. Он только и делал, что злословил за чужой спиной. Это не имело никакого отношения к уважению. — Но кое-что нужно сказать ради семьи. Нам нужна сильная рука, опытная рука, чтобы вести нас. Лука силен, но он слишком молод, слишком неопытен.

Послышались удивленные перешептывания. Мое лицо ничего не выражало. Если мои люди считают, что слова Готардо произвели на меня впечатление, они могут счесть их правдой.

— У нас много способных младших боссов с многолетним опытом. Один из них может стать Капо, пока Лука не подрастет.

Дерьмо собачье. Как только я уйду, Готтардо, другие мои дяди и их сыновья позаботятся о том, чтобы все так и осталось, возможно, с ножом в спине.

Я снова поднял руку со стальным выражением лица.

— Чье имя внушает уважение к экипировке? Чьей мести боится братва, когда думает напасть на нас? Я был членом семьи двенадцать лет. Я убил около двухсот врагов. Это мое имя они шепчут в страхе. Они боятся меня, потому что мои поступки говорят громче, чем мой возраст, потому что я способен сделать то, что должно быть сделано, независимо от того, насколько кроваво, независимо от того, насколько опасно, независимо от того, насколько беспощадно. Ты старше, дядя Готтардо, это правда, но сколько драк ты принял, скольких людей ты замучил, скольких врагов убил? Ты стар. И это то, что спасает тебя сегодня. Я не убью тебя за то, что ты выступил против своего Капо, потому что я уважаю старших. Я уважаю их до тех пор, пока они уважают меня, так что в следующий раз, когда ты решишь возмутиться, ни твой возраст, ни статус моего дяди не помешают мне вонзить нож тебе в сердце.

Я сосредоточился на сотнях людей внизу.

— Те, кто сражался рядом со мной, знают, почему я Капо, который нужен семье в это время. Я умею драться, в отличие от многих бывших Капо, которые проводили время, прячась за столами и за телохранителями. Но я могу действовать дипломатично, как должен был доказать мой союз с дочерью Рокко Скудери.

— Нам не нужна эта шлюха в Фамилье! — крикнул низкий мужской голос.

Мои глаза повернулись в ту сторону, откуда донесся крик.

Врата в ад. Сегодня будет кровь.

— Кто это сказал? — спросил я.

Несколько человек переместились вправо от меня. Я сосредоточился на них. Там был высокий засранец, которого я не знал, вероятно, один из людей Готтардо, который встретил мой взгляд.

— Кто? — взревел я.

— Я, — признался он твёрдым голосом.

Я спрыгнул с платформы и направился к нему сквозь толпу. Маттео следовал за мной по пятам. Мои люди смотрели на меня с уважением и восхищением. Большинство из них были намного ниже меня, и когда я остановился прямо перед мудаком, который оскорбил Арию, ему тоже пришлось слегка наклонить голову. Я знал, как я выгляжу для большинства людей, как дьявол, восставший из ада.

— Я предпочитаю знать имена людей, которых убиваю.

— Джованни, — сказал он, пытаясь казаться невозмутимым, но безуспешно. Его верхняя губа покрылась испариной, а рука лежала на пистолете.

— Джованни, — сказал я самым смертоносным голосом, подводя нас еще ближе, мои глаза говорили ему, что ждет его впереди.

Он отступил на шаг, только на один, но все видели.

Моя улыбка стала шире.

— Как ты назвал мою жену?

Его глаза бегали по сторонам.

— Она была платой за перемирие. Она шлюха, — сказал он и быстро добавил: — Я не единственный, кто так думает.

— Вот как? — спросил я, окидывая разъяренным взглядом окружающих, большинство из которых были солдатами Готтардо. Никто из них не подтвердил слов Джованни, но я мог себе представить, что сказал им Готтардо.

— Возможно, они помогут тебе, Джованни. Я надеюсь, что некоторые из них, так что я могу разрезать их, а также.

Джованни дернулся, сжимая рукоятку пистолета. Моя рука метнулась вперед, сомкнулась вокруг его горла, и я толкнул его на землю, ударив коленом в грудь, чтобы удержать его. Он задыхался, когда мои пальцы остановили подачу кислорода. Я выдержал его взгляд, наслаждаясь паникой в его глазах, когда он сражался со смертью. Его борьба стала отрывистой, когда он выгнулся и изогнулся, но я не ослабил хватку. Я протянул руку Маттео.

— Нож.

У меня был свой, но потребовалось бы немалое усилие, чтобы вытащить его из кобуры на икре или спине, когда подо мной извивалась задница. Маттео протянул мне свой любимый разделочный нож с коротким острым угольным лезвием, предназначенным для разрезания плоти, как масло. Глаза Джованни расширились от ужаса и нехватки кислорода.

Незадолго до того, как он потерял сознание, я выпустил его горло, и его рот широко открылся, чтобы глотнуть воздуха. Я просунул руку между его верхней и нижней челюстью, чтобы удержать ее открытой, затем опустил нож ему на язык. Он укусил, хрипло вскрикнув, но лезвие рассекло его плоть. Боль пронзила мои пальцы от его стиснутой челюсти, но бывало и хуже. Я выронил нож и потянулся к наполовину отрезанному языку, затем с силой вырвал его. Его глаза закатились, рот наполнился кровью. Он упал на бок, задергался. Скоро он умрет от потери крови или захлебнется собственной.

Все еще держа в руке скользкий язык, я повернулся кругом, чтобы показать своим людям, что вижу их всех, затем бросил бесполезный кусок плоти на землю, прежде чем вернулся вперед, моя рука и предплечье были покрыты кровью. Я вскочил на платформу и повернулся лицом к толпе, не утруждая себя мытьем. Я позволил им увидеть кровь, но большинство глаз были прикованы к моему лицу, и болезненное уважение исказило их черты.

— Моя жена благородная женщина, и я убью любого, кто посмеет не уважать ее. — я надеялся, что это решит вопрос раз и навсегда.

Маттео ухмыльнулся, держа окровавленный нож, который я уронила. Я кивнул ему, и он заговорил.

— Теперь, когда мы успокоили своенравный язык Джованни, пришло время поклясться в верности своему Капо. Те из вас, кто все еще думает, что Лука не достоин быть Капо, могут выйти вперед и не произносить клятву. Все зависит от вас. Он показал им зубы и вытер лезвие о штанину.

Никто не выступил вперед, и когда Маттео приложил ладонь к сердцу и начал произносить слова нашей клятвы.

— Рожденный в крови, принесший клятву в крови, — толпа слилась воедино. Я глубоко вздохнул, наблюдая, как мои люди смотрят на меня. Я заставил замолчать своих критиков, напугал их, но так будет не всегда. Но сейчас я был Капо, более сильным Капо, чем мой отец, потому что я дал моим солдатам понять, что они выбрали меня. Позже, когда я спустился вниз, я взял полотенце, которое дал мне Маттео, чтобы вытереть руку, прежде чем принять поздравления от моих солдат и пожать руку.

Мои люди искали моей близости, особенно те, кто никогда не встречал меня раньше. Они говорили только обо мне, и теперь они могли говорить со мной. Я дал им то, что они искали. Говорили, слушали, хлопали в плечи.

Мансуэто, младший босс в Филадельфии, который опирался на трость, подошел ко мне позже, его сын Кассио возвышался над ним. Я пожал руку Мансуэто, потом Кассио. — Ваша жена приносит в Нью-Йорк свет и великолепие. За свои почти семьдесят лет я никогда не видел такой красоты, как у нее. Перемирие или нет, но ты счастлив иметь ее в своей постели.

Я напрягся.

— Отец, — предупредил Кассио, бросив на меня извиняющийся взгляд.

Мансуэто улыбнулся мне и кивнул.

— Как и положено, защищаешь. Я старик. Не обращайте на меня внимания.

Я знал, что Ария красива. Если бы она родилась в прошлом, то стала бы королевой, отданной королю за свое великолепие, и даже сейчас она была предназначена для сцены, предназначенной для восхищения миллионов. Она была бы эротической мечтой миллионов подростков, преследовала бы фантазии миллионов женатых мужчин, которые не могли бы отделаться от своих собственных жен, если бы она не была моей женой. Но я был собственническим засранцем, и поэтому она всегда будет только моей. Каждый дюйм ее тела.

— Я знаю, что сегодня неподходящее время, но мне нужно обсудить с тобой мое наследование, — сказал Мансуэто.

Кассио сжал губы.

— Ты не умрешь сегодня, отец.

— Но, может быть, завтра, — сказал Мансуэто.

Я посмотрела на Кассио.

— Ты унаследуешь его от своего отца.

Кассио склонил голову.

— Если вы дадите свое согласие. Я молод.

Я ухмыльнулся.

— Не так молод, как я. Семья нуждается в молодой крови.

Я повернулся к Мансуэто. — Без обид.

— Нет нет. В семье есть определенные силы, которые сдерживают нас. Но я верю, что вы сожжете проблему с корнем.

Мансуэто перевел взгляд на середину зала, где истекал кровью Джованни. Никто не пришел ему на помощь.

— Обязательно.

Ария

Мы с Ромеро ехали по Нью-Йорку около двух часов. Я начала беспокоиться, и Ромеро с каждой минутой все крепче сжимал руль. Это было не просто собрание семьи, иначе Лука не принял бы таких мер предосторожности. Мои глаза были прикованы к зданию Флэтайрон, когда мы пробирались мимо него в потоке машин, пытаясь отвлечься от растущей паники.

— Лука силен, Ария, — снова заверил меня Ромеро, но его слова не успокоили мои страхи. Он умудрился полностью растрепать свои каштановые волосы, так часто проводя по ним руками, и его явный признак нервозности заставил меня нервничать еще больше.

Два часа.

Что, если он не вернется ко мне?

Мобильник Ромеро пискнул, и он вытащил его, бросив взгляд на экран, прежде чем вернуться к ветровому стеклу, и напряжение спало с него. Он улыбнулся.

— Все в порядке. Мы можем вернуться домой.

Я обмякла на сиденье, прижав руку к губам и закрыв глаза, чтобы сдержать слезы облегчения. Когда я снова открыла глаза, Ромеро смотрел на меня с некоторым удивлением, но потом снова повернулся ко мне.

— Почему? — тихо спросил я. — Чему ты удивляешься?

— Мало кто думал, что ты справишься, выйдя замуж за Луку. Многие думают, что ты отпразднуешь его смерть, — осторожно сказал он.

— А ты как думаешь? — спросила я.

Он пожал плечами.

— Ромеро, я думаю, что заслуживаю правды.

— Когда я впервые увидел тебя, когда тебе было всего пятнадцать, мне стало жаль тебя. Не пойми меня неправильно. Я уважаю Лука больше, чем кто-либо другой. Он мой Капо, но я сражался на его стороне годами. Я знаю, что эта жизнь делает с людьми, видел, что Сальваторе Витьелло сделал с Лукой и Маттео. Лука родился и вырос в Капо.

— Я знаю, кто он — твердо сказала я. — И я люблю его.

Ромеро слегка улыбнулся мне, в его карих глазах светилась нежность.

— Я понимаю. Когда ты поймала пулю за него, это стало довольно ясно, но это все еще удивляет меня иногда.

— Меня тоже, — призналась. Несколько месяцев назад я все еще была одной из тех, кто думал, что стать молодой вдовой будет лучшим, что может случиться со мной.

— Он сделает для тебя все, ты знаешь это?

Я нахмурилась.

— Нет, если это навредит семье.

Губы Ромеро скривились в иронической улыбке, но он ничего не сказал.

Когда Лука вернулся после встречи с семьей в конце дня, глаза его потемнели. Я читала журнал о путешествиях, в котором рассказывалось о юге Италии, на диване в гостиной, но бросилась к нему, как только Ромеро исчез в лифте, обняла его за талию и уткнулась лицом ему в грудь. Я почувствовала запах крови, но под ним был успокаивающий мускусный запах Луки. Лука держал меня несколько мгновений, пока я не отодвинулась, чтобы посмотреть ему в лицо.

— С тобой все в порядке? — я спросил его, затаив дыхание.

Он ничего не сказал, только погладил меня по волосам. Улыбаясь, я схватила его руку и поднесла к губам, целуя костяшки пальцев. Когда я отстранилась, то заметила засохшую кровь, собравшуюся в тонкие линии между его пальцами. Я напряглась, прежде чем смогла контролировать реакцию. Я видела кровь и раньше. На рубашках и теле Луки, на каждом дюйме пола в особняке после нападения братвы, но это было неожиданно.

Лука поморщился и убрал руку.

Я посмотрела ему в глаза.

— Что случилось?

Когда стало ясно, что он не хочет говорить, я снова схватила его за руку, чтобы показать, что немного крови меня не беспокоит, и придвинулась к нему.

— Пожалуйста скажи мне. Ты можешь доверять мне.

— Я не хочу марать тебя ужасами своей жизни.

— Твои ужасы меня не пугают. Я здесь, чтобы помочь тебе разобраться с ними.

Он не выглядел убежденным, но тем не менее ответил.

— Я должен был сделать кровавое заявление на сегодняшнем заседании.

— Кровавое заявление, — повторила я. Я слышала этот термин раньше. — Ты убил одного из своих солдат?

Он поднял другую руку и провел ею по моей щеке к горлу, затем через плечо.

— Такая невинная, — мрачно прошептал он.

Я поджала губы.

— Благодаря тебе я уже не такая невинная. Это было сказано в сексуальном смысле, чтобы поднять настроение, но Лука кивнул, и в его глазах мелькнуло раскаяние.

— Я до сих пор помню нашу первую встречу. Черт, ты была ребенком.

— Я была не так уж молода, Лука, — возразила я. — А ты всего на пять лет старше меня. Ты говоришь так, будто ты старый урод.

— Даже в день нашей свадьбы ты сохраняла детскую невинность. Ты была защищена. Ты была чиста, а я нет. Возможно, я не намного старше, но я так много сделал, видел так много.

Я не была уверена, говорил ли он о вещах, которые он сделал как человек или как желанный холостяк. Я знала, что у него было много женщин. Один взгляд на прессу — и все стало ясно. И я не совсем понимала, куда он клонит.

— Похоже, тебя никогда не беспокоило отсутствие у меня опыта.

— Вовсе нет. Ты же знаешь, какой я собственник. Мне пришлось бы убить каждого мужчину, с которым ты была в прошлом, так что хорошо, что я единственный.

Я раздраженно вздохнула, но почувствовала, что его настроение немного улучшилось.

— Со сколькими женщинами ты спал? Первый раз это случилось, когда тебе было тринадцать, значит, до нашей свадьбы прошло десять лет. — я думала об этом некоторое время, даже если не была уверена, что хочу знать ответ, но я знала, что это отвлечет Луку от демонов, которых вызвала встреча.

— Это не важно. Это прошлое.

— Но мне хотелось бы знать.

— Не имеет значения, была ли до тебя сотня или тысяча, потому что теперь есть только ты, Ария, — твердо сказал Лука.

Я вздохнула. Возможно, он был прав, но я не могла позволить этому так легко закончиться.

— Тысяча? — спросила я, широко раскрыв глаза.

Он ухмыльнулся.

— Хорошая попытка. Скажем так, я взял все, что мог.

— И у тебя было их много, — закончил я.

— Не важно, — пробормотал он, прежде чем поцеловать меня. Я знала, что так не должно быть, но я не могла не задаваться вопросом, сможет ли мужчина, который привык быть со столькими женщинами, когда-либо довольствоваться только одной, особенно той, которая узнала от него все, что знала о сексе.

Глава 3

Ария

Солнце октября целовало мою кожу, когда мы вышли из нашего частного самолета, припаркованного в аэропорту Палермо. В то время, как погода в Нью-Йорке была серой и дождливой, солнце и тепло приветствовали нас на Сицилии.

Я подняла лицо, наслаждаясь прикосновением солнечных лучей к коже. Готовясь к теплому климату, я надела оранжевое макси-платье с эффектом омбре и золотой пояс, подчеркивающий талию, а также мои любимые золотые сандалии на плоской подошве.

Лука крепче сжал мою руку, и я искоса взглянула на него, обнаружив, что он угрожающе хмурится на нашего пилота, который пялился на меня. Я потянула его за руку, и он сосредоточился на мне.

— Ты слишком красива.

— Верно, — сказала я со смехом. — Пойдем. Я хочу увидеть яхту. — да, и еще я хотела уйти от пилота до того, как Лука решит оторвать ему несколько конечностей.

Когда мы вышли из аэропорта, водитель ждал нас возле белого внедорожника Maserati.

— Это солдат сицилийской семьи. Мой двоюродный дедушка Капо.

Мои глаза расширились.

— Неужели? Ты встречался с ним раньше?

— Дважды. Он не был на похоронах моего отца, потому что в то время ему делали кардиостимулятор. Ему за семьдесят, так что в какой-то момент его внук Алессандро займет его место.

— Не его сын?

— Мертв. Убит Каморрой. Они правят Неаполем.

— О. Как насчет Каморры в Штатах?

— На Западе они держатся особняком. Бенедетто Фальконе как сумасшедший, когда они приходят.

Мы подошли к машине. Наш водитель, высокий темноволосый и бородатый парень примерно возраста Луки, пожал ему руку и представился Алессандро по-итальянски. Лука, казалось, удивился, затем сказал на беглом итальянском — Давно не виделись. Я не ожидала, что мой двоюродный дедушка пришлет нам навстречу собственного внука.

Алессандро склонил голову.

— Это знак уважения, Лука, как человеку чести.

Он повернулся ко мне, и его глаза прошлись по мне, очевидно удивленные, прежде чем он встретился со мной взглядом и заговорил со мной по-английски с акцентом.

— Для меня большая честь познакомиться с женщиной, которая принесла перемирие между нашим отрядом и семьей.

Я чуть не поперхнулась.

Бдительный взгляд Луки остановился на другом мужчине.

— Она моя жена.

Меня раздражало, что они говорили со мной по-английски, ожидая, что я не смогу говорить по-итальянски. Возможно, я и была знаменита своей красотой, но я закончила школу лучше всех в классе и могла бы поступить в любой колледж Лиги плюща, если бы не была той, кем была.

Я улыбнулась, несмотря на раздражение, и сказала на безупречном итальянском.

— Я не принесла перемирия, это сделал Лука, потому что он лучший Капо, которого когда-либо видел Нью-Йорк.

Оба мужчины смотрели на меня с удивлением, и я подняла брови на Луку. В его взгляде мелькнуло одобрение, прежде чем он снова обратил внимание на Алессандро.

— Мой двоюродный дедушка ожидает сегодня визита?

Я почувствовала облегчение, когда Алессандро покачал головой.

— Он знает, что ты захочешь провести медовый месяц с женой. Но прежде чем ты уедешь в Нью-Йорк, он хотел бы встретиться с тобой.

— Конечно, — сказал Лука.

Мы сели в машину после того, как Алессандро помог Луке погрузить наш багаж в багажник. Мы с Лукой сидели сзади, и Алессандро, похоже, не возражал. У меня было такое чувство, что Лука хочет приглядывать за другим мужчиной, поэтому я была рада, когда Алессандро высадил нас в гавани и уехал. Лука покатил два наших чемодана по длинной пристани к черно-белой яхте, не такой маленькой, как я ожидала. Лука помог мне забраться в лодку, а затем поднял наш багаж на палубу.

— Ты умеешь водить эту штуку? — спросила я.

Лука усмехнулся.

— Да. Это как водить машину.

Я в этом сомневалась. Он повел меня вниз, на нижние палубы, которые были воплощением роскошного шика, где потолки сделаны из стекла, чтобы мы могли видеть небо. Мебель, стены и ковры варьировались от белого до кремового цвета с несколькими темными деревянными элементами. Гостиная и обеденный стол были рассчитаны как минимум на восемь человек. Лука продолжал двигаться, пока мы не добрались до главной спальни с собственной ванной комнатой. Большая двуспальная кровать была кремового цвета с балдахином, и зеркала над изголовьем, а также в верхней части сени. Я подошла к нему и посмотрела на зеркала, наполовину смущенная наполовину с любопытством.

Лука смотрел на меня, скрестив руки на груди, с голодным выражением лица.

— Не могу дождаться, когда увижу твое великолепное тело со всех сторон, когда буду внутри тебя.

Мои щеки горели. Я не была уверена, нравится ли мне мысль о том, что за мной наблюдают, и что еще хуже, что я наблюдаю за собой.

Лука подошел ко мне и погладил по щеке.

— Все еще невинна.

Я нахмурилась. Это не совсем так. Мне просто не хотелось, чтобы мое тело было представлено под всеми возможными неблагоприятными углами.

— Я не уверена, что мне нужно так часто видеть себя.

Лука рассмеялся.

— Только не говори мне, что ты стесняешься, Ария. Черт. Я чуть не убил пилота, наземный персонал и Алессандро из-за их злобных взглядов, и ты чувствуешь себя неловко из-за этого прекрасного тела. — он указал на меня.

— То, что другие не видят моего несовершенства, не значит, что и я не вижу.

Он снова рассмеялся.

— Совершенство во всем, Ария, поверь мне. Я видел так много голых женщин, и все они отдали бы свою левую почку, чтобы быть хотя бы наполовину такими же великолепными, как ты.

— Ты должен сказать это как мой муж, — сказала я, но начала расслабляться, несмотря на зеркала. Какая разница, что мне не нравится, как я выгляжу, если Лука считает меня красивой?

Он коснулся моей талии и наклонился к уху.

— Я ничего не должен делать. Это правда. А теперь пойдем, пока я не бросил тебя на кровать и не показал, насколько ты чертовски сексуальна для меня.

Меня бы это вполне устроило, но я последовала за ним на верхнюю палубу, а затем в кабину пилота.

— Ух ты, — сказала я.

Лука ухмыльнулся.

— Подожди секунду. Я должен отпустить швартовые.

Вернувшись через несколько минут, он сел за руль и завел мотор. Я зачарованно наблюдала, как он нажимал кнопки и проверял все виды дисплеев, о которых я понятия не имела. Лицо Луки стало сосредоточенным, когда он вывел яхту из гавани на открытую воду.

— Мы можем останавливаться, где захотим.

Мне понравилась эта идея, очень понравилась, особенно мысль о том, что Лука будет только со мной.

Лука

Я мог сказать, что Ария была так же взволнована перспективой находиться наедине в океане и на пляже, как и я. Я хотел трахнуть Арию на пляже, в океане, на террасе и под этим большим зеркалом. Все это было бы впервые для Арии, и это заставляло мой член затвердеть только при мысли об этом.

Она наморщила лоб.

— А как насчет еды?

Возможно, наши мысли не блуждали одними и теми же темными путями. Мне пришлось подавить улыбку.

— Я попросил свою семью наполнить холодильник и шкафы едой.

— Значит, нам нужно готовить?

Беспокойство Арии довело меня до крайности. Я расхохотался. У Арии был такой же талант к кулинарии, как и у меня. Она определенно не была похожа на итальянских жен прошлого.

— Мы умрем с голоду или отравимся, — сказала она, качая головой.

— Мы что-нибудь придумаем, и я все равно хочу только одного, — сказал я низким голосом, притягивая Арию к себе.

— Посмотрим, что ты будешь чувствовать после нескольких дней без нормальной еды.

Она прижалась ко мне, ее мягкие груди терлись о мои ребра, и я решил быстро найти Анкоридж. Когда мы подошли к маленькой бухте, я бросил якорь перед Арией и прошел на кухню. Мы сварили зеленый салат и наполнили тарелки чиабаттой, сыром пекорино, оливками и пармской ветчиной, прежде чем перешли на веранду, сели на диван и стали смотреть, как солнце садится над океаном.

Ария вздохнула.

— Это невероятно.

Самым невероятным зрелищем было золотое сияние заходящего солнца. Она положила в рот кусок хлеба и смущенно сглотнула.

— У тебя странное выражение лица.

Я покачал головой и съел несколько ломтиков ветчины. В конце концов, моя жажда еды сменилась другой, поэтому я поставил тарелку, наклонился вперед и просунул руку под подол ее платья. Губы Арии приоткрылись, когда она положила в рот еще один кусочек сыра. Она все еще стеснялась соблазнять меня, но теперь редко отводила глаза. Я поднял руку выше, вверх по мягкому изгибу ее колена. Она обвела взглядом окружающие скалы.

— Это всего лишь мы, — заверил я ее.

Я бы не рискнул, чтобы кто-то увидел то, что было только моей привилегией видеть. Она поставила тарелку и придвинулась ближе, позволяя моей руке подняться еще выше. Я принял приглашение и скользнул рукой между ее бедер, поглаживая пальцами ее нежную кожу. Она тихо вздохнула, ее глаза наполнились желанием, когда она откинулась на руки, голова откинулась назад, ее волосы, как золотой шелк, рассыпались по плечам, касаясь кожи спины. Слишком шикарно для слов.

Я поднялся выше и коснулся ее влажных складок. Мои брови взлетели вверх.

— Без трусиков? — прохрипел я, мой член дернулся.

Даже в тусклом свете я видел, как покраснела Ария.

— Я избавилась от них до обеда.

Я застонал.

Черт, у нее это получается все лучше и лучше. Я провел подушечкой большого пальца по ее клитору, и она прижалась ко мне, подергивая бедром. Свободной рукой я приподнял ее платье, обнажив стройные ноги и киску. Я опустился на одно колено и обхватил ее зад ладонями, прежде чем притянуть к своему ожидающему рту.

Ария застонала.

— Да, пожалуйста, — мяукнула она, и черт, я чуть не кончил в штаны. Она еще не была откровенна, и для нее сказать что-нибудь было чертовски удивительно. Я знал, что ей нравится, когда я ее облизываю, и, черт возьми, мне это нравилось ничуть не меньше. В прошлом я редко спускался вниз у женщин, предпочитая жестко трахать их или заставлять сосать мой член, но с Арией ее киска в моем рту была раем. Я никогда не забуду изумление на ее лице, когда я лизнул ее впервые.

Я боготворил ее губами и языком и ждал, пока она приблизится к своему освобождению, прежде чем погрузить в нее палец. Так ей больше всего нравилось. Один палец только для того, чтобы опрокинуть ее через край, когда я сосал ее клитор, и, как обычно, я был вознагражден ее криком удовольствия и ее сладким соком. Черт. Мне нравился ее вкус.

Когда ее дыхание замедлилось, я отстранился и поцеловал ее колено, прежде чем выпрямиться. Ария посмотрела на меня сквозь похотливые веки.

— Сними это платье, принцесса. Покажи мне свое идеальное тело.

Она встала, сняла платье через голову и бросила его на землю. Она осталась совершенно голой. Какие недостатки она видит? Их не было.

Я обнял ее за талию и притянул ближе, чтобы почувствовать вкус ее сосков. Она обвила рукой мой член, но я покачал головой.

— Я хочу трахнуть тебя, Ария. Встань коленями на диван.

Она поколебалась, но потом сделала, как я просил.

Я поставил Арию так, чтобы она стояла передо мной на четвереньках. Это была позиция, которую мы еще не пробовали. Она склонилась над диваном, но это было что-то новенькое, и мне нравился вид ее задницы.

Я выпрямился, когда заметил напряжение в позвоночнике Арии и почувствовал, как ее киска прижалась к моему кончику. Не зная, что вызвало ее реакцию, я погладил ее по спине, но она не расслабилась. Она была слишком напряжена, чтобы я мог войти в нее, не причинив боли.

— Ария? — я стиснул зубы. Мои яйца вот вот лопнут.

Она не отреагировала, но теперь ее плечи округлились, а дыхание изменилось. Она плакала? Я обхватил ее за талию, поднял и развернул. Ее глаза метнулись ко мне. Она не плакала, но по выражению ее лица было ясно, что она чем-то расстроена.

— Прости, — тихо сказала она. — Мы можем попробовать другую позу?

— Сначала скажи мне, почему ты напряглась? Что плохого в том, что ты стоишь на четвереньках?

Она опустила глаза, что означало плохой знак.

— Это напомнило мне тот день, когда я увидела тебя с Грейс.

Чтоб меня. Я чувствовал себя самым большим засранцем на планете. Я наклонился и приподнял ее подбородок. Она встретилась со мной взглядом, выглядя чертовски уязвимой.

— Ария, я говорил тебе, что она в прошлом. Для меня нет другой женщины. Только ты.

— Я понимаю. Я не знаю, почему, но я не могу забыть.

Я не знал, что с ней делать, и поцеловал ее. Отступив назад, я прошептал.

— Пойдем внутрь. Я займусь с тобой любовью в нашей постели.

Когда она заколебалась, я взял ее за щеку и приблизил наши лица.

— Ты единственная женщина, с которой я занимался любовью, Ария. — если бы мои солдаты могли услышать меня сейчас, мне пришлось бы сделать еще одно кровавое заявление, чтобы вернуть их уважение.

Но когда выражение лица Арии смягчилось, я не пожалел о своих словах. Она последовала за мной на нижнюю палубу, в нашу спальню. Она молчала, и когда я уложил ее на спину и провел пальцами по ее киске, я понял, что она не так возбуждена, как раньше. Ее глаза были закрыты, то ли из-за зеркала, то ли потому, что она пыталась скрыть от меня свои эмоции. Я лег рядом и погладил ее по щеке. Она открыла глаза, и боль ушла, она стеснялась зеркала. С этим я справлюсь.

Я кивнул в сторону зеркала над нами, и она проследила за моим взглядом. Ее тело выглядело хрупким по сравнению с моим, ее бледная кожа казалась слишком совершенной на фоне моих шрамов и твердых мышц. Ее взгляд остановился на маленьком шраме на плече. Беспокойство в ее взгляде из за одного крошечного изъяна на ее теле, который даже не был гребаным изъяном, потому что это было доказательством ее любви. Я решил отвлечь ее и снова возбудить. Я обхватил ее грудь ладонью, затем просунул один сосок между указательным и средним пальцами. Ария опустила взгляд.

— Нет, принцесса. Я хочу, чтобы ты видела, как мои руки поклоняются твоему телу.

Она подняла глаза и больше не отрывала их от зеркала. Ее дыхание участилось, когда моя рука опустилась ниже.

— Раздвинь ноги — я сказал, и она сделала это.

Я раздвинул ее складки большим и средним пальцами, обнажая клитор. Она выгнула бедра, и я прижал указательный палец вниз и начал делать круговые движения. Ее губы приоткрылись, когда она покачала тазом. Вскоре она была готова, как и раньше. Я отстранился и забрался между ее ног, прежде чем притянуть ее ближе, раздвинув ее ноги еще шире и приподняв ее задницу. Ее глаза все еще были сфокусированы на зеркале, и я мог кончить только из-за выражения потребности и очарования на ее лице.

— Да, любимая, смотри, как мой член завладевает твоей киской.

Она задрожала от желания, когда я прижал свой кончик к ее входу и вошел в неё. Ее тело приняло меня, поддаваясь давлению, и вид моего члена, погруженного глубоко в нее, заставил мои яйца напрячься. Я держался за ее бедра и медленно входил в нее. Я был медлителен и нежен с ней с тех пор, как в нее стреляли, и я не возражал, но сегодня я хотел большего. И все же, после реакции Арии на террасе, я не хотел давить на нее.

Ария

Я никогда не чувствовала себя лучше, когда Лука занимался со мной любовью, но по голоду в его глазах, по сдержанному изгибу его рта я видела, что ему нужно больше, и я была готова к этому. В то время как я любила его мягкую сторону, я наслаждалась его темной, жесткой стороной во время секса так же сильно. Я уперлась пятками в его зад, встретившись с его взглядом в зеркале.

— Еще, — выдохнула я, и он немедленно подчинился. Он упал вперед, перенеся вес тела на ладони, его глаза собственнически и голодно впились в меня, а затем он врезался в меня сильнее. Мои глаза снова нашли зеркало, и он задохнулся.

— Да, принцесса. Наблюдай за нами. — так я и сделала. Я не смогла бы отвести взгляд, даже если бы попыталась. Лука был великолепен, и вид его возбуждал меня, как ничто другое. Мускулы на его спине красиво двигались под загорелой кожей, а упругий круглый зад напрягался с каждым толчком. Он был таким сильным.

Он врезался в меня сильнее, глубже, ударив в то место, о котором я даже не знала до него, и я закричала, освобождаясь. Лука упал на предплечья, толкая сильнее, загоняя меня глубже в кровать. Его зад напрягся, лопатки напряглись, когда он вошел в меня, и я почти кончила снова, видя его таким в зеркалах. Как я могла подумать, что буду обращать внимание на свое тело, когда могла наблюдать за Лукой? Я провела руками по его мускулам, вниз к его сильной спине, удивляясь, что этот человек был моим, и не только телом, но и сердцем. Прошлое больше не имело значения, и меньше всего Грейс. Я не дам ей возможности испортить еще одну секунду моего медового месяца.

Лука замер надо мной и зарылся лицом в мои волосы, но когда он поднял глаза, я смогла прочитать в них невысказанный вопрос.

— Я в порядке, — сказала я, а потом тихо добавила. — Я люблю зеркало.

Лука хмыкнул, и из глубины его груди вырвался мрачный звук.

— Я так и знал.

Он соскользнул с меня и притянул к себе. Это было хорошее начало нашего медового месяца.

На следующий день мы рано отправились к небольшой рыбацкой деревушки, которая была переполнена туристами в летние месяцы, но тихая и живописная в остальную часть года. Мы отправились на поиски небольшого кафе, чтобы позавтракать, так как наша попытка пожарить блины оказалась серьезной неудачей. Умирая от голода, мы устроились за маленьким круглым столиком возле гавани. Лука казался карликом на деревянном стуле, и мне пришлось сдержать смех, но он был расслаблен. Более расслабленным, чем позволял себе дома. Конечно, у него был пистолет, пристегнутый к икре, и нож в кобуре на груди, поэтому он носил черную рубашку, несмотря на тепло. Здесь было не принято выставлять оружие напоказ, так что Луке пришлось приспосабливаться. Я заказала капучино и бисквиты, хотя местные обычно оставляли эти деликатесы на вторую половину дня. После этого мы с Лукой прогуливались по набережной под любопытными взглядами местных жителей и туристов.

— Давай вернемся к лодке. Я предпочитаю наше уединение.

Пришлось согласиться. Мы с Лукой просто привлекали к себе слишком много внимания, в основном из-за того, что Лука был похож на профессионального футболиста.

Лука нашел для нас другую красивую уединенную бухту. Мои глаза блуждали по кристально чистой воде к нетронутому пляжу полумесяца. Лука протянул трубку и маску для подводного плавания.

— Как насчет искупаться?

Я с удивлением взяла у него обе.

— Я никогда раньше не плавала.

— Теперь будешь, — сказал он. Мы уже были в купальных костюмах, поэтому нам нужно было только надеть маску и трубку. Я не могла не улыбнуться при виде Луки, одетого так.

— Я не думала, что ты любишь подводное плавание. В конце концов, нельзя брать с собой в воду оружие.

Он поднял темные брови и, прежде чем пристегнуть кобуру к ноге, достал изогнутый нож. Конечно, он возьмет с собой оружие.

Он подтолкнул меня к платформе в конце яхты. Я села на край и медленно скользнула в воду. Я никогда не заплывала так далеко и боялась, что не увижу землю под ногами, но когда Лука присоединился ко мне, меня охватило чувство безопасности. Лука защитит меня. Вероятно, он был самым опасным хищником в этих водах. Я подавила усмешку при этой мысли. В тот момент, когда я опустила голову под воду и увидел то, что лежало внизу, рыбу, а еще дальше очаровательные скальные образования, я забыла о своих страхах. Мы с Лукой ныряли почти час, Лука всегда был рядом со мной, защищая, как обычно.

Потом мы с Лукой поужинали, а потом он повез нас на пляж на надувной лодке. Он расстелил на песке одеяло, и я опустилась на него, пока он доставал шампанское из холодильника и устраивался рядом со мной. Соленый океанский воздух задержался у меня в носу.

Он наполнил два стакана и протянул один мне. Мы чокнулись и поцеловались, прежде чем я поднесла стакан к губам и сделала глоток. С годами я привыкла к этому вкусу и научилась ценить терпкость и пузырьки, лопающиеся у меня на языке. Лука обнял меня за талию, притягивая к себе, и мы смотрели, как солнце садится над океаном в розовых и оранжевых тонах.

— Я никогда не думала, что это будет так, — призналась я шепотом.

Лука повернулся ко мне.

— Что именно?

— Мы. Наш брак, — сказала я. — За три года до нашей свадьбы я представляла, как ты относишься ко мне. Я слушала рассказы Умберто о ваших драках, о том, как вы сломали человеку горло, как ты убил своего первого человека в одиннадцать лет, и все, о чем я могла думать, было то, что я не выживу, если ты будешь тем человеком, которого он и все остальные описывали.

Я замолчала, глядя на волны. Мои страхи были еще свежи в моей памяти, и теперь я сидела рядом с Лукой с шампанским, чувствуя себя в большей безопасности, чем когда-либо в жизни. Лука смотрел на меня с восторженным вниманием, но не перебивал, когда я продолжила.

— Наш отец иногда бил нас, Джианну больше, чем Лили и меня, но я боялась, что ты сделаешь хуже. — рука Луки на моей талии напряглась, но я продолжала давить. — Да, я была в безопасности, но женщины болтают, и то, что я слышала от многих из них о том, как мужчины обращаются со своими женами, пугало меня, а этих мужчин даже не называли пороком. Я знаю, мы не так давно женаты, но если ты продолжишь обращаться со мной так, как сейчас, я буду счастливее, чем думала. Я знаю, что могу считать себя счастливчиком. Я знаю это каждый раз, когда другие женщины говоря мне слова утешения и посылают мне взгляды сострадания, потому что я твоя жена.

Наконец я встретилась с ним взглядом. Тени играли на его резких чертах, но глаза, казалось, горели от волнения.

— Почему ты не чудовище, которого все боятся, когда ты со мной?

Он ничего не сказал, только глубоко вздохнул. Я ждала, надеясь, что он ответит на мой вопрос.

— Потому что не хочу. Я хочу, чтобы эта часть моей жизни была хорошей, чистой. Остаток моей жизни всегда будет наполнен насилием и смертью. Жестокость течет в моих венах, и я с радостью становлюсь монстром, которого они боятся, когда я не с тобой, потому что это в моей природе, и я наслаждаюсь этим, но не с тобой, никогда с тобой, Ария, клянусь.

Я склонила голову набок.

— А ты можешь? Поклясться в чем-то подобном?

Он подумал об этом пару мгновений, прежде чем пробормотал.

— Да, если ты не сделаешь что-то настолько непростительное, я сорвусь.

— А потом? — подсказала я.

Лука издал низкий горловой звук и провел губами по моему виску.

— До этого никогда не дойдет.

Я кивнула и сделала еще глоток шампанского.

— Твой отец когда-нибудь поднимал на тебя руку после нашей помолвки? — мрачно прошептал Лука.

Я колебалась.

Это был единственный ответ, который был нужен Луке, и он напрягся.

— Я предупреждал его, чтобы он и пальцем тебя не тронул.

Я коснулась его руки.

— Это в прошлом, Лука. Не позволяй этому разрушить настоящее.

Я видела, что он не хочет отпускать это, и решила последовать собственному совету. Я осушила свой стакан, поставила его на стол, затем высвободилась из рук Луки и встала. Я стянула платье через голову и бросила его на песок рядом с Лукой, который с нетерпением наблюдал за мной. Единственный свет исходил от прожекторов нашей яхты и маленькой солнечной лампы, которую Лука установил на одеяле. Ветерок взъерошил мои волосы, и я улыбнулась Луке. Он поднялся на ноги и разделся, и дрожь возбуждения пробежала по моей спине при виде его наготы. Он подошел ближе и наклонился для поцелуя. Мои руки блуждали по его груди и вспоротому животу, в то время как его собственные скользили вниз по моей спине и обхватывали мою задницу. Вскоре моя потребность чувствовать Луку внутри себя заглушила все остальное, когда он начал работать со мной сильными, опытными пальцами. Его длина настойчиво впивалась мне в живот. Я отступила назад, задыхаясь, переводя дыхание, прежде чем сказала.

— Я хочу попробовать ту позу снова.

Лука кивнул, но я видела, что он встревожен, когда мы устроились на одеяле. Я повернулась к нему спиной и опустилась на колени. Мой желудок скрутило от нервов. По какой-то причине я беспокоилась, что это положение заставит Луку сравнить меня с его предыдущими любовницами. Я видела, как он трахал Грейс, как сильно она позволила ему взять себя, каким необузданным был Лука. Мое тело все еще иногда сжималось, когда я этого не хотела, и новые позы иногда доставляли мне дискомфорт.

Лука погладил меня по спине с таким благоговением, что я расслабилась. Он прижался ко мне, но не вошёл. Вместо этого он протянул руку и начал гладить меня. Я застонала и немного отодвинулась, так что кончик лука скользнул внутрь. Он глубоко вздохнул, прежде чем проникнуть глубже, и когда он полностью заполнил меня, я поняла, почему он предпочитал эту позицию. Он был глубже, чем когда-либо прежде, и я должна была дышать медленно благодаря новым ощущениям. Я чувствовала себя слишком растянутой. Лука схватил меня за бедра и медленно отодвинулся, прежде чем снова двинуться в том же темпе. Он нашел медленный, нежный ритм, и шаг за шагом мое тело привыкало к этому углу. Лука не ускорился, и, несмотря на боль, я двигала бедрами быстрее, чтобы ответить на его толчки и показать ему, что ему не нужно сдерживаться. Но его пальцы на моей талии напряглись, удерживая меня.

— Нет, любовь моя, — прорычал он. — Ты все еще напряжена рядом со мной.

— Мне все равно, — выдавила я. — Ты можешь двигаться быстрее.

Лука наклонился вперед, скользя еще глубже, и я затаила дыхание, когда он прижался грудью к моей спине.

— Нет, не могу. Не причинив тебе боли.

— Я хочу, чтобы ты получил удовольствие.

— Поверь, мне не доставляет удовольствия причинять тебе боль, — сказал он хриплым голосом. — У нас есть вся наша жизнь, чтобы попробовать каждую позу. Не дави на себя, потому что ты думаешь, что должна оправдать определенные ожидания.

Он вышел из меня. Мой протест утих, когда Лука развернул меня и посадил к себе на колени.

— Оседлай меня. Я хочу смотреть на твое лицо.

Заглянув ему в глаза, я поняла, что он не шутит, и улыбнулась, опускаясь на него. Наши взгляды встретились, когда я покачала бедрами, и удовольствие пронзило мое сердце, и даже когда напряжение достигло невозможного уровня, я двигалась на Луке медленными движениями. Его руки запылись глубже, когда он прижался к моей талии, а затем мой оргазм прокатился по мне, и Лука напрягся подо мной, голова откинулась назад, когда он вошел в меня. Я прижалась поцелуем к его горлу, чувствуя его пульс на своих губах. Я легонько укусила, и член Луки дернулся во мне, когда он зарычал. Я улыбнулась его коже.

Наши дни на яхте пролетели слишком быстро, и когда в последний день мы покинули яхту в гавани Палермо, я почувствовала тоску.

Лука, казалось, понял это.

— Мы вернемся следующей весной, обещаю.

Я благодарно улыбнулась ему.

До возвращения в Нью-Йорк нам еще предстояло навестить двоюродного дедушку Луки, и я заметила, как изменилось поведение Луки, когда мы садились в машину Алессандро, он подобрал нас в гавани. Лука снова стал Капо, снова стал бдительным. Теперь в его лице не было ни мягкости, ни нежности. Иногда, когда я видела, как он смотрит на других, мне вспоминались мои собственные страхи перед прошлым, и я испытывала огромное облегчение от того, что это были именно воспоминания.

— Вам понравился медовый месяц? — спросил Алессандро. На этот раз он не стал утруждать себя английским. Он вел светскую беседу, но я видела, что ему это не нравится.

— Да, спасибо, — ответила я.

Алессандро взглянул на Луку в зеркало заднего вида, словно удивляясь, что тот не ответил. Я думала, что вопрос адресован нам обоим.

— Есть ли какая-нибудь причина, по которой мой двоюродный дедушка хочет поговорить со мной, кроме как для того, чтобы восстановить семейные узы?

— Он поделится с тобой своими мыслями, — отрывисто произнес Алессандро, и от взгляда, которым они обменялись, у меня по спине пробежала дрожь. Воздух, казалось, сгустился от их доминирования. Это было все равно что оказаться запертым в клетке с двумя альфа-волками.

Через полчаса мы прибыли в обширное поместье. Оно напомнило мне виллы, которые я видела в Тоскане, с кремовым фасадом и колоннами. Семья Луки накрыла длинный стол во дворе перед парадным входом. Меня встретила волна женщин с поцелуями и объятиями и удивленными взглядами на мои волосы. У них у всех были черные волосы, как у Луки. Я выделялась, как обычно. Лука тут же подошел к высокому пожилому мужчине с усами. Его двоюродный дедушка, и через мгновение я тоже подошла к ним, чтобы поприветствовать Капо Сицилийской семьи. Его темные глаза оценивающе посмотрели на меня, как обычно задержавшись на моих волосах, затем он улыбнулся.

— Вы, должно быть, гордость компании.

— Теперь я часть семьи, но спасибо, — сказала я, сверкнув своей обаятельной улыбкой, чтобы смягчить возражения. Он хрипло рассмеялся и потянулся за сигарой. Он протянул одну Луке, и тот принял ее. Я подавила дрожь. Я ненавидел этот запах.

— Зовите меня Адальберто, если позволите, Ария.

Адальберто вопросительно посмотрел на Луку. Лука наклонил голову.

Конечно, мое мнение их не касалось.

— Почему бы тебе не помочь моим дочерям и внучкам приготовить нам еду? — сказал Адальберто.

Губы Луки дернулись, но я сомневалась, что кто-то, кроме меня, заметил это.

— Да, Ария, почему бы и нет?

Резкий комментарий чуть не сорвался с моих губ.

Я заставлю Луку заплатить позже, когда мы останемся одни.

Я последовала за женщинами в огромную кухню, надеясь, что они дадут мне задание, с которым я смогу справиться. На плите стояло несколько горшков, а с крюка на потолке свисал уже освежеванный ягненок, уставившись на меня мертвыми глазами. Вскоре меня окружили болтливые итальянки, которые говорили так быстро, что даже я с трудом понимал каждое их слово, и принялись готовить артишоки. Я никогда не видела, чтобы кто-то их готовил, и понятия не имела, что делать. Когда моя неуклюжесть стала очевидной, Ливия, младшая сестра Алессандро, которой было всего двенадцать лет, забрала у меня нож и показала, как это делается, и вскоре полностью взяла дело в свои руки, когда моя некомпетентность испортила два овоща. В конце концов мне дали задание размешать суп в одной из кастрюль. Женщины были добры ко мне, несмотря на мою бесполезность, но я видела, что они удивлены, что я не умею готовить.

— Полагаю, мужчины в Америке не ожидают, что их жены будут готовить? — сказала одна из дочерей Адальберто, полная женщина лет сорока.

— Я сомневаюсь, что большинство итальянских мужчин ожидали от своих жен идеального повара, но это были женщины мафии, а мафия застряла в прошлом.

— Посмотри на ее волосы, кого волнует, умеет ли она готовить? — сказала Ливия, ее щеки покраснели, когда я улыбнулась ей. Ее комментарий был встречен волной кивков. Роль глупой блондинки меня не устраивала, но я знала, что они не пытаются быть злыми. Все знали, что Лука женился на мне не из-за моего остроумия. Ни у него, ни у меня не было выбора.

Когда позже мы подали мужчинам приготовленную еду, и Адальберто спросил, как у меня дела, женщины похвалили мои способности. Только Лука знал, что это наглая ложь. Я никогда не буду приличным поваром или кем-то вроде того. По тому, как напряглись его глаза, я поняла, что разговор с Адальберто и Алессандро, которые сидели рядом, но избегали взгляда Луки, должно быть, встревожил его.

Позже, когда мы наконец остались одни в самолете, у меня появилась возможность спросить его об этом.

— Здесь становится все труднее для семьи. Мой двоюродный дедушка спросил, возьму ли я Алессандро и его сестер, если ситуация выйдет из-под контроля.

— Что ты ответил?

— Конечно. Мы семья. Честь требует, чтобы я это сделал, но Алессандро суждено стать Капо. Ему нелегко подчиниться моему правилу. Надеюсь, до этого не дойдет. Выражение его лица сменилось с озабоченного на более расслабленное.

— Я слышал, ты вдруг стала шеф-поваром. Могу ли я ожидать сложных блюд в будущем?

— Конечно, — ласково ответила я. — Ты же знаешь, как Марианна любит гулять.

Лука усмехнулся. Наша экономка спасла нам жизнь, когда дело дошло до еды. Она часто готовила еду заранее и складывала ее в пластиковые коробки в нашем холодильнике, чтобы мы не голодали.

— Ты ужасная хозяйка.

— Меня не учили быть домохозяйкой. Меня воспитывали как трофейную жену. — Эти слова оставили горький привкус во рту, но это была правда, и я должна была в этом признаться.

Лука покачал головой, благоговейно оглядывая меня.

— Ты рождена, чтобы стать королевой.

Глава 4

Лука

Дни пролетели быстро после нашего возвращения в Нью-Йорк, и вскоре наступил ноябрь, а с ним и гребаная помолвка Маттео и Джианны. Девушка даже не пыталась скрыть, что не хочет выходить замуж за Маттео.

Будь моя воля, я бы позволил Скудери выдать ее замуж за того старого урода, которого он для нее выбрал, прежде чем Маттео разыграл из себя героя и попросил ее руки.

Она принесет неприятности в Нью-Йорк, и я был рад, что до свадьбы еще больше полугода, потому что дополнительные неприятности были последним, в чем я нуждался в данный момент.

Данте вошел в мой особняк со Скудери и девятилетним Фабиано, которые тащились за ним, как потерявшийся щенок. Джианна и Лилиана приехали с матерью раньше и сразу же поднялись наверх, чтобы подготовиться к празднику. Ни одна из женщин не чувствовала себя комфортно рядом со мной.

Данте и Скудери не будут ночевать под моей крышей. Они предпочли отель поближе, и я почувствовал облегчение. Может, наши отцы и договорились о перемирии, но Данте и я не доверяли друг другу. Я не хотел, чтобы он жил под одной крышей с Арией. Не то чтобы она его интересовала. Официально он еще не стал боссом своего отца Фьоре Кавалларо, но все знали, что он уже руководит в Чикаго.

— Я все еще не выношу их гребаные рожи, — пробормотал Маттео. — Особенно Скудери заставляет меня хотеть разрезать его лицо с помощью моего ножа.

Может быть, когда-нибудь, но не сегодня.

Я подошёл к ним и протянул руку Данте, как того требовала традиция.

— Данте, — сказал я нейтрально, и это был самый дружелюбный тон, на который я был способен. — Я слышал, вы обручились совсем недавно. Мои поздравления.

Данте склонил голову.

— Свадьба не будет такой большой, как твоя с Арией.

— Для нас большая честь присутствовать в любом случае. — конечно, мы получили приглашение и должны были поехать, даже если бы мне было все равно, женится Данте или нет.

Данте наклонил голову, его глаза были холодными и настороженными. После этого я пожал руку Скудери и сжал ее чуть сильнее, чем требовалось, вспомнив, что Ария говорила мне на Сицилии, что он ударил ее даже после нашей помолвки, даже после того, как я сказал ему, что она моя.

Его брови сошлись на переносице.

— Лука.

Я отпустил его руку.

— Рокко.

— Где Ария?

— Она разговаривает с поставщиком о каких-то изменениях, но будет здесь с минуты на минуту.

— Ромеро все еще ее телохранитель? Я никогда не понимал, как ты позволяешь привлекательному мужчине ее возраста охранять ее. Я бы не позволил своей жене такую возможность.

Как только перемирие закончится, я выслежу его и покажу, каково это утонуть в собственной крови.

Я холодно улыбнулся, мой голос стал стальным.

— Мои люди знают, что она моя. Никто не посмеет смотреть на нее. С таких, как ваш племянник Рафаэль, содрали бы кожу в Нью-Йорке и оставили сушиться, чтобы из нее получился хороший ковер для моего офиса.

Лицо Скудери побагровело.

Данте встретил мой взгляд с тем же холодным оцениванием, что и всегда.

— Мы пришли отпраздновать помолвку, а не сдирать с кого-то шкуру.

Его глаза говорили, что он предпочел бы последнее.

Я наклонил голову.

— Конечно. Мы хотим укрепить наши связи, верно?

— Хорошо, — отрезал Данте, и наступила тишина.

Рядом со мной Маттео выглядел так, словно только и ждал от меня знака вытащить ножи и вонзить им в глотки.

Мой взгляд упал на маленькую фигурку позади Скудери, которая смотрела на нас огромными голубыми глазами, глазами Арии.

— Фабиано, — сказал я, пытаясь смягчить голос, но это мне удалось лишь отчасти.

Он взглянул на отца, тот отрывисто кивнул, и Фабиано протянул ему руку. Я пожал ее, и парень прищурился.

— Где Джианна и Лили?

В его юном голосе звучала защита, и мне пришлось подавить улыбку.

— Он похоронил их на заднем дворе, — усмехнулся Маттео.

Фабиано дернулся, и я сердито посмотрел на Маттео.

— Они наверху, — сказал я Фабиано и слегка сжал его руку, посылая ему предупреждающий взгляд. Он был еще ребенком, но я не потерплю его дерзости на своей территории.

Он опустил глаза, и я отпустил его руку.

— Я не говорю тебе ничего такого, чего ты не знаешь, но тебе придется привести Джианну в форму. Ей нужна твердая рука, — сказал Скудери, и ответная улыбка Маттео заставила меня насторожиться.

Данте выпрямился. Три года перемирия. Сколько еще?

Дверь распахнулась, и Ромеро вошел внутрь, проверяя, все ли в порядке, прежде чем позволить Арии войти. Его брови сошлись на переносице, когда он заметил напряжение между нами, и он протянул руку, чтобы преградить путь Арии. Конечно, она этого не допустит, ее глаза были устремлены на брата.

Она нырнула под руку Ромеро.

— Фаби! — крикнула она, ее лицо расплылось в улыбке, когда она бросилась к нам. Она бросилась к брату и крепко обняла его. Необузданное счастье на ее лице прогнало все жестокие мысли, которые я лелеял. Она отстранилась, ее глаза изучали брата. — Ты снова вырос. Когда же ты остановишься?

— Когда я буду таким же высоким, как Лука, — твердо сказал Фабиано.

И Ария разразилась звонким смехом, который я любил больше всего на свете.

— Тогда нам придется много тебя кормить. Она подняла на меня глаза, такие полные счастья и любви, что мне с трудом удалось сохранить бесстрастное и жесткое выражение лица. Она повернулась к Данте и отцу, и выражение ее лица немного изменилось, прежде чем она поняла. Вежливость и грация отразились на ее лице, когда она подошла к отцу и поцеловала его в щеку.

— Отец.

Затем она повернулась к Данте. По напряженным плечам я видел, что он напугал ее, и этого зрелища было бы достаточно, чтобы заставить меня броситься на него, но рука Маттео на моем предплечье, молчаливое предупреждение, остановила меня. Я послал ему взгляд. Теперь он должен помешать мне нарушить перемирие, правда?

Данте, должно быть, прочитал мои мысли, потому что его глаза слегка сузились, прежде чем он взял руку Арии и поцеловал ее. Он быстро отпустил ее, и она отступила назад. Она подошла ко мне, и я коснулся ее талии.

— Торт еще не принесли? — спросила она. Поставщик сказал, что они не могут добраться до пекарни, и никто не берет трубку, когда я пыталась позвонить.

Я вытаращил глаза. Я даже не знал, что мы заказали торт.

Она вздохнула.

— Думаю, Ромеро отвезет меня туда. — она повернулась к брату. — Почему бы тебе не присоединиться ко мне?

Я подавила усмешку. Ария уловила напряженную атмосферу и хотела, чтобы ее брат не был подальше от нее.

Фабиано посмотрел на отца, который махнул ему рукой.

— Ты все равно только мешаешь.

Ария обняла брата, защищая его, глаза ее стали жестче.

— Пойдем. — она подняла на меня глаза. — Если Джианна и Лили спросят меня, пожалуйста, скажи им, что я скоро вернусь. Она коротко улыбнулась мне, но не поцеловала. Для этого будет время, когда мы останемся одни.

— Должна признать, Ария выглядит удивительно расслабленной рядом с тобой. Учитывая твою репутацию, я думал, что она съежится перед тобой, — сказал Скудери. — Но я полагаю, что моя репутации обманчива.

— Брак не место для страха, — сказал Данте, и я почувствовал что-то вроде уважения к нему.

Несколько часов спустя мои подозрения подтвердились, когда Джианна устроила сцену, ясно дав понять всем, что она не хочет выходить замуж.

Маттео воспринял это спокойно. Он был мастером игр, и она станет его окончательной победой, по крайней мере, так он думал. У меня было предчувствие, что рыжая не только превратит свою жизнь в ад, но и мою. Я мог только надеяться, что она не втянет Арию в неприятности, потому что когда ее братья и сестры были обеспокоены, Ария теряла чувство самосохранения.

— Что ты собираешься делать с Сильвестром? — спросил Маттео.

Я поморщился. Я отложил решение до сегодняшнего дня. Всякий раз, когда Ария спрашивала, что мы собираемся делать с Сильвестром, я делал вид, что еще не решил, но это была гребаная ложь. Как и каждый гребаный год, меня приглашали на светское мероприятие в Нью-Йорке, на вечеринку Сильвестра сенатора Паркера. Семья работала с ним много лет, и ожидалось, что я появлюсь в качестве нынешнего Капо.

— Я приду, и ты тоже.

— А Ария?

Это будет серьезной проблемой. Она была моей женой, и, конечно, все ожидали, что она тоже будет там, и я хотел, чтобы она была рядом со мной, если не было проблемы с Грейс. Я не видел ее с тех пор, как Ария поймала меня с ней, и я заставил сенатора отправить свою дочь в Англию, но она вернется на вечеринку, как и ожидалось.

— Она пойдет с нами.

— Это чревато скандалом, — пробормотал Маттео.

Как будто я этого не знал. Не то чтобы меня волновал скандал, но меня волновали чувства Арии.

— Ты уверен, что Грейс не устроит сцену? Ты никогда не бросал ее лично.

— Я никогда не бросал ее, потому что не встречался с ней. Я трахал ее, и других женщин. — конечно, другая причина, по которой я не видел ее снова, заключалась в том, что я хотел убить ее за то, что она заплатила Рику, чтобы он подсыпал снотворное в напиток Арии. Если бы она не была женщиной и, что более важно, дочерью сенатора, я бы всадил ей пулю в голову.

— Грейс может не согласиться.

— Я не дас ей ебать мне мозги. Ей лучше держать рот на замке и относиться к Арии с должным уважением, или я заставлю ее пожалеть об этом.

В тот вечер, когда мы с Арией лежали в постели, я, наконец, перешёл к теме, которую избегал.

— Нас пригласили на вечеринку в честь Сильвестра.

Ария подняла голову с моей груди, сдвинув брови.

— Окей. И ты узнали об этом только пять дней назад?

Я покачал головой.

— Я уже давно знаю.

Она села и в замешательстве уставилась на меня.

— А почему ты мне не сказал?

— Это вечеринка сенатора Паркера.

Ария напряглась и хотела встать с кровати, но я схватил ее за талию.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Отпусти меня.

Я отпустил ее. Этот прерывистый шепот был пулей в сердце. Она выскользнула из кровати и подошла к окну от пола до потолка, выходящему на Манхэттен, оставив меня смотреть на ее обнаженную спину. Я встал с кровати, подошел к ней и остановился рядом. Ее лицо отражалось в окне, но взгляд был отстраненным, как будто она не видела того, что было прямо перед ней. Я слишком хорошо представлял себе, какие воспоминания она переживает.

Я положил руки ей на бедра, а подбородок на макушку.

— Ария.

— Грейс будет там, — тихо сказала она и, наконец, подняла на меня глаза.

— Да.

Она резко кивнула и попыталась высвободиться из моих объятий, но на этот раз я не позволил ей ускользнуть.

— Нет, — прорычал я, крепче сжимая ее талию. — Не делай из этого еще большую проблему.

Гнев вспыхнул на ее лице, и она удивила меня, ударив локтем в бок. Я в шоке отпустил ее. Она резко обернулась, глаза ее горели яростью.

— Больше, чем есть на самом деле?

Она уперлась ладонями мне в грудь и сильно толкнула. Мне пришлось сдержать улыбку. Это было бы неверным сигналом. Когда я заметил намек на слезы в ее глазах, удовольствия исчезло.

— Ария, мне плевать на Грейс, поверь мне. Неважно, будет она на вечеринке или нет.

— Если это не имеет значения, то почему ты так долго держала вечеринку в секрете от меня?

— Потому что я знал, как ты отреагируешь, и был прав.

Она нахмурилась.

— Пойдем, — сказал я, затем взял ее за руку и потянул к кровати. Она последовала за мной и забралась под одеяло. Я присоединился к ней и притянул ее к себе, но ее тело не смягчилось, как обычно.

— Она попытается доказать, что ты изменил ей.

Я погладил ее по мягкой спине.

— Я уже говорил тебе. Она гребаная крыса, пытающаяся унизить королеву. Игнорируй ее.

Ария вздохнула.

— Не уверена, что смогу.

— Ты принцесса мафии, Ария. Тебя воспитывали с такими храбрыми людьми, как и меня. Ты можешь противостоять такой шлюхе, как Грейс.

Ария наклонила голову.

— Если ты так мало о ней думаешь, то почему проводил с ней время?

— Не то чтобы я с ней встречался. Я просто с ней спал.

— Я не могу представить, что сплю с кем то, к кому у меня нет чувств. Я только занимаюсь любовью. — ее голос был тихим выдохом.

Я провел костяшками пальцев по ее спине. — До тебя я только трахался, Ария. Мне было плевать на всех этих женщин.

— Но если ты не можешь выносить их присутствия, разве не было трудно проводить с ними время после секса?

Мои брови сошлись на переносице.

— Я не оставался после секса.

Глаза арии наполнились недоверием.

— Ты спишь с ними и уходишь сразу после того, как закончил?

— Да, я трахал их и уходил. Зачем мне было оставаться?

Она смотрела на меня так, словно не могла понять моих доводов.

— Но… как насчет того, чтобы прижаться друг к другу? Ты никогда не стремились к близости?

Я усмехнулся.

— О, принцесса, у тебя сложилось обо мне неправильное впечатление. Эту версию меня видела только ты.

Она приподнялась на моей груди и посмотрела на меня сверху вниз.

— Но со мной тебе нравится?

Что она все еще должна спросить.

— Нет, — пробормотал я. — Я люблю это.

Ее губы изогнулись в великолепной улыбке, затем она нежно поцеловала меня. Как будто кто-то мог конкурировать с Арией.

Маттео был похож на кота, которому достались сливки. С его болезненным пристрастием к неприятностям, он, вероятно, в конце концов получит удовольствие от женитьбы на Джианне. К счастью, он не женится на ней до лета, так что мне пока не придется терпеть их назойливую перебранку.

— Надеюсь, на вечеринке я найду хорошую цыпочку. Мне нужен хороший трах, — сказал Маттео.

— Ты можешь взять Грейс, мне все равно. Она делает это как профессионал, — пробормотал я.

Маттео, казалось, задумался.

— Не уверен, что мне нужны твои объедки. Ты не возражаешь?

Я фыркнул.

— Мне плевать, поверь мне.

— Она на тебя нападет, Лука.

Я чертовски надеялся, что она этого не сделает, но боялся, что Маттео прав. Я ранил гордость Грейс. Она была избалованным ребенком, привыкшим добиваться своего, и я был первым мужчиной, который не лебезил перед ней. Я все еще жалел, что не убил ее после того, что она сделала с Арией, но отец запретил это, и наши связи с сенатором Паркером были слишком важны.

Я уже собирался что-то сказать, когда Ария вышла из спальни на лестничную площадку, и все здравые мысли вылетели у меня из головы. На ней было золотое платье до пола, которое мягкими волнами ниспадало на ноги. Без рукавов, с высоким воротником, украшенным драгоценными камнями. Ее золотисто-светлые волосы волнистыми локонами падали на лицо. Теперь она выглядела как королева.

Маттео тихо присвистнул.

— Грейс закатит истерику.

Ария скользнула вниз по лестнице, и я подошел к ней, протягивая руку. Она взяла ее с легкой улыбкой. Нервы наполнили ее глаза.

— Ты великолепна, принцесса.

— Да, — подтвердил Маттео.

Ария покраснела, и я слегка сжал ее руку, успокаивая.

Когда мы прибыли в дом сенатора Паркера, рука Арии была напряжена в моей, но ее лицо не отражало ее смятения. Она выглядела царственно и элегантно, когда я ввел ее в его особняк.

А потом я заметил Грейс, и что еще хуже, она заметила меня.

Сенатор Паркер бросил на меня извиняющийся взгляд, и брат Грейс даже попытался увести ее, но она неторопливо подошла к нам. Она сделала все возможное. Узкое, расшитое золотыми блестками мини-платье, которое заканчивалось высоко на бедрах и оставляло мало места для воображения. Ее декольте опустилось ниже, демонстрируя впечатляющую грудь.

Ария напряглась и я повернулся к ней. Ария в своем гораздо менее открытом платье была намного сексуальнее, чем Грейс когда-либо могла быть. Ария была королевой, и Грейс не была достойна дышать с ней одним воздухом.

— Лука, — ласково сказала Грейс и наклонилась вперед, как будто собираясь обнять меня, но мой хмурый взгляд заставил ее отступить. — Ария, — сказала она, поджав губы.

— Мне нужно поговорить с тобой, — сказал ее брат, схватив ее за руку и практически потащив прочь. Может быть, он видел, как сильно я хотел прикончить его сестру, женщину или нет.

Ария расслабилась рядом со мной, но вскоре вокруг нас столпились первые гости, так что у меня не было возможности спросить ее, все ли с ней в порядке. Грейс несколько раз пыталась привлечь мое внимание в течение вечера, но я не удостоил ее взглядом, а ее брат уделил больше внимания ее местонахождению, убедившись, что она больше не подойдет близко.

Грейс была явно разочарована моим отсутствием интереса и в последней попытке добиться от меня реакции подошла к Маттео, который флиртовал с дочерью другого политика. Она посмотрела на него своими лучшими глазами, наклонившись ближе к нему. Маттео улыбнулся, но его глаза нашли меня над головой Грейс.

Я подняла брови. Попробуй нее.

Он что-то прошептал ей на ухо, обнял за талию и обхватил за попку. Прежде чем увести его, она бросила на меня уничтожающий взгляд. Неужели она действительно думает, что мне не насрать? Если она думала, что сможет завоевать меня, пососав член моего брата, то она была еще глупее, чем я думал.

— Пожалуйста, скажи мне, что все не так, как выглядит, — прошептала Ария, чувствуя тошноту.

Я сжал ее талию.

— Маттео собирается получить лучший минет в своей жизни. — слишком поздно я понял, как это прозвучало.

Щеки Арии вспыхнули, и она напряглась в моих объятиях, но у меня не было возможности смягчить свои слова, потому что владелец сети ресторанов, которую мы защищали, подошел и втянул меня в разговор. Лицо Арии выглядело так, будто оно было высечено из камня весь остаток вечера, и я готов был ударить себя за свою неосторожность. Ария оставалась рядом со мной, соблюдая приличия, но не удостоила меня ни единым взглядом.

Почти час спустя Маттео вернулся на вечеринку с растрепанными волосами и самодовольной улыбкой на лице. Он подошел к нам, когда мой последний собеседник ушел, и я послал ему предупреждающий взгляд, но, конечно, Маттео, будучи мудаком, проигнорировал его.

— Теперь я понимаю, почему ты держал ее так долго. Черт возьми, у этой женщины нет рвотного рефлекса.

Арии не нужно было этого знать.

Она напряглась, побледнела. Маттео посмотрел на нее, потом снова на меня, темные брови поползли вверх. Я послал ему смертельный взгляд.

— Извините. Мне нужно освежиться, — сказала Ария официальным тоном, отступая от меня.

Я бы остановил ее, если бы в этот момент не подошел отец Грейс, а я не мог рисковать и устраивать сцену на публике. Ария повернулась на каблуках и зашагала прочь, высоко подняв голову. Я с удовольствием убил бы Маттео.

Ария

У меня были проблемы с дыханием, так что я направилась в сторону туалетов. К счастью, никто не пытался меня остановить. Я не был уверена, что смогла бы сохранить маску, если бы они это сделали. Войдя в ванную, я судорожно вздохнула. Я вымыла руки, потому что не могла ополоснуть лицо, не испортив макияж. Подняв голову, я посмотрела на себя в зеркало. Я не была тщеславной, но знала, что люди находят меня красивой. Я всю жизнь получала похвалы за свою красоту, и все же упоминание о способностях Грейс заставило меня понять, что этого может быть недостаточно, чтобы удержать Луку.

Он любит тебя.

Я закрыл глаза и сосчитала до десяти, пока не почувствовал в себе силы вернуться на вечеринку. Грейс осталась в прошлом.

Я вышла из ванной и застыла, увидев Грейс, ждущую меня в коридоре. Она улыбнулась, но улыбка была фальшивой.

Сопротивляясь желанию опустить глаза, я встретилась с ней взглядом. Она придвинулась ближе, окутывая меня своим слишком сладким ароматом. На высоких каблуках она была на несколько дюймов выше меня, но я выпрямилась.

— Я надеялась, что у меня будет еще один шанс поговорить с тобой. На твоей свадьбе у меня было мало времени.

Он трахнет тебя до крови. Вот что она сказала и напомнила мой собственный ужас. Она была ненамного старше меня, лет двадцати, но у нее был огромный опыт.

— Может быть, ты думаешь, что Лука доволен тем, что ты можешь ему дать, — тихо начала она. — Но я знаю его два года, и он так и не успокоился. Я была единственной женщиной, к которой он вернулся за все это время, потому что я дала ему то, в чем он нуждался.

Два года? Даже если бы он был с другими женщинами в то время, почему он держал ее?

Улыбка Грейс стала шире.

— Я позволяю ему делать все странные вещи, которые ты даже не можешь себе представить, Ария. Не похоже, что ты хочешь засунуть его член в свою маленькую фригидную задницу.

Этого было достаточно. Я шагнула к ней, слишком близко, и прищурилась. Я выросла в мафиозном мире. Я выросла среди хищников. Если Грейс думала, что я позволю ей запугать меня снова, она глубоко ошибалась.

— Держись от него подальше, — сказала я тихо, но твердо. — Он использовал твою задницу только потому, что не хотел видеть твое лицо. Ты всегда была и всегда будешь заменимой. Как одна из многих. Ты для него ничто. Дешевле, чем шлюха. Это точно.

Я ненавидела, что ее уродство пробудило во мне злобу, но больше не могла терпеть.

Она подняла ладонь, чтобы ударить меня, когда на нас упала тень, и сильная рука Луки сжала ее запястье. Он оттолкнул ее от меня так, что она ударилась о стену, но он не отпустил ее. Его хватка заставила ее вздрогнуть, и она съежилась под его взглядом. Вид у него был убийственный.

— Она того не стоит, — прошептала я умоляюще.

Его губы растянулись в самой жестокой улыбке, которую я когда-либо видела на нем, когда он отпустил запястье Грейс.

— Ты больше никогда не заговоришь с Арией. Ты и близко к ней не подойдешь, а то увидишь во мне то, что осталось в живых.

— Лука, пожалуйста, — умоляла она, сжимая его руку, и я напряглась. — Я сделаю для тебя все, что угодно. Я люблю тебя.

Он с отвращением стряхнул ее руку.

— Не трогай меня, шлюха. Ты только что проглотила сперму моего брата. Ты действительно думаешь, что я хочу, чтобы твои грязные руки были на мне?

Он повернулся ко мне, и часть гнева улетучилась, но Грейс еще не закончила.

Ее лицо сморщилось, когда она посмотрела на меня своими ненавистными глазами.

— Жаль, что тот парень из клуба Луки не изнасиловал тебя, когда я ему за это заплатила. Бьюсь об заклад, когда в твоей крови был рогипнол, ты впервые смогла взять весь член Луки в свою киску. Наверное, это был единственный раз, когда ему нравилось трахать тебя.

Я ахнула, но мой шок длился всего секунду, потому что Лука полез под куртку за ножом. Я не успела. Он повернулся и бросился на Грейс, прижав ее к стене и приставив лезвие к горлу. Ярость на его лице остановила меня только на секунду, затем я бросилась к нему и схватила его за руку, пытаясь опустить ее, но он сопротивлялся, и он был слишком силен для меня. Его полные ненависти глаза не отрывались от Грейс, когда он приставил нож к ее коже. Мне не очень нравилась Грейс, но если Лука убьет ее здесь, сенатор Паркер вызовет полицию, а не все они были на жалованье у семьи.

— Лука, пожалуйста, — пробормотала я.

— Послушай меня, Грейс. Ты снова уедешь из Нью-Йорка и не вернешься. Я скажу это только один раз, ты никогда больше не будешь угрожать моей жене, или ты будешь первой женщиной, с которой я сдеру кожу живьем. Это чертово обещание.

Он ударил себя в грудь рукоятью ножа, как раз там, где была татуировка Фамильи. Его взгляд заставил меня вздрогнуть, и Грейс наконец поняла, что он говорит серьезно. Краска сбежала с ее лица, когда она кивнула.

— А теперь иди в свою гребаную комнату и не выходи оттуда, пока не закончится эта гребаная вечеринка.

Он отпустил ее, и она побежала по коридору туда, где должна была находиться ее комната.

Лука повернулся ко мне, убирая нож в чехол, на его лице все еще были остатки агрессии.

Я выдохнула.

— Боже, даже я боялась тебя. Ты можешь быть ужасным.

Еще один кусок злости исчез, выражение его лица смягчилось, когда он посмотрел на меня.

— Так мне говорили.

Я подошла к нему и положила руки ему на грудь. Нет смысла наказывать Луку за то, что Грейс сказала или сделала. Я давно простила ему его оплошность. От моего прикосновения тьма Луки рассеялась, и тепло коснулось его глаз.

— Не слушай ни слова из того, что она говорит, Ария. Она процветает на злобе и лжи.

— Два года? — тихо спросила я.

Лука покачал головой.

— Она была одной из многих, Ария. Я вернулся к ней только потому… — он осекся.

— Из-за отсутствия рвотного рефлекса, — пробормотала я.

— Ария, — сказал Лука почти сердито, потянувшись к моей руке и прижимая ее к своей груди, к своему сердцу. — Я никогда никого не хотел так, как тебя, и не потому, что мне приходится представлять своих голых тетушек, чтобы не кончить в тот момент, когда твои идеальные губы сомкнутся вокруг моего члена, хотя и это тоже, а потому, что ты заставляешь меня смеяться, потому что ты добрая и потому, что всякий раз, когда я смотрю на тебя, я чувствую то, чего никогда не чувствовал раньше. Покой.

Я сглотнула.

В этот момент в коридор ворвался Маттео.

— Уже почти полночь. Вы, голубки, должны появиться снова.

Его глаза сузились, когда он увидел, как мы смотрели друг на друга.

Я слегка улыбнулась Луке, показывая, что у нас все в порядке, и он взял меня за руку и повел обратно на вечеринку. Вскоре после полуночи мы уехали. Лука был на грани срыва, и дальнейшее пребывание здесь только увеличит риск потерять самообладание.

Вместе мы вернулись в наш пентхаус, чтобы снова выпить за Новый Год без десятков любопытных глаз.

Мы с Маттео взяли бокалы и бутылку шампанского и направились на крышу, пока Лука искал закуски. Вдалеке в небо все еще взрывались фейерверки. Маттео открыл бутылку, налил шампанского в три бокала и протянул один мне. Его темные глаза пристально смотрели на меня.

— Грейс загнала тебя в угол на вечеринке.

Я ничего не ответила, только слегка кивнула и сделала глоток шампанского. Затем, когда я была уверена, что мой голос прозвучит твердо, я сказал, поддразнивая.

— Я слышала, я не одна, кого она загнала в угол.

Маттео усмехнулся.

— Более чем загнан в угол, — сказал он многозначительно.

Я кивнула, оглядываясь на горизонт.

— Поверь мне, ни один отсутствующий рвотный рефлекс не заставлял Луку смотреть на Грейс с чем-то похожим на вызывающее рвоту обожание, которое он показывает тебе, когда думает, что никто не смотрит, — сказал Маттео со своей фирменной ухмылкой. — Мой брат безнадежно влюблен в тебя, и, честно говоря, я хочу иметь те же лекарства, которые ты используешь против него для Джианны, чтобы она смотрела на меня так же, когда мы поженимся.

Я расхохоталась, и шампанское выплеснулось из моего рта на рубашку Маттео. Он взглянул на нее, потом снова на меня, подняв брови.

— Это было невероятно сексуально неудивительно, что Лука не может держать руки подальше от тебя.

— У меня бывают моменты, — сказала я со смущенной улыбкой.

— Что было сексуальным? — резко спросил Лука, подходя к нам с тарелкой, полной хлеба, сыра и оливок. Он сунул его Маттео, который подмигнул мне.

— Режим собственнического мужа активирован.

Лука обнял меня за талию.

— Маттео, по-моему, ты достаточно разозлил меня для одного вечера. Вам не нужно вытаскивать все боеприпасы сегодня.

— Я никогда не стреляю полностью, Лука, — сказал Маттео с усмешкой, шевеля бровями.

Я прижалась к Луке, чувствуя, как мои щеки горят от смущения и шампанского. Лука вздохнул, но когда он посмотрел на меня, я поняла, что он счастливее, чем я видела его весь день.

— А этот взгляд, намек на то, что мне пора отправляться на поиски кого-нибудь, в кого можно стрелять, — пробормотал Маттео, допивая шампанское.

Во взгляде Луки мелькнуло сомнение.

— Нет, останься. — Я протянула руку и схватила Маттео за рубашку, потому что не успела схватить его за руку. Я сразу же отпустил его.

Его брови взлетели вверх.

— Лука, пожалуйста, скажи своей жене, чтобы она не срывала с меня одежду.

Она посылает смешанные сигналы.

Я расхохоталась, а Лука поцеловал меня в висок и толкнул брата.

— Твои мечты.

Я улыбнулась.

— Как вы провели ваш последний Сильвестр[1]? — Маттео потер затылок и посмотрел на Луку, который бросил на него предостерегающий взгляд. Я сделала еще глоток шампанского. — Полагаю, это означает, что в деле замешаны женщины.

— Да, несколько, — подмигнул Маттео.

— В то же время?

— Маттео был слишком пьян, чтобы помнить, — твердо сказал Лука, и я закатила глаза, но решила оставить это.

— Я никогда не видела ваших старых фотографий, когда вы были детьми.

Маттео усмехнулся.

— Посмотрим, сможем ли мы это изменить. Он вернулся в дом и начал обыскивать шкафы.

Лука вздохнул.

— Он заноза в заднице.

Я коснулась его руки, и он нахмурился, но я ничего не сказала. Возможно, Лука думал, что никогда никого не любил до меня, но даже если он этого не осознавал, он любил своего брата.

— Пошли, — сказала я. — Я хочу увидеть тебя, когда ты была маленьким.

— Я никогда не был маленьким, — возразил Лука, следуя за мной в гостиную.

Маттео поднял старый фотоальбом, и я устроилась рядом с ним на диване. Лука опустился рядом со мной, скривившись при виде первой фотографии. На ней были изображены он и Маттео в возрасте трех и пяти лет, одетые в костюмы. Лука был уже высоким, его лицо уже хранило твердость, которую не должен демонстрировать возраст. Маттео держал брата за руку.

— Вы держитесь за руки, — сказала я с улыбкой.

Лука застонал. Я перевернула страницу, и Лука с Маттео напряглись. На фотографии Маттео и Лука были в тех же костюмах, что и раньше, рядом с женщиной с длинными темными волосами. Она смотрела в камеру с самым безнадежным выражением, которое я видела. Я практически чувствовал ее отчаяние. Мать Луки покончила с собой, когда ему было всего девять, и, увидев выражение ее лица, я не удивилась. Я быстро перелистала страницы, пока не нашла фотографию Луки с самыми ужасными усами, которые я когда-либо видела.

— Я и забыл про твои усы! — усмехнулся Маттео.

— Порноусишки? — повторила я, подняв брови на Маттео. Лука свирепо смотрел на брата.

— Потому что такие волосы были у многих порноактеров.

Я сделала еще глоток шампанского, хотя уже была пьяна.

— Мне было четырнадцать, и я думал, что буду выглядеть взрослым, — пробормотал Лука и перевернул страницу, где была его фотография на яхте в одних плавках. Усы исчезли, и он уже был весь мускулистый, хотя ему было не больше шестнадцати.

Я окинула его оценивающим взглядом, и Лука ухмыльнулся. Я не могла дождаться, когда мы останемся одни.

Глава 5

Ария

Мы больше не упоминали о вечеринке Сильвестра, и через несколько дней нам пришлось уехать в Чикаго, чтобы присутствовать на свадьбе Данте.

Моя кузина Валентина выглядела потрясающе в своем кремовом свадебном платье с блестками. Свадьба была не такой большой, как наша, но все же на ней присутствовало около двухсот человек из нашей семьи. Я улыбнулась, наблюдая за Данте и Валентиной во время их первого танца. Бальный зал отеля был украшен розовыми розами, и атмосфера была почти непринужденной.

Лука сжал мое бедро.

— Ты не выглядела такой счастливой во время нашего свадебного танца.

Я рассмеялась.

— Я боялась тебя.

Валентина не выглядела так, будто боялась Данте, но она была старше меня на пять лет и уже была замужем. Я предположила, что вступление в брак не внушает ей такого же ужаса, как было у меня.

Когда танцпол был доступен для гостей, Лука обнял меня и повел под музыку. Меня все еще удивляло, как хорошо он танцевал, несмотря на свой рост. Я лучезарно улыбнулась ему, и его большой палец погладил мою обнаженную спину, единственное публичное проявление любви, которое он, вероятно, позволил бы себе. Он все еще был осторожен, но я не возражала, потому что он никогда не сдерживался с привязанностью, когда мы были одни, и это все, что имело значение.

Как и ожидалось, мне пришлось танцевать с Данте, а Луке с Валентиной. Я танцевала с Данте раньше и едва напряглась, когда он взял меня за руку, но когда он притянул меня к себе и коснулся ладонью моей обнаженной спины, я вздрогнула от слишком знакомого жеста. Он тоже напрягся при виде недостающего барьера между нами. Вот в чем проблема с платьями с открытой спиной. Жар прилил к моим щекам, когда я встретилась с ним взглядом.

Он едва заметно улыбнулся мне.

— Прошу прощения, — сказал он официальным тоном.

— Ты не можешь помочь мне с платьем. Если только ты не переместишь руку на неуместно низкий уровень, то ты не сможешь дотянуться до ткани, — сказала я, надеясь разрядить атмосферу.

На лице Данте промелькнул легкий намек на веселье.

— Если я это сделаю, твой муж убьёт меня.

Я проследила за его взглядом. Лука продолжал бросать на меня собственнические взгляды, танцуя с Вэл[2]. В то время как Вэл прекрасно смотрелась с Данте, она казалась абсолютно напряженной в объятиях Луки.

— Вэл выглядела счастливее, танцуя с тобой, — сказала я с улыбкой. Пальцы Данте на моей спине напряглись, и его лицо потемнело. Собственнический и доминантный, не так уж сильно отличающийся от Луки, если уж на то пошло.

Маттео занял место Луки, и Данте отпустил меня. Я быстро отказалась от танца с солдатом, не желая испытывать терпение Луки и нуждаясь, чтобы что нибудь выпить и отдохнуть от собственнического доминирования, окружающего меня, но Вэл громко рассмеялась над чем-то, что сказал Маттео. Они танцевали ближе, чем следовало. Лука прищурился, глядя на брата, но я беспокоилась не о нем. У Данте был взгляд, который я знала от Луки.

Не обращая внимания на жажду, я поспешила на танцпол и остановилась рядом с Маттео и Вэлом.

— Почему бы тебе не потанцевать со мной, Маттео?

Вэл перевела взгляд с меня на мужа, и на ее лице отразилось понимание. Она отступила от Маттео, который послал ей усмешку, прежде чем схватил меня за руку и притянул к себе.

Я задохнулась от удара о его мускулистую грудь. Мой негодующий взгляд только заставил его улыбнуться еще шире, и он без колебаний прижал ладонь к моей спине. Он и Джианна убьют друг друга, это факт.

Для Маттео все было игрой, он жил на провокациях и хаосе. С кем угодно, кроме него, я бы беспокоилась о реакции Луки, но так как это был Маттео, я расслабилась в его крепких объятиях и позволила ему кружить нас по танцполу.

Джианна стояла в стороне, нахмурившись, когда Маттео подмигнул ей. Я впилась ногтями в его плечо, привлекая его внимание.

— Не трогай ее. — Это прозвучало резче, чем предполагалось, почти как приказ.

Лицо Маттео стало настороженным.

— Или что?

Я сжала его руку и смягчила тон.

— Или ты никогда не завоюешь ее. Она может быть очень сильной, но она выросла такой же защищенной, как и я. Пожалуйста, относитесь к ней с добротой.

Это был брат Луки, и я прекрасно понимала, что доброта не была его сильной стороной, но если Лука мог быть добр ко мне, то я должна была надеяться, что Маттео сможет сделать то же самое с Джианной.

— Я не собираюсь причинять боль Джианне, если только она не увлекается этим извращенным дерьмом.

Я закатила глаза, но когда он снова посмотрел на Джианну, я поняла, что в его взгляде мелькнуло тепло. В ее это тепла не было. Она выглядела так, будто скорее отрубит себе руки, чем выйдет за него замуж. Это меня и беспокоило.

Лука

Я перевернулся и потянулся к Арии, но коснулся пустой простыни. Я открыл глаза и сел, глядя на часы на тумбочке. Было только шесть тридцать утра воскресенья, и мы вернулись из Чикаго поздно. Где же она? Почему она не спит?

То, что я даже не заметил, как она встала с постели, показывало, как крепко я спал рядом с ней. Черт.

Я спустил ноги с кровати, с трудом поднялся на ноги, потянулся за «Береттой» и сунул ее в спортивные штаны. Когда я ступил на лестничную площадку первого этажа, до моих ушей донеслось шум Арии. Я спустился по лестнице и нашел Арию в нашей открытой кухне, босую и одетую в атласную ночную рубашку. Столы и пол были покрыты белой мукой, как и Ария, ее светлые волосы были собраны на макушке в беспорядочный пучок.

От него отчетливо пахло горелым.

— Что происходит?

Ария вскрикнула и обернулась, прижав руку к сердцу и широко раскрыв глаза. Кончик ее носа и скулы тоже были покрыты мукой, и мои губы приподнялись при виде этого.

На ее лице появилась улыбка.

— Я испекла для тебя торт.

Она двинулась ко мне.

— С днем рождения, любовь моя.

Черт, это был мой день рождения. Я и забыл. Я не праздную этот день. Ария встала на цыпочки, и я наклонился, сжимая наши губы вместе. Я почувствовал вкус муки на ее губах, значит, это был белый порошок. Я отстранился, позволяя глазам оценить беспорядок.

— Не хочу показаться жестоким, но прошлый опыт доказал, что твое присутствие на кухне плохая идея.

Она поджала губы.

— Я тренировалась с Марианной, когда тебя не было рядом.

— Ты тренировалась?

— Я хотела, чтобы твой торт был идеальным, — тихо сказала она.

Я уставился на нее, потом поднял кончики пальцев и смахнул муку с ее щек. Пятно на носу должно остаться. Она выглядела чертовски великолепно. Она отступила назад, взяла варежки и открыла духовку. Торт, который она вытащила, выглядел не так уж плохо.

— Это шоколадный торт с начинкой из сливочного сыра, — сказала она, ставя его на стол.

Она схватила нож и отрезала два куска, положила их на тарелку, прежде чем положить передо мной. Она прижалась ко мне.

— Надеюсь, тебе понравится.

Я схватил вилку и отрезал кусок торта, затем поднес его ко рту, готовясь к худшему, но торт был на самом деле вкусным, теплым и шоколадным. Я не был сладкоежкой, но мне это нравилось, потому что Ария сделала это для меня.

— И что? — спросила она, ее глаза расширились от беспокойства.

— Приятный.

Ее ответная улыбка заставила мое гребаное сердце подпрыгнуть.

— Как давно ты не спишь?

— Три часа?

Я поднял брови.

— Я не знал, что приготовление торта так долго затянется.

Она покраснела.

— Нет, но я встала рано, на случай, если что-то пойдет не по плану, и плюс я сожгла первые два пирога, они в мусорке.

Я усмехнулся и откусил еще кусочек. Мой взгляд скользнул вниз по ее нежной шее к мягкой выпуклости груди.

Ария коснулась моей груди, затем медленно провела руками вниз к животу, и я положила вилку обратно на тарелку. Моя кожа напряглась под ее прикосновением, мой член ожил. Глаза Арии встретились с моими, когда она потянулась к «Беретте» у меня за поясом и вытащила ее. С кем-нибудь другим мое тело пришло бы в состояние повышенной готовности, но с ней я даже не почувствовал намека на беспокойство. Она посмотрела на мой пистолет, прежде чем положить его на стойку. Я не мог отвести взгляда от ее лица. Она просунула руки мне за пояс и медленно стянула с меня спортивные штаны. Я зашипел, когда она задела мой член. Она подняла глаза, и, блядь, этот взгляд в ее глазах, я чувствовал его прямо в своем члене.

А потом она опустилась на колени, и я почти кончил. Она выдержала мой взгляд, несмотря на румянец, разлившийся по ее щекам, когда она наклонилась вперед, раздвигая свои идеальные розовые губы и принимая мой кончик в свой горячий рот. Я должен был остановить себя от толчка вперед, но я ослабил ее пучок и запутался руками в ее волосах, когда она глубже взяла член в свой рот. Черт, мои яйца распухли, увидев это.

Она улыбнулась моему члену, и я застонал, сжимая пальцами ее голову. Она медленно отодвинулась, и ее пальцы обвились вокруг меня, а затем она, блядь, лизнула от основания до самого верха, прежде чем закрутить розовым язычком вокруг моего кончика. Я вздрогнул и застонал.

— Черт, Ария, ты меня убиваешь.

Она выглядела чертовски гордой. Только моя.

Мне пришлось несколько раз дернуть поводья, как похотливому подростку, когда ее рот работал с моим членом, но когда Ария обхватила мои яйца, в то время как ее другая рука работала с моим членом, и мой кончик ударил ее в горло, я взорвался. Я схватился за стойку, когда удовольствие пронзило меня, и я взорвался в ее рту. Она с трудом сглотнула вокруг меня, поэтому я немного отодвинулся, мой член подергивался. Прикрыв глаза, я наблюдал, как она отстранилась, отпустила меня и вытерла рот. Это был момент, когда она все еще больше всего стеснялась. Я наклонился, схватил ее под мышки и поднял на столешницу, прежде чем завладеть ее ртом для поцелуя, погрузив свой язык внутрь, пробуя себя на ней и чувствуя себя чертовски собственником из-за этого.

Схватив ее за бедра, я приподнял ее, и ее ноги обвились вокруг моей талии. Если бы не мука, я бы трахнул ее прямо здесь. Вместо этого я повернулся, прижимая ее к себе, и пошел к лестнице. Ее глаза не отрывались от моих, когда я нес ее наверх по лестнице, и с ее киской, прижатой к моему животу, мой член быстро восстанавливался. Черт, я чувствовал, какая она мокрая. Мокрая от сосания моего члена.

— Это должно было касаться только тебя, — прошептала она, но ее глаза были полны желания.

— Дело все еще во мне, поверь мне, потому что доставлять тебе удовольствие это самое лучшее во всем этом.

Мы подошли к нашей кровати, и я позволил себе упасть вперед. Ария взвизгнула, но я удержал свой вес ладонями, ухмыляясь ей. Она рассмеялась и хлопнула меня по спине.

— Ты меня напугал.

Я полностью опустил ее и направил свой член к ее входу, найдя ее готовой для меня, и медленно скользнул в нее. И наши тела слились в единое целое. Обхватив голову Арии, я поцеловал ее, медленно входя и выходя.

Занятие любовью. Это было не то, о чем я когда-либо думал, но, черт возьми, с Арией я не мог насытиться.

Я не ускорился ни в толчках, ни в поцелуях. С каждым ударом я старался попасть глубоко, целясь в то место, которое заставило Арию терять себя. Ее глаза не отрывались от моих, когда она задыхалась и стонала, удивление было написано на ее великолепном лице. Я хотел снова провести ее через край только своим членом, и она добралась до этого. Мое собственное освобождение было близко, хотя я не так давно кончил.

— Поцелуй меня, — прошептала она и ахнула, когда я глубоко вошел.

Я взял ее рот, медленно и сладко, а затем она выгнулась, стенки сомкнулись вокруг меня, и мои яйца напряглись, когда мое собственное освобождение сильно ударило.

Потом я зарылся носом в ее волосы и перевел дыхание. Я начал подниматься, но Ария крепче сжала мои плечи, и я остался на ней, все еще глядя ей в глаза.

Любовь. Эмоции были написаны на ее лице, и все еще казалось невозможным, что она могла любить меня, потому что никто никогда не любил. Я родился с жестокостью в жилах, был воспитан, чтобы ломать других.

— С днем рождения, Лука, — тихо сказала она. — Наш первый день рождения вместе.

— Первая из многих, — пробормотал я, потому что, несмотря ни на что, я никогда не отпущу ее.

Ария улыбнулась.

— Ты должен открыть свой подарок.

Мои брови поползли вверх.

— Я думал, это мой подарок.

— Секс и кекс? — возмущенно спросила Ария. Она начала извиваться подо мной, и я ухмыльнулся, не двигаясь ни на дюйм.

— Лука, — сказала она, но я заставил ее замолчать еще одним поцелуем, и она расслабилась подо мной. В конце концов любопытство взяло верх, я оттолкнул ее, поднялся на ноги и потащил за собой.

— Так в чем же дело?

Она покачала головой и повела меня из спальни вниз, затем в одну из гостевых спален. Там лежал прямоугольный сверток примерно пять на пятнадцать футов в диаметре. Я остановился в замешательстве. Я ожидал увидеть дорогую выпивку или часы, как большинство жен покупают мужьям, но понятия не имел, что это такое.

Ария потянула меня за руку и подвела ближе.

— Ты не распакуешь его?

Я отпустил ее руку и взял пакет. Он был всего в пару дюймов толщиной и не такой тяжелый, как я ожидал.

Ария рассмеялась.

— Он не кусается, поверь мне.

Я сорвала подарочную упаковку и застыл, ошеломленный. Это был холст с граффити. На заднем плане виднелся силуэт Нью-Йорка, а спереди красными буквами был выведен девиз семьи.

— Когда ты сказал мне, что любишь граффити от Бэнкси и других художников, я подумала, что было бы неплохо получить такое искусство для твоего офиса.

Я уставился на Арию. Она прикусила губу. Незадолго до Рождества мы вместе гуляли по Нью-Йорку, и я показал ей свое любимое граффити, единственное искусство, которое меня хоть немного волновало, но я не думал, что она помнит.

— Где ты его взяла?

— Мы с Ромеро пытались выяснить, кто такой Бэнкси, но это было невозможно, поэтому я связалась с несколькими менее скрытными художниками граффити в городе и попросила их создать для меня произведение искусства.

Ария замолчала.

— Тебе не нравится? Я думала, что что-то личное будет лучше, чем просто купить тебе что-то дорогое, как часы, тем более, что это похоже на то, если ты купишь себе свой собственный подарок и тем более это твои деньги….

Пошатываясь, я подошел к ней, обхватил ладонями ее лицо и страстно поцеловал. Когда я отстранился, ее брови сморщились в замешательстве.

— Это наши деньги, Ария, не мои. Все, что у меня есть, тоже твое.

— Так что, я практически Капо, — поддразнила она, и я усмехнулся.

— Ты правишь моим сердцем, так что в каком-то смысле да.

Я сделал паузу, потому что понял, что это правда. Никто никогда не обладал властью надо мной, не так, как Ария, и это было самой страшной вещью в этом мире, потому что никто никогда не мог узнать.

— Так тебе нравится подарок?

— Да, черт возьми. Это прекрасно. Как я смогу сделать лучше подарок на твой день рождения?

Ария усмехнулась.

— У тебя есть еще месяц, чтобы что-то придумать.

— Отлично, — пробормотал я. — Никакое давление.

Ее глаза светились весельем.

— Ты большой мальчик, крутой гангстер, печально известный плохой мальчик.

Я наклонился, мой голос был низким и мрачным.

— Плохой мальчик, да?

Она обвила мою шею руками.

— Я действительно не знаю, почему люди боятся тебя, ты такой милый.

Я фыркнул, потому что никто никогда не называл меня так, и никто бы не назвал, если бы знал, что для них хорошо.

— Они боятся меня, потому что я плохой мальчик, любимая.

Плохое даже не начинало покрывать это.

Ария кивнула с легкой улыбкой.

— Я знаю, и знаешь что? — она понизила голос. — В спальне мне иногда нравится, когда ты ведешь себя как плохой мальчик.

— Господи, Ария.

Я крепко поцеловал ее.

Ария всегда будет видеть только мою ручную сторону.

Ария

— Черт побери! — крик Луки разбудил меня. Матрас сдвинулся под его весом, и я повернулась, моргая, чтобы снова заснуть. Лука одевался, зажав телефон между плечом и ухом и натягивая штаны.

— Буду через пятнадцать минут. Черт!

Я встревоженно села. Лука положил мобильник, надел рубашку на кобуру и, поморщившись, повернулся ко мне. — Кто-то бросил коктейль Молотова в один из борделей семьи. Две шлюхи сильно обгорели, вся мебель сгорела. Там полиция и пожарные. Я должен пойти и ограничить ущерб.

Я медленно кивнула, подавляя разочарование. Он подошел ко мне, быстро поцеловал и ушёл.

Я прикусила губу, прогоняя боль. Это был мой день рождения.

Я выскользнул из кровати, потянулась за мобильником и увидела сообщение Джианны. Как только она увидела, что я в сети, зазвонил телефон. Поговорив с Джианной, Фабиано и Лили, я почувствовала себя лучше и оделась.

Я знала, что Луке нужно позаботиться о делах семьи, если он хочет быть хорошим Капо, и все же мне было интересно, забыл ли он вообще о моем дне рождения. Я спустилась вниз, где за стойкой сидел Ромеро. Заметив меня, он улыбнулся и встал.

— С Днем рождения, Ария.

Я ответила ему слабой улыбкой, и выражение его лица еще больше смягчилось.

— Лука вернется, как только закончит.

Я пожала плечами и налила себе кофе. Одиночество нахлынуло на меня. У меня не было друзей в Нью-Йорке. Как жена Капо, люди в нашем кругу не относились ко мне как к нормальному человеку, и я не могла дружить с посторонними. Проглотив эмоции, я сделала глоток кофе.

Лифт звякнул, и Ромеро встал передо мной, но расслабился, когда Марианна вошла, неся торт. Ее темно-серые волосы были, как обычно, стянуты сеткой, а платье облегало ее пухлое тело и пышную грудь. Ее материнское лицо расплылось в широкой улыбке, и, поставив торт, она крепко обняла меня.

— С Днем рождения, бамбина. Я испекла для тебя миндальный торт. Лука сказал, что это твое любимое.

Она нахмурилась, глядя на Ромеро.

— Кстати, где он?

— Дела, — просто ответил Ромеро.

Марианна не задавала вопросов.

— Лука попросил тебя испечь торт?

— Он так и сделал.

Марианна отрезала три куска торта, затем достала тарелки, протянула их Ромеро и мне и оставила одну себе. Я должна была признать, что торт был лучшим, что я ела за очень долгое время. Марианна была богиней на кухне.

Марианна коснулась моей щеки.

— У тебя грустный вид. Почему бы тебе не пойти и не повеселиться с Ромеро?

Я хотела провести день с Лукой, но так как этого не должно было случиться, я кивнула. Ромеро повел меня обедать в хороший ресторан, а потом я пошла в «трофейную жену» и потратила тысячи в «Центурии-21», моем любимом универмаге на Манхэттене. Мы вернулись в пентхаус после быстрого ужина в маленьком бистро. Я не стала доставать новую одежду из сумок, вместо этого схватила шерстяное одеяло и книгу и направилась на террасу, где свернулась калачиком на стуле. Ромеро не присоединился ко мне, вероятно, уловив мое мрачное настроение. Я позволила своему взгляду блуждать по горизонту, несколько слез выскользнули, я подтянула ноги и крепко обхватила их руками.

Звук открывающейся двери привлек мое внимание к французским окнам, и Лука вышел на террасу, его лицо исказилось от сожаления, когда его глаза остановились на моем лице. Я быстро вытерла слезы и встала, но Лука схватил меня и поцеловал. — С Днем рождения, принцесса. Жаль, что я не мог провести день с тобой.

— Ромеро отвлек меня, — сказала я, слегка пожав плечами.

Лука покачал головой.

— Этого недостаточно. — он отнес меня в спальню. Мои глаза остановились на кровати. На нем лежал букет белых роз и сверток. Я улыбнулась и поцеловала Луку в шею, прежде чем он опустил меня на землю. Я понюхала розы, взяла сверток и развернула его. Внутри оказалась красная бархатная шкатулка, которую я открыла. На серой подушке лежал браслет из розового золота. Девятнадцать бриллиантов были вставлены в гладкую розово золотую поверхность.

— Поверни его, — тихо сказал Лука.

Я сделала, как он сказал и нашла слова, выгравированные на внутренней стороне браслета.

В самый темный час ты — мой свет.

Сглотнув, я посмотрела в теплые глаза Луки. Он схватил рубашку, натянул ее через голову и обернулся. Я застыла, когда увидела новую татуировку на его лопатке, зеркально отражающую татуировку Фамильи. Кожа все еще была красной.

Я начала читать замысловатые черные чернильные буквы.

Я пойду туда, куда идешь ты, какой бы темной ни была дорога.

Слова, которые я сказала Луке вскоре после нашей свадьбы. Он помнил их. Я глубоко вздохнула, сжав губы, но не плакать было проигранной битвой. Две татуировки по обе стороны сердца. Лука повернулся и подошел ко мне, вытирая слезы. Он прижал мою ладонь к своей фамильярной татуировке над сердцем.

— Моя клятва была первой, но слова на моей спине значат больше.

Я сглотнула. Он не должен был говорить ничего подобного. Для человека, семья на первом месте, а для Капо тем более. Я кивнула и коснулась губами его губ.

— Эти слова у тебя на спине, я серьезно, Лука. Я последую за тобой куда угодно. Твоя темнота меня не пугает. Я люблю тебя, твою силу и верность, твою нежность и заботу. Я люблю твою нежную сторону, но так же сильно я люблю твою темноту. Я буду любить тебя в твой самый темный час, я буду любить тебя, даже когда ты слаб, и если тебе нужно, чтобы я была твоим светом, я буду. Я люблю каждую частичку тебя, Лука.

Он прижал меня к груди, и я так же крепко его обняла. Его любовь была величайшим даром.

Лили и Джианна приехали в гости в апреле. С того момента, как я увидела джанну, я знала, что что-то не так, но у нас не было возможности поговорить до вечера, когда Лука и Маттео ушли по делам, а Ромеро был занят игрой в Скрэббл с Лили.

— Ты что-то задумала, да? — спросила я ее, когда мы наслаждались видом на Нью-Йорк с террасы на крыше.

Джианна ответила не сразу, что было для нее необычно. — Я не могу этого сделать, Ария. Я хочу выйти. Из этого мира. Из моего брака. Просто, чтобы это все прекратилось.

Я подозревала что-то об этом, но теперь, когда она высказала это вслух, беспокойство и страх захлестнули меня.

— Ты хочешь сбежать?

— Да.

— Ты уверена?

Джианна искоса взглянула на меня. На ее лице не было и намека на сомнение.

— Абсолютно. С тех пор, как братва напала на особняк и я увидела, на что способен Маттео, я знала, что должна бежать.

— Ты ведь знаешь, что дело не только в Маттео? Он не хуже любого другого человека.

Маттео может быть забавным и очаровательным. Я была уверен, что они с Джианной будут счастливы, если она позволит себе впустить его, но я знала ее, знала, какой упрямой она может быть. Она не позволила мне уговорить ее дать Маттео шанс.

— Что делает его еще хуже. Я знаю, что почти все мужчины в нашем мире способны на ужасные вещи, и однажды даже Фаби будет, и я ненавижу это, ненавижу каждую секунду, когда я в ловушке в этом запутанном мире.

— Я думала, вы с Маттео ладите лучше. Сегодня вы не пытались оторвать друг другу головы.

— Он пытается мной манипулировать. Разве ты не видела, как легко он мог заставить Лили забыть о своей нервозности рядом с ним?

— Могло быть и хуже. Большинство мужчин не простили бы тебя за то, что ты доставляешь им столько хлопот, но ты ему действительно нравишься.

Я не была уверена, что Лука позволил бы мне так с ним обращаться.

— Ты на его стороне?

У меня не было намерения выбирать сторону.

— Я не на его стороне. Я просто пытаюсь показать тебе альтернативу побегу.

— Почему? Ты же знаешь, я никогда не хотела такой жизни. Почему ты пытаешься заставить меня остаться?

Я схватил ее за запястье, злясь.

— Потому что я не хочу потерять тебя, Джианна!

— Ты меня не потеряешь.

— Да, конечно. Как только ты сбежишь, мы больше никогда не увидимся, может, даже не поговорим, если не придумаем, как это сделать, не рискуя, что мафия тебя выследит.

— Я знаю, — прошептала Джанна. — Ты можешь пойти со мной.

В прошлом я часто обижалась на золотую клетку, в которой выросла, и даже сейчас иногда задавалась вопросом, каково это — бродить по Нью-Йорку без Ромеро, учиться в колледже и жить по собственным правилам.

— Я не могу.

Она отвернулась от меня.

— Потому что ты любишь Луку.

В ее голосе прозвучало неодобрение, но я не стала оправдываться. Любовь к Луке не была чем-то, из-за чего я никогда не буду чувствовать себя плохо.

— Да, но это не единственная причина. Я тоже не могу оставить Фаби и Лили, и я примирилась с этой жизнью. Это все, что я когда-либо знала. Я не против.

— Ты думаешь, я брошу их, если уйду?

— Они поймут. Не все созданы для жизни в этом мире. Ты всегда хотела жить нормальной жизнью, а у них все равно буду я. Ты должна думать о себе. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

— Не думаю, что смогу быть здесь счастлива.

— Потому что ты не хочешь выходить замуж за убийцу, потому что не можешь жить с тем, что делает Маттео.

— Нет, — тихо ответила она. — Потому что я вижу, что меня это устраивает.

Я вгляделся в ее лицо.

— Что в этом плохого? — я знала, кто такой Лука, на что он способен. Я знала, что он не изменится, и не хотела этого, потому что любила его таким, каким он был сейчас.

— Тебя устраивает то, что делает Лука? Ты никогда не лежала ночью без сна, чувствуя вину за то, что вышла замуж за такого человека, как он?

— Мы родом из семьи таких людей, как он. Ты хочешь, чтобы я чувствовала себя виноватой?

— Нет. Но нормальные люди чувствовали бы себя виноватыми. Разве ты не видишь, как мы запутались? Я не хочу быть такой. Я не хочу провести свою жизнь с человеком, который режет своих врагов.

Лука всегда утверждал, что я чиста и невинна, но это не так.

— Мне очень жаль. Я не хотела, чтобы тебе было плохо. Я просто… я знаю, что должна рискнуть. Я должна попытаться уйти от всего этого и жить без насилия и извращенной морали. Я всегда буду жалеть, если не сделаю этого.

— Ты знаешь, что никогда не сможешь вернуться. Нет пути назад, если ты сбежала. Даже если Маттео простит тебе такое оскорбление, мафия будет нести ответственность за твое наказание до свадьбы. А бегство от мафии это предательство.

— Я понимаю.

— Мафия карает предательство смертью. Из-за того, что ты не можешь выдержать этого, они могут решить быть с тобой помягче и отправить тебя в один из своих борделей или выдать замуж за кого-нибудь похуже Маттео.

— Я понимаю.

Я схватила Джианну за плечо, потому что не думала, что она это сделает.

— Ты серьезно? Мало кто рискует убежать от мафии, и у них есть на то есть причина. Но большинство людей попадаются.

— Большинство, но не все.

— Ты когда-нибудь слышала о ком-то, кто успешно сбежал из мафии?

— Нет, но я сомневаюсь, что кто-нибудь расскажет нам о них. Ни отец, ни Маттео, ни Лука не заинтересованы в том, чтобы вкладывать идеи в наши головы.

Я со вздохом опустила руки.

— Ты действительно решила пройти через это.

— Да.

— Хорошо, — сказала я, потому что знала, что ничего не могу сделать, чтобы изменить мнение Джианны, и не хотела, чтобы она начала что-то скрывать от меня. — Ты не сможешь сделать это в одиночку. Если ты хочешь добиться успеха, тебе понадобится моя помощь.

— Нет, — ответила она. — Я могу сделать это сама.

— Если я помогу тебе бежать, то предам семью и своего мужа, — прошептала я. Лука воспримет это как предательство. Он был воспитан в убеждении, что его слово будет законом, что невыполнение приказа — предательство.

— Ты права. И я не могу позволить тебе так рисковать.

Я взяла ее за руку.

— Нет, Я помогу тебе. Я твой единственный выбор. И если кто-то и может это сделать, то это ты. Ты никогда не хотела быть частью всего этого.

— Ария, ты сама сказала, что то, что я делаю, это предательство, а мафия жестоко обращается с людьми, которые предают их. Лука не из тех, кто прощает.

— Лука не причинит мне вреда. — Джианна выглядела сомневающейся, но я знала, что это правда, и не только с тех пор, как он написал мои слова чернилами на своей коже.

— Не будет. Если бы Сальваторе Витьелло был жив, все было бы по-другому. Я была бы под его юрисдикцией, но Лука Капо и он не накажет меня.

— Может быть, его люди не оставят ему выбора. Он новый капо, и если он будет выглядеть слабым, его люди могут взбунтоваться. Лука не станет рисковать своей силой, даже ради тебя.

— Поверь мне, — сказала я.

— Я доверяю тебе. Это Луке я не доверяю.

— И если ты подумаешь об этом, я не предам семью. Ты все еще часть семьи, пока не выйдешь замуж за Маттео. Это значит, что то, что я делаю, в лучшем случае предательство мафии, но я не связана с ними, поэтому я не могу предать их.

— Лука может посмотреть на это иначе. Даже если ты не предаешь семью, ты все равно действуешь за спиной Луки. Не говоря уже о том, что Маттео, вероятно, перевернет небо и землю, чтобы найти меня.

— Абсолютно. Он будет охотиться за тобой.

— В конце концов он потеряет интерес.

Зная одержимость Маттео моей сестрой, я сомневалась в этом.

— Возможно. Но я бы на это не рассчитывала. Мы должны убедиться, что он тебя не найдет.

— Ария, мне не следовало приходить к тебе с этим. Ты не можешь вмешиваться.

— Не пытайся меня отговорить. Я буду чувствовать себя виноватой, если не помогу тебе, и тебя поймают, — сказала я ей.

— И я буду чувствовать себя виноватой, если ты попадешь в беду, помогая мне.

— Я помогу тебе. Конец истории.

Глава 6

Месяц спустя

Лука

— Сфера по-прежнему сильна, но «Пергола» приближается. Несмотря на то, что русские пытаются помочиться в наш пруд, мы все еще делаем кучу денег с нашими клубами. А в следующем году «Пергола» станет самым популярным клубом в городе, я это чувствую, — сказал Маттео, проверяя доходы за прошлый месяц от наших танцевальных клубов.

Мне было плевать, что у нас самые крутые клубы в городе. Нашим основным бизнесом были наркотики, и цифры в моем ноутбуке говорили мне, что мы продаем не так много, как могли бы.

— Героина меньше. Люди повсюду с новыми дизайнерскими наркотиками, — сказал я. — Мы должны убедиться, что наш дистрибьютор поставляет вовремя. Мне плевать, мне нужен, что лаборатории производили, как можно быстрее. Потому что это недостаточно быстро. Встреться с ними.

Губы Маттео скривились в жуткой улыбке.

— Будет сделано.

Я с улыбкой покачал головой.

— Ты больной ублюдок.

— Рыбак рыбака видит из далека.

Зазвонил телефон. Я вытащил его из кармана и посмотрел на экран. Ромеро.

— Да, Ромеро?

— Сандро отключился на кухне. Ария и Джианна ушли.

Мой пульс ускорился. Русские.

— Повторить.

Я закрыл ноутбук и выпрямился в кресле. Маттео покосился на меня, бдительность изгнала усмешку.

— Его накачали наркотиками и связали скотчем. Одна из машин исчезла. Джианна и Ария, должно быть, собрали вещи, потому что в шкафу не хватает одежды. Нет никаких признаков нападения. Должно быть, они сбежали.

Сбежали? Мои глаза нашли граффити, которые Ария дала мне четыре месяца назад, которые висели на стене за моим столом.

— Что происходит? — спросил Маттео, закрывая ноутбук и убирая его.

Я встал. Ярость кипела под моей кожей, и еще одно чувство. Слабая эмоция. Эмоция, о которой я никогда не беспокоился до Арии, а теперь она ушла. Она была блять, пропала.

— Ромеро нашел Сандро связанным и накачанным наркотиками на полу пентхауса. Ария и Джианна ушли.

Маттео медленно поднялся.

— Ты шутишь.

Я набросился на него с такой яростью, что у меня внутри все горело. Злой и обеспокоенный. Чертовски волнуюсь, потому что моя жена ушла. Ария убежала. Сбежала от меня.

— Ты думаешь, я буду шутить о чем-то подобном?

— Я думал, Ария влюблена в тебя, — ехидно заметил Маттео.

Мои пальцы чесались сомкнуться вокруг его горла. Раздавить что-нибудь. Черт, это было так здорово, когда я раздавил горло последнему мужчине. Но Маттео не предал меня. Я должен был хотеть навредить жене за то, что она убежала от меня, но я этого не сделал. Черт. Будь ты проклята, Ария. Будь ты проклят за то, что заставила меня волноваться.

Я вылетел из подвала сферы. Некоторые из моих людей, задержавшихся у стойки, с любопытством наблюдали за мной. Другие встали, словно собираясь присоединиться ко мне в крестовом походе. Но я не мог рисковать тем, что они узнают, что моя жена сбежала, что я даже не могу контролировать женщину рядом со мной.

Любовь. Корень слабости. Так называл это наш гребаный отец. Мне не нравился этот человек, я ненавидел его всеми фибрами души, но, возможно, на этот раз он был прав. Ария превращала меня в дурака, и я, блядь, позволил ей это сделать.

Маттео последовал за мной.

Если бы он не хотел эту чертову рыжую, ничего бы не случилось. Все это, без сомнения, была гребаная идея Джанны.

— Это вина Джианны. Эта девушка корень всех проблем. Почему ты не мог держаться от нее подальше, как я тебе говорил?

— Вероятно, по той же причине, по которой ты позволил Арии играть с тобой, — пробормотал Маттео.

Нахуй. Маттео был моим братом. Если бы другие мужчины начали думать так же, мне пришлось бы сделать кровавое заявление снова. Все из-за Арии. Я сел в машину, Маттео сел на байк, и мы отправились на встречу с Ромеро.

Он ждал нас в моем пентхаусе, рядом с бредящим Сандро. Этот мудак должен был наблюдать за Арией и Джанной, вместо этого он позволил двум нетренированным женщинам вырубить его. Он не встретился со мной взглядом, и я сосредоточился на Ромеро, прежде чем убить этого бесполезного ублюдка.

— Выкладывай, — вот и все, что я смог выдавить из своего сдавленного горла.

— Десять тысяч долларов и два паспорта пропали. Похоже, они планировали это долгое время.

Я кивнула, пытаясь скрыть, что эта информация сделала со мной. Ария сказала, что любит меня. Я говорил ей, что люблю ее, обращался с ней так, как умел, никогда не обижал, а теперь это?

Я пойду туда, куда идешь ты, неважно, насколько темна тропа.

Последние несколько месяцев были гребаное шоу? Но никто не может быть настолько хорошей актрисой. Это была Джианна. Чертова Джианна виновата.

— Мы должны пойти искать их, — пробормотал Маттео, как будто я этого не знал.

Я сверкнул глазами.

— С чего ты хочешь начать? Они могут быть где угодно. Вряд ли они возьмут с собой свои гребаные мобильники.

— В любом случае стоит попробовать, — тихо предложил Ромеро.

Я попытался успокоиться и собраться с мыслями, затем кивнул, прежде чем достал телефон и открыл приложение отслеживания. И секундой позже телефон Арии появился на экране. Удивление, затем облегчение, за которым последовало подозрение, пронзило меня. Она направлялась из города на север.

— Думаешь, это они?

Маттео посмотрел в экран.

— Они слишком умны, чтобы держать при себе телефоны.

— Возможно, это уловка, но это все что у нас есть сейчас, — сказал я. Прежде чем мы с Маттео отправились на охоту за нашими женщинами, я сказал Ромеро.

— Позвони мне, как только узнаешь новости.

Ария

Я ехала долго, сначала в одну сторону, потом в другую. Я была уверен, что они уже обнаружили Сандро и знают, что Джианна сбежала. Подумает ли Лука, что я пошла с ней? Что слова, которые я сказала ему, были ложью? Я не была уверен. Мое сердце болело, когда я думала об этом. Лука был не из тех, кто легко доверяет. Но он мне доверял. Возможно, уже нет.

Я взглянула на часы на приборной доске. Джианна улетела в Схипхол почти час назад. Мне нужно было домой. Если бы они отследили мой мобильный, они бы уже напали на ложный след и не заподозрили, что Джианна улетела на самолете. Лука несколько раз пытался дозвониться до меня. Вероятно, он был в ярости.

Я развернула машину и направилась обратно в Манхэттен, мое сердцебиение усиливалось по мере приближения к дому.

В тот момент, когда я вошла в подземный гараж, портье, наблюдавший за всем на мониторах, вероятно, уже уведомил Луку о моем местонахождении.

Я поднялась на лифте в наш пентхаус. Когда двери открылись, Ромеро уже ждал меня. Он покачал головой, на его лице было что-то похожее на гнев. Он никогда открыто не выказывал гнева по отношению ко мне. Он поднес телефон к уху, но не сводил с меня глаз.

Мне не нужно было спрашивать, кому он звонит. Я прошла мимо него к окну и выглянула наружу. Джианна летела на самолете к свободе. Через несколько часов она приземлится в Амстердаме, где начнет новую жизнь. Подальше от всего этого. Подальше от мафии и браков по расчету. Подальше от золотых клеток и рукотворных правил.

Я надеялась, что Джианна достаточно умна, чтобы ускользнуть от преследователей, потому что не сомневалась, что отец пошлет за ней своих людей. И у меня было чувство, что Маттео тоже не позволит ей так легко выскользнуть из его рук. Она должна найти кого-то, кто даст ей новую личность. В этой стране никто не пошел бы против мафии, кроме братвы, и контакт с ними забил бы последний гвоздь в наши гробы. Но больше всего я надеялась, что Джианна найдет то, о чем мечтала.

— Лука, она здесь, — наконец сказал Ромеро. — Нет, одна. Да. Я буду.

Ромеро подошел ко мне. Я оглянулась через плечо на его высокую фигуру.

— Я не убегу. Тебе не нужно стоять в двух шагах позади меня, чтобы убедиться в этом, — пошутила я.

Ромеро не улыбнулся. Он сделал еще один шаг вперед, ближе, чем обычно, его карие глаза стали жестче.

— Лука — капо. И он лучший из всех. Потому что он правит безжалостно. Потому что он вознаграждает тех, кто верен. Потому что он защищает тех, кто заслуживает защиты.

Я полностью повернулась к нему, ошеломленная яростью его слов и не уверенная, куда он клонит.

— Ты предала его. — он практически выплюнул в меня эти слова.

— Я не…

Ромеро перебил меня.

— Ты действовала у него за спиной и убежала. Мне все равно почему. В нашем мире это означает предательство, и ты должна знать лучше, Ария.

Я потрясенно уставилась на него. Неужели Лука тоже так смотрел на мои действия?

— С кем бы то ни было, Лука не колеблясь назначил бы суровое наказание. Предательство означает смерть, по крайней мере пытку. Но ты уверена, что в безопасности, — сказал он. Он наклонился ближе, и я снова вспомнила, что человек передо мной был убийцей, несмотря на его легкий характер. — Никогда не забывай, что Лука все еще Капо, которому нужно держать лицо перед своими людьми. Не дави на него слишком сильно. Не заставляйте его делать то, от чего ни один из вас не оправится.

Я сглотнула, глядя на свой браслет.

В самый темный час ты — мой свет

Ромеро не угрожал мне, как я сначала подумала. Он волновался. Я не думала, что это так важно.

Нет, не совсем так. Я подозревала, как будет плохо, если я помогу Джианне бежать, но я не могла не помочь. Она была моей сестрой, и я люблю ее.

Дверь в гостевую спальню открылась, и оттуда, спотыкаясь, вышел Сандро в мятой рубашке. Он выглядел бледным и растерянным. Когда его глаза остановились на мне, гнев вспыхнул на его лице, затем он посмотрел на Ромеро рядом со мной и опустил голову. Я ранила его гордость, что было худшим позором для человека, ставшего взрослым.

— Ты в порядке? — я спросил его, чувствуя себя плохо из-за того, что накачала его наркотиками, но он не позволил бы нам с Джанной уйти.

Он подошел к дивану и присел. Он медленно откинулся назад, но ничего не сказал.

— Он ранен? — спросила я Ромеро, когда стало ясно, что Сандро намерен меня игнорировать.

Ромеро пожал плечами.

— Наркотический туман будет наименьшей из его проблем. Поверь мне, его промах принесет ему еще больше неприятностей. Лука не терпит некомпетентности.

Сандро заметно поморщился.

— Лука его не накажет, правда? Мне нужно с ним поговорить.

— Нет, — резко ответил Ромеро. — Ты должна начать думать о самосохранении, Ария. Быть осторожной.

Я захлопнула рот.

Лифт пришел в движение. Мои глаза метнулись к экрану. Он спускался в подземный гараж. Лука.

Мой желудок сжался. Я нервничала. Слова Ромеро произвели впечатление. Но я знала Луку. И он знал меня. Он поймет. Я не пошла против него. Я только помогла Джианне. Правильно?

Я поняла, что снаружи он может выглядеть иначе.

Боже. Страх начал булькать у меня в животе. Я снова повернулась к окнам, мне нужно было время, чтобы взять себя в руки.

Неужели я все испортила?

Лифт остановился на нашем этаже, и до меня донеслись звуки спора Луки и Маттео. В окне я увидела высокую фигуру Луки, возвышающуюся над братом. Маттео был высоким, но Лука был… Лука. Великолепный. Его взгляд нашел мой в отражении окна.

Я сглотнула.

Он преследовал меня. Он ничего не сказал. Я уже собиралась извиниться, когда его сильные пальцы сжали мое предплечье, и он развернул меня. Я подавила вздох. Его хватка была крепкой, хотя я знала, что он, должно быть, сдерживал себя. Я взглянула на него и вздрогнула. Его лицо превратилось в маску едва сдерживаемого гнева. Он по-прежнему ничего не говорил, и это заставило меня понять, насколько плохая ситуация на самом деле.

Маттео двинулся на меня.

— Где Джианна?

Я проигнорировала его, поймав взгляд Луки.

— Отвечай, — тихо сказал Лука.

Я попыталась вырваться из его хватки, но он не отпускал. Внезапно во мне вспыхнул гнев. Он показывал свою силу перед всеми, пытаясь вести себя как мачо и капо.

— Она ушла, — сказала я.

— О, действительно, — прорычал Маттео. — Думаешь, мы этого не знаем? Но куда она пошла? Вы сбежали вместе, спланировали все вместе.

— Понятия не имею. — я пожала плечами. — Мы решили, что будет лучше, если я не буду знать, куда она отправилась.

— Ерунда. — Маттео жестоко улыбнулся. — Ты точно знаешь, где она.

— Ария. — голос Луки был стальным, когда он вернул мое внимание к нему. — Пока об этом никто не знает. Даже твой отец и мафия. Скоро нам придется сказать им, что твоя сестра сбежала, находясь под моей защитой.

Это выставит его в плохом свете. Он был Капо. Он хотел казаться непобедимым. Я ненавидела эту борьбу за власть. Почему мужчины не могут просто забыть об этом?

Я сжала губы.

Маттео зарычал.

— Я все равно найду ее, даже если мне придется обыскать все клубы Нью-Йорка. Она хочет спровоцировать меня. Если я найду ее трахающейся с другим парнем, она пожалеет об этом.

Меня охватил гнев.

— Ты никогда ее не найдешь. Она слишком далеко. И Джианна не вернется. Никогда.

— Слишком далеко, — сказал Маттео, взглянув на Луку. — Значит, ты знаешь, где она.

Я напряглась.

— Это не имеет значения. Я тебе не скажу.

Сандро фыркнул.

Лицо Луки потемнело еще больше. Маттео подошел к нам вплотную. Он умоляюще посмотрел на брата.

— Мы должны найти ее. Не только потому, что я хочу ее, но и потому, что это плохо отразится на семье. — Маттео оценивал меня. Выражение его лица испугало меня. Он мне нравился. Возможно, я слишком легко забыла, что он за человек, что за люди он и Лука. — Нам нужно получить от нее информацию.

Я сглотнула. Я уже собиралась сказать ему, что ничего не скажу, когда поняла, к чему он клонит.

— Если ты не можешь этого сделать, Лука, позволь мне, — умоляюще прошептал Маттео. — Не думаю, что мне придется причинять ей слишком много боли. Она не привыкла терпеть боль.

Я дернулась в объятиях Луки. Я перевела взгляд с Маттео на Луку.

— Ты шутишь, — хрипло прошептала я. Ромеро и Сандро с интересом наблюдали за происходящим.

— Тихо, — прорычал лука, и я втянула воздух. Он перевел взгляд на брата. — Я твой Капо, Маттео. Я сам разберусь со своей женой. Ты и пальцем ее не тронешь.

Маттео пожал плечами.

— Тогда разберись с ней, Капо, — сказал он вызывающим тоном. Он открыто бросает вызов Луке как Капо? Он что, с ума сошел? Неужели он настолько одержим Джианной, чтобы рисковать даже своими отношениями с Лукой?

Но что я сделала? Я рисковала своими отношениями с Лукой ради Джианны. И все же я должна была верить, что все было по-другому. Я сделала это из сестринской любви. Маттео хотел, чтобы Джианна ушла от Луки, и оттащила меня от брата к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Лука, — начала я, но он предупреждающе сжал мою руку, и я замолчала. Все смотрели на нас. То, что нужно было сказать, было только между мной и Лукой.

Я последовала за ним в спальню, затем попыталась снова.

— Лука..

Он захлопнул за нами дверь спальни и с силой притянул меня к себе. Воздух со свистом вырвался из моих легких от удара о его мускулистый торс.

Если бы я не была замужем за Лукой уже несколько месяцев, я бы съежилась под его хмурым взглядом, но я любила его, и он любил меня. Я должен был верить в это.

— Где Джианна? — он зарычал.

Я вздрогнула от скрытой ярости в его голосе.

— Я не скажу тебе. Что бы ты ни делал.

Он поцеловал меня в шею, прижимая к закрытой двери.

— Не говори так. — когда он поднял голову, выражение его лица изменилось. Он уставился на меня сверху вниз, затем сжал мои запястья над головой, его хватка была на грани боли. Я поморщилась. Безрадостная улыбка искривила его губы. Его глаза были настороженными, как будто он рассматривал меня заново, как будто он пытался оценить меня. Вычисление.

Страх поселился у меня в животе. Страх того, что он сделает. Но хуже всего было то, что я боялась потерять его. Я потеряла доверие человека, который никогда раньше не позволял себе доверять кому-то так, как мне.

Лука кивнул.

— Этот взгляд в твоих глазах. Я видел это тысячи раз в глазах других людей, но с тобой это было давно.

Его большой палец прижался к моему запястью, и я почувствовала, как бьется мой пульс, но ничего не могла с этим поделать.

— Я молодой капо, Ария. Моложе, чем большинство старших младших боссов. Многие из них хотят, чтобы я ушел. Они ждут признака слабости.

Он наклонил голову. Я попыталась заглянуть за маску, которую он надел, но не смогла. — Не будь такой слабой.

Я попыталась освободиться от его хватки, но он не сдвинулся с места. Он был гораздо сильнее, чем я. В конце концов я сузила глаза на него. Я не была одним из его солдат, и уж точно не слабостью.

— Я не слабая. Отпусти меня и перестань быть жестоким.

— Я не жесток к тебе, — прорычал он. — Ты никогда не видела мою жестокую сторону, Ария. Ты никогда не видела ничего подобного. Если ты думаешь, что это предел моей жестокости, то ты меня совсем не знаешь.

Он покачал головой. — Ты слабость, которую я не могу себе позволить. Это было бы легко изменить. Я знаю, это не займет много времени, чтобы заставить тебя выдать свои секреты. Не потому, что ты не хочешь их хранить, а потому, что я слишком хорошо умею ломать людей. Я могу сломать тебя так легко.

В течение нескольких месяцев нашего брака он пытался держать меня подальше от бизнеса, но я не была глупой.

— Я знаю, — прошептала я.

Тебе даже не придется прикасаться ко мне, чтобы сделать это.

— Ты не знаешь, в этом-то и проблема. Я жег, бил и резал. Я душил и топил людей. Я сделал все ужасные вещи, о которых тебе только снятся кошмары, Ария. До места назначения Джианны меньше минуты езды, если я попытаюсь.

Клянусь Богом, я знала. Я видела проблески того, на что он был способен, когда имел дело с другими. Я видела кровь, видела темноту и возбужденный блеск в его глазах. Я точно знала, что он за человек. Но, помоги мне Бог, я любила его, несмотря ни на что. Любила его больше всего на свете. Я заставила свое тело расслабиться в его объятиях, хотя это было самое трудное, что я когда-либо делала. Лука тоже это почувствовал, и его брови сошлись на переносице.

— Тогда делай то, что должен, Лука, — прошептала я, и я могла сказать это без колебаний, потому что знала: как бы он ни злился, как бы ни были темны времена, он никогда не причинит мне вреда. Я полностью доверял ему.

Он безрадостно улыбнулся и наклонился ближе, один раз прижав большой палец к моему запястью.

— Это выдает твои истинные чувства, Ария. Я знаю, ты боишься.

Мое тело боится тебя, но не сердце.

— Да, — призналась я. — Но не от боли и не от тебя. — это была ложь, перспектива боли очень пугала меня, и мы оба это знали, но я продолжала, — Больше всего меня пугает то, что ты больше не будешь мне доверять, что я разрушила лучшее в своей жизни, что я причинила боль человеку, которого люблю больше всего.

Выражение лица Луки могло бы разрушить миры своей силой. Он отпустил меня, как будто обжегся, и, развернувшись, направился в ванную. Я знала, что не должна была этого делать, но последовала за ним. Вцепившись в умывальник, он сердито смотрел на свое отражение. Его серые глаза горели яростью. Увидев меня в зеркале, он вскинул руки и сорвал со стены умывальник.

— Будь ты проклята, Ария. Будь проклята твоя любовь. Черт побери!

Он отпустил таз, и тот упал на землю, разбитый. Я сделала шаг в его сторону, потому что с ним я просто не могла оставаться в стороне.

— Ты превращаешь меня в гребаного дурака, — прорычал он.

А потом он оказался передо мной, высокий и внушительный. Он схватил меня за бедра и оторвал от земли, затем приподнял к кафельной стене. Его тело прижалось ко мне, и его рот обрушился на мой. Я почувствовала вкус крови, не зная, его это или моя, и мне было все равно. Его язык безжалостно завладел моим ртом, и я ответила на поцелуй. Его пальцы больно сжали мои бедра, когда он поднял меня. Он поднял мою юбку вверх, потом разорвал мои трусики. Я услышала, как он расстегнул ремень и молнию на брюках, а затем одним резким движением вошел в меня. Мой вздох был поглощен его ртом. Он не стал ждать, пока мое тело приспособится, как обычно; вместо этого он начал вколачиваться в меня жестко и быстро, его руки сжимали мою задницу, его рот был неумолим. И я полностью отдалась ему. Я вцепилась в его шею, экстаз смешивался с болью, когда Лука взял меня сильнее, чем когда-либо прежде.

Он тяжело дышал, его глаза были злыми, когда он приблизился к краю. Он перестал целовать меня и уставился мне в глаза самым напряженным взглядом, который я когда-либо видела. Он все еще любил меня. Я не потеряла его.

А потом он напрягся, его член расширился во мне, и он зарычал, его голова упала вперед. Я зарылась лицом в изгиб его шеи и позволила себе заплакать, прижимаясь к нему и слушая его хриплое дыхание и прерывистое сердцебиение. Его мускусный запах заполнил мой нос. Лука резко выдохнул, мышцы смягчились под моими руками, прежде чем он осторожно поднял меня и медленно вышел. Я не могла не поморщиться. Мне было больно. Лука опустил меня на землю, и наши глаза встретились. Он медленно перевел взгляд на свой член, испачканный чем-то розовым. Я не могла описать выражение его лица тогда. Сожаление. Печаль. Гнев. Он опустился на колени и прижался лицом к моему животу.

— Черт возьми, Ария, — прохрипел он. — Я поклялся, что никогда не причиню тебе вреда.

— Ничего страшного, — сказала я.

Он покачал головой, и некоторое время мы оставались в таком положении: его лицо прижималось ко мне, мои руки в его волосах.

— Я твой муж и твой Капо, — сказал он наконец, прежде чем поцеловать мягкую плоть моего живота, и его серые глаза встретились с моими. — Никогда больше не предавай меня.

Это был наполовину приказ, наполовину просьба. Его любовь ко мне могла выдержать только это; теперь я это понимала. Он был хищником, монстром. Он был моим.

— Не буду, — пообещала я, надеясь, что смогу сдержать обещание.

Глава 7

Лука

Я бросил последний взгляд на Арию. Она стояла ко мне спиной. Она была обнажена с головы до пят, каждый дюйм ее идеальной фарфоровой кожи, к которой только я мог прикоснуться. Ее лопатки и ягодицы покраснели от того, что терлись о плитки пола, когда я трахал ее.

Это было то, чего я никогда не хотела делать с Арией, но что-то сломалось во мне, и я ненавидел себя за это. Ненавидел, что я причинил ей боль, даже если она сказала, что это ничего не значит. Она была моей защитой. Она была моей, блядь, моей до самого конца. Она не убежала и не убежит. Теперь я это знал.

Отвернувшись, я открыл дверь спальни и направился вниз, достав из кармана сотовый, чтобы позвонить в аэропорт. Я не мог терять времени. Слухи о побеге Джианны распространятся, как лесной пожар, и я должен быть уверен, что это не превратится во что-то, что я не смогу контролировать. Мои дяди и тетушкины мужья не спускали с меня глаз. Они думали, что могли бы быть лучше, как Капо. Готтардо сказал мне это в лицо. Единственная причина, по которой до сих пор никто не сделал ни одного шага, заключалась в том, что они поссорились, но я не мог рассчитывать, что это продлится вечно. Возможно, в какой-то момент они придут к соглашению. Мне нужно было убедиться, что мои люди слишком преданы мне, чтобы оказать им хоть какую-то поддержку. Казаться слабым не годится.

Маттео впился в меня взглядом, когда заметил.

— Только не говори мне, что ты ничего от нее не добился.

Я ответил ему хмурым взглядом. Он был моим братом, но он начинал меня бесить. Ему нужно было прекратить неуважение, когда вокруг были другие.

— Я знаю только, что Джианна прилетела из аэропорта Кеннеди. Ария ничего мне не скажет, но наши информаторы скоро дадут мне знать, куда направляется Джианна.

— Отлично, — пробормотал он, его глаза скользнули обратно к двери спальни, Прежде чем он повернулся ко мне. Мне совсем не понравился этот взгляд.

— И что потом? Ария знает план Джианны. Они рассказали друг другу все. Единственный способ найти Джианну, через твой жену.

Ромеро и Сандро наблюдали за нами, и я посмотрела в лицо Маттео.

— Она мне ничего не говорит.

Этот ублюдок пытался пройти мимо меня по лестнице.

— Тогда позволь мне поговорить с ней.

Я с рычанием оттолкнул его.

— Держись от нее подальше, Маттео.

Брат он или нет, но если он приблизится к Арии, если он причинит ей хоть малейшую боль, я прикончу его.

— Ты позволил ей украсть твои деньги и паспорта. Ты позволил ей напасть на наших людей. — он указал на Сандро, который все еще смотрел на него. — Ты позволил ей одурачить тебя и предать. Ты должен захотеть наказать ее. Ты Капо.

Я прижался к нему грудью, так что Маттео пришлось запрокинуть голову.

— Ария моя жена. Не твое дело, как я с ней обращаюсь. Я говорил тебе, что Джианна неприятность, но ты не хотел слушать. Тебе не следовало просить ее руки, но думал своим членом. — прорычал я.

Он вышел на террасу на крыше. Так было лучше. Скоро мы бы вцепились друг другу в глотки.

Повернувшись к своим людям, я сказал Сандро.

— У меня нет времени на тебя сейчас. Никому ни слова об этом. — он сразу же оттолкнулся от дивана, поспешил к лифту и исчез, испытывая гребаное облегчение от того, что ему сегодня не надрали задницу. Затем я повернулся к Ромеро.

— Позвони Сами и узнай, куда направляется Джианна.

Ромеро быстро кивнул, достал телефон и направился на кухню.

Вздохнув, я поднес мобильник к уху, ненавидя то, что должен был сделать сейчас. После нескольких гудков трубку снял Скудери.

— Лука, я не ожидала твоего звонка. — В голосе ублюдка прозвучало подозрение. И он был прав. Мы все испортили. Я все испортил.

— У меня плохие новости. Джианна убежала.

На другом конце провода воцарилось молчание. Потом, наконец он ответил.

— Сбежала? — голос Скудери звучал так, словно он хотел протянуть руку через телефон и задушить меня. — Ты поклялся, что защитишь ее. Я поверил твоему слову. В Чикаго слово Капо что-то значит.

Чтоб его. Как будто все всегда шло по плану Данте.

— Твою дочь нелегко охранять, и ты это прекрасно знаешь. Она не в первый раз капризничает. — я старался говорить вежливо в конце концов, это был один из моих людей, который облажался и позволил накачать себя наркотиками.

— А как насчет Арии, она помогла своей сестре?

Ему не нужно было знать, что в этом замешана Ария. И так было достаточно плохо. Не нужно подливать масла в огонь. — Нет, она ничего не знала. Маттео немедленно отправится на поиски Джианны. Она ненадолго уедет.

— Я пошлю с ним двух своих людей. Я не верю, что ты справишься.

Мне пришлось прикусить язык, чтобы не оскорбить его. Нам нужен был мир между отрядом и семьей.

— Это понятно, но уверяю тебя, Маттео найдет ее. Он очень хочет на ней жениться.

— Все еще? Она может быть шлюхой, пока мы говорим.

Я сомневался, что Джианна воспользуется самолетом, чтобы трахнуть случайного парня; она будет занята, пытаясь найти способ опередить нас. Но потом? Да, она раздвинет ноги, без сомнения, но это не моя проблема.

В поле моего зрения появился Ромеро и прошептал.

— Амстердам. Шипхол.

— Мы знаем, что она улетела в Амстердам. Вот куда Маттео полетит следующим рейсом.

— Я позабочусь о том, чтобы мои люди были там как можно скорее. Данте это не обрадует. Это я могу тебе обещать. Это необходимо будет подробно обсудить.

Мне было плевать на Данте. Нью-Йорк был моей заботой, семья моей.

— Конечно.

Я повесил трубку, подавляя желание швырнуть телефон в стену. Вместо этого я воспользовался им, чтобы заказать Маттео следующий рейс. Это было худшее время, чтобы потерять моего лучшего солдата. Все из-за Джианны и Арии. Новая волна слепящей ярости накатила на меня, и я действительно думал, что потеряю свое дерьмо, но мне нужно было сохранять спокойствие и держать себя в руках. Я был Капо.

Я вышел на улицу и остановился рядом с Маттео, который с решительным выражением лица опирался на перила. Он поймает Джианну. Это был только вопрос времени.

— Я позвонил Скудери. Он в ярости и, конечно, винит нас.

— Конечно, — тихо сказал он.

— Он посылает двух своих людей за Джианной.

Он все еще не смотрел в мою сторону. Он все еще злился, потому что я пощадил Арию. Как будто он стал бы пытать Джианну, чтобы получить информацию. Мы были убийцами, может быть, даже садистами, но определенно не по отношению к женщинам, о которых заботились.

— Я пойду с ними, — сказал он.

— Я понял, что ты хочешь. Я так и сказал Скудери. Вы встретитесь с ними в Амстердаме.

Это привлекло его внимание. Он выпрямился и повернулся ко мне.

— Амстердам?

Я кивнул.

— Мне сказали, что она улетела в Шипхол.

— Когда я уезжаю? — он переходил в режим охотника.

— В четыре часа.

— Мне нужно уехать пораньше.

— Невозможно. Я перепробовал все, что мог.

— Проклятье. Когда я приеду, Джианны уже не будет.

— Ты найдешь ее. Ты лучший охотник, которого я знаю. У нее нет ни единого шанса.

Он тронул меня за плечо.

— Ты отпустил меня, хотя я и нужен тебе здесь.

Семья нуждалась в нем. Он был нужен мне больше. Братва была занозой в заднице. Моя предательская семья дышала мне в затылок.

— От тебя будет мало пользы, если ты будешь думать только о Джианне. — даже мое доверие к Маттео имело свои пределы. Ему не нужно было знать, насколько я полагаюсь на его поддержку.

— Это может занять недели, — сказал он. — Я не вернусь, пока не поймаю ее.

— Я понимаю. Если бы Ария сбежала, я бы сделал то же самое. — я бы последовал за ней на край света. Я не хотел жениться, но Ария все изменилось. Она была моей женой, и я никогда ее не отпущу.

Он кивнул.

— Я распоряжусь, чтобы вам доставили оружие в Амстердам. Я проверю, смогу ли я найти Рольфо, чтобы он мог позвонить своей семье в Нидерланды. Ты должен упаковать то, что тебе нужно. Вы должны быть в аэропорту через два часа.

— Ты должен сказать Рольфо, чтобы он достал чертов мобильник. Парень все еще застрял в 1970-х.

— Ему почти семьдесят. Сомневаюсь, что что-нибудь в этом мире сможет убедить его воспользоваться мобильником. Я поеду в Рим. Он будет там ужинать. Я вернусь до того, как ты уйдешь.

С этими словами я направился внутрь. Проходя мимо, я сказал Ромеро.

— Меня не будет пару часов. Убедись, что Ария останется в квартире.

— Будет сделано, босс, — сказал он, когда я вошел в лифт. Ромеро никому не позволил бы накачать себя наркотиками.

Ария

Я устала и скучала по Луке. Быстро приняв душ, я забралась в постель. Мне все еще было больно, но я не возражала. Я только хотела, чтобы между мной и Лукой все вернулось на круги своя. Было еще не так поздно, только около семи часов, но события этого дня истощали силы. Я села, когда скрипнула дверь спальни. Движение было слишком осторожными, слишком тихими для Луки. Я выскользнула из постели, когда Маттео проскользнул в спальню, и повернулся ко мне.

Мой позвоночник напрягся.

— Что ты здесь делаешь? А где Ромеро? — я обошла кровать, но остановилась на полпути к двери.

Губы Маттео растянулись в опасной улыбке. — Он на улице, отвечает на звонок Луки.

На мгновение мы оба замерли. Я не знала, что делать. Я не хотела звать на помощь Ромеро, пока. Во-первых, я не была уверена, что он слышит меня на террасе на крыше, и не хотела слишком остро реагировать. Если я сейчас позвоню Ромеро, ему придется рассказать об этом Луке, и тогда отношения между ним и Маттео испортятся. Я не хочу, чтобы это случилось из-за меня. Я уже достаточно натворила.

Он двинулся на меня, и я отшатнулась.

— Почему ты здесь? — просила я с наигранным спокойствием, но не смогла подавить легкую дрожь в голосе.

Холод в глазах Маттео сжал мой желудок ледяным страхом.

— Получить информацию, которую Лука не в состоянии получить. Мы оба знаем, что ты все спланировала с Джианной.

Он подошел ближе, и я обернулась. Это был не Лука. Это был Маттео, и он жаждал крови. Мужчина, который привык получать то, что хочет, а Джианна была единственным, чего он хотел больше всего на свете. Я бросилась к прикроватной тумбочке и потянулась к ящику за пистолетом. Я даже не знала, что с ним делать. Я едва могла выстрелить в Маттео или в него. Мои пальцы коснулись ручки, когда руки Маттео сжали мои бедра. На секунду я зависла в воздухе, а потом упала на спину на матрас, воздух со свистом вырвался из легких. А потом он оказался надо мной, и я застыла. Я никогда не была в постели ни с кем, кроме Луки. Меня начало трясти.

Взгляд Маттео был расчетливым, когда он прижал мои запястья к бокам, его тело оседлало мои ноги.

— Возможно, боль не то, чего ты боишься больше всего, — тихо сказал он. Он оценивал меня как средство достижения цели. Маттео скрывал того же монстра, что и Лука, но не в моем присутствии.

Я не была уверена, чего я сейчас больше всего боюсь. Маттео занимал очень высокое положение, но он боялся того, что это может повлиять на его отношения с Лукой. Я сомневалась, что Лука простит Маттео за это; он убьет его, а это, в свою очередь, убьет Луку.

— Отпусти меня, пока ты не сделал чего-нибудь такого, о чем потом пожалеешь, — пробормотала я с напускной бравадой. Мурашки все вспыхнули через мою кожу. Глаза Маттео уловили мою реакцию. Его расчетливое спокойствие напугало меня.

Он еще ничего не сделал. Он был в замешательстве. Я видел это по его лицу. Мне нужно было использовать это. Я нравилась Маттео, возможно, не настолько, чтобы остановить его, но он любил Луку, и лука любил меня.

— Я была только с Лукой. Я впервые в постели с кем-то другим, Маттео, — прошептала я.

Маттео отпустил мои запястья.

— Ты принадлежишь Луке, — тихо сказал он. — Я никогда не опозорю тебя так. Даже когда очевидно, как легко я получу ответы, если захочу. Это не Вегас и я не такой человек.

Все еще возвышаясь надо мной, он потянулся за спину и вытащил один из своих ножей. Это был не Лука. Маттео не любил меня. И я слышала истории. Я знала, на что он способен, что ему нравится делать. Как и Лука, он не знал пощады, но с Маттео не было любви, защищающей меня.

— Я не скажу тебе, где она, — солгала я, потому что это могла быть только ложь. Я не была настолько сильна.

— Увидишь, — сказал он. Лезвие блеснуло в тусклом свете, льющемся из окон. — Никто не может хранить свои секреты, когда я имею с ними дело.

— Если я закричу Ромеро будет здесь в мгновение ока. Он защитит меня.

— Он попытается. И кто сказал, что я дам тебе шанс кричать?

Он приподнял край моей блузки, и я начала извиваться, не привыкнув к такой близости. Я замерла, когда кончик лезвия коснулся моей кожи ниже пупка.

— Это очень чувствительная область. Много нервных окончаний. Даже маленький порез будет очень болезненным.

— Маттео, пожалуйста, — прошептала я.

Кричи. Настойчиво твердил голос в моей голове, но мне нужно было попробовать еще раз, ради Луки.

Он перевел взгляд с клинка на мое лицо.

— Я знаю, ты злишься, что Джианна сбежала. Ты злишься на меня за то, что я помогла ей. Я знаю, ты сделаешь все, чтобы вернуть ее, но Лука не простит тебе этого.

— Он убьет меня, как и должен, — пробормотал Маттео.

Мы с Маттео некоторое время смотрели друг на друга, потому что оба знали, что это правда. Маттео медленно поднял клинок, но не убрал его. Он все еще был там, все еще между нами, все еще слишком близко к моей плоти.

— Он доверяет тебе, — сказала я.

Маттео взглянул на то, как он все еще растягивал меня. Мой страх начал исчезать, зная, что мои слова дошли до него. Я чуть не расплакалась от облегчения.

Маттео поджал губы.

— Это предательство. Ты принадлежишь ему. Я не должен быть здесь.

Он слез с меня, и я быстро села на кровати. Маттео смотрел на меня, и на его лице промелькнуло сожаление, прежде чем оно исчезло.

— Мы монстры, Ария. Мы с Лукой оба. Так было всегда. Так будет всегда. Не совершайте ошибку, забывая об этом. Все думали, что он сломает тебя, что ты покончишь с собой через несколько недель после свадьбы. Но вот ты здесь. То, что Лука относится к тебе так, как он, — это дар, который ты должна беречь, а не топтать.

Он повернулся, чтобы уйти.

— Я не скажу ему об этом, — поспешила я сказать, прежде чем он успел открыть дверь.

Маттео посмотрел на меня через плечо, сдвинув темные брови.

— Ты должна сказать ему. То, что я сделал, было неправильно.

— Да, но нет, я не скажу ему, — решительно сказала я. — Я не хочу, чтобы он потерял тебя.

И мы оба знали, что это случится. Лука попытается убить Маттео сегодня, и даже если он не пойдет на это, они никогда не будут такими, как раньше. Лука нуждался в Маттео. Я бы этого у него не взял.

Маттео наклонил голову.

— Клянусь, я больше никогда не буду тебе угрожать.

Не дожидаясь моего ответа, он выскользнул из комнаты и бесшумно закрыл за собой дверь.

Я вздохнула и положила руку на бьющееся сердце. У меня тряслись руки.

Я все еще была потрясена встречей с Маттео, когда Лука вернулся поздно ночью. Я не спала, читая, чтобы отвлечься от всего, что произошло, но мои мысли все время возвращались назад. Его глаза все еще были полны гнева и разочарования из-за того, что я сделала, когда он разделся и подошел к кровати.

— Маттео сейчас на пути в Амстердам. Он может отсутствовать неделями или даже месяцами, пока не поймает твою сестру, — сказал он напряженным голосом.

При упоминании Маттео мои пальцы сжались на книге.

— Ты видел его до того, как он уехал в аэропорт?

— Нет, когда я вернулся, его уже не было.

Я прикусила губу, испытывая искушение извиниться перед Лукой, но я знала, что сделала бы это снова, помогла Джианне, то есть, и он тоже это знал. Лука скользнул под одеяло, его серые глаза изучали мое лицо. Я отложила книгу, и мои пальцы все еще слегка дрожали. Они не прекращались со времени моей встречи с Маттео.

Лука взял меня за руку. Конечно, он заметил. Его глаза смягчились, когда он поднес мои пальцы к губам и поцеловал их. — Я не должен был так давить на тебя сегодня, но ты загнала меня в угол, Ария.

— Я знаю, — тихо сказала я. — Но я никогда не хотела предавать тебя. Я люблю тебя, Лука.

Он наклонился, обнял меня за шею и притянул к себе для поцелуя. Его язык скользнул в мой рот, а другая рука скользнула под лифчик, пальцы скользнули вверх по ребрам, пока не нашли сосок, который затвердел под его прикосновением. Он отстранился.

— Я должен загладить свою вину за то, что пришел раньше тебя, — пророкотал он, и я почувствовала, как у меня между ног потекла струйка от низкого тембра его голоса и голода в его глазах.

Он помог мне снять лифчик, затем скользнул вниз по моим трусикам, его глаза собственнически прошлись по моему телу. Он лег на спину, схватил меня за бедра и поднял на живот.

— Оседлай мое лицо, принцесса. Я хочу попробовать тебя.

Мое тело наполнилось желанием, когда я поползла вверх, пока не оказалась над его лицом. Его руки опустились на мои бедра, и он удержал меня на месте, не давая мне опуститься на его рот, как хотело мое тело. Его глаза остановились на моем лице, его язык пробежал по моим складкам, медленно, едва касаясь, недостаточно. Он отступил, улыбаясь.

— Такая мокрая для меня.

Я наклонила голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Я любила смотреть на него, как он любил смотреть на меня. Не было ничего горячее. Он просунул кончик языка между моих складок, и я дернулась в его хватке, но он все еще не позволял мне опустить свое тело.

— Лука, — выдохнула я.

Снова долгий, медленный поцелуй до клитора, за которым последовал небольшой толчок кончиком. Тихий стон сорвался с моих губ, но мне нужно было больше.

— Терпение, — прохрипел Лука, касаясь моей разгоряченной плоти, затем продолжил свои дразнящие поглаживания. Я вцепилась в спинку кровати и отдалась его сладкой пытке. С каждым движением его языка, я становилась все более возбужденной, и Лука ухмыльнулся, когда его язык скользнул вдоль моего отверстия, издавая низкий жужжащий звук, когда он пробовал меня на вкус. И наконец, к счастью, его хватка на моих бедрах ослабла. Я опустилась, прижимаясь к его губам. Его губы сомкнулись на моем клиторе, и он начал сосать. Я вскрикнула и почти кончила, но сдержалась, желая продлить это чувство. Его пальцы мяли мой зад, когда я прижалась к нему. Я не была уверена, как долго смогу сдерживаться. Я добралась туда слишком быстро. Мои пальцы напряглись, спина выпрямилась, а затем мое тело взорвалось оргазмом. Я выгнулась назад, и Лука удержал меня на месте, прижав к своему рту. Я качнулась вперед, задыхаясь, дергаясь.

Я наблюдала сквозь полуприкрытые глаза, как его язык медленно облизывал мой оргазм. Его глаза были наполнены его собственной потребностью, его жаждой меня и намеком на гнев. Он отстранился и облизал верхнюю губу.

— Нет ничего лучше твоих соков во рту, — пробормотал он, и я задрожала от остатков оргазма. — Еще по одной, — сказал он, прежде чем снова сжал губы и продолжил свои манипуляции. Я все еще была чувствительна, но под этим медленно нарастал другой оргазм. Я положила голову на спинку кровати и позволила себе еще несколько мгновений наслаждаться нежным ртом Луки. Его пальцы вернулись к моей талии, и он поднял меня назад, пока я не оседлала его живот, прежде чем он ударил ножом и сел обратно на спинку кровати. Я не нуждалась в поощрении. Я расположилась над его напрягшимся членом, пока кончик не коснулся моего отверстия, затем я взяла его дюйм за дюймом, пока он не заполнил меня полностью. Мы оба застонали, когда наши тела соприкоснулись. Я наклонилась вперед, мои губы нашли рот Луки, пробуя себя на нем. Я изогнула бедра, когда наши языки неторопливо скользнули друг по другу.

Удовольствие нарастало внутри меня. Я двигалась быстрее, глубже, скрежеща и вращаясь, и бедра Луки дернулись вверх, встречая мой толчок его собственным. Мои глаза закрылись, когда он погружался все глубже в меня с каждым толчком.

— Чертовски великолепно, — прорычал он, входя в меня, и уголки моего рта приподнялись, веки затрепетали. Я прижала ладони к его мускулистой груди, одной рукой к татуировке Фамилья, к сердцу.

— Я пойду, куда бы ты ни пошел, какой бы темной ни была тропинка, — прошептала я.

Его хватка на моих бедрах усилилась, сухожилия в горле натянулись. Он был близок. Его рука скользнула вниз по моему животу, нашла клитор и нажала, и я кончила снова, его собственный оргазм последовал секундой позже. Я видела, как его глаза закрылись, а губы приоткрылись. Мне нравилось смотреть, как он находит освобождение. Его руки обвились вокруг меня, и он прижал меня к своей груди, наши тела были скользкими от пота. Я прижалась носом к изгибу его шеи, вдыхая мускусный запах, надеясь, что мы в порядке. Его пальцы прошлись по моей спине, затем снова вверх, и закончили играть с моими волосами, как он часто делал. Маттео был прав. Мне нужно было лелеять любовь Луки, его нежность, его доверие. Это было не то, что он давал свободно и мне нужно было ценить это.

Глава 8

Лука

Сегодня у нас с Арией была наша первая годовщина, но вместо того, чтобы провести ее на нашей яхте в Средиземном море, я застрял на встрече в Нью-Йорке, пытаясь быть Капо и Консильерe в одном человеке, У меня едва хватало времени на нее. Если бы она сказала мне, где Джианна, мы могли бы сократить это испытание, и Маттео, наконец, мог бы вернуться, но Ария хранила молчание.

— Это смешно, — сказал дядя Готтардо. — Маттео должен помогать тебе, а не гоняться за своей шлюхой по всей Европе.

— Я могу вести дела по-своему, не беспокойтесь, — сказал я резко.

Я перевел взгляд на Кассио, который представлял своего отца, пока тот лежал в больнице.

— Как у тебя дела с братвой? Они снова доставили тебе неприятности?

Месяц назад братва напала на наш склад в Филадельфии.

— Нет, с тех пор как я убил Сергея и его брата Егора, но у нас есть МС, который пытается продавать оружие на нашей территории.

Кассио вел дела в Филадельфии так же жестоко, как я в Нью-Йорке. Пришло время ему официально занять пост заместителя босса, но я хотел дождаться возвращения Маттео, прежде чем объявить о перемене. Конечно, я не знал, когда вернется Маттео. До сих пор Джианне удавалось избегать его.

Я кивнул. У нас также были проблемы с новым MC в Нью-Джерси, но пока они были слишком незначительными, чтобы оправдать атаку.

— Братва не рискнет напасть на Нью-Йорк в ближайшее время. Я убил слишком много их солдат, но я думаю, что они могут сосредоточиться на Атланте или Чарльстоне.

Мои младшие боссы кивнули. Я указал на дядю Эрмано, который правил Атлантой, и он начал свой доклад. Я откинулся на спинку стула, зная, что вечер будет долгим.

Мне удалось вернуться домой около восьми и только потому, что я прервал очередную тираду дяди Готтардо. Ромеро поприветствовал меня кивком и исчез, когда я вышел на улицу, где Ария растянулась на диване. Как только я заметил ее, мое раздражение исчезло. Я не мог злиться на нее, даже если она была источником моих проблем.

Она тут же встала и подошла ко мне с виноватым выражением на лице.

— У меня есть суши для нас. Они в холодильнике. Я подумала, что мы могли бы понежиться в джакузи. Тебе нужно расслабиться.

Я кивнул и поцеловал ее, чувствуя себя чертовски уставшим. Ария поспешила обратно в дом, и я начал раздеваться, затем скользнул в горячую воду, застонав, когда мои напряженные мышцы расслабились. Мягкие шаги Арии заставили меня открыть глаза. Она принесла поднос с бутылкой шампанского, двумя бокалами и набором суши, которые поставила на край джакузи. Я смотрел, как она снимает платье, и, несмотря на усталость, мой член отреагировал на вид ее обнаженного тела, как всегда. Она скользнула в воду, затем прижалась ко мне, и я обнял ее. Она поцеловала меня в шею, прежде чем поднять на меня глаза, выглядя неуверенно.

— Все в порядке, — сказал я и провел большим пальцем по ее руке.

Она кивнула в сторону шампанского. Я потянулся за бутылкой и открыл ее, даже если мне не хотелось праздновать. Я был чертовски рад своему браку с Арией, но сегодня был длинный, дерьмовый день, и я хотел, чтобы он закончился, годовщина или нет.

Мы с Арией выпили шампанского, потом она потянулась за палочками, взяла моего любимого угря и протянула мне. Я взял его, наслаждаясь вкусом, и почувствовал, как напряжение немного спало. Когда мы закончили есть, Ария оседлала мои колени и начала массировать мои плечи. Я откинулся назад, закрыв глаза.

Ария наклонилась к моему уху.

— Почему бы нам не подняться в спальню, чтобы я могла сделать тебе массаж спины?

— Это звучит как идеальный план, — сказал я, понизив голос. Ария выпрямилась, вода стекала по ее идеальному телу, и я поднялся на ноги и вылез, прежде чем помочь Арии выбраться из джакузи.

После того, как мы обсохли, мы перешли в нашу спальню, и Ария жестом предложила мне лечь на живот. Мне не нужно было повторять дважды. Она забралась на меня сверху и устроилась на моей заднице, ее мягкая киска прижалась к моей коже. Кончиками пальцев она провела по татуировке на моем плече.

— Ты когда-нибудь жалел, что получила его? — тихо спросила она.

— Нет, — без колебаний ответил я.

Ария переместилась и поцеловала татуировку, прежде чем ее руки начали свою работу, массируя напряжение с моих плеч и шеи.

— Это чертовски приятно, — прохрипел я. Я даже не осознавал, насколько был напряжен.

Ария надавила мне на спину, и я почувствовал, что расслабляюсь еще больше, мои конечности отяжелели.

Я проснулся от мягкого тела Арии, прижавшейся ко мне, и солнечного света, щекочущего мое лицо. Мои глаза распахнулись, и я застонал.

— Блять.

Веки Арии затрепетали, а затем она уставилась на меня своими великолепными голубыми глазами.

— Что случилось? — ее голос все еще был хриплым после сна.

— Я заснул, — пробормотал я. — Тебе не только пришлось провести большую часть нашей годовщины с Ромеро, но я даже не трахнул тебя так, как хотел.

Ее губы дрогнули.

— Я думаю, — начала она, приподнимаясь на моей груди, — что это был подходящий конец для нашего первого года брака. В конце концов, у тебя не было никаких действий в нашу брачную ночь, так что будет справедливо, если я не получу их в нашу первую годовщину.

Я усмехнулся. Доверившись Арии, она заставляла чувствовать меня лучше. Действительно, свет в темноте. Мои пальцы скользнули вниз по ее спине, по заднице, а затем между ног, находя ее влажной.

— Может быть, мы начнем наш второй год с умопомрачительного секса, чтобы создать настроение на будущее.

Ария улыбнулась и застонала, когда мои пальцы коснулись ее клитора.

— Звучит превосходно.

Ария

Вещи между мной и Лукой стали возвращаться на те же места. Иногда, когда Маттео присылал ему отчет о своей охоте, Лука становился напряженным рядом со мной, но это длилось всего пару часов. Я не была уверена, знал ли он, что я могу следить за Джианной через блог о путешествиях, который она создала. Возможно, он подозревал, что я что-то знаю, но перестал настаивать.

Я глубоко вдохнула свежий утренний воздух. В воскресенье в Центральном парке было тихо, если не считать бегунов, несмотря на декабрьские холода. Летом мы с Лукой были среди них, но зимой я предпочитала бегать на беговой дорожке, хотя мы все еще рано вставали, чтобы насладиться утренней прогулкой.

Лука сжал мою руку в перчатке, и мои глаза встретились с его.

— Доллар за твои мысли, — пробормотал он.

Я улыбнулась и остановилась.

— Просто думаю, как мне нравится, что мы оба утренние люди и что Центральный парк почти в нашем распоряжении.

Лука почти всегда работал в эти дни. Без Маттео он должен был сам позаботиться о своих делах. Он приходил ко мне только рано утром и поздно вечером, но только утром мы находили время поговорить. Ночи были отведены для занятий любовью, так как Лука был слишком напряжен из-за событий дня, чтобы дать мне больше, чем физическую близость. Конечно, это была моя вина. Маттео все еще не было, потому что я не сказала им, где Джианна.

Лука усмехнулся, и этот тихий звук заставил меня захотеть найти место, где мы могли бы побыть наедине.

— Подумать только, раньше я веселился до самого утра, а теперь встаю так рано.

Моя улыбка погасла.

— Ты не против? Ты был самым популярным холостяком в городе, а теперь… — я замолчала.

Лука притянул меня к себе и наклонился так низко, что его теплое дыхание коснулось моего лица.

— Я отсутствовал всю ночь, всегда охотился, всегда двигался, потому что дома меня никто не ждал. Теперь есть ты и не важно где я и что я делаю, важно то, что ты ждешь меня и это самое лучшее.

Мое тело наполнилось теплом от его слов, но легкая тревога грызла меня.

— А как насчет других женщин? — прошептала я. — Каждый уик-энд в твоей постели появлялась новая девушка, а теперь осталась только я. — я видела, как некоторые бегуньи смотрели на Луку. Я заметила, как многие молодые и даже пожилые женщины на светских мероприятиях смотрели на него, как они раздевали его глазами. Его чары хищника манили их. Он был весь мускулистый, весь мужественный, весь властный.

Лука покачал головой.

— Зачем мне нужен кто-то еще, Ария? Мне больше никто не нужен.

Я обвила пальцами его шею и притянула к себе, мои губы коснулись его губ.

— Я люблю тебя, Лука.

Его серые глаза смягчились, и это зрелище всегда покоряло меня. Этот взгляд, эта его сторона, никто не должен видеть этого, кроме меня. Возможно, Лука был первым и единственным мужчиной, заявившим права на мое тело, но я была первой и единственной, у кого была эта часть его, его мягкая сторона, его нежная сторона. Это все мое.

Жужжание оторвало нас друг от друга.

Лука вздохнул.

— Кто там еще?

Лука потянулся к своему мобильнику, затем посмотрел на экран, и по выражению его лица я сразу поняла, что это важно.

Я замерла.

— Лука?

Он поднял голову.

— Маттео прислал сообщение.

Мое сердце сжалось. Я сглотнула.

— И что?

— Он ее поймал.

Дыхание вырывалось изо рта клубами тумана.

— Джианна? — как будто может быть кто-то другой.

Лука кивнул. Я могла сказать, что он испытал облегчение, но не показал этого из-за меня. Облегчение, потому что Маттео наконец-то вернется в Нью-Йорк после шести месяцев охоты за моей сестрой. Шесть месяцев. Вот как долго Джианна жила своей мечтой.

Я многим рисковала ради Джианны. Доверием Луки, своим браком.

Но все было напрасно. Маттео схватил ее. Я должна была чувствовать себя несчастной, но не чувствовала. Я испытала облегчение, как и Лука, потому что Джианна приедет в Нью-Йорк. Наконец-то я ее увижу. Это была эгоистичная мысль, потому что я знала, что она не хотела этого. Она хотела жить вдали от толпы. Мы с ней всегда были очень разными, когда дело касалось жизни толпы. Она хотела уйти, а я хотела найти место в этой жизни, где я чувствовала бы себя в безопасности и уюте. Я нашла его и надеялась, что Джианна тоже найдет свое место. И тут беспокойство овладело моими мыслями.

— Что с ней теперь будет? Где они? С ней все в порядке?

Лука провел рукой по моей холодной щеке. Его ладонь была теплой, даже при такой температуре.

— Ария, с твоей сестрой все будет хорошо. Позвольте мне позвонить Маттео.

Я кивнула. Я бы с удовольствием выхватила мобильник у Луки и сама позвонила Маттео, но после нашей последней встречи я не была уверена, что поступила бы правильно. Я была рада, что его не было несколько месяцев, но в то же время хотела, чтобы Лука не справлялся со всем сам. Я не была уверена, смогу ли когда-нибудь снова вести себя нормально рядом с Маттео, но я должна была попытаться, иначе Лука заподозрит неладное.

Лука набрал номер Маттео, подождал, но ничего не произошло, и новая волна беспокойства захлестнула меня.

— Почему он не берет трубку? Он ведь не обидит Джианну, правда? Она не сделала ничего плохого. Она просто хотела быть свободной. Он привезет ее в Нью-Йорк, не так ли? Он не может отвести ее к моему отцу. Лука, пожалуйста.

Лука обнял меня за талию и притянул к себе, одной рукой обнимая за шею.

— По какой-то необъяснимой причине Маттео хочет твою сестру. Он привезет ее в Нью-Йорк, поверь мне.

Я доверяла Луке. Это было Маттео, которому я не доверяю. Особенно после того, как он напал на меня, но Лука, конечно, этого не знал и никогда не узнает.

— Но он причинит ей боль?

Лука ничего не сказал, и мое сердце упало.

— Давай вернемся домой. У меня такое чувство, что скоро нам придется лететь в Чикаго, чтобы успокоить твоего гребаного отца.

Он взял меня за руку и повел к выходу из парка. Он не ответил на мой вопрос, потому что не мог.

Я не могла перестать беспокоиться о том, что происходит с Джанной, и Лука чувствовал это. По дороге домой он несколько раз пытался дозвониться до Маттео, но трубку он не брал. Когда зазвонил телефон Луки, я чуть не расплакалась от облегчения, но оказалось, что это мой отец.

Лука слушал, и лицо его темнело.

— Мы приедем в Чикаго, чтобы обсудить с вами некоторые вопросы. Дело не только в одежде. Джианна — невеста Маттео.

Пауза.

— Да, пока он не решит, что она ему не нужна.

Как только Лука повесил трубку, я спросила.

— Очевидно, Маттео нашел твою сестру с другим парнем. Мне не нужно говорить тебе, насколько это чертовски плохо.

Я повернулась к окну машины, стараясь держать себя в руках. Маттео увидит в этом обман и, что еще хуже, покушение на его честь. Я знала, как мужчины в нашем мире справляются с такими вещами. Дрожа, я повернулась к Луке и коснулась его руки.

— Пожалуйста, Лука, ты должен убедиться, что Маттео не обидит Джианну.

Мы въехали в гараж, и Лука покачал головой.

— Она его невеста. Я не могу указывать Маттео, что делать с его женщиной.

Я прищурилась. Он знал, что я ненавижу это, но выражение его лица говорило на ясном языке: я должна принять это. Таковы были правила жизни мафии.

Я вышла из машины вслед за Лукой, и его сильная рука поддержала меня.

— Не волнуйся так сильно.

Как я могла не волноваться?

Наконец, когда мы приехали в нашу квартиру, Маттео ответил на звонок.

— Сообщение, она у меня. Это все, что я от тебя получаю? — разглагольствовал Лука. Я прижалась к нему, желая услышать, что скажет Маттео, но Лука был слишком высок, а Маттео говорил так тихо, что я ничего не слышала.

— Что он говорит? — спросила я с паникой в голосе.

Лука закатил глаза, услышав, что сказал Маттео, и пробормотал. Он помолчал.

— Нет, не говори. Я не хочу этого знать.

— Он сделал ей больно? — я почти кричала, надеясь, что Маттео услышит меня. У меня перехватило горло, глаза наполнились слезами. Скоро я ее потеряю. Лука понял это, когда его серые глаза остановились на мне.

Лука понизил голос.

— Она жива?

Я дернулась к нему, мои глаза расширились. Я не рассматривала такой вариант. Маттео бы этого не сделал, верно?

Он был убийцей и нашел Джианну с другим мужчиной.

Боже.

Лука сжал мою руку.

— Я понимаю это как да.

— Как Джианна? Пожалуйста, с ней все в порядке? Мне нужно знать.

Лука кивнул.

— С Джианной все в порядке, — сказал он мне, затем вернулся к Маттео. — Когда ты вернешься?

— Он привезет Джианну в Нью-Йорк? — спросила я. Лука осторожно снял мою руку со своей и жестом велел мне оставаться на месте. Потом вышел на террасу на крыше. Я последовала за ним, но осталась внутри, наблюдая за ним через окна. Я знала, что доводила его до безумия своим беспокойством, но он никогда особенно не любил Джианну. Он терпел ее из-за меня, но не пролил бы ни слезинки, если бы она ушла.

Он расхаживал по террасе на крыше, неодобрительно сдвинув темные брови. Он покачал головой, затем опустил мобильник и заметил, что я наблюдаю за ним. Он вернулся.

— С твоей сестрой все в порядке, Ария. Маттео поедет с ней в Чикаго, чтобы разобраться с твоим отцом.

— Мы ведь тоже поедем, правда? — прошептала я.

Он вздохнул и обхватил мое лицо ладонями.

— Мы так и сделаем. Конечно, поедем. Мы полетим на нашем самолете. Собери сумку на случай, если нам придется провести пару дней в Чикаго.

Я кивнула и хотела отстраниться, но он удержал меня на месте и наклонился так, что его губы почти коснулись моих.

— Ты должна перестать защищать свою сестру. Она взрослая, и ей придется иметь дело с последствиями своих решений. Я не хочу беспокоиться о тебе в дополнение к Маттео, любимая.

Мое сердце затрепетало от нежности. Лука не любил прозвищ, но когда он называл меня «любимой» или «принцессой», это казалось еще более особенным.

— Не беспокойся обо мне, — пообещала я. — Пока ты на моей стороне, я справлюсь.

— Я всегда буду рядом с тобой, Ария, это я могу тебе обещать.

Он поцеловал меня медленно и нежно, прежде чем позволил подняться наверх.

Лука крепко держал меня за руку, пока мы ждали в аэропорту, когда Маттео и Джианна сойдут с самолета. Как только они это сделали, я потянула Луку за руку, и он отпустил меня. Я подбежала к Джианне. Она была вынуждена идти рядом с Маттео, который держал ее рядом с собой, но в конце концов ей позволили броситься ко мне, и мы болезненно столкнулись. Я крепко обнял ее, радуясь, что она вернулась целой и невредимой.

— О, Джианна, я так переживала за тебя. Я так рада, что ты здесь. — я не могла сдержать слез.

Я отстранилась, чтобы окинуть ее взглядом. Потребовался повторный взгляд, чтобы узнать ее с окрашеными волосами. Шоколадный. Мне это не понравилось.

— Ты в порядке? Они причинили тебе боль?

Джианна погладила меня по волосам. Редкий для нее жест, и он снова разжег мое беспокойство.

— Джианна? Маттео что-то сделал?

— Маттео ничего не сделал, — жестко сказал Маттео. Я подскочила, мои глаза метнулись к нему. Когда его темные глаза встретились с моими, я боролась с желанием отвести взгляд, когда во мне закипел страх. Я думала, что мы все уладили, но мое тело, казалось, не соглашалось. Маттео нахмурился, глядя на меня, и я отвела глаза. Мне не нужно было, чтобы Лука уловил напряженную атмосферу между мной и его братом.

— Я тебя не спрашивала, — тихо сказала я. Когда Лука подошел ко мне и похлопал Маттео по плечу, я расслабилась.

— Рад снова тебя видеть, — сказал он, и я поняла, что он не шутит. Он скучал по Маттео, своему единственному наперснику, кроме меня.

— Я в порядке, — заверила меня Джианна, когда я снова посмотрела на нее.

— Хозяин ждет.

Стэн, который являлся солдатом рявкнул.

— Пойдем. Не похоже, что шлюха заслуживает большого приема.

У меня перехватило дыхание. Я не могла поверить, что он осмелился оскорбить Джианну. Маттео выхватил нож и метнул его в Стэна, который вскрикнул, когда лезвие задело его ухо. Он прижал руку к ране, а другую положил на пистолет, висевший на поясе.

— В следующий раз я раскрою тебе череп, если ты не будешь держать рот на замке, — прошипел Маттео.

— Мы же не хотим, чтобы все закончилось плохо, правда? — спросил Лука очень тихо, оба его пистолета были направлены на двух солдат. — Твоему боссу это не понравится.

Ромеро, тоже целился в них. Они неохотно кивнули в знак согласия.

Лука убрал пистолеты в кобуры.

— Пойдем.

Второй солдат поднял брошенный Маттео нож и вернул его Маттео, который не сводил глаз со Стэна.

— Она поедет с нами на машине, — сказал Стэн.

Губы Маттео растянулись в холодной улыбке.

— Это последнее предупреждение. Не зли меня или я вырежу улыбку на твоем горле.

Второй солдат схватил Стэна за руку и потащил к черной патрульной машине, в то время как остальные направились к двум «БМВ».

Я крепко держала Джианну за руку, радуясь ее возвращению. Я скучала по ее голосу, даже по ее красочному словарному запасу. Джианна скользнула на заднее сиденье, и я уже собиралась последовать за ней, когда Лука схватил меня за руку.

— Нет. Я хочу, чтобы Маттео присмотрел за твоей сестрой.

Джианна закатила глаза. Я сжала ее руку, затем отпустила и села на пассажирское сиденье рядом с Лукой, который должен был вести машину. Я надеялась, что теперь все встанет на свои места, но знала, что всем нам предстоит долгий путь.

Лука

Ария сияла от счастья, что ее сестра вернулась, а Маттео выглядел так, будто у него будет гребаный стояк от одного взгляда на Джианну.

— Ты бы, наверное, выпрыгнула из машины, если бы я дал тебе шанс, — сказал он своей невесте.

— Я не совсем сумасшедшая. Ты думаешь, я рискну бегать по Чикаго без защиты, когда люди моего отца явно хотят причинить мне боль? — Джианна ответила тем же.

Она была занозой в заднице, и я не был счастлив иметь дело с гребаным Скудери из-за нее.

— Значит, ты доверяешь мне свою защиту, но все равно не хочешь выходить за меня замуж, — сказал Маттео.

Джианна втянула в себя воздух.

— Ты все еще хочешь жениться на мне?

— Ты можешь воткнуть ему нож в спину, а он все равно захочет пройти через это. Он упрямый ублюдок, — сказал я.

Ария положила руку мне на бедро, легкая улыбка играла на ее губах. Это зрелище смягчило мое раздражение по отношению к Маттео и Джанне.

— Я охотился за тобой не для того, чтобы отпустить.

После того, как он нашел ее с другим парнем, я думал, что он потеряет к ней интерес. Одна мысль о том, что кто-то другой может коснуться Арии, увидеть ее идеальную кожу, трахнуть ее, заставила меня ещё больше рассердится. Маттео был гораздо более снисходителен, чем я. Я бы содрал кожу с ублюдка, который прикоснулся к тому, что было моим. Я не был уверен, что сделаю с Арией, если она изменит мне, если она предаст меня. При одной мысли об этом мой пульс учащенно забился. Я любил ее больше всего на свете, но не мог контролировать себя, если она изменит мне.

Светлые брови Арии сошлись на переносице. Она сжала мое бедро в молчаливом вопросе. Она слишком хорошо меня знала. Я слегка улыбнулся ей, и она расслабилась. Мой пульс замедлился. Нет смысла терять голову из-за того, что никогда не случится. Ария была только моей.

Маттео действительно женился на Джианне. Конечно, Скудери с радостью отдал ее. Она была разорена в наших кругах. Слухи о том, что она трахается с кем попало, скоро станут самыми горячими сплетнями в Нью-Йорке и Чикаго. Никто не захотел бы ее, по крайней мере, никто достойный. Если бы Маттео не согласился жениться на ней, Скудери пришлось бы отдать ее какому-нибудь солдату. Ей повезло, что мой брат все еще был одержим ею. Я надеялся, что он не пожалеет о своем решении после того, как трахнет ее и удовлетворит свой зуд.

Но более того, я чертовски надеялся, что он найдет способ держать ее под контролем. Теперь, когда Джианна стала его женой, обстановка в Нью-Йорке станет напряженной. Я мог только представить, что скажут мои дяди, тети и остальная гребаная семья на его решение, и еще хуже на мое решение. В конце концов, я позволил ему жениться на разоренной женщине.

Он практически трахал Джианну глазами. Он не переставал ухмыляться с тех пор, как мы сели в самолет в Чикаго после свадьбы, и не переставал делать это и сейчас, когда мы прибыли в Нью-Йорк. Конечно, Ария тоже заметила, и напряжение волнами исходило от нее, когда мы вошли в лифт нашего дома. Она волновалась за сестру, всегда волновалась. Я потянул ее за руку, чтобы отвлечь ее внимание от брата и сестры, но она, казалось, не заметила.

Лифт с грохотом остановился, и гладкие двери скользнули в сторону. Маттео буквально втащил Джианну в свою квартиру. Я очень надеялся, что он справится со своим гневом, потому что именно мне придется разбираться с беспорядком и моей обеспокоенной женой.

Ария сделала шаг вперед, словно собираясь последовать за ними. Я схватил ее за запястье и притянул к себе.

— Что ты делаешь? — пробормотал я, когда двери лифта закрылись перед нами. Ария подняла голову, ее лицо побледнело от беспокойства.

— Похоже, он жаждет крови. Не думаю, что он примет отказ.

Лифт снова пришел в движение.

— Конечно, нет, Ария. После того, что сделала твоя сестра, она может радоваться, что он ее не убил. Он должен был заполучить ее в первую брачную ночь, а она сбежала и отдала другим мужчинам то, что принадлежит ему.

То, что он все еще хотел ее, было чертовски типично для Маттео.

Ария вздрогнула.

— Она не сделала ничего ужасного. Она пыталась жить своей жизнью. Больше ничего. Это не дает ни ему, ни кому-либо другому права обращаться с ней, как со шлюхой, — твердо сказала она.

Иногда я забывал, какой хорошей и невинной была Ария. Это возбуждало меня, как ничто другое. Лифт остановился на нашем этаже, и я повел ее в наш пентхаус, очень стараясь отвлечь ее от беспокойства.

— Ты же знаешь, каким вспыльчивым может быть Маттео.

— Я…

Я поднял ее на руки и прижался губами к ее открытому рту, не давая сказать больше. Она ахнула от удивления, затем отстранилась, нахмурившись.

— Лука! — возмущенно воскликнула она. — Я говорю серьезно. — я понёс ее наверх, в нашу спальню.

— Я знаю, — пробормотал я, опуская ее на кровать. Я навис над ней, и она покачала головой.

— Ты невыносим, — сказала она, ее дыхание участилось, когда я провел руками по ее стройным ногам, затем зацепил пальцами ее трусики и стянул их вниз.

— Мне не нравится, когда ты не воспринимаешь меня всерьез, — тихо сказала она, когда я приподнял ее юбку и раздвинул ее ноги, обнажая ее идеальную киску.

Она была возбуждена, но ее голос напрягся так, что я вскарабкался и растянулся рядом с ней, целуя ее медленно, прежде чем я сказал.

— Я воспринимаю тебя всерьез, Ария. Я не могу говорить Маттео, что делать. Я его Капо, да, но Джианна его жена, и я не могу вмешиваться. Это одно из правил, которым я обязан следовать, и ты это знаешь.

Ее голубые глаза наполнились пониманием.

— Перестань думать об этом. Твоя сестра может постоять за себя.

Я не был уверен, что это правда. Если Маттео действительно сходит с ума по ней, ничего хорошего из этого не выйдет. Из того, что я знал, его вкусы не склонялись к грубой стороне вещей в сексуальном плане, но, движимые ревностью и яростью, каким он был, все могло выйти из-под контроля.

Я провел рукой по ее боку и скользнул под рубашку, мои пальцы коснулись ее живота, а затем я поцеловал ее снова, и на этот раз она открылась, ее язык встретился с моим. Я вытащил ее из юбки, чтобы иметь полный доступ к ней, и провел рукой между ее ног. Мои пальцы нашли ее клитор и опустились ниже. Ария все еще волновалась. Она была не так готова, как обычно, но я знал, как это изменить. Я просунул в нее один палец, ее стенки плотно сжались вокруг меня, и мой большой палец прижался к ее клитору. Установив медленный ритм, я усилил наш поцелуй, пробуя на вкус ее идеальный рот, и она раздвинула ноги шире для меня, тихий стон вырвался из ее горла. Ее лицо вспыхнуло от возбуждения, глаза полуприкрылись, и мой палец с большей легкостью вышел из ее скользкого канала.

Я добавил второй палец, и она поцеловала меня еще сильнее, ее бедра двигались в такт с моими пальцами. Я отстранился от ее жадного рта.

— Мне нравится трогать тебя. Так жарко, тесно и влажно. — я поцеловал ее. — Тебе нравятся мои пальцы в тебе?

Я вонзил пальцы глубже, сжимая их, чтобы дотянуться до этого места.

Ария вздрогнула и застонала.

— Да, — выдохнула она, когда я повторил движение. Мой член был так чертовски тверд, наблюдая за ней. — Я хочу, чтобы ты вошел в меня, Лука.

Мой член дернулся, слишком готовый подчиниться.

— Позже, — сказал я. Я сел так, чтобы видеть, как мои пальцы скользят между идеальными розовыми складками. Я просунул вторую руку под ее рубашку, нашел ее дерзкий сосок и ущипнул его через кружевной лифчик. Ария закричала, закрыв глаза, когда ее бедра выгнулись над кроватью. Ее стенки крепко сжимали меня, но я продолжал трахать ее пальцами, пока она дрожала и стонала. Несколько золотых прядей прилипли к ее потному лицу. Так чертовски красиво. И все мое. Я был гребаным собственником.

Я замедлил пальцы, когда ее дыхание успокоилось. Она облизнула губы и обратила свои великолепные голубые глаза на меня. Я ухмыльнулся и вытащил из нее пальцы. Она тихо застонала, губы приоткрылись, и я скользнул пальцами, покрытыми ее соком, в ее рот. Она обвела их языком, ее глаза вызывающе смотрели на меня, и я застонал. Я мог кончить в любую секунду.

Ария схватила меня за запястье и вытащила мои пальцы из своих губ, застенчиво улыбаясь.

— Снимай штаны. — сказала она.

Я усмехнулся ее командирскому тону и оттолкнулся от кровати, прежде чем повернулся к ней и расстегнул ремень, расстегнул молнию на брюках и стянул их и трусы вниз. Мой член вырвался на свободу, уже протекая спермой, как будто я был гребаным Рэнди-подростком. Эта женщина заводила меня, как ничто другое. Она подползла к краю кровати, лукаво улыбаясь. Не теряя времени, я подошел ближе и упёрся голенями в матрас.

Ария поместила большую часть моей длины в свой рот, работая рукой над моим членом. Я покачал бедрами, желая, чтобы она двигалась быстрее, но она не позволила мне взять инициативу на себя. Когда я толкал глубже или быстрее, она отступала, сводя меня с ума. Ее глаза светились озорством и триумфом, удерживая меня в своих чарах.

— Ария, — прорычал я, мои пальцы на ее шее напряглись, но она проигнорировала мой предупреждающий тон. Она обвела языком мой кончик, затем отпустила меня и отодвинулась.

— Что… — я замолчал.

Она повернулась на четвереньках, подставляя мне свою задницу. Она улыбнулась мне через плечо и покачала бедрами. Мне не нужно было больше ободрения. Мои руки сомкнулись на ее талии, и я прижался к ее входу, прежде чем войти в нее. Я закрыл глаза от восхитительного давления и ее тепла, и оставался внутри нее в течение пары ударов сердца, прежде чем я почти полностью отдалился, чтобы снова войти в нее.

Она застонала, и я вошел в нее сильнее. Она медленно опустилась, вытянув руки над головой и прижавшись щекой к подушке, позволяя моему члену проникнуть еще глубже. Я замедлил свои первые несколько толчков под новым углом, зная, что ее телу всегда нужно время, чтобы привыкнуть, чтобы не причинять ей дискомфорт. Когда она начала отвечать на мои толчки, я снова ускорился, толкаясь в нее глубоко и сильно, любя ее стоны и вздохи, когда я касался ее сладкого места.

— Потрогай себя, — приказал я, когда почувствовал, что подхожу к завершению. Ария просунула одну руку под свое тело, и ее пальцы задели мои яйца, когда она начала потирать клитор. Ее стоны вышли из-под контроля, и мое собственное освобождение быстро приближалось. Мои яйца напряглись, когда я врезался в нее, а Ария выгнулась дугой, ее стенки сжались на моем члене, когда она закричала о своем освобождении. Я расслабился и кончил жестко, продолжая толкаться.

В конце концов, я успокоился, мой член стал мягким, а дыхание замедлилось, когда я провел руками по спине Арии. Она тихо вздохнула, смягчаясь под моей лаской. Я наклонился и поцеловал ее в щеку. Она наклонила голову, чтобы встретить мой поцелуй мягкими губами. Я вышел из нее, и она снова застонала.

Я усмехнулась тому, какой чувствительной и отзывчивой была Ария. В начале наших отношений я боялся, что мы не сработаемся в постели. Она была застенчивой и испуганной, и наши первые несколько раз были чертовски неудобными для нее, но теперь она знала, чего хочет и чего хочу я, и это было чертовски идеально.

Ария

Потом, когда мы лежали в постели, свернувшись калачиком, я спросила.

— Ты бы заметил, если бы я не сказала тебе, что я девственница?

Лука странно посмотрел на меня.

— Трудно было не заметить.

— Возможно, я могла бы спрятать это.

Лука, посмеиваясь, поцеловал меня в шею. — Нет. Поверь мне.

Он отстранился, серые глаза изучали мое лицо. — Почему ты задаешь такой вопрос?

Я колебалась. Джианна не хотела, чтобы кто-то знал, и если я расскажу об этом Луке, он может проговориться. Джианна будет в ярости, если Маттео узнает из-за меня, даже если я все еще сомневаюсь, что она сможет скрыть это от него, а Лука только подтвердил мои подозрения.

Лука рассмеялся, и я поняла, что он понял это сам. Он слишком хорошо меня знал и слишком хорошо разбирался в людях.

— Джианна?

Я отвернулась, пытаясь придумать, как сбить Луку со следа.

Его голова приблизилась, уголки рта приподнялись в усмешке.

— Только не говори мне, что она не трахалась, пока была в бегах.

Я прижалась к нему и нахмурилась.

— Джианна не так плоха, как ты думаешь, независимо от ее темперамента.

Тело Луки задрожало, когда он поддался настоящему смеху. Этот низкий, глубокий смех всегда вызывал покалывание в моей спине, и мало кто когда-либо слышал его.

Он спросил.

— Ты это серьезно? Она все еще девственница?

— Да, — сказала я, но когда мои глаза нашли будильник на тумбочке, показывавший, что прошло два часа с тех пор, как я видела ее в последний раз, я исправилась, — Она была. Я не знаю, как обстоят дела.

Лука снова рассмеялся. Я действительно не была уверена, что он нашел это забавным.

— Маттео ждет сюрприз. О черт. Я бы хотел увидеть его лицо, когда он узнает.

Я шлепнула его по груди.

— Относись к этому серьезно. Я боюсь, что он причинит ей боль.

— Конечно, он причинит. Он ждал, чтобы трахнуть ее в течение нескольких месяцев, и он сделает это сегодня. Если она не скажет ему, что он ее первый, он возьмет ее, как любую другую женщину.

Лука проделывал плохую работу, пытаясь облегчить мои тревоги. Я очень надеялась, что Джианна передумала и сказала Маттео, что она не сделала того, о чем он и все остальные думали.

— Какой смысл было бежать и губить ее репутацию, если она даже не развлекалась? Доверься своей сестре, она все испортит.

Я задавал себе тот же вопрос. Джианне так хотелось убежать, принять собственные решения, вырваться из оков брака по расчету, но в конце концов она почти ничего не добилась. Возможно, ей следовало с самого начала попытаться примириться со своим браком с Маттео. Я опасалась Маттео, но знала, что он бы сделал все, чтобы завоевать ее. Теперь я уже не был так уверен.

— Если бы я сделала то, что сделала Джианна, что бы сделал ты?

Лицо Луки потемнело, но он был осторожен, чтобы я не увидела всю силу его эмоций, поэтому я знала, что это плохо. Он стянул с моего правого плеча бретельку ночной рубашки.

— Ты этого не делала, — сказал он, целуя меня в плечо. — Я рад, что ты всегда была только моей. Каждый дюйм твоего тела всегда был только моим, и это никогда не изменится.

Я закатила глаза от его собственнических чувств. Это одновременно волновало и раздражало меня. Поскольку он был Капо, следовало ожидать собственничества. Он правил восточным побережьем, сотнями людей, практически владел ими и своей территорией; конечно, он хотел владеть и мной, хотел контролировать меня. Не всегда легко было заставить его видеть во мне равного, полагаться на меня и не ожидать беспрекословного повиновения. Это была борьба, которую я все еще не выиграл полностью, но мы были на хорошем пути.

Что раздражало меня больше, чем его собственничество, так это то, что он не ответил на мой вопрос. Его язык скользнул по моему плечу, затем по ключице. Это мешало мне сосредоточиться, но я была полна решимости не позволить ему снова отвлечь меня.

— Перестань беспокоиться о сестре. Она может постоять за себя. И Маттео знает, как заставить женщину кончить.

Он не воспринимал это всерьез, как и я. Я села, не оставляя Луке выбора, кроме как прекратить его поцелуи, и надеясь, что более высокая точка обзора даст мне преимущество. Лука перекатился на спину, расслабился, и его рука обняла меня за талию. Я знала, что его настроение скоро изменится.

— Я не хочу больше оставаться дома. Я хочу что-нибудь сделать. Я хочу быть полезной.

Темные брови Луки поползли вверх.

— Ты мне полезна.

— Как? — я бросила вызов.

Лука ухмыльнулся, и это стало последней каплей. Я вырвалась из его хватки и соскользнула с кровати.

— Независимо от того, что ты думаешь, — пробормотала я, потянувшись за халатом, — Моя единственная цель в жизн не быть красивой и не согревать твою постель.

Лука быстро среагировал, спустил ноги с кровати, сел и обнял меня за талию, притягивая к себе. Я пыталась сопротивляться, но он был слишком силен. Я позволила ему прижать меня к своему телу, так что я смотрела на его напряженное лицо, но мое тело не смягчилось в его объятиях. Мне нужно было, чтобы он понял, как это важно для меня. С тех пор как Джанна сбежала, я много думал. Я знала, что впаду в депрессию, если останусь в пентхаусе.

— Ария, ты моя жена. Когда ты вышла замуж за меня, ты знала, что твои возможности будут ограничены. Эта жизнь всегда будет золотой клеткой. Ты должна быть защищена от братвы и других угроз.

— Если я поступлю в колледж, это не будет представлять дополнительного риска, Лука. Братва не собирается нападать на кампус. Ты хочешь сказать, что предпочитаешь иметь меня там, где меня не окружают другие люди, особенно мужчины.

Губы Луки сжались, мышцы рук задергались.

— Да, — сказал он тихо. — Я не доверяю мужчинам рядом с тобой. Каждый парень с глазами в голове захочет кусочек тебя. Ты чертовски великолепна.

Его комплимент не успокоил меня. Я слышала эти слова всю свою жизнь, от всех вокруг меня. Моя красота была всем. Вот почему меня выдали замуж за Луку.

— Меня все время окружают Ромеро, Сандро и другие мужчины.

— Это мои люди, и они знают последствия прикосновения к тому, что принадлежит мне, — прорычал он, и глаза его наполнились обещанием насилия. — Они никогда не посмеют даже ухмыльнуться тебе, но чужаки не связаны нашими правилами. Я бы убил их за то, что они прикасались к тебе, как моих людей, но это будет только после того, как дело будет сделано, потому что они не знают, кто ты. Они могут рискнуть прикоснуться к тебе.

— Знаешь, что забавно? — сказал я, мои руки уперлись ему в грудь, чтобы оттолкнуть, но он снова не сдался. — Ты ни разу не подумал о моей реакции на их ухаживания. Меня не волнует, сделает ли кто-то шаг ко мне, потому что моя реакция будет такой же. Я бы отказала им и сказала, что я замужем, потому что я верная. Ты все время общаешься с женщинами, и я не волнуюсь, что они тебя тронут, хотя у меня больше причин для недоверия, учитывая то, что случилось с Грейс.

Он напрягся.

— Нечестно обвинять меня в этом, Ария, — пробормотал он. — Я совершил ошибку. Тогда наш брак существовал только на бумаге, и после этого я даже не думал ни о ком, кроме тебя. Я верен. Никакие другие женщины этого не изменят.

Я вздохнула. Мне не следовало упоминать Грейс. Она возвращала воспоминания, которые я не хотела переживать, и, как сказал Лука, она была в прошлом. Лука больше никогда не давал мне повода сомневаться в его верности.

— Почему ты не доверяешь мне других мужчин?

— Я доверяю тебе, но не доверяю им, и хотя я способен отказывать в ухаживаниях, ты маленькая женщина, у которой нет ни единого шанса против мужчины.

— Мы работали над моими навыками самообороны. Я поправляюсь. — сказала я, но, на самом деле, было еще далеко до того, как я смогла бы отбиться от нападающего вдвое меньше Луки. Кроме того, в последние полгода у нас вообще не было времени тренироваться, потому что Лука тоже был занят работой Маттео. — И не все люди не знают значения слова нет.

— Одного мудака достаточно, — сказал Лука.

— Ромеро может быть рядом со мной, когда я бегаю трусцой или делаю покупки.

Лука посмотрел мне в глаза.

— А что бы ты хотела изучать?

— Я думала об этом некоторое время. Это должно быть что-то полезное для семьи. Я не могу работать во внешнем мире. Единственный способ для меня получить работу — это быть частью нашего бизнеса, и это ограничивает мой выбор. Сомневаюсь, что ты обрадуешься, если я стану химиком и буду производить наши лекарства.

Рот Луки расслабился, и его объятия стали меньше походить на клетку.

— Без сомнения, это было бы интересно.

— Я подумала, что, возможно, смогу получить степень бакалавра по бухгалтерскому учету. Так я смогу делать наши книги.

Лука медленно кивнул.

— Бухгалтер это то, с чем могут согласиться даже старомодные члены семьи.

— Значит ли это, что мне разрешено поступить в колледж?

Лука вздохнул.

— Если это сделает тебя счастливой, ты можешь получить диплом, но Ромеро должен все время быть рядом с тобой, а я не хочу, чтобы ходили слухи, что ты учишься в колледже. Ты же знаешь, как настороженно моя семья относится к моей способности быть Капо. Дядя Готтардо считает, что он должен делать эту работу, а тетушки были бы рады видеть своих мужей или сыновей на моем месте. Я не могу убить их всех, не спровоцировать. Это не принесло бы мне уважения моих людей, поэтому я должен заставить их молчать как можно лучше.

— Мы не обязаны никому рассказывать о том, что я получила диплом. Ромеро никому не скажет. Мне даже не придется сразу говорить Джианне, если ты боишься, что она проговорится.

Лука убрал волосы с моего лица.

— Возможно, это и к лучшему. Твоя сестра сейчас как бомба замедленного действия. Давайте держать Ромеро в курсе.

— Так ты действительно позволишь мне это сделать? Когда я могу начать?

— Когда захочешь.

— Крайний срок подачи заявок на деловую программу Нью-Йоркского университета — 1 января. К тому времени я смогу подать заявление. Я не уверена, что получу все, что мне нужно, но я могла бы попробовать… — я замолчала.

Лука потянул меня вниз так что я оседлала его колени.

— Если ты хочешь поступить в Нью-Йоркский университет, ты поступишь, Ария.

Я обняла его за шею и уткнулась лицом в плечо. Я думала, он будет спорить со мной из-за этого. Получить степень по бизнесу и стать бухгалтером для семьи не было работой моей мечты. Если бы я выросла в другой семье, то могла бы стать учителем или социальным работником. Я не была уверена, но знала, что степень по бизнесу будет наиболее полезной в моем положении. Когда я отстранилась, то заметила тень беспокойства на лице Луки, прежде чем он успел это скрыть, и пообещала себе, что покажу ему, что моя работа за пределами пентхауса, получение диплома, не является риском для нашего брака или его положения Капо.

— С твоими волосами и учитывая наше присутствие в газете, люди могут узнать тебя, — сказал Лука.

— И это привлечет ненужное внимание, — заключил я. — А как насчет парика? Это сработало для Джианны.

Лука нахмурился.

— Ты и она вместе это опасное сочетание.

Я наклонилась ближе и поцеловала его напряженные губы.

— Не волнуйся. На этот раз ты будешь знать все. Так что ты думаешь? Парик. Возможно, я тебе больше понравлюсь с каштановыми волосами.

— Нет, — сказал он, накручивая прядь моих волос на свои длинные сильные пальцы.

— Твои волосы идеальны. Ничто не может сравниться с ними.

Я рассмеялась. Его восхищение моими волосами было почти милым. Я потеряла счет времени, когда он играл с ними.

— Парик может сработать. К счастью, Ромеро хорошо держится на заднем плане, и он не был в глазах общественности.

— До колледжа еще несколько месяцев. Тогда мы все выясним. Если они примут меня.

— Примут, — без сомнения, ответил Лука. Я знала, что мои оценки всегда были на высшем уровне, но у меня было чувство, что у него были свои способы заставить меня принять, даже если они не были.

Глава 9

Лука

— У меня плохое предчувствие насчет сегодняшнего дня, — сказал я, ехав на машине к дому Бардони. Бардони был близок с моим отцом, одна из причин, почему мы с Маттео терпеть не могли этого засранца. Он был моим капитаном, не очень хорошим, а его сын был гребаным трусом.

— Из-за Джианны и Маттео? — спросила Ария, слегка нахмурившись. — Я знаю, ты волнуешься, потому что он снял с ее лодыжки чип с отслеживание, но сегодня она ничего не предпримет.

Меня это не беспокоило. С тех пор как Маттео поймал Джианну пару недель назад, они либо трахались, либо ссорились. И в семье было чертовски напряженно, потому что мои дяди были не единственными, кто думал, что сделать Джианну частью семьи было плохой идеей. Я разделял их мнение, но не мог сказать этого прямо, не только потому, что это заставило бы меня выглядеть слабым, чтобы сомневаться в своем решении, но и из-за Маттео и Арии.

— Бардони считает, что его сын должен быть советником, и из-за решения Маттео жениться на Джианне некоторы в семье согласны.

Ария прикусила губу.

— Я ненавижу, что у тебя так много проблем из-за побега Джианны.

— В конце концов, я заставлю своих сомневающихся замолчать, но это все заноза в заднице, — сказал я. Еще одно кровавое заявление было неизбежно.

Ария рассмеялась, когда мы подъехали к дому Бардони.

— Что это?

Я проследил за ее взглядом и увидел огромного Ангела, вырезанного изо льда, который стоял во дворе. Весь двор сверкал белыми и золотыми оттенками.

— Бардони любит производить впечатление, — пробормотал я.

Ария приподняла одну бровь, и я на мгновение сжал ее руку, прежде чем выйти из машины и убрать приятное выражение.

Я открыл дверь Арии, когда Маттео подъехал на своём Порше позади моего Астон Мартина.

Ария вздохнула, глядя на меня.

— Что? — тихо спросил я.

— Иногда твое выражение лица пугает меня. Мне нравится, какой у тебя взгляд за закрытыми дверями. Со мной.

Я коснулся ее спины.

— Я понимаю.

Мой взгляд остановился на Бардони и его жене. Оба улыбались нам, на их лицах были фальшивые улыбки. Я слегка подтолкнул Арию, и она последовала за мной к моему Капитану. Он пожал мне руку, потом взял руку Арии и поцеловал ее. Он помог ей снять пальто, его глаза на мгновение метнулись к ее груди. Я посмотрел на него, и он быстро отступил назад, и обратил свое внимание на Маттео и Джианну.

— Пойдем, — сказал я Арии, касаясь обнаженной кожи ее спины, и повел ее в гостиную. Я быстро оглядел гостей, большинство из них были солдатами из Нью-Йорка, но я узнал нескольких человек из Филадельфии, среди них Кассио.

— Это Кассио Моретти, — пробормотал я, направляясь к нему вместе с Арией.

— Сын Мансуэто Моретти, младшего босса Филадельфии, — закончила Ария с улыбкой. — Я помню его со свадьбы, Лука. У меня хорошая память. Я знаю большинство мужчин в этой комнате, и женщин тоже.

Я кивнул. Иногда я забывал, какой умной была Ария, я видел ее оценки, когда она готовила для поступления в Нью-Йоркский университет.

Заметив меня, Кассио выпрямился, и я протянул ему руку для рукопожатия. Затем его взгляд с уважением переместился на Арию.

— Для меня большая честь снова встретиться с вами.

— Это честь для меня, лейтенант. — сказала она с изысканной улыбкой, глядя на моего солдата. — Как поживает ваша жена? Я слышала, она родила своего первого ребенка несколько дней назад.

Я и забыл об этом. Я слегка сжала руку Арии, чтобы показать ей свою признательность.

— Она идёт на поправку, — сказал Кассио, затем его взгляд вернулся ко мне, и я понял, что у него есть дело, которое нужно обсудить.

Ария улыбнулась, уловив молчаливое сообщение.

— Пойду поговорю с миссис Бардони.

Она повернулась и вышла, открыв мне потрясающий вид на ее обнаженную спину.

— На следующей встрече я объявлю тебя помощником босса Филадельфии.

На лице Кассио отразилось удивление.

— Я подумал, что, возможно, ты хочешь передать эту должность одному из ваших кузенов.…

— К чему? — резко спросил я.

Он встретился со мной взглядом.

— Чтобы успокоить твою семью.

Я мрачно улыбнулся.

— Моя семья подчинится моему приказу, если будет знать, что для них хорошо. Ты верен, а я предпочитаю вознаграждать верность, а не благоволить кого то из-за его семейных уз.

Внезапно рядом со мной появилась Джианна и схватила меня за руку. Я посмотрел на нее, застигнутый врасплох ее близостью.

— Лука, ты не мог бы пройти со мной на минутку? — спросила она самым вежливым тоном, который когда-либо обращала ко мне. Мое тело сразу же пришло в состояние повышенной готовности.

— Извини, — сказал я Кассио, который кивнул и отступил назад.

Джианна, не ослабляя хватки, вывела меня из гостиной.

— Что, черт возьми, происходит? — Подозрительно спросил я. Я ни капельки не доверял рыжеволосой.

— Маттео нужна твоя помощь, — прошептала она, бросив взгляд на дверь в конце коридора.

— Черт, — выдохнул я. — Возвращайся на вечеринку и найди Арию и Ромеро, пока люди не заподозрили, что мы ушли вместе.

Она поджала губы.

— Как будто я когда-нибудь по-быстрому перепихнусь с тобой.

— Не волнуйся, идея трахнуть тебя возбуждает меня не меньше.

Я повернулся к ней спиной и направился к двери, на которую она указала.

— Маттео? — прорычал я, уже теряя чертово терпение, хотя даже не знал, что произошло. Зная Джианну и Маттео, ничего хорошего из этого не выходит.

Маттео открыл дверь и жестом пригласил меня войти.

— Чего ты хочешь? Джианна ничего не сказала, — начал я, когда заметил Бардони за столом с ножом Маттео, воткнутым ему в подбородок. — Вот черт.

Маттео пожал плечами.

— С бардони произошел несчастный случай.

Я не мог поверить своим глазам. Он убил одного из моих капитанов в своем доме, как будто мне нужно было больше проблем, чем у меня уже было.

— Черт, Маттео, что ты наделал?

— Если ты спросишь меня, я думаю, что добрый старый господин Бардони убил себя. — сказал он.

Я обошел вокруг тела. Мало кто покончит с собой, воткнув нож себе в горло.

— Это из-за Джианны, да? Бардони сделал или сказал что-то, что тебя разозлило, и ты потерял голову. Я знал, что девушка не принесет ничего, кроме неприятностей.

И это было преуменьшение. Черт подери!

— Этот засранец какое-то время был в твоем списке смертников. Он разворошил все дерьмо. Ты рад, что он умер, признайся. Мы обсуждали его убийство бесчисленное количество раз. Я решил, наконец, действовать.

— Конечно, я хотел, чтобы он умер, но не в его собственном гребаном доме на рождественской вечеринке. Черт возьми, Маттео. Ты можешь думать первым делом, а стрелять вторым?

Я мог сказать, что он хотел пошутить, возможно, о том, что ударил Бардони ножом, а не застрелил его, но я сузил глаза, и он заткнулся.

— Я позвоню Ромеро. Он присматривает за Арией и Джианной, но он нужен нам здесь, чтобы разобраться с этой ебаной неразберихой.

Я позвонил Ромеро. Он снял трубку после первого гудка.

— Сколько у нас неприятностей?

Ромеро должен знать, что произошло.

— Приходи в офис Бардони как можно скорее.

Когда через несколько минут к нам присоединился Ромеро, он посмотрел на Маттео.

— Ты убил его?

— Почему это должен был быть я? — Спросил Маттео.

— Потому что ты сумасшедший, — пробормотал я. Его рассудок не улучшился после свадьбы с Джианной. Я повернулся к Ромеро.

— Ты можешь сделать вид, что Бардони покончил с собой?

Ромеро поморщился.

— Мало кто втыкает себя ножом в лицо.

— Все когда-нибудь случается в первый раз, — сказал Маттео с гребаной ухмылкой. Я уставился на него.

— Да ладно тебе. Это было забавно.

Мне пришлось подавить смех. Маттео был сумасшедшим ублюдком.

— Обыщите комнату в поисках пистолета, который мог снести ему башку. Мне не нужны люди Бардони прямо сейчас. Я хочу, чтобы все было тихо, — приказал я.

— Неважно, как мы это сделаем, люди Бардони что-нибудь заподозрят. Они не поверят, что это было самоубийство. Бардони был слишком самовлюбленным, чтобы покончить с собой, — сказал Маттео.

— Может, мне и тебе поставить чертов чип с отслеживанием? — прорычал я. — Ты — бомба замедленного действия.

Я был тем, кто предложил ему надеть эту штуку на Джианну, но, очевидно, он также нуждался в большем присмотре.

Ромеро перестал рыться в ящиках стола.

— Даже если люди Бардони что-то заподозрят, они не скажут об этом вслух. Если у них нет доказательств, они не будут искать возмездия.

Маттео покачал головой.

— Я бы на это не рассчитывал. Но мы позаботимся, чтобы у них не было шанса отомстить.

Нож Маттео все еще торчал в гребаном лице Бардони. Если кто-то сейчас войдет в комнату, нам придется превратить эту в рождественскую вечеринку.

— Может, тебе стоит вытащить нож из лица Бардони? Никто не поверит, что это было самоубийство с твоим клинком в подбородке.

Маттео осторожно вытащил нож и отпрыгнул назад, прежде чем кровь успела запачкать его одежду.

Ромеро вытащил из ящика стола крупнокалиберный «Смит-и-Вессон».

— Это может сработать.

Я кивнул. Ромеро был моим лучшим солдатом. Я знал, почему выбрал его для защиты Арии, и это напомнило мне, что в настоящее время она была без охраны.

— Хорошо. Мы с Маттео вернемся на вечеринку. Подожди минут пять, прежде чем снесешь ему башку, а потом вали отсюда. Надеюсь, мы с Маттео будем здесь первыми, и в суматохе никто не заметит, что тебя нет.

Ромеро уже обдумывал, под каким углом лучше всего стрелять в Бардони, и едва отреагировал, когда мы выскользнули из комнаты и закрыли дверь. Раздражающая рыжеволосая стояла в конце коридора.

— Проследи, чтобы она не проговорилась, — пробормотал я. — И мы поговорим об этом гребаном деле позже.

— Не волнуйся. Джианна может солгать, если нужно.

Я перевел взгляд на Джианну.

— О, я не сомневаюсь, что она очень хорошо умеет лгать, если захочет. Но она не самый надежный человек.

— Она моя жена, — прорычал Маттео.

— В этом-то и проблема, — сказал я, уходя. Ария сжимала бокал в руках, глаза наполнились облегчением, когда она заметила меня. Она извинилась, прервав разговор с молодой женщиной, которую я не мог вспомнить, и подошла ко мне. Я схватил ее за руку, и она вопросительно посмотрела на меня.

Я не мог сказать ей, что происходит с таким количеством людей вокруг нас. Я повел ее к буфету, убедившись, что нас видят.

— Лука, — тихо сказала она, вся напрягшись.

Я слегка покачал головой, и тут раздался громкий выстрел. Играя свою роль, я вытащил «Беретту» и повернулся в направлении шума. Тело Арии дернулось напротив моего, страх вспыхнул на ее лице. Я наклонился к ее уху.

— Оставайся здесь. Ничего страшного, поверь мне.

Вместе с другими мужчинами я бросился к кабинету Бардони, оттолкнув некоторых из них, чтобы они оказались впереди. Маттео, тоже прибежал.

— Что происходит? — закричал он.

Жена Бардони издала пронзительный вопль, увидев своего мертвого мужа. Это была ужасная попытка играть.

Когда позже я вернулся к Арии и встретился с ее обеспокоенным взглядом, я поклялся себе, что никогда не позволю Арии увидеть меня таким, потому что я знал, что ее агония будет настоящей. Я вел жизнь, полную смерти, и я не боялся смерти, но с тех пор, как Ария вошла в мою жизнь, у меня появилась другая причина остаться в живых.

Все прошло гладче, чем я надеялся после инцидента с Бардони. Жена и дочь Бардони, казалось, не скучали по нему, а его сын был хнычущим трусом, который никогда не действовал в одиночку.

Конечно, рождественская вечеринка Бардони была не последним случаем, когда Маттео облажался.

Деловые партнеры пригласили нас на свою рождественскую вечеринку за пять дней до Рождества на складе, который превратился в зимнюю страну чудес с искусственным снегом и баром, вырезанным изо льда. Весь вечер Маттео был в ужасном настроении, естественно, из-за Джианны. Она отказывалась поддаваться его обаянию.

Ария послала мне умиротворяющий взгляд. — Давай насладимся остатком вечера.

Теперь, когда я отослал Маттео и Джианну, это был, возможный вариант.

— Потанцуешь со мной? — спросила Ария с надеждой и нежностью на лице. Если бы нас не окружало так много людей, я бы поцеловал ее, но я кивнул и притянул ее к себе. Она слегка вздохнула, когда мы начали двигаться под музыку.

— Твоя сестра когда-нибудь смирится с тем, что она замужем за моим братом? — Тихо спросил я.

Ария подняла глаза.

— Понятия не имею. Думаю, он ей действительно нравится, но она не хочет в этом признаваться.

— Почему? Ей так нравится делать всех несчастными?

Ария поджала губы, ее шаги дрогнули, но я поддержал ее.

— Дело не в этом. Она чувствует себя виноватой за то, что ей нравится такой человек, как Маттео.

Мои губы скривились.

— Такой человек, как Маттео?

— Джианна думает, что на ее руках будет кровь, если она примет темную сторону Маттео. Она чувствует себя виноватой. Она хочет быть хорошим человеком.

— А как насчет тебя? — пробормотал я.

Брови Арии сошлись на переносице. Ее рука двигалась вверх по моей спине, пока ее ладонь не прижалась к татуировке на моем плече.

— Ты знаешь, что я принимаю каждую частичку тебя.

— Я знаю, — сказал я, еще больше понизив голос. — Но ты чувствуешь себя виноватой из-за этого?

— Вина в том, что люблю тебя? Нет, никогда, — сказала она твердо, без тени сомнения в голосе, и моя грудь наполнилась любовью к женщине в моих руках. — Если это делает меня плохим человеком, мне все равно.

— Ты хорошая, Ария. В тебе нет ничего плохого — яростно прошептал я.

Она наградила меня одной из своих улыбок, и я с трудом удержал свою жесткую маску.

— Я думаю, ты можешь быть предвзятым.

— Вовсе нет. Нужно много добра, чтобы рассеять мою тьму.

Она фыркнула, но я не успел сказать больше, потому что зазвонил телефон.

— Черт, — пробормотал я. Мы с Арией покинули танцпол, и я посмотрел на экран.

— Маттео, — раздраженно сказал я. Ария последовала за мной в спокойный угол склада.

Я поднял трубку, чувствуя, как закипает кровь.

— Я не в настроении разговаривать с тобой, Маттео. Сегодня ты вел себя как полный придурок.

На другом конце провода послышался женский всхлип. Я напрягся, и Ария придвинулась ближе.

— Джианна? — осторожно спросил я, направляясь к двери и выходя наружу. Ария с трудом поспевала за мной.

— Что случилось? — спросил Ария.

— Он умирает, — сказала Джианна.

Я остановился как вкопанный.

— О чем ты говоришь? Дай мне Маттео.

От обжигающего холода у меня изо рта вырывались облачка пара, а Ария дрожала рядом со мной.

— Я не могу. Русские напали на нас. Так много крови, Лука, так много крови.

У меня перехватило горло.

— Маттео жив?

Ария ахнула и прижалась ко мне.

— Лука? — спросила Ария.

Я покачал головой, и ее глаза наполнились слезами.

— Позвони Ромеро и скажи, чтобы привел Сандро.

Ария достала свой мобильный, следуя моим приказам.

— Он не дышит. Минуту назад был, но теперь его нет, — прошептала Джианна.

Если он еще дышал не так давно, то мог выжить. Маттео был бойцом. Ария кивнула мне и опустила телефон.

— Джианна, ты должна сделать искусственное дыхание. Я скоро буду. У меня есть ваши координаты. Но ты должна заставить его дышать, иначе будет слишком поздно.

Я поманил Арию за собой и побежал к машине. Она бежала за мной по пятам, и мы оба сели в мой «астон-мартин».

— Дай мне свой телефон. Мне нужно отследить телефон Маттео, — сказала я ей, все еще прижимая свой мобильник к уху, но Джианна некоторое время молчала на другом конце.

— Джианна? — я сказал. На линии слышались помехи, и на мгновение мне показалось, что Джианна повесила трубку. Это был ее гребаный шанс сбежать раз и навсегда. Если Маттео умрет, она будет свободна. Но если она позволит ему умереть, чтобы быть свободной, даже моя любовь к Арии не остановит меня от охоты на нее.

— Я знаю, ты чувствуешь, что Маттео поймал тебя в ловушку, что он разрушил твою жизнь, но что бы ты ни думала, он сделал это не для того, чтобы сделать тебя несчастной. По какой-то необъяснимой причине Маттео любит тебя. Ты не обязана мне верить. Ты можешь продолжать ненавидеть его, но не оставляй его, не сейчас. Если ты поможешь мне спасти его жизнь, я дам тебе свободу. Клянусь честью и жизнью. Ария здесь. Она мой свидетель. Ты получишь деньги, новые данные и даже защиту от солдат, если захочешь. Это все твое, если ты спасешь ему жизнь.

Губы Арии приоткрылись в шоке, глаза расширились в недоверии, но я продолжал смотреть на дорогу, следуя указаниям телефона Арии.

— Хорошо, — ответила Джианна.

Чертова сука. Я подавил ярость и сосредоточился на спасении жизни брата. — Тебе нужно сделать массаж груди. Жестко и быстро. Не бойся сломать ему ребра. Тридцать толчков, два вдоха. Быстро.

Я все время чувствовал на себе взгляд Арии.

— Он не реагирует! — крикнула Джианна.

— Продолжай, — приказал я. На другом конце провода воцарилось молчание, и мое горло сжалось еще сильнее. Ария коснулась моей ноги, но ничего не сказала.

— Мы будем там через десять минут, — выдавил я из себя. — Как Маттео?

Снова тишина, и я напрягся.

— Джианна? Ты еще здесь?

— Да. Маттео снова дышит.

Облегчение нахлынуло на меня, и Ария крепко сжала мое бедро. Она судорожно вздохнула.

— Хорошо. Оставайся там, где вы находитесь, — тихо ответил я. Мои глаза были прикованы к зеркалу заднего вида, где я мог видеть приближающуюся машину Ромеро.

— Не волнуйся, — сказала Джианна.

Как только мы приехали, я увидел разбитую машину Маттео. Я ударил по тормозам, распахнул дверь и побежал к Маттео. Я упал на колени рядом с ним и быстро осмотрел его раны. Его голова была покрыта кровью, но, как и сказала Джианна, он дышал. Ромеро и Сандро присоединились ко мне.

— Позвал доктора, — сообщил Ромеро, опускаясь на землю рядом со мной. Ария разговаривала с Джианной, которая все еще стояла рядом с Маттео, как будто ей было не все равно, жив он или мертв. С тех пор, как мы были маленькими Маттео и я, защищали друг друга; это были мы против всего остального мира, против отца садиста, против матери, которая позволила отчаянию выплеснуться на нас, против врагов, которые хотели видеть нас мертвыми.

— Куда ты ведешь Маттео? — она осмелилась спросить.

— В больницу. Это слишком серьезно для нашего доктора, — сказал я, пытаясь держать себя в руках перед Арией, но я одарила Джианну своей самой холодной улыбкой.

— Не волнуйся. Я сдержу свое обещание. Когда я вернусь в квартиру, мы сделаем необходимые приготовления, чтобы обеспечить твою свободу.

— Может быть, Джианна хочет поехать в больницу с Маттео, — тихо предположила Ария, когда мы с Сандро подняли Маттео с земли.

— Она не знает. Помоги ей собрать вещи из квартиры Маттео, чтобы мы могли устроить ее в новой жизни до возвращения моего брата.

Я не хочу, чтобы она когда-нибудь снова оказалась рядом с моим братом.

Ария

Я схватила несколько вещей из гардероба Маттео, было странно рыться в его нижнем белье. Я засунула их в небольшую сумку с парой спортивных брюк и рубашек, а также носков.

После этого я пошла в ванную и взяла его зубную щетку. Мой взгляд задержался на расческе Джианны, которую она не взяла с собой. Сандро отвез ее в отель. Она приняла предложение Луки. Я не могла поверить, что ее решение было окончательным. Я видела, как она смотрела на Маттео, когда думала, что никто не обращает на нее внимания. Вздохнув, я повернулась и направилась к лифту.

Даже если она передумает, я не думаю, что Лука когда-нибудь простит ее. Он был уверен, что она позволила бы Маттео умереть, если бы он не сделал ей предложение. Я редко видела столько ненависти в его глазах, как вчера, когда он смотрел на Джианну.

Лифт доставил меня обратно в наш пентхаус. Лука примостился на табурете у стойки, держа перед собой чашку кофе и не сводя глаз с телефона. Когда я вошла, он поднял голову, но напряжение не исчезло с его лица. Я подошла к нему, бросила сумку рядом с баром и встала между его ног. Он положил телефон и взял мое лицо в ладони. — Где он?

— В большой гостевой спальне, — сказал он, выглядя измученным, с синяками под глазами.

— Скоро он снова начнет тебя раздражать, — заверил я его.

Лука криво усмехнулся.

— Он уже был занозой в заднице, когда я забрал его сегодня из больницы.

Я посмотрела ему в глаза.

— Я никогда не видела тебя таким взволнованным, как вчера.

Его пальцы скользнули вниз по моему горлу, затем сняли воротник с плеча, обнажив небольшой шрам.

— Ты не видела моего лица, когда в тебя стреляли.

— Тогда ты не потерял меня и не потеряешь Маттео.

Лука погладил мой шрам, затем его серые глаза встретились с моими, полными эмоций.

— Ты приняла пулю, чтобы спасти мою жизнь, в то время как твоя сестра позволила бы моему брату умереть за свою чертову свободу.

Я не пыталась защитить Джианну, хотя в глубине души знала, что он был неправ. Лука наклонился и поцеловал мой шрам, потом шею, пока его губы не коснулись моих губ. Зазвонил телефон, и он со вздохом отстранился, глядя на экран. Это был Сандро. Он поднял трубку, прислушался и кивнул.

— Буду через пятнадцать минут.

Он со вздохом повесил трубку.

— Мне нужно встретиться с моими людьми. Мы планируем наше возмездие.

Меня захлестнуло удивление. Обычно он скрывал подобную информацию, и это показало мне, насколько он все еще был взволнован из-за Маттео.

— Я присмотрю за ним, — сказала я с ободряющей улыбкой.

Лука нахмурился.

— Ромеро и Сандро нет дома. Я скажу Ромеро, чтобы он вернулся как можно скорее, но это может занять час. Мне не нравится оставлять тебя одну.

— Я буду не одна. Маттео здесь.

— Маттео ранен и, вероятно, снова потерял сознание.

— Лука, — твердо сказала я, касаясь его груди. — Никто не может войти в пентхаус без кода, а Маттео все еще смертельно опасен, когда ранен. Я буду в порядке, пока Ромеро не вернется.

Лука встал, вытащил из кобуры пистолет и протянул мне.

— На всякий случай.

Я не стала говорить, что у меня мало опыта стрельбы из пистолета. Он поцеловал меня, прежде чем направился к лифту, уже поднося мобильник к уху.

Как только он ушел, я засунула пистолет за пояс брюк, взяла сумку с одеждой Маттео и направилась в гостевую спальню. Я колебалась. Мы с Маттео не были одни с тех пор, как он напал на меня семь месяцев назад. Отогнав воспоминания, я повернула ручку и тихо проскользнула внутрь. Мой взгляд упал на кровать, где Маттео лежал спиной ко мне. Он был накрыт одеялом, из-под которого торчали только растрепанные и спутанные волосы.

Успокоившись, что он спит, я направилась к шкафу с другой стороны кровати, чтобы убрать его одежду. Я открыла дверь.

— Не думаю, что тебе нужен этот пистолет. Все равно я в полном дерьме, — сказал Маттео.

Я вскрикнула, выронила сумку и обернулась, спина столкнулась со шкафом, а глаза метнулись к кровати. Маттео сел, карие глаза, смотрели внимательно. Он молча смотрел на меня.

Он был одет только в спортивные штаны, а его верхняя часть тела была покрыта синяками и порезами. Он выглядел ужасно, но я не расслабилась. Я выпрямилась, несмотря на учащенный пульс.

Он вздохнул.

— Ты можешь перестать бояться меня, Ария. Я сказал тебе, что больше никогда не буду угрожать тебе, не говоря уже о том, чтобы причинить боль, и я это имел в виду.

Я не испугалась. Я был настороже.

— У меня есть для тебя кое-какая одежда.

Он кивнул и поморщился.

— Тебе не нужно распаковывать вещи. Я не останусь здесь навсегда. Можешь идти.

Я бросила сумку и направилась к двери, но остановилась, увидев, что Маттео поднимается на ноги.

— Что ты делаешь?

— Пойду отолью — пробормотал он, делая шаг в сторону ванной и опасно покачиваясь.

Я бросилась к нему и, не раздумывая, обхватила его за талию. Он тяжело навалился на меня, прежде чем спохватился и попытался выпрямиться, но я не отпустила его. Я не была уверена, было ли его напряжение из-за того, что он не хотел показывать слабость передо мной, или потому, что он боялся, что его близость заставит меня нервничать.

Его глаза встретились с моими, пока я поддерживала его вес, насколько могла.

— Просто брось меня на кровать. Я помочусь в штаны, — пробормотал он с кривой усмешкой.

Я закатила глаза.

— Не смеши меня, Маттео. Я помогу тебе дойти до ванной.

Он не протестовал, и мы вместе добрались до ванной. Он был тяжелым и высоким, и я поняла, что с Лукой это никогда бы не сработало.

Мы остановились прямо у туалета.

— Ты в состоянии это сделать?

Маттео усмехнулся.

— А что ты сделаешь, если я скажу «нет»? Ты едва можешь держать мой член.

Я покраснела и осторожно отпустила его.

— Ну, ты можешь хоть раз присесть, или это заденет твое самолюбие? — я подняла брови.

Он ухмыльнулся. С его опухшими глазами, избитым телом и лицом, спутанными волосами, это не произвело желаемого эффекта.

— Ничто так не задевает мое самолюбие, как ненависть Джианны.

Это была шутка, но я уловила нотку горечи в его голосе.

Я сделала шаг назад.

— Я дам тебе некоторое личное пространство. Позвони, если понадобится моя помощь, хорошо?

Маттео ничего не ответил, но потянулась за спортивными штанами, и я поняла, что мне пора уходить. Я закрыла дверь и немного поколебалась, прежде чем заняться одеждой Маттео. Схватив рубашку и чистые спортивные штаны, я положила их на кровать.

Решив найти еду для Маттео, я пошла на кухню, взяла готовый салат из макарон и приготовила крепкий черный чай с большим количеством сахара, прежде чем вернуться в комнату для гостей.

Маттео все еще был в ванной. Беспокойство затопило меня, когда я поставила поднос и направилась к двери ванной. От звука льющегося душа мои глаза расширились. В том состоянии, в котором находился Маттео, принимать душ казалось особенно плохой идеей.

— Маттео? — я постучала. Ничего. Я потянулась к ручке, но засомневалась. Маттео, вероятно, был голый, и это не только заставляло меня нервничать, но я знала, насколько нелепо собственническим был Лука. Я постучала снова.

— Маттео?

Решив, что это не может ждать, я толкнула дверь и вошла. Маттео стоял на коленях в душе, согнув спину и упершись ладонями в пол. Я видела его профиль. К счастью, с моего наблюдательного пункта его интимные места были скрыты от моего взгляда. Он был покрыт шрамами, свежими синяками и порезами, и кровь текла по его спине, вероятно, из раны на голове.

Я нерешительно шагнула вперед.

— Маттео?

Его плечи и руки напряглись.

— Уходи, — прорычал он.

— Ты можешь стоять? — не похоже, что он мог.

Маттео искоса взглянул на меня, его карие глаза были жесткими.

— Ты не должна быть здесь. Луке не понравится, если ты увидишь меня голым.

Я фыркнула.

— Ему еще меньше понравится, если ты убьешь себя случайно.

— Бывало и хуже.

Не обращая внимания на его взгляд, я схватила полотенце и подошла к нему, не сводя глаз с его лица.

Мне пришлось наклониться над ним, чтобы дотянуться до душа и закрыть воду. От ледяной температуры у меня перехватило дыхание. Он пытался вызвать у себя сердечный приступ? К тому времени, как мне удалось отключить воду из за моего неудобного положения, передняя часть моей одежды промокла, и я задрожала.

Сидя на корточках, Маттео пристально наблюдал за мной, и в его взгляде сквозила настороженность. Я сделала паузу. Как и Лука, он ненавидел показывать слабость, а я не была той, кому он доверял так, как Лука доверял мне.

Я схватила полотенце, которое бросила на землю, и протянула его Маттео.

— Ты можешь прикрыться?

Он удивил меня тем, что не сделал смешного замечания, когда взял полотенце и неловко обернул его вокруг талии.

— Ты можешь встать?

Он издал низкий горловой звук, смесь стона и смеха, и поднял бровь.

— Полагаю, это значит «нет», — сказала я.

— Я слишком тяжелый для тебя, поверь. Дай мне минутку.

Я ждала и смотрела, как его спина вздымается с каждым вздохом. Он оперся рукой о стекло кабинки, напрягая мышцы, и сумел поднять одно колено. Я потянулась к нему, но он покачал головой.

— Нет, — сказал он резко, затем мягче, — Нет.

Я сделала шаг назад. Его трясло, когда он положил руку на колено, а другую прислонил к душевой кабинке. С тихим стоном он поднялся на ноги, пошатнулся и упал на душевую кабину. Кабинка завибрировала, словно собираясь сломаться. Я поддалась вперед и прижалась плечом к ребрам Маттео, одновременно обхватив его за талию.

Он тихо вздохнул.

— Ты не обязана мне помогать. Ты мне ничего не должна.

— Я хочу, и я обязана тебе общей порядочностью, — пробормотала я, глядя на него.

— Полагаю, это мой особый талант заставлять вас, женщин Скудери, ненавидеть меня.

— Я не ненавижу тебя, Маттео, — твердо сказала я. — И Джианна тоже.

Он поднял голову, чтобы я могла видеть выражение его лица, и кивнула в сторону двери.

— Если мы будем двигаться медленно, я смогу выдержать большую часть своего веса.

Нам потребовалось несколько минут, чтобы добраться до спальни, когда Маттео внезапно напрягся.

— Кто-то вошел в пентхаус, — пробормотал он, каждый мускул его тела напрягся. Я ничего не слышала.

— Лука сказал, что Ромеро придет.

— Полагаю, это означает, что в данный момент никто не стоит на страже.

Я моргнула, внезапно забеспокоившись. Русские сумели проникнуть в особняк, так кто сказал, что они не могут попасть в наш пентхаус? Его рука скользнула вниз по моей спине, и после мгновения шока я поняла, что он делает. Он вытащил пистолет из-за пояса моих штанов и направил его на дверь, выпрямившись на моем плече.

— Встань позади меня.

— Ты не можешь стоять один.

— Отойди, Ария, — прорычал Маттео, и я отпрянула, но затем сузила глаза.

— Нет.

Может быть, он толкнул бы меня за спину, но в этот момент Ромеро крикнул.

— Ария? Где ты?

В его голосе звучала тревога.

— Сюда! — крикнула я, и Ромеро ворвался в комнату с пистолетом в руке. Когда его взгляд остановился на нас с Маттео, на его лице отразилось удивление, и он убрал пистолет в кобуру.

— Маттео решил, что это хорошая идея — отключиться в душе, — сказала я.

— Я не терял сознания. Я споткнулся и упал, — пробормотал он.

Ромеро подошел к нам и просунул руку под подмышку Маттео. Я облегченно вздохнула, когда тяжесть спала с моего плеча и я отступила назад.

— Я забираю его отсюда. Почему бы тебе не переодеться? — сказал Ромеро.

Я посмотрела вниз. Моя рубашка была прозрачной от воды и открывала вид на мой белый кружевной бюстгальтер, но также имелась кровь на ткани.

Прежде чем я вышла из комнаты, раздался голос Маттео.

— Ария?

Я повернулась к нему. Ромеро усадил его на кровать.

— Спасибо тебе.

Я улыбнулась.

— Всегда пожалуйста.

Чувствуя себя опустошенной, я поднялась в спальню. Я долго принимала горячий душ, потом надела свою самую мягкую шерстяную ночную рубашку и легла в постель.

Меня разбудила теплая рука на щеке. Лицо Луки нависло надо мной, когда его большой палец погладил мою кожу. Я моргнула.

— Который час?

— Уже поздно, — пробормотал он.

— О, — сказала я. — Должно быть, я заснула. Как Маттео?

— Лучше, — сказал Лука странным голосом. Я посмотрела ему в глаза. Он смотрел на меня взглядом, от которого у меня внутри все сжалось. — Он рассказал мне, что случилось.

— Я должна была помочь ему, — возмутилась я. — Меня не волнует, если ты злишься, что я почти видела его голого.

Лука тихо рассмеялся, и я нахмурилась, сбитая с толку его настроением. Его рука скользнула вниз по моему боку, он поднял мою ночную рубашку и устроился между моих ног, его теплое тело накрыло мое. Когда его кончик коснулся моего центра, я удивленно вздохнула. Он не вошел в меня, только поцеловал.

Я поцеловала его в ответ, смягчаясь под его жаром и силой. Вскоре язык Луки был в моем рту и его тело на мне заставило меня скользнуть от возбуждения, и он, наконец, просунул свой кончик в меня. Его глаза не отрывались от моих, когда он проскользнул внутрь, и я застонала от переполненности.

— Я не заслуживаю тебя, Ария.

Он снова завладел моим ртом, прежде чем я успела возразить, и вскоре его умелые движения заставили меня корчиться и задыхаться, забыв обо всех возражениях.

Лука

4 месяца спустя

Маттео бежал за Джианной к океану, ее пронзительный крик слышался везде. Ария обняла меня за талию, одарив своим «я же тебе говорила» взглядом. Я не думал, что Джианна вернется к моему брату, но она вернулась. Они казались вполне счастливыми. Я все еще не доверял рыжеволосой, ни капельки, но был рад хорошему настроению Маттео.

— Будем надеяться, что она не передумает.

Ария покачала головой.

— Видишь ли, как только вы, Витьелло, проникаете в наши сердца, вам уже не спастись.

Ее голубые глаза весело блеснули.

— У меня никогда не было намерения проникать в твое сердце, — признался я, потому что любовь никогда не была частью сделки.

— Я знаю, — сказала она, пожав плечами, затем ее улыбка стала игривой, и мой член напрягся.

— Ты хотел меня только за мои безумные сексуальные способности.

Я подавился смехом. Ария схватила меня за руку и потащила в особняк.

Позже в тот же день мы с Маттео устроили барбекю во внутреннем дворике. Я переворачивал бараньи отбивные, пока Маттео доставал бутылку из нашего винного погреба, а Ария готовила салат, который, надеюсь, был съедобным.

Джианна подошла к барбекю, и я поднял брови. Она выглядела так, будто хотела что-то сказать, и обычно это не было чем-то хорошим.

— Я знаю, что не нравлюсь тебе, — сказала она, явно нервничая. Джианна, нервничает? — Но я думаю, что мы должны попытаться наладить общение ради Арии и Маттео.

Она встретилась со мной взглядом и выдержала его. Я все еще не был поклонником Джианны, и, вероятно, никогда не буду, но она была права. Ария и Маттео хотели, чтобы мы поладили.

— Ты мне не нравилась, потому что я ненавидел, как ты обращалась с Маттео.

Она нахмурилась, как будто это было сюрпризом.

— Окей.

— Но мое мнение начинает меняться, — сказал я. Это было не совсем правда, но и не являлось ложью.

— Действительно?

Я перевернул баранью отбивную и пожал плечами.

— Я начинаю думать, что, возможно, Маттео был прав и вы двое не самая плохая пара.

Они оба были вспыльчивы и любили конфликты. Они заслуживали друг друга.

— Спасибо. Ты не умеешь говорить комплименты.

— У меня нет привычки раздавать их. И не говори моему брату, что он был прав. Он достаточно самоуверен.

К нам подошел Маттео с бутылками вина в руках. На мгновение его лицо напряглось, когда он заметил Джианну рядом со мной. Он знал меня достаточно хорошо, чтобы понять, что я не выношу ее большую часть времени, но ему не стоило волноваться. Эта женщина была в безопасности, потому что она принадлежала ему, независимо от того, насколько бесила его.

— Да, — сказала Джианна с любовью. Я постарался придать своему лицу менее холодное выражение, и Джианна благодарно улыбнулась мне.

Прежде чем присоединиться к нам, Маттео поставил бутылки на стол и обнял Джианну за талию.

— О чем вы тут сплетничаете?

— О тебе.

— Вот как? — Маттео приподнял бровь.

Ария вернулась из кухни, неся миску. Она вопросительно посмотрела на меня, прижимаясь ко мне.

— Что происходит?

— Твой муж и моя жена обсуждают мои замечательные качества, — сказал Маттео.

Джианна посмотрела на Маттео.

— Ты слишком самоуверен.

— Признайся, тебе нравится моя дерзость.

— Прекрати.

— От твоих признаний в любви у меня до сих пор подгибаются колени, — пошутил он.

— Твоя самоуверенность не единственное, что мне в тебе нравится.

Это был только вопрос времени, когда эти двое исчезнут для еще одного гребаного сеанса.

— Мне нужен чертов ягненок, чтобы заглушить эту отвратительную сладость, — пробормотал я. Ария улыбнулась мне, и я сжал ее бедра.

Маттео поднял Джианну и покружил ее несколько раз.

— Я не уверен, что смогу выдержать их вместе, — сказал я, закатывая глаза.

Ария усмехнулась.

— Признайся, ты счастлив.

Я колебался. Я был счастлив, счастливее, чем когда-либо в жизни. Я кивнул в сторону миски, которую Ария все еще держала, пытаясь сменить тему.

— Салат получился? Есть ли вероятность пищевого отравления?

Ария бросила на меня понимающий взгляд.

Глава 10

Ария

Я схватила парик и надела его на голову. Мне потребовалось несколько минут, чтобы он смотрелся естественно.

Я выбрала прическу, которую мне никогда не позволят сделать, потому что Лука никогда не согласится, чтобы я подстриглась или покрасилась. Парик был темно-коричневым и спереди длиннее, чем сзади. После нашей второй годовщины на яхте в Средиземном море, моя кожа была достаточно загорелой, чтобы темный цвет волос не выглядел неестественно, несмотря на мои голубые глаза.

Парик полностью изменил мое лицо, сделал меня более резкой, менее милой. Я выбрала узкие черные джинсы с обтягивающей черно-белой полосатой рубашкой и белые кроссовки. Я совсем не похожа на себя. Это был взгляд студента колледжа, а не принцессы мафии. Я улыбнулась, до смешного счастливая.

Я вышла из ванной в спальню, где Лука натягивал на грудь черную рубашку.

Лука остановился, когда заметил меня, его глаза блуждали по мне.

Я обернулась.

— И что? Как ты думаешь?

— Это не ты, — сказал он.

— Я понимаю. — я усмехнулась. — Никто меня так не узнает.

— Ты выглядишь счастливой. — тихо сказал Лука, пристегивая кобуру к груди.

— Да, — призналась я. Наконец-то я поступлю в колледж. Я притворюсь нормальной женщиной, а не женой Капо. Было странно, что я направлялась в колледж, в то время как Лука собирался разобраться с проблемами, с которыми столкнулась семья.

Он все еще был напряжен, поэтому я подошла к нему и коснулась его груди.

— Все будет хорошо. Ромеро будет рядом со мной.

Лука кивнул.

— Ему придется время от времени держаться на расстоянии, чтобы не привлекать внимания. Ты должна смешаться с толпой.

— Хорошо, — сказала я.

Лука коснулся моего парика, его губы скривились.

— Я скучаю по твоим волосам.

— Это только для колледжа, — заверила я его. — Я думала о том, как сделать так, чтобы парни держались на расстоянии, как ты хочешь.

Глаза Луки стали внимательными.

— Ромеро мог бы притвориться моим парнем. Он всего на два года старше меня.

Лука не выглядел убежденным.

— Как ты это провернешь? — в его голосе звучала ревность.

— Мы могли бы держаться за руки. Этого будет достаточно, потому что люди всегда будут видеть нас вместе.

Лука кивнул.

— Это может сработать. И я доверяю Ромеро тебе. Он сделает все, как надо.

Я рассмеялась.

— Он откажется держаться за руки, поверь мне. — я сделала паузу. — Не разговаривай с ним. Я хочу застать его врасплох позже.

Лука ухмыльнулся.

— Ты хитрая. Ромеро верный. Он потеряет свое дерьмо, если ты сделаешь шаг к нему.

Я закатила глаза.

— Я попрошу его притвориться, вот и все.

Я наклонила голову. — Значит, ничего, если я возьму Ромеро за руку или он обнимет меня за плечи?

Я хотела убедиться, что Лука справится с этим и не превратит жизнь Ромеро в ад.

Лука собственнически поцеловал меня.

— Ни с кем другим нет, но с Ромеро да. Он знает, что ты моя.

Все в нашем мире знали, что я принадлежу Луке.

Я не могла оторвать глаз от Ромеро. В темных джинсах и клетчатой рубашке он был похож на студента колледжа. Девушки бросятся на него. Он отвез нас на своей машине, темно-сером «Додже Чарджере».

Ромеро посмотрел в мою сторону.

— Я буду посещать с тобой столько пар, сколько смогу. Мы пообедаем вместе, и ты никуда не уходишь без меня.

Я вздохнула.

— Да, я понимаю. Мы практически привязаны.

Он припарковал машину, затем вышел, но было слишком поздно, он открыл мне дверь.

— Прекрати, — пробормотала я. — Представь, что ты мой парень, а не телохранитель.

Глаза Ромеро расширились, он покачал головой и сделал почтительный шаг назад.

Я протянула руку.

— Я думаю, это лучший способ заставить людей отступить, Ромеро. Ты испугался. Не будь трусом. — поддразнила я его, шевеля пальцами.

Он смотрел на них так, словно они были ядовитыми змеями, готовыми напасть.

Решив прервать разговор, я подошла к нему, прежде чем он успел отступить, схватила его за руку и притянула к себе. Застигнутый врасплох, он качнулся вперед и оперся рукой о мое бедро.

Выражение его лица поможет мне пережить много темных часов в будущем. Я рассмеялась, и он отдернул руку, как будто обжегся.

— Ария, — умоляюще прошептал он, дергая меня за руку, но я не отпускала.

— Успокойся, Ромеро. Люди заподозрят неладное, если ты откажешься держать свою девушку за руку.

Его глаза наполнились гневом, и я почувствовала себя виноватой за то, что заставила его думать, будто он делает то, что Лука не одобрил бы. Я отпустила его руку.

Я вздохнула.

— Я поговорила об этом с Лукой. Он думает, что это хорошая идея, если ты притворишься моим парнем, чтобы другие мужчины отвалили.

Удивление вытеснило гнев.

— Он так сказал?

— Позвони ему, — настаивала я, и он, конечно, позвонил. Получив согласие Луки, он заметно расслабился.

— Я же говорила, — пробормотала я.

— Лука мой Капо, — твердо сказал Ромеро. — Я не могу пойти против него, особенно, когда ты принимаешь участие.

— Я знаю, — сказала я, начиная раздражаться. — Я прекрасно знаю, что являюсь собственностью твоего Капо.

— Ты не собственность Луки. Ты принадлежишь ему.

Я не была уверена, есть ли разница, и, похоже, это меня не очень беспокоило. После двух лет брака я смирилась с собственническими чувствами Луки. Ромеро с легкой улыбкой протянул руку.

— Пошли, Ария.

Я одарила его улыбкой, решив, что не позволю ничему испортить мне этот день, и вложила свою руку в его, затем мы пошли к классам. Даже без моих светлых волос несколько парней уставились на меня. Я этого не ожидала.

Взгляд Ромеро стал жестким.

— Если бы они знали, кто ты, они бы не ухмылялись.

— Они не знают, и это именно то, чего мы хотим.

Я посмотрела на них.

— Твои смертельные взгляды отпугнут их достаточно скоро.

Он усмехнулся.

— Я должен сделать то, что сделал бы Лука.

Моя грудь сжалась. Иногда я задавалась вопросом, что было бы, если бы Лука не был тем, кем он был, и если бы я не была той, кем была. Если бы мы были нормальными людьми, если бы мы могли прогуливаться по этим коридорам вместе, как нормальная пара. Слезы защипали мне глаза, потому что этого никогда не случится. У Луки никогда не было выбора поступить в колледж. Со дня его рождения, его путь был определен, путь тьмы, полный врагов, даже среди своих.

— Ты в порядке? — спросил Ромеро, останавливаясь в нескольких шагах от нашего класса и отпуская мою руку.

Я покачала головой.

— Жаль, что здесь нет Луки.

— Мы все связаны тем путем, на который были обречены.

Мимо прошла группа мальчиков моего возраста, один из них обернулся и улыбнулся мне. Меня пронзило удивление от его очевидного флирта.

— Окей. Мне это не нравится. — прорычал Ромеро.

— Тогда покажи им, что я твоя девушка. Поверь мне, они отступят, если ты посмотришь на них так. Они полны собой, но любой, у кого есть глаза, может сказать, что ты не тот человек, с которым можно связываться.

Ромеро колебался.

— Как бы ты обращался со мной, если бы я была твоей девушкой?

Он нахмурился.

— Без поцелуев, — быстро добавила я, покраснев.

— Поверь мне, Ария, я никогда не мечтал о том, чтобы поцеловать тебя. Ты мне как младшая сестра.

Я улыбнулась, потому что Ромеро был мне как старший брат, которого у меня никогда не было.

Он подошел ближе и обнял меня за талию, его ладонь легла на мое бедро. Я напряглась от незнакомой близости.

Ромеро посмотрел на меня и пробормотал.

— Все хорошо?

— Да. Я просто не привыкла быть так близко ни с кем, кроме Луки, — смущенно призналась я.

Он кивнул.

— Я понимаю. Ты готов войти?

Я глубоко вздохнула, и мы вместе вошли на мою первую пару в качестве студента колледжа, и, как я и предсказывала, ребята отступили в тот момент, когда увидели меня с Ромеро.

Когда мы возвращались домой, у меня кружилась голова. Мне не терпелось рассказать Луке о своем дне. Впервые мне было что рассказать ему, кроме моих приключений в магазине или книг, которые я читала.

У Ромеро зазвонил телефон, и, взглянув на экран, он снял трубку.

— Лука, — сказал он.

Я с любопытством обернулась.

Ромеро кивнул.

— Будет сделано. Да, все прошло хорошо.

— Чего он хотел?

— Он все еще в сфере. Он хочет, чтобы я отвез тебя туда, потому что он хочет взять тебя в наше додзе для тренировки, когда он закончит.

Мои глаза расширились. Мы с Лукой давно не практиковались, но мое поступление в колледж, очевидно, заставило его передумать. Странно, что Лука велел Ромеро отвести меня в сферу. Я сняла парик и пригладила волосы. Это было более дико, чем обычно.

Взяв спортивную одежду, мы направились к шару, и Ромеро припарковал машину прямо перед входом. На этот раз он был достаточно быстр, чтобы открыть мою дверь, и я посмотрела на него, прежде чем направиться к выходу. Было еще далеко за полдень, так что клуб еще не открылся, но Хорхе все равно охранял дверь. Его смуглое лицо выразило удивление, когда он увидел меня, особенно одетую в джинсы и кроссовки. Это был не мой обычный наряд. Однако он промолчал.

Мы вошли в клуб, миновали гардеробную и вышли в главный зал. Преобладающими цветами были синий, белый и черный. Стойка бара выглядела так, словно была вырезана из замерзшей воды, бледно-голубого флуоресцентного цвета.

— Это что-то новенькое, — удивилась я.

— Лука недавно его отремонтировал. Чтобы оставаться на вершине, мы должны держать наши клубы в нормальном состоянии.

Мои глаза были прикованы к платформам с шестами посередине.

— И для этого обязательно танцевать на шесте?

Ромеро пожал плечами.

— Они приводят толпу в восторг.

Лука не упоминал, что отремонтировал свой клуб. Мне хотелось, чтобы он больше делился со мной своей повседневной жизнью. Я должна поговорить с ним об этом, заставить его понять, что для того, чтобы мы были партнерами, он должен больше вовлекать меня, а не защищать от всего, что связано с Фамильей. Возможно, для начала он пригласит меня к себе.

Ромеро провел меня в заднюю часть сферы, где располагалось несколько отдельных комнат, а затем в нечто вроде кабинета. Я смутно помнила это по инциденту с Руфи. Лука и Маттео сидели на краешке стола, увлеченные разговором. Лука посмотрел в мою сторону, когда я вошла, его глаза задержались на моих волосах, и довольное выражение промелькнуло на его лице.

— Джианна спрашивала о тебе, — сказал Маттео вместо приветствия. Чувство вины скрутило мой желудок из-за того, что я держала в секрете свое поступление в колледж, но Лука настоял, чтобы мы вовлекли как можно меньше людей, как можно дольше. Конечно, она скоро узнает, потому что мы обычно проводили вместе каждый день.

— Он знает, — сказал Лука.

— Ты понимаешь, что, как только Джианна узнает, что ты учишься в колледже, она захочет того же, — пробормотал Маттео.

Я пожала плечами.

— Тогда разреши ей.

Лука бросил на меня предупреждающий взгляд. Я знала, что он все еще не доверяет Джианне, но это была его проблема.

— Как все прошло? — спросил Лука, подходя ко мне и притягивая к себе для собственнического поцелуя. Его взгляд был прикован к Ромеро, а не ко мне.

— Все прошло хорошо, — сказала я. — Ромеро был идеальным парнем.

Лука усмехнулся.

— Ария хотя бы потушила огонь? — с усмешкой спросил Маттео.

Ромеро рассмеялся.

Лука ухмыльнулся, затем опустил на меня свой властный взгляд. Моя, вот что говорили его глаза.

Ромеро присоединился ко мне и Луке в спортзале, но когда мы вошли в старый склад, там было еще несколько солдат.

Прежде чем я присоединилась к Луке на ринге, Ромеро прошептал.

— Используй свою скорость. Лука никогда не сможет двигаться так быстро, как ты со своим маленьким телом.

Я послала ему улыбку, прежде чем подняться на ринг. На этот раз Лука не стал утруждать себя рубашкой, на нем были только шорты. Я окинула взглядом его, грудь, широкие плечи. Глядя на него, я могла думать о многих вещах, которые предпочла бы сделать, чем сражаться. Ответная ухмылка Луки ясно дала понять, что он точно знает, о чем я думаю.

Даже моей скорости было недостаточно, чтобы перехитрить Люка. Он, казалось, угадывал каждое мое движение, и когда я приземлилась на спину в сотый раз, когда он склонился надо мной, я раздраженно вздохнула. Глаза Луки были доминирующими, но мягкими, когда он смотрел на меня.

Потом я услышала, как один из подростков, который занимался, сказал что-то вроде того, что он тоже не прочь подраться со мной, и мое тело напряглось от выражения лица Луки.

Он поднялся на ноги и потянул меня за собой.

Как будто кто-то повернул выключатель, когда он оказался лицом к группе из трех мальчиков. Им было лет по шестнадцать-семнадцать, и их лица вспыхнули страхом, когда они поняли, что Лука их услышал.

Я слегка коснулась запястья Луки.

— Лука, они мальчики.

Его глаза остановились на мальчиках, игнорируя меня.

— Это мои солдаты.

Ромеро подошел к рингу и раздвинул веревки.

— Брось, Ария. — я позволила ему помочь мне выбраться с ринга.

Лука сделал мальчикам знак подойти поближе.

— Покажи мне свои татуировки, — приказал он.

Один за другим мальчики стянули через голову рубашки, обнажив татуировку Фамилья над сердцем. Они оказались более мускулистыми, чем я думала.

Лука указал на самого высокого, и мальчик, не колеблясь, полез на ринг, хотя выглядел так, словно собирался обмочиться. Он был высоким, но только доставал до носа Луки.

— Он ведь не причинит им вреда, правда? — спросила я Ромеро, который, скрестив руки на мускулистой груди, безжалостно наблюдал за происходящим.

— Это его солдаты.

Как будто это ответ на мой вопрос.

— Они мальчики.

— Они перестали быть мальчиками, когда их приняли в семью.

— Ты хотел драться, — холодно сказал Лука. — Теперь сражайся со мной, Деметрио.

Мальчик колебался лишь секунду, прежде чем напасть. Лука увернулся, схватил мальчика и швырнул его на веревки. Деметрио попытался поймать его, но Лука ударил его в ребра. Мальчик упал на колени с болезненным вздохом, но Лука не знал пощады. Он схватил мальчика за горло и ударил в живот. Деметрио упал на колени, тяжело дыша. Лука встал позади мальчика и обхватил его рукой за горло с таким взглядом, что у меня по спине побежали мурашки. Я вздрогнула, когда он усилил хватку, пока голова мальчика не покраснела. Ромеро схватил меня за запястье, потому что я попыталась вмешаться. Он собирается убить мальчика?

Лука отступил назад, ослабив хватку, и Деметрио упал вперед, кашляя. Несколько мгновений он лежал, растянувшись на полу ринга, потом Лука протянул руку, и Деметрио взял ее. Лука рывком поднял его на ноги и отпустил. Мальчик выбрался из кольца. Лука указал на следующего мальчика.

— Орфей.

Мальчик опустил голову и полез на ринг. Я повернулась и пошел обратно в раздевалку. Лука должен был убедиться, что солдаты уважают его, но было трудно наблюдать за ним в таком состоянии. Это были мальчики. Я не была наивной, я знала, что мальчиков в нашем мире с юных лет воспитывают жесткими. Они должны были стать мужчинами, но я не могла не задаться вопросом, будет ли Лука таким же с сыном. Отец всегда был строг с Фаби, и я сомневалась, что это изменилось с тех пор, как я переехала в Нью-Йорк.

Я быстро приняла душ, мне всегда было неудобно в раздевалке, потому что я знала, что блокирую его для всех остальных, пока я была внутри. Когда дверь открылась, я натянула одежду. Мне не нужно было поднимать голову, чтобы узнать, кто это. Когда я подняла глаза, Лука стоял напротив меня, его грудь была покрыта потом и кровью, но выражение его лица утратило жестокость. Я встала на деревянную скамью между нами, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

Во взгляде Луки мелькнули вопросы. Я провела пальцами от его виска вниз по щеке к горлу. Второе чудовище, следующий любящий муж. Я никогда не пойму Луку.

Он коснулся моей талии.

— Их нужно было проучить. Они молоды, но это не остановит их от смерти.

Я ничего не сказала, и Лука нахмурился.

— Ария?

— Я не могу перестать думать о том, как ты будешь обращаться с сыном.

Он напрягся.

— Я не хочу детей.

Мои глаза расширились. Мы никогда не говорили о детях. Я просто предполагала, что в конце концов они у нас будут, в конце концов, Луке нужен наследник.

Он покачал головой.

— Прямо сейчас, — поправился он. — Или в ближайшие десять лет.

Десять лет? Мне тогда будет тридцать, я еще не стара, но я думала, что мы сможем завести семью раньше.

— О, — единственное, что смогла выдавить я.

Лука посмотрел мне в глаза.

— Ты хочешь детей раньше?

— Ну, не сразу, но, может быть, через пять лет?

Он ничего не сказал, и я решила не настаивать. Мы все еще могли бы обсудить эту тему, когда придет время.

Глава 11

Лука

7 месяцев спустя

— Компания увеличила производство ЛСД и экстази, и часть их дерьма попадает на нашу территорию. Я не думаю, что это случайность, — пробормотал я, указывая на письмо Дюранта. Питтсбург находился к западу от нашей территории, и он сообщил о несоответствиях. Ромеро и Маттео кивнули, глядя на мой ноутбук.

Зазвонил телефон Арии, и я посмотрел туда, где она склонилась над своими книгами в углу моего офиса в сфере. Ей пришлось переключиться с учебы в колледже на онлайн-курсы по бухгалтерскому учету. Все было слишком напряженно с братвой и чертовски раздражающе, чтобы рисковать.

Она взяла свой мобильный, и я уже собрался вернуться к ноутбуку, когда ее лицо побледнело. Я медленно поднялся.

— Мы приедем, как только сможем, Лили.

Ромеро напрягся при упоминании сестры Арии, и я бросил на него острый взгляд, прежде чем двинуться к Арии, которая застыла на диване. Я присел перед ней на корточки, и ее полные слез глаза встретились с моими.

— Твоя мать? — я догадался. Людевика Скудери уже несколько месяцев вела безнадежную борьбу с раком.

— Она умирает. Это не займет много времени.

Ария сглотнула, борясь за самообладание.

— Мы немедленно вылетаем, — сказал я и повернулся к Ромеро. — Приготовьте все. Мне нужно, чтобы ты полетелс нами. Кто-то должен охранять Джианну, пока я присматриваю за Арией.

Маттео приподнял темную бровь.

— Ты должен остаться здесь, чтобы вести дела, и мы оба знаем, что ты убьешь Скудери, если встретишься с ним.

— Если он обидит Джианну…

Я поднял руку.

— Не обидит. Я позабочусь об этом, не волнуйся.

Джианна и ее отец вцепились друг другу в глотки, как только встретились. Я знал, что Скудери ударил бы ее, если бы меня не было рядом. Но даже их постоянные ссоры беспокоили меня меньше, чем взгляды, которые Ромеро бросал на Лилиану, когда думал, что никто не обращает на него внимания. Он был ее постоянной тенью в течение всех дней, предшествовавших смерти матери, и даже на похоронах. Если бы я не был занят утешением Арии, возможно, я бы понял, к чему приведет его внимание.

Ария

Лили провела лето с нами в Нью-Йорке после смерти матери, и я была счастлива, что она рядом, особенно с тех пор, как у неё исчез этот несчастный вид. Она снова стала той жизнеутверждающей сестрой, которую я знала. Мне следовало бы догадаться, что причина в Ромеро, но я игнорировала все знаки, надеясь, что ошибаюсь, пока однажды во время каникул в нашем особняке в Хэмптоне реальность не ударила меня по лицу.

Мы с Лукой шли обедать в маленькое бистро неподалеку, когда ему позвонили из-за инцидента с братвой, и ему пришлось уехать в город без меня. Я вернулась в особняк, чтобы спросить сестру, не хочет ли она пообедать со мной.

— Лили, я… — застыла, когда увидела Ромеро, лежащего на диване поверх Лили. Ромеро отпрянул назад, его руки были прижаты к паху, но я видела выпуклость.

Я закрыла дверь, радуясь, что Лука этого не видит.

Лили попыталась пригладить волосы, но с распухшими губами ничего не могла поделать.

— Все не так, как кажется, — сказала она.

Я подняла брови и посмотрела на Ромеро. У него хватило совести выглядеть виноватым, как он должен.

— Вот почему я не хотела, чтобы ты оставался с ней наедине, Ромеро. Я знала, что это случится!

— Ты говоришь так, будто я тут ни при чем. Не только Ромеро, — пробормотала Лили, но я могла только смотреть на Ромеро. Он был мужчиной. Одна девушка больше или меньше ничего не значило для неё, но для Лили быть замеченной с мужчиной до замужества означало бы ее гибель. Он знал это.

— Зачем ты вообще вернулась? Разве ты не должна обедать со своим мужем? — Спросила Лили.

Я не могла ей поверить. Неужели она не понимает, в какой ситуации оказалась? В какой ситуации я оказалась, потому что поймала их?

— Ты винишь меня в этом? Луке позвонили и сказали, что в одном из клубов неприятности. Что-то с одним из русских боссов, поэтому он высадил меня на подъездной дорожке и направился прямо в Нью-Йорк. Тебе повезло, что он не пришел.

— Если ты скажешь Луке… — начал Ромеро, как будто я не знала, что произойдет, если Лука узнает, что Ромеро прикасался к дочери советника компании, как будто я не знала, что случится с Ромеро, потому что он пошел против прямого приказа Луки.

— Я не скажу ему, — сердито сказала я. — Я знаю, что ему придется сделать, если я скажу.

Ромеро помог Лили подняться, и их взгляды разрывали мне сердце, потому что я знала, что они не могут быть вместе. Ромеро встретился со мной взглядом.

— Он твой муж. Ты должна сказать ему правду.

Мои внутренности перевернулись, потому что он был прав, но он также знал, что я не могла сказать Луке. Он знал, что я не могу осуждать и его, и Лили. И более того, я не могла так поступить с Лукой. Его семья и братва все еще доставляли ему достаточно хлопот; ему не нужно было решать, что делать с Ромеро. Луке нравился Ромеро, он ценил его как лучшего солдата. Если он узнает, что сделал Ромеро, ему придется принять решение, которое я не хочу обременять.

Предупреждая их держаться подальше друг от друга, я понимала, что уже слишком поздно, но все же надеялась, что все чудесным образом разрешится само собой.

Через несколько недель, после того как отец вызвал Лили обратно в Чикаго, дела пошли совсем плохо.

Крики отвлекли меня от папок с фальшивыми заработками за последние месяцы. Лука вскочил со стула и выбежал из кабинета. Я последовала за ним.

Ромеро колотил одного из солдат.

— Эй! Что здесь происходит? — прорычал Лука. Он схватил Ромеро за руки и завел их за спину.

— Ромеро, какого черта ты делаешь? Успокойся, блядь.

Маттео опустился на колени рядом с раненым солдатом, из раны на голове и из носа которого текла кровь. Мои пальцы на папках с поддельными книгами сжались. Если Ромеро так напуган, это может означать только одно: Лили.

Маттео помог солдату подняться и увести его, но я едва обратила на них внимание.

Я подошла к Ромеро.

— Что-то случилось с Лили?

— Теперь ты можешь меня отпустить, — сказал он Луке, который отпустил его, затем повернулся ко мне.

— Откуда Ромеро мог знать, что с Лили что-то не так? — осторожно спросил Лука.

Я ничего не сказала, не сводя глаз с Ромеро, но Лука продолжал смотреть на меня.

— Твой отец разрешил брак ее с Бенито Брасси, — пробормотал Ромеро.

У меня перехватило дыхание.

— Что? Он никогда не говорил, что ищет ей мужа! — я взглянула на Луку. — Или он тебе что-нибудь говорил?

Лицо Луки окаменело.

— Нет, я не в курсе. Но сейчас меня больше беспокоит тот факт, что Ромеро знает об этом раньше всех, и что из-за этого он чуть не убил одного из моих людей.

— Мы с Лили встречались летом, — сказал Ромеро, и у меня внутри все перевернулось. Теперь, когда он признался в этом, Лука поймет, что я была в этом замешана.

Маттео тихо присвистнул.

Лука посмотрел Ромеро в лицо.

— Разве ты не говорил мне недавно, что она тебя не интересует? Что не будет никаких проблем, когда она будет рядом? Я чертовски хорошо помню тот разговор, а теперь ты, блядь, говоришь мне, что все лето встречался с Лилианой за моей спиной?

Лука выглядел убийственно. Я коснулась его руки и встала между ними.

— Лука, пожалуйста, не сердись на Ромеро. Они с Лили не хотели ничего плохого. Они влюбились друг в друга. Просто так получилось.

— И вы все это время знали? — пробормотал Лука. — Ты знала и не сказала мне? Разве мы не говорили о верности и доверии, когда ты помогла Джианне сбежать?

Я побледнела. Он был прав. Для него было предательством, если я скрывала от него такие вещи, и не то, чтобы я этого не знала. — Они мои сестры.

— А я твой гребаный муж.

— Лука, она не хотела… — начал Ромеро.

Лука ткнул Ромеро пальцем в грудь.

— Держись от этого подальше. Тебе повезло, что я не всадил пулю тебе в голову прямо сейчас за то, что ты нарушил мой приказ.

— Эй, успокойся, Лука. Может, все не так плохо, как кажется, — удивил меня Маттео. Обычно именно он подбрасывал дрова в огонь.

— О, я подозреваю, что все так плохо, как я думаю, — пробормотал Лука. Его глаза остановились на Ромеро. — Просто скажи мне, у нас будут неприятности в брачную ночь Лилианы?

— Лили не выйдет замуж за этого парня. Разве ему не за пятьдесят? Это нелепо, — сказала я.

— Больше пятидесяти и мерзкий кусок дерьма, — добавил Маттео.

Лука посмотрел на Ромеро.

— В первую брачную ночь у нее будут проблемы?

— Я спал с Лили, — спокойно сказал он. Я съежилась от его признания.

Лука выругался.

— Почему ты не мог держать свой член в штанах? Разве ты не мог хотя бы подвести черту, трахая ее?

— Я не жалею об этом, — сказал Ромеро.

— Это пиздец. Ты понимаешь, что случится, если Бенито Брасси узнает, что его жена не девственница? Скудери выяснит, что это случилось в Нью-Йорке, и нам крышка.

— Не думаю, что возникнут проблемы. Однажды я стоял рядом с Брасси у писсуара. Член у этого парня крошечный. Он не может ожидать, что на простынях будет кровь с этой маленькой колбасой. Лилиана, вероятно, даже не заметит в себе его член, — пошутил Маттео.

Ромеро бросился на Маттео. Они стояли лицом к лицу, направив ножи друг на друга.

— Довольно! — взревел Лука, расталкивая их. — Я пристрелю вас, как бешеных собак, если вы сейчас же не возьмете себя в руки.

— Он первый начал, — сказал Маттео. У него был этот блеск в глазах. Этот блеск напомнил мне, кем он был. О том, кем были он и Лука. Это легко забывалось, когда мы сидели за обеденным столом, как нормальная семья.

— Ты его спровоцировал, — сказала я. — Что ты сказал, было ужасно.

Маттео закатил глаза.

— Боже мой, я пытался поднять настроение.

— Ты потерпел неудачу, — холодно сказал Лука. — А теперь уберите ножи. Вы оба.

Ромеро вложил нож в чехол, Маттео сделал то же самое.

— Мне не следовало нападать на тебя, — наконец сказал Ромеро.

Маттео кивнул.

— Мне следует время от времени держать рот на замке.

— Но ведь она не беременна? — спросил лука через мгновение.

Ромеро покачал головой.

— Тогда, может быть, мы выберемся отсюда невредимыми. Брасси может не заметить, и есть способы подделать пятна крови на простынях, — сказал Лука. Он не смотрел в мою сторону, хотя я догадывалась, что он думал о нашей брачной ночи, о том, как он истекал кровью ради меня, и теперь я снова хранила от него секрет. Я знала, что он не всегда рассказывал мне все, что происходило в семье, но это было другое. Он хранил секреты, чтобы защитить меня от ужасов своего мира. Я хранила секреты, чтобы защитить сестер.

— Она не выйдет замуж за этого человека, — сказал Ромеро.

Лука поднял брови.

— О, неужели? Ты думаешь остановить Скудери? Может, похитить Лили и жениться на ней?

Было ясно, что Ромеро твердо решил рискнуть конфликтом с Лукой. Ромеро, который всегда был верен, который был лучшим солдатом Луки. И все из-за Лили. Он должно быть любит ее.

Я коснулась руки Луки.

— Лука, пожалуйста. Ты не можешь поговорить с моим отцом?

— Поговорить с ним и что сказать? — Лука зарычал, его серые глаза остановились на мне. — Что мой лучший солдат трахнул его дочь и хочет заполучить ее себе? Что я нарушил клятву защищать Лилиану, что она потеряла свою гребаную честь? Это будет чертовски хорошо.

— Нет, но ты можешь сказать ему, что мы с Джианной хотим, чтобы наша сестра была с нами в Нью-Йорке, и спросить, не согласится ли он выдать ее замуж за кого-нибудь из семьи. Вам не придется говорить ему, кому именно. Это даст нам время что-нибудь придумать.

— Я не могу вмешиваться. Это не мое дело. И если твой отец уже пообещал Лилиану Брасси, он не передумает. Это выставит его в дурном свете и оскорбит Брасси.

— Но мы должны что-то сделать! — умоляла я.

— Я не пойду из-за этого на войну! — заорал в ответ Лука, стряхивая мои руки и отступая назад.

Я затихла, ошеломленная его яростным гневом. Он был направлен не только на Ромеро, но и на меня.

— Черт! — он зарычал и вернулся в кабинет.

Я последовала за Лукой. С тех пор как я начала работать с книгами, я часто работала за столом Луки, когда он отсутствовал или даже когда он был рядом. Я закрыла дверь. Лука сидел в кресле и хмуро смотрел на меня.

Я замешкалась в центре комнаты, снова столкнувшись с его яростью.

— Я думал, мы договорились, что ты больше не будешь держать от меня секретов. Не после того, что случилось с Джианной. Помнишь обещание, которое ты мне дала?

Я помнила. Я обошла стол и остановилась перед Лукой.

— Я знаю. Я надеялась, что все разрешится само собой. Я только хотела, чтобы Лили была счастлива. Ромеро и она влюблены. Это что-то прекрасное. Что-то, что я не хотела разрушать.

Я скользнула между его ног и положила ладони ему на грудь, когда он откинулся на спинку стула, чтобы осмотреть мое лицо.

— Уничтожив меня?

— Ты Капо. Ты бы остановил Ромеро от преследования Лили. Твоя обязанность ставить семью на первое место, у меня нет.

Он выпрямился, так что наши лица оказались на одном уровне. Его глаза горели яростью.

— Ты должна ставить на первое место наш брак. И когда это я ставил семью перед тобой? Я должен, черт возьми, я не должен даже думать о тебе, когда я принимаю решения, которые касаются семьи, но я всегда это делаю, и ты это знаешь.

— Я знаю, — прошептала я. — Разве мне нельзя хранить некоторые секреты? Я не хотела обременять тебя всем, что происходит, и не думала, что ей придется выйти замуж так скоро.

— Когда дело касается твоих братьев и сестер, ты никогда не продумываешь все до конца. Ты слишком эмоциональна.

— Ты ведь сохранил был тайну Маттео?

— Не переводи стрелки на меня, — тихо сказал он.

Я провела рукой по его шее и темным волосам. Он не расслабился под моим прикосновением, но и не отстранился, что я восприняла как хороший знак.

— У всех есть секреты. Я бы никогда не стала скрывать от тебя то, что касается наших отношений.

— Ты уверен, что можешь провести черту? — Спросил лука.

Я вздохнула.

— Прости, лЛука. Это все, что я могу сказать. Мы найдем выход из этой ситуации.

— Твоя сестра выйдет замуж за Брасси и притворится девственницей. Это все, что нужно сделать. Мы ничего не выясним.

Голос Луки не допускал возражений, но мысль о том, чтобы позволить Лили взять вину на себя, меня не устраивала.

— Мы не можем позволить ей выйти замуж за этого человека.

— Ты вышла замуж за человека, которого боялась, потому что это было во благо компании, Джианна вышла замуж за человека, которого не хотела, и теперь твоей сестре Лили придется сделать то же самое.

— Это не одно и то же. Мы близки по возрасту, как и Джианна с Маттео, а вы с Маттео не садисты по отношению к женщинам.

— Но ты не знала этого до того, как вышла за меня замуж, Ария. Ты боялась меня, как дьявола, вздрагивала от моего прикосновения, ожидала, что я изнасилую и изобью тебя, и все же сказала «да». Ты сделала то, что от тебя ожидали, потому что ты знаешь правила нашего мира, и даже твоя сестра Джианна смирилась со своей судьбой после той единственной неудачи. Ты не можешь защитить Лили от этого мира.

Я прижалась лбом к его.

— Я боялась тебя, но ты доказал, что я ошибалась. Ты подарил мне то, что я считала невозможным в нашем мире, — прошептала я. Взгляд Луки стал мягче, чем прежде, но в нем все еще чувствовался гнев. — Ты подарил мне любовь и нежность, и нет слов, чтобы выразить, как я тебе благодарна. Я знаю, что и то и другое редко встречается в нашем мире, и я не хочу, чтобы ты думал, что я принимаю твою любовь или твое доверие как должное, потому что это не так. Я знаю, это честь, что ты такой со мной.

Я замолчала, и Лука тоже ничего не сказал, но его руки легонько коснулись моей талии. Я взяла его руку и поцеловала шрам на ладони. — Я благодарна, что эти руки всегда относятся ко мне с заботой, когда им пришлось совершить так много насильственных действий.

Лука притянул меня ближе, его губы нашли мои, прежде чем он снова отступил и прошептал.

— Я все еще зол на тебя, но я ценю то, что ты сказала.

Я кивнула. Я знала, что он простит меня, потому что в глубине души он понимал, что я не шла против него. Я действовала только из-за сестры.

Глава 12

Лука

В конце октября Ария и я были приглашены на ужин в дом Данте за два дня до того, как Лилиана должна была выйти замуж за Брасси. До сих пор никто ничего не подозревал, и я мог только надеяться, что так и останется в их первую брачную ночь.

Как только мы переступили порог его дома, стало очевидно, что Данте не очень-то рад моему присутствию, и я это понял. Его жена была беременна и уязвима, а где-то в доме спал его беззащитный ребенок. Даже если между нами и был мир, это не означало, что мы доверяли друг другу. С начала перемирия ситуация не улучшилась. За исключением того, что мы не нападали друг на друга, мы почти не работали вместе последние несколько лет, и если Лилиане не удастся убедить Брасси, что она девственница, результатом будет война.

Мы с Арией вошли в вестибюль виллы Кавалларо, и мои глаза быстро осмотрели окрестности. Валентина была беременна. Она обняла Арию и повернулась ко мне с более сдержанной улыбкой. Она была очень контролируемой женщиной, не такой контролируемой, как Данте, конечно, но никто не был. Несмотря на сдержанность, она не могла скрыть своего беспокойства рядом со мной. Я поцеловал ей руку, избавив от необходимости решать, обнимать меня или нет. То, как этот маленький поцелуй уже заставил Данте напрячься, было к лучшему, что я не обнял ее.

Мои глаза скосились на Арию. Если бы она была беременна, я бы не подпустил Данте к ней, но Ария не была беременна, и я был рад. Жизнь была слишком опасна в данный момент, и я не создан быть отцом.

— Рада, что вы пришли к нам на ужин, — сказала Валентина с легкой улыбкой. Данте наклонил голову, но его глаза говорили совсем другое. Моя хватка на руке Арии усилилась, когда мы последовали за ними в столовую и уселись вокруг накрытого стола. Данте и я сели напротив друг друга, и мои мышцы напряглись из-за выражения его лица.

— Твоя сестра будет великолепной невестой, — сказала Валентина, пытаясь нарушить напряженное молчание.

— Может, это отвлечет от того факта, что она была отдана старику, как кусок мяса, — сказала Ария, бросив острый взгляд на Данте.

Я предупреждающе сжал ее руку, но она не отвела взгляда от Данте. Я тоже не знал, потому что хотел убедиться, что знаю, когда мне придется вытащить пистолет.

— Твой отец желает тебе самого лучшего.…

— Ради себе он это делает, — перебила Ария Данте, и я крепче сжал ее руку. Она вздрогнула, но не остановилась. — В конце концов, он получил ребенка невесту в обмен на продажу моей сестры.

— Ария, хватит. — Мой голос был резок, как хлыст.

Ее глаза наконец нашли меня. Если бы мы были одни, она могла бы противостоять мне, но мы были в комнате с Данте, и она знала, что я должен показать силу перед ним. Она неохотно опустила глаза, с трудом сглотнув. Через мгновение она повернулась к Данте.

— Мне очень жаль. Я не хотела проявить неуважение.

Данте коротко кивнул. Горничные принесли еду ни на секунду не позже. Остаток ужина прошел без происшествий, и Вэл с Арией вскоре завели непринужденный разговор о юге Италии, к которому мы с Данте могли присоединиться без риска новых конфликтов.

В кармане завибрировал мобильник, и я вытащил его, рискнув взглянуть вниз. Это был Маттео. Я поднял телефон.

— Я должен ответить, — сказал я, поднимаясь со стула и выходя из столовой в холл. Данте проводил меня взглядом. Ему явно не нравилось, что я иду по его дому один, но у него не было причин для беспокойства. Если бы у меня было что-то на уме, Я бы не оставил Арию одну с ним за столом.

— Маттео? Что?

— Я беспокоюсь о Ромеро. Он выглядит так, будто вот вот сорвется. Я не уверен, что это была хорошая идея взять его с нами в Чикаго.

Я вздохнул.

— Я понимаю. Убедись, что он не наделает глупостей.

— Я не уверен, что подхожу для этой работы.

— Мне плевать, — тихо пробормотал я. — Я здесь занят.

Я повесил трубку, желая вернуться к Арии. Ее пребывание наедине с Данте и Вэл не устраивало меня.

Движение на лестнице заставило меня напрячься и повернуться лицом к источнику, мое тело пришло в состояние повышенной готовности. Я остановился, держа руку на пистолете, затем медленно опустил ее, когда увидела крошечную девочку на предпоследней ступеньке. Дочь Данте, Анна.

— Где мама и папа? — прошептала она.

— В столовой, — ответил я, не двигаясь. Ее зеленые глаза оглядели меня с головы до ног, и я надеялась, что она не заплачет. Я не думал, что Данте будет ждать объяснений, прежде чем выстрелит в меня, и я действительно не хотел убивать его на глазах у его ребенка.

— Кто вы? — сказала она обвиняющим тоном, и мне пришлось подавить смех.

— Я муж твоей крестной Арии.

На лице девушки появилась улыбка, и она, спотыкаясь, пошла вперед. Я не раздумывая двинулся и остановил ее падение, обхватив ее тело рукой и подняв ее. Она не заплакала, Как я ожидал. Вместо этого она обвила руками мою шею.

— Ария с мамой и папой?

Я кивнул, пытаясь поставить ее обратно, но она вцепилась в меня.

— Нет! — запротестовала она. — Отведи меня к Арии!

Я взглянул на девочку.

— Это приказ?

Она резко кивнула.

Вздохнув, я прижал ее к себе одной рукой и направился в столовую. Данте это не понравится, но если она начнет плакать, потому что я не делаю то, что она хочет, все станет еще хуже.

В тот момент, когда я вошёл в столовую с девочкой, Данте поднялся, и его глаза заставили бы большинство людей бежать. — Она спустилась по лестнице и хотела, чтобы я отвел ее к Арии, — твердо сказал я. Я понял, что Данте защищал меня. Черт, я бы, наверное, всадил ему пулю в голову, если бы мы поменялись местами.

Ария встала, вероятно, чтобы подойти ко мне, но Данте покачал головой, и она замерла.

Ярость пронзила меня, и мне было чертовски трудно контролировать ее. Я разжал руки Анны и опустил ее на землю.

— Спасибо, — сказала она с широкой улыбкой, прежде чем побежать к Арии, не подозревая о напряжении в комнате. Валентина схватила Данте за руку и потянула, пока он, наконец, не опустился на стул. Анна прыгнула на Арию, которая прижала девочку к груди и поцеловала ее в щеку. Ария выглядела чертовски восторженной с ребенком на руках.

Я медленно подошёл к столу, все еще опасаясь Данте, и его глаза сказали мне, что он разделяет мои чувства. Ария многозначительно посмотрела на меня.

— Данте, возможно, сейчас самое время поговорить наедине, — сказал я вежливым тоном.

Данте резко кивнул и встал.

Вэл коснулась его предплечья, и я уловил предупреждение в ее взгляде. Ария тоже умоляла меня глазами держать себя в руках.

Мы с Данте вышли из комнаты, и он повел меня в сад. Холод помог очистить мой разум.

— Я прекрасно понимаю, что тебе не нравится, когда я общаюсь с твоей женой и ребенком, — сказал я. — И мне не нравится, что ты рядом с Арией.

Данте склонил голову.

— Мы живем в мире, но в прошлом это не всегда предотвращало несчастные случаи.

Он, вероятно, имел в виду перемирие между семьей, каморрой и бандой, которое было нарушено Каморрой, убившей жену босса банды. Это случилось шестьдесят лет назад, но кое-что запомнилось.

— Мы оба люди чести, Данте. Я тебе не нравлюсь, и ты мне не нравишься, но я могу заверить тебя, что твоя жена и дети в безопасности от меня. Я не охочусь на слабых.

Данте улыбнулся мне, не разжимая губ.

— А если перемирие между нами когда-нибудь будет нарушено?

— Я могу спросить тебя о том же, будет ли Ария в безопасности, если между нами будет война?

Данте ничего не сказал, потому что мы оба знали, что война непредсказуемый зверь. — Она будет в безопасности от некоторых вещей на моей территории даже во время войны. Ни одна женщина, враг она или нет, никогда не будет бояться изнасилования на моей территории.

— Это я тоже могу гарантировать.

Больше мы ничего не сказали, потому что больше сказать было нечего. Я знал, что голоса в отряде, который хотел отменить перемирие, стали громче, как и в семье. Это была старая ненависть, которую только похоронили, но не забыли.

С юных лет я присутствовал на бесчисленных свадьбах. В какой-то степени все они были напряжены, как и следовало ожидать от браков по расчету, но венчание Скудери с девушкой Брасси добило все. Девочка была моложе Арии, а отцу Арии было за пятьдесят. Это было отвратительно даже по нашим меркам. Но это само по себе не заставило бы меня напрячься. Нет, это все благодаря Ромеро и Лили. Они оба ушли после церемонии. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что они делают. Черт возьми с ними. Она должна была выйти замуж за Брасси завтра!

— Я не понимаю. Она моложе двух его дочерей, — сказал я, кивнув в сторону Скудери и его слишком молодой жены. Он улыбался во все лицо. Неудивительно. Он раскусит девичью вишенку на тридцать лет моложе себя.

— Некоторые традиции труднее изменить, чем другие, — сказал Данте, но я уловил намек на неодобрение выбора его советника. Мы вернулись к вежливости, по крайней мере, перед собравшимися мужчинами. Не стоит посылать им неверное сообщение. Брасси и Скудери договорились об этом, и, как я прекрасно знал, влияние Капо в семейных делах было весьма ограниченным.

— Я рад, что Валентина примерно моего возраста. Это облегчает поиск тем для обсуждения, — сказал Данте.

Я кивнул. Он женился на женщине, которая была замужем. Что нарушил традицию, но это был его выбор. Он не мог навязать тот же выбор другим. Если бы это был только мой выбор, я бы давно прекратил традицию кровавых простыней, но у меня была семья, которую я должен был ублажить. Капо или нет, мне нужна была их поддержка. Править восточным побережьем не дело одного человека.

Его внимание переключилось на молодую девушку лет двенадцати-тринадцати, с такими же светлыми волосами, как у Данте. Я часто удивлялся, почему в этой семье так много блондинок. Возможно, потому, что многие семьи были родом из Генуи и Болоньи на севере Италии. Девушка подошла к нам. Она держала себя с удивительной гордостью для кого-то настолько молодого, но она не встретила мой взгляд, только присела в коротком реверансе, прежде чем повернуться к Данте.

— Мама велела мне найти тебя для танца, — сказала она певучим голосом. Ее глаза метнулись ко мне, щеки вспыхнули. Должно быть, это было одно из ее первых светских мероприятий. Было очевидно, что она не привыкла к мужчинам, не принадлежащим к ее семье. И я знал, почему ее прислали, сестра Данте, вероятно, уловила скрытое напряжение между ее братом и мной.

Данте положил руку на плечо девушки.

— Это моя племянница Серафина, — представил он ее. В его голосе звучала явная защита. Она расправила плечи и встретилась со мной взглядом.

— Рада познакомиться с вами, сэр.

Я покачал головой.

— Я не настолько стар.

Данте прищурился, и мне пришлось сдержать ухмылку. Его семья была приверженцем правильного поведения, но эта правильная внешность была фасадом, и мы оба это знали. Данте таил в себе тех же демонов, что и я.

— Прошу нас извинить.

Не дожидаясь моего ответа, он увел девушку и отправился с ней танцевать.

Я повернулся к ним спиной и увидел Ромеро, направляющегося к Лили. Разве он недостаточно сделал? Если они оба исчезнут со свадьбы дважды, все будет выглядеть чертовски плохо. Это была встреча, которую я не мог допустить, не перед собравшимися. Я рванулся вперед и первым добрался до Лили.

— Потанцуй со мной, — приказал я. Обычно я не так приглашал женщин на танец, но уже начал терять терпение. Ее глаза расширились, но она взяла меня за руку. Я провел ее в менее людную часть танцпола, прежде чем притянул к себе, ближе, чем следовало, но я не хотел, чтобы люди слышали наш разговор.

Она напряглась в моих объятиях, и легкий румянец покрыл ее щеки. Она смутилась, потому что я знал, что она сделала? Мне было бы все равно, что она трахалась перед свадьбой, если бы не один из моих солдат, которого она обесчестила. Это была гребаная проблема, моя гребаная проблема.

— Вы все еще собираетесь пожениться? Тебя с Ромеро не было некоторое время.

— Да. Я выйду замуж за Бенито, не волнуйся, — тихо сказала она, но ее тело напряглось в моих объятиях. Она была напугана. Ее лицо чем-то напоминало лицо Арии, и они оба так же теребили нижнюю губу, когда волновались. Черт подери!

— Ты не должна оставаться с ним вечно, — сказал я, потому что знал, что Ария не перестанет волноваться ни на секунду, пока Лили замужем за Брасси.

Лили слегка покачала головой, ее глаза встретились с моими.

— Отец никогда не согласится на развод.

Она была права. Скудери никогда не заботило счастье дочерей. Для него они были чем-то, с чем он мог торговаться, активом, который можно было использовать в своих интересах. Если бы он был порядочным отцом, он бы никогда не согласился выдать Арию замуж за меня. Моя репутация опередила меня, и он не сомневался, что я сломаю его дочь.

— Есть и другие способы выйти из брака, кроме развода. Иногда люди умирают, — сказал я, но ответ Лили ясно дал понять, что она не поняла меня.

— Он не настолько стар.

Я приподнял бровь.

— Иногда люди все равно умирают.

Она запнулась, но я повел ее дальше. Ей пришлось поработать над непроницаемым лицом.

— Почему он не может умереть до моей свадьбы? — спросила она, ее глаза умоляли меня, но даже для Арии я не мог этого сделать. Если я позволю Ромеро убить Брасси, что он с радостью сделает, как стало ясно из смертельных взглядов, которые он посылал старому ублюдку всякий раз, когда чувствовал себя незамеченным, начнется война.

— Это будет выглядеть подозрительно. Подождите несколько месяцев. Время пройдет быстро, поверь мне.

Она вздрогнула.

— Тогда Ромеро меня больше не захочет.

С этим не поспоришь. Я не был уверен, захочет ли Ромеро Лили после того, как Брасси трахал ее месяцами. Это было трудно переварить. Если бы он любил ее, то мог бы не обращать на это внимания, но я не знал, насколько сильны его чувства. Я сомневался, что он лишил бы Лили девственности, если бы не питал к ней чувств. Ромеро был слишком благороден для этого, но иногда чувства меняются.

— В отряде тоже есть хорошие люди. Ты найдешь новое счастье. Ты поступаешь правильно, выходя замуж за Бенито. Ты предотвращаешь войну и защищаешь Ромеро от него самого. Это смелый поступок, — сказал я ей.

Это не было утешением для нее, и я знал это, но я был Капо семьи, и Лили не была моей, чтобы защищать, даже если эта мысль не устраивала меня. Она не заслуживала такой судьбы, но в нашей жизни нам часто раздавали дерьмовые карты.

Я вернул ее за столик. Ария поймала мой взгляд с того места, где она стояла у стены, погруженная в разговор с Валентиной.

Что-то в выражении моего лица, должно быть, показало Арии, что я не передумал насчет ее сестры и Ромеро. Я не мог рисковать всем ради их чувств.

Ромеро пошел против моего прямого приказа, преследуя Лили. То, что я не наказал его жестоко, было уже больше, чем другие получили бы от меня в ответ. Лицо Прии наполнилось смирением и разочарованием. Она больше не пыталась спорить со мной, но я знал, что ей не понравилось мое решение. После ее первых извинений за то, что скрывала от меня все, она пыталась убедить меня помочь ее сестре, но когда я отказался, она отступила. Она отстранилась, а я даже не попытался сгладить наши отношения. В конце концов, у меня была причина злиться.

Я прищурился.

— Это не твое дело. Теперь тебе стоит побеспокоиться о своей новой жене.

— Она забеременеет раньше Арии, это я тебе гарантирую, — сказал Скудери с отвратительной ухмылкой на жену, стоявшую среди девочек ее возраста.

Солдаты из незнакомого мне отряда присоединились к нам, и я воспользовался предлогом, чтобы уйти. Я бы отрезал Скудери язык, если бы поговорил с ним еще хоть минуту. Это было не его или чье-либо еще дело, когда, и если, Ария и я решили, что пришло время создать семью. Мой отец был гребаным кошмаром, и я не был уверен, что он не передался мне. Я не был уверен, что хочу подвергать детей такого рода вещам. В конце концов, мне, возможно, придется произвести на свет наследника, но определенно не в ближайшее время.

Ария

Лили представляла собой зрелище в свадебном платье, зрелище, которое разбило мне сердце, потому что ей не позволили выйти замуж за человека, которого она любила.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказала я, поправляя вуаль на ее плечах. Ее лицо отразило страдание, когда она встретила мой взгляд в зеркале. Я чувствовала то же самое в день моей свадьбы, была напугана и безнадежна, но в отличие от Лили у меня не было никого, за кого я хотела бы выйти замуж. Брак Лили не обернется благословением, как мой брак с Лукой. Не было слов утешения, которые я могла бы сказать сестре, чтобы не прозвучать фальшиво.

— Это дерьмо, — пробормотала Джанна. Она тронула Лили за плечо. — Лили, убирайся отсюда к чертовой матери. Позволь нам помочь тебе. Какой смысл жениться на Капо и советнике семьи, если мы не можем заставить их начать войну за нашу младшую сестру? Ты будешь несчастна.

Джианна знала, что я сделала все возможное, чтобы убедить Луку, и она не переставала приставать к Маттео, но безрезультатно. Я не могла снова действовать за спиной Луки, не тогда, когда ему все еще было больно, потому что я держала отношения Лили с Ромеро в секрете. Было так трудно заботиться о своей семье, как я хотела, и не идти против Луки.

— Лука сказал, что я смогу избавиться от Бенито через несколько месяцев, когда это перестанет выглядеть подозрительно, — прошептала Лили. Несколько месяцев? Одна мысль о том, что придется терпеть прикосновения Брасси, вызывала у меня дрожь отвращения, и я знала, что Лили чувствует то же самое.

Джианна фыркнула.

— Конечно, а что будет до? Боже мой, Может ли Лука быть еще большим придурком?

Лука был Капо. Он не поможет Лили, как бы я ни умоляла.

— Вы с Лукой все еще спорите? — Спросила Лили.

— Я бы не назвала это спором. Мы практически игнорируем друг друга. Он злится на меня за то, что я скрывала от него тебя и Ромеро, а я злюсь на него за то, что он заставил тебя выйти замуж за Брасси. — Хотя игнорировать тоже не совсем правильно. Мы разговаривали и спали друг с другом, но между нами был барьер, невидимая стена разочарования и боли.

— Он не заставляет меня, Ария. Отец это делает. Лука ведет себя как Капо. Я не под его ответственностью, а семьи.

Я знала, что она права, но мне это не нравилось. Мне не нравилось, что нам, женщинам, всегда приходится платить за то, чтобы мужчины оставались у власти.

— Боже милостивый, Ромеро и впрямь на тебя запал. Пожалуйста, скажи мне, что ты на самом деле не веришь в то, что только что сказала, — сказала Джианна.

— Я не хочу, чтобы вы рисковали всем ради меня.

Джианна раздраженно хлопнула себя по лбу.

— Мы хотим рискнуть ради тебя. Но ты должна позволить нам.

Я не знала, что делать, если Лили согласится. Я должна была рассказать об этом луке, если мы поможем Лили сбежать. Я была слишком напугана, чтобы потерять его полностью.

Кто-то постучал, и через мгновение Мария, девушка, на которой женился мой отец, просунула голову в дверь.

— Тебе нужно выйти сейчас же.

Она исчезла, не сказав больше ни слова. Я содрогнулась, представив отца женатым на девушке возраста Лили. Это было неправильно.

— Не могу поверить, что отец женат на ней, — сказала Джианна, вторя моим мыслям.

— Она мне не нравится, но я все равно ее жалею. Отец ублюдок.

Лили опустила вуаль на лицо.

— Нам пора идти.

— Лили, — начала я, не зная, что сказать ей, как исправить ситуацию, но прежде чем я успела вымолвить хоть слово, она выпрямилась, моргнула и направилась к двери. Отец уже ждал снаружи, чтобы проводить ее к алтарю. Я бросила на него сердитый взгляд. Дни, когда я испытывала к нему уважение или даже страх, прошли. Он был корнем наших страданий, и я никогда ему этого не прощу.

Глава 13

Ария

Свадебное торжество прошло как в тумане, и когда раздались первые крики, требующие, чтобы жених уложил невесту в постель, меня затошнило. Лили пыталась казаться сильной, но я видела под ее маской ужас и страх, и это разрывало меня на части. Маттео практически пришлось удерживать Джианну на месте, чтобы она не пошла за нашей сестрой, но я была в ступоре.

Беспомощность. Это было не в первый раз, когда я чувствовала это, но сегодня это достигло новых уровней.

— Пойдем, — тихо сказал Лука, когда Брасси и Лили исчезли в общей спальне. Его рука была теплой, когда он сжал мою, и я позволила ему отвести меня в нашу спальню в особняке Брасси. Мы не должны были соглашаться на предложение моего отца провести там ночь. Дверь за нами захлопнулась, и у меня перехватило горло. Я отвернулась от Луки и подошла к кровати. Я вспомнила нашу первую ночь в одной комнате, нашу первую брачную ночь.

Я боялась Луки, боялась, что он осуществит, то, что должен сделать в брачную ночь, но Лука проявил доброту, относился ко мне с уважением и продолжал это делать с тех пор, как мы поженились. Я была счастлива.

Лили не повезло. Брасси был мерзким куском дерьма, по крайней мере, так говорил Маттео. Я видела это в его глазах. Я знала, что изнасилование все еще распространено в некоторых браках в нашем мире. Это так не называли, потому что наши старомодные традиции все еще считали тело женщины собственностью мужа, но это было темное присутствие в жизни многих женщин. Нам с Джианной повезло. Я всегда думала, что Лили тоже повезёт. Я ошиблась.

Я заплакала по Лили и по Ромеро. За их невозможную любовь. Я не позволяла себе думать о том, что может происходить в спальне дальше по коридору. Я этого не вынесу. Лука подошел ко мне сзади и положил руки мне на плечи, как в нашу первую брачную ночь более четырех лет назад. Тогда его прикосновение не принесло мне утешения, но теперь принесло.

— Ария, — пробормотал он.

Его мягкий тон заставил меня заплакать еще сильнее, и он обнял меня за талию и притянул к себе. Он был теплым и сильным. Его губы коснулись моей щеки, мокрой от слез.

— Это нечестно, — прошептала я. — Похоже, удача улыбнулась только нам с Джианной, а Лили ничего не доосталось.

Лука повернул меня лицом к себе и приподнял мою голову. Его лицо было добрым.

— Не вини себя, Ария. Это не имеет ничего общего с удачей или судьбой. Жизнь несправедлива, вот в чем дело.

— Нет, — резко ответила я. — Это не для всех так. Это не так для мужчин. Ты был напуган перед нашей брачной ночью? Нет. Ты, наверное, был взволнован, потому что хотел заявить на меня права.

Лука вздохнул и вытер слезы с моей щеки.

— Да, я был взволнован, Ария, до того момента, когда понял, что ты напугана, и ты это знаешь.

— Знаю, — сказала я. — Но Брасси все равно, что Лили напугана. Ничто не остановит его от изнасилования.

Лука наклонился так низко, что наши лбы соприкоснулись.

— Черт, Ария. Что ты хочешь от меня? Ты хочешь, чтобы я вытащил мудака из спальни и перерезал ему горло? Потому что прямо сейчас я хочу сделать это, потому что ненавижу видеть тебя такой разбитой. Единственное, что меня останавливает, это осознание того, что я рискую твоей жизнью. Если я убью Брасси или если Ромеро убьет его, тогда мы будем воевать с бандой.

— Возможно, нам не придется его убивать… — я замолчала, понимая, насколько это глупо. Брасси не выпускал Лили из спальни. Мы должны были бы, по крайней мере, вырубить его, и это тоже привело бы к войне.

Я подняла голову и коснулась губами губ Луки. Его брови сошлись на переносице.

— Это еще зачем?

Я выдавила дрожащую улыбку.

— За то, что хотел рискнуть всем из-за меня. Я тебя не заслуживаю.

Он покачал головой, но звонок мобильного остановил его. Он поднес мобильник к уху, и его лицо превратилось в маску шока, затем ярости.

— Черт побери, Ромеро! — прорычал он. Я отступила назад, мой пульс участился.

— Итак, давай проясним, ты в одной комнате с Лили и Бенито?

На другом конце провода ответили.

— Черт побери! — прорычал Лука. Он повесил трубку.

Потом повернулся ко мне.

— С Лили что-нибудь случилось? — Прошептала я.

Он сверкнул глазами.

— Она и Ромеро начали войну с бандой!

Лука

Ария непонимающе уставилась на меня. — Что ты имеешь в виду? — она казалась испуганной, но, вероятно, по неправильным причинам. Держу пари, она беспокоилась только за сестру.

— Ромеро убил Брасси. Он сейчас с твоей сестрой.

Ария ничего не сказала, но на ее лице отразилось облегчение. Я не винил ее. Она заботилась только о безопасности сестры. Она не знала, что это значит, не знала, что Ромеро заставил меня принять решение, которое я никогда не хотел принимать.

— Теперь нам придется идти к ним, — сказал я ей, собирая свои пистолеты и ножи и укладывая их в кобуры на груди, спине и икрах.

Ария наблюдала за мной с нарастающим беспокойством.

— Нам придется бежать, верно? Если Брасси мертв, Данте объявит нам войну.

Я дал краткий кивок, затем протянул руку для нее, чтобы взять. Это был один из вариантов. Второй показать Данте, что я не одобряю действий Ромеро.

— Нам нужно спешить.

Она взяла меня за руку, и я вывел ее из спальни в коридор, где Лилиана и Брасси должны были провести первую брачную ночь.

Я огляделся по сторонам и прислушался, не раздастся ли подозрительный шум, но услышал только музыку и отдаленный смех. Вечеринка все еще продолжалась. Я сжал губы. Семь лет. Вот как долго нам удавалось сохранять мир между отрядом и семьей, и сегодня вражда вспыхнет снова, возможно, даже хуже, чем раньше. Данте был гордым человеком, и он должен был отомстить. Если кто-то убьет одного из моих людей на моей территории, я выслежу его и порежу на мелкие кусочки.

Ария была удивительно тихой рядом со мной. Возможно, она осознала опасность ситуации.

Я постучал в дверь спальни, и Ромеро тут же открыл ее. Ария высвободила руку и скользнула внутрь, торопясь к сестре, которая сидела на краю кровати.

Ромеро встретился со мной взглядом и даже не попытался изобразить сочувствие. По крайней мере, он был честен. Я прошел мимо него в спальню.

— Боже Мой, Лили. Что случилось? Ты в порядке? — спросила Ария, но я смотрел только на мертвое тело в центре комнаты. Брасси лежал на боку, из его живота торчал нож для вскрытия писем. Я подошел ближе и наклонился, чтобы рассмотреть получше. Нож для вскрытия писем не убил Брасси. Нож вошел ему под ребра и пронзил сердце. Ромеро поступил так, как я и ожидал.

Я подняла взгляд на Лилиану, которая застыла.

— Что здесь произошло?

Она посмотрела на Ромеро, как будто не знала, какую ложь сказать. Я не мог им поверить.

— Мне нужна гребаная правда!

— Лука, — проворчала Ария. — Лили явно в шоке. Дай ей минутку.

— У нас нет ни минуты. У нас в комнате мертвый член отряда. Очень скоро все станет ужасно.

Ария повернулась к сестре.

— Лили, ты в порядке?

— Я в порядке. У него не было времени причинить мне боль.

Мне было плевать на все это. У нас были большие неприятности. Убив Брасси, Ромеро навлек на нас гнев банды в то время, когда мы уже воевали с братвой, не говоря уже о нескольких Маках, которые доставляли нам неприятности в Атланте, Чарльстоне и даже Нью-Джерси.

— Хватит, — прорычал я, теряя чертово терпение. Я уставился на Ромеро. — Мне нужны ответы. Помни свою клятву.

Взгляд Ромеро был тверд. До сих пор он всегда был хорошим солдатом, но это была не маленькая ошибка. То, что он сделал сегодня, имело только одно логическое следствие, и мы оба это знали.

— Я всегда так делаю.

Я указал на Брасси.

— Что-то не похоже. Или ты хочешь сказать, что Лилиана сделала это одна?

Ромеро покачал головой.

— Лилиана невиновна. Когда я приехал, Бенито был еще жив. Она ударила его ножом для вскрытия писем, потому что он напал на нее. С ее стороны это была самозащита.

Правильно.

— Самозащита? — эхом отозвался я. Я сомневался, что Брасси сделал что-то, чего никто в этом доме не ожидал от него. Таковы были правила нашего мира. Я прищурился, глядя на Лилиану.

— Что он сделал?

— Он пытался изнасиловать ее, — сказал Ромеро.

— Я тебя не спрашивал!т— прорычал я. Ария попыталась успокоить меня, положив руку мне на плечо, но я не собирался успокаиваться. Это не было мелким проступком. То, что Лилиана ударила Брасси ножом, вызвало бы у нее серьезные проблемы, потому что она отказала ему в том, на что он имел право как ее муж.

— И если он попытается осуществить свой брак, никто в этом чертовом доме не будет считать это самозащитой. Бенито имел право на ее тело. Ради бога, он же ее муж!

Ромеро сделал шаг вперед, но остановился. Я посмотрел на него, провоцируя напасть, как он хотел. Это отнимет у меня чертово время на решение.

— Ты не можешь быть серьезным — сказала Ария, умоляюще глядя на него.

Она не хуже меня знала, чего ожидать в первую брачную ночь. Никому не будет дела до того, что Лилиана не хочет выходить замуж за Брасси, что она боролась с ним. Ни я, ни Данте не устанавливали правил, но ни один из нас не мог изменить традицию без поддержки других солдат и их семей.

— Ты знаешь правила, Ария. Я констатирую факты.

Ария покачала головой.

— Мне все равно. Муж не имеет права насиловать свою жену. Все в этом доме должны согласиться с этим!

Ария была слишком мягкой для этого мира, слишком заботливой, но даже она знала, что большинство женщин были востребованы в первую брачную ночь. Вначале я иногда жалел, что пощадил ее в день нашей свадьбы, но потом понял, что это было лучшее решение в моей жизни. Если бы я обидел Арию в нашу брачную ночь, она бы никогда не простила меня.

Ромеро подошел к Лилиане и обнял ее.

Любовь. Отец всегда говорил нам с Маттео, что это слабость, и я должен был признать, что он был прав. Это делало слабым меня, Маттео, а теперь и Ромеро, и, следовательно семью. Мои дяди нападут, как стервятники, как только об этом узнают. — Я говорил тебе, что это закончится катастрофой. Дай угадаю, Лилиана ударила ножом своего мужа, позвонила тебе, и ты закончил работу, чтобы заполучить ее.

— Да, — ответил Ромеро. — И защитить ее. Если бы он выжил, то обвинил бы Лилиану, и она была бы жестоко наказана.

Я не смог удержаться от смеха.

— А теперь не хочет? Они отдадут ее суду и не только жестоко накажут, но и обвинят нас в том, что мы все это подстроили, и тогда начнется кровавая бойня. Данте — холодная рыба, но он должен показать силу. Он объявит войну в мгновение ока. А все потому, что ты не можешь контролировать свой член и свое сердце.

— Как будто ты можешь это сделать. Ты убьешь любого, кто попытается забрать у тебя Арию, — ,сказал Ромеро.

Мои глаза скосились на Арию. Ее обеспокоенные голубые глаза встретились с моими. Я сожгу весь мир, чтобы защитить Арию. Если кто-то попытается забрать ее, я убью их и всех, кто встанет на моем пути.

— Но Ария — моя жена. Это огромная разница.

— Если бы это зависело от меня, Лили была бы моей женой несколько месяцев.

Неужели он действительно думает жениться на ней? Неужели он действительно думает, что мы выберемся из этого дома живыми?

— Кто-то за это заплатит. Как Капо семьи, я должен возложить вину на Лилиану и надеяться, что Данте купится на это и не начнет войну.

Ария крепче сжала мою руку, ее глаза были полны непролитых слез.

— Ты не можешь этого сделать.

Ромеро опустился передо мной на колени, широко раскинув руки.

— Я возьму всю вину на себя. Скажи им, что я сошел с ума и побежал за Лилианой, потому что хотел ее несколько месяцев. Я убил Бенито, когда он пытался защитить Лили и себя, прежде чем я смог изнасиловать ее, ты заметил, что я пропал, и пошел искать меня. Тогда не будет войны между организацией и Нью-Йорком, и Лили получит шанс на новую жизнь.

Он говорил серьезно, но никто не поверил бы в эту историю. И все же то, что он пожертвовал жизнью ради Лилианы, доказывало, насколько серьезно он относится к девушке. Что это было с женщинами Скудери, что заставило нас всех сойти с ума?

— Если мы хотим, чтобы они в это поверили, то чего-то не хватает, — сказал я.

Ромеро кивнул.

— Я отдам за это жизнь. Застрели меня.

— Нет! — Ария закричала, но я стряхнул ее руку и посмотрел в решительные глаза Ромеро. Я знал его почти всю свою жизнь. Мы вместе веселились, вместе напивались, вместе дрались и убивали. После Маттео он был человеком, которому я доверял больше всего. Вот почему ему позволил охранять Арию. Я знал, что он никогда не прикоснется к ней.

Лилиана встала между мной и Ромеро. Страх исказил ее лицо. Страх передо мной и моим решением. Я привык к такому взгляду окружающих.

— Пожалуйста, — прошептала она, умоляюще глядя на меня, надеясь обратиться к той стороне, до которой могла дотянуться только Ария. — Пожалуйста, не убивай его. Я сделаю все, только пожалуйста, не надо. Я не смогу жить без него.

Она начала плакать, но это не повлияло на меня, как слезы Арии.

Ромеро встал и оттащил Лилиану.

— Лили, не надо. Я солдат семьи. Я нарушил клятву всегда ставить семью на первое место, и я должен принять должное наказание.

— Меня не волнуют никакие клятвы. Я не хочу потерять тебя, — сказала Лилиана.

Я потянулся за пистолетом, желая покончить с этим, но Ария появилась передо мной и положила ладони мне на грудь, одну ладонь на сердце, взывая к той части меня, которая была мертва до нее, и в такие моменты я хотел, чтобы так и оставалось.

Она не сводила с меня глаз.

— Пожалуйста, Лука, не наказывай Ромеро за то, что он защищал того, кого любил. Они с Лили созданы друг для друга. Умоляю тебя.

Ее руки дрожали, а глаза умоляли меня.

Я знала, что должен отказать ей, но мне была ненавистна мысль о потере Ромеро. Он был одним из немногих, кому я вообще доверял. Я знал, что он примет пулю за меня и, что более важно, за Арию. Но я также знал, что он никогда не будет таким безоговорочно преданным, как раньше, потому что теперь его чувства к Лили всегда будут мешать.

Я оторвал руки Арии от своей груди, и выражение ее лица упало.

— Я не могу основывать свои решения на чувствах. Я Капо и должен принимать решения, которые приносят пользу моей семье.

Ромеро подошел ко мне, готовый принять мой вердикт. Он не станет умолять. В его глазах не было осуждения за решение, которого он ожидал от меня: смертный приговор.

Я долго смотрел ему в глаза и сделал свой выбор.

— Ты мой лучший солдат. Ты нужен семье, и я не доверяю никому с Арией так, как тебе, — сказал я, положив руку ему на плечо, удивляя не только его, но и себя.

— Какое-то время война была неизбежна. Я не собираюсь прерывать твою жизнь, чтобы отложить ее на несколько гребаных месяцев. Мы будем держаться вместе.

Ромеро расслабился. Он ничего не сказал, но я видел, что он постарается загладить свою вину передо мной до конца жизни. Он был верным человеком, солдатом, которого я не хотел потерять.

— Конечно, мы можем не выбраться из этого дома живыми. Мы окружены врагом.

— Большинство гостей либо пьяны, либо спят. Мы можем попытаться улизнуть. Они не заметят смерти Бенито до утра, к тому времени мы вернемся в Нью-Йорк, — сказал Ромеро.

Взяв мобильник, я попытался дозвониться до Маттео. Нам нужно было найти способ выбраться из Чикаго, но он проигнорировал мой звонок. Наверное, он был занят, трахая свою жену.

— Проклятие. Маттео, не поднимает его гребаный телефон.

— Думаешь, с ними что-то случилось? — спросила Ария.

— Единственное, что происходит, это то, что он, вероятно, трахает мозги твоей сестры прямо сейчас и игнорирует свой гребаный телефон, — сказал я. Мы с Ромеро отнесли тело Брасси в ванную, прежде чем Лилиана успела переодеться в разорванное свадебное платье.

Как только Ромеро вошел, чтобы помочь ей, и мы с Арией остались одни, она подошла ко мне и обняла за талию, прижавшись щекой к моей груди.

— Спасибо, Лука. Огромное спасибо. Я этого не забуду. Я не думаю, что это возможно, но за то, что ты сделал сегодня, я люблю тебя еще больше.

Она прижалась ко мне и подняла голову, по ее щекам текли слезы. Я смахнул их. Эта женщина имела надо мной больше власти, чем кто-либо когда-либо имел.

Ромеро вернулся и Ария отступила назад. Публичные проявления чувств были тем, что я должен была ограничить, даже в присутствии Ромеро.

— Договорились, — сказал Ромеро.

— Хорошо. А теперь пошли. Я не хочу рисковать и оставаться здесь дольше, чем необходимо.

Я протянул руку Арии. Она взяла ее с напряженной улыбкой, и я вытащил пистолет. Мне нужно было вытащить ее из этого дома живой любой ценой. Я открыл дверь и выглянул в коридор. Там было пусто, но вечеринка все еще продолжалась.

Я просигналил Ромеро, что путь свободен, прежде чем толкнул дверь пошире и вышел, таща Арию за собой.

Направляясь к комнате Маттео, мы ни с кем не пересекались. Я постучал, но мудак, конечно, не открыл дверь. Наверное, он засунул свой член в киску Джианны. Я постучал сильнее. И снова никто не отреагировал. Ария бросила на меня обеспокоенный взгляд, и я ударил кулаком по дереву так громко, как только мог. И, наконец, Маттео открыл свою гребаную дверь, одетый только в боксеры и щеголяя гребаным стояком.

— Разве ты не понял, что я не хочу, чтобы меня прерывали, когда я не отвечаю на твой гребаный звонок?

Маттео посмотрел мне за спину, и его губы скривились в гримасе.

— У меня чертовски плохое предчувствие.

Я сильно толкнул его.

— Ради бога, Маттео, поднимай трубку, когда я тебе позвоню. Тебе нужно одеться. Нам нужно уходить.

— Что случилось? — спросила Джианна, подходя к Маттео в атласном халате. Ее губы распухли, как будто она была занята тем, что доставляла Маттео удовольствие. — Черт, что-то случилось, да? Этот мудак сделал тебе больно?

Она обняла Лили. Рука Арии напряглась в моей.

— Он мертв, — сказала Лилиана.

— Хорошо, — сказала Джианна. Она похлопала Ромеро по плечу.

— Ты сделал это, не так ли?

Ромеро натянуто улыбнулся.

— Да, и это подводит нас к причине, по которой мы должны спешить.

— Ромеро прав. Нам нужно убираться из этого дома, пока кто-нибудь не понял, что жених мертв, — сказал я, теряя чертово терпение.

— Я всегда думал, что именно я начну войну между отрядом и семьей. Спасибо тебе, Ромеро, за то, что хоть раз доказал мою неправоту, — усмехнулся Маттео.

— Я тоже так думал, — сказал Ромеро.

Все так думали. Маттео был сумасшедшим. На Ромеро всегда можно было положиться, но Лилиана явно изменила это мнение. Я вздохнул.

— Мне очень не хочется прерывать твою болтовню, но нам пора идти.

Маттео и Джианна оделись, мы вышли из комнаты и продолжили наше путешествие по дому. Каждый мускул в моем теле напрягся, когда я прислушивался к малейшему шороху людей, пересекающих наш путь.

Мы спустились по второй лестнице в задней части дома на первый этаж и направились к двери, ведущей в подземный гараж. Большинство домов в этом районе имели их, потому что внешнее пространство было ограничено. Из коридора слева от двери послышались шаги, и мое тело перешло в боевой режим, когда я заслонил Арию и поднял пистолет. Маттео и Ромеро сделали то же самое. До сих пор все шло слишком гладко, но теперь все кончено. Даже с нашими глушителями стрельба создаст определенный шум, особенно если нападающим удастся выкрикнуть предупреждение. Единственным выходом была пуля в голову.

Мой палец на спусковом крючке напрягся, когда из-за угла появился светловолосый мальчик. Черт. В последний момент я перестал стрелять. Волосы спасли его. Это был Фабиано.

Ария ахнула, ее рука дернулась в моей. Она бросилась бы к нему, если бы я не удержал ее на месте. Глаза Фабиано расширились, когда он остановился и направил на нас свой пистолет. Он еще не был полностью посвящен, определенно еще никого не убил, и не умел скрывать свои эмоции. Страх промелькнул на его лице прежде, чем подозрение заняло свое место.

Ария прижала ладонь к моей руке, пытаясь опустить ее, но я держала пистолет направленным на Фабиано. Он был всего лишь ребенком, но пуля от него была так же смертельна, как от любого другого.

— Что здесь происходит? — твердо спросил Фабиано, стараясь выглядеть как мужчина. С пистолетом и таким серьезным выражением лица он выглядел почти как подросток.

— Опусти пистолет, — приказал я.

Фабиано рассмеялся, но смех его прозвучал нервно, а в глазах застыл страх. Ему придется научиться скрывать это лучше, если он хочет выжить в этом наряде, если он выживет сегодня.

— Не получится. Я хочу знать, что происходит.

Он перевел взгляд с Арии на Джианну, затем на Лилиану.

— Зачем ты вообще бегаешь с пистолетом? Разве ты не должен быть в постели? — Спросила Ария и хотела сделать шаг вперед, но я оттащил ее назад.

— У меня есть обязанности охранника, — сказал Фабиано с оттенком гордости.

— Но ты еще не принят, — смущенно сказала Лили.

— Я начал процесс индукции несколько недель назад. Это мое первое задание, — сказала Фаби. Рука с пистолетом начала слегка дрожать. Против нас у него не было бы ни единого шанса, даже если бы мы не держали его под прицелом. Я был бы рядом с ним, чтобы вырубить его в мгновение ока, и я предпочитал этот сценарий убийству из-за женщины рядом со мной.

— Отец дал его тебе, потому что думал, что это будет легкая первая работа, верно? На свадьбах никогда не случается ничего плохого, — сказала Лилиана со смешком.

— Он дал мне эту работу, потому что знал, что я ответственный и способный, — сказал Фабиано, расправляя плечи. Его взгляд снова метнулся ко мне, затем к Маттео и Ромеро.

— Ты действительно не думаешь, что сможешь убить всех трех из нас, не так ли? — спросил Маттео с кривой усмешкой.

Джианна бросила на него сердитый взгляд.

— Заткнись, Маттео.

— Я могу попробовать, — сказал Фабиано. Пальцы Арии вокруг моей руки напряглись, и ее взгляд практически прожигал меня насквозь.

— Фабиано, — сказал я, пытаясь казаться разумным, несмотря на то, что время было против нас, и я просто хотел убраться отсюда.

— Они твои сестры. Ты действительно хочешь, чтобы они пострадали?

— Почему Лили здесь? Почему она не с мужем? Я хочу знать, что происходит. Почему ты пытаешься взять ее с собой? Она часть компании, а не Нью-Йорка.

— Я не могу здесь оставаться, Фаби. Помнишь, ты говорил мне, что я не должна выходить замуж за Бенито? Что это неправильно? — сказала Лилиана.

— Это было давно, и сегодня ты сказала ему «да». Кстати, где он?

Лилиана посмотрела на Ромеро с выражением, понятным даже двенадцатилетнему мальчику.

— Ты убил его, не так ли? — прошипел Фабиано и снова поднял пистолет. — Это был какой-то трюк, чтобы ослабить наряд? Отец всегда говорил, что однажды ты ударишь нас в спину.

Ария снова попыталась двинуться к нему, но я запретил взглядом.

Она прищурилась.

— Он мой брат!

— Он солдат нашего отряда. — может быть, она думала, что раз я ставлю ее на первое место, то и другие мужчины тоже забудут, что их первым выбором всегда должна быть мафия.

— Фаби, семья не пыталась ослабить отряд. Дело не во власти. Это все моя вина. Бенито пытался причинить мне боль, и я ударила его ножом. Вот почему мне нужно уйти. Отец накажет меня, может быть, даже убьет, — сказала Лилиана успокаивающим голосом.

Фабиано отступил на шаг.

— Ты убила своего мужа?

Маттео посмотрел на меня поверх головы Джианны. Он ждал, когда я позволю ему выстрелить, и если бы не дрожащее тело Арии рядом со мной, я бы не колебалась.

— Я не знала, что еще делать.

Фабиано указал на Ромеро.

— А как насчет тебя с ним? Я не дурак. Между вами что-то происходит.

— Мы уже давно вместе. Ты знаешь, я никогда не хотела выходить замуж за Бенито, но отец не оставил мне выбора.

— Значит, ты хочешь уехать из Чикаго в Нью-Йорк, как Джианна и Ария, — сказал Фабиано.

Лилиана кивнула.

— Я должна.

— Ты можешь пойти с нами, — предложила Ария. Ее глаза нашли мои, умоляю.

Я посмотрел на Фабиано.

— Ты можешь стать частью семьи. — соей семье это не понравится, и мне, вероятно, придется убить нескольких, чтобы показать свою силу.

Фабиано покачал головой.

— Я нужен отцу. Я часть команды. Я дал клятву.

— Если ты еще не полностью посвящен, это не так важно, — сказал Маттео. Гребаная ложь. Мы с Маттео убьем любого посвященного, который решит прервать индукцию, не говоря уже о том, чтобы присоединиться к отряду.

— Я не предам отряд.

Я ожидал такого ответа. Фабиано вырос в этой компании и знал, что когда-нибудь пойдет по стопам отца.

— Тогда тебе придется остановить нас. И мы тебе не позволим. Будет кровь, и ты умрешь.

Фабиано встретился со мной взглядом.

— Я хороший стрелок.

Он тоже был в ужасе.

— Я тебе верю. Но ты лучше нас троих? Ты действительно хочешь, чтобы твою сестру Лили наказали? Если ты заставишь ее остаться, ты подпишешь ей смертный приговор.

На его лице отразился конфликт.

— Если я отпущу тебя и кто-нибудь узнает, меня тоже убьют. Я могу умереть честной смертью, если попытаюсь остановить тебя.

— Ты можешь, и они будут петь тебе хвалу, но ты все равно умрешь. Ты хочешь умереть сегодня?

Он был еще молод. Смерть больше террора для него, чем он сделал для нас. Он еще не сталкивался с этим достаточно часто.

Фабиано опустил пистолет на пару дюймов. Я сомневался, что он заметил.

— Никто не должен узнать, что ты позволил нам уйти. Ты мог бы попытаться остановить нас, но нас было слишком много, — сказал Ромеро.

— Они подумают, что я испугался и убежал, поэтому ты и сбежала.

Я подал Ромеро знак.

— Нет, если тебя ранили. Мы можем выстрелить тебе в руку. Это была легкая первая работа, никто не ожидает, что ты сможешь остановить лучших бойцов Нью-Йорка. Они не будут держать на тебя зла, если тебя подстрелят.

Ария уставилась на него.

— Ты хочешь пристрелить моего брата?

— А что, если ты его серьезно покалечишь? — спросила Лили.

— Я мог бы поразить прыщ на его подбородке, если бы захотел; думаю, я смогу поразить незащищенное место на его руке, — сказал Маттео. — И мы рискуем, не убивая его, так что рана на руке это ничто.

Я проигнорировал их и сосредоточил свое внимание на мальчике.

— Ну, что скажешь, Фабиано?

В его глазах был конфликт, но затем он опустил пистолет.

— Окей. Но мне придется позвать на помощь. Я не могу ждать больше нескольких минут, иначе они что-нибудь заподозрят.

Я держал пистолет направленным на Фабиано, как и Ромеро и Маттео.

— Нам хватит нескольких минут, чтобы уехать. Они последуют за нами, как только поймут, что происходит, но пять минут будет достаточно, что увеличить расстояние между нами и ними. Данте не из тех, кто любит драться в открытую, поэтому я сомневаюсь, что он пошлет своих людей на дикую погоню. Он нападет на нас позже, как только найдет лучший способ навредить нам.

После того, как мы инсценировали стрельбу, а Маттео прострелил руку Фабиано, мы умчались на арендованных машинах. Ромеро и Лили сели впереди в свою машину, а мы сели в другую. Маттео сидел за рулем, Джианна рядом с ним, а мы с Арией сидели на заднем сиденье. Я посмотрел в окно, и через несколько минут три черные патрульные машины начали преследовать нас.

— Вниз, — приказал я, и Ария тут же подчинилась, свернувшись на сиденье, с беспокойством и страхом на лице. Я опустил стекло, готовясь стрелять. До сих пор люди Данте не сделали ни единого выстрела, вероятно, потому, что мы все еще находились в жилом районе. Ни он, ни я не нуждались в дополнительном внимании прессы или полиции. Как только мы въехали в промышленную зону, я поднял пистолет и начал стрелять. Наше окно разбилось, и Ария вскрикнула. Я выстрелил еще раз и попал стрелку в голову. Моя следующая пуля пробила их шину, и машина потеряла управление. Две другие машины продолжали преследование, но в конце концов замедлили ход. Данте, должно быть, отдал приказ отступить. Он скоро нападет, после того как разработает план, где сможет причинить нам наибольшую боль.

Когда я был уверен, что на нас не нападут снова, я опустил взгляд туда, где Ария была прижата к сиденью. Я смахнул осколки с ее волос и плеча, и она открыла глаза, глядя на меня с доверием. Я верил, что смогу защитить ее, но, черт возьми, сделать это сегодня стало труднее.

— Ты никогда не сможешь вернуться в Чикаго, — тихо сказал я, когда она села.

— Ты никогда больше не увидишь своего брата.

Ее лицо сморщилось, она прижалась ко мне и уткнулась лицом в мою шею. Я держал ее, пока она плакала. Маттео встретился со мной взглядом в зеркале заднего вида. Мы оба знали, что скоро все полетит к чертям, и у нас будет полно дел, чтобы контролировать наших дядей и держать их подальше от нашей территории.

Любовь. Корень слабости.

Черт.

Ария снова подняла голову, эти гребаные детские голубые глаза притягивали меня, как всегда.

Глава 14

Ария

Лука все еще был напряжен рядом со мной, с тех пор как узнал, что я знала о Лили и Ромеро, и не сказала ему. С тех пор как Данте Кавалларо объявил нам войну, настроение Луки не улучшилось.

Он никогда не поднимал на меня руку и не оскорблял, но был холоднее обычного. Он искал меня по ночам, все еще занимался со мной любовью, но между нами был барьер. Я не знала, как его снова снести.

После того, как мы вернулись в наш пентхаус после свадьбы Лили и Ромеро, я прижала руку к его груди над сердцем, глядя в его настороженные серые глаза.

— Лука, прости, что не рассказала тебе о Ромеро и Лили. Пожалуйста, не сердись. Я этого не вынесу. Я нуждаюсь в тебе. Я люблю тебя. Я только хотела защитить Лили, а не предать тебя.

Его взгляд слегка смягчился.

— И мне нужно защитить семью и тебя, но теперь, когда мы воюем с отрядом, это будет сложнее. Против нас русские и их банда, а еще Каморра в Лас-Вегасе. Если они решат напасть и на нас, или, не дай бог, сотрудничать с бандой, у нас будут неприятности.

Я вздрогнула.

— Это реальная возможность, что произойдет?

— Каморра сейчас не очень сильна, но это может измениться.

С тех пор, как я начала работать с книгами для семьи, я больше была вовлечена в бизнес, но Лука по-прежнему заботился о том, чтобы я испытала только небольшую часть плохого.

— Но большинство твоих людей не винят тебя за нарушение перемирия с отрядом, верно? Они верны Тебе, потому что ты сильный и способный.

Лука мрачно улыбнулся.

— Они хотят войны, но им не нравится, почему Данте объявил войну нам. И то, что я сделал Ромеро капитаном, тоже было воспринято не очень хорошо. В основном это все еще только мои дяди, но если мои другие подчиненные решат встать на их сторону, мне придется пойти на убийство, которого я действительно не жду.

Я вздрогнула.

— Будь осторожным.

Шесть недель с тех пор, как была объявлена война; шесть недель ничего, кроме молчания из Чикаго, от Фаби.

Я волновалась за него, не могла перестать волноваться. Мой разум был в смятении, когда я украшала рождественскую елку в огромной гостиной нашего особняка с Лили и Джианной. В этом году большую часть Рождества мы проведем в Хэмптоне. Лука хотел, чтобы мы уехали из Нью-Йорка. Сейчас там было напряженно, потому что все боялись возмездия со стороны Данте и отряда.

Было еще только начало декабря, но я надеялась, что рождественские украшения поднимут нам настроение.

Джианна искоса взглянула на меня.

— Иы очень молчалива.

Я вздохнула.

— Я беспокоюсь за Фаби. Теперь, когда я больше не могу говорить с Вэл, у нас нет способа узнать, как он.

— Вэл сказала, что они поверили его рассказу и не станут его наказывать. С ним все будет хорошо, — твердо сказала Джианна. Интересно, она действительно верит в то, что говорит?

— Этого мы не знаем. Это было больше месяца назад. Ненавижу, что ему придется праздновать Рождество без нас. В прошлом мы могли хотя бы посетить его в Чикаго, но в этом году он будет совсем один с отцом и его новой женой.

Отец никогда не был добр к Фаби, и теперь, когда у него появилась новая жена, молодая жена, которая могла бы родить больше наследников, я беспокоилась, что он будет еще менее склонен проявлять нежность к моему младшему брату.

— Фаби вот вот вступит в эту организацию; празднование Рождества без нас наименьшая из его проблем, — сказала Джианна. Она говорила так… равнодушно обо всем этом. Возможно, потому, что Фаби был мальчиком. Она думала, что мужчины в нашем мире рождаются с кровью на руках.

— Он еще мальчик. И мы даже не смогли поздравить его с Днем рождения.

Пару недель назад ему исполнилось тринадцать, и мне не разрешили ни поговорить с ним, ни послать подарок. При одной мысли об этом у меня заныло сердце.

Лили ничего не ответила. Она все еще винила себя во всем. Я знала, что она счастлива, как жена Ромеро. Это становилось очевидным, когда она смотрела на него, но иногда она пыталась скрыть от нас свое счастье, как будто это могло улучшить наше положение.

Джианна покачала головой.

— Ария, ты должна принять то, что не можешь изменить. Ты должна прекратить и я не могу поверить, что говорю это ты должна прекратить идти против приказов Луки.

Я моргнула.

— Теперь ты так говоришь? Ты убежала, и я помогла тебе.

— Я понимаю. Но теперь я замужем за Маттео, членом клана Витьелло, и, в отличие от тебя, я точно знаю, что за человек мой муж. Но ты все время забываешь, кто такой Лука.

— Кто он такой? — с вызовом спросила я, поворачиваясь к ней с прищуренными глазами. Прошло много времени с тех пор, как мы с Джианной поссорились, но последние несколько недель мы все были на взводе.

— Главарь. Чудовище. Убийца.

— Как и Маттео, — перебила я ее. — И ты продолжаешь игнорировать его приказы. Ты продолжаешь его провоцировать.

— Это игра между нами, Ария. Но Лука не играет в игры. Он Капо Востока. И из-за тебя его территория под угрозой. Он сделает все, чтобы остаться Капо. Это у него в крови. В конечном счете, если ему придется выбирать между тобой и властью, он выберет власть.

Воздух покинул мои легкие. На глаза навернулись злые слезы. Лили встала между нами.

— Эй, прекрати.

Я обошла Лили и подошла ближе к Джианне, встретившись с ее взглядом.

Я услышала, как вошли мужчины, но не обратила на них внимания.

Лука

— Данте не будет торопиться, прежде чем атаковать. Он человек план, — повторил Маттео, как будто я этого не знал. Проблема была в том, что я не знал, когда он нападет. Я мог только надеяться, что Орацио, как зять Данте, с самого начала будет вовлечен в какие-то планы и предупредит нас достаточно скоро.

— О, черт возьми, не смотри на меня так! — закричала Джианна.

Мои глаза нашли Арию и Джианну лицом друг к другу, как будто они собирались напасть в любой момент.

— Мы не можем быть такими эгоистичными, как ты, Джианна, — прошипела Ария.

Маттео бросил на меня взгляд, как будто я знал, что происходит. Обычно они были неразлучны. И я никогда не слышал, чтобы Ария так разговаривала со своей сестрой.

Джианна рассмеялась.

— По крайней мере, я не дурочка и не самоубийца.

— Нет, суицид не про тебя. Ты всегда прикроешь свою спину, если даже это будет означать, что пострадают другие.

Джианна побледнела. Я не был уверен, имела ли Ария в виду аварию Маттео или что-то еще, но что бы это ни было, она попала в цель.

— По крайней мере, я боролась против такого образа жизни, в то время как ты была счастлива быть проданной Луке, как гребаная шлюха.

Тишина.

Ария убежала, и я последовал за ней. Маттео позаботится о собственной жене. Я нашел Арию в нашей спальне, она смотрела в окно, ее тело дрожало. Я положил руки ей на плечи.

— Что с тобой и Джианной?

— Она ведет себя как сука, — сказала Ария дрожащим голосом.

— Это ее природная наклонность.

Ария издала сдавленный смешок и повернулась ко мне. Я провел рукой по ее волосам, и она наклонилась ко мне.

— Если кто и шлюха, так это она.

Ария поджала губы.

— Она не это имела в виду.

Я усмехнулся.

— Уже снова защищаешь ее?

Глаза Арии вспыхнули от желания, и ее руки скользнули вниз по моей груди к поясу. Встретившись со мной взглядом, она начала расстегивать мой ремень.

— Ты нужен мне, — прошептала она. Мне не пришлось повторять дважды. Я стянул ее платье через голову, пока Ария возилась с моими брюками. Когда мой член, наконец, освободился, я обхватил одной рукой ее спину, а другой схватил за бедро, затем приподнял ее. Она ахнула, когда я опустил ее на свой член, ее мышцы напряглись вокруг меня. Прислонив ее спиной к стене, я целовал ее до тех пор, пока она не расслабилась вокруг меня, прежде чем я начал врезаться в нее.

Я пытался злиться на нее за то, что она скрыла от меня роман Ромеро с Лили, но не смог. В тот момент, когда я увидел ее глаза, полные гребаной любви, мое сердце смягчилось. Черт, мое темное, жестокое сердце всегда смягчалось к этой женщине.

Я наклонился к ее горлу и слегка прикусил, втягивая кожу в рот, отмечая ее. Всегда мое.

Ария вскрикнула, когда я ударил ее в точку G, и мои яйца напряглись от этого звука.

— Да, — прорычал я, прежде чем засосать один из ее сосков в рот. Ария выгнулась, и я врезался в нее еще сильнее. Ее пальцы впились в мои плечи, я трахал ее у стены.

— Лука! — закричала она, когда ее стенки сомкнулись, а изящная шея снова обнажилась передо мной. Я отметил еще одно место, и ее спазм усилился, ногти царапали мою кожу, и я кончил с сильной дрожью. Я прижался лбом к прохладной стене, а Ария уткнулась лицом мне в шею. Не отрываясь от нее, я перенес ее на нашу кровать и опустил нас на кровать. Она крепко обняла меня, как будто боялась, что я исчезну.

Я поцеловал ее, нахмурив брови от меланхолии на ее лице, но потом она открыла глаза и слегка улыбнулась мне.

— Мы в порядке?

Я кивнул, удивляясь, почему она снова спросила.

— Я не сержусь на тебя, Ария. Ты не можешь помочь себе, как я не могу помочь себе.

Ей нужно было помогать другим, в основном братьям и сестрам. Я понял. Если она могла принять мою темноту, я мог попытаться принять, что иногда она действовала из-за беспокойства за своих братьев и сестер.

Ария прижалась лицом к моей груди и сделала глубокий вдох. Она была эмоциональна, даже по ее стандартам. Может, она подхватила мои собственные тревоги. А дальше будет только хуже.

Через три дня у меня была встреча с моими капитанами и младшими офицерами, и я чувствовал, что дядя Готтардо снова выстрелит в меня. Я не был уверен, чем поделиться с Арией, и решил пока держать информацию при себе, пока она не станет прежней.

Ария

Сожаление тяжелым грузом легло на мои плечи. Сожаление о том, что сломалась перед Лукой в такой критический момент. Он хотел, чтобы я была сильной для него. И сожалею о моей утренней ссоре с Джианной. С тех пор мы не разговаривали, даже за ужином, и это начинало меня беспокоить, но я была слишком горда, чтобы сделать первый шаг.

Может быть, я попробую завтра, после того как ночь сна успокоит нас. Лука был в душе. Завтра рано утром ему придется уехать в Нью-Йорк, и, вероятно, он не вернется еще несколько дней. У него была встреча с семьей, это все, что он мог рассказать потому что он беспокоился о моей эмоциональности.

Вздохнув, я потянулась за антидетской таблеткой в ящике, съежившись, когда поняла, что забыла принять ее вчера, снова. За последние месяцы я пропустила несколько таблеток. Я застыла с упаковкой в руках, считая дни, прошедшие с моих последних месячных, но не могла вспомнить. Раньше, за несколько месяцев до свадьбы с Лукой, у меня не было месячных, потому что мое тело плохо переносило стресс и страх. Может быть, на этот раз было то же самое.

Мой сотовый завибрировал на тумбочке, и я потянулась к нему, когда узнала номер. Поднеся телефон к уху, я тихо вышла из спальни и направилась по коридору к одной из пустых спален для гостей, где заперлась.

— Фаби?

— Ария, — сказала Фаби хриплым голосом. Он говорил так, будто ему трудно дышать, и мое сердце сжалось от страха.

— Что случилось?

Пауза.

— Ничего, — ответил он. — Хотел услышать твой голос.

— Ты в порядке? Звучишь не очень хорошо.

— Отец сегодня был не в себе. Он всегда злится с тех пор, как вы все ушли, — просто сказал Фаби, и я могла представить, что это значит.

Я сглотнула.

— Я могу снова поговорить с Лукой и попросить его принять тебя.

— Нет! — Фаби ахнул. — Это предательство. Я часть команды. Я не должен с тобой разговаривать. Мы враги.

У меня перехватило дыхание.

— Вовсе нет.

— Мне нужно идти.

— Фаби?

На другом конце провода воцарилось молчание. Я уставилась на экран. Фаби положил трубку. Я задрожала, открыла дверь и в трансе вернулась в спальню.

Лука все еще был в ванной, когда я растянулась на кровати. Что я могла поделать? Разговор с Лукой ничего не изменит. У Луки было достаточно дел, особенно с предстоящей встречей семьи. Но смогу ли я скрыть это от него?

Когда Лука вышел из ванной, усталый и напряженный, я приняла решение. Я справлюсь сама.

Лука дал мне затяжной поцелуй, прежде чем он ушел в то утро. Как только он ушел, я села и схватила ноутбук, проверяя рейсы в Чикаго. Я обдумала варианты. Я не могла долго отсутствовать, прежде чем кто-нибудь заметит мое исчезновение. Я должна была вылететь самым ранним рейсом и вернуться в тот же день поздним рейсом. Закусив губу, я заколебалась. Я не могла воспользоваться счетом Луки и моим. Если он проверит, то заметит, что что-то не так.

Мои пальцы дрожали, когда я принимала решение. Я была бухгалтером семьи уже почти год и вела несколько банковских счетов. Предательство.

Я только одолжила деньги и верну их как можно скорее. Я быстро забронировала свои рейсы с учетной записью, которую мы использовали для сферы, а затем вышла из системы. Через два дня я уеду в Чикаго и, надеюсь, вернусь с Фаби.

Теперь мне оставалось только придумать, как незаметно выбраться из нашего особняка. Я подошла к шкафу и порылась в верхних ящиках, пока не нашла свой коричневый парик. Мне это нужно, чтобы остаться незамеченной в Чикаго.

Мой пульс забился в венах от того, что я собиралась сделать. Я нашла способ взять Лили и Джианну с собой в Нью-Йорк. Теперь мне нужно было спасти Фаби от нашего отца, пока он не сломал моего младшего брата.

Я спустилась вниз и увидела Джианну и Лили, сидящих за обеденным столом. Я нигде не видела ни Сандро, ни новых охранников, которых Лука нанял в здании за последние несколько недель. К счастью, Ромеро был в Нью-Йорке с Лукой и Маттео, поскольку это была его первая официальная встреча в качестве капитана.

Я села, и Джианна и я сказали в то же время:

— Прости за то, что я сказала.

Мы смотрели друг на друга на мгновение, затем рассмеялись. Лили облегченно вздохнула. Улыбка медленно сползла с моего лица.

Джоанна поморщилась.

— О нет. Мне не нравится выражение твоего лица.

— Что случилось? — спросила Лили, отставляя чашку с кофе.

Я потянулась за миндальным бисквитом и налила себе кофе, пытаясь собраться с мыслями. Когда я собиралась откусить от печенья, мой желудок скрутило, и я положила его обратно на тарелку. Я слишком нервничала, чтобы есть. У меня было чувство, что меня вырвет, если я попытаюсь что-нибудь проглотить.

— Ария, выкладывай, — пробормотала Джианна. — Ты что-то задумала.

— Фаби звонил мне вчера, — прошептала я.

Лили дернулась в кресле, глаза ее расширились.

— Он это сделал? — недоверчиво спросила Джианна.

— Отец доставляет ему много хлопот. Думаю, он бьет Фаби еще сильнее, чем раньше.

— Этот ублюдок. Я думала, что брак с его дочерью невестой улучшит его настроение.

— Это не так. Это наша вина, что Фаби остался наедине с отцом. Я должна попытаться взять его с собой в Нью-Йорк.

Джианна покачала головой.

— Только не говори мне, что ты хочешь в Чикаго.

— Ария, — умоляюще сказала Лили. — Это слишком опасно. Ты жена Капо.

— Знаю, — твердо сказала я. — Но я также знаю, что никогда не прощу себе, если не проведаю Фаби и не попытаюсь ему помочь. Я полечу в Чикаго, и никакие твои слова меня не остановят.

Я сделала паузу.

— Вы поможете мне?

Лили и Джианна переглянулись.

— Я помогла тебе сбежать, Джианна, и хранила твой секрет, Лили. Я думаю, это не слишком много, чтобы просить вашей помощи.

— Не то чтобы мы не хотим тебе помочь, но мы беспокоимся, — тихо сказала Лили. — И мы должны поехать в Чикаго вместе. Я не думаю, что ты должна идти одна. Фаби не только твоя ответственность. Он и наш брат тоже.

— Ты же знаешь, мы не можем все исчезнуть, — сказала я. — Это привлечет слишком много внимания. Будет достаточно трудно скрыть мое исчезновение, и ты это знаешь.

Джианна прищурилась.

— У тебя уже есть план, не так ли?

Я кивнула и рассказала им, что у меня на уме.

Когда я закончила, Джианна покачала головой.

— Это или гениально, или безумно, я не могу решить.

— Это сработает, вот и все.

Лили прикусила нижнюю губу.

— Если тебя поймают, Лука придет в ярость.

— И даже если твой план сработает, как ты объяснишь внезапное появление Фаби в Нью-Йорке? — спросила Джианна.

— Я скажу ему, что Фаби сбежал из Чикаго и приехал сюда. Лука примет его.

Джианна встала и опустилась на стул рядом со мной, взяв меня за руки.

— Ария. Это не мелочь, которую ты пытаешься сделать. Твои семьи находятся в состоянии войны с обмундированием. Лука с ума сойдет, если узнает, что ты уехала в Чикаго за его спиной.

— Это не наша война! Почему мы должны держаться подальше от собственного брата только потому, что мужчины решили, что ненавидят друг друга?

Джианна фыркнула.

— Ты понимаешь, что это мои слова?

— Но Джианна права. Лука будет в ярости.

— Он не узнает. — он никогда не узнает. Он будет очень волноваться, если узнает, что я отправилась на вражескую территорию

Глава 15

Ария

Лука был связан с семьей так, как я никогда не буду. Я была верна Луке, но он должен был понять, что верность это не то же самое, что беспрекословное повиновение. Лука, Ромеро и Маттео все еще были заняты в Нью-Йорке, а во второй половине дня должно было состояться собрание семьи.

Мне нужно было избегать четырех охранников. Трое из них были в разных местах сада, только один в особняке с нами. Я встала в три часа утра, оделась, собрала вещи и выскользнула из комнаты. Джианна и Лили ждали меня в темном коридоре.

— Готовы? — прошептала я.

Джианна издала неопределенный звук.

— Да, — прошептала Лили. — Я притворюсь, что мне приснился кошмар, и закричу так громко, как только смогу, а когда прибежит охрана, ворвется Джианна, будет вести себя как стерва и скажет им, чтобы они молчали, потому что ты плохо себя чувствуешь.

Я знала, что таким образом мы избавимся только от двух охранников. Один охранник останется у воды, потому что это самое уязвимое место в здании, так как там нет ворот, которые нужно преодолеть. Я могла только надеяться, что остальные отвлекутся настолько, чтобы я смогла ускользнуть. У меня были все необходимые коды безопасности, потому что Лука доверял мне.

Я обняла сестер перед тем, как идти по дому. Один охранник всегда сидел в открытой гостиной. Я присела на корточки и стала ждать крика Лили. Когда он раздался, первый охранник выбежал из гостиной и побежал вверх по лестнице, как и ожидалось, и я воспользовалась моментом, чтобы сбежать вниз и проскользнуть в восточное крыло. Крики Лили стихли, когда я ввела код в замок на задней двери и выскользнула наружу. Я надела шерстяную шапочку и побежала по лужайке к воротам. Охранник исчез со своего места. Ворота были высокими, увенчанными колючей проволокой и гудящими от электричества. Это было наименее вероятное место для нападения злоумышленников, поэтому охранники покинули его первыми. Улыбаясь, я ввела в систему второй код. Ворота моргнули, и я выскользнул наружу, затем снова включила замок.

Эти ворота должны были держать людей снаружи, а не запирать нас. И все же, как только я вернусь в Нью-Йорк, мне придется попросить Луку усилить охрану по периметру. Не теряя времени, я побежала вниз по извилистой дороге, пока не достигла угла, где я приказала водителю Убер забрать меня. Заметив фары машины, я чуть не рассмеялась от облегчения. С остальным разберутся Джианна и Лили. Охранники не станут проверять меня в моей комнате, пока их не попросят, а у Луки, как и у всех остальных, не было причин что-либо подозревать. Они доверяли мне.

Я отогнала чувство вины.

Едва самолет поднялся в воздух, как меня затошнило. Я никогда не реагировала на полет таким образом. Я быстро отстегнула ремень безопасности и бросилась в ванную. Рвота в узком туалете самолета занимала первое место в моем списке «никогда этого не делай», но я не могла держать еду внутри. В тот момент, когда я склонилась над серо-голубым унитазом, мой желудок вывернул мой завтрак. Я быстро покраснела и вымыла руки и лицо.

Я все еще чувствовала себя неправильно, и постепенно ужасное осознание подкралось ко мне. У меня все ещё была задержка месячных. Звонок Фаби отвлек меня, но теперь все вернулось. Пропущенные таблетки, тошнота. Я опоздала почти на две недели.

Я прислонилась к стене, пытаясь вспомнить, когда это было в последний раз. В первые несколько лет, когда у меня начались месячные, они были очень странными, но с тех пор, как я начала принимать таблетки незадолго до свадьбы с Лукой, все изменилось. Два-три дня, это все еще случалось иногда…но почти две недели?

Последние несколько месяцев все было так напряженно из-за Лили и Ромеро. Как часто я забывала принимать таблетки? Я не была уверена. Я не считала. Я должна была посчитать после звонка Фаби.

Несколько раз определенно, но я была слишком занята, беспокоясь о сестре, о Луке, о своем браке и обо всем остальном, чтобы обращать на это внимание.

Возможно, я делала неправильные выводы. Возможно, я подхватила грипп или мой желудок отреагировал на стресс.

Да, именно так.

Дрожащей рукой я открыла дверь и вернулась на свое место. Стюардесса озабоченно посмотрела на меня, но я быстро улыбнулся ей, показывая, что со мной все в порядке. Я не хотела, чтобы они совершили аварийную посадку, потому что они думали, что я серьезно больна.

Сев обратно в мое место, я преодолела своё беспокойство. Я не могла перестать удивляться. Что, если бы я была беременна? В последний раз, когда мы с Лукой обсуждали этот вопрос, он был непреклонен в своем нежелании иметь детей в ближайшем будущем. Слишком опасно приносить ребенка в этот мир. Но когда это изменится, особенно теперь, когда Данте объявил нам войну? Эта война была нелепой.

Не имело смысла волноваться из-за пустяков. Тошнота не означала, что я беременна. Как только я вернусь в Нью-Йорк, я смогу сделать тест на беременность, и тогда я буду знать точно. А до тех пор мне нужно сосредоточиться на текущей задаче. Мне нужно было связаться с Вэл, уговорить ее встретиться с Фабиано и попытаться убедить его поехать со мной в Нью-Йорк. Последнее, я не стала бы говорить Вэл.

Странно было снова оказаться в Чикаго. Город, в котором я выросла, больше не казался мне домом, и не потому, что между семьей и бандой шла война. Я уже не тот человек, какой была четыре года назад, когда уехала в Нью-Йорк.

И все же, несмотря на войну, город не чувствовался иначе, чем во время любого другого визита. Все было спокойно. Люди с нетерпением ждали рождественских праздников.

Волосы были спрятаны под париком, а нижняя половина лица обмотана шарфом. К счастью, Чикагская зима гарантировала такой наряд, так что я не привлеку внимания. Даже мое толстое шерстяное пальто, не согревало меня.

Я шла по улицам свободно, чего не делала уже давно. Восхитительно было быть такой свободной. Я привыкла к золотой клетке, которая была моей жизнью. Я любила Луку. Я не могла жить без него, но иногда мне хотелось иметь больше свободы. Я знала, что есть предел того, что он может мне позволить. Какое-то время он помогал мне поступить в колледж, что делали очень немногие в его положении, но в конечном счете он и я всегда будем ограничены правилами жизни.

Впервые за целую вечность за мной не следовал телохранитель. Я наблюдала за прохожими, думая о том, как они проводят свои дни, каково это быть свободным от мафии, от которой я никогда не была по-настоящему свободна.

Я никогда не возмущалась жизнью толпы так сильно, как Джианна, но иногда я жаждала моментов свободы. Колледж дал мне этот вкус, но он всегда будет только этим коротким вкусом. Я никогда не покину свой мир, не потому, что Лука не позволит этого, хотя это тоже было правдой, а потому, что это было единственное место, которому я действительно принадлежала. Это был мир, который я знала.

Я надеялась, что Вэл не изменила своего распорядка дня с тех пор, как мы в последний раз разговаривали по телефону. Я рассчитала весь свой план вокруг этого.

Я ждала напротив ресторана, где она встречалась с Бибианой каждую среду, держа в руках чашку кофе, чтобы согреться, несмотря на холод. Облегчение нахлынуло на меня, когда черный лимузин «Мерседес» с тонированными стеклами, наконец, остановился перед рестораном, и Вэл вышла, такая же высокая и царственная, как всегда, ее живот виднелся из под пальто. Должно быть, шел девятый месяц. Буду ли я так выглядеть через восемь месяцев? Я отогнала эту мысль. Сейчас не время мечтать.

Вэл была не одна. Она держала за руку маленькую девочку, свою трехлетнюю дочь Анну. Я не смогла сдержать улыбку, но она погасла, когда я поняла, что не увижу, как она вырастет, несмотря на то, что я ее крестная мать. Вслед за ними в ресторан вошли два телохранителя. Я знала их лица, но не их имена.

Проверив, нет ли на улице машин, я быстро перешла на другую сторону и вошла в похожий на бистро ресторан. У меня не был забронирован столик, но я надеялась, что они смогут втиснуть меня. Я подошла к официанту, снимая шерстяную шапочку и надеясь, что парик скроет мою личность, но мне пришлось опустить шарф. Я сидела спиной к гостям. Я знала, что телохранители Вэла будут следить за мной, потому что вошла следом за ними.

— На двоих? — спросил официант, красивый мужчина лет под тридцать.

— Только я, — сказала я, затем сняла пальто, обнажив пару темных джинсов и белую блузку, чтобы телохранители Вэл увидели, что я маленькая женщина, никакого оружия, и отметили меня как незначительную.

Официант улыбнулся.

— Только не говорите мне, что у вас нет никого, кто мог бы пригласить вас на завтрак. Такая красивая леди, как вы, не должна есть в одиночестве.

Я моргнула, не сразу поняв, что он флиртует со мной. В Нью-Йорке никто никогда этого не делал. Большинство людей знали меня в лицо, и хотя официально Лука был всего лишь бизнесменом с сомнительным прошлым, все знали, кто он на самом деле. Не говоря уже о том, что я нигде не была без телохранителей.

— Никого нет, — сказала я, вспомнив, как давно мы с Лукой не ужинали в ресторане. Мое сердце сжалось от сожаления. Вернувшись, я попрошу его зарезервировать столик в корейском ресторане, куда он пригласит меня на наше первое свидание.

— Следуйте за мной. У меня есть столик для вас.

Я рискнула оглянуться через плечо, но, как и ожидала, телохранители больше не обращали на меня внимания. Они не сводили глаз с Вэл и ее дочери, лишь изредка поглядывая в сторону столика, за которым сидели мужчины в костюмах. Они всегда считали только мужчин опасными.

Я села на предложенное официантом место и пригладила парик, опасаясь, что он сдвинулся из-за шерстяной шляпы, которую я носила поверх, но все, казалось, было на месте. Заказав мятный чай, чтобы успокоить желудок, и омлет с авокадо и тостами, я притворилась, что занята проверкой мобильника, рискуя время от времени поглядывать на Вэл. Бибиана присоединилась к ней минут через пять после того, как я села рядом с ее дочерью. Я все еще удивлялась, насколько здоровой она выглядела после смерти мужа.

Официант принес мне чай и еду, но все время возвращался, спрашивал, как я себя чувствую, и снова флиртовал. Это немного раздражало, так как я должна была сосредоточиться на Вэл. Мне нужно было выбрать идеальный момент. Я едва притронулась к еде. Я всегда любила авокадо, но небольшой укус усилил тошноту, и только большой глоток чая помешал мне бежать в туалет.

Вэл и Бибиана смеялись над чем-то, не обращая внимания на Анну, а потом это случилось. Анна пролила на себя стакан и заплакала. Я быстро встала и прошла в дамскую комнату. Там я спряталась в кабинке и стала ждать. Мое сердце колотилось в груди, когда я услышала звук открываемой двери и мгновение спустя шаги. Каблуки.

— Все в порядке, милая, — промурлыкала Вэл. Я улыбнулась, услышав любовь в ее голосе. Вскоре плач дочери утих. Я спустила воду, и Вэл замолчала. Когда я вышла из кабинки, она подняла глаза от салфетки, промокавшей платье дочери. Мне потребовался повторный взгляд, чтобы узнать себя. Ее глаза расширились, и она метнулась к кабинкам позади меня, ожидая, что я не одна. Неужели она думает, что это ловушка?

— Привет, Вэл, — сказала я с улыбкой.

Она медленно расслабилась и улыбнулась в ответ, но затем ее брови сошлись на переносице.

— Что ты здесь делаешь?

Анна в замешательстве наморщила лоб. Она вся была в Вэл. Каштановые волосы, те же черты лица, за исключением светло-голубых глаз Данте. Как будут выглядеть наши с Лукой дети? Я прикоснулась к животу, удивляясь и понимая, что буду счастлива, если узнаю, что беременна.

Вэл проследила за моей рукой и я быстро отдернула ее. Она отпустила дочь, подошла ко мне и обняла, но ее живот мешал. Когда она отстранилась, ее глаза были теплыми.

— Рада снова тебя увидеть, но ты не должна быть здесь. Это слишком опасно.

— Тетя Ария? — сказала Анна своим высоким голосом, наконец узнав меня, несмотря на парик.

Вэл быстро повернулась и приложила палец к губам.

— Тише, Анна. Никто не должен знать, что Ария здесь, ясно? Она играет в прятки, и мы не хотим, чтобы ее поймали, верно?

— Верно, — кивнула Анна, подходя ко мне. Я опустилась на уровень ее глаз и обнял ее. — Ты становишься больше с каждым днем.

— Скоро я стану старшей сестрой, — гордо сказала она.

— Я понимаю. Уверена, ты будешь отличной старшей сестрой.

Она кивнула с еще большим энтузиазмом.

Раздался стук в дверь, и низкий мужской голос произнес.

— Миссис Кавалларо, там все в порядке?

— Да, Энцо, дай мне еще минутку. Мне нужно было снять свитер, чтобы почистить его. Анна тоже все испачкалась.

Я усмехнулась, зная, что она сделала. Ее телохранитель не войдет, если есть риск увидеть жену Данте полуголой.

Когда Вэл повернулась ко мне, я посерьезнела.

— Я пришла повидаться с Фабиано, Вэл. Это единственная причина, по которой я здесь.

Она бросила на меня извиняющийся взгляд. — У нас мало времени, пока Энцо не заподозрит неладное.

— Я понимаю. Может, встретимся вечером?

— Будет трудно избавиться от моих телохранителей. Поскольку я снова беременна и объявлена война, Данте более осторожен.

Через мгновение она бросила на меня решительный взгляд.

— Но я уверена, что смогу что-нибудь придумать.

— Я буду там.

Я еще раз обняла ее и Анну, прежде чем проскользнуть обратно в кабинку, и через мгновение услышала, как Вэл и Анна вышли из комнаты. Я подождала несколько минут, пока не вошел еще один посетитель, затем вышла из туалета и вернулась к своему столику. Вэл разговаривала с Бибианой как ни в чем не бывало. Она станет хорошей актрисой в браке, но так же как и я. Я заплатила и покинула ресторан, прежде чем телохранители Вэл узнал меня в конце концов. Чикагский холод охватил меня, когда я шла по улицам. Я знала, куда хочу поехать, в мой старый дом, посмотреть, там ли Фабиано, но я не могла рисковать. Если отец узнает меня, он отдаст меня без раздумий.

Мне придется найти кафе, где я смогу подождать до встречи с Вэл, но сначала я куплю нож на всякий случай.

Глава 16

Ария

Я приехала в Санта-Фе на полчаса раньше и выбрала столик у окна, чтобы следить за улицей. Я доверяла Вэл, но не была глупой. Она была моим другом, но более того, она была женой Данте. Я не думала, что она расскажет ему о нашей встрече, но предпочла быть особенно осторожной.

Официант принес мне чай. Я могла сказать, что ему показалось странным, что я пила мятный чай на ужин, но это было единственное, что я могла переварить в данный момент. В ожидании встречи у меня возникло искушение зайти в аптеку и купить тест на беременность, но я решила этого не делать.

Беременная женщина в длинном черном пальто привлекла мое внимание, когда вышла из такси. Она поспешила к ресторану, и через мгновение Вэл появилась внутри без Фабиано, но я боялась, что так и будет. Она заметила меня и жестом пригласила официанта присоединиться.

Вэл скользнула в кабинку напротив меня.

— Ария, — сказала она с мягкой улыбкой, но я видела, что она напряжена.

Она не взяла с собой дочь. Конечно, нет. Это была не наша война, но мы были частью его. Подошел официант и, прежде чем уйти, принял у нее заказ.

— Анна такая красивая, Вэл. Я буду ужасно скучать по ней, — сказала я. — Когда родится ваш сын?

— Примерно через три недели, если он решит прийти вовремя, — сказала она с улыбкой. — А вы с Лукой хотите детей?

Я отвернулась и, не думая об этом, положила руку на живот.

— Я хочу. Но Лука не станет втягивать детей в войну.

Она кивнула, но в ее глазах было понимание.

— Вот почему Данте не хотел второго ребенка, но никогда не бывает подходящего времени, чтобы привести детей в наш мир. Наши мужчины иногда настолько погружены в наркотические войны и игры власти, что забывают о том, что действительно важно.

— Семья, — закончила я, и она кивнула. Мы посмотрели друг на друга. Это было уже больше информации, чем наши мужья, вероятно, хотели, чтобы мы делились. Вэл должна была быть моим врагом.

Словно вспомнив об этом, она напряглась. — Почему ты здесь, Ария?

— Я же сказала, из-за Фаби. Я беспокоюсь за него. Рождество, и он один.

Вэл не возражала, потому что знала моего отца.

— Как у него дела? — с тревогой спросила я, вспомнив свой последний разговор с ним, который все еще разрывал мне сердце.

Вэл слегка пожала плечами.

— Он все еще в процессе адаптации. Кажется, он в порядке, физически, это то, что я могу сказать.

Одежда могла скрыть многое, мы оба это знали.

— Как ты думаешь, я могу его увидеть?

В ее глазах мелькнула неуверенность.

— Он часть команды. Я не уверена, что это хорошая идея.

— Но он еще и мой брат, моя кровь, Вэл. Я практически растила его, пока мне не пришлось уехать в Нью-Йорк. Я хочу защитить его, как мать своего ребенка.

Я не была уверена, что это правда, поскольку у меня еще не было детей, но я знала, что Вэл поймет. Она коснулась своего круглого живота, ее темные брови сошлись на переносице.

— В этой войне нет необходимости, — пробормотала она.

— Наши мужья не согласились бы. Или есть способ убедить Данте вернуться к перемирию?

Вэл вздохнула.

— Гордость и честь. Они помешают Луке и Данте заключить еще одно перемирие. Мы оба знаем, что они никогда не любили друг друга.

— Хотела бы я, чтобы это было не так, — тихо сказала я. Мои глаза были прикованы к входу, потому что дверь открылась.

Я застыла, когда увидела высокого мужчину, вошедшего в ресторан. Светлые волосы, холодные глаза, серый костюм-тройка.

Вэл проследила за моим взглядом и побледнела.

— Я ничего ему не говорила, Ария. Я бы никогда…

Он остановился возле нашей будки. Данте Кавалларо.

— Она этого не делала, — подтвердил он опасным голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки. Он посмотрел на Вэл холодными голубыми глазами. — Но в такое время я никуда не отпущу тебя без моего ведома.

— Ты выследил меня, — сказала она, глядя на свой мобильный, лежащий на столе.

— Да, и Энцо узнал знакомое лицо сегодня утром во время твоего завтрака с Бибианой, но он не был уверен, и когда он прислал мне фотографию Арии, я сказал ему схватить ее, но она уже исчезла.

Энцо удалось меня сфотографировать? Боже, я была идиоткой. Данте удивил меня, когда проскользнул в мою кабинку, а не Вэла. Мне пришлось отодвинуться в сторону, чтобы дать ему возможность сесть. Таким образом, он преграждал мне путь к отступлению. Мой пульс удвоился.

Глаза Вэл расширились, на лице отразилось беспокойство. Она переживала за меня.

— Данте, — сказала она успокаивающим голосом.

— Выйди на улицу. Двое моих людей ждут тебя. Они отвезут тебя домой.

— Данте, — снова попыталась она.

— Валентина, — сказал он резко, и взгляд, который он послал ей, заставил меня вздрогнуть. Я положила дрожащие руки на колени.

Она медленно поднялась, с извиняющимся взглядом остановившись на мне.

— Спасибо, Вэл, что пришла, — сказала я, стараясь говорить спокойно, но у меня ничего не получалось.

Она кивнула, повернулась и вышла.

Данте повернулся ко мне. Я встретила его взгляд, пытаясь скрыть, что он напугал меня, но, несмотря на то, какой хорошей актрисой я стала, я знала, что он видит меня насквозь. Его собственное лицо ничего не выражало. Могу ли я надеяться на милосердие? Из сострадания? Но я знала ответ на этот вопрос. Данте управлял отрядом. Он был похож на Луку во многих отношениях.

— Сейчас я позову официанта и заплачу за ужин. Мы встанем вместе, ты останешься со мной, и мы пойдем к моей машине, и ты сядешь, — сказал он бесстрастным голосом, в его глазах было явное предупреждение.

Я сглотнула и кивнула. Потому что это все, что я могла сделать. Было бы не так, если я действительно имела выбор. Я выдавила улыбку, когда подошел официант. Данте расплатился и встал. Он поднял мое пальто, которое я бросила на спинку сиденья, и протянул мне. Его глаза говорили о другом.

Я встала и позволила ему помочь мне надеть пальто. Я задрожала, когда его руки коснулись моих плеч, и он наклонился ближе, его рот рядом с моим ухом.

— Не пытайся убежать или сделать что-нибудь глупое, Ария. Мне бы не хотелось причинять тебе боль.

Я снова отрывисто кивнула, и он отпустил мои плечи, затем схватил меня за руку. Я напряглась еще больше, но последовала за ним к его «Мерседесу». Он открыл передо мной пассажирскую дверцу, обшаривая взглядом окрестности, пока я проскальзывала внутрь. Когда он закрыл дверь, у меня перехватило дыхание. Сердце бешено колотилось в груди. Мы были на войне. Война.

А я была женой капо и попала в плен к банде.

Не паникуй.

Чикаго когда-то был моим домом. Данте знает меня всю мою жизнь.

Данте не был известен тем, что причинял боль женщинам, но что если он использовал меня как рычаг? Сильная волна тошноты накрыла меня, и потребовалась вся моя сила воли, чтобы подавить ее.

Данте сел за руль и вывел машину на улицу.

— Полагаю, ты одна.

Он был сосредоточен на движении, но я знал, что он знает о каждом моем движении.

— Да, — ответила я.

— Тебе не следовало приезжать в Чикаго, — сказал он, глядя в зеркало заднего вида, как будто ожидал, что кто-то последует за нами. Я боялась, что он прав. Лука был прав. Я действовала не думая, когда дело касалось моих братьев и сестер.

В конце концов Данте свернул в сторону, напугав меня, и ударил по тормозам. Мы находились в пустынной местности возле железнодорожных путей. Он ничего не сказал. Я закрыла глаза. Это было место, где никто не услышит моего крика, место, где можно избавиться от тел.

Мои пальцы сжались на коленях, когда я вспомнила о ноже, который купила сегодня днем, в моей сумке. Сумка, которая была у меня между ног. Но чтобы добраться до него, мне пришлось бы наклониться и расстегнуть молнию на сумочке. И чтобы выбраться из этой машины живой после того, как я ударю Данте ножом, мне нужно чудо.

Я открыла глаза и посмотрела на свою сумку. Мы с Лукой годами практиковались в самообороне, и против неопытного человека я могла бы защитить себя, но Данте был боссом. Он мог убить, даже не вспотев.

А потом Данте склонился надо мной, высокий и страшный, его рука коснулась моего бедра, и я отпрянула от него, моя голова ударилась об окно.

— Нет, — выдохнула я.

Голубые глаза Данте встретились с моими, понимание отразилось на его лице, но он не сразу отстранился, все еще слишком близко, как будто ждал чего-то. Потом выпрямился, держа в руке мой кошелек. Он потянулся к нему между моих ног. Я вздохнула и быстро вытерла предательскую слезу с лица, надеясь, что моя эмоциональная реакция не была вызвана беременностью. Что, если я рискую этим ребенком? Боже, что я наделала?

Данте открыл мою сумку, достал нож и положил его в боковое отделение, затем положил сумку обратно.

Я все еще прижималась к окну, мой пульс учащенно бился.

— Ария, — твердо сказал Данте, привлекая мой взгляд к своим глазам. Они не были мягкими, но, по крайней мере, утратили часть угрозы. — Ты жена Луки, война этого не изменит. И даже если бы ты не была его женой, тебе не пришлось бы бояться этого ни от меня, ни от кого другого в Чикаго. Я клянусь в этом.

— Спасибо, Данте, — прошептала я. Я выпрямилась на стуле, смущенная своими действиями.

— Нет нужды благодарить меня за то, что я уважаю твое тело, — сказал он.

— Что ты тогда со мной сделаешь?

Он смотрел на меня без тени эмоций.

— Вот в чем вопрос, я полагаю. Я должен использовать тебя, чтобы наказать Луку и семью.

Я вздрогнула.

— Или, по крайней мере, использовать тебя как рычаг шантажа.

Этого я и боялась.

— Лука Капо. Он не станет рисковать семьей.

Данте холодно улыбнулся.

— Но ты его жена, и я видел, как он на тебя смотрит. Есть только одна вещь, из-за которой Лука рискнул бы своим положением Капо, и это ты.

О Боже, если Лука потеряет свою территорию или доверие своих людей из-за меня, он никогда меня не простит.

— Мне кажется, ты переоцениваешь мои способности. Первым выбором Луки всегда будет семья.

Данте наклонил голову, рассматривая меня.

— И я думаю, что ты недооцениваешь себя не без причины.

— Вовсе нет. Лука не будет рисковать своей территорией. Ты не знаешь его так хорошо, как я.

— В этом-то и проблема. Если Лука не выполнит нашу просьбу, мне придется попытаться убедить его.

— Причинив мне боль, — ответила я.

Он кивнул.

— Причиняя тебе боль. Я не очень люблю причинять боль женщинам. — Но ему придется. — Тем не менее, моя забота это снаряжение. — он сказал это так, будто сделал свой выбор.

— Есть еще Маттео и остальные члены семьи. Лука должен учитывать их желания.

— Лука знает, как заставить людей видеть то, что он хочет, чтобы они видели. Лука — самый сильный капо, которого Нью-Йорк видел за долгое время. Его люди смотрят на него снизу вверх, то они не знают его слабости.

Я была его слабостью.

Слезы жгли мне глаза. Я никогда не хотела сделать Луку слабым, и я должна была убедиться, что он не покажется таким перед своими врагами, потому что Данте был именно таким. Я сделала глубокий вдох.

— Лука сделает все, чтобы остаться капо. Это у него в крови. В конечном счете, если ему придется выбирать между мной и властью, он выберет власть, поверь мне.

Я встретила холодный взгляд Данте и надеялась, что он не поймет, что мои слова были ложью.

Данте некоторое время ничего не говорил, только смотрел на меня.

— Возможно. Но, возможно, ты просто пытаешься спасти себя и Луку. Возможно, ты понимаешь, что твоё пребывание здесь может означать конец семьи.

— Что бы ты со мной ни сделал, Лука не отдаст свою территорию. Лука ни перед кем не склонится.

— Но он не отступит и не будет пытать тебя.

Я дернулась в кресле, шок расширил мои глаза, прежде чем я смогла скрыть это, и губы Данте изогнулись в понимающей улыбке.

Черт бы побрал мафию. Черт бы побрал Данте и его манипуляции. Я подавила панику и твердо сказала.

— Он нападет на Чикаго и убьет всех. Он покажет силу, а не слабость. Лука самый безжалостный человек из всех, кого я знаю, Данте. Не принимай его собственнические чувства за что-то другое. Я его собственность, и он разрушит ваш город и ваш дом, чтобы вернуть его.

Мне пришлось выдавливать каждое слово сквозь комок в горле, сквозь страх. Я должна быть сильной ради Луки, не могла позволить Данте использовать меня против него. Ради Луки я готова на все.

Данте наклонился вперед, его взгляд стал жестким.

— То же самое я сделаю и с Нью-Йорком. Ты выросла, видя мою цивилизованную маску, Ария. Не принимай это за мою истинную природу. Лука носит свое чудовище снаружи, а я хороню свое, пока оно мне не понадобится.

Я в этом не сомневалась. Лука нападет, а Данте отомстит. Люди умрут. Может, мои сестры, может, Фаби. Может, Лука. И я не могла этого допустить. Я просмотрела варианты. Я могла бы попытаться убить себя, но тогда Лука определенно сожжет Чикаго. Я могла бы попросить Данте пощадить меня, потому что я женщина, но его безжалостное выражение лица не давало мне надежды. О том, чтобы попытаться соблазнить его, не могло быть и речи, не то чтобы он казался мне человеком, который позволит своим низменным инстинктам взять верх над логикой, а тут еще Вэл. Не то чтобы я целовала кого-то, кроме Луки. Боже, я начинала сходить с ума. Мой желудок скрутило, и тошнота обрушилась на меня с такой силой, что я потянулась к двери, чтобы выйти, но она, конечно, была заперта.

— Ария, — предупредил Данте.

— Меня сейчас стошнит, — выдохнула я, и один взгляд на мое лицо, и он отпер машину. Спотыкаясь, я выскочила из машины, подбежала к заднему сиденью, наклонилась, и меня вырвало чаем и булочкой, которые я ела днем. Я опёрлась на багажник «Мерседеса», пытаясь отдышаться. Боковым зрением я увидела серые брюки Данте, но даже не смутилась. Я уже прошла этот этап. Слезы текли по моим щекам, пока я цеплялась за машину.

— Вот, — тихо сказал Данте, протягивая платок.

Я взяла его, пробормотав:

— Спасибо, — затем вытерла рот. Собираясь с духом, я подняла голову и встретилась взглядом с Данте. Он нахмурился.

— Это страх или что-то другое? — спросил он.

Я посмотрела в его голубые глаза. Данте был отцом, а Вэл снова была беременна. Я должен был верить, что это спасет меня. Я решил пойти на непоколебимую правду.

— Оба. Я никогда не боялась тебя больше, чем сегодня.

Выражение лица Данте не изменилось, но это не означало, что мои слова не произвели на него ни малейшего впечатления. Мне нужно было на это надеяться.

— Но дело не в этом, — сказала я и замялась. Либо признание в беременности спасет нас с Лукой, либо осудит его и семью. — Я беременна.

Данте перевел взгляд на мой живот.

— Ты беременна от Луки?

Я не была уверена, но все указывало на это. Я выпрямилась, несмотря на тошноту и головокружение.

— Да.

— Надеюсь, ты понимаешь, что я не могу поверить тебе на слово, — жестко сказал Данте.

Я моргнула.

— Что ты имеешь в виду?

— Мне нужны доказательства.

— Доказательства? — эхом отозвалась я. — А что, если мои слова подтвердятся?

— Тогда это мне решать.

Лицо Данте превратилось в непроницаемую маску. — Вернись в машину, Ария.

Данте отвез меня в аптеку, но мне пришлось сидеть в запертой машине, пока он покупал тест на беременность. Я начала думать, что совершила огромную ошибку, сказав Данте, что беременна. Если тест докажет, что я беременна, у него будет еще больше рычагов воздействия на Луку, а если тест докажет, что я солгала, он будет менее склонен щадить меня в любом случае. Иногда мне казалось, что я могу играть в эти игры власти, потому что я видела, как Лука и Маттео играли в них, но у наших мужчин был многолетний опыт.

Я закрыла глаза и прижала ладонь к все еще плоскому животу, не зная, на что надеяться. Я открыла глаза, когда открылась дверь и вошел Данте. Его взгляд упал на мою руку на животе, и я отдернула ее.

Он протянул пакет и закрыл дверь.

— Где я должна сделать тест?

— Я не могу взять тебя с собой. Мне бы не хотелось встретить кого-то, кто узнает тебя.

Потому что это заставит его действовать.

Он отъехал от тротуара и отвез нас на заброшенную стоянку у воды.

— Здесь? — спросила я.

— Здесь. Я не могу принять во внимание твою скромность. — Он вышел из машины, и я последовала за ним. Я огляделась, дрожа.

— Спрячьтесь за сундук, я подожду здесь. Если ты сделаешь что-нибудь, что вызовет мои подозрения, я буду следить за тобой, понятно? Данте прищурился, и я коротко кивнула, затем обошла машину и расстегнула молнию на джинсах. Данте повернулся ко мне спиной, и я стянула джинсы и трусики, прежде чем присела и неловко зажала тестовую палочку между ног. Прошло некоторое время, прежде чем я смогла расслабиться настолько, чтобы отпустить его, но Данте ничего не сказал.

Я выпрямилась, положил тест на багажник и оделась.

— Все. — сказала я.

Данте повернулся, залез в машину, подошел ко мне и протянул салфетки.

— Ты подготовился, — сказала я с горьким смешком.

— Обычно я смываю ими кровь.

Я вгляделась в его лицо. Он пытался запугать меня или просто был честен? Я не могла сказать, не знала его достаточно хорошо для этого.

Оставшееся время мы ждали в тишине, пока Данте не кивнул. Дрожащими пальцами я потянулась к тесту и открыла крышку.

Я уставилась на тест и заплакала.

Беременна.

Данте молча наблюдал за мной. Я показала ему тест, но он знал. Снова наступило молчание.

— Лука не знает, — сказал Данте.

Я кивнула в подтверждение. Я ухватилась за край машины. Я была беременна от Луки. Младенец. Я уставилась на себя, и ужас, не похожий ни на что, что я когда-либо знала, охватил меня. Я приехала в Чикаго, на вражескую территорию, с ребенком Луки во мне. Я была так глупа, очень глупа.

— Ария.

Голос Данте стал мягче, чем за весь вечер, и я посмотрела на него, и несколько мгновений никто из нас не двигался. Я не знала, что делать.

— Я знаю, что ты должен подумать об авторитете, — прошептала я, но он заставил меня замолчать, подняв руку.

— Я отпущу тебя. Лука мой враг. Не думаю, что это скоро изменится, но ты невинная женщина и носишь его ребенка. Надеюсь, он сделает то же самое, если Валентина попадет к нему в руки.

Ярость сверкнула в его глазах. Защитник, как Лука. Валентина была слабостью Данте, как и я Луки.

Я не была уверена, что Лука сделал бы на месте Данте. Мне хотелось верить, что он сделал бы такой же выбор.

— Но Ария не ошибайся, если я когда-нибудь встречу Луку, я убью его, и это будет не быстро.

Я вздрогнула, потому что поверила ему.

— Ты не расскажешь об этом Луке, — приказал он.

— Не буду, поверь мне. — Если Лука узнает об этом, он сойдет с ума.

Он коротко кивнул.

Я сделала маленький шаг к нему.

— Спасибо, Данте. Огромное спасибо.

Еще один резкий кивок.

— У тебя есть билет на самолет?

— Да, мой самолет вылетает через три часа.

— Я отвезу тебя в аэропорт.

Мы вернулись в машину, и снова моя рука нащупала живот, все еще не в силах поверить, что внутри меня растет маленький человек. Результат нашей с Лукой любви.

Данте был напряжен рядом со мной, когда он вез меня в аэропорт. Он остановился перед терминалом отправления, затем повернулся ко мне, и хищное выражение появилось на его лице.

— Никогда не возвращайся в Чикаго, Ария. На этот раз я отпускаю тебя, но в следующий раз я сделаю то, что необходимо, чтобы обеспечить победу в этой войне.

— Неужели снова не может быть мира? Для ваших и наших детей. Для Фаби и всех остальных, кто пострадает в этой войне.

Данте холодно улыбнулся.

— Если Лука отдаст Ромеро и Лилиану и извинится, тогда, возможно, наступит мир.

Лука не сделал бы ни того, ни другого, и мы оба это знали. Двое мужчин, которые ненавидели друг друга, и еще больше мужчин, жаждущих разорвать друг друга, затянули нас всех во тьму, детей и женщин, и мой ребенок родится в этом темном мире.

Рожденный в крови. Приведен к присяге в крови. Я вхожу живой, а выхожу мертвой.

— Уходи, — сказал Данте, и я ушла. Направляясь в аэропорт, я ни разу не оглянулась. Я больше никогда не увижу Чикаго, никогда не увижу Фаби. Я прижала ладонь к животу, ища утешения. Я должна была верить, что Фаби достаточно силен, чтобы выжить в экипировке. Я не могла рисковать снова, не с ребенком, растущим внутри меня, не если я хотела защитить Луку и нашу семью.

Садясь в самолет, я снова подумала, сделал бы Лука то же самое. Позволил бы он Вэлу уйти?

Лука

Мой контроль висел на волоске, пока я слушал своих людей. Маттео тоже выглядел так, словно собирался освободить наших дядюшек от бремени жизни.

Дядя Готтардо и дядя Эрмано, казалось, о чем-то молча спорили, но держу пари, что они собирались свергнуть меня за закрытыми дверями. Эрмано был трусом, а Готтардо лишь немногим лучше, но рано или поздно они начнут действовать. Возможно, Готтардо пошлет своего законного сына убить меня.

— Война была неизбежна, — проворчал я. — Вы знаете, так же, как и я. Не притворяйтесь, что вы все не ждали шанса пролить кровь снова.

Мои подчиненные кивнули, как и большинство капитанов. Но не Готтардо и Эрмано.

Мои глаза поднялись к высокому потолку электростанции. Я выбирал его для каждой встречи моих капитанов и подчиненных за последние три года, чтобы напомнить им о моем кровавом заявлении. У меня было чувство, что их память нуждается в освежении.

Готтардо стукнул кулаком по столу, заставив меня снова посмотреть на него, и оттолкнул успокаивающую руку Эрмано.

— Хватит, — пробормотал он. — Ты слишком рисковал, притащив сюда младшую дочь Скудери и сделав ее капитаном.

Готтардо снисходительно фыркнул и кивнул Ромеро.

Ромеро напрягся в кресле, но Готтардо повернулся ко мне.

— И все потому, что ты позволил блондинке шлюхе Скудери водить себя за член.

Я оттолкнул массивный стол, схватил дядю за горло, поднял его со стула и швырнул на пол. Я прижал его к стене, схватил обеими руками за шею и сжал так сильно, как только мог. Его голова покраснела, глаза вылезли из орбит. Он царапался и царапался, но я не ослаблял хватки. Никто не осмеливался прийти ему на помощь, пока он боролся за свою жизнь.

Я смотрел ему в глаза, как много лет назад, когда убил его сына. Кости не выдержали, пронзили сонную артерию и пищевод. Он поперхнулся, кровь хлынула у него изо рта. Он закашлялся, захлебываясь собственной кровью. Кровь ударила мне в лицо и рубашку, когда он захрипел. Я не ослаблял хватку, пока свет не исчез из его гребаных глаз, затем ослабил хватку и позволил его трупу упасть на землю у моих ног. Вокруг меня воцарилась мертвая тишина. Я повернулся к своим людям. Мои руки, лицо и рубашка были в крови. Лицо Маттео выражало шок и болезненное восхищение.

— Я ваш капо. Я правлю восточным побережьем. Я правлю вами. Если у кого-то проблемы со мной, тогда подойдите и скажите мне это в лицо, и я дарую вам быструю смерть. Но клянусь небом и Адом, что перелом горла моему дяде будет выглядеть как милосердный конец для следующего ублюдка, который посмеет оскорбить мою жену. Я не потерплю никакого неуважения.

Многие кивнули в знак согласия, другие выглядели так, будто обделались. Мне было насрать.

— Эта встреча окончена.

Я махнул рукой в сторону людей моего дяди, затем указал на его оставшегося сына, который не выглядел особенно печальным из-за смерти отца.

— Забери его труп домой. Надеюсь, однажды ты не разделишь судьбу отца и брата.

Я повернулся, и пошёл. Маттео следовал за мной по пятам, когда я вышел из силовой установки и направился к своему «астону-мартину».

Маттео встал передо мной прежде, чем я успел сесть за руль.

— Думаю, мне лучше сесть за руль. Ты сейчас не совсем в своем уме.

Я сунул ему ключи.

— Ты так думаешь? — пробормотал я.

Он направился к багажнику, вернулся через мгновение и протянул чистую белую рубашку.

— Возможно, тебе стоит переодеться. Я не хочу объяснять это полиции, если они нас поймают. Не все из них у нас на жалованье, помнишь?

Я снял рубашку и вытер лицо и руки, но розовый оттенок остался. Ромеро вышел вслед за нами, и я протянул ему рубашку.

— Ты можешь сжечь это?

Он кивнул, забеспокоившись, и взял мою рубашку. Я не нуждался в их гребаном беспокойстве. Я был в порядке.

Я сел в машину, а Маттео сел за руль. Мы ехали молча, но он продолжал смотреть в мою сторону.

— Ты в порядке?

Я нахмурился.

— Я убил так много людей. Ты думаешь, что я по-прежнему забочусь об этом?

— В прошлый раз, когда ты раздавил кому то горло, ты был немного не в себе. Ты все равно был на грани, учитывая все, что происходит.

На грани странный способ выразить это. С тех пор как разразилась война, голоса в семье, которые хотели, чтобы я ушел, стали громче. Они все еще были в меньшинстве, но это осложняло мне жизнь. Возможно, сегодняшняя ночь заставила замолчать нескольких врагов, или, возможно, я заработал себе новых. Пока трудно сказать. Мне придется заменить моих дядей более надежными, более молодыми помощниками. Я терпел их достаточно долго. Им пора было уходить, пока мне не пришлось убить еще одного.

— Обратно к нашим женам? Или тебе нужно дополнительное время, чтобы остыть? — спросил Маттео.

— Мне не нужно время, чтобы остыть. Я в порядке. Все, чего я хочу, это иметь под собой обнаженное тело Арии.

Маттео бросил на меня еще один косой взгляд. Я почти никогда не упоминал о сексе с Арией. Я ненавидел делиться даже этой крошечной частью Арии с кем бы то ни было. Остаток пути мы провели в молчании. Обычно после убийства мой пульс быстро замедлялся, но на этот раз нет. Когда мы подъехали к особняку, я все еще был на взводе. Вскоре приехал Ромеро, и мы вместе вошли в дом. Когда мы вошли в гостиную, было тихо. Оставшиеся рождественские украшения повесили женщины. Рождественская елка светилась красным и серебряным. Мне нужно было мирное Рождество, я не могла дождаться нескольких дней тишины с моей настоящей семьей.

Мой мобильный запищал, сообщая о письме. Я достал его из заднего кармана. Письмо было от журналиста, и в строке срочно стояло около дюжины восклицательных знаков. Я сделал паузу и щелкнул по электронной почте.

Я получил это от коллеги в Чикаго.

Я щелкнул по трем прикрепленным фотографиям.

Глава 17

Маттео

Я всегда подозревал, что для нас с Лукой настанет момент, когда тьма в нас поднимется слишком высоко, так высоко, что затопит весь свет, все хорошее, что осталось. Я боялся, что этот момент настал для Луки.

Я не дал Ромеро подойти ближе к Луке, положив руку ему на грудь. Ромеро нахмурился, но потом посмотрел на Луку и напрягся. Я тоже оцепенел от страха.

Мы с Лукой прожили вместе всю жизнь, прошли через все плохое и худшее, убивали и страдали, смеялись и дрались. Я никогда по-настоящему не боялся своего брата. Не тогда, когда он раздавил горло нашему кузену, не тогда, когда он угрожал мне за то, что я нес чушь об Арии, но до сих пор я никогда не видел такого выражения на его лице.

Я не был уверен, что заставило его так смотреть, но я знал только одно, что могло поставить его на колени, только одно, что могло уничтожить Луку, что могло заставить его сломаться раз и навсегда. Это был единственный человек, который, как я думал, остановит его от срыва в первую очередь.

— Лука? — осторожно спросил я.

Он уставился на фотографию на экране. Я подошел ближе, и то, что я увидел, заставило кровь отхлынуть от моего лица. Это была фотография Арии, держащейся за руки с Данте. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что я видел. Это даже не имело смысла. Ромеро тоже бросил взгляд на фотографию и нахмурился.

Джианна, конечно, выбрала именно этот момент, чтобы войти в гостиную в одной ночной рубашке, но остановилась, увидев нас. Она перевела взгляд с меня на Луку, и улыбка сползла с ее лица.

— Где Ария? — резко спросил я.

— Не разговаривай со мной таким тоном, — пробормотала она, ее глаза снова метнулись к Луке, который все еще не двигался и смотрел на свой телефон, но я знал, что он слушает.

— Джианна, где, черт возьми, Ария? Это серьезно, — прорычал я.

Лили появилась позади нее, но Ромеро покачал головой и жестом велел ей не подходить ближе.

— Где она? — он спросил ее.

— Не знаю, — тихо ответила она, но это была ложь. Ромеро знал это. Я знал. Лука знал это.

— Она в Чикаго? — спросил я.

Джианна и Лили переглянулись, но промолчали.

— Что здесь происходит? — спросила Джианна.

Лука оторвал взгляд от телефона.

— Черт, — пробормотал я, потому что этот взгляд в его глазах…напугал меня до чертиков.

— Лили, — начал Ромеро, но не успел закончить предупреждение, которое хотел произнести.

— Вы знали об этом? — спросил Лука голосом, который я никогда от него не слышал. Низкий, темный, на грани разрушения. Он повернул свой телефон так, чтобы Джианна и Лили увидели фотографию Арии, держащейся за руки с Данте, затем он щелкнул по следующей фотографии, на которой Данте держал руки на плече Арии, его рот у ее уха в интимном жесте. И следующее, худшее, Ария в машине с Данте, и он склонился над ней, спиной к камере, скрывая большую часть ее тела из виду. Их лиц не было видно, но они были близко, и его рука просунулась между ее ног.

Лили втянула в себя воздух, и это стало последней каплей. Лука взревел и отшвырнул телефон. Он разбился о стену. Затем он схватил рождественскую елку и бросил ее на землю. Я схватил Джианну за руку и подтолкнул к входной двери.

— Уходите! Идите к машине и ждите меня.

Джианна отказалась уходить, в отличие от Лили, которая позволила Ромеро вывести ее на улицу.

— Лука, перестань быть идиотом. Ария никогда бы тебе не изменила, тупая задница! — крикнула Джианна.

Лука вытащил нож и уставился на лезвие, его грудь и плечи вздымались, на лице застыла маска острой боли. Никогда я не видел его таким. Даже когда отец пытал нас ножами, зажигалками и иглами.

Я схватил Джианну за руку и потащил ее из дома к своему «порше», не заботясь о том, что она босиком. Она попыталась стряхнуть меня.

— Прекрати, Маттео. Он ошибается! — она вскрикнула.

Я не слушал. Мне нужно было доставить ее в безопасное место, а затем вернуться к Луке и попытаться удержать его от распада на части страшным способом серийного убийцы. Я втолкнул ее в машину и запер двери. Джианна забарабанила в окно.

Ромеро запер Лили в своем джипе и обеспокоенно посмотрел на меня.

— Ария не стала бы изменять, — сказал он.

— Ты в этом уверен? — пробормотал я.

— Ты должен успокоить его, прежде чем он сделает что-то, что уже не исправить, — сказал Ромеро.

Я кивнул.

— Иди.

— Я сниму номер в отеле неподалеку. Позвони, если понадоблюсь.

Джианна начала сигналить, сводя меня с ума, но я не выпускал ее из машины. Я не хотел, чтобы она была рядом с Лукой, когда он в таком настроении.

Глубоко вздохнув, я вернулся в особняк. Лука все еще держал нож в правой руке, но в левой держал айпад, и на его лице застыло страдальческое выражение.

— Лука? — рискнул я. Он никак не отреагировал. Я придвинулся ближе. Он открыл фотографии на айпаде, как будто, увидев их в большем формате, они стали бы менее реальными.

— Сегодня на тебя свалилось много дерьма. Возможно, тебе следует попытаться успокоиться, прежде чем действовать на свой гнев.

Лука положил айпад на стол в гостиной и подошел к бару. Он схватил бутылку виски, открыл ее зубами, выплюнул крышку и сделал большой глоток. Алкоголь не сделает его менее опасным.

— Уходи, — прохрипел он.

— Лука, ты любишь Арию.

Лука, шатаясь, подошел ко мне, и мне пришлось бороться с желанием вытащить оружие.

— Любовь! — он сверкнул глазами. — Ты можешь быть в порядке с Джианной, трахающейся за твоей спиной, но я не могу… я не могу вынести мысли об Арии… — его голос надломился, и ярость исказила его лицо. Джианна не трахалась у меня за спиной, но спорить с Лукой было бесполезно, и я определенно не позволю ему разжечь мой собственный гнев.

— Уходи! — взревел он. — Иди к своей жене, а я займусь своей!

Я кивнул, и сделал шаг назад.

— Лука, есть вещи, которые нельзя исправить, — повторил я то, что сказал мне Ромеро.

Лука повернулся ко мне спиной, плечи его тряслись от гнева и, что еще хуже, от разбитого сердца. С первым он мог справиться, но со вторым ему никогда раньше не приходилось иметь дело.

Но я не мог вмешаться, не рискуя подраться с Лукой, а сегодня один из нас умрет. Я мог бы умереть за Джианну и даже за Луку, но не за Арию, не тогда, когда она могла изменить моему брату. Я не был уверен, увижу ли я Луку снова, не того Луку, которого я знал, потому что если он причинит боль Арии, он не оправится. Я не был уверен, что он оправиться в любом случае.

Джианна вцепилась в мою рубашку, когда я сел за руль.

— Маттео, ублюдок, отпусти меня к Луке!

— Нет, — прошипел я. Лука с трудом выносил Джианну даже в лучшие дни, а сегодня был худший день, когда я его видел, и я был с ним в каждый плохой и худший момент его жизни.

— Тогда позволь мне позвонить Арии. Я должна предупредить ее. Лука сошел с ума. Он убьет ее, если подумает, что она ему изменила. Он собственнический мудак.

Лука не стал бы убивать Арию, потому что он собственник. Он убьет ее, потому что она заставила его любить и доверять ей, и предала его, разбила его чертово сердце. Я завел машину, но Джианна толкнула меня.

— Маттео, черт побери!

— Им придется все уладить.

— Уладить это? Лука уладит это только своим гребаным ножом. Маттео, я клянусь, если ты позволишь своему брату навредить Арии, нам конец.

В ее глазах блестели слезы, но я не стал вмешиваться.

— Чтобы остановить Луку, мне придется вывести его из строя, а чтобы добиться успеха, мне придется убить его. И ты не можешь просить меня об этом, Джианна. Не тогда, когда твоя сестра сама навлекла на себя это. Она знает Луку лучше, чем кто-либо.

— Она не изменяла ему, Маттео, — в отчаянии прошептала Джианна. — Она никогда этого не сделает. Она любит Луку. И он собирается все разрушить.

— Нет, — прорычал я. — Ария уничтожила все. Она обманула доверие Луки. Она должна была знать лучше. Лука никогда никого не любил и никому не доверял так, как Арии. Ей не следовало действовать за его спиной.

Джианна покачала головой.

— Она не изменила ему. Она этого не сделала. Он должен это понять.

Она закрыла глаза и всхлипнула так, что у меня защемило сердце. Джианна не плакса, и я никогда не слышал от нее ничего подобного.

— Лука любит Арию больше собственной жизни, — сказала я ей. — Он скорее покончит с собой, чем убьет ее.

С кем-то другим, эти слова были бы ложью, но Ария могла быть единственной, кто мог разбить сердце моего брата и выйти невредимой в конце.

Ария

Будет ли Лука счастлив, когда я расскажу ему о ребенке? Он еще не хотел детей, но я надеялась, что он смирится с моей беременностью. Самое трудное держать это в секрете от Лили и Джианны, пока я не расскажу Луке. Я не знала, когда он закончит дела в Нью-Йорке и когда вернется в Хэмптон.

Когда таксист высадил меня у ворот, охраны по периметру не было. Я ввела код на клавиатуре у ворот и в замешательстве проскользнула внутрь. Я думала, что мне придется прокрасться, но вокруг никого не было. В особняке тоже было странно тихо, когда я вошла внутрь и занавески в гостиной были задернуты, не позволяя раннему утреннему свету проникать внутрь.

Беспокойство поселилось у меня в животе.

— Лили? — я крикнула. — Джианна?

— Их здесь нет, — раздался низкий рык сзади.

Лука.

Он сидел в темноте на диване. Я нащупала выключатель и окутала нас мягким светом.

— Лука?

Мои глаза остановились на рождественской елке на полу, ее безделушках, разбитых вдребезги, и сломанном мобильнике Луки. Что здесь произошло?

Было ли еще одно нападение братвы?

Мои глаза нашли Луку, сгорбившегося на диване, одетого в белую рубашку с закатанными рукавами. Упершись локтями в сильные бедра, он смотрел на что-то. Он не смотрел на меня.

Я медленно подошла к нему, обеспокоенная его странным поведением. Его плечи тяжело вздымались, словно он пробежал несколько миль. Я остановилась рядом с ним и проследила за его взглядом на черном экране айпада.

— Сотрудник из прессы прислал мне фотографии, которые должны были быть опубликованы в заголовке, — сказал он холодным голосом.

Этот голос он обычно не использовал для меня.

— Фотографии?

Лука коснулся айпада, и тот ожил.

Я сделала глубокий вдох.

На экране появилась фотография, сделанная через окно ресторана, который я выбрала для встречи с Вэл. Но Вэла там не было.

На ней были руки Данте на моих плечах. Он был близко позади меня, его лицо было повернуто ко мне, рот близко к моему уху, как будто он шептал в него секреты, когда все, что он сделал, это предупредил меня не бежать.

На следующей фотографии мы с Данте выходили из ресторана рука об руку. Мое лицо было опущено, так что Лука не видел, как я напряглась в тот момент.

Лука щелкнул по следующей фотографии.

Фотография меня в машине с Данте, и это выглядело так, будто его рука была между моих ног, и не потому, что он потянулся за сумочкой.

Желчь поползла по горлу.

Эти выглядели плохо.

Действительно плохо. Они выглядели бы плохо для того, кто доверяет людям, но Лука был недоверчив, подозрителен и осторожен. Для него эти фотографии могли привести только к одному выводу. Но он не мог поверить, что у меня роман с Данте? Боже, ему следовало бы знать лучше. Он знал меня.

— Лука, — прошептала я, протягивая руку, чтобы коснуться его плеча, но замерла, когда он поднял на меня глаза. Я никогда не видела такого выражения в его глазах. Они были вне себя от гнева.

Мне хотелось убежать как можно дальше.

Мой взгляд метнулся к пустой бутылке виски у его ног. Лука выпил почти все. Часть янтарной жидкости пролилась и запятнала бежевый ковер, но были и более темные пятна. Мой взгляд медленно переместился на его руки, сжимавшие нож. Одна его ладонь так крепко сжимала лезвие, что кровь стекала по руке и капала на ковер.

Я знала, что мне нужно бежать, но это было бы признанием в преступлении, которого я не совершала. Я не изменяла Луке, никогда не изменю. И слова, которые Лука сказал мне в нашу первую брачную ночь, вспыхнули в моей голове.

Твой отец никогда не учил тебя скрывать свой страх от монстров? Они бросаются в погоню, если ты бежишь.

— У тебя кровь. Ты поранился, — сказала я успокаивающим голосом, пытаясь достучаться до него. Мне нужно было пройти мимо демонов, вызванных алкоголем и компрометирующими фотографиями.

Его лицо исказилось от такой ярости, что я отпрянула. Он отпустил лезвие, и еще больше крови потекло по его руке, когда он выпрямился с дивана.

Я сделала шаг назад, не в силах остановиться.

Рука с ножом безвольно повисла на боку.

Я заставила себя снова встретиться с ним взглядом. Лука был где то там. За гневом и болью был мой Лука.

— Лука, пожалуйста, выслушай меня. Все не так, как кажется.

— Значит, ты не отдала Кавалларо то, что принадлежит мне? — взревел он. И он был на мне, его окровавленная рука сжимала мое предплечье. Он все еще держал нож.

— Я никогда этого не сделаю! Ты всегда будешь единственным мужчиной, с которым я хочу быть. Я поехала в Чикаго, чтобы встретиться с Вэл и поговорить с Фаби. Но Данте последовал за Вэл и хотел поговорить со мной. Это все, клянусь.

— А сколько стоит твоя клятва? Ты предала меня.

— Я никогда не лгала тебе. Я никогда не изменяла. Я помогала сестрам и не всегда говорила тебе все, но я никогда не лгала тебе.

Он был тем, кто изменял, и это не было похоже на то, что он никогда не скрывал от меня, как Маттео, просящий руки Джианны.

Его глаза, казалось, сверлили меня насквозь. В них был не только гнев, но и другая эмоция беспокоила меня больше, потому что это была агония.

— Лука, пожалуйста, положи нож. Это заставляет меня нервничать.

Его взгляд опустился на окровавленное лезвие, как будто он забыл о нем, и он отпустил его, даже не колеблясь, несмотря на то, что он думал, что я сделала. Сталь с лязгом упала на пол, забрызгав его кровью. Затем его глаза снова поднялись. Он резко притянул меня к себе и поцеловал яростно, жестоко. В его поцелуе были только гнев и отчаяние.

Я знала, чего он хочет, что ему нужно. И я бы с радостью отдала его ему, если бы тест не изменил все. Лука не хотел причинять мне боль, но в последний раз, когда он был так зол, когда мы занимались сексом, он был грубее, чем я могла рисковать в начале этой беременности. Я должна была защитить нашего ребенка и Луку. Он никогда не простит себе, если обидит нашего ребенка.

Его руки жадно блуждали по моему телу, и небольшая часть меня чувствовала возбуждение от этого ощущения, но я вырвалась от него.

— Нет! — он снова попытался притянуть меня к себе. — Лука, остановись! Я не хочу этого!

Его губы были в дюйме от моих, он тяжело дышал, его глаза были как расплавленная сталь.

— Ты отказываешь мне?

Я воздержалась от резкого комментария. Я отказывала ему раньше, когда чувствовала себя плохо или была не в настроении, и он всегда выполнял мое желание. Я знала, что он пьян, ранен и на грани потери контроля. Что он еще не показал, как сильно любит меня. Он убил своего первого человека в одиннадцать лет, убил и пытал бесчисленное множество других, много раз называл себя безжалостным монстром. И я знала, кто он такой. С другими.

— Забавно, что ты говоришь, что не была с Данте, и все же не выносишь моих прикосновений.

Боже, он думал, что мой отказ был признанием в измене?

— Не делай ничего, о чем завтра пожалеешь, — тихо сказала я, умоляюще глядя на него.

Его губы изогнулись в жестокой улыбке. Так неправильно.

— С чего ты взяла, что я о чем-то пожалею?

Я знала это, потому что знала его лучше, чем кто-либо другой, лучше, чем он сам.

— Наша любовь слишком важна.

— Любовь, — выплюнул он. — То, что я когда-то любил тебя, было моей самой большой ошибкой. Я больше не буду.

Любил? Я почувствовала, как мое сердце дрогнуло, когда я посмотрела в его угрожающее лицо.

— Лука, пожалуйста.

Я потянулась к нему, но он оттолкнул меня. В его глазах был только холодный гнев.

— Поскольку ты моя жена, ты будешь жить. Не жди большего. Мы закончили.

Я не могла понять, что он говорит. У меня перехватило горло, сердце бешено колотилось в груди. На мгновение он заколебался, но потом повернулся и зашагал прочь, оставив меня одну.

Я опустилась на диван, где раньше сидел Лука. Кожа была еще теплой. Я дотронулась до живота и заплакала. Плакала, потому что могла разрушить нашу любовь. То, что Лука позволил себе полюбить меня, было чудом. А если бы я потеряла его навсегда?

Я все еще сидела на том же месте, когда Маттео осторожно вошел в комнату пару часов спустя. Он нажал кнопку, открывающую шторы, и комнату залил свет. Я дважды моргнула, но мои веки, казалось, были сделаны из свинца. Я медленно убрала ладонь с живота.

— Он не убил тебя, — сказал Маттео. Его голос не выдавал эмоций. Черты лица у него были такие же, как у Луки, но Маттео был красавцем с обложки, в то время как Лука весь состоял из жестких линий и грубой привлекательности. Но он был достаточно похож на Луку, чтобы мое сердце запылало от горя.

Он подошел ко мне, окидывая взглядом мою окровавленную одежду и кровь на диване и на земле.

— Тебе нужен врач?

— Это не моя кровь, — прошептала я хриплым голосом.

Некоторое время Маттео ничего не говорил, только смотрел на меня.

— Заставляешь его истекать кровью. Для женщины у тебя неплохо получается.

Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Мои глаза горели от непролитых слез, но я больше не могла плакать. Я плакала часами. Я встала, ноги дрожали. Я схватила Маттео за руку.

— Маттео, я ничего не сделала. Я клянусь своим… — я замолчала. Я чуть не сказала «ребёнок». — Пожалуйста, помоги мне. Помоги мне заставить Луку увидеть правду.

— Фотографии.

— На фотографиях я с Данте в ресторане и в машине. Мы поговорили. Он думал использовать меня против семьи как рычаг давления. Вот и все.

— Тогда почему он отпустил тебя, Ария. Почему?

Я уставилась на Маттео. Я не могла рассказать ему о ребенке, даже не сказав Луке.

— Потому что в его теле есть хоть капля порядочности.

Его губы изогнулись в мрачной улыбке.

— Вот как?

— Позвони Данте, позвони Валентине. Они скажут тебе то же, что и я.

— Как будто их слово что-то значит. Они — враги. Ты помнишь это, не так ли?

— Тогда ищи того, кто сделал фотографии. Возможно, они сделали еще несколько снимков, доказывающих мою невиновность. Разве это не странно, что Лука получает только фотографии, которые делают его похожим на меня? Возможно, кто-то хочет ослабить Луку, разрушив наш брак. Возможно, это дело рук компании или кого-то из членов семьи.

Я могла сказать, что Маттео действительно обдумывал это.

— И ты действительно думаешь, что Луке нужно, чтобы ты была сильной? Думаешь, они могут ослабить семью, если разрушат твой брак с моим братом?

Я хотела сказать «да», но больше ни в чем не была уверена. Я была так расстроена и сбита с толку.

— Я бы с радостью умерла за Луку, — сказала я вместо этого. — Я люблю его больше всего на свете.

Кроме ребенка, растущего во мне. Нашего ребенка.

— Тогда, возможно, тебе следует взять этот нож и покончить с собой.

Я был ошеломлена.

— Ты думаешь, ему будет лучше без меня? Лука любит меня.

Или любил? Мое сердце сжалось от такой острой боли, что я чуть не упала.

— Он вернется к тому, кем был до тебя. Он был бы еще хуже. Он был бы монстром, которым он должен быть, чтобы править Нью-Йорком. Какая бы малая часть его ни была способна любить, может быть, ты убила ее.

Я машинально кивнула, внутри у меня все перевернулось, пока я боролась за самообладание. Я отвернулась от гнева Маттео, не в силах вынести его, потому что знала, что он прав. Лука не был нормальным человеком. Он был Капо. Его вырастили Капо, и ради меня он так рисковал, а теперь думает, что я ему изменила. Если мне когда-нибудь удастся вернуть его доверие, я больше никогда ничего не сделаю без него, ни для Джианны, ни для Лили, ни для Фаби, ни для чего в этом мире.

— Ты знаешь, я видел, как наш отец засовывал иглу под ногти Луке, видел, как он резал Луку ножом, видел, как он бил Луку так сильно, что тот терял сознание, но, несмотря на все это, я никогда не видел, чтобы Лука показывал агонию, которая была на его лице, когда он увидел тебя с Данте.

Я прикрыла рот ладонью и зарыдала. Я не могла вынести мысли о том, что причинила Луке такую боль.

— Я не изменяла, — выдавила я. — Если ты мне не веришь, пытай меня. Ты сам как-то сказал, если ты используешь свой нож против меня, я не смогу сохранить секрет.

Маттео подошел ко мне и покачал головой.

— Не имеет значения, во что я верю, пока Лука думает, что ты изменила.

Я коснулась его руки.

— Пожалуйста, Маттео, помоги мне доказать свою невиновность. Пожалуйста, не только ради меня.

— Даже если ты не изменяла ему, ты действовала за его спиной. Ты посетила вражескую территорию и рисковала не только своей жизнью, но и жизнью Луки. Он отдал бы свою жизнь Данте, чтобы спасти тебя, ты думала об этом, когда расхаживала по Чикаго?

— Я только хотела увидеть Фаби. Сейчас Рождество — сказала я беззвучно.

— Да, ну, теперь у нас у всех будет чертовски чудесное Рождество, благодаря тебе.

Уголки моего зрения потемнели. Я чувствовала себя слабой. Я не была уверена, было ли это из-за беременности, потому что я не ела почти целый день, или потому что мое сердце разбилось. Я покачнулся, и мои ноги подогнулись.

— Черт, — прорычал Маттео и схватил меня за руки, останавливая падение. Он помог мне сесть на диван, прежде чем присел передо мной на корточки. Он схватил меня за подбородок и поднял мое лицо так, чтобы я встретилась с его жестким, безжалостным взглядом. — Ты клянешься, что не изменяла Луке?

— Клянусь, Маттео. Я бы никогда не изменила Луке. Я люблю его. Другого мужчины нет и никогда не будет.

Он вздохнул и отпустил мой подбородок.

— Я попытаюсь добраться до фотографа, который сделал эти снимки, а потом тщательно с ним поговорю. Это будет нелегко. Я не могу поехать в Чикаго, и там очень мало людей, которых я могу послать вместо себя, но может быть другой способ… Но даже если я доберусь до парня и он докажет твою невиновность, я не могу обещать, что Лука вернется. Единственная причина, по которой он поверил, что ты изменила, это то, что ты действовала за его спиной.

Он снова покачал головой.

— Черт. — он выпрямился. — Ты уверена, что не хочешь увидеться с доктором? Ты выглядишь ужасно.

— Уверена, — быстро ответила я. Я не хотела, чтобы док узнал, что я беременна. Он расскажет Луке. Он не был связан врачебной тайной, как другие врачи.

— Теперь я отпущу Джианну, — вздохнул Маттео.

— Отпустишь ее? — прошептала я.

— Я запер ее в машине.

Когда он вышел, он поднял мобильный.

— Ромеро? Да, мне нужно, чтобы ты пришел.

Я уставилась на ковер с пятнами крови. Кровь Луки.

— Ария! — крик Джианны заставил меня подскочить, а затем она бросилась ко мне, с растрепанными волосами и в полуодранной ночной рубашке, как будто она сопротивлялась, и бросилась на меня, обнимая так крепко, что я не могла дышать. Она затряслась, и что-то мокрое ударило меня в горло.

Я коснулась ее затылка.

— Тсссс. Я в порядке.

— Нет, это не так, — прошептала Джианна, отстранившись, ее взгляд скользнул по мне, прежде чем они перешли к беспорядку на ковре. — Он сделал тебе больно?

Я покачала головой, хотя сердце мое сжалось.

— Я думала, он убьет тебя. Я хотела предупредить тебя, но Маттео, засранец, не позволил.

Мне казалось, что часть меня умерла, но Лука никогда не убьет меня.

— Маттео пытался спасти твою хорошенькую задницу, — сказал Маттео Джианне. — Хотя что-то и останавливает Луку от того, чтобы свернуть шею Арии, это не остановит его с тобой, поверь мне.

— Я с тобой не разговариваю, — резко сказала Джианна, и на этот раз это была не игра.

Я коснулась ее ноги.

— Он хотел защитить тебя. Не сердись на него, пожалуйста. Достаточно того, что я разрушила свой собственный брак, я не хочу быть ответственной за другой.

— Лука придет в себя, — сказала она, но в ее словах не было убежденности.

Звук открывающейся и закрывающейся входной двери наполнил меня надеждой, но когда вошли Лили и Ромеро, а не Лука, я сдулась. Лили тоже подошла ко мне и крепко обняла, ее руки дрожали. Ее глаза покраснели от слез. Меня охватило чувство вины.

— Мы так волновались за тебя. — сказала она. Я подняла глаза на Ромеро, который стоял рядом с Маттео и слушал его, но Ромеро не сводил с меня глаз. В его взгляде была жалость, а не гнев, как я ожидала, и почему-то от этого стало только хуже.

Глава 18

Маттео

Я снова попытался дозвониться до Луки по второму мобильнику, но он не взял трубку. Где его черти носят?

Я перевел взгляд на Арию, Джианну и Лили.

Когда я вошёл в особняк пятнадцать минут назад и увидел кровавые отпечатки рук на двери и пятна крови на мраморном полу, я был уверен, что найду Арию мертвой, и, в конечном счете, Луку, потому что убийство было бы его концом, но она была чудесным образом невредима.

Черт, Лука, где ты?

Без сомнения, он жаждал крови. Что, если он на пути в Чикаго? Что, если он пытался убить Данте в одиночку?

Черт!

Я достал второй мобильник и позвонил Орацио, затем повесил трубку, ожидая, что он перезвонит мне на случай, если не сможет говорить свободно. Прошло пять минут, прежде чем он перезвонил, и я уже сидел в машине, направляясь в Нью-Йорк. Мне нужно было найти Луку до того, как он будет убит или пойман полицией, убивая других.

— Маттео, чем могу помочь? — сказал Орацио.

Никогда еще я не испытывал такого облегчения оттого, что Орацио был нашим шпионом. Он работал с нами уже два года и никогда нас не подводил.

— На случай, если Лука появится в Чикаго, убедись, что ты вырубишь его прежде, чем он приблизится к Данте.

— Что? — пробормотал Орацио. — Что ты имеешь в виду?

— Неважно.

Орацио молчал. Он не очень общительный человек.

— Мне нужно, чтобы ты нашел кое-кого для меня. Это фотограф. Я отправил тебе письмо с подробностями. Найди его как можно быстрее и спроси, кто заплатил ему за фотографии Данте и Арии.

— Подожди, что? Какие фотографии?

— Прочти мою ебаную почту. И когда ты закончишь спрашивать его, ты отвезешь его в Нью-Йорк.

Тишина.

— Ты хочешь, чтобы я приехал в Нью-Йорк?

— Не надолго. Ты вернешься в Чикаго, как только отдашь фотографа.

— Будет сделано, — сказал Орацио, но я уловил в его голосе намек на колебание.

— Ты работаешь на нас уже два года, — напомнил я ему. Если Данте узнает, даже статус Орацио как брата Валентины не даст ему быстрой смерти.

Орацио услышал невысказанную угрозу и повесил трубку. Он привёл мне того фотографа, и тогда у меня был очень длинный, напряженный разговор с этим ублюдком.

Был уже вечер, когда Деметрио позвал меня через наушники. Он был двоюродным братом Луки и моим, незаконнорожденным сыном Готардо.

— В чем дело?

Я все еще не нашел никаких следов Луки, и я не мог никого вовлекать в поиски, кроме Ромеро. Если станет известно о случившемся, в семье возникнут проблемы.

— Кто-то убил всех членов клуба «Джерси».

Моя нога на педали газа ослабла.

— Где?

— В их клубе. Я там. Мы с Орфео должны были встретиться с их президентом, чтобы предупредить их, но кто-то добрался до них раньше нас.

Блять.

— Буду через тридцать минут.

Я нажал на газ и низко наклонился над своим «кавасаки», лавируя между машинами на ослепительной скорости.

Увидев лица Орфео и Деметрио, я понял, что дело плохо. Они стали мужчинами пять лет назад и повидали много дерьма. Они были хорошими солдатами, умелыми и преданными. Я вошел в здание клуба, и нос у меня заложило от вони. Кровь. Пот. Дерьмо.

Страх.

Мои глаза остановились на кровавом месиве. Конечности, кожа и кровь повсюду. — Откуда вы знаете, что это все члены клуба?

— Мы посчитали тела, — поморщился Орфео.

— Я не вижу никаких тел, — пробормотал я. Кто-то изрядно разорвал в клочья каждое тело. Я заметил окровавленный топор на земле, покрытый кровью и кусками плоти.

— Мы пересчитали головы, — добавил Деметрио с кривой улыбкой, обменявшись взглядом с Орфео.

Головы тоже были в плохом состоянии, но в них все еще можно было узнать головы.

— Сожгите все дотла. Не оставляйте следов, — приказал я.

— Разве ты не хочешь узнать, кто это сделал? — спросил Орфео.

— Нет, — прорычал я. — Сожгите все дотла.

Я знал, кто это сделал, и должен был убедиться, что остановил его, пока он не сделал еще хуже.

— Черт! — воскликнул Деметрио, и глаза его наполнились пониманием. Они с Орфео снова переглянулись. Лучшие друзья с рождения. — Это был Лука, верно?

Я обдумал варианты. Лука должен казаться сильным. Если я попытаюсь скрыть его причастность, люди заподозрят неладное. Я пожал плечами.

— Он думал, что это пошлет другим хорошее сообщение. Сфотографируй, пока все не сожгли, и отправь каждому гребаному МК[3] на нашей территории, кто захочет помочиться в наш пруд.

Орфео недоверчиво рассмеялся, на его лице отразились отвращение и уважение.

— Он сделал это один? Черт, он просто зверь.

Я повернулся и оставил их заниматься своими делами.

Где, черт возьми, мой брат?

Лука

Я наблюдал, как девушка подняла свою голую задницу, прежде чем развернуться вокруг шеста, ее темные глаза встретились с моими, красные накрашенные губы растянулись в кокетливой улыбке. Она упала на пол и поползла ко мне, ее свисающий верх открывал большие искусственные сиськи.

— Вижу, ты разглядываешь нашу новую стриптизершу, — сказал Маттео, опускаясь в кресло рядом со мной. Я проигнорировал его, когда девушка перевернулась на спину и откинула топ, обнажив толстые проколотые соски, которые она начала крутить, трахая меня глазами. Я мог бы отвести ее в одну из комнат в задней части беседки и выебать ей мозги.

— Я искал тебя со вчерашнего дня, — сказал Маттео напряженным голосом.

Он наклонился вперед, закрывая мне вид на девушку. Я прищурился. Его карие глаза изучали мое лицо, как будто он искал чертово сокровище, спрятанное где-то.

— Ты выглядишь спокойным.

— Я спокоен, — сказал я.

— Деметрио сказал мне, что кто-то убил всех членов клуба в Нью-Джерси. Помнишь ублюдков, которые думали, что смогут захватить торговлю оружием в Джерси?

Я наблюдал за девушкой поверх головы Маттео. Она вернулась к шесту и закружилась вокруг него топлесс, покачивая сиськами вверх-вниз.

— Я был там. Полная кровавая баня. Конечности и кожа повсюду. Десять трупов.

Маттео поднял брови.

— Их порубили на куски. Большая часть работы была сделана топором, но некоторые получили немного любви ножом для снятия кожи.

Он наклонился вперед и постучал ножом по моей груди.

Танцовщица поднялась на полюс и раздвинула ноги. Маттео обернулся к ней.

— Почему бы тебе не отвалить?

Ее глаза расширились, она отпустила шест и побежала в раздевалку. Мои глаза следили за ее задницей. Я не трахал никого после Грейс четыре года назад.

— Мне обязательно раздеваться, чтобы ты меня слушал?

Я откинулся на спинку стула.

— Я слушаю.

— Полагаю, это сделал ты.

— Их крики и кровь казались мне раем, — пробормотал я.

Маттео покачал головой.

— Черт, Лука. Ты же не взбесишься, правда? Последний раз, когда я тебя видел… А теперь ты спокоен это странно даже для тебя.

— Я спокоен.

Маттео откинулся на спинку стула, увеличивая расстояние между нами, и я знал, что мне не понравится то, что он скажет дальше.

— Я видел Арию в особняке вчера утром.

Мое сердце чертовски сильно сжалось, но я сохранял спокойствие.

— Она останется там. Она не вернется в Нью-Йорк. Пусть Сандро присмотрит за ней.

Маттео потер висок.

— Лука, Послушай, я знаю, что ты не хочешь этого слышать, но я не думаю, что Ария изменяла тебе.

Я стоял, не сводя глаз с двери раздевалки, за которой исчезла стриптизерша. Маттео толкнул меня в грудь, глаза пылали яростью.

— Черт возьми, ты прекратишь это дерьмо? Ты пугаешь даже меня, а я видел тебя в худшем состоянии. — он помолчал. — Хотя, должен признать, то, что ты сделал в том клубе, может быть самым извращенным дерьмом, которое я когда-либо видел.

— Ты же видела фотографии Данте и Арии, — выдавил я сквозь чертово горло. Я сжал кулаки, ненавидя себя за то, что мое тело предало меня.

— Они ничего не показывают. Я говорил с Орацио. Он заполучил фотографа и привезет его к нам завтра.

— Я не могу сейчас принять Орацио. Он нужен нам как шпион.

Маттео закатил глаза.

— Я знаю, и он вернется в Чикаго.

Он поднимался по служебной лестнице с тех пор, как Валентина вышла замуж за Данте. Как ее брат, он был нашим идеальным агентом.

— Ты слышал, что я сказал? Мы можем поговорить с фотографом завтра. Орацио уже допрашивал его, и, как сказала Ария, она встречалась с Валентиной, потом Данте присоединился к ним и заставил Арию покинуть ресторан с ним, но завтра ты можешь заставить его сказать тебе то же самое, если не веришь мне.

Я кивнул, но не отреагировал. Мои внешние стороны были каменными, но я не мог контролировать свои гребаные внутренности. Я почувствовал чертовское облегчение, но это уже не имело значения. Вчерашний день показал мне одну вещь: я ослабел из-за Арии. Она была слабостью, которую я не мог позволить себе как Капо.

— Так ты поможешь мне допросить этого засранца?

Я ухмыльнулся.

— Конечно.

Маттео нахмурился.

— Я не уверен, что ты понимаешь, о чем я говорю.

— Да, я понимаю. — сказал я спокойно. — Ария уехала в Чикаго за моей спиной. Это факт. Она не изменяла, кому какое дело? Слова, казалось, обожгли мне горло. Гребаная ложь. Даже мысль о том, что Ария будет с кем-то, кроме меня, был как удар в сердце.

Слабость.

Я никогда в жизни не был слабым.

Ария была слабостью, которую я не мог себе позволить.

Маттео покачал головой.

— Все. Завтра поговорим с фотографом. Может быть, потом ты станешь более терпимым.

Орацио кивнул мне, и я пожал ему руку. Он был всего на пару дюймов ниже меня. Несомненно, он был родственником Валентины. Те же глаза, тот же цвет волос. По крайней мере, он не заискивал перед Данте.

Данте. Моя кровь вскипела, только думая о нем, о его руках на плечах Арии, о его губах у ее уха, и его гребаной руке между ее ног.

Маттео толкнул меня.

— Да перестань ты, черт возьми! Я не могу позволить тебе снова убивать.

— А почему бы и нет? Я уверен, что это заставит замолчать многих наших врагов.

Маттео покачал головой и повернулся к Орацио, который слушал с легким интересом.

— Где этот засранец? — спросил Маттео.

— Обоссал штаны. Вот почему я не хотел, чтобы он сидел у меня на заднем сиденье, — сказал Орацио. Он подвел нас к багажнику своего «БМВ» и открыл багажник. Внутри, свернувшись калачиком, лежал толстый коротышка лет тридцати. От него воняло мочой, дерьмом и потом. Он смотрел на нас заплаканными глазами, его рот был заклеен скотчем.

Я схватил его за горло, вытащил и швырнул на землю. Позади нас здание старой электростанции Йонкера поднялся в небо.

Врата в ад.

Я улыбнулся хнычущему человеку на Земле, который смотрел на меня, как на дьявола. — Значит, это ты сделал фотографии? — спросил я с низким рычанием, опускаясь на колени рядом с мужчиной и вытаскивая нож из нагрудной кобуры.

Он смотрел на клинок с нескрываемым ужасом.

— Пожалуйста! Я делал только то, за что мне платили. Я не хотел ничего плохого.

Моя улыбка стала шире. Вот кем мне суждено было стать. Жестоким. Беспощадным. Не тем, во что меня превратила Ария.

Большую часть времени я позволял Маттео справляться с пытками, потому что он был мастером в этом. Он любил играть со своими жертвами. Я предпочитал убивать. Не сегодня. Орацио и Маттео стояли в стороне, пока я разбирался с фотографом. Он давно раскрыл свою последнюю тайну, когда я вонзил свой нож в его гребаное сердце и даровал ему смерть. Долгое время после этого стояла тишина, пока я пытался справиться со своей яростью.

Данте позволил фотографу сделать эти фотографии и послал их мне, потому что знал, что Ария была моей гребаной слабостью. Он надеялся, что я бы потерять мое дерьмо, надеялся, что я пойду на рожон, может быть, даже нападу на Чикаго. Я не был уверен.

Орацио откашлялся.

— Вчера я также узнал, что Готтардо и Эрмано связались с Данте несколько недель назад, чтобы помочь ему сбросить тебя. Данте опасался их, думал, что это ловушка, но во время нашей вчерашней встречи Скудери убедил его довериться им.

— Готтардо и чертов Эрмано. Эти гребаные ублюдки, — прошипела я, сосредоточившись на них, а не на том факте, что Данте гребаный Кавалларо пытался заставить меня поверить, что у Арии был с ним роман. Пошел он!

Любовь, гребаная слабость!

Маттео настороженно наблюдал за мной, словно боялся, что я сверну Орацио или ему шею, чтобы кого-нибудь убить.

— По крайней мере, это только они и пара солдат. Ничего такого, с чем бы мы не справились.

— О, мы справимся с ними, — сказал я.

— Жаль, что я подарил Готардо быструю смерть.

— Ты сломал ему горло, Лука. Есть более приятные способы умереть, — сказал Маттео. Брови Орацио поднялись в легком любопытстве.

— Лучше того, что получит Эрмано.

— Конечно, — ответил Маттео.

— Если вы не возражаете, я вернусь в Чикаго прежде, чем кто-нибудь заметит мое отсутствие, — сказал Орацио. Я быстро кивнул ему. Перед отъездом он обменялся еще несколькими словами с Маттео.

Маттео подошел ко мне.

— Значит, Ария не изменяла.

— Мы должны атаковать сегодня ночью. Я хочу как можно скорее истребить корень нашей проблемы. Семья полна предателей, я всегда знал, что Готтардо один из них. А теперь и Эрмано. Эти двое всегда были толстыми.

Маттео нахмурился.

— Лука, ты слышал, что я сказал?

Я посмотрел ему в лицо.

— Держись подальше от моего брака, Маттео, и постарайся, чтобы твоя собственная жена не превратила тебя в идиота.

Маттео ничего не сказал, и это было к лучшему, потому что я снова жаждал крови.

В ту ночь Ромеро, Маттео и я напали на дом Эрмано в Хэмптоне. Эрмано должен был вернуться в Атланту утром. Теперь он никогда не вернется. Орфео и Деметрио направлялись к другому законному сыну Готтардо. Я знал, что Деметрио без труда справится со своим сводным братом. Любовь между ними не пропадала даром.

Я убил первого солдата Эрмано поворотом шеи, прежде чем он успел крикнуть предупреждение, Маттео зарубил второго ножом. Не дожидаясь, пока Ромеро отключит третью, я взбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Дверь справа от меня открылась, я полоснул ножом по человеку и в последнюю секунду выгнулся дугой, пронзив лезвие в паре дюймов над головой молодой девушки. Ее рот открылся для крика, и я прижал руку к ее губам. Она сопротивлялась, когда моя рука обхватила ее за талию. Она отчаянно сопротивлялась, когда я наклонился к ее уху.

— Ни единого звука. С тобой ничего не случится, Кьяра.

В ее глазах мелькнуло узнавание.

— Где твой отец?

Моя кузина указала на дверь в конце коридора, ее руки были покрыты синяками. Я отпустил ее, и она посмотрела на меня огромными глазами, обхватив себя руками. Мой взгляд остановился на синяках на ее ключицах и распухшей щеке. Эрмано был братом моего отца до мозга костей.

Маттео подбежал ко мне, и я подтолкнул Кьяру к нему, затем прокрался к двери, на которую она указала. Она не лгала. У нее не было причин. Прежде чем я успел открыть дверь, это сделал кто-то другой. Передо мной стояла его жена. Должно быть, Эрмано послал ее выяснить, что это за шум. Чертов трус.

Я оттолкнул ее в сторону и едва успел увернуться от пули. Эрмано прятался за массивной кроватью и стрелял в меня. За секунду до того, как я бросился на землю и вытащил свой пистолет, раздался глухой удар. Оглянувшись через плечо, я увидел на земле его жену, истекающую кровью из раны на голове. Эрмано застрелил собственную жену случайно или нарочно, кто знает, что творилось в голове этого сумасшедшего ублюдка? Я бы не стал в него стрелять. Это было бы слишком быстро.

Маттео присел в коридоре и жестом велел мне оставаться на месте.

Я подполз ближе к кровати.

— Чего ты хочешь? — закричал Эрмано.

— Выходи, и тебя ждет быстрая смерть, — крикнул Маттео. Как будто это могло случиться. Я разорвал бы его на куски, мускулы, кости и кожу.

Я подполз еще ближе к кровати. Сквозь щель под кроватью я видел колени Эрмано. Я прицелился в его правое колено и выстрелил. Его пронзительный крик был музыкой для моих ушей. Я оттолкнулся от пола и в два больших шага оказался рядом с дядей, схватив его за горло и приподняв так, что наши глаза оказались на одном уровне.

— Можешь попрощаться с этой быстрой смертью, дядя, — прорычал я.

Два часа спустя мы с Маттео покинули особняк. Ромеро разберется с бригадой уборщиков. Когда мы подошли к «порше кайенн» Маттео, с заднего сиденья высунулась взъерошенная коричневая голова.

— Черт, — пробормотал Маттео. — Я забыл о Кьяре.

Я потер рукой голову.

— Сколько ей лет?

— Понятия не имею. У нас слишком много родственников. Двенадцать?

Вздохнув, я открыл заднюю дверь и заглянул внутрь. Киара отпрянула от меня и прижала ноги к груди.

— Сколько тебе лет? — спросил я ее самым вежливым тоном, на какой только был способен после того, как разрубил ее отца на куски.

Она смотрела на меня так, словно я собирался ее убить.

Я внимательно вгляделась в лицо Киары, пытаясь вспомнить.

— Двенадцать?

Она судорожно сглотнула.

Я закрыл дверь и Маттео запер ее, прежде чем я скользнул на пассажирское сиденье.

— Куда? — спросил Маттео.

Она была нашей кузиной, и мне нужно было убедиться, что она в безопасности, но мои возможности были ограничены. Она была слишком молода, чтобы выйти замуж, и честь требовала, чтобы я выбрал семью, но кому я мог доверять? Тетя Эгидия и ее муж Феликс из Балтимора были самыми порядочными людьми.

— А пока мы отвезем ее к Марианне и ее мужу.

— Что со мной будет? — наконец прошептала она.

Она все еще прижимала ноги к груди.

— Ты будешь в безопасности.

Маттео закатил глаза.

— Никто не причинит тебе вреда, Кьяра, и меньше всего Лука или я.

Я был рад, когда мы высадили нашу кузину у дома Марианны. Ее муж был верным солдатом и позаботится о безопасности Кьяры, пока она не переедет к тете Эгидии.

Потом Маттео поехал на место встречи, о которой мы договорились с Деметрио и Орфео, на электростанцию Йонкера. Анджело, последний законный сын Готардо, был привязан к стулу.

Он свирепо посмотрел на меня, когда я подошел.

— Ты позоришь наше имя. Сын шлюхи. Мой отец не должен был приглашать тебя в наш дом.

— Приглашать? — прошипел Деметрио.

— Он мой, — предупредил я, прежде чем Деметрио успел вонзить нож в своего сводного брата. Я вытащил свой нож.

— Давай посмотрим, какие у тебя для нас секреты, Анджело.

После сегодняшнего вечера семья будет свободна от предателей и готова к войне с отрядом, и я поведу их с жестокой сосредоточенностью, без оков любви, сдерживающих меня. Не важно, сколько времени это займет, не важно, сколько жизней это будет стоить, я уничтожу Данте Кавалларо, даже если это убьет меня.

Глава 19

Ария

Ромеро оставался с нами в особняке почти постоянно в те дни, когда Лука оставил меня с разбитым сердцем. Я знала, что он и мои сестры беспокоятся обо мне, потому что я почти ничего не ела. Не из-за отсутствия попыток, а от запаха большинства блюд из-за которых меня затошнило. Лука остался в Нью-Йорке. За три дня он не прислал мне ни одного сообщения, и я едва могла это вынести. После нашей свадьбы я была с ним практически каждый день и ужасно скучала по нему, не только по ночам.

Я проснулась до рассвета, чувствуя холод, несмотря на два одеяла, которые я использовала ночью. Я выскользнула из постели, схватила халат и накинула его поверх ночной рубашки, прежде чем выйти из комнаты и спуститься вниз, а затем на террасу. Дрожа от холода, я обыскала помещение, пока не увидела Ромеро, который, как обычно, бегал. Джианна и Лили еще спали и будут спать еще несколько часов.

Через несколько минут он заметил меня и побежал ко мне, его рубашка прилипла к потной груди.

— Ария, что случилось?

Я издала сдавленный смешок, глядя на него, и он кивнул.

— Он придет в себя, — сказал он. — Он знает, что ты не изменяла. Маттео нашел фотографа и подтвердил вашу историю.

Я знала, что это значит, знала, что человек прошел через ад на земле, чтобы я могла доказать свою невиновность, но вины не было. Я чувствовала себя опустошенным.

— Когда?

— Вчера.

Лука не связывался со мной, так что либо он все еще верит, что я обманула его, либо он действительно больше не любит меня.

Я дотронулась до живота и посмотрела на океан.

— Ему нужно время, чтобы успокоиться. Ты едешь в Чикаго за его спиной, это оставляет шрамы и происходит в самое неподходящее время. Лука сейчас имеет дело с кучей дерьма от своей семьи.

Я вздохнула, надеясь, что Ромеро прав и Лука даст нам еще один шанс. Я не могла представить жизнь без него.

— Мне нужно попросить тебя об одолжении, — сказала я наконец, и Ромеро напрягся.

— Ария, сейчас не время делать что-то, что может еще больше разозлить Луку.

— Я понимаю. Думаешь, я этого не знаю? — хрипло прошептала я. — Но он говорит не со мной. Он сказал, что покончил со мной, и у меня нет времени ждать, пока он простит меня.

Ромеро нахмурился.

— Почему? Что я должен сделать?

— Мне нужно, чтобы ты отвез меня в Нью-Йорк к врачу.

Я снова дотронулся до живота, и Ромеро проследил за моим движением.

Он удивленно шагнул ближе.

— Ты беременна?

— Так сказано в тесте на беременность. Вот почему Данте отпустил меня.

Лицо Ромеро исказилось от ненависти.

— Данте знает, что ты беременна? Черт, — сказал он, скривив губы. — Ты должна сказать Луке.

— Нет, — твердо сказала я. — Не тогда, когда он зол, когда он не хочет иметь со мной ничего общего. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя обязанным вернуться ко мне из-за ребенка. Я хочу, чтобы он вернулся ко мне, потому что он хочет. И сейчас он не в лучшем настроении.

— Это правда, — медленно произнес Ромеро. Я поняла, что он что-то скрывает. — В конце концов, ты не сможешь это скрыть.

Мой желудок сжался.

— Ты думаешь, он будет злиться на меня месяцами?

Его лицо дало мне ответ, которого я боялась. Возможно, я действительно потеряла его.

Человек, который никогда не спал в постели с кем то другим, который никогда не был рядом с людьми без оружия, даже со своим братом, потому что он с раннего возраста узнал, что доверие убивает, он доверял мне, а я все испортила.

— Если ты позволишь мне быстро принять душ, мы можем отправиться прямо сейчас, — наконец сказал Ромеро.

Мне потребовалось несколько ударов сердца, чтобы осознать его слова.

— Да, пожалуйста. Я пойду приготовляюсь.

Через сорок минут мы с Ромеро уже ехали в Нью-Йорк. Когда мы уходили, Джианна и Лили еще спали, а Сандро и еще двое охранников сидели на стороже.

Я снова надела парик, чтобы меня не узнали. Никто не мог узнать о моей беременности.

— Ты расскажешь сестрам? — спросил Ромеро.

Я колебалась.

— Я бы предпочла, чтобы это осталось между нами.

Ромеро бросил на меня противоречивый взгляд, но потом кивнул. Я знала, что он не любит скрывать что-то от Лили, но слишком многое произошло за последние несколько дней, и мне нужно было время, чтобы разобраться во всем самой, прежде чем я вовлеку в это еще больше людей.

Ромеро ждал в приемной, пока я следовала за доктором Брайтли в процедурную. Она подтвердила мою беременность и сказала, что у меня шесть недель. Когда я вышла и Ромеро повел меня к лифту, я так скучала по Луке, что не могла сдержать слез. Он должен был быть там со мной, должен был разделить со мной этот радостный момент.

Ромеро тронул меня за плечо, но я прижалась к нему, ища утешения, и после секундного колебания он обнял меня.

— Ария, Лука вернется к тебе.

Я хотела верить ему, больше ничего не хотела. Кивнув, я отстранилась и вытерла глаза, смущенная своей вспышкой. Даже если отсутствие Луки разбило мне сердце, я должна быть сильной ради нашего ребенка.

Я нервничала. Впервые за три недели я увидела Луку. Мы не разговаривали и не переписывались. Я отправила ему пару сообщений в начале, но потом сдалась, когда он их проигнорировал. Если ему нужно пространство, я дам ему его, даже если это убьет меня.

— Мы должны отпраздновать без мужчин, — пробормотала Джианна. — Они только все испортят.

Она имела в виду Луку, и я беспокоилась, что она права. Как это Рождество может быть чем-то, кроме огромного беспорядка с тем, как все было?

Я вышла из душа и схватилась за мраморную стойку, когда волна головокружения накрыла меня. У меня было девять недель, и у меня еще не было животика, но беременность все равно управляла моей жизнью. За последние три недели я похудела больше чем на десять фунтов, потому что не могла есть. Доктор Брайтли пока не беспокоилась, так как ребенок развивался так, как должен был. Я надела нижнее белье и вошла в спальню. Разделит ли Лука со мной сегодня постель?

— Черт, Ария, — сказала Джианна, поджав губы и наблюдая за мной. — Ты так похудела.

— Ты преувеличиваешь, — сказала я беспечно. Я схватила кремовое шерстяное платье и натянула его. Раньше он обнимал мои изгибы, но теперь стал свободным.

Джианна подняла брови.

— По-моему, это не преувеличение.

— Ничего, — твердо сказала я.

Джанна подошла ближе.

— Ты такая бледная. И эти синяки под глазами. — она покачала головой. — Ты знаешь что. Мы только наложим минимум косметики. Пусть посмотрит, что он с тобой сделает.

Я слишком устала, чтобы протестовать, и позволила ей нанести немного крема и туши.

— Я убью его, если он будет обращаться с тобой как с дерьмом. Клянусь. Я собираюсь воткнуть один из ножей Маттео в его гребаное жестокое сердце.

— Джианна, — предупредила я. — Это я действовала у него за спиной.

— Ты навещала нашего младшего брата. Лука изменял тебе с Грейс только потому, что ты не хотела делать то, что он хочет, и он не сказал тебе, когда Маттео попросил у нашего отца разрешения жениться на мне. Держу пари, он лгал тебе о вещах, о которых мы не знаем, но только потому, что ты не слушаешься его, как послушная собака, он чувствует себя преданным. Глупая гордость мужчин.

Я хотела бы, чтобы это была только гордость, сдерживающая Луку, но я знала, что это было больше, это было темнее и сильнее.

Лили постучала и просунула голову в дверь.

— Ужин готов. Марианна говорит, что мы можем присесть.

— Он здесь? — спросила я, ненавидя себя за срывающийся голос.

Лицо Лили смягчилось.

— Да, они с Маттео приехали пятнадцать минут назад. Они внизу с Ромеро.

Джианна посмотрела на свое отражение в зеркале. Она тоже почти не видела Маттео, потому что предпочитала оставаться со мной, все еще злясь на него, пока он был с Лукой в Нью-Йорке.

Я выпрямилась, надеясь, что смогу держать себя в руках. Беременность превратила меня в эмоциональный бардак.

Джианна сжала мою руку и не отпускала.

— Брось, Ария. У тебя есть мы. Ничто этого не изменит. У них есть семья и клятва крови, но мы сестры, мы кровь, и мы будем рядом с тобой до конца всех дней.

Лили с решительной улыбкой взяла меня за другую руку.

— Если ты не выносишь его присутствия, мы уйдем. Мы можем поужинать на кухне. Только мы трое.

Я боролась со слезами.

— Не плачь, — приказала Джианна. — Он подумает, что это из-за него. Не давай ему такой силы.

Но он имел власть над моим сердцем, и я ничего не могла с этим поделать. Я подавила желание прикоснуться к животу, доказательство потерянной любви.

Я сглотнула и кивнула.

— Пойдёмте.

Мы вышли из комнаты в коридор и направились к лестнице. Потом я услышала его глубокий голос, и только руки сестер заставили меня двигаться. Хватка Джианны на моей руке стала сокрушительной, когда мы спускались по лестнице, ближе к его голосу. Мы вошли в столовую, и мой взгляд остановился на Луке, который стоял рядом с Маттео и Ромеро, выглядя спокойным. Никаких признаков того, что последние три недели повлияли на него. Сможет ли он так жить дальше? Мог ли он так легко отключить свою любовь?

Лили сжала мою руку, и Джианна напряглась.

— Да пошел он, Ария. К черту их всех, — прошептала она.

И я была полна решимости последовать ее совету, но тут Лука повернул голову и посмотрел прямо на меня, и мой мир рухнул. В эти недели отчаяния были короткие моменты надежды, то ли потому, что я пыталась убедить себя, что смогу жить без Луки, то ли потому, что мне удалось убедить себя, что он придет.

Теперь, когда его жесткие серые глаза смотрели на меня, как и на всех остальных, с холодным изучением и без намека на теплоту, обе надежды обратились в пыль.

Лука

— Ты не испортишь это Рождество для всех нас? — спросил Маттео. Как будто его отношения с Джианной шли хорошо последние несколько недель. Он был моей тенью в Нью-Йорке, и Джианна отказалась ехать с ним. Они едва были вежливы друг с другом.

Я закатил глаза.

— Не волнуйся. Ария моя жена на бумаге, но это все.

Я заглушил свои гребаные эмоции за последние три недели, и у меня не было абсолютно никакого намерения менять это. У меня были более важные вещи, о которых я должен был волноваться, например, взять Данте и снаряжение с собой. Это было не то, с чем я мог справиться за несколько недель или месяцев, и, конечно, не до тех пор, пока мои действия все еще подпитывались яростью. Мне нужно было составить план, который гарантировал бы наш успех раз и навсегда.

Движение возле двери привлекло мое внимание, и я повернул голову в ее сторону, и кувалда эмоций обрушилась на меня.

Ария, стройная и грациозная, с длинными светлыми волосами, стояла между сестрами. Мои глаза задержались на темных синяках под ее глазами, на заостренных скулах, на платье, свисавшем с ее тела. Чувство вины обрушилось на меня, но я подавил его. У меня не было причин быть виноватым. Это она предала меня.

— Только на бумаге, вот и все, — пробормотал Маттео.

Я оторвал взгляд от Арии, собираясь с духом. Я подошел к обеденному столу и занял свое обычное место. Маттео сел напротив, глядя на меня так, словно я вот-вот потеряю голову. Если он в ближайшее время не прекратит я потеряю над ним контроль.

После секундного колебания Ария опустилась рядом со мной, и ее сладкий цветочный аромат залил мой нос.

Она не прикоснулась ко мне, и я тоже не потянулся к ней.

Джианна сидела напротив меня с выражением полнейшей ненависти на лице. Я уставился на нее в ответ, придавая ей всю силу моего хмурого взгляда Капо, и в конце концов она отвернулась. С меня хватит терпимости. Я был Капо и вел себя как Капо.

Когда Ромеро и Лили тоже заняли свои места, вошла Марианна с нашей едой. Она поджала губы, но ничего не сказала. Некоторое время мы ели молча. Ария едва притронулась к еде и не выпила ни капли вина. Ее руки дрожали, когда она держала вилку.

Я не позволю ей манипулировать мной, заставляя чувствовать себя виноватой.

Ария

Вскоре после ужина я извинилась и, спотыкаясь, пошла в одну из гостевых ванных комнат, где меня вырвало. Ромеро присоединился ко мне через несколько минут. Я стояла на коленях на полу, положив руки на закрытую крышку унитаза и прижавшись к ней щекой.

Ромеро присел рядом со мной на корточки и тихо сказал.

— Скажи ему, Ария.

— Он подумает, что я хочу использовать беременность как способ вернуть его. Я не буду этого делать. Я хочу, чтобы он вернулся ко мне из за любви, Ромеро.

Мой голос сорвался, и на глаза навернулись слезы.

Ромеро молча смотрел на меня. На этот раз он не сказал мне, что Лука придет в себя. Он выпрямился и протянул руку. Я позволила ему поднять меня на ноги, вымыть руки и прополоскать рот.

Высоко подняв голову, я вернулась в гостиную и столовую, но обнаружила только Лили и Джианну, тесно прижавшихся друг к другу на диване.

— Они пошли в гостиную выпить виски, — пробормотала Джианна.

— О, — тихо сказала я.

Несмотря на усталость, я оставалась в гостиной как можно дольше, надеясь, что Лука присоединится к нам, но он этого не сделал. Я не знала, сколько времени прошло, когда услышала скрип двери. Обернувшись, я увидела высокую фигуру Луки, и в моей груди вспыхнула надежда.

— Лука? — прошептала я.

Он ничего не сказал, и я включила свет. Прежде чем повернуться, чтобы уйти, он порылся в ящиках и вытащил спортивные штаны.

— Ты не останешься? — спросила я, ненавидя свой дрожащий голос.

Плечи под рубашкой напряглись. Не оборачиваясь, он заговорил твердым голосом:

— Нет. Но я могу трахнуть тебя, если ты этого хочешь?

У меня перехватило дыхание.

— Не делай этого.

Не сказав больше ни слова, он ушел, и через мгновение я дрожащими пальцами выключила свет.

В следующий раз он заговорил со мной за завтраком на следующее утро, чтобы сообщить, что мы должны вместе присутствовать на вечеринке сенатора Паркера на Сильвестр. После этого он вернулся в Нью-Йорк.

Глава 20

Ария

— Сделай мне одолжение, не уходи, — взмолилась Джианна. Мы искали новые платья для вечеринки около двух часов, и моя тошнота становилась все хуже. Я знала, что Джианна и Лили волнуются, но не могла им сказать. Лука должен был узнать первым, но как это могло случиться?

Я просмотрела выставку платьев.

— Если Лука пойдет один, возникнут вопросы.

— Ария, пожалуйста.

Я оглянулась через плечо на сестру. Что-то в ее голосе встревожило меня.

— Что ты недоговариваешь?

Джианна придвинулась ко мне.

— Маттео упоминал, что Грейс будет там.

Мои пальцы на платье напряглись.

— Я думала, она в Англии.

— Она была. Она замужем за каким-то богатым английским бизнесменом, но будет присутствовать на вечеринке.

Я сглотнула.

— Я с ней справлюсь.

Джианна схватила меня за руку.

— Ария, это будет ужасно. Не уходи. Пожалуйста.

Я заставила себя улыбнуться.

— Не беспокойся обо мне.

Я вытащила элегантное кремовое платье до пола, прошла в раздевалку и надела его. Оно было облегающим, с низкой спинкой. Я просканировала свой желудок. Было ли очевидно, что я беременна? Джанна просунула голову, и я напрягалась, но она только присвистнула.

— Бери его. Ты выглядишь потрясающе. Пусть Лука увидит, что он теряет.

Никакое открытое платье не убедит Луку снова полюбить меня. Это не сработает.

Сандро забрал нас с Джианной из особняка и отвез в Нью-Йорк, где мы встретились с Лукой и Маттео в гараже нашей квартиры. Лука был одет в элегантный черный костюм, подчеркивающий его широкие плечи и узкую талию.

Он и глазом не моргнул, увидев меня в платье. Его лицо было каменным, а его глаза заморозили мои внутренности своим холодом. Не говоря ни слова, я села на пассажирское сиденье его машины. Мы молча ехали к дому Паркеров.

Прежде чем мы вышли, Лука повернулся ко мне, но в его глазах не было тепла.

— Мы не хотим привлекать к себе внимание, поэтому будем вести себя цивилизованно.

Он поднял брови в молчаливом вопросе, и я кивнула.

Лука вышел и открыл мне дверцу. Я приготовилась к тому, что произойдет, но в тот момент, когда ладонь Луки коснулась моей обнаженной спины, каждый мускул в моем теле ожил от желания и тоски.

Пальцы Луки напряглись на моей коже, и я подняла глаза, но обнаружила, что его лицо совершенно пустое. Не говоря ни слова и не глядя, он повел меня к дому.

Джианна и Маттео уже были там, пили шампанское и разговаривали. Похоже, им снова стало лучше, а может, они вели себя на людях вежливо, как Лука и я.

Лука подвел меня к ним и опустил руку, как только мы подошли.

— Я принесу нам что-нибудь выпить.

Он не стал дожидаться моего ответа и ушел.

Джианна сердито посмотрела ему в спину, прежде чем ободряюще улыбнуться. Я попытался улыбнуться ей в ответ, но ее брови сошлись на переносице. Она подошла ближе и схватила меня за руку.

— Ария, не дай ему выиграть. Не давай ему такой власти над собой, — резко прошептала она.

Я кивнула и надела маску, высоко подняв голову. Лука не вернулся, и, оглядев комнату, я увидела, что он разговаривает с сенатором Паркером. Тогда я ее и увидела. Грейс Паркер. Высокая, великолепная и одетая в облегающий комбинезон, который мало что оставлял воображению. Она была одна, мужа англичанина нигде не было видно. Я вспомнила, как застала его с ней, вспомнила чувство разочарования и печали, ведь тогда я даже не любила его.

Лука заметил ее примерно в то же время, что и я, и не сводил с нее глаз. Так он хотел меня наказать?

— Он не посмеет, — прошипела Джианна.

Ответ Маттео пробился сквозь туман в моих ушах.

— Не будет.

Грейс подошла к Луке с сексуальной улыбкой, и Лука ухмыльнулся. Я вспомнила этот взгляд на фотографиях, которые видела в его холостяцкие дни, как у человека, который знает, что может предложить, и принимает то, что предлагают ему женщины.

Мой желудок сжался так сильно, что меня затошнило. Я повернулась на каблуках и поспешила в ванную в конце коридора. Я едва успела закрыть дверь и добраться до туалета, как меня вырвало, яростно рвало, пока в желудке ничего не осталось. Капли пота выступили у меня на лбу. Дрожащими пальцами я потянулась к кнопке слива.

Через несколько мгновений раздался тихий стук Джианны.

— Ария, впусти меня.

Я посмотрела в зеркало и прикоснулась к животу.

— Ария, пожалуйста, позволь мне помочь тебе.

Она не могла мне помочь. Это была битва, в которой я должна была сражаться одна, потому что это была битва против моего сердца.

Слова Луки, сказанные несколько недель назад, вспыхнули в моей голове.

— С нами все кончено.

Да, это так.

Лука

Грейс кружила вокруг меня, как стервятник. Она вышла замуж за какого-то старого ублюдка с миллионами на банковском счету, но теперь она трахала меня глазами, как делала это в прошлом.

— Тебе уже надоела твоя жена? Я же говорила, что она тебя не удовлетворит.

— Не говори о ней, — предупредил я. Казалось, она забыла о моем предостережении.

Маттео поднял брови, глядя на меня с другого конца комнаты. Я нигде не видел Арию или Джианну, и был чертовски рад. Ария в этом почти белом платье, как чертово привидение, чертов ангел.

Слабость.

— Я здесь не для того, чтобы разговаривать, не волнуйся, — промурлыкала она. Мои глаза были прикованы к ее декольте.

— Тогда зачем ты здесь? — спросил я, скривив губы.

— Трахаться. — она улыбнулась. — Брось, Лука.

Я шел в нескольких шагах позади нее, не сводя глаз с ее задницы в этом дурацком комбинезоне. Она провела меня в свою старую спальню, комнату, о которой у меня остались хорошие воспоминания.

Грейс закрыла дверь и повернулась ко мне, облизывая красные губы.

— О, я скучала по твоему члену во мне, Лука, — пропела она, подходя ко мне и наклоняясь, чтобы поцеловать.

— Никаких поцелуев, — прорычал я, глядя на нее сверху вниз. Она надула губы, но больше не пыталась. Мне никогда не нравилось целовать ее.

Ее длинные ногти впились мне в грудь, потом ниже. Мне пришлось бороться с желанием оттолкнуть ее руку. Я еще не был тверд, даже близко не был. Ее прикосновение на самом деле, блядь, противны мне.

На ее лице промелькнуло замешательство, затем дерзкая улыбка.

— Играешь в недотрогу?

— Один из нас должен, — пробормотал я, ненавидя ее и ненавидя себя.

Она покраснела, но моя резкость ее не остановила. Она встала на колени, сделав невинное лицо. Это выглядело чертовски фальшиво. И это подействовало на меня совсем не так, как она хотела. Я вспомнил невинную улыбку Арии, ее невинные прикосновения, когда я сделал ее своей.

Ария.

Всегда Ария.

Потом я вспомнил, как она в последний раз брала меня в рот, ее идеальные губы, ее поддразнивание. Мне нравилось, как с годами она становилась более уверенной в себе, когда дело касалось секса. Я любил ее запах, ее вкус, ее шелковистую кожу. Нахуй. Я чертовски любил в ней все, любил до сих пор. Любил каждый ее гребаный дюйм, но больше всего ее смех и улыбку, и то, как она смотрела на меня с любовью и доверием.

Я отшатнулся от Грейс, держащей меня за молнию. Она опустила руку и прищурилась.

— Что теперь? Не говори мне, что ты не можешь изменить своей милой Арии.

Я схватил ее за руку мертвой хваткой.

— Не смей оскорблять ее. Даже не произноси ее имени. — я оттолкнул ее от себя, настолько разъяренный, что едва мог себя контролировать. Злюсь на себя за слабость, за бесполезные чувства. Потом я повернулся и пошел обратно на вечеринку.

Маттео мгновенно оказался рядом со мной. — Это был быстрый секс, который я когда либо видел.

Его голос звучал странно, но у меня не было терпения анализировать его настроение.

— Я не могу этого сделать. Даже не мог позволить ей отсосать мой член. Нахуй. — кем, черт возьми, я стал?

— Из-за Арии.

Я сжал руки в кулаки, желая что-то уничтожить, убить и искалечить.

— Я чертовски слаб, — тихо сказал я.

— Слабый? — Маттео рассмеялся. — Лука, ты убил клуб, полный байкеров, разорвал их в клочья, ты пытал нашего дядю часами, не моргнув глазом, и ты не почувствуешь ни капли раскаяния, если убьешь каждого ублюдка в этой комнате. Ты слаб не из-за своих чувств к Арии. Наш отец был садистским мудаком и сумасшедшим.

— Я как кастрированная собака.

Маттео застонал, впившись.

— Ты же знаешь, Ария никогда тебе не изменяла. Эта женщина всегда принадлежала и будет принадлежать только тебе, Лука.

— Знаю, — прорычал я. И черт меня побери, я знал, что она была верна, не только потому, что фотограф подтвердил ее историю, но и потому, что Ария не была такой. Она не станет изменять. Я быстро это понял, но все еще злился на нее за то, что она действовала у меня за спиной, и был слишком горд, чтобы извиняться.

— И, очевидно, я тоже не могу ей изменять.

— Она тебя воспитала.

Если бы дело было только в этом. Она держала мое холодное сердце в неослабевающей хватке, и я не мог избавиться от этого.

Мои глаза снова осмотрели толпу и, наконец, я нашел Арию. Джианна стояла рядом, практически поддерживая ее. Ария побледнела, потом ее глаза остановились на мне, и я понял, что она видела, как я уходил с Грейс. Она выпрямилась и выдержала мой взгляд.

Вот оно. Мой способ избавиться от слабости, которая сделало меня легкой мишенью для Данте.

— Извинись, — пробормотал Маттео.

— Ради Бога, Лука, извинись перед ней.

— Нет, — твердо сказал я. — Мы закончили.

Глава 21

Ария

Прежде чем выйти на террасу и спуститься по склону к воде, я надела самое толстое пальто, шарф и перчатки. Я смотрела, как солнце поднимается над океаном, вдыхая холодный воздух. Я долго стояла так, когда за моей спиной раздались шаги. Я обернулась, ожидая увидеть Джианну, но вместо этого Маттео направился ко мне, одетый только в спортивные штаны и рубашку, несмотря на холод. За последние четыре недели мы с ним обменялись всего несколькими словами. Я снова повернулась к воде, не уверенная, хочу ли я, чтобы он нарушил этот момент почти покоя. Я редко спала больше нескольких часов ночью. Но я должна поблагодарить его.

Маттео остановился рядом со мной.

— Спасибо, — тихо сказала я. — За то, что нашли фотографа, даже если все было напрасно.

Четыре недели, и постепенно я начала понимать, что это конец. Что любовь, которую я принимала как должное, больше никогда не повторится.

— Три года назад ты хранила для меня секрет от Луки, — сказал Маттео хриплым от сна голосом. — Если бы не ты, я бы сегодня здесь не стоял.

Я повернулась к нему и подняла голову. Мы никогда не говорили о том дне в последующие годы.

— Я сделала это ради Луки, — сказала я, потому что это была правда, и мы оба это знали. Одно его имя сжигало меня изнутри.

Маттео кивнул, не сводя с меня карих глаз. — И я нашел для него фотографа, потому что ты ему нужна.

Я грустно улыбнулась.

— Последние четыре недели доказали, что ты ошибаешься. Лука живет своей жизнью, как раньше. Он снова свободен, может веселиться и брать женщин в свою постель.

Боже, эти слова проделали дыру в моей груди, и мое горло сжалось так, что я была уверена, что задохнусь.

До Сильвестра я лелеяла проблеск надежды, но с надеждой на то, что никогда не случится, с постоянной болью было покончено.

Маттео с ухмылкой покачал головой.

— Он не спал с этой сукой. Он не прикасался к ней, ничего не делал.

Я подняла брови.

— Четыре недели, а Лука ни с кем не трахался, не прикасался ни к одной женщине. Если бы он закончил с тобой, он бы уже выебал половину Нью-Йорка, поверь мне. Бессердечная сволочь, кажется имеет сердце, и оно бьется только для тебя. Он просто слишком тупой ублюдок, чтобы показать тебе.

Облегчение наполнило меня, но часть меня не была уверена, имело ли значение, что Лука все еще был верен мне. Была ли у нас надежда? Ради нашей любви? Возможно, он был слишком сломан.

— Иди к нему, — умоляюще сказал Маттео. — Он чертовски горд.

Я повернулась к океану и ничего не сказала. Я бы не пошла к Луке. Я пыталась с самого начала, но он продолжал отталкивать меня, хотя и знал, что я не изменяла. Ему нужно было сделать маленький шаг ко мне, показать, что у нас еще есть надежда. Я должна была защитить не только себя, но и нашего ребенка.

— Лука хочет, чтобы ты позволила доктору осмотреть тебя из-за потери веса.

— Я не думаю, что он заметил в конце концов, он даже не смотрит на меня больше.

Маттео нахмурился.

— Он смотрит, поверь мне.

Он подождал, потом вздохнул.

— Ария, ты не можешь просто извиниться перед ним, даже если ты не это имела в виду? Один из вас должен сделать первый шаг.

— Пойду налью себе чаю, — сказала я, оставляя его стоять. Если Лука беспокоился, он мог сказать мне сам, и все же часть меня не могла остановить глупое облегчение от того, что он все еще заботился о моем благополучии.

Я шагнула внутрь, радуясь теплу. Холод помог справиться с тошнотой, но теперь, когда я была внутри, она вернулась. Сняв пальто, шарф и перчатки, я направилась на кухню и включила электрический чайник, чтобы приготовить себе чай. Одна из горничных снова поставила пакетики на верхнюю полку, хотя я каждый раз переставляла их. Это сводило меня с ума. Я схватилась за стул, но заколебалась, с моим головокружением риск падения был слишком велик. Я отпустила стул, открыла дверцу полки и взяла лопатку.

Я встала на цыпочки и попыталась лопаточкой столкнуть пакетик с чайными пакетиками с полки, но мне удалось только отодвинуть его подальше. На меня упала тень, и я отшатнулась в удивлении, затем замерла. Лука потянулся к полке, схватил пакет и положил его на столешницу. Его лицо было каменным, но в глазах что-то промелькнуло.

Я отвела взгляд.

— Спасибо, — тихо сказала я.

Он ничего не сказал, только кивнул и подошел к кофеварке. Я позволила себе немного понаблюдать за ним. Как и Маттео, он носил черные спортивные штаны, но не позаботился о рубашке. Я никогда не хотела прикасаться к кому-то больше, чем сейчас к Луке. Мне не хватало его близости, его тепла. Боже, я скучала по его любви. Мой взгляд задержался на татуировке на его плече.

«Я пойду туда, куда идешь ты, неважно, насколько темна тропа».

Я быстро отвернулась, с трудом сглотнув, и приготовила чай, желая поскорее выбраться из кухни. С кружкой в руке я направилась к двери, когда новая волна тошноты, смешанной с головокружением, обрушилась на меня. Кружка выпала из моей руки, разбившись об пол, пролив горячий чай на босые ноги, но я едва заметила боль, потому что мое зрение потемнело, и я попыталась дотянуться до стола, чтобы не упасть. Пол быстро приближался, когда сильные руки обхватили меня, поднимая вверх, и мои ладони прижались к горячей груди. Я втянула в себя воздух, мой лоб опустился на мускулы. Я глубоко вдохнула знакомый запах, запах комфорта и любви. Мое зрение медленно прояснилось.

— Ария?

Нежный тон, которого мне так не хватало. Мое сердце, казалось, зажило и разбилось одновременно.

Я подняла голову и посмотрела в лицо Луке. Его взгляд был испуганным. Было ли беспокойство? Его брови сошлись на переносице. Боже, я любила этого человека.

Пока мы смотрели друг на друга, я практически видела, как маска Луки возвращается на место. Маска непроницаемая, как сталь. Холодно и жестко. Должно быть, мне почудилось. Я убрала руки с его груди и отступила назад, вздрогнув, когда поняла, что мои ноги слегка обожжены.

— Нужно обработать мазью от ожогов, — твердо сказал Лука. — Я позвоню доктору, чтобы он осмотрел тебя.

Я заставила себя сделать решительный шаг назад, в то время как мое тело кричало приблизиться, в то время как мое сердце кричало громче о его близости.

— Он мне не нужен. Я в порядке.

Мне нужен только ты.

Прежде чем я успела произнести эти слова, Я опустилась на колени и начала собирать осколки. Когда я рискнула поднять глаза, Лука смотрел на меня взглядом, который я не могла расшифровать. Он казался почти сердитым, но не совсем. Внезапно он схватил меня за руку и потянул вверх.

— Идти.

Я вытаращила глаза.

— Мне нужно все убрать. Горничные вернутся только завтра.

Глаза Луки прожгли меня насквозь.

— Оставь. — И его голос дрожал от… ярости? — Просто оставь.

Я развернулась и вышла.

Через несколько дней, когда ко мне присоединилась Джианна, я сидела на диване и читала книгу. Она кивнула на мою книгу.

— Интересная?

Я пожала плечами. У меня были проблемы с фокусировкой на чем-либо. Я прочитала одну и ту же страницу дважды и все еще не знала, что произошло. Она протянула ему тарелку с печеньем.

— Я пробовала печь.

— Ты не умеешь печь?

Джианна была не более талантлива на кухне, чем я. Лили была единственной, кто мог приготовить хоть что-то съедобное, но она провела несколько дней с семьей Ромеро. С другой стороны, Джианна всегда была рядом, как тень.

— Попробуй, — настаивала Джианна.

Я потянулась за одним и нерешительно откусила, но запах теплого теста и шоколада перевернул мой желудок. Подумать только, до беременности я любила шоколад. Я быстро проглотила кусок и положила печенье обратно.

— Ария, ты можешь перестать морить себя голодом? — внезапно прошипела Джианна.

Мои глаза расширились от удивления.

— Я не голодаю, — сказала я. — Ты видишь, как я ем.

— Да, и это не так уж много, а потом я вижу, как ты идешь в туалет. Брось, Дука не стоит того, чтобы из-за него страдать булимией.

Он стоил всего.

— Неужели я так плохо выгляжу?

Я посмотрела вниз на себя. Я похудела. Мое тело использовало мои резервы, чтобы убедиться, что ребенок может расти, и, к счастью, это произошло. В конце концов, доктор был доволен его ростом.

Джианна закатила глаза.

— Ты заставляешь моделей подиумов ревновать.

— Конечно, если не считать десяти дюймов, я слишком мала.

— И еще твоя одежда, — сказала она, указывая на мою свободную блузку. — Похоже, ты больше не можешь показывать свое тело.

Я закрыла глаза.

— Лука что-нибудь говорил?

— Ты же знаешь, я с ним не в ладах.

Я знала. Моя семья разваливалась, и я ничего не могла поделать.

Извинись перед Лукой.

Но я уже извинилась, умоляла его не разрушать нашу любовь, а он оттолкнул меня. Голос Джианны вырвал меня из моих мыслей.

— Судя по тому, что сказал Маттео, Лука чертовски обеспокоен. Мы все тоже, Ария. Как ты думаешь, почему Лука вдруг проводит половину недели в Хэмптоне? Это потому, что он хочет присмотреть за тобой. Я не понимаю этого мудака, но он, очевидно, все еще заботится о тебе по-своему.

Я сжала пальцы. Я заметила его возросшее присутствие, но не смела надеяться, что это из-за меня. Я посмотрела на себя, на почти незаметную выпуклость живота. Сколько еще я смогу держать беременность в секрете? Я не хотела, чтобы мы помирились только из-за беременности. Я хотела, чтобы мы сами нашли дорогу назад, потому что наша любовь была достаточно сильна, чтобы преодолеть все. Но в конце концов я не смогу больше скрывать это. В конце концов, я была на двенадцатой неделе.

— Ария.

Голос Джианны вернул меня к действительности. Ее лицо исказилось от беспокойства.

Я сделала глубокий вдох.

— Я беременна.

Джианна откинулась назад, разинув рот.

— Твою мать — она посмотрела на мой живот. — Как неделя?

— Двенадцатая неделя.

На ее лице отразилось облегчение.

— Так вот почему ты больна?

Я кивнула.

— Думаю, мне не повезло, что токсикоз еще не прекратился, — сказала я с легким смешком.

— Не повезло моей заднице. Тебе не повезло, что ты забеременела от Луки.

Она нахмурилась.

— Я думала, ты принимаешь таблетки.

— Я так и делала. Но когда вся эта драма с Лили и Ромеро закончилась, я иногда забывала об этом. Я не хотела, чтобы это случилось. Лука сейчас не хочет детей.

Или никогда.

Джианна перевела взгляд на мой живот и протянула руку, но остановилась в паре дюймов от меня.

— Можно потрогать?

Я огляделась. Мы были одни.

— Конечно.

Она положила ладонь на мой живот, и я расслабилась под ее прикосновением.

— Он все еще такой маленький. Трудно поверить, что внутри есть крошечный человек.

— Я знаю, — сказала я, глядя на руку Джианны на моем животе и желая, чтобы это была рука Луки. На глаза навернулись слезы.

— О, Ария, — пробормотала Джианна и обняла меня. — Мне неприятно видеть тебя такой.

— Мне так одиноко, Джанна. Я скучаю по нему.

— Ты видишь его злое лицо почти каждый гребаный день, Ария.

— Я скучаю по тому, каким он был со мной. Я скучаю по его поцелуям и прикосновениям, по его телу рядом со мной ночью. Я скучаю по его любви. Я скучаю по объятиям.

Джианна похлопала себя по коленям, и я опустила на них голову, а потом она начала гладить меня по волосам, как делала, когда мы были моложе. Я закрыла глаза и позволила себе расслабиться под ее прикосновения. Отныне их любовь будет нести меня. Будет ли этого достаточно? Я не была уверена, что так должно быть. Джианна начала напевать успокаивающую мелодию, и слезы потекли из-под моих ресниц. Я упала, напевая колыбельную, которую мама иногда пела нам.

Она замолчала и напряглась подо мной, когда раздались знакомые шаги.

Я собралась с духом, прежде чем открыть глаза.

Лука и Маттео стояли в фойе, наблюдая за нами. Лицо Луки превратилось в бесстрастную маску. Он не впускал меня, как и в последние несколько недель. Я оторвал голову от ног Джианны, подавляя желание коснуться живота, и выпрямилась. — Прошу прощения, — сказал я Джианне, поднялась и пошла наверх. Лука не последовал за мной. Он больше никогда этого не сделает.

Лука

Когда мы с Маттео вошли в особняк, нас приветствовал низкий гул. Мы последовали за звуком в открытую гостиную, и моя грудь сжалась от вида перед нами. Ария лежала на диване, свернувшись калачиком, положив голову на колени сестры, а Джианна гладила ее светлые волосы. Ария плакала, закрыв глаза, слезы текли по прекрасным, но слишком бледным щекам. Такая бледная.

Джианна замерла, ее взгляд стал жестче, когда остановился на мне. Она не стала скрывать своего презрения. Мне было наплевать, но видя Арию такой, это меня задело. Она медленно открыла свои потрясающие голубые глаза, и когда они встретились с моим взглядом, боль и отчаяние наполнили их. Это было похоже на удар ножом в живот. Все было гораздо хуже.

Она села, но движения ее были замедлены, как будто она больше не была уверена в своем теле, как будто что-то удерживало ее. Я не мог сказать, что это было, не мог понять ее, потому что она опустила голову и поспешила мимо меня наверх. Она избегала меня, и большую часть времени я испытывал облегчение, потому что так было легче, легче игнорировать ее, легче забыть чувства, которые могла вызвать только она.

Когда несколько дней назад она сломалась на кухне, я думал, что потеряю самообладание, а потом, когда она упала на колени, такая маленькая и безнадежная, мне захотелось прижать ее к груди. Она не должна стоять на коленях, она не должна выглядеть сломленной. Она была гребаной королевой среди крыс.

Всякий раз, когда она была рядом, когда мне приходилось смотреть ей в лицо, я с трудом сдерживал извинения, которые грозили вырваться из меня. Она была той, кто предала меня в первую очередь, не так, как я ее обвинял, но тем не менее предала. Трижды она за моей спиной приходила за своими братьями и сестрами.

Джианна вскочила с дивана и бросилась ко мне.

— Что теперь? — спросил Маттео, подняв руки, но она проигнорировала его и сильно толкнула меня. Я прищурился, глядя на нее сверху вниз, не двигаясь с места, несмотря на ее горячность. Ее руки сжались в кулаки, и я мог сказать, что она была почти готова ударить меня.

Маттео, должно быть, тоже заметил это, потому что схватил ее за запястье и пробормотал.

— Возьми себя в руки!

— Взять себя в руки? Это ему нужно взять себя в руки.

Она стряхнула его руку и сердито посмотрела на меня. — Ты не можешь вытащить свою голову из задницы на одну гребаную секунду и извиниться перед Арией, ты, тупой мудак? Ты все разрушаешь.

Я уже привык к ее оскорблениям. У нее было достаточно самосохранения, чтобы сохранить их, когда мы были среди семьи, и она знала, что я терпел ее неуважение из-за Маттео и Арии.

— Извиниться? — спросил я тихим голосом, посылая ей хмурый взгляд в ответ, но она не отступила.

— Да, извинись. Ты знаешь, что она не изменяла тебе, и ты обращался с ней как с грязью. И ты до сих пор ее любишь.

— Я не обращаюсь с ней как с грязью.

Я знал, что Ария не изменяла, но факт оставался фактом: она пошла против меня. Она взяла деньги со счета в банке Фамильи. Она уехала в Чикаго во время войны, позволила Данте захватить себя в плен. Если бы он не использовал ее, чтобы свести меня с ума, она все еще была бы в его руках, и женщина она или нет, мы были на войне.

Джианна с отвращением покачала головой. Это был взгляд, к которому я привык от нее. — Она погибает каждый день, разве ты не видишь? Твоя гордость стоит того, чтобы потерять единственного человека, который не считает тебя психопатом и серийным убийцей?

Я видел, что Ария похудела, но это было еще далеко не опасно. Я спросил у доктора. Он заверил меня, что она выглядит достаточно здоровой, даже если он не осматривал ее некоторое время, потому что она этого не хотела.

— Я убийца, — просто ответил я.

— Он психопат, — пожал плечами Маттео и добавил, пытаясь разрядить обстановку. — Психопат или социопат, это определенно подлежит обсуждению.

Джианна покачала головой, развернулась и зашагала прочь.

Маттео вздохнул и провел рукой по волосам.

— Твои проблемы с Арией тоже превращают мою жизнь в ад. Я почти не занимаюсь сексом, даже злым сексом, а Джианна лучшая в злом сексе, позволь сказать тебе.

Я в этом не сомневался. Эта женщина таила в себе ярость пятидесяти голодных диких котов. Она была совершенно невыносима, так непохожа на свою сестру. Ария ненавидела споры, пыталась удержать людей вместе своей красивой улыбкой и добрыми словами.

Медленная улыбка, которая начиналась с мягкого завитка в уголках этого идеального рта, затем распространялась, пока не прорезала все ее лицо, широкая и ошеломляющая. Она уже давно не улыбалась.

Маттео молча наблюдал за мной со слишком понимающим выражением лица. — Возможно, Ария начала беспорядок, но ты будешь тем, кто закончит его, Лука.

— Я не буду извиняться.

— Хорошо, но я чертовски устала от напряженного настроения, которое тянет нас вниз. Не только ты и Ария, но и Джианна и Лилиана, и я и Ромеро. Это чертовски раздражает, и это нас всех сломает. Если ты уверен, что не извинишься перед Арией за то, что обвинил ее в измене, и за то, что холодно с ней обошелся, тогда, по крайней мере, покончи с этим навсегда. Ты так изменился в семье. Измени ситуацию и подай на развод, затем ты сможешь вернуться к траханью нью-йоркских девочек и Ария сможет найти хорошего парня, чтобы выйти замуж.

— Нет! — прорычал я. — Ария моя. Я убью каждого ублюдка, который посмеет прикоснуться к ней. Не будет никакого гребаного развода. Когда-либо. И я не хочу никого…

— Но она, — закончил Маттео. Он пожал плечами. — Тогда твои яйца посинеют и отвалятся, потому что я не думаю, что Ария сделает первый шаг снова.

Глава 22

Ария

Было уже позднее утро. Я не спала большую часть ночи, потому что чувствовала себя больной, но и слишком измученной, чтобы встать с постели. Обернувшись, мои глаза нашли пустое место рядом со мной в постели. Мои пальцы пробежались по мягкой ткани. Я все еще спала на своей стороне кровати и всегда просыпалась наполовину пустой кровати Луки, как будто мое тело пыталось найти его ночью. Восемь недель одиноких ночей.

Я надела свободный шелковый халат, скрывавший мой живот, и босиком вышла из спальни. В доме было тихо, но где-то вдалеке я слышал глухие голоса.

К моему удивлению, Лука и Маттео все еще сидели за завтраком. Их тарелки были покрыты крошками, но они уже покончили с едой и, судя по всему, о чем-то спорили. Еще одна тарелка тоже была покрыта крошками, но Джианна уже ушла. Они с Лукой в одной комнате, это ненадолго. Наверное, она была в спортзале. Лили и Ромеро уехали в Нью-Йорк вчера утром.

Оба посмотрели на меня. Я ничего не сказала, не встретилась с ними взглядами. Я слишком устала, чтобы справляться со своими чувствами. Проглотив тошноту, я потянулась за термосом с фруктовым чаем, который Марианна всегда готовила для меня, и поставила его в чашку. Я сделала глоток горячего фруктового чая, не садясь. Утром я больше ничего не могла вынести и не хотела садиться, чтобы не бежать в ванную.

Лука наблюдал за мной, его взгляд задержался на моих скулах, затем на ключицах. Я знала, что он видит, как резко выступают мои кости. Халат не мог скрыть каждую часть меня. За последние две недели я похудела еще больше. Я начала беспокоиться о ребенке, но я просто не могла держать еду внутри. Я сделала еще один глоток чая, держась одной рукой за край стола, чтобы не упасть. Хуже всего было по утрам.

— Тебе лучше присесть, — предложил Маттео, и его голос заставил меня поднять глаза, потому что в нем звучало беспокойство.

Лука поднялся со стула, взял корзинку с пирожками и протянул мне. Он не был близок, никогда больше не был близок.

— Марианна купила твое любимое миндальное печенье. Тебе нужно поесть.

Его серые глаза были мягче, чем раньше.

Я уставилась на выпечку и почувствовала, как внутри все перевернулось. Я оглянулась. Его глаза были полны отчаяния.

— Ария, пожалуйста, — добавил он. Он почти никогда не говорил «Пожалуйста», особенно в присутствии других, даже Маттео. Меня охватила сильная волна тошноты. Я покачала головой, борясь с тошнотой.

— Не могу, — сказала я, повернулась и медленно пошла наверх. От бега меня бы стошнило. Я была рада, что Лука больше не следует за мной. Он сделал это легче.

Меня вырвало тем немногим, что еще оставалось в желудке, затем я в оцепенении почистил зубы и вымылась тряпкой. С таким головокружением я не могла рисковать и идти в душ.

Я вернулась в спальню, разделась и повернулся лицом к зеркалу.

— Что ты со мной делаешь? — с любовью прошептала я. Четырнадцать недель. Я приложила ладонь к животу. Голая, как сейчас, я не сомневалась, что беременна. Я повернулась к зеркалу. Младенец. Я легонько погладила свой живот, желая, чтобы это были руки Луки, нуждаясь в его прикосновениях и любви так сильно, что было больно.

Дверь в спальню открылась. — Ария. — это был Лука.

Я отвернулась от зеркала и бросилась к вешалке, где оставила халат. Я сорвал его и опрокинула на пол. Я вздрогнула, когда он ударился о землю перед моими ногами, затем быстро прижала халат к голой груди.

Лука застыл в комнате, переводя взгляд с вешалки на меня, вцепившуюся в халат, словно это было мое спасение.

На его лице промелькнуло сожаление, но я не смела надеяться.

— Ария, ты боишься меня? — тихо спросил он.

Я посмотрела на Луку. В те дни, когда он думал, что я изменяла, такое случалось, но не теперь. Он не причинил мне боли, когда думал, что я предала его самым худшим способом. Он никогда не причинит мне вреда.

— Нет, — сказала я убежденно.

Он двинулся ко мне, двигаясь медленно и осторожно, чтобы не напугать меня, когда он поднял стойку и выпрямил ее. Он посмотрел мне в глаза, и от его эмоций у меня защемило сердце.

— Меня не волнует боль. Я могу справиться с пытками. Но когда я увидел тебя с Данте и подумал, что ты… — он замолчал, лицо его исказилось от боли. — Я хотел убить тебя, и я хотел убить себя, потому что знал, что слишком слаб, чтобы сделать это.

Какая логика.

— Прости, что заставила тебя думать, будто ты мне не доверяешь. Но Лука, я люблю тебя. Я никогда не позволю другому мужчине прикоснуться ко мне, никогда не предам тебя. Никогда.

— Я знаю, — тихо сказал он. Он все еще не преодолел оставшееся расстояние между нами. Возможно, потому, что я все еще прикрывалась халатом, как будто боялась того, что он сделает с моей наготой.

— Ты все еще любишь меня? — спросил он с непроницаемым выражением лица. В тот момент он не был Капо, он был моим мужем, человеком, которого я любила и который, в свою очередь, любил меня.

— Конечно, — сказала я. Я не думала, что смогу разлюбить его. — А ты? Ты любишь меня?

Он рассмеялся темным, грубым смехом. Он сделал шаг вперед, но остановился.

— Я слишком сильно тебя люблю. Это чертовски больно. Это убивает меня каждую секунду, когда я не с тобой, каждую секунду притворяться, что я не люблю тебя. Я ненавижу видеть, как ты болеешь из-за меня.

— Я не больна, — запротестовала я.

Он указал на мои ключицы.

— Ты так похудела, Ария. Я не слепой.

Я пожала плечами.

— Ничего такого, с чем бы я не справилась.

— Прости меня, — выдавил он. Мои глаза расширились. Он никогда раньше не произносил этих слов. Капоне просит прощения и не дарует его. Это был один из уроков отца он принял близко к сердцу.

Его глаза не были холодными, жесткими или настороженными. Он впустил меня. Он вернулся. Мой Лука вернулся. Я начала плакать. И он преодолел оставшееся расстояние.

— Ария?

Я посмотрела на него, на его страдальческий взгляд.

— Конечно, я прощаю тебя, если и ты простишь меня.

— Как я мог не простить тебя? — он обхватил мои щеки. — Я люблю тебя.

Он наклонился и нежно поцеловал меня. Я тонула, а он был моим воздухом. Он был моей жизнью, моей любовью, моим всем. Его поцелуй был сладким. Никакого собственничества, только любовь. Я приоткрыла губы, и его язык попробовал меня на вкус. Я скучала по этому. Я скучала по нему.

Я бросила халат и прижала руки к его груди, чувствуя, как бьется его сердце. Его руки скользнули по моим щекам, плечам, спине и ребрам. Так близко к моему животу. Он отстранился.

— Твои ребра, — тихо сказал он. — Ария, тебе нужно поесть. Я не позволю тебе морить себя голодом. Позволь мне помочь тебе.

Я улыбнулась ему.

— Ты ничего не можешь сделать, Лука.

Он ошибся. Его лицо исказилось от страха.

— Ты действительно больна?

— Боже, нет, — быстро сказала я. Я сделала шаг назад, но он только смотрел мне в лицо, ничего не понимая. Я схватила его руку и положила ладонь себе на живот.

Выражение его лица было бесценным. Полный шок. Неверие. Его взгляд упал на руку на моем животе. Он еще не был большим и казался еще меньше по сравнению с его сильной рукой, но это было безошибочно.

— Что? — спросил он срывающимся голосом.

— Я беременна нашим ребенком, Лука.

Он медленно поднял на меня глаза. Он ничего не сказал.

Неуверенность наполнила меня.

— Мне очень жаль. Я забыла принять таблетку, когда все было в беспорядке из-за свадьбы Лили и Брасси. Я знаю, что ты не хотел приносить ребенка в этот мир. Вот почему я тебе еще не сказала. И именно по этой причине Данте позволил мне покинуть Чикаго невредимой. Тогда я была беременна и рассказала ему. Прости, Лука.

Издав низкий горловой звук, он опустился на колени, напугав меня, его рука все еще лежала на моем животе. Он наклонился вперед и нежно поцеловал меня в живот, затем прижался лбом к моей обнаженной коже, тяжело дыша.

Я вздрогнула, выдохнула и, конечно, снова заплакала.

Он поднял на меня глаза.

— О, Ария. Я сожгу для тебя и нашего ребенка весь мир. Жаль, что я не извинился раньше. Жаль, что я позволил тебе пройти через это в одиночку.

Он встал и легонько поцеловал меня. Я углубила поцелуй и скользнула руками под его рубашку. Я нуждалась в нем, нуждалась в его близости больше, чем в чем-либо другом.

Он ответил на поцелуй и отстранился.

— А как же ребенок?

— Все в порядке. Мы можем заняться сексом. Я говорила с гинекологом.

Потом я заколебалась.

Или ты не находишь меня привлекательной с животом?

Лука рассмеялся.

— Ты самая сексуальная и самая красивая женщина в мире, Ария.

Он поднял меня на руки и понес к кровати.

Лука положил меня на матрас и окинул взглядом.

— Вот черт. Ты такая великолепная, Ария.

Его пальцы пробежались по моим подстриженным кудряшкам, но затем он остановился с неуверенным выражением, как будто спрашивая разрешения. Я раздвинула для него ноги. Не сводя с меня глаз, он скользнул пальцами между моих складок и умело погладил меня, зная каждое мое прикосновение и движение. Мое дыхание стало прерывистым, когда я увидела этого сильного мужчину, моего мужчину, стоящего на коленях между моих ног, его руки доставляли мне удовольствие.

Он тяжело вздохнул, выражение его лица потемнело от желания, когда он опустил голову между моих ног и мой центр напрягся в ожидании. Я ахнула, когда почувствовала, как его язык скользнул по моей плоти. Я уже была готова к встрече с ним. Слишком много времени прошло с тех пор, как я была с ним.

— Лука, я хочу, чтобы ты вошел в меня.

Но он не позволил себя остановить и полностью устроился между моих ног, его глаза были на моем лице, когда его губы сомкнулись на моем клиторе и он начал сосать. Я вскрикнула, когда оргазм поразил меня, неожиданно и сильно. Слишком долго, слишком долго он не прикасался к ней.

Лука застонал в моем центре, и от вибрации мои глаза закатились, но он не прекратил свою мягкую атаку. Я расслабилась под его языком и ртом, позволяя ему вести меня к сладкому забвению, когда новая волна удовольствия прокатилась по мне. После второго освобождения я больше не могла терпеть. — Лука, пожалуйста, ты мне нужен.

Лука провел поцелуями по моему телу, по бедру, животу, ребрам, прежде чем задержался на груди, которая выросла. Он ухмыльнулся, и я издала короткий смешок, который вернул его внимание к моему лицу и улыбке.

— Я скучал по этому.

— Сексу? — спросила я, чувствуя себя горячей, мокрой и отчаянно желая большего.

— Твоей улыбке, — пробормотал он, прежде чем опустил голову к моей груди и начал осыпать ее поцелуями. Его рот сомкнулся вокруг моего соска, и я застонала, чувствуя приближение нового освобождения. Он покусывал и сосал некоторое время, его серые глаза смотрели на мое лицо, когда я извивалась и стонала. — Лука, пожалуйста.

Он выпрямился и стянул рубашку через голову, открывая мускулистый торс, по которому я всегда хотела пробежаться руками, но он не сводил с меня глаз. Его руки потянулись к брюкам, которые не скрывали выпуклости под ними, и стянули их вместе с трусами вниз. Он нуждался в этом так же, как и я. Я задрожала в предвкушении, когда он забрался обратно на кровать и поднялся по моему телу, когда я шире раздвинула для него ноги.

Он оперся на локти и наклонился, чтобы поцеловать ее еще раз. Протянув руку, он встал между нами, его кончик прижался ко мне. Я приподняла бедра, так что он скользнул на пару дюймов, и мы оба застонали от этого ощущения.

Он медленно вошел в меня, почти полностью, но я видела, что он сдерживается. Я заглянула ему в глаза и сжала его крепкий зад.

— Я хочу, чтобы ты весь был внутри меня.

Сухожилия на его горле напряглись, на лице отразилось смятение.

— Я не хочу причинять боль ни тебе, ни ребенку.

— Лука, — сказала я, крепче сжимая его задницу. — Ты не можешь. Поверь мне, до тех пор, пока ты снова не станешь неконтролируемо груб со мной.

Как будто он вспомнил тот день, его губы скривились от ненависти к себе, но я не позволила ему. Я потянулась к его затылку и притянула его для поцелуя, и, наконец, он скользнул в меня, и мы застонали.

— Черт, — прохрипел он, прижимаясь лбом к моему лбу и тяжело дыша. — Я и забыл, какой ты тугой, какой чертовски идеальной чувствуешься.

Он отступил на несколько дюймов, чтобы снова скользнуть в меня. Я застонала от ощущения полноты. Его сильное тело надо мной, его длина внутри меня, его глаза, горящие любовью, нуждой и голодом. Мне хотелось взорваться. Он двигался медленно, словно наслаждаясь каждым мгновением, и я чувствовала, что теряю контроль над собой, но не хотела отпускать. Я хотела, чтобы этот момент длился вечно.

Он врезался в меня чуть сильнее, его кожа покрылась испариной, рот сжался, пока он боролся за контроль.

— Ария, прошло слишком много времени. Не знаю, сколько я смогу продержаться, — процедил он сквозь зубы.

Я коснулась его щеки, удерживая его взгляд.

То, что он остался верен мне, несмотря на то, кем он был, несмотря на то, что он думал, что я сделала сначала, это значило для меня целый мир. Возможно, я не должна была быть благодарна за это, нормальные женщины не были благодарны, но я знала, что многие мужчины делают за спиной своих жен, и они даже не были капо. Лука мог бы иметь новую девушку каждый день, если бы захотел. У него могло быть больше.

— Я близко, — выдохнула я, когда он сделал выпад вверх, чтобы достичь точки G, и я схватила его за плечи. Мои пальцы на ногах сжались, пальцы задергались на его коже. Так близко.

Лука напрягся, а затем, содрогнувшись всем телом и увлек за собой. Я закричала, освобождаясь, цепляясь за его плечи, когда он врезался в меня еще несколько раз, прежде чем его лоб рухнул на подушку, его дыхание было хриплым у моего горла. Он все еще держался от меня подальше, вероятно, боялся, что раздавит ребенка.

Я хотела наслаждаться этим моментом вечно, ощущением его тепла и силы, слушая его учащенное дыхание, но мое тело имело свой собственный разум и, очевидно, намеревалось выбросить то небольшое количество фруктового чая, которое осталось в моем желудке.

— Лука, — выдавила я, уже борясь с подступающей тошнотой.

Он вскинул голову, брови тревожно сдвинулись. Он оттолкнул меня и соскользнул с кровати. Освободившись, я вскочила с кровати и бросилась в ванную. Я едва успела дойти до туалета, как меня вырвало чаем. Дрожа и чувствуя слабость, я опустился на колени.

Лука

На мгновение я не был уверена, что делать, когда Ария убежала в ванную, но затем я последовал за ней. Я слышал, как ее вырвало, но когда вошел в комнату, она стояла на коленях, дрожа, ее пальцы безвольно лежали на коленях, а светлые волосы закрывали лицо. Она выглядела маленькой и уязвимой, и яростная защита затопила меня. Мои глаза задержались на небольшом животике, когда я подошел к ней и спустил воду в туалете. Ария носила нашего ребенка. Как она могла подумать, что я не нахожу ее привлекательной с ее животом? Она была самой красивой женщиной на этой планете. Любовь всей моей жизни, и я почти потерял ее, бросил. Я был гребаным дураком.

Я достал из шкафа полотенце и подержал его под теплой водой пару минут, прежде чем вернулся к Арии, присел рядом с ней и протянул ей. Она взяла тряпку со смущенным.

— Спасибо, — затем вытерла бледное лицо. Ей не нужно было смущаться. Я видел в своей жизни вещи и похуже, чем тошнота беременной женщины. Я нежно погладил ее по спине, беспокойство наполнило меня, когда я почувствовал, что ее позвоночник выступает слишком резко.

— Принцесса, мы должны позволить доктору осмотреть тебя.

Она подняла голову, на лбу блестели капельки пота.

— Но он даже не гинеколог, Лука. Сомневаюсь, что он сможет помочь.

Возможно, она права. Док мог залатать ножевые и пулевые раны быстрее, чем кто-либо из моих знакомых, но обычно он не принимал роды.

— Кто твой гинеколог?

— Доктор Макс Брайтли, — сказала она, и чувство собственника подняло свою уродливую голову. У нее был гинеколог-мужчина? Мысль о том, что какой-то мужчина мог видеть Арию в таком состоянии, приводила меня в бешенство.

Мягкий смех вырвался из Арии, ее бледные щеки вспыхнули.

— О, лука, только не говори, что ты ревнуешь меня к моему доктору!

— Ты же знаешь, что я собственник. Почему ты до сих пор удивляешься?

Она покачала головой.

— Ты можешь помочь мне встать?

Я выпрямился и поднял ее на ноги, поддерживая ее вес. Она слегка покачнулась.

— Мы собираемся к доктору Максу сейчас. Я хочу поговорить с ним.

— Лука, — упрекнула Ария. — Я не пойду, если это только для того, чтобы ты мог запугать моего доктора.

— Не только для устрашения. Я также хочу знать, почему он не способен помешать тебе похудеть.

— Некоторые вещи нельзя изменить, Лука. Беременность это не то, на что можно повлиять. Ты должен доверять моему телу.

Я доверял Арии и любил ее тело, но было очевидно, что ей нужна помощь. Я привык находить решение проблем, и если я не мог найти решение сам, я заставлял людей искать его для меня, и я собирался заставить доктора Брайтли увидеть, с каким человеком он связался.

— Мне нужно принять душ, но я боюсь упасть в обморок, — сказала Ария. Я повел ее в душ, затем включил воду и подождал, пока она согреется, прежде чем осторожно провел Арию внутрь и взял шампунь. Я брызнул немного на ладонь, но Ария покачала головой. — Этого недостаточно.

— Это вдвое больше того, что я использую, — сказал я.

Ее взгляд метнулся к моим коротким волосам.

— Если бы у меня были такие короткие волосы, как у тебя, мне бы тоже не требовалось столько шампуня.

— Нет, — сказал я с большей силой, чем намеревался.

Она закатила глаза, но я видел, что ей все еще нездоровится. Я удвоил количество шампуня и начал втирать его в волосы Арии. Мне нравились ее светлые пряди, но мыть их было чертовски трудно. За то время, что потребовалось, чтобы смыть все следы шампуня, я бы уже оделся и шел к доктору, но мне нравилось прикасаться к ней вот так. Ария закрыла глаза, когда теплая вода потекла по ее лицу, и снова мои глаза скользнули ниже к доказательству ее беременности.

— Какой срок?

— Четырнадцать недель, — пробормотала Ария, взглянув на меня. Я выключил воду и схватил полотенце. Беременность длится девять месяцев, это все, что я знаю. Я завернул ее в него и осторожно, чтобы не удариться головой о стекло, вытащил из душа.

— Я все еще могу ходить, — сказала она с улыбкой, но я отнес ее обратно в спальню и посадил на тумбочку перед нашей кроватью. Я не спеша вытирал ее, наслаждаясь ощущением ее мягкой кожи, когда мои пальцы касались ее. Подумать только, я так долго отказывал себе в этом.

— Ты знаешь, кто это? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, даже если мысль о том, что Ария узнала об этом без меня, была как удар в сердце.

— Нет, — тихо сказала она, проводя пальцами по моим мокрым волосам.

— Наверное, еще слишком рано, и я не хотела знать. Я надеялась, что мы сможем узнать вместе.

Ее голос сорвался, и я прижался лбом к ее голому бедру. От нее слабо пахло ванилью и чистой сладостью Арии.

— Мы так и сделаем. Я буду рядом с тобой на каждом шагу, клянусь.

Я почувствовал, как Ария кивнула, а когда поднял глаза, она снова плакала.

— Ария, — сказала я с болью в голосе.

— Почему ты опять плачешь?

Я ненавидел видеть ее слезы. Они заставляли меня чувствовать себя монстром, потому что я знал, что был причиной.

— Я эмоциональна из-за гормонов, Лука, вот и все.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась неуверенной.

— Срок родов — июль.

Пять с половиной месяцев. Внезапно передо мной возник образ моего отца, незваного и неприятного. У меня мало хороших воспоминаний об этом человеке. Мы с Маттео никогда его не любили. Он не был хорошим отцом, даже в нашем мире. Как я мог быть отцом нашему ребенку? Ария, она была прирожденным хранителем, но я был разрушителем, убийцей.

Эти мысли мучили меня, пока я помогал Арии одеться. Она случайно взглянула на меня, очевидно, уловив мое настроение. Неуверенность заполнила ее глаза.

— Ты в порядке?

— Не беспокойся обо мне, принцесса, — сказал я, переплетая наши пальцы.

Она нерешительно кивнула.

— Ты не выглядишь счастливым.

— Я счастлив, что ты беременна, Ария, поверь мне, — твердо сказал я. Я поднял наши соединенные руки и поцеловал ее ладонь. — Как я могу не радоваться маленькой версии тебя?

Выражение ее лица смягчилось.

— Это может быть мальчик, тогда это будет маленькая версия тебя.

Мой желудок сжался. Я знал, что мужчины, особенно Капо, должны произвести на свет наследника, но я не хотел сына. С сыном шансы, что я буду вести себя как мой отец, чтобы сделать мальчика сильным, были слишком велики. Я не хотел становиться таким, как он. Ария снова подняла на мою нерешительность взгляд, и хмуро посмотрела на меня. Она слишком хорошо меня знала.

— Тебе нужна девочка? — удивленно спросила она.

— Да, — без колебаний ответил я. Не было смысла притворяться, что меня не волнует пол.

Она всматривалась в мое лицо, как будто там были спрятаны ответы на ее вопросы.

— Ты боишься, что не сможешь любить сына, как дочь?

— Я буду любить нашего ребенка независимо от пола, потому что это твоя плоть и кровь, Ария. Но с мальчиком я должен думать о его будущем.

Я больше ничего не сказал, не хотел вдаваться в подробности. Не было смысла обсуждать это, когда мы даже не знали, мальчик это или нет.

— Нам пора, — сказал я, увлекая ее за собой. Моя хватка усилилась, когда она снова покачнулась, и я притянул ее к себе, когда мы вышли из спальни и спустились вниз. Первый этаж был пуст. Маттео, вероятно, отправился на поиски Джианны.

— Джианна знает о твоей беременности? — спросил я, ведя Арию к моему новому черному Мерседесу G-класса, припаркованному на подъездной дорожке. Я купил его, чтобы отвлечься. Конечно, это не сработало.

— Она и Лили… — она замолчала, закусив губу.

— И Ромеро, — закончил я.

Беспокойство отразилось на ее лице.

— Мне нужно было привлечь его, чтобы он мог охранять меня, когда я пошла к гинекологу. Я знала, что ты возненавидишь, если я отправлюсь туда без защиты, и я не могла попросить Сандро. Он бы тебе сразу сказал.

Я кивнул, придерживая для нее дверь. Мне все равно придется поговорить с Ромеро. Она проскользнула внутрь, но не без еще одного обеспокоенного взгляда.

— Не сердись на него. Он мне очень помог. Не знаю, что бы я без него делала.

Я подавил гнев. Он не был направлен на Арию, даже на Ромеро. Во-первых, ей не следовало полагаться на Ромеро. Я закрыл дверь, обошел капот и сел за руль.

Ария заснула по дороге в Нью-Йорк, и я позволил ей. Она выглядела измученной. С ее рубашкой живот не был заметен, и все же мои глаза продолжали возвращаться к этому месту.

Припарковав машину в зоне отгрузки, я разбудила Арию. Она испуганно села. Она окинула взглядом окрестности.

— Мы уже на Манхэттене?

— Ты проспала всю поездку, — сказал я ей.

— Ты уверен, что нас не отбуксируют?

— Да, — ответил я. Я вышел, поймав взгляд владельца ресторана, чью погрузочную зону я запретил. Он узнал меня. Он заплатил нам за защиту.

Я помог Арии выйти из машины и взял ее за руку. Она выпрямилась, высоко подняв голову. Это была публика. Ария знала, чего от нас обоих ждут. За нами всегда могут следить папарацци. Обычно мои контакты связывались со мной до публикации фотографий, но я предпочитал не иметь компрометирующих фотографий в первую очередь. Фиаско Данте и Арии было достаточно плохим, и все еще заставляло мою кровь кипеть.

— Надеюсь, у доктора Брайтли найдется для нас время, — сказала Ария, когда я последовал за ней к зданию с несколькими врачами для всех видов медицинских проблем. Так, по крайней мере, люди не заподозрят, что Ария беременна. Я не хотел, чтобы об этом стало известно так скоро и, если возможно, никогда. Мы были на войне, и дети были слишком уязвимы. Достаточно плохо, что Данте знал о беременности, но мне нужно было держать это в секрете от других наших врагов, и это означало, что мы должны были убедиться, что никогда не будет фото Арии беременной или с нашим ребенком. Я переверну небо и землю, чтобы гарантировать их безопасность.

Когда мы вошли в приемную, глаза секретарши метнулись в нашу сторону и расширились, когда она увидела меня. Конечно, она знала меня. Я бросил взгляд на закрытую дверь приемной справа от нас. Я не хотел, чтобы другие пациенты видели нас здесь и распространяли слухи. Мы подошли к стойке регистрации.

— Миссис Витьелло, мы не ждали вас сегодня, — пропищала секретарша.

— Думаю, это не проблема, — сказал я с улыбкой, которая всегда одинаково действовала на людей. Щеки Арии покраснели.

Секретарша моргнула, потом быстро отвела взгляд и побледнела.

— Ну конечно. Сначала мне нужно посоветоваться с доктором Брайтли. У нас в приемной довольно много пациентов. Может, присядете, пока я вас не позову?

— Нет, — ответил я. — Вы, конечно, понимаете, что я не хочу привлекать внимание к себе и своей жене. Я надеюсь, вы уважите наше желание сохранить все в тайне. Улыбка стала шире, но глаза сузились.

Она кивнула и помахала другой женщине, одетой в голубоватую униформу медсестры.

— Не могли бы вы отвести мистера и миссис Витьелло в процедурный кабинет?

Бросив на меня взгляд, медсестра поспешила открыть нам дверь. Мы вошли, и она закрыла за нами дверь, давая нам уединение. Ария повернулась ко мне с раздраженным выражением.

— Лука, ты должен был быть таким… — она махнула рукой в мою сторону, как будто этим все сказано.

— Ну и что? — эхом отозвался я.

— Такой властный, — закончила она, прежде чем опуститься на один из двух стульев перед белым столом. Другой мебелью в комнате было кресло, которое никто не хотел видеть вблизи, со странными металлическими ножками-держателями, и тюфяк с ультразвуковым аппаратом рядом.

Я приподнял бровь. Ария покачала головой.

— Неважно.

Я подошел к ней, но не сел. Окружение заставило меня встать.

— Лука, — начала она. — Доктор Брайтли очень прямолинеен. Я не хочу, чтобы ты все неправильно понял и вел себя как Капо.

Я не успел ответить, потому что дверь открылась и вошла высокая женщина с короткими каштановыми волосами и в очках.

«Доктор Брайтли», — гласила табличка. Я послал Арии взгляд, и она невинно улыбнулась. Доктор подошел ко мне без колебаний и первоначального потрясения. Должно быть, ее предупредили. Я принял протянутую руку, удивленный ее крепким рукопожатием. Если бы она была мужчиной, я бы ответила своей собственной версией сильного рукопожатия.

— Я доктор Брайтли, а вы, должно быть, неуловимый отец, мистер Витиелло.

Ее слова прозвучали резко, а улыбка — неодобрительно.

Я натянуто улыбнулся ей.

— Вы, должно быть, доктор, неспособный помочь моей жене, — сказал я убийственным голосом.

Ария поднялась со стула и подошла к нам, чтобы пожать руку доктора Брайтли.

— Он имеет в виду, что я до сих пор не могу держать в себе никакой пищи.

Доктор Брайтли нахмурилась, оглядывая Арию с головы до ног.

— Ты похудела с тех пор, как мы виделись в последний раз?

Ария кивнула.

— Немного.

— Вы полноваты, миссис Витьелло, — сказала она со вздохом, прежде чем взглянуть на меня.

— К сожалению, мои возможности ограничены. Ваша болезнь может быть связана с эмоциональным стрессом, вы об этом подумали?

Ария побледнела, и я напрягся. Ария говорила с доктором о наших личных проблемах? Ее глаза встретились с моими, и она слегка покачала головой, чтобы сказать мне, что нет. Доктор, должно быть, основывала свое предположение на том, что я пропустил предыдущие встречи. Сожаление оставило горький привкус во рту. Я встретился взглядом с доктором, мое лицо было маской спокойствия. Не ее дело, что происходит за закрытыми дверями.

— Я не думаю, что дело в этом, — сказала Ария тихо, но твердо. Она взяла меня за руку, и я слегка пожал ее в ответ.

— Мы хотели узнать пол нашего ребенка сегодня, если это возможно?

Доктор Брайтли кивнул.

— Пожалуйста, расстегни платье и ложись на скамейку. Я ничего не могу обещать, так как еще рано.

Когда доктор начал УЗИ, я чертовски занервничал. Я держала Арию за руку, но мои глаза были сфокусированы на ультразвуковом экране. Сначала я почти ничего не разглядел, только неясные очертания в сером и черном, которые постоянно менялись, но потом вдруг стало различимо лицо. Прекрасное личико. Нос, уши, губы. Затем доктор показал нам руки, десять крохотных пальчиков и ступни. Я не мог поверить, что полностью сформировавшийся человек, наш ребенок, был внутри Арии. Доктор увеличил область между ног ребенка и улыбнулся.

— Я не могу быть полностью уверена до конца беременности, но это похоже на девочку.

Я чуть не обмяк от облегчения. Девочка. Маленькая версия Арии. Не мальчик, который приютил бы мою тьму, которую я должен была бы поощрять, чтобы помочь ему выжить в семье.

Ария сжала мою руку, и я повернулся к ней. Она улыбнулась. Я слегка кивнул, чувствуя на себе взгляд доктора.

— Было бы хорошо, если бы ваша жена как можно быстрее находилась в расслабленном состоянии. Ребенок все еще растет, но если она продолжит худеть, нам, возможно, придется поместить ее в больницу, чтобы быть в безопасности.

Я коротко кивнул.

— Не волнуйтесь, она поправится.

После встречи мы направились в наш пентхаус. Ария слишком устала для часовой поездки в Хэмптон, и у меня было чувство, что она хочет вернуться в нашу квартиру. За последние несколько недель она почти все время проводила в Хэмптоне.

Я могла сказать, как она была счастлива вернуться, когда она вышла на крышу и позволила своему взгляду скользить по горизонту. Я подошел к ней сзади и обнял за талию, все еще ошеломленный ее животом.

— Как насчет того, чтобы заказать суши и отдохнуть на диване?

Она посмотрела на меня.

— Суши? Ты ничего не забыл?

Она накрыла мою руку своей.

Я не понял.

Она рассмеялась.

— Мужчины такие невежественные. Мне не разрешается есть сырую рыбу или сырое мясо, и лучше не заказывать ничего сырого, если ресторан недостаточно моет свои продукты.

— Если я прикажу их вымыть, они это сделают, поверь мне, — сказал я. Если что-то случится с Арией или нашей дочерью, потому что кто-то напортачит, я покажу им, что монстры ходят по земле.

— Я понимаю.

Она повернулась в моих объятиях и коснулась моей щеки.

— Мой большой плохой гангстер.

Я подавился смехом. Ария была единственной, кто шутил по этому поводу. Я наклонился, придав своему голосу убийственный шепот, который я использовал, когда люди были недовольны мной.

— Я плохой, и, что еще хуже, я Капо.

Ария вздрогнула, но не от страха. Она обняла меня и прижалась лицом к моей груди.

— Боже, как мне этого не хватало.

Я погладил ее шелковистые волосы, затем проследовал вдоль позвоночника вниз к мягкой выпуклости ее задницы. Она снова вздрогнула и придвинулась еще ближе.

— Тебе нужно поесть, — сказал я, даже если у моего члена были другие планы. Она кивнула, но не двинулась с места.

— Как насчет пасты? Это не может быть плохо для ребенка, верно?

— Ньокки а-ля дженовезе для меня, — без колебаний ответила она. — И, возможно, одно из этих восхитительных миндальных пирожных. Ты заказывал у Даниэле?

Я улыбнулся.

— Конечно.

Сорок минут спустя мы устроились на диване в гостиной с заказанной едой, Ария в одной из моих белых рубашек, а я в серых тренировочных штанах и рубашке. Я открыл коробки и положил небольшую горку ньокки на тарелку Арии.

— Хочешь кусочек моего оссобуко?

Она посмотрела на мясо и быстро покачала головой.

— Не думаю, что смогу его съесть.

Я протянул ей тарелку, она взяла ее и откинулась на спинку дивана, поджав под себя голые ноги. Она нерешительно понюхала еду. Наблюдая за ней, я порылся в своей тарелке.

Ария взяла вилку и откусила кусочек ньокки, затем улыбнулась.

— Кажется, все в порядке.

Я покончила со своим основным блюдом, фокаччей и тапенадой еще до того, как Ария съела половину своей тарелки, а коробка была наполовину полна ньокки. Почувствовав на себе мой взгляд, она подняла глаза.

— Ты не должен смотреть на меня. Я могу есть.

Она улыбнулась, чтобы смягчить свои слова.

— Недостаточно, — сказал я. Я погладил ее колено. — Пойдем, принцесса. Не заставляй меня кормить тебя.

Она вздохнула.

— Я боюсь, что меня стошнит, если я буду есть слишком быстро.

— Возможно, тебе стоит перестать беспокоиться об этом. — я сделал паузу.

— Доктор был прав? Тебе стало плохо из-за нашей ссоры?

Ария проглотила еще кусочек, прежде чем поставить тарелку на колени.

— Понятия не имею. Возможно? Ты самый важный человек в моей жизни. Ты отец нашей малышки, и я не могла доверять тебе так долго. Это было больно, больнее, чем когда-либо.

— Черт, — пробормотал я. Раскаяние все еще было странным ощущением, незнакомым моему телу.

— Я тоже виновата, Лука. Я должна была догадаться, как ты воспримешь мою поездку в Чикаго без твоего разрешения. Как ты сказал, я знаю, что ты за человек.

— Собственнический, контролирующий придурок?

И это было даже не худшей чертой моего характера, но Ария знала, знала и любила меня, несмотря ни на что.

— Да, — сказала она с легкой улыбкой. — И человек, которого я люблю всем сердцем. Она коснулась места над моим сердцем.

— Только твой. Всегда.

Она поднесла к губам еще кусочек ньокки и съела его. Ее голос стал очень мягким, когда она снова заговорила.

— Ты когда-нибудь колебался?

— Колебался?

— Смотрел на других женщин?

Ее плечи были напряжены.

— Нет, — твердо сказал я. — Я мог думать только о твоей улыбке.

И это была гребаная правда. Я был полностью избит, когда дело дошло до Арии.

— А ты? — я не смог сдержать рычание в голосе.

Ария откинула голову назад и засмеялась своим звонким смехом. Она откусила еще кусочек и наполнила тарелку остатками.

— Я даже не знаю, как флиртовать с мужчиной, Лука. Ты единственный мужчина, с которым я могу быть близка. Как будто твое собственничество щелкнуло выключателем в моем мозгу и сделало меня неспособной терпеть близость любого другого мужчины.

Я ухмыльнулся, и Ария фыркнула. Она откусила еще кусочек. Мне пришлось подавить улыбку. Она даже не замечала, как много ест.

Я потянулся к пульту дистанционного управления и включил стерео. Из динамиков заиграла тихая музыка, а затем запел глубокий мужской голос. Глаза Арии мелькнуло признание. Она просияла, эта чертовски идеальная медленная улыбка появилась на ее великолепном лице. Как я прожил без неё восемь недель?

Она поставила тарелку, глядя на меня, и серьезность исчезла с ее лица.

— Обещай мне, что мы никогда больше не будем ссориться так долго. Не думаю, что смогу пережить это снова.

Я раскрыл объятия, она забралась ко мне на колени и крепко обняла за шею.

— Я обещаю, И ты обещаешь мне никогда больше не действовать за моей спиной, что бы это ни было. Ты поехала Чикаго одна, это самоубийство.

— Я знаю, — тихо сказала она. — Это все из-за Фаби. Он позвонил мне в тот вечер, когда ты уехал в Нью-Йорк.

Это было предательство. Если Данте узнает, ему придется усыпить Фаби.

Голос Арии дрожал, когда она продолжила:

— Мой отец жесток к нему. Он бьет Фаби, и я так боюсь, что он сделает хуже. Я хотела помочь ему. Вот и все.

Я понял. Ария ничего не могла с собой поделать. Но Фаби был посвященным. Он испытает и сделает кое-что похуже побоев. — Ты его видела?

Она покачала головой.

— Я подвела его.

— Он не поехал бы с тобой в Нью-Йорк. Он предан отряду.

Ария с трудом сглотнула. Я погладил ее по спине, желая успокоить. Она слишком долго была расстроена.

— Фаби силён. У него не будет проблем с выживанием в отряде.

И если он недостаточно силен, я надеялся, что Ария никогда не узнает.

— Неужели снова не может быть мира? — Ария умоляла меня глазами, но я не мог дать ей этого.

— Пока я капо, мира с Данте Кавалларо не будет. — Только не после того гребаного инцидента с фотографией.

— Данте не сделал мне больно. Он не станет.

Я напрягся, старый гнев снова вспыхнул, но я подавил его.

— Он капо, а мы воюем. В следующий раз, когда он до тебя доберется, он тебя не отпустит, поверь мне. Ты рычаг, который нужен ему и его команде против меня. Он под таким же огнем, как и я.

Я не упомянул, что именно он отвечал за фотографии. Это не послужит никакой другой цели, кроме как еще больше расстроить Арию, и в ее состоянии ей не нужно было больше стресса, чем она уже перенесла.

В ее глазах промелькнуло беспокойство.

— Твоя семья все еще против тебя? Джианна сказала мне, что ты убил одного из своих дядей в ту ночь, когда увидел фотографии меня и Данте.

— Да, я раздавил ему горло перед собравшимися боссами и капитанами.

Я не упомянул, что убил Эрмано и Анджело, и гребаных байкеров, и ублюдков из банды, которые подошли слишком близко к нашим границам и были пойманы. Я отослал их Данте в нескольких пакетах. Я убил так много за последние несколько недель.

Ария медленно выдохнула.

— А потом ты увидела меня с Данте.

Она поцеловала меня.

— Как ты могла подумать, что я изменю тебе с Данте?

Я провел рукой по ее гладкой икре, и ресницы Арии затрепетали. Под глазами у нее залегли тени. Я начал массировать ее икры, чувствуя, как она расслабляется под моими прикосновениями. Потом ее глаза медленно открылись.

— Обещай мне, что никогда не ударишь нашу дочь. Я знаю, многие мужчины в нашем мире думают, что это единственный способ дисциплинировать детей.

— Ария, — яростно сказала я. — Многие мужчины в нашем мире считают, что муж должен так же наказывать свою жену, и я никогда не поднимал на тебя руку и не буду. И я клянусь всем, что имеет для меня значение в этом мире, что я никогда не причиню вреда нашей дочери.

Звон мобильника заставил ее подпрыгнуть, и она бросила взгляд на экран, который лежал на столе. Джианна, конечно.

Ария вздохнула, затем потянулась к телефону и быстро набрала ответ, прежде чем выключить звук и вернуть его на стол.

— Что ты ей сказала?

— Что я в Нью-Йорке с тобой.

— И это все? Ты же знаешь, она не перестанет доставать нас, пока ты не расскажешь ей все до мельчайших подробностей, — пробормотал я, наклоняясь вперед и проводя губами по ее нежной шее.

— Я выключил звук.

— Как будто это ее остановит, — сказал я, и как по команде зазвонил мой телефон. Маттео. Мне даже не пришлось смотреть на экран. Джианна, вероятно, приказала ему проверить ее сестру.

Ария покачала головой с мягкой улыбкой. — Она беспокоится обо мне. Я дала ей много поводов для беспокойства.

И я был гребаной причиной.

Мой телефон не переставал звонить.

Ария откинулась назад, чтобы посмотреть на меня.

— Они не сдадутся.

Со стоном я потянулся к своему телефону и ответила на звонок Маттео.

— Я занят, — пробормотал я.

— Занят в хорошем смысле или в плохом? — спросил Маттео. Я слышал на заднем плане пронзительные препирательства Джианны.

— Я не уверена, что ты считаешь это хорошим способом, — сказала я, жестом приглашая Арию лечь на спину. Она сделала это без колебаний, и я начал растирать ей икры и ступни. Ее лицо смягчилось еще больше, и мое черное, как смоль, сердце тоже смягчилось.

— Лука, — сказал Маттео с ноткой напряжения в голосе. Джианна, должно быть, действовала ему на нервы последние несколько недель. Он был еще более вспыльчив, чем обычно, но кто я такой, чтобы говорить?

— Ария с тобой?

— Да, — сказал я, нажимая большим пальцем на ступню Арии, вызвав у нее тихий стон.

— Ради бога, Лука, просто скажи мне, все ли с ней в порядке.

— С ней все в порядке, Маттео. Она и я, мы решили все дела.

— Слава гребаному Господу.

Джианна снова заговорила на заднем плане.

— Позволь мне поговорить с ним, — сказал Маттео ей, потом мне. — Когда ты вернешься?

— Завтра, но только забрать кое-какие вещи. Ария останется со мной в Нью-Йорке.

Ария посмотрела на меня, и я мог сказать, что она была довольна.

— Хорошо, — медленно произнес Маттео.

Я повесил трубку, сыт по горло голосом Джианны на заднем плане, жалея, что не могу отключить звук своего мобильного, но как Капо, это было чертовски бесполезно.

— Ты расскажешь Маттео о беременности? — спросила Ария, кусая губы.

— Да, завтра. Мне нужна его помощь, чтобы усилить твою защиту.

— Мою защиту? — спросила Ария. Я поднял ногу и поцеловал ее лодыжку.

— О да, — пробормотал я.

Ария не протестовала. Она зевнула и смущенно улыбнулась.

— Мне очень жаль. Я плохо спала без тебя.

— Я тоже, — признался я. Я потерял счет времени, когда просыпался ночью, тянулся к ней и пугался, потому что ее не было рядом, пока я не вспоминал почему.

Я оттолкнулся от дивана и прижала Арию к груди. Ее руки обвились вокруг моей шеи, и она прижалась щекой к моему плечу, испустив легкий вздох.

— Мы идем спать. Тебе нужно отдохнуть.

Я понес ее вверх по лестнице, через нашу спальню в ванную и поставил перед умывальником. Она покачала головой.

— Я беременна, а не неподвижна.

Мои глаза переместились на живот, скрытый под мою рубашку. Я ни перед чем не остановлюсь, чтобы защитить Арию и нашу дочь. Она посмотрела на меня и кивнула.

— Ты не сдвинешься с места.

— Не буду.

Я помог ей снять рубашку, и она стянула через голову ночную рубашку, обнажив живот. Это зрелище сделало меня чертовски счастливым, что меня удивило. Я никогда не думал о детях. Это была абстрактная концепция.

Когда мы готовились ко сну, я не мог перестать восхищаться ею. Она умылась и на мгновение напряглась, прежде чем ее пальцы ухватились за край. Я тут же схватил ее за талию.

— Ария?

— Голова кружится, — сказала она извиняющимся тоном. Я поднял ее на руки и отнес к нашей кровати, где уложил и растянулся рядом с ней, притягивая к себе. Она прижалась ко мне, крепко вцепившись пальцами в мои бицепсы, словно боялась, что я уйду, если она меня отпустит. Она поцеловала меня в грудь и подняла на меня глаза. Я взял ее за щеку, и она улыбнулась мне той улыбкой, которая каждый раз согревала мое холодное сердце.

Она уснула через пару минут после того, как оказалась в моих объятиях, но я долго лежал без сна и слушал ее ритмичное дыхание, не потому, что не мог заснуть, а потому, что не хотел. Ощущение Арии в моих руках было лучшим. Я осторожно провел рукой вниз, пока она не легла на живот Арии. Если бы я все еще был способен на такое, возможно, именно в этот момент я бы заплакал, но в последний раз это случилось, когда я видел свою мать в собственной крови после того, как она перерезала себе вены, и это больше не повторится. И все же моя грудь сжималась от эмоций.

Глава 23

Лука

На следующий день мы вернулись в Хэмптонс, чтобы забрать одежду, которая была нужна Арии. Отныне она останется со мной в Нью-Йорке. Я хотел, чтобы она была рядом, а я был нужен в Нью-Йорке.

Когда мы вошли в особняк, Джианна и Маттео сидели за обеденным столом и завтракали. Время близилось к обеду, так что они, вероятно, проспали допоздна или, скорее, трахались до утра, как обычно. Джианна вскочила со стула и поспешила к нам. Я отпустил Арию. Прежде чем Джианна обняла сестру, она бросила на меня уничтожающий взгляд.

— Ты в порядке? Эта скотина хорошо с тобой обращался?

Я напрягся.

Она, блядь, предположила, что я плохо обращался с Арией? Даже когда я думал, что она трахалась с Данте, я не прикоснулся к ней. Я убивал и пытал людей и за меньшее. Ария бросила на меня извиняющийся взгляд, прежде чем я направился к Маттео, в то время как она и ее сестра прошли в гостиную и сели.

Маттео хлопнул меня по плечу.

— Ты наконец-то вытащил голову из задницы?

Мои глаза остались на Арии. Теперь, когда она вернулась, я знал, насколько она уязвима, мне было трудно выпустить ее из виду.

— Что с тобой? Я думал, вы уладили свою ссору.

— Мы так и сделали.

Я повернулся к Маттео, который настороженно наблюдал за мной.

— Ария беременна моим ребенком.

Глаза Маттео расширились, он перевел взгляд на Арию, затем снова на меня.

— Ты собираешься стать отцом?

Мог ли его голос звучать более потрясенным? Я сверкнул глазами, затем сосредоточился на Арии, которая успокаивала Джианну.

— Возможно, это была одна из причин, по которой Данте отпустил ее и выбрал тактику прислать фото, чтобы ослабить тебя.

Я кивнул.

— Возможно. Если он попадется мне на глаза, я спрошу, не хотел ли он, чтобы я убил собственную жену.

— Он знал, что ты не убьешь ее. Он, вероятно, думал, что ты рискуешь атакой его территории, и на самого него, чтобы он мог убить тебя.

Я не знал мотивов Данте, но если я когда-нибудь поймаю его, он умрет мучительной смертью.

— Как ты относишься к тому, чтобы стать отцом?

Я пожал плечами.

— Наш отец не был образцом для подражания.

— Нет, это точно, — пробормотал Маттео. Мы обменялись долгим взглядом.

Наше детство было суровым испытанием. Если бы мы не были вместе, мы бы сошли с ума.

— Это девочка. Это сделает вещи легче, — добавил я.

Маттео ухмыльнулся.

— Если она будет так же красива, как Ария, тогда у нас будет полно дел, чтобы держать мужчин подальше от неё.

Мои губы изогнулись в жесткой улыбке.

— Пусть приходят.

Маттео засмеялся, возбуждение вспыхнуло в его глазах при мысли о крови, затем он успокоился и посмотрел мне в глаза. В первые недели после того, как я получил фотографии Данте и Арии, после того, как я спустился на глубину тьмы и убил байкеров, и еще больше после этого, он волновался.

— Я рад, что ты не сошел с ума.

Я тронул его за плечо.

— Это был бы твой шанс стать Капо.

Маттео был альфой, как и я. Он ненавидел, когда ему указывали, что делать, ненавидел кланяться кому бы то ни было. Из-за этого наш отец не раз подвергался пыткам. И все же он никогда не использовал мои моменты слабости, чтобы улучшить свое положение.

— Что ты прикрыл мне спину, а не воткнул в нее нож, хотя я и дал тебе много возможностей, Маттео этого я никогда не забуду.

Маттео кивнул, затем его рот скривился в раздражающей усмешке.

— Я вижу, гормоны беременности уже передались тебе.

— Не задерживай дыхание из-за глупых эмоциональных вспышек, придурок.

Маттео ударил меня в живот, но я напряг мышцы перед ударом и не издал ни звука.

— Я знаю, что ты оставляешь их только для Арии.

Я перевел взгляд на Арию. Она подняла глаза, и, как всегда, тепло разлилось по моему телу.

Маттео и Джианна вернулись в Нью-Йорк с нами два дня назад. Я знал, что это потому, что Маттео хотел присмотреть за мной и потому, что Джианна хотела присмотреть за своей сестрой, но, честно говоря, мне было все равно, почему они приняли решение. Ромеро и Лили уже были в Нью-Йорке, потому что он, как новый капитан необходим был быть там и Лили должна была помочь матери Ромеро, которая сломала ногу. Ария была счастлива, что ее семья снова рядом.

Они с сестрами сидели на диване и листали детские журналы, которые принесла Лили.

Пока у меня не будет второго телохранителя для нее, я не позволю ей выйти из квартиры без меня.

— Может быть, я возьму на себя несколько смен, — предложил Ромеро.

Я покачал головой. Я уладил с ним все, и я бы предпочёл, чтобы он снова охранял Арию, но это больше не было вариантом.

— Теперь ты капитан и муж. Это все меняет.

Глаза Ромеро метнулись к Лили, и я понял, что не могу позволить ему присматривать за Арией. Его приоритеты изменились, и зная влияние любви, я знал, что никакие угрозы не заставят его выбрать жизнь Арии вместо жизни Лили, если до этого дойдет.

— Что ты думаешь о Деметрио? — спросил я.

— Он хороший боец, преданный и свободный. Для него есть только семья, — сказал Ромеро, и его рот сжался от чувства вины.

— Он достал для нас Анджело и глазом не моргнул, когда ты убил Готардо.

Деметрио ненавидел отца и сводных братьев. Как незаконнорожденный сын, он страдал живя с ними. Он был благодарен мне за то, что я убил их.

— Я подумываю о том, чтобы сделать его заместителем босса Вашингтона, если он докажет свою правоту.

— Дополнительный стимул, безусловно, поможет, — сказал Маттео.

Ромеро кивнул, но не выглядел убежденным.

— Он еще молод.

— Двадцать лет. Ты был ненамного старше, когда начал охранять Арию.

— Ты доверяешь ему Арию? — спросил Маттео.

Я перевел взгляд на жену, которая улыбалась сестрам, прижав ладонь к животу.

— Нет. Но у меня нет выбора. Я не могу охранять ее все время. И я знаю слабость Деметрио. Я использую это, чтобы держать его в узде, если придется.

Деметрио вошел в зал, настороженно глядя на нас с Маттео. Обычно он работал с Орфео, сыном одного из моих капитанов, и было очевидно, что он опасается причин, по которым я вызвал его сюда. Он был одним из немногих членов семьи, которых я мог вынести, хотя, будучи ублюдком, он даже официально не считался семьей. Он всегда был верным помощником.

— Лука, Маттео, — осторожно сказал он, останавливаясь в нескольких шагах от нас. Нахмурившись, он окинул взглядом мою одежду. Я уже успел переодеться в спортивные штаны, и больше ничего. Нет смысла пачкать рубашку кровью.

Его взгляд переместился на боксерский ринг позади меня, и напряжение заполнило его тело. Он был высоким, ростом с Маттео, но на пару дюймов ниже меня, и не таким мускулистым, но это было очевидно.

Я видел в его глазах настороженность и тревогу, но он не потянулся за пистолетом и не попытался убежать.

— Вы звали меня? — его голос был тверд, и он встретился со мной взглядом.

Я кивнул и сделала шаг к нему. Он не отступил.

— За последние несколько лет ты доказал свою преданность, и я подумываю сделать тебя заместителем босса Вашингтона.

В его глазах отразилось удивление. Вашингтон был одним из самых важных городов на моей территории, и он был всего лишь незаконнорожденным сыном моего дяди Готтардо, а не тем, кто должен был унаследовать титул своего отца, но он никогда не давал мне повода для недоверия. Обычно он становился капитаном, не больше.

— Это честь для меня, — сказал он. — Что мне нужно сделать, чтобы доказать свою ценность? — все еще с осторожностью спросил он.

— Ты будешь охранять мою жену весь следующий год.

Глаза Деметрио расширились.

— А как же Сандро?

— Он будет вторым охранником, но мне нужен кто-то столь же смертоносный, как ты, когда меня нет рядом. Давай посмотрим, прав ли я, что ты лучший выбор.

Я кивнул Маттео.

Он вытащил нож и осклабился, как акула.

— Тебе тоже надо вытащить нож. Я постараюсь не убить тебя.

Деметрио снял пиджак, вынул из чехла длинный кривой нож и, держа его на уровне груди, повернулся лицом к Маттео.

Маттео сделал выпад. Звякнули ножи. Деметрио держался, но Маттео, конечно, не собирался убивать. И все же я был доволен тем, что увидел.

— Достаточно, — сказал я. — Теперь ты будешь драться со мной.

Деметрио вытер кровь с пореза на щеке и настороженно посмотрел на меня.

— Без оружия, — сказал я.

Он выронил нож, и я начал атаку. Я несколько раз сильно ударил его по бокам, животу и лицу, но он тоже несколько раз ударил меня, не настолько, чтобы я упал на колени, но это было лучше, чем ничего. В конце концов, я схватил его за горло и повалил на землю, затем уперлся коленом ему в грудь. Я ослабил хватку на его горле, чтобы он мог дышать, затем приблизил свое лицо.

— Ария моя жена. Она моя.

Он сглотнул, в его темных глазах мелькнул гнев.

— Я никогда ничего не сделаю, клянусь.

— Мне не нужно говорить тебе, что я сделаю, если ты прикоснешься к ней.

— Все знают, что она под запретом, Лука, — выдавил он. — Я не сумасшедший. И без обид, но она не в моем вкусе.

Маттео рассмеялся.

— Деметрио, у тебя есть член. Она в твоем вкусе. Я брат Луки, и даже я могу признать, что мне нравится то, что я вижу.

Я бросил взгляд на Маттео. Он пожал плечами.

Деметрио покачал головой.

— Она прекрасна, — признал он, и мои пальцы дернулись. — Но я предпочитаю девушек с других стран. Они не такие сдержанные, как наши женщины.

Я склонил голову набок. Я думал так же до Арии, но был доволен его реакцией. Я не смог распознать ложь.

— Ты будешь охранять ее ценой своей жизни.

— Со мной она будет в безопасности, — твердо сказал он. Я тоже в это верил, но все равно предпочёл бы Ромеро, всегда предпочитал его. Тем не менее, теперь он был капитаном, и я не мог попросить его уйти с этой должности, и его чувства к Лили сделали его слишком изменчивым. Если бы ему пришлось выбирать между Арией и Лили, выбор был бы ясен.

Я отпустил Деметрио, выпрямился и протянул ему руку. Он взял ее, я поднял его на ноги и хлопнул по плечу, затем угрожающе понизил голос.

— Орфео похож на твоего брата, а его семья всегда была ближе твоей.

Я не стал говорить, что если он что-то напортачит, то расплачиваться придется Орфео.

Деметрио напрягся.

— Ты можешь доверить мне свою жену, Лука. Клянусь честью. — Он дотронулся до татуировки.

— Я никому не доверяю, но ты докажешь это.

— Обязательно. Есть причина, почему Сандро не достаточно подходит? — осторожно спросил он.

— Она беременна, — сказала я, хотя мое тело ощетинилось, признавая это.

Деметрио кивнул, но я заметил на его лице тень тревоги. Хорошо, он знал, какую ответственность я на него возлагаю.

— Она будет в безопасности.

— Если ты кого-то подозреваешь, сначала выруби, а затем задавай вопросы. Я лучше разберусь с последствиями убийства слишком рано, чем слишком поздно, понятно?

Деметрио снова кивнул.

— Ты сделаешь это достоянием общественности?

— Нет, — ответил я. — Я не хочу, чтобы люди знали об этом, пока не будет другого выхода, и даже Фамилья. Мне не нужны фотографии беременной Арии или нашего ребенка в прессе. Если заметишь фотографа, найди его или хотя бы узнай его имя, и я с ним разберусь. Данте уже знает. Мы должны помешать братве или Каморре узнать. Понял?

Я уловил намек удивление на его лице, когда упомянул, что Данте знал, но я не потрудился объяснить.

— Понятно, — сказал он.

Я бросил на него еще один тяжелый взгляд, прежде чем сказал.

— Я познакомлю тебя с моей женой завтра.

Деметрио склонил голову и кивнул.

Ария

Лука всегда был защитником. Я уже привыкла к этому. Но с тех пор, как он узнал о моей беременности, его покровительство перешло на новый уровень. Он почти не выпускал меня из виду и уж точно не оставлял наедине с Сандро. Я знала, что он нашел для меня нового телохранителя, и было очевидно, что эта идея не устраивала Сандро, но мы с ним никогда потнастоящему не ладили. Ромеро был мне другом и даже братом, но Сандро всегда был только моим охранником.

Лука подошел к лифту, когда тот начал подниматься, но я осталась стоять у кухонной стойки. Двери открылись, и вперед вышел высокий молодой человек. Он пожал руку Луке, затем последовал за ним ко мне, внимательно меня оценивая. Я вспомнила острые ониксовые глаза и черные волосы.

— Это мой кузен Деметрио, — сказал Лука. Он был незаконнорожденным сыном. Я слышала, как люди шептались об этом, и ненавидела это. Я видела его несколько раз за эти годы, в первый раз на моей свадьбе, тогда он был подростком, на пару лет моложе меня. Ему, должно было быть двадцать один год?

Он почтительно склонил голову, я улыбнулась и подошла к нему, протягивая руку. Деметрио взглянул на Луку, и я не могла не закатить глаза. Но на самом деле, я уже привыкла к такому поведению солдат Луки. Лука заметил мою реакцию и ухмыльнулся.

Не дожидаясь его согласия, я взяла Деметрио за руку и пожала ее. Я попыталась вспомнить, когда видела его в последний раз, возможно, на каком-нибудь семейном приеме или даже на похоронах отца Луки.

— Рада снова видеть тебя, Деметрио. Последний раз мы виделись на похоронах Сальваторе?

Он покачал головой, сжимая мою руку.

— Нет, последний раз это было три года назад, когда Лука избил меня в спортзале за то, что я предложил подраться с тобой.

Мои глаза расширились, и я рассмеялась, отпуская его.

— Ну ладно. Полагаю, этот день тебе не нравится вспоминать.

С тех пор он сильно изменился. Он определенно больше не выглядел мальчиком, и в нем не было никакой неуверенности. Он ожесточился, как в конце концов ожесточаются все люди.

— Нет, — сказал он. — Это был урок, который я должен был усвоить.

Лука внимательно наблюдал за кузеном. Я могла сказать, что он не доверял ему так, как доверял Ромеро, но если Лука выбрал Деметрио, я знала, что с ним я в безопасности.

— Мне не терпится познакомиться с тобой поближе, — сказала я.

Удивление промелькнуло на его лице, прежде чем он успел его скрыть.

— Почему бы тебе не остаться на ужин?

Он перевел взгляд на Луку, и тот кивнул.

— Ария предпочитает знать своих телохранителей.

Я подавила раздражение, вызванное необходимостью Деметрио получить одобрение Луки.

Маттео и Джианна тоже присоединились к нам. Деметрио весь ужин был напряжен, но держался вежливо и не слишком устрашающе, так что я чувствовала себя достаточно комфортно в его присутствии.

В ту ночь, когда мы с Лукой лежали в постели, я спросила.

— За последние несколько лет он много раз доказывал свою ценность. Мой дядя Готтардо, его отец, был никчемным куском дерьма, но Деметрио верный солдат. Я хочу проверить его.

— Проверить его?

— Мне нужен помощник для Вашингтона, и я хочу поручить эту работу ему.

Он погладил меня по волосам.

— И он смертельно опасен. У него нет настоящих привязанностей. Его мать умерла, и он не женат.

— Значит, ты считаешь, что ему не составит труда отдать за меня свою жизнь, — сказала я.

Лука мрачно улыбнулся.

— Поверь мне, он без колебаний умрет за тебя, потому что, если с тобой что-нибудь случится, пока ты будешь под его присмотром, я поставлю новый рекорд.

Я вздрогнула, уловив скрытую нотку в его тоне.

— Рекорд, — повторила я.

Лука покачал головой и нежно поцеловал меня.

— Ничего не случится ни с тобой, ни с нашим ребенком, поверь мне.

— Ты не можешь запереть меня, Лука. Я все еще хочу работать с книгами. Мне нужно что-то делать. Последние несколько недель без дела были сущим адом.

Он вздохнул.

— Когда ты начнешь выходить на люди, мы должны держать тебя подальше от глаз публики или, по крайней мере, сделать так, чтобы тебя не узнали.

— Я могу купить другой парик, — поддразнила я.

Лука усмехнулся.

— Да, такой вариант возможен.

Его пальцы на моей талии становились все более и более отвлекающими.

— Что ты думаешь о том, чтобы превратить маленькую комнату для гостей в детскую?

— Не ту большую?

— Она находится внизу.

Он напряженно кивнул.

— Наша дочь должна быть рядом с нами, ты прав.

Он на мгновение закрыл глаза.

— Как я смогу защитить вас обоих?

Я провела пальцами по его фамильной татуировке.

— С нами ничего не случится.

Он слегка расслабился, но напряжение не исчезло.

Я села, и Лука смущенно прищурился. Я провела руками по его твердому животу к поясу трусов. Я не брала его в рот с тех пор, как мы помирились, беспокоясь, что моя тошнота вспыхнет, если он случайно ударит меня по горлу, а этого я не хотела.

Он мгновенно ожесточился, и в его глазах вспыхнуло желание. Еще он сказал.

— Ария, ты не должна делать этого.

Я стянула с него трусы, и его член освободился.

— Ты не хочешь, чтобы я попробовала тебя?

Он издал странный горловой звук, наполовину смех, наполовину стон.

— Я близок к тому, чтобы кончить, просто имея твое лицо рядом с моим членом.

Я рассмеялась, и он усмехнулся, затем напрягся, когда я наклонилась, взяла его кончик в рот и обвила его языком. Его вкус сжал мой центр возбуждения, никаких признаков тошноты. Воодушевленная реакцией своего тела, я взяла больше его длины в рот и втянула щеки, устанавливая медленный ритм.

Лука застонал, низкий звук, от которого у меня между ног потекла влага. Он наблюдал за мной сквозь полуприкрытые глаза, сгибая плечи и сжимая в кулаках одеяла. Я особенно заботилась о удовольствие и обхватила его яйца.

— Ария, — прохрипел он. — Черт, как же хорошо.

Он напрягся, и я стала сосать его сильнее, наслаждаясь тем, как напряглось его тело, и его дыхание стало прерывистым. Я попробовала первые намеки на его сперму, но прежде, чем он смог выпустить ее в мой рот, Лука мягко толкнул меня назад и кончил на живот, когда его член дернулся.

Я продолжала массировать его яйца, затем двинулась дальше, чтобы погладить его мускулистые бедра.

— Зачем ты это сделал? — с любопытством спросила я.

Лука удовлетворенно улыбнулся.

— Я не хотел, чтобы ты стошнило.

Я фыркнула.

— Меня бы на тебя не вырвало.

Потом я добавила.

— Думаю. Я чувствую себя вполне хорошо.

И это была правда. С тех пор как Лука вернулся в мою жизнь, тошнота почти прошла.

— Я не хотел рисковать, — сказал он тихим голосом, затем вытерся салфеткой, прежде чем потянулся к моей руке и притянул меня ближе. — Сядь мне на живот.

Я оседлала его, как он просил, и он поднял ноги так, чтобы я могла опереться на них, прежде чем он вытащил мои ноги из-под меня и раздвинул их, открывая меня своему голодному взгляду.

Я вздрогнула, когда его глаза оценили меня.

— Такая влажная, потому что мой член был у тебя во рту, — прорычал он, и я задрожала от возбуждения, раздвигая ноги немного шире.

Мне нравилось доставлять удовольствие Луке. Я чувствовала себя сильной, но дело было не только в этом. Мне нравилось, как он расслаблялся, когда я доставляла ему удовольствие своим ртом. Это было прекрасное зрелище.

Он провел ладонями вверх по моим ногам и кончиками пальцев погладил чувствительную кожу внутренней стороны бедра, но он не касался меня там, где я нуждалась в этом, только внимательно наблюдал, как я извивалась на нем.

— Пожалуйста, — выдохнула я.

Его палец передвинулся на край моих складок.

— Ты умоляешь меня? Умоляешь об освобождении?

— Да, — резко ответила я.

— Разве ты не знаешь, что умолять со мной не работает? — мрачно спросил он, и я почти услышала его голос.

— Лука, пожалуйста.

— Пожалуйста что?

Я сузила глаза, но его взгляд был властным и собственническим, и мое сердце напряглось.

— Пожалуйста, прикоснитесь ко мне, умоляю тебя.

Он скользнул в меня двумя пальцами мучительно медленно, и его рот приоткрылся, когда он посмотрел на меня. Я кончила еще до того, как он наполовину вошел, откинувшись назад на колени, всхлипывая и наполовину обезумев от облегчения.

Лука двигал пальцами в нежном ритме, пока я кончала, его глаза перемещались от центра к моему лицу.

Я слегка покачала тазом, пока он медленно входил и выходил, загибая пальцы глубоко внутри меня. Он надавил большим пальцем на мой клитор и сильнее вошел в меня, и я снова закричала, не в силах сдержать свое освобождение, но Лука все еще не ослаблял хватку. Его пальцы продолжали свою сладкую пытку, и я кончила снова, упав вперед, прижав ладони к его груди, задыхаясь и потея. Серые глаза Луки не отрывались от моих.

— Я не думаю, что смогу вынести это снова, — прохрипела я, чувствуя, что почти готова упасть в обморок.

— Успокойся, принцесса. Дай мне минутку. Мы должны наверстать упущенное.

Я снова прислонилась к его ногам, и он продолжал трахать меня пальцами медленно, без спешки. Его живот был скользким от моего возбуждения, и его движения издавали смущающие влажные звуки.

Я всхлипнула, и его взгляд стал невероятно собственническим. Это заняло много времени, но в конце концов мои стенки сжались почти болезненно, и еще одно освобождение сотрясло меня.

Лука сел, завладев моим ртом, и я прижалась к нему.

— Потрясающе, — прошептал он, когда его губы коснулись моей нежной шеи, и все, что я могла сделать, это кивнуть.

Глава 24

Ария

Я перекатилась на сторону Луки. Она все еще пахла им, и мое сердце наполнилось радостью. Лука уехал еще до рассвета, чтобы съездить в Вашингтон и проверить, контролирует ли ситуацию нынешний начальник полиции после смерти Готардо, но сегодня он вернется. Я заставил себя встать с постели, потому что была голодна. Я даже не могла вспомнить, когда в последний раз была голодна утром.

Когда я спустилась на кухню, Деметрио уже сидел за стойкой бара и что-то читал по мобильнику, но, увидев меня, встал.

— Я не королева, — сказала я со смехом. — Тебе не нужно вставать.

Он посмотрел на меня и снова сел. Он отличался от Ромеро. Он не был таким доступным. Я приготовила чай и банан и прислонилась к стойке напротив него. Я видела, что он не знает, как со мной обращаться. Я могла только представить, что Лука сказал ему.

— Как давно ты стал солдатом? — спросила я, дуя на чашку чтобы остудить чай.

— Пять, нет, шесть лет. Меня приняли на четырнадцатый день рождения.

— А теперь тебе придется быть моим телохранителем, — с любопытством сказала я. — Держу пари, ты бы не выбрал эту работу.

Он пожал плечами, но я поняла, что задела его за живое. Конечно, он никогда этого не скажет.

— Я делаю то, что просит Лука. И то, что он позволяет мне охранять его жену честь для меня. Это показывает, что он мне очень доверяет.

— Это правда, — сказала я. Тем более что Деметрио защищал не только меня, но и нашего ребенка.

— И ты не будешь моим телохранителем вечно. Я слышала, ты собираешься стать младшим боссом.

Деметрио покачал головой.

— Это еще не решено. Только если я докажу. И даже тогда… — он поморщился.

Я склонила голову набок.

— Луке все равно, что твой отец не был женат на твоей матери.

— Другие знают. Она была его делом, — сказал он с горькой усмешкой.

Я слышала, что она покончила с собой из-за романа, но не могла расспрашивать его о подробностях. Я не имела права вмешиваться.

Я кивнула.

— Многим не понравится, что ты поднимаешься по служебной лестнице. Это те, о ком тебе не стоит беспокоиться.

В глазах Деметрио мелькнуло понимание, как будто он начал видеть во мне человека, а не только вещь, которую он должен защищать.

Лука

Ария растянулась в шезлонге на террасе на крыше, наслаждаясь первыми теплыми весенними днями. Теперь ее живот безошибочно выдавался вперед, и из-за этого она почти все дни проводила в пентхаусе. До сих пор о ее беременности почти никто не знал, кроме ближайших родственников и нескольких верных солдат.

Я не собирался ничего менять. Данте и его семья полностью исчезли из поля зрения общественности с тех пор, как Валентина родила их сына шесть месяцев назад. За исключением нескольких незначительных нападений на Питтсбург и фиаско с фотографией, Данте залег на дно, возможно, из-за своих детей или потому, что планировал что-то большое.

— Что случилось? — тихо спросила Ария, наблюдая за мной, где я стоял в дверях террасы на крыше.

Я покачал головой и подошел к ней.

— Ничего.

Она нахмурилась, но не стала настаивать. Я опустился рядом с ней, и она немного подвинулась, чтобы дать мне пространство. — Ты не должен заботится обо всем в одиночку, Лука. Беременность не делает меня хрупкой.

Я мрачно улыбнулся.

Она была хрупкой, уязвимой. Она была той, куда целились бы мои враги, если бы я дал им шанс, а у меня было так много врагов. Последние несколько месяцев мы с Маттео и моими людьми так часто убивали друг друга, что я едва мог избавиться от розового оттенка на коже. Но на каждого врага, которого я убивал, появлялся новый.

Ария напряглась, и я сделал то же самое. Она протянула руку, схватила мою и прижала мою ладонь к своему животу, и тут я почувствовал удар.

Я закрыл глаза, потому что все еще казалось невозможным, что я стану отцом, что Ария носит нашего ребенка.

— Ты думал об имени? — прошептала Ария, и я открыл глаза, все еще сухие, всегда сухие.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, о чем она говорит.

— Мою бабушку звали Марселла.

Светлые брови Арии поползли вверх.

— Женская версия Марса, бога войны?

Я наклонился и поцеловал живот Арии, затем ее губы.

— Наша дочь будет сильной. Она не склонится перед мужем. Ей никогда не придется бояться мужчин, клянусь.

— Марселла, — хрипло произнесла Ария, и этот взгляд в ее глазах каждый раз поражал меня, все еще после почти пяти лет. Он всегда меня поражает.

Мой телефон испортил момент, и я застонал. Неужели мои солдаты не могут справиться без меня? Но когда я взглянул на экран и увидел имя Орацио, я сразу же поднял трубку и встал.

— В чем дело? — не было времени для ежемесячного отчета, и если он чувствовал необходимость позвонить, это был плохой знак.

— С Данте связался Бенедетто Фальконе.

— Что? — прорычал я.

Ария села, широко раскрыв глаза, и я повернулся к ней спиной.

— Когда?

— Пару дней назад. Фальконе, похоже, ищет поддержки. Он слабеет. Многие из его людей начинают возмущаться его садистским и непредсказуемым поведением. Он хочет заключить перемирие с бандой.

Если это произойдет, война достигнет Нью-Йорка, а не только внешних границ.

— Что сказал Кавалларо?

— Он не доверяет Фальконе и отказался от встречи.

— Он передумает?

— Может быть, но я сомневаюсь. До меня также дошел слух от одного из моих знакомых в Англии. Слух о сыне Фальконе.

— Сынок?

Я смутно припоминал, что у главы Каморры было несколько сыновей, но больше ничего не знал. Каморра меня не интересовал.

— Его старший сын Римо. Ему семнадцать, и он исчез вместе с братьями из школы-интерната, в которой они учились. Не думаю, что в Лас-Вегасе об этом знают. Фальконе, возможно, захочет держать это в секрете.

— Почему?

— Потому что Римо Фальконе якобы хочет убить своего отца и захватить Запад.

— Мне нужно беспокоиться о нем?

— Не знаю, но из того, что я слышал, он провел каникулы, убивая для своего отца, а остальное время для развлечения. Может, его братья и учились в этой школе, но Римо прирожденный убийца.

Как будто мне нужно было добавить еще одно беспокойство в свой список.

— Если он занят тем, что убивает своего отца, то, я полагаю, он не причинит неприятностей другим.

— Возможно. Но если в Лас-Вегасе появится новый Капо, они могут вернуться к прежней силе, если ему удастся объединить низших боссов Запада.

— Я подумаю о том, чтобы что-то предпринять в отношении Каморры, но пока не хочу давать им повода работать с организацией.

— Понятно.

— Держи ухо востро, Орацио.

— Будет сделано.

Он повесил трубку, и когда я повернулся, Ария была рядом, ее ладонь прижата к животу, а на лице беспокойство. Я заставил себя улыбнуться.

— Тебе не о чем беспокоиться.

Она понимающе склонила голову набок.

Мы с Маттео как раз выходили из сферы и возвращались домой к своим женам, когда мое внимание привлек молодой человек с темными волосами. Он держался с некоторой самоуверенностью и едва сдерживаемой яростью. Его темные глаза встретились с моими, и он не отвел взгляда. Он был подростком, но по его глазам было видно, что он видел и делал больше, чем большинство взрослых мужчин. Я остановился, Маттео тоже.

— Ты его знаешь? — тихо спросил я, потянувшись за «береттой».

Маттео покачал головой и тоже полез под куртку.

Парень улыбнулся, блять скривил улыбку и поднялся. Его руки были усеяны шрамами, Один пересекал бровь. Бросив последний вызывающий взгляд, он покинул мой клуб. Мы с Маттео последовали за ним, и в тот момент, когда мы вышли, я вытащил пистолет, мои глаза искали его на темной улице.

— Лука Витьелло, — послышался голос из темноты.

Я направил пистолет в ту сторону.

— Шаг вперед, — приказал я.

И он сделал это, подняв руки с той же кривой улыбкой на лице. Он не выказывал страха.

Я кивнул Маттео, который сделал выпад, схватил парня за руку и приставил нож к его горлу. Парень не пытался защищаться, даже не вздрогнул, только посмотрел мне в глаза, и я достал свой нож. Посмотрим, как долго он продержит эту кривую улыбку. Маттео потащил его глубже в темноту, а я придвинулся к сумасшедшему ублюдку.

— Скот? — я спросил Маттео.

Он покачал головой.

— Я не буду кричать, — сказал сумасшедший ублюдок.

— Посмотрим, — тихо сказал я. — Кто ты?

Его улыбка стала шире, и я потерял голову. Я схватил его за руку и опустил нож. Маттео зажал ему рот рукой, но в этом не было необходимости. Парень вздрогнул, но не издал ни звука, и я не был уверен, что ему не понравилась боль. Проблема.

Маттео посмотрел на меня и убрал руку со рта парня.

— Кто ты? — прорычал я.

— Римо Фальконе.

Блядь.

— А что ты делаешь на моей территории?

— Ищу союза. Я собираюсь убить своего отца и всех его людей и захватить Вегас, и ты можешь быть моим союзником или моим врагом это зависит от тебя.

Маттео фыркнул.

— Подумать только, есть кто-то более сумасшедший, чем мы с тобой.

Я холодно улыбнулся Римо.

— Как насчет того, чтобы убить тебя сейчас?

— Тогда моему брату придется причинить вред вашей жене.

Я схватил его за горло.

— Что ты только что сказал?

— Ваш пентхаус хорошо охраняется, — выдавил он. — Здесь нет хорошей позиции для стрельбы даже для лучшего стрелка из любого из окружающих зданий, кроме одного. В соседнем небоскребе есть одно окно, которое позволяет сделать четкий снимок, если кто-то опирается на перила вашей крыши. Это трудный выстрел. Мало кто мог попасть в цель с такого расстояния. Мало кто смог бы вычислить это место. К счастью, один из них — мой брат Нино, настоящий гений. И пока мы говорим, твоя прекрасная жена стоит, прислонившись к перилам.

Я убрал руку с его горла, мой желудок сжался. Маттео встретился со мной взглядом и опустил нож.

— Чего ты хочешь? — сказал я с едва сдерживаемой яростью. Я сосредоточился на нем, потому что другие эмоции ослабили бы меня, и у меня было чувство, что Римо знает, как использовать слабость.

— Только твое внимание, — сказал он. — Я не собираюсь причинять вред твоей жене. Он поднес порез к губам и высосал кровь. — Я хочу, чтобы ты не вмешивался в мою борьбу и не помогал моему отцу, что бы он тебе ни предлагал. Я скоро стану Капо, и тогда я хочу, чтобы ты запомнил этот день, — сказал он, губы и зубы были покрыты его собственной кровью.

Сумасшедший и опасный.

Он сделал шаг назад.

— Я думал, ты хочешь знать, союзник я или враг?

Он склонил голову набок.

— Я думаю, что тебе возможно, потребуется больше времени, чтобы все продумать. Возможно, однажды мы сможем сделать то, что должны были сделать давным-давно: уничтожить отряд и разделить их территорию между нами. Когда мой отец свяжется с тобой, помни, что я мог убить твою красивую жену, но не сделал, Лука. Мне плевать на твою территорию, но я хочу то, что принадлежит мне, и я сделаю все, чтобы получить это.

Он медленно попятился и исчез в тени, а потом взревел двигатель мотоцикла.

Я вытащил мобильник из заднего кармана и позвонил Арии.

Как только она подняла трубку, я прошипел.

— Живо зайди внутрь!

Она втянула воздух, но я услышал движение.

— Лука, что происходит?

— Где ты? — спросил я, уже бегом направлялся к машине. Маттео шел следом, разговаривая с Деметрио и приказывая ему послать всех солдат на поиски Нино и Римо Фальконе.

— В гостиной. Деметрио опускает шторы. Что происходит?

— Оставайся внутри.

Я повесил трубку, мой пульс бился от ярости и страха.

— Что это было? — пробормотал Маттео.

— Предупреждение, — прорычал я. Каморра никогда не был в центре моего внимания. Теперь все изменится.

В тот момент, когда я вошел в пентхаус, Ария прибежала, и я прижал ее к себе. Орфео присоединился к Деметрио. Она выглядела смущенной и испуганной.

— Что происходит? Никто мне ничего не говорит.

— Ложная тревога, — заверил я ее, и она нахмурилась.

Я поцеловал ее в лоб и подошел к Орфео.

— Найди кого-нибудь, кто является снайпером. Я хочу найти это место.

Орфео кивнул и убежал.

Мы не нашли это место, пока два дня спустя к двери сферы не было приклеено письмо с указаниями. Я не знал, в какую игру играет Римо Фальконе, но не мог рисковать и вступать в борьбу с ним. Данте и его команда должны были оставаться в центре моего внимания. Кроме того, я не мог иметь дело с Каморрой.

Глава 25

Ария

Я начала отсчитывать дни до назначенного срока. Я чувствовала себя носорогом, и найти удобное положение ночью было почти невозможно. Я прислонилась бедром к кухонному столу, теперь даже стоять было неудобно.

Лука вошел в кухню и поцеловал меня в губы.

— Ты как?

Он почти постоянно был рядом со мной, с того самого случая, когда Деметрио опустил шторы и оттолкнул меня от окна. Лука не делился со мной подробностями, но, должно быть, это беспокоило его до глубины души, потому что Маттео занимался большинством дел в последующие недели. Только в последние две недели Лука немного расслабился.

— Голодна. — так было всегда. Там, где в начале еда была борьбой, теперь еда была всем, что я могла делать. К счастью, я не сильно прибавила в весе. Я поблагодарила свои хорошие гены.

Лука коснулся моего живота.

— А как она?

Я накрыла его руку своей.

— Она очень активна. Не дает мне спать по ночам.

— Я понимаю. Скоро беременность закончится.

— Сомневаюсь, что тогда мы будем спать лучше.

Лука погладил мой живот большим пальцем.

Послышались шаги, он выпрямился и отдернул руку за мгновение до того, как Деметрио завернул за угол.

— Ты сегодня останешься дома?

Лука не мог проявить такую мягкость перед своими людьми. По крайней мере, он не скрывал своих чувств, когда Маттео был рядом.

— Нет, — ответил Лука. — Я должен встретиться с капитанами.

Я коснулась кончиками пальцев его груди над сердцем и татуировкой. Будь осторожен. Мои глаза сказали ему, и он знал. Он подарил мне короткий собственнический поцелуй перед уходом.

Схватив книгу, я направилась в сад особняка, Деметрио последовал за мной. Джианна и Лили уже загорали на июньском солнце, но я не могла долго выносить жару в моем состоянии. Я скучала по Нью-Йорку, но после инцидента Лука настоял, чтобы я осталась в нашем особняке. Однако теперь, когда приближался срок родов, я должна была вернуться в Нью-Йорк через пару дней, так как именно там находилась больница, которую выбрал Лука.

Мне удалось высвободиться из платья и со стоном опуститься в один из шезлонгов. Бикини скрывал живот, и на мгновение я задумалась, правильно ли их надела.

Джианна приподняла солнцезащитные очки и обменялась веселым взглядом с Лили.

— Подожди, пока ты забеременеешь и не сможешь больше двигаться, — пробормотала я, вытягиваясь и снова застонав.

— Поверь, у меня нет ни малейшего намерения забеременеть. Ни Маттео, ни я не хотим детей.

Лили закусила губу.

— Я бы хотела иметь детей от Ромеро, но мы подождем несколько лет, пока я немного подрасту.

Я никогда не думала, что стану матерью в двадцать три года, но теперь я была счастлива.

Джианна посмотрела на Деметрио, который сидел за садовым столом в тени.

— Тебе не жарко в этом наряде?

На нем была черная рубашка с длинными рукавами и черные джинсы.

— Я здесь не для того, чтобы развлекаться.

Джианна фыркнула.

— Боже упаси того, кто повеселиться здесь.

Я рассмеялась.

— Оставь его в покое.

Деметрио одарил меня благодарной улыбкой, затем вернулся к осмотру помещения. Я заснула с солнцем на лице, но в конце концов проснулась, потому что Марселла подняла бурю. Я заморгала от солнечного света.

— Который час?

— Понятия не имею, — ответила Джианна, опуская книгу, которую читала.

Я посмотрела на океан, гадая, удастся ли нам вернуться в Италию в следующем году. Последние несколько недель, проведенных в особняке, заставили меня тосковать по бескрайним просторам моря.

— Когда ты в последний раз была на улице? — спросила Джианна, с беспокойством глядя на меня.

— Я сейчас на улице.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Ромеро сказал, что это к лучшему, что беременность Арии остается тайной, даже если люди предполагают, что у Арии был нервный срыв, будучи замужем за Лукой.

Я искоса взглянула на нее.

— Что?

Лили поморщилась.

— Потому что ты исчезла из общества за последние четыре месяца. Ходят слухи, что ты на реабилитации или в психиатрической клинике, а другой, что Лука запирает тебя, потому что ты слишком красива, и он не выносит, когда другие смотрят на тебя.

— Что за чушь, — пробормотала Джианна.

— Похоже, Маттео распустил слух, чтобы пошутить.

Я закрыла глаза и тихо рассмеялась.

— Думаю, я предпочту слишком красивые слухи сумасшедшим.

Потом посмотрела на свой выпирающий живот.

— Даже если сейчас я не чувствую себя очень красивой.

— Как только ты родишь этого ребенка, твое старое тело вернется в мгновение ока, — сказала Джианна.

— По крайней мере, Лука не получит мешочек солидарности, — усмехнулась Лили. — Я читала, что многие мужчины во время беременности набирают больше веса, чем их жены. Это называется солидарная беременность или что-то в этом роде.

— Солидарность зашла слишком далеко, — сказал Лука позади меня, и я испуганно вскрикнула, оглядываясь через плечо. Он стоял, скрестив руки на груди, в одних плавках.

Беременность солидарности? Нет, с Лукой такого точно не случилось. Он был, как всегда, мускулистый, без жира.

Маттео, ухмыляясь, подошел к брату сзади и похлопал его по животу.

— Кажется, я чувствую небольшую выпуклость.

— Единственная выпуклость, которая у меня когда-либо будет, это штаны, и держи руки подальше от них.

— Перестань говорить о выпуклостях, ладно? — пробормотала Джианна. Маттео склонился над ней, на нем тоже были только плавки.

— Почему? Тебе нравится моя выпуклость.

— Хорошо, — сказала я, сморщив нос, и попыталась сесть. Лука протянул руку, ухмылка играла на его губах, но в его глазах было что-то свирепое и защитное, как обычно, когда я показывала свою нынешнюю уязвимость.

Вздохнув, я позволила ему поднять меня на ноги. Я коснулась его мускулистого живота.

— Я почти жалею, что ты не набрал вес, тогда бы я не чувствовала себя такой огромной.

Лука наклонился, положив руку мне на живот.

— Ария, не будь смешной. Ты красивая и все еще маленькая.

Я хотела возразить, но его взгляд заставил меня замолчать.

Я не могла найти удобное положение. За последнюю неделю боль в пояснице усилилась, а сегодня была особенно сильной. Я поправила подушку под животом и закрыла глаза, пытаясь заснуть. Было только десять, но я все время чувствовала усталость. До официальной даты родов оставалось еще пять дней, но теперь, когда роды приближались, время тянулось медленно.

Должно быть, я задремала, когда острая боль в нижней части живота заставила меня проснуться. Мои глаза распахнулись, и я ахнула. Я приподняла руку, чтобы принять сидячее положение, но с болью это оказалось вдвое труднее. Когда мне, наконец, удалось присесть на край матраса, мне пришлось перевести дыхание. Я не была уверена, что это все. Судя по силе боли, у меня были схватки.

Я погладила свой живот, ожидая, пока боль утихнет, прежде чем потянулась за мобильником на тумбочке. Я подумала, не позвонить ли Луке, но знала, что сегодня вечером у него встреча с солдатами по поводу стратегии поджога лабораторий братвы, и, возможно, больше он мне ничего не скажет. Я не хотела беспокоить его, если окажется, что тревога ложная. Поколебавшись, я решила послать ему сообщение.

Я: «Когда ты будешь дома?»

Мне удалось отослать его до того, как очередная схватка превратила меня в хрипящее месиво. Вцепившись в матрас, я пыталась дышать сквозь боль. Получилось не так хорошо, как я надеялась.

— Деметрио! — я позвонила, когда обрела голос. Я оттолкнулась от кровати и поползла к двери, сжимая телефон в руке. Он вибрировал. Я покосилась на экран.

Лука: В два часа. Ты в порядке?

Я добралась до двери и пару мгновений держалась за ручку, прежде чем смогла открыть ее.

— Деметрио!

Он появился на лестнице с взъерошенными волосами и сонным лицом. Должно быть, он заснул.

— Все в порядке?

— Конечно, нет, иначе я бы тебе не позвонила, — пробормотала я и тут же пожалела, что вымещаю на нем свою боль, но очередная схватка помешала мне извиниться.

Глаза Деметрио расширились.

— Ты…?

— Позови Джианну, — приказала я, когда стало ясно, что Деметрио понятия не имеет, что делать.

Деметрио подбежал к лифту и нажал кнопку, но без кода не смог бы отправить лифт в квартиру Маттео. Неужели я должна все делать одна?

Я держалась за перила, намереваясь спуститься по лестнице, чтобы помочь ему в его тщетных попытках, но на полпути мне пришлось остановиться, чтобы перевести дух.

Телефон снова завибрировал.

Лука: «Ария? Ты в порядке?»

Я так крепко вцепилась в телефон, что удивилась, как он еще не превратился в пыль.

— Позвони Маттео, — сказала я Деметрио сквозь стиснутые зубы.

Я не проверила, выполнил ли он мой приказ, но через несколько минут лифт загудел, и Джианна выбежала, одетая в халат, а за ней Маттео в боксерах и футболке.

Джианна практически взлетела по ступенькам и остановилась рядом со мной. Она замерла, почти касаясь меня руками.

— Ария? Что случилось? Ребенок уже в пути?

Я проглотила возражение и кивнула.

— Пойдем, нам нужно отвезти тебя в больницу, — сказала она, положив свою руку на мою.

Маттео стоял на первой ступеньке, а за ним стоял Деметрио, и все они смотрели на меня так, словно нуждались в моем руководстве.

— Не думаю, что смогу сейчас идти, — сказала я.

Джианна побледнела.

— Сделай что нибудь. Ты должна знать, что делать, — сказал Маттео, делая еще один шаг вперед.

— Откуда мне знать, что делать? Потому что я женщина? — прошипела Джанна.

— Ты прекрасно знаешь, что я никогда не выталкивала ребенка из своего влагалища.

Боже. Я действительно не нуждалась в их препирательствах сейчас.

— Маттео, ты можешь мне помочь? — прошептала я. Джианна была недостаточно сильна, чтобы нести меня, и у меня было чувство, что я не смогу долго идти. Все происходило гораздо быстрее, чем я думала.

Он тут же подошел.

— Что я должен сделать?

Еще одна схватка, и я качнулась вперед, сжимая руки Маттео. Он поддержал меня.

— Позвони Луке.

— Ты должна отпустить меня, — сказал он напряженным голосом.

Ни за что. Мне нужно было за что-то держаться, и Маттео мог взять меня за руку лучше, чем Джианна. Я сильнее сжала его руки, и он, казалось, понял, что я не собираюсь отпускать его.

Джианна вытащила свой мобильник.

— Да, это Ария, — было первое, что она сказала.

Конечно, Лука знал, что это из-за меня, когда Джианна позвонила ему. Мое сообщение, вероятно, вызвало у него приступ паники.

— Мы отвезем ее в больницу.

Она кивнула, положила трубку и посмотрела на меня.

— Он уже в пути.

— Ты можешь идти? — спросил Маттео.

Я слегка кивнула, чувствуя себя немного сильнее. Я сделала шаг вниз, крепко держась за руку Маттео. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я спустилась по оставшимся ступенькам, а Джианна, Деметрио и Маттео смотрели на меня, как на бомбу, готовую взорваться.

У Джианны зазвонил телефон.

— Нет, мы все еще дома. Ария слишком медлительна.

Я нахмурилась. Медлительна? Я была удивлена, что вообще могу ходить, когда мои внутренности, казалось, были разорваны на куски. Я остановилась, чтобы перевести дыхание. Маттео, к моему удивлению, обнял меня за плечи, а другой рукой подхватил под ноги и поднял на руки. Я знала, что ему было нелегко. За время беременности я набрала почти тридцать фунтов. Я все еще не была большой, но определенно не лёгкой.

— Спасибо, — пробормотала я.

Его темные глаза смягчились. У нас с Маттео были конфликты, но я знала, что он благополучно доставит меня в больницу.

— Все будет хорошо, — заверила меня Джианна. Было бы убедительнее, если бы она не выглядела так, будто находится на грани нервного срыва.

— Я возьму машину, — сказал Деметрио и исчез в лифте. Он выглядел так, словно за ним гнался дьявол.

— Эй! — звонил Маттео, но двери уже закрылись, и он направился вниз, оставив нас в пентхаусе до возвращения лифта.

— Какого черта он делает?

Джианна несколько раз нажала кнопку лифта, но он все еще спускался в подземный гараж.

— На кой черт ему машина? Она все равно припаркована рядом с дверью лифта. Идиот.

— Он нервничает, — тихо сказала я, наслаждаясь моментом, когда почти не было боли, но затем еще одна схватка напрягла мой позвоночник, и я закричала, выгибаясь в объятиях Маттео. Он пошатнулся и напрягся.

— Черт, — прорычал он, и Джианна снова нажала на кнопку, как будто насилие когда-либо заставляло технические устройства работать быстрее.

— Ты сможешь держать ребенка в себе, пока мы не окажемся в больнице? — обеспокоено спросил Маттео.

Я закатила глаза. Он произнес это так, будто я могла закрыть двери внизу себя.

— Понятия не имею.

— Наконец-то! — воскликнула Джианна, когда лифт прибыл на наш этаж и двери открылись, и мое сердце екнуло от облегчения.

Лука возвышался внутри, и его встревоженные серые глаза сфокусировались на мне. Не говоря ни слова, он подошел к Маттео и забрал меня у брата. Лука прижал меня к груди, как будто я ничего не весила. Он наклонился и нежно поцеловал меня, прежде чем направиться к лифту. Я чувствовала, как колотится его сердце, но его лицо было спокойным, и это успокаивало меня. С ним рядом все будет хорошо.

— Где Деметрио? — спросил Маттео.

— Отправил его в больницу, чтобы убедиться, что там безопасно, — сказал Лука, не сводя глаз с моего лица, и я выдержала его взгляд, потому что боль казалась более терпимой.

Маттео открыл для нас дверцу своего «порше кайенна», но когда Лука уже собирался посадить меня на заднее сиденье, по моему телу прошла сильнейшая судорога. Я содрогнулась, мои глаза закрылись, и я издала тихий крик.

— Ты сильная, Ария, — прошептал Лука мне в лоб. — И я здесь ради тебя. Хотел бы я забрать твою боль.

Я посмотрела на него сквозь полуприкрытые веки. Я вдыхала и выдыхала, ища утешения в его ласковых глазах. Почувствовав, что я расслабилась, Лука опустил меня на заднее сиденье, затем забрался сзади, так что я уперлась ему в грудь. Маттео и Джианна сидели впереди, а Маттео вел машину как сумасшедший.

Мы приехали в больницу с ребенком внутри, но меня сразу же бросили в родильное отделение.

— Дайте ей что-нибудь от боли, — рявкнул Лука, как только первый доктор пересек наш путь.

Я услышала что-то вроде слишком поздно, прежде чем очередная волна боли затмила все остальное.

Лука коснулся губами моей руки, когда я прижималась к нему во время каждой схватки. У меня не было времени отдышаться между ними, и я была на пределе того, что могла вынести.

Брови Луки сошлись на переносице, лицо выражало почти отчаяние. Он хмуро посмотрел на сестер.

— Сделайте что-нибудь, — прорычал он.

— Последний толчок, — подбодрила акушерка.

Я не думала, что у меня хватит сил на еще один толчок, но затем сквозь туман агонии раздался крик. Мой ребенок. Моя дочь.

Лука перевел взгляд на мое лицо, потом еще ниже.

Я вздохнула с облегчением, когда акушерка подняла маленького человека, покрытого кровью. Мгновение Лука не двигался, потом поцеловал меня в щеку и в висок, на его лице отразилось удивление, и я недоверчиво рассмеялась. Акушерка быстро осмотрела нас, прежде чем отдать нашу дочь мне на руки.

Лука отпустил мою руку, чтобы я могла держать ее. Я погладила ее липкие черные волосы. У нее их было много, такие же угольно чёрные, как у отца.

Я улыбнулась Луке, который смотрел на нашего ребенка с застывшим выражением лица.

— У нее твои волосы, — прошептала я, вдыхая ее запах, пытаясь запомнить его. Ее глаза все еще были голубовато-серыми. Трудно было сказать, какого цвета на самом деле.

— Она такая маленькая, — тихо сказал Лука.

Он даже не попытался прикоснуться к ней. Казалось, он боялся сделать это. Возможно, доктор и акушерка, которые все еще находились в одной комнате с нами, удерживали его от проявления привязанности, но это не помешало ему быть нежным со мной.

— Марселла, — прошептал он, и слезы защипали мне глаза от нежности в его голосе, когда он впервые назвал нашу малышку по имени.

— Хочешь подержать ее?

Лука перевел взгляд с Марселлы на меня и сглотнул.

— Нет.

Я нахмурилась, сердце сжалось от его отказа.

— А почему бы и нет?

Он поднял свои сильные руки со шрамами, как будто это могло ответить на мой вопрос.

— Она чистая и хрупкая. Я…

— Ты не сломаешь ее, если это то, о чем ты беспокоишься, — мягко сказала я, но он покачал головой и взял меня за щеку.

— Держи ее. Это прекрасно.

Я слегка кивнула, подавляя разочарование. Наклонившись вперед, я коснулась губами его губ.

— Я люблю тебя.

Лука взглянул на доктора, который что-то записывал в углу комнаты. Я дотронулась до его руки, чтобы показать ему, что я понимаю, что он не может сказать это в присутствии кого-то еще в комнате. Я знала, что он любит меня, любит и Марселлу.

Лука не отходил от нас, когда нас отвели в отдельную палату после того, как меня зашили.

Вскоре после того, как мы устроились, пришли Джианна и Маттео. Я устала и хотела отдохнуть после изнурительных родов, но они ждали долго, и я хотела дать им шанс увидеть Марселлу.

Джианна подошла к кровати и нежно обняла меня, а Маттео обнял брата.

— Не могу поверить, что ты теперь отец, — усмехнулся Маттео.

Лука кивнул, как будто тоже не мог в это поверить, его взгляд вернулся к Марселле, которая спала в кроватке рядом с моей кроватью. Он выглядел почти потерянным. Я не знала, как ему помочь.

Я указала на кроватку.

— Почему бы тебе не подержать ее, Джианна?

Джианна выпрямилась, но не потянулась к Марселле.

— Ты же знаешь, я не умею обращаться с детьми, — нерешительно сказала она.

Я не могла им поверить. Лука не хотел держать нашу дочь, а теперь и Джианна не хотела держать свою племянницу.

Маттео вздохнул и подошел к кроватке. Лука качнулся вперед, как будто хотел остановить брата, но потом замер. Маттео, должно быть, тоже заметил это, но проигнорировал. Он подсунул руку под Марселлу, когда я села на кровати.

— Не забудь поддержать ее шею. Она еще не может держать голову.

Маттео поднял глаза. Возможно, он думал, что я остановлю его, но мы с Маттео прекрасно ладили последние несколько месяцев. Я не доверяла ему так, как Луке. Даже близко нет, но я знала, что он защитит Марселлу.

А потом он поднял ее из кроватки, и ее глаза открылись, слюна капала с ее губ на рукав его рубашки. Он, казалось, не возражал.

— Это чудо, что человечество выжило с такими хрупкими и бесполезными новорожденными, — размышлял Маттео, глядя на мою дочь.

— Это потому, что мы позаботимся о том, чтобы никто не пострадал. Я думаю, Марселла будет хорошо защищена, — сказала я, встретившись взглядом с Лукой. В его глазах отражалась яростная защита.

Лука и Маттео обменялись взглядами, которые заставили Джианну закатить глаза, но я улыбнулась. Если кто-то когда-нибудь задумает причинить боль Марселле, я хочу, чтобы они были встречены полным гневом Луки и Маттео.

Лука

У Марселлы были мои волосы. Всякий раз, когда я представлял нашу дочь, она выглядела как Ария, светлые волосы, голубые глаза. Я не думал, что часть меня будет так очевидно отражаться в ней. Я не думал, что у нее будет что-то от меня. Ария была чистой, доброй и красивой. Не так уж много хороших качеств я мог предложить. Но Марселла была великолепна со своими черными волосами. Чистое совершенство, как ее мать.

В тот момент, когда я увидел ее, я был влюблен, а увидев Арию с Марселлой, я полюбил свою прекрасную жену еще больше. Оба они были моей жизнью. Свет в моей темноте, и я знал, что испорчу его, если прикоснусь к Марселле. Она была хрупкой. Я никогда не видел таких маленьких пальцев. Я сломаю ее. Я оскверню ее своей тьмой.

Маттео обнимал ее без всяких оговорок. У него на руках было столько же крови, сколько и у меня, он был таким же жестоким, но он держал ее, держал мою дочь. Я хотел остановить его, не хотел, чтобы его руки убийцы касались моей невинной дочери, но выражение лица Арии помешало мне, и теперь я должен был стоять рядом, пока мой брат укачивал мою дочь на руках. Я знал, что мне никогда не придется беспокоиться о Марселле, когда рядом будет Маттео. Он будет защищать ее. Он убьет, покалечит и сожжет, чтобы защитить ее, как и я. У нас обоих были свои демоны, но защита любимого человека, была одна из немногих положительных черт нашего характера.

Взгляд Арии прожег дыру в моей груди. Она хотела, чтобы я обнял Марселлу. Она дала мне обнадеживающую улыбку, затем зевнула. Она была бледна, потеряла много крови.

— Это время, чтобы вам уйти. Арии нужен отдых, — сказал я.

Маттео опустил Марселлу в кроватку, затем подошел к Арии и обнял ее, а за ним последовала Джианна. Потом они выскользнули, оставив нас одних.

— Ты не должен оставаться — прошептала Ария.

Я подошел к ней, сбросил туфли и забрался к ней в постель. Быоо тесновато, даже с телом Арии, прижавшимся ко мне. Она вздрогнула, когда пошевелилась, и я осторожно, чтобы не причинить ей боль, обнял ее.

— Я останусь, — твердо сказал я.

Она положила ладонь мне на сердце, как делала это часто. Иногда я спрашивал себя, не для того ли, чтобы убедиться, что у меня бьется сердце. Я накрыл ее руку своей, и она вздохнула.

— Когда бы ты ни был рядом, я знаю, что все будет хорошо.

— Спи, принцесса. Я буду защищать тебя.

— И Марселлу, — добавила она полусонно.

— Тебя и Марселлу, до самой моей смерти.

Ее дыхание выровнялось, и я позволил себе закрыть глаза. Конечно, я не засну. Это не наш пентхаус и не наш особняк. Ромеро и Маттео позаботились о том, чтобы коридоры охраняли люди, но мне тоже нужно быть начеку. Тот, кто хотел навредить моей жене и дочери, должен был пройти через меня.

На следующий день Ария была освобождена. Врачи, вероятно, хотели, чтобы мы ушли, чтобы им больше не приходилось иметь дело с вооруженной охраной. Я видел, как они боялись нас. Все знали, кто мы такие. Мне было насрать. Я был рад, что Ария вернулась в наш пентхаус, где она и Марселла были в большей безопасности, чем в государственной больнице, особенно с тех пор, как я купил офис в здании напротив нашей террасы на крыше и разместил снайпера на вершине.

Арии пока не разрешалось носить ничего тяжелого, так как она все еще страдала от боли, поэтому Маттео пришлось нести Марселлу в ее сумке. Ария ничего не сказала, но Маттео насмехался надо мной глазами. Я знал, что позже он отгрызет мне ухо.

И я был прав. В тот момент, когда Ария и Джианна устроились на диване, а Марселла спала в своей кроватке рядом с ними, Маттео загнал меня в угол кухни, когда я готовил кофе для нас.

— Да что с тобой такое, Лука? — пробормотал он, глядя мне прямо в лицо. Я взглянул на наших жен, но они были поглощены разговором.

— Не лезь в мои дела.

Я нажал кнопку кофеварки.

Маттео покачал головой.

— Она твоя дочь. Почему ты ее не трогаешь? Даже я могу сказать, что это убивает Арию видеть, что ты ведешь себя как полный осел.

Я прищурился.

— Наш отец был садист и мудак, а не образцом того, что значит быть хорошим отцом. Я во многом похож на него, кто сказал, что я не буду дерьмовым отцом?

Маттео рассмеялся. Засмеялся мне в лицо. — Черт. Слушай, что ты несешь. Ты совсем не похож на нашего отца, если это так важно. Он изнасиловал и избил нашу мать. Ты порезал себе руку, потому что не хотел принуждать Арию в первую брачную ночь. Ты обращаешься с ней, как с королевой, и будешь обращаться со своей дочерью, как с принцессой. Прекрати нести чушь, Лука.

— Черт возьми, Маттео, ты говоришь так, будто я святой. Ты же меня знаешь.

— Святой, грешник, как будто мне не насрать.

Маттео усмехнулся.

— Я тебя знаю. Я знаю, ты любишь убивать, ты любишь проливать кровь так же, как и я. Я знаю, тебе нравится резать наших врагов и предателей. Я знаю, ты любишь, когда тебя боятся. Тебе нравятся их крики и мольбы. Ты такой же больной ублюдок, как и я, но ты больной ублюдок, который любит свою жену и дочь и который скорее прольет собственную кровь и отрежет себе конечности, чем причинит им вред.

Не говоря ни слова, я пододвинул полную чашку Маттео и сделал глоток своего черного кофе. Я не думал, что доживу до того дня, когда Маттео станет голосом разума для нас обоих. Мне это совсем не понравилось.

— Посмотрим, как ты справишься с ролью отца.

Маттео покачал головой.

— Мы с Джианной не хотим детей прямо сейчас, возможно, никогда.

Я удивленно поднял брови, но спросить его об этом не успел, потому что на обед приехали Ромеро и Лили.

Поздоровавшись с Арией и взглянув на Марселлу, Ромеро подошел ко мне и Маттео, с улыбкой сжимая мою руку.

— Мои поздравления. Ваша дочь прекрасна.

Она была красива, как Ария.

Ария подняла глаза и встретилась со мной взглядом, уголки ее губ приподнялись.

Глава 26

Ария

Когда все ушли и мы с Лукой остались наедине с Марселлой, он подошел к нам и посмотрел на Марселлу в кроватке. Он смотрел на нее так, словно хотел прикоснуться, обнять, но не позволял себе этого. Я встала.

— Я иду в ванную. Ты присмотришь за Марселлой?

Лука медленно кивнул, но в его глазах мелькнула тревога.

Двигаться было все еще трудно, поэтому мне потребовалось некоторое время, чтобы подняться в нашу ванную. Все заняло больше времени, когда я мыла руки, то услышала крики Марселлы. Я поспешила выйти, но остановилась в дверях нашей спальни, глядя через щель на Луку, который парил рядом с кроваткой.

Я не знала, как заставить его понять, что он не причинит ей вреда.

— Ария? — он позвал, и я спряталась за дверью, ожидая.

От криков Марселлы у меня внутри все сжалось. Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не броситься к ней и не заключить в объятия.

— Все в порядке, — тихо сказал Лука.

Я рискнула еще раз взглянуть вниз.

Лука все еще стоял над кроваткой, глядя на нее так, словно она собиралась убить его. Я была на грани того, чтобы спуститься вниз, вмешаться и успокоить Марселлу, когда он, наконец, наклонился. Он смотрел, как я поднимаю ее. Он поколебался, потом поднял ее с кроватки, поддерживая ее маленькую головку своими сильными пальцами, как я всегда делала. Она казалась крошечной на фоне его сильных рук. Он обнял ее и погладил указательным пальцем по щеке. Мое сердце разрывалось от такой любви, что было почти больно.

— Тише, принцесса, тише. Все в порядке. Она замолчала, пытаясь сфокусировать на нем взгляд больших глаз.

— Боже, ты такая маленькая, — прошептал он, проводя пальцем по ее маленькой руке.

— Видишь, — сказала я, выходя на лестничную площадку. — Ты ее не сломал.

Он поднял глаза и нахмурился.

— Это ты все подстроила.

— Я ничего не подстраивала. Марселла плачет, когда хочет. Но я решила не идти к ней, как обычно.

Я медленно спустилась по лестнице, и Лука подошел ко мне, протягивая свободную руку, чтобы поддержать меня. Мое сердце распухло, когда я положила ладонь на руку Луки, держащего нашего ребенка.

— Ей нравится быть в твоих объятиях.

Его взгляд вернулся к нашей дочери.

Лука

Крики Марселлы становились все громче, когда она металась в кроватке. Ария все еще была наверху, но ей нужно было успокоить нашу дочь.

— Ария?

Она не ответила, и Марселла продолжала причитать, ее лицо сморщилось, руки и ноги подергивались. Блять. Мое сердце разрывалось от ее криков.

Затаив дыхание, я потянулся к кроватке, осторожно просунул руку под Марселлу, убедился, что мои пальцы поддерживают ее голову, и вытащил ее. Она была такой маленькой в моих ладонях. Я обнял ее и провел большим пальцем по ее мягкой щеке.

— Ш-ш-ш, принцесса, все в порядке.

Она замолчала, моргая.

— Видишь, ты не сломал ее, — сказала Ария, появившись на верхней ступеньке лестницы.

Не было и не будет.

Ария присоединилась к нам внизу. Я никогда не видел ее счастливее, чем в этот момент, когда она смотрела на меня с Марселлой. Я обнял ее свободной рукой, притягивая к себе, и она одарила меня своей великолепной медленной улыбкой.

— Видишь ли, твоя тьма не передалась ни мне, ни ей, Лука. Марселла будет смотреть на тебя, как я на тебя, как на того, кто обнимает ее, когда ей это нужно, кто любит ее и защищает.

— Ты делаешь меня человеком, Ария, — тихо сказал я.

Ее брови сошлись на переносице.

— Не говори так. Ты человек.

Я мрачно улыбнулся.

— Если кто-то посмеет причинить вред тебе или Марселле, он не увидит мою человеческую сторону.

Ария кивнула.

— Никто никогда не получит шанса навредить нам, Лука.

Она была права. Я переверну небо и землю, чтобы гарантировать ее безопасность. Война с отрядом осложнит дело. У меня был наряд и братва, чтобы посмотреть, не говоря уже о местных ГКС, который дарил моим смотрящих проблемы на юго-востоке. Но больше всего меня беспокоила Каморра в Лас-Вегасе.

Я должен был удостовериться, что организация не начнет работать с Каморрой, иначе все пойдет наперекосяк. И все же, пока Бенедетто Фальконе продолжал убивать своих подчиненных, Данте считал его слишком изменчивым, и без преемственности в его рядах Бенедетто не хватало необходимой концентрации, чтобы смотреть за пределы своих границ. Но кто знает, сколько это продлится? Римо Фальконе исчез, но я знал, что он где-то там, и однажды он объявится на Западе. Он больше не доставит мне неприятностей, пока не убьет своего отца и не станет Капо, но тогда все ставки будут сделаны. Он оценил меня. Он был еще молод и ему нечего было терять, но он забыл, что у меня есть то, за что стоит бороться. Возможно, его отец заберет его у меня и избавится от сына раньше.

Глава 27

Ария

Лука вернулся поздно вечером через полгода после рождения Марселлы. Я смотрела, как он раздевается, его движения были резкими, глаза тревожными.

— Лука? — тихо спросила я, но он покачал головой и лег рядом со мной совершенно голый. Его желание ясно отразилось в глазах. Я забралась на него сверху, мои губы нашли его губы, а его руки прошлись по моей спине, затем погрузились между моих ног.

Я дрожала на нем, но хотела почувствовать его в себе. Я скользнула вниз и опустилась на его эрекцию. Положив руки ему на грудь, я начала двигать бедрами, глядя ему в глаза. Я знала, что у Луки сейчас много проблем, но он старался держать их подальше от нас с Марселлой. Часто мне казалось, что это единственный способ утешить его.

Позже, когда я лежала в его объятиях, он снова напрягся.

— Лука, пожалуйста, скажи, что тебя беспокоит.

— Со мной связалась тетя Флавия.

Я нахмурилась. Я не помню этого имени.

— Флавия?

— Она была младшей сестрой моего отца, но она сбежала с Камористо, когда я был маленьким мальчиком.

Мои брови поползли вверх. Он никогда не упоминал о ней, но, учитывая ее предательство, я не удивилась.

— Она живет в Лас-Вегасе, а недавно Фальконе казнил ее мужа за предательство Каморры.

— И теперь она хочет вернуться в Нью-Йорк?

Лука покачал головой.

— Нет. Бенедетто Фальконе использует ее, чтобы связаться со мной и убедить работать с ним.

Я подняла голову.

— Работать с Каморрой. Разве ты не говорил, что Фальконе совершенно непредсказуем и садист?

— Он, наверное, единственный, рядом с кем мой отец выглядит вполне приличным человеком, — пробормотал Лука. — И я не буду работать с Каморрой. Нет, пока он под властью Бенедетто Фальконе. Но я не хочу, чтобы он работал с этой компанией.

— Ты думаешь, это возможно?

— Сомневаюсь, что Данте сочтет Фальконе надежным союзником.

— Значит, ты ему откажешь? Что будет с твоей тетей?

Лука поморщился, и я поняла, что он не все мне рассказал.

— Она и ее дочери, вероятно, будут наказаны.

Я вгляделась в его лицо.

— Каморра не щадит женщин.

— Нет, — ответил Лука. — Фальконе, вероятно, изнасилует девочек. Это эффективное наказание для женщин.

Я напряглась, ничего не могла с собой поделать.

Лука погладил меня по щеке.

— Я констатирую факты, дорогая. Есть причина, почему это была стратегия в войне в прошлом.

— Сколько лет девочкам, твоим кузинам?

— Девятнадцать. И пятнадцать.

Я вырвалась из его хватки, выскользнула из-под одеяла и села на край кровати, мое сердце колотилось в груди. Пятнадцать. Вот сколько мне было лет, когда отец согласился на мою помолвку с Лукой. Я была девочкой, и кузина Луки тоже была ребенком. Я сглотнула. Чей-то ребенок. При мысли о том, что нечто подобное может случиться с Марселлой, у меня внутри все похолодело.

Лука сел и поцеловал меня в плечо, прежде чем повернуться к нему лицом. Его серые глаза изучали меня.

— Ария, я не могу работать с Фальконе. Я не хочу иметь с ним ничего общего. Он не в своем уме, даже по нашим меркам.

— Ты можешь обещать мне, что Марселле никогда не придется бояться чего-то подобного? — я даже не могу произнести это слово. Слезы жгли мне глаза.

Лука схватил меня за руки и притянул к себе на колени, его глаза горели и потемнели от эмоций.

— Ни ты, ни Марселла никогда не пострадаете, Ария. Никогда. Я сделаю все, чтобы наша территория была в безопасности. Пока я Капо, ты под защитой, и мне плевать, что придется пойти туда и убить его самому, но сейчас они слабы.

Я кивнула.

— Если есть шанс помочь своей тете и кузенам, не работая с Фальконе, ты сделаешь это?

— Возможно. Это женщины. Но это тоже создает проблему. Я не люблю мучить женщин, поэтому у меня нет возможности расспрашивать их о мотивах.

Лука

Это была встреча, которую я не ждал с нетерпением, но Ария хотела, чтобы я помог моей тете и ее дочерям, поэтому я согласился встретиться с ними. По крайней мере, отчасти из-за этого. Во-вторых, со мной связался головорез Каморры и предложил убить Фальконе и многих высокопоставленных каморристов в обмен на то, что они заберут женщин. Очевидно, Фальконе наградил его моей старшей кузиной Карой, и теперь он хотел, чтобы она была в безопасности. Я не доверял этому парню, но он сдержал свое обещание и убил Бенедетто Фальконе, а теперь убивает еще больше людей. Может быть, скоро Каморра перестанет меня беспокоить. Римо Фальконе все еще скрывался со своими братьями.

Я снова выбрал для встречи парковку перед электростанцией Йонкерса.

Маттео посмотрел в мою сторону.

— У меня все еще плохое предчувствие.

Я мрачно кивнул, когда, наконец, к нам направилась машина.

Маттео, Ромеро и я были в этой машине, а Орфео и двое моих кузенов были в машине позади нас.

Машина припарковалась в трех корпусах от нас. За рулем сидел мужчина, рядом с ним — три женщины.

— Какого хрена они ждут? — пробормотал Маттео.

Одна из дверей машины открылась, и из нее вышла молодая женщина с длинными темными волосами. Она подняла руки и отошла от машины. Через мгновение из машины вышли пожилая женщина и девушка и тоже подняли руки.

— Это, должно быть, наша дорогая тетя и кузины, — тихо сказал Маттео. — Но этот ублюдок за рулем, похоже, хочет нас разозлить. Не уверен, что он это продумал.

— О, он выйдет из машины, не волнуйся, — сказал я, распахнул дверцу и вылез, вытаскивая пистолет.

Старшая девочка, Кара, смотрела на меня так, словно я восстал из ада, а ее младшая сестра съежилась рядом с матерью.

Маттео и Ромеро подошли ко мне.

— Пойдем к ним, — приказал я.

— Думаешь, им можно доверять? — с сомнением спросил Маттео.

— Нет, — пробормотал я. — Но они не представляют для нас опасности. Повернувшись к Ромеро, я добавил.

— Оставайся здесь и прикрой нас.

Он кивнул, не сводя глаз с машины. Затем я подал знак другим своим людям в другой машине.

Мы с Маттео подошли поближе к трем женщинам, но остановились на приличном расстоянии.

— Твой водитель должен выйти, — приказал я, кивнув в сторону трусливого ублюдка, все еще прячущегося в машине. Какой мужчина позволит женщинам и девушкам выйти на линию огня, а сам останется в стороне?

Моя кузина Кара повернулась к трусу и помахала ему рукой. Он не пошевелился.

— Если он не выйдет в ближайшее время, я сам его вытащу, и ему это не понравится, — пробормотал Маттео.

Наконец человек вышел, подняв руки над головой, и Орфео тут же набросился на него, заломив руки за спину. Киска даже вскрикнула от боли. Если Орфео уже отреагировал подобным образом, ему не понравится разговор, который мы с Маттео будем вести позже. Орфео с силой ударил его по затылку и оттащил труса в сторону.

Младшая девочка заплакала, и Кара взяла ее за руку, но от этого она заплакала еще сильнее.

Кара расправила плечи и посмотрела на меня.

— Я Кара. Я твоя кузина.

— Мы точно знаем, кто вы, — резко сказал Маттео.

Я сделал им знак подойти поближе. После минутного колебания Кара пошла первой, за ней мать и сестра.

— Подождите, — сказал я им, когда мы остановились перед машиной. — Мы проверим вас на наличие оружия.

Маттео подошел к тете, а я повернулся к младшей девочке и потянулся к ней, но она отшатнулась, ее глаза расширились от ужаса.

— Тэлия, — пропела ее сестра. — Он не причинит тебе вреда.

— Я пощупаю твои ноги и спину в поисках оружия. Если ты предпочитаешь, чтобы мои руки не касались твоей груди, можешь поднять рубашку, но мне нужно убедиться, что ты не принесла оружие, — твердо сказал я ей.

Я коснулся ее плеч и почувствовал, как она дрожит от моего прикосновения. Маттео посмотрел на меня. Я быстро прощупал ее спину, затем перешел к икрам и бедрам. Я решил не трогать ее бедра.

— Ты предпочтешь задрать рубашку?

Я был бессердечным ублюдком, но даже мне не нравилось заставлять девушку, которая, очевидно, прошла через много дерьма, поднять свою рубашку, тем не менее, я должен был убедиться, что это не ловушка, и даже невинные девушки могут быть манипулированы, чтобы стать оружием.

Дрожащими пальцами она приподняла футболку, обнажив голую кожу и простой черный лифчик, но без оружия.

Я кивнул, и она быстро опустила ее обратно.

— Ты можешь сесть в машину. Ты, Кара, сядешь впереди со мной, а Маттео с мамой и сестрой сзади.

Пока Орфео выжимал из него информацию, мы должны были доставить их в сферу.

Конечно, Ария настояла, чтобы мы взяли их на несколько дней, пока не найдем безопасное место для них. Я не упомянул, что главная причина, по которой я им помогал, заключалась в том, что мне нужен был Гроул, бывший головорез Каморры, на тот случай, если однажды дело дойдет до войны с Каморрой.

Я думал, что наткнусь на протесты моих тетушек Эгидии и Криминеллы, но они были на удивление рады, что их сестра вернулась. С тех пор, как я избавился от своего коварного дядюшки, все стало намного проще.

Пока Талия и Кара жили в особняке, Марселла оставалась в Нью-Йорке, и несколько раз Ария навещала моих кузин, пока они оставались в Хэмптоне, она оставляла нашу дочь с Ромеро и Лили. Скрывать существование Марселлы было крайне важно. Я видел, как Данте использовал Арию против меня. Я не хотел думать о том, что сделали бы мои враги, если бы узнали о Марселле.

Когда я впервые увидел Гроула, мои инстинкты подсказали мне убить его, несмотря на нашу сделку. Он много лет был палачом Каморры. Он был сыном Бенедетто Фальконе, единокровным братом Ремо, все, что говорит против него. Он должен был быть таким же извращенцем, как и они, но я был человеком чести и дал ему слово. Он выполнил свою часть, ослабил Каморру. Ему придется проявить себя в течение следующих нескольких месяцев.

В апреле, через три месяца после приезда Гроула, мы с Маттео сидели в гостиной пентхауса и обсуждали последние события в Лас-Вегасе.

— Они проведут годы в борьбе за власть. Каморра в руинах, если Римо Фальконе когда-нибудь придет к власти, если он когда-нибудь станет Капо, он будет править руинами.

Я надеялся, что он прав. Я сделал все, что было в моих силах, чтобы ослабить Каморру, но все еще помнил нашу встречу с Римо Фальконе и выражение его глаз. Рано или поздно он захватит власть.

Мой телефон завибрировал в штанах, я вытащил его и снял трубку.

— Орацио?

Его отчеты стали менее частыми. Данте держал всех своих солдат на коротком поводке.

— Фабиано Скудери появился в Нью-Йорке?

Я сел.

— Фабиано? Почему? Что случилось?

Маттео поднял брови.

— Рокко Скудери сказал, что его сын дезертировал, сбежал, и никаких следов. Данте ищет его.

Данте убьет его за дезертирство.

— Он так и не появился.

— Его нет уже две недели.

— Ты уверен, что он сбежал, а Скудери не избавился от него? В конце концов, у него появился новый наследник с ребенком невестой.

Орацио молчал.

— Понятия не имею. Скудери мудак. Данте должен был убрать его давным давно, но пока жив Фьоре Кавалларо, Данте этого не сделает. Он слишком уважает своего отца и не станет избавляться от выбранного им советника.

В его голосе слышалось явное неодобрение. Орацио не нравилось, как обстоят дела в отряде, но он работал с нами не поэтому. Это было что-то личное, что-то связанное с его отцом.

— Данте подозревает, что в этом деле замешан Крот.

— Когда мы вмешались в его доставку оружия в гребаный клуб в Питтсбурге, он, вероятно, заподозрил неладное.

Данте использовал партизанскую тактику, чтобы ослабить меня, поддерживая МКС на моей территории, поэтому они вмешались в мой бизнес.

— Возможно. Не знаю, сколько еще я буду в безопасности.

Я боялся, что его шпионской работе придет конец.

— Приезжай в Нью-Йорк. Я официально введу тебя в должность, и когда мои солдаты немного поработают с тобой, ты станешь младшим боссом в Бостоне.

Ошеломленное молчание.

— Ты сделаешь меня младшим боссом.

— Да, — ответил я.

Босс Бостона собирался на пенсию, и у него были только дочери, и Данте будет вне себя, если я сделаю его шурина своим помощником.

Мы обсудили еще несколько деталей его вступления в семью, прежде чем я повесил трубку и вздохнул.

— Фабиано исчез.

Маттео поморщился.

— Этот мальчик был верен мне. Сомневаюсь, что он дезертировал из отряда.

— Согласен. — Остается только один вывод. Скудери избавился от него. — Черт.

— Мы не можем сказать нашим женам. Они сойдут с ума.

— Они не узнают. У них нет возможности связаться со своим братом и узнать, что происходит в Чикаго.

Мы с Арией договорились больше не хранить секреты друг от друга, но это было обещание, которое я не мог сдержать. Ария будет винить себя, если узнает, что ее брат мертв. Она будет сломлена и никогда не простит себя. Это был секрет, который я должен был хранить, чтобы защитить ее.

Мы с Маттео замолчали, когда Ария спустилась по лестнице с Марселлой на руках и Джианной в нескольких шагах позади нее. Марселла дико извивалась, густые черные волосы разметались по всему телу.

Ария рассмеялась и опустила Марселлу на землю. Жадные голубые глаза уставились на меня, и Марселла подползла ко мне, ее задница в подгузнике подпрыгивала вверх и вниз. Я наклонился вперед и протянул ладони. Она ползла быстрее, издавая пронзительные хихикающие звуки. Как только она подошла ко мне, я схватил ее и поднялся на ноги, подняв над головой, как ракету. Она радостно завизжала, и я развернул ее к вытянутым рукам Маттео, который подбросил ее в воздух и снова поймал.

Ария рассмеялась счастливым, расслабленным смехом. Я не мог рассказать ей о Фабиано. Теперь у нас была своя семья. Маттео дунул Марселле в живот, и она захихикала еще громче. Я никогда бы не подумал, что могу любить чей-то смех так же сильно, как смех Арии, но Марселла принесла мне такое же чувство удовлетворения. Я снова взял Марселлу и прижал к груди. Ее маленькая ручка прижалась к моему рту, и она широко улыбнулась беззубой улыбкой, когда я поцеловал ее ладонь.

Большую часть жизни я думал, что нет ничего лучше криков агонии моих врагов. Каким же дураком я был!

Глава 28

6 лет спустя

Ария

— Нет! — закричал Амо, топнув ногой. Он поднял ботинки и швырнул их через всю комнату. Для трёх годов он уже был высоким и мог спокойно отбросить маленького ребенка.

— Мы не выйдем на улицу, если ты не наденешь обувь, — сказала я, подавляя вздох.

Он был буйным, волевым и вспыльчивым. Он был маленькой копией Луки, черные волосы, серые глаза, с намеком на характер Маттео.

— Подними ботинки и надень их.

Амо покачал головой, скрестив руки на груди.

— Нет!

— Амо. — голос Луки был тверд.

Взгляд Амометнулся к Луке, стоявшему в дверях, и его глаза расширились, но затем он выпятил подбородок. Он был в своей вызывающей фазе. Но до сих пор он никогда не был непокорным по отношению к Луке.

— Нет, — сказал он.

Вошел Лука.

— Что ты сказал?

Амо уставился в пол.

— Нет. — В его голосе послышалось колебание.

Я переводила взгляд с Луки на Амо. Я знала, что Амопойдет по стопам Луки. Однажды он станет Капо. Он станет человеком задолго до совершеннолетия. Он должен быть сильным для предстоящих задач, закаленным, и он должен научиться уважению.

Лука остановился перед нашим сыном. Он ни разу не поднял руку на Амо или Марселлу, не причинил им никакого вреда, и никогда не сделает этого, и обычно они все равно подчинялись.

Лука присел на корточки с неумолимым выражением лица.

— Посмотри на меня, — приказал он, и Амо поднял глаза на отца. Лука указал на туфли. — Ты возьмешь их и наденешь. Понял, Амо? Его голос звучал властно, и Амо медленно кивнул, но выражение его лица все еще оставалось вызывающим. И все же он опустился на задницу и надел ботинки.

Лука покачал головой. Я коснулась его руки.

— Фаза пройдет, — заверила я его.

Он криво усмехнулся.

— Он слишком похож на Маттео. Мне понадобится терпение.

Амо расстроился, когда не смог завязать шнурки на ботинках, и в его серых глазах появились злые слезы. Я видела, что он снова хочет сбросить туфли.

Лука подошел, присел на корточки и показал Амо, как это делается. Амо улыбнулся, когда ему удалось сделать это самому.

— Помни, Амо, не плачь, когда тебя видят. Даже в гневе или разочаровании, — тихо, но твердо сказал Лука. — Это нормально — плакать, когда ты наедине с матерью или со мной.

Амо кивнул и несколько раз моргнул. Лука встал и протянул руку.

— Давай проверим новый мотоцикл твоего дяди. Даже быстрее, чем в прошлый раз.

Амо взял Луку за руку и улыбнулся отцу.

Они были так похожи, что это наполняло мое сердце нелепым счастьем. Лука боялся, что будет слишком строг с сыном, особенно если тот будет похож на него, но ему не стоило волноваться. Он был строг с Амо, но никогда не жесток. Он совсем не был похож на отца.

Лука

После того, как мы осмотрели новый байк Маттео, Амо снова умчался, вероятно, чтобы досадить сестре.

— Я умираю с голоду, — сказал Маттео.

— Почему бы нам не пойти и не проверить, не оставили ли нам ваши маленькие монстры какие-нибудь объедки.

Мы вернулись на подъездную дорожку и вошли в особняк. В свои шесть лет Марселла была удивительно похожа на мать, если не считать черных волос. Она бросилась ко мне, как только я вошел, Амо следовал за ней по пятам.

Она обняла меня за талию и надула губы.

— Амо ударил меня!

Мои глаза метнулись к сыну.

Амо уставился на сестру.

— Она ударила меня первой!

— Потому что ты взял мою куклу и оторвал ей голову.

Я прищурился, глядя на сына.

— Ты никогда не поднимешь руку на сестру, понял?

Он неохотно кивнул.

Я поймал Марселлу, показывающую ему язык, и ткнул пальцем ей в подбородок. Я часто был слишком снисходителен к ней, но трудно было быть строгим, когда она смотрела на меня глазами и лицом своей матери.

— И ты больше не ударишь своего брата.

Она покраснела.

— Окей.

Я повернулся к Амо, который торжествующе посмотрел на сестру.

— Зачем ты оторвал кукле голову?

Его лицо исказилось от отвращения.

— Марси начала целоваться и велела мне поцеловать ее.

Маттео, хихикая, прислонился к косяку.

— Почему ты не пытаешь своего дядю? — Предложил я.

Амо, конечно, не нужно было повторять дважды. С боевым кличем он бросился к Маттео и вцепился ему в ногу, как обезьяна-паук. Марселла шла следом и начала дергать Маттео за руку, пытаясь поставить его на колени.

— Мерси, — простонал он и упал.

Я закатил глаза от его театрального представления, но мои дети любили его. Маттео начал щекотать их, а Амо отскочил подальше и спрятался за мной. Я усмехнулся и взъерошил ему волосы. Он прижался к моей ноге. Казалось нелепым, что я когда-то думал, что буду жесток к сыну. Я был строг с ним и должен был ожесточить его, но я никогда не причинил бы ему боль, как наш отец причинил боль Маттео и мне.

Маттео схватил Марселлу и принялся щекотать.

— Помогите! — крикнула она между приступами смеха. Амо отпустил меня и бросился к Маттео, чтобы помочь сестре. Моя улыбка погасла, когда Амо потянулся к пистолету Маттео в кобуре на поясе.

— Нет, — резко прорычал я, и он тут же отдернул руку. Марселла и он смотрели на меня широко раскрытыми глазами.

Маттео откашлялся и указал на кобуру.

— Ты никогда не притронешься к оружию без разрешения своего отца или моего.

Они оба кивнули, но все равно посмотрели в мою сторону. Вздохнув, я подошёл к ним и взъерошил им волосы, радуясь, что они расслабились, забыв мой резкий тон.

— Почему бы вас не найти свою мать?

Кивнув и улыбнувшись, они бросились прочь.

— Я бы не позволил ему дотронуться до моего пистолета, — заверил меня Маттео, когда я выпрямился.

— Знаю, — сказал я. Со временем Амо научится обращаться с оружием и ножами, но под нашим присмотром, а не в три года.

Зазвонил мобильник. Я не узнал номер. Я поднес телефон к уху.

— Да?

— Лука, — произнес мужской голос. — Давно не виделись. Это Фабиано.

Я чуть не выронил телефон.

— Фабиано Скудери?

Я сделал Маттео знак следовать за мной и включил громкую связь.

— Я зову тебя именем моего капо.

Брови Маттео взлетели вверх.

— Твой капо? — повторил я, все еще пытаясь осознать, что это Фабиано.

— Римо Фальконе. Уверен, ты о нем слышал.

В его голосе послышались веселые нотки.

Да, я слышал о нем. С тех пор как он захватил Лас-Вегас и большую часть Запада, у него постоянно болела голова.

— Ты обратился к нам для переговоров о путях доставки наркотиков. Я его телохранитель и хотел бы приехать в Нью-Йорк для переговоров вместо Римо.

Маттео бросил на меня взгляд и одними губами произнес.

— Прошло несколько недель с тех пор, как я посылал Римо сообщение через посредника. Отряд перехватывал наши поставки наркотиков, и территория Пимо была лучшим вариантом для поиска новых путей доставки.

Я ни капельки не доверял Римо, но наркотики были нашим основным бизнесом, и мне нужно было принимать решения, которые помогли бы семье, несмотря на мои личные чувства к Римо. Поскольку о работе с Данте не могло быть и речи, оставалась только чертова Каморра, даже если я ненавидел эту мысль.

— Да, — осторожно ответил я.

— У нас есть общий враг, Лука, и это все. Думаю, нам есть о чем поговорить.

Мне не понравился его тон, но я согласился встретиться через три дня и повесил трубку.

— Он не умер, — пробормотал Маттео.

— Наши жены будут в восторге, увидев его снова.

— Он работает вышибалой Каморры, Маттео.

— Так ты не скажешь Арии?

Я обдумал варианты. Если бы я не сказал Арии, что ее брат приехал в Нью-Йорк, она была бы убита горем, но он был человеком Римо, и она тоже была бы убита горем, увидев его.

— Как мы могли это пропустить? — Пробормотал я.

— У нас достаточно дел с этой гребаной бандой, братвой и этими гребаными маками. У нас не было свободного времени, чтобы волноваться о гребаной Каморре. Они никогда не вторгались на нашу территорию и не доставляли нам неприятностей.

Я кивнул, но все же. Если Римо так долго держал существование Фабиано в секрете, значит, его люди верны ему до мозга костей и город находится под его железным контролем. Я знал, что Нино Фальконе был его заместителем, и именно о них я слышал, но они работали тихо.

— Как ты думаешь, какова его истинная мотивация для визита? — наконец спросил Маттео.

Я не был уверен. Римо был непредсказуем. Его появление в Нью-Йорке шесть лет назад доказало это.

— Мы это выясним.

Ария практически подпрыгивала от нервов рядом со мной. Ария все еще думала, что она воссоединиться с братом, которого она помнила, но он не будет тем мальчиком. Мы с Маттео знали это. Он много лет был головорезом каморры, и, судя по тому, что он нам рассказывал, Фабиано должен был превратиться в кого-то безжалостного, чтобы стать головорезом Римо.

Я напряглся, когда дверь открылась и вошел высокий, мускулистый мужчина с короткими светлыми волосами и голубыми глазами. Когда я видел его в последний раз, он с трудом скрывал свои эмоции. Он прошел через это. Его холодный взгляд напряг мои мышцы. Рычание коснулось пистолета, ненависть отразилась на его лице, когда Фабиано посмотрел на него.

Ария бросилась вперед, и я не успел ее остановить.

Фабиано прищурился и напрягся, когда она обняла его. Я выхватил пистолет и направил его прямо ему в голову, так же как и Маттео.

Его рука обвилась вокруг шеи Арии, когда она прижалась к нему, и он ухмыльнулся. Я должен был убить его семь лет назад, когда он еще был мальчиком. Он держал ее за шею так, что мог легко сломать ее. Ария посмотрела вверх и, наконец, поняла. Это больше не ее брат.

— Не нужно обнажать оружие, — самоуверенно протянул Фабиано. — Я проделал весь этот путь не для того, чтобы навредить сестре.

Он опустил руку, и я шагнул вперед и оттащила Арию от него.

— Боже мой, — прошептала она. — Что с тобой случилось?

— Ты, Джианна, и Лилиана случились.

Ария была близка к слезам рядом со мной. — Я не понимаю.

— После того как Лилиана тоже сбежала, отец решил, что со всеми нами что-то не так. Что, возможно, проблема в маминой крови, текущей по нашим венам. Он подумал, что я совершаю еще одну ошибку. Он пытался выбить это из меня. Возможно, он думал, что если я буду истекать кровью достаточно часто, то избавлюсь от любых следов этой слабости. Момент, когда его шлюха, вторая жена родила мальчика, он решил, что я больше не нужен. Он приказал одному из своих людей убить меня. Этот человек сжалился надо мной и отвез в какую-то дыру в Канзас-Сити, чтобы братва могла меня убить. У меня было двадцать долларов и нож. И я нашел этому ножу хорошее применение.

Я крепче обнял Арию, потому что она сделала движение, как будто хотела подойти ближе к нему.

— Мы не хотели причинить тебе боль. Мы просто хотели спасти Лилиану от ужасного брака. Мы не думали, что тебя нужно спасать. Ты был мальчиком. Ты был на пути к тому, чтобы стать солдатом отряда. Мы бы спасли тебя, если бы ты попросил.

— Я спас себя.

— Ты все еще можешь… уехать из Лас-Вегаса, — осторожно сказала Ария.

Я бросил на нее взгляд. Неужели она слепа к правде? Фабиано был преданным человеком, но его верность лежала на плечах Римо Фальконе. Интересно, как ему это удалось? Как Римо, этот извращенец подросток, приобрел так много преданных последователей? Как ему удалось объединить всех боссов Запада? Каморра была так же сильна, как и в прошлом, и это была гребаная проблема.

Фабиано рассмеялся.

— Ты предлагаешь мне оставить Каморру и присоединиться к семье?

— Это вариант.

Нет. И я бы его больше не приму.

Фабиано бросил мне вызов взглядом.

— Она Капо или ты? Я пришел сюда, чтобы поговорить с человеком, но теперь я думаю, что это может быть женщина.

Провокация была его тактикой, как и у Римо в прошлом.

— Она твоя сестра. Она говорит, потому что я ей позволил. Не волнуйся, Фаби, если бы мне было что сказать тебе, я бы сказал.

— Мы тебе не враги, Фаби, — сказала Ария.

Мы были. Если бы не Ария, я бы прикончил Фабиано в этот момент.

— Я член Каморры. Вы мои враги. У меня для вас сообщение от Римо.

Он встретился со мной взглядом, и его кривая усмешка заставила мою кровь закипеть.

— Тебе нечего предложить ни Римо, ни Каморре, если только ты не пошлешь к нему свою жену.

Я бросился на него, желая раздавить его гребаное горло, но Ария встала на пути, и мне пришлось резко остановиться, иначе я бы врезался в нее.

— Успокойся, Лука, — умоляла Ария, ее глаза были полны отчаяния.

Я затрясся от сдерживаемого гнева, глядя на Фабиано. Однажды я убью его.

Фабиано насмешливо поклонился.

— Полагаю, это все.

— Разве ты не хочешь узнать, как поживают Лили и Джианна? — с надеждой спросила Ария. То, что она не упомянула Марселлу и Амо, сказало мне, что, несмотря на ее надежду, она знала, что ее брат был угрозой, а не семьей.

— Они для меня ничего не значат. В тот день, когда ты уехала в Нью-Йорк, ты перестала существовать для меня.

Фабиано повернулся и ушел, и я ему позволил. Пусть из-за Арии, и потому что я не мог рисковать войной с Каморрой в данный момент.

Маттео вывернул нож с таким видом, словно хотел наброситься на Фабиано и перерезать ему горло.

Ария повернулась ко мне с расширенными от шока глазами.

— Что с ним случилось?

— Каморра, — прорычал Ворчун. — И Римо, мать его, Фальконе. Я встречался с ним всего несколько раз, но даже в детстве мой сводный брат был… Не могу подобрать подходящее слово.

— Да, — сказал Маттео.

Ария прошла мимо меня и опустилась на диван, спиной к нам.

Я жестом велел брату и Ворчуну оставить нас в покое. Когда они вышли, я коснулся плеча Арии. Она посмотрела на меня, в ее глазах стояли непролитые слезы. Она прижалась щекой к моей руке на своем плече.

Затем она подняла лист бумаги. Я нахмурился.

— Фабиано положил его мне в карман и попросил о встрече.

Она сглотнула.

— Одной.

— Ты не пойдешь.

Она встала и вздернула подбородок.

— Я пойду. Я должна дать ему последний шанс.

— Ария, он не возьмет его. Ты знаешь, почему он хочет, чтобы ты осталась одна.

Она отвела взгляд.

— Ты этого не знаешь. Он мой брат. Может, ему нужно поговорить со мной наедине.

Но я видел сомнение на ее лице.

— Пойдем домой, — сказал я. — И сегодня вечером мы встретимся с ним вместе.

Она кивнула.

Когда мы вошли в наш пентхаус, Лили, беременная, сидела на диване с Амо и Марселлой. Ария подошла к нашим детям, крепко обняла их и поцеловала в макушку. Лили нахмурилась, вопросительно глядя на неё ю. Я не был бы тем, кто сказал бы женщине, которая должна была родить в любой день, что ее брат был членом каморры, и Ария, казалось, не слишком стремилась поделиться этой информацией.

— Мам, я умею стоять на руках! — гордо сказала Марселла.

Амо с энтузиазмом кивнул.

— Тогда давай посмотрим, — подбодрил я ее.

Марселла встала.

— Ты должен поймать меня за ноги, папа.

— Обязательно.

Она шагнула ближе и упала вперед. По инерции она могла бы упасть, но я подхватил ее за ноги.

Ария захлопала в ладоши.

Я поднял Марселлу за ноги, и она захихикала, когда я стал раскачивать ее взад-вперед. Амо бросился ко мне.

— Я тоже хочу!

Я опустил Марселлу на землю и схватил Амо, позволив ему тоже свесить голову.

Ария рассмеялась, качая головой.

— Твоя голова краснеет, Амо.

Я поднял Амо повыше, чтобы видеть его лицо, и он широко улыбнулся.

— Выше!

Я подчинился, но когда его голова стала слишком красной, я опустил его на землю.

— А теперь иди вымойте руки, — сказала Ария, и Марселла с Амо бросились в ванную.

— Ты можешь присмотреть за ними сегодня? — спросил я.

Лилиана переводила взгляд с Арии на меня. — Что-то случилось?

Ария покачала головой.

— Нет. Нам с Лукой нужно побыть наедине.

— Хорошо, — медленно произнесла Лилиана. — Ромеро заедет за мной через полчаса. Мы можем взять Марселлу и Амо домой и привезти их завтра к обеду?

— Спасибо, — сказала Ария, обнимая сестру.

Было почти два часа ночи, когда мы сели в машину и направились к месту встречи, которое Фабиано упомянул в своем письме. Ария молчала рядом со мной. Я взял ее за руку, и она благодарно улыбнулась.

Она выглядела решительной, а не разбитой, как я боялся. Она возилась с браслетом на левом запястье. Это был первый раз, когда я увидел его на ней. Обычно она носила только браслет, который я ей дал. Я припарковался в переулке и повернулся к Арии. Она заметила, что я смотрю на ее запястье.

— Он принадлежал моей матери. Я хочу отдать его Фабиано.

— Ария, я знаю, ты думаешь, что все еще можешь взывать к его сердцу, но поверь мне, когда я говорю, что, как страж Каморры, он не может позволить себе мягкое сердце.

Она одарила меня странной улыбкой.

— Меня окружают такие люди, как он. Они моя семья. Я замужем за одним из них.

Мои пальцы крепче сжали руль.

— Или ты хочешь сказать, что Фабиано поступил хуже тебя?

Я не был уверен, что Фабиано сделал или не сделал, но я совершил практически любое преступление, какое только можно себе представить. Между семьей и Каморрой была только одна разница, и это было единственное преступление, в котором я не был виновен.

— Они не щадят женщин, Ария.

Она громко сглотнула.

— Я понимаю. Но я должна верить, что в нем есть добро. — Она коснулась моей груди, где была татуировка Фамилья. — Я достучалась до тебя. Возможно, я смогу достучаться до него.

Если кто и мог это сделать, то это была Ария. В конце концов, она завоевала мое сердце.

Когда мы вышли из машины, пошел снег. Я вытащил «Беретту», прислушиваясь к подозрительным звукам, но было тихо, если не считать шума машин вдалеке.

Ария вздрогнула.

— Не убивай его. Пожалуйста.

Я ничего не сказал. Я не мог этого обещать. Если он сделает неверный шаг, я прикончу его прежде, чем он сможет причинить вред Арии.

— Не упоминай Марселлу и Амо, — предупредил я.

Она нахмурилась.

— Лука, я люблю своего брата, но я готова пройти сквозь огонь ради своих детей и тебя. Я бы никогда не рискнула их безопасностью. Мы так старались сохранить их в тайне от наших врагов. Я не поставлю это на кон ради Фабиано или кого-то еще.

Я не был уверен, как долго мы сможем держать их в секрете. Они становились старше. Мы отошли от публики ради них, и я пригрозил нескольким журналистам, которые думали, что смогут написать что-нибудь о нас. Ничего не было обнародовано. Данте сделал то же самое, и без Орацио как шпиона я ничего не знал о его детях.

Я кивнул Арии и дал ей знак идти вперед. Я поднял пистолет, но остался на месте. Я заметила Фабиано, когда мы завернули за угол. Он стоял, прислонившись к стене, и выглядел чертовски расслабленным.

Его глаза остановились на Арии, но он не заметил меня. Я прицелился ему в голову.

— Привет, Фаби, — поздоровалась Ария и показала ему письмо. — Ты сказал, что хочешь поговорить со мной наедине, потому что тебе нужна моя помощь?

Он подошел ближе с выражением лица, которое мне совсем не понравилось. Ария позволила ему подойти ближе, чем мы договаривались. Однако рука с пистолетом все еще безвольно висела на боку.

Его глаза повернулись ко мне, и он ухмыльнулся, заметив меня.

— Наконец-то ты стала благоразумной, Ария, — сказал он, и на его лице промелькнуло что-то, чего я не мог понять.

— Я кое-что знаю о мафиозной жизни.

Она подняла голову и посмотрела на него. — Ты не боишься за свою жизнь?

— С чего бы это?

Он был похож на человека, который много раз сталкивался со смертью и не боялся ее. Ему нечего терять, и это делало его опасным врагом.

Ария расстегнула браслет и протянула ему.

— Он принадлежал матери. Она подарила его мне незадолго до смерти. Я хочу, чтобы он был у тебя.

— Почему? — пробормотал он, глядя на браслет, затем на Арию.

— Потому что я хочу, чтобы ты помнил.

— Семью, которая бросила меня?

— Нет, мальчика, которым ты был, и мужчиной, которым ты еще можешь стать.

Ария была слишком хороша для этого мира, даже после стольких лет в качестве моей жены.

— Кто сказал, что я хочу помнить?

Он наклонился к Арии, его лицо было слишком близко к ее, и я отпустил предохранитель своей «беретты».

Фабиано выпрямился.

— Ты хочешь, чтобы я стал лучше. Почему бы тебе не начать с человека, который наставил пистолет на мою голову?

Ария прижала браслет к его груди, и он взял его.

— Возможно, однажды ты найдешь кого-то, кто будет любить тебя, несмотря на то, кем ты стал, и она заставит тебя захотеть стать лучше.

Наконец она отступила.

— До Свидания, Фабиано. Лука хочет, чтобы ты знал, что в следующий раз, когда приедешь в Нью-Йорк, заплатишь за это жизнью.

Я не опустил пистолет, когда Ария направилась ко мне, но Фабиано не двинулся с места. Он смотрел на браслет. Он напомнил мне меня самого, когда я был моложе, до Арии. Без нее я был бы другим человеком сегодня. Возможно, я стал бы таким же, как мой отец.

Ария подошла ко мне, и я обнял ее, прежде чем увести. Я хотел послать кого-нибудь убить Фабиано, но передумал. Война с Каморрой последнее, что мне сейчас нужно.

Ария молчала всю дорогу домой, и она все еще ничего не сказала, когда мы вошли в наш пентхаус ранним утром. Я дал ей время взглянуть в лицо реальности. Когда мы наконец улеглись в постель, Ария растянулась на спине, а я на своей стороне, лицом к ней, я нарушил молчание.

— Ты в порядке? Не вини себя. Фабиано сделал свой выбор, не ты.

Я боялся, что Ария снова сделает что нибудь безумное ради своего брата.

Ее голубые глаза были серьезны.

— Я в порядке, — сказала она. — Да, честно. Фабиано взрослый человек. Он исполнитель Каморры. Он не тот мальчик, которого я знала. Я больше не могу его защищать, и это не моя работа. Ты, Марселла и Амо мой приоритет. Вы те, о ком я должна заботиться.

Я могл сказать, что она имела это в виду, но в глубине души она всегда надеялась, что Фабиано в конце концов снова станет человеком. Может быть, она бы доказала свою правоту. Она смягчила мое жестокое сердце; кто мог сказать, что то же самое не случится с Фабиано?

Я погладил ее по щеке, и ее веки задрожали. Она выглядела напряженной и усталой, и все же чертовски великолепной.

— Повернитесь, принцесса, — приказал я, и она без возражений перевернулась на живот. Я опустился на колени рядом с ней на кровать и провел руками по ее мягкой коже, массируя ее напряжение. Она тихо вздохнула, ее тело обмякло. Мой взгляд скользнул по ее спине к идеальной попке. Я сжал круглые шарики, затем слегка прикусил мягкую плоть, прежде чем успокоить укус языком. Ария задрожала и тихо застонала. Я массировал ее ягодицы, прокладывая дорожку из поцелуев с открытым ртом вверх по позвоночнику.

Я откинул ее волосы и слегка прикусил изгиб ее шеи, когда мои пальцы погрузились между ее складок, обнаружив, что она мокрая. Она склонила голову набок, закусив нижнюю губу, и я медленно вошел в нее. Она застонала, закрыв глаза от удовольствия. Я наблюдал за ее лицом, пока трогал ее. Она выгибала свою задницу в ритме с моими толчками, загоняя мои пальцы глубже.

Когда мой член стал болезненно твердым, я переместил свое тело на ее и скользнул внутрь, наслаждаясь ее жаром на мгновение, прежде чем полностью заполнить ее. Ее спина выгнулась у меня на груди. Я приподнял локти, заключая ее в клетку, и начал входить в нее сначала медленно, потом все быстрее и сильнее. Я поцеловал ее в шею, затем укусил, помечая ее, и ее стенки сомкнулись на мне, когда она закричала об освобождении. Я замедлил свои толчки, ожидая, пока она отдышится, прежде чем я снова ускорил шаг. Сегодня пентхаус был в нашем распоряжении, так что я хотел, чтобы она кричала как можно чаще.

Я просунул руку под ее тело, потирая клитор, и сильнее врезался в нее. Ария кончила снова, дрожа и задыхаясь, и когда мое собственное освобождение охватило меня, она кончила в третий раз.

Я остался на ней, стараясь не наваливаться на нее всем своим весом, целуя ее шею, а затем завладел ее ртом для поцелуя.

— Ты все еще отмечаешь меня, — сказала она с намеком на веселье, перекатываясь на спину.

— Ты действительно думаешь, что есть кто-то, кто не знает, что я твоя?

Я погладил легкий засос на ее шее.

— Ты моя, — тихо сказал я. — И я напоминаю не им, а себе, потому что даже спустя одиннадцать лет иногда кажется невозможным, что у меня есть ты, что я люблю тебя и что ты любишь меня.

Пальцы Арии спустились к моей лопатке с татуировкой, ее глаза были теплыми и яростными.

— Я пойду туда, куда пойдешь ты, какой бы темной ни была тропа.

Я схватил ее запястье браслетом, который подарил ей много лет назад, поднес к губам и поцеловал.

— Даже в самый темный час ты — мой свет.

КОНЕЦ.

Примечания

1

Сильвестр, День св. Сильвестра — для католиков 31 декабря. «Провести Сильвестр» значит встретить Новый год. — Прим. книгодела.

2

Cокращение от имени Валентина. — Прим. переводчиков.

3

МК (MC) — мотоклуб, байкерская банда. — Прим. книгодела.

Content

Кора Рейли
Связанные любовью

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Примечания