Кора Рейли

ЛУКА ВИТИЕЛЛО

ПРОЛОГ

Я был тем мальчиком, который впервые убил в одиннадцать.

Тем подростком, который раздавил горло своему кузену в семнадцать.

Я тот человек, который купается в крови врагов без тени сожаления и наслаждается их криками, будто гребанной сонатой Моцарта.

Монстрами не рождаются, ими становятся.

Херня.

Я рожден монстром. Жестокость течет по моим венам, отравляя словно яд. Это есть у всех из семьи Витиелло, передается от отца к сыну, бесконечная лавина уродства.

Рожденный монстром, я становился еще уродливее, пока отец резал, избивал и оскорблял меня.

Я рос, чтобы стать Капо, править, не зная пощады, плодить жестокость, не задумываясь.

Рожден, чтобы сокрушать других.

Когда Ария стала моей женой, каждый, затаив дыхание, ждал, как скоро я сломаю ее, как мой отец делал это со своими женщинами. Как я своей жестокостью уничтожу ее невинность и доброту.

Сломать ее не составило бы труда. Это просто.

Я — монстр, которого все боятся.

До нее. До Арии.

С ней мне не нужно скрывать свою тьму.

Ее внутренний свет куда сильнее моей темноты.

С ней мне не хочется быть монстром. Я хочу защитить ее от этой части себя.

Но я был рожден монстром. Стал им, чтобы уничтожать других.

Чтобы не сломать ее, придется заплатить высокую цену.

Цену, которую монстры, подобные мне, не должны рисковать заплатить.

ГЛАВА 1

ЛУКА, 9 ЛЕТ

Я и Маттео сидели за обеденным столом, наши глаза неотрывно следили за дверью в ожидании Мамы. Звонок, оповещающий о времени ужина, прозвучал уже давно.

Наша няня Марианна стояла у стены, глядя то на часы на буфете, то на нас. Отец редко ел с нами, но Мама всегда — как минимум, во время ужина, даже когда едва стояла на ногах. Она всегда приходила вовремя, на случай, если Отец решит заявиться.

Где она?

Она заболела?

Вчера она выглядела бледной, за исключением синих и желтых следов на ее лице и руках после того, как Отец в очередной раз «воспитывал» ее. Она часто делала что-то не так. С нашим Отцом едва ли возможно было всегда поступать правильно. Вещи, которые были приемлемы вчера, могли стать неправильными уже сегодня. Маттео и я часто нарушали то или иное правило и также бывали наказаны.

Маттео достал свой нож и засунул его в миску с пюре, над которой уже не поднимался пар, а затем засунул покрытое едой лезвие в рот.

Марианна цокнула языком.

— Однажды ты порежешься!

Маттео вновь засунул нож в пюре, а затем слизнул его с лезвия, упрямо выпятив подбородок.

— Не порежусь.

Я отодвинул стул и встал. Было запрещено вставать из-за стола до того, как ужин был завершен, но Отца не было дома, так что я был в доме главным, поскольку Маттео был младше меня на два года.

Я обошел стол. Марианна шагнула в мою сторону.

— Лука, тебе не стоит… — она осеклась, взглянув в мое лицо.

Я был похож на Отца. Вот почему она боялась меня больше, чем Маттео. Ну и потому, что мне предстояло стать Капо. Скоро я буду тем, кто наказывает всех за промашки.

Она не пошла за мной, когда я вышел в фойе, а затем начал подниматься по лестнице.

— Мама? Ужин готов.

Никакого ответа. Я ступил на лестничную площадку и направился к маминой спальне. Дверь была приоткрыта. В последний раз, когда что-то произошло, я нашел ее рыдающей в постели, но внутри было тихо. Я распахнул дверь, сглатывая. Было слишком тихо. Свет лился из открытой ванной комнаты.

Внизу я услышал голос Отца. Он вернулся домой с работы. Вероятно, он был в ярости, не найдя меня за обеденным столом. Мне стоило спуститься вниз и извиниться за это, но ноги неустанно вели меня к источнику света.

Наши ванные комнаты были отделаны белым каррарским мрамором, но по какой-то причине, свет, льющийся из комнаты, отливал розовым. Я ступил в дверной проем и замер. Пол был залит кровью. Я видел ее достаточно часто, чтобы сразу понять это; и запах… привкус меди и чего-то сладкого, сегодня этот запах был даже слаще из-за маминых духов.

Мои глаза проследили за рекой крови, затем за следом высохшей крови на белой ванне, до безвольной руки на ней. Белая плоть была окрашена в темно-красный.

И эта рука принадлежала Маме. Это была она, хоть и казалась чужой. Застывшая будто изваяние, ее глаза были тускло-карие. И все еще смотрели на меня — обреченно и одиноко.

Я подошел на несколько шагов ближе.

— Мама? — еще один шаг. — Мам?

Она не реагировала. Она была мертвой. Умерла. Мой взгляд зацепился за валяющийся на полу нож. Это был один из ножей Маттео, черный карамбит. У нее самой не было никакого оружия.

Она ранила себя. Это была ее кровь. Я посмотрел на свои ноги. Мои носки пропитались красной жидкостью. Я отшатнулся и, вскрикнув, упал на спину, поскользнувшись. Я сильно ударился спиной о пол, и вся моя одежда, и я сам — все было покрыто кровью.

Я вскочил на ноги и вылетел из ванной, широко раскрыв рот, в голове стучало, глаза жгло. Натолкнулся на что-то. Подняв глаза, я увидел разъяренное лицо отца, уставившегося на меня. Он наотмашь ударил меня по лицу.

— Прекрати орать!

Мои губы резко сомкнулись. Я кричал? Я моргнул, глядя на отца, но его образ расплывался. Он схватил меня за шиворот, встряхнув.

— Ты что, ревешь?

Я не был уверен. Я знал, что плакать было запрещено. Я никогда не плакал, даже когда отец избивал меня.

— Отвечай!

— Мама мертва, — прохрипел я.

Отец вскинул брови, замечая кровь на моих вещах. Он направился мимо меня в спальню.

— Пошли, — приказал он. Я заметил двух охранников, стоящих в холле вместе с нами. Они смотрели на меня взглядом, который я не мог понять.

Я замер.

— Шагай, Лука, — процедил Отец.

— Прошу, — сказал я. Еще одна вещь, которая была запрещена: мольба. — Я не хочу ее вновь видеть.

Лицо Отца исказила ярость, и я собрался с духом. Он кинулся ко мне и схватил за руку.

— Больше никогда не смей произносить это слово. И никаких слез, ни одной гребанной слезинки, или я выжгу тебе левый глаз. И ты будешь мафиози с одним глазом.

Я коротко кивнул, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Я не сопротивлялся, когда отец притащил меня в ванную комнату, и не заплакал вновь, только уставился на тело, лежащее в ванной. Только на тело. Постепенно рев в моей груди утихал. Это было просто тело.

— Жалкая, — пробормотал отец. — Убогая шлюха.

Мои брови сошлись вместе. Женщины, с которым Отец встречался за пределами дома, были шлюхами, но мама не была ею. Она была его женой. Шлюхи давали отцу все, что он захочет, и потому он не так сильно срывался на маме. Это было то, как она объясняла мне происходящее. Но это не убеждало меня.

— Первый! — рявкнул отец.

Один из телохранителей вошел. Его не звали «Первый», но Отцу было плевать на его имя, он не утруждал себя запоминанием имен простых Солдат и давал им номера.

Первый стоял рядом со мной, и, пока отец внимательно изучал тело мамы, близко наклонившись с жестокой улыбкой, он сжал мое плечо. Я глянул на него, гадая, что тот делает, что бы это значило, но его глаза были сосредоточены на отце, а не на мне.

— Вызовите кого-нибудь убрать здесь все и позвоните Бардони. Он должен найти мне новую жену.

Я опешил, переваривая услышанное.

— Новую жену?

Отец прищурил свои серые глаза. Такие же серые как мои.

— Переоденься, и веди себя уже, черт тебя дери, как мужчина, а не мальчишка, — он на мгновение замолчал. — И приведи Маттео. Ему нужно увидеть, какой трусливой шлюхой была его мать.

— Нет, — сказал я.

Отец уставился на меня.

— Что ты сказал?

— Нет, — повторил я тихо. Маттео любил маму. Увиденное причинит ему боль.

Отец посмотрел сначала на руку, все еще лежащую на моем плече, затем на охранника.

— Первый, выбей из него эту дурь.

Первый убрал свою руку с моего плеча и, мельком взглянув на меня, стал избивать. Я упал на колени, вновь склоняясь над лужей материнской крови. Я почти не чувствовал удары, тупо уставившись на красные следы на белом мраморе.

— Хватит, — приказал Отец. И все прекратилось. Я оглянулся на него, в голове звенело, спину и живот жгло. Он долго смотрел в мои глаза, и я уставился в ответ. Нет. Нет. Нет. Я не буду приводить сюда Маттео. И плевать, заставит он Первого вновь избить меня или нет. Я привык к боли.

Он сжал губы.

— Второй! — другой телохранитель вошел. — Приведи Маттео. Лука засрет кровью все наши дорогие персидские ковры.

Я почти улыбнулся, потому что знал, что победил. Я попытался подняться, чтобы помешать Второму, но Первый крепко схватил меня за руку. Я стал сопротивляться и почти высвободился, когда Маттео показался в дверном проеме и замер.

Карие глаза Маттео стали огромными, когда он увидел маму и кровь, а затем свой нож, лежащий неподалеку от ванной. Отец кивнул в сторону мамы.

— Твоя мать бросила тебя. Она покончила с собой.

Маттео тупо пялился.

— Забери свой нож, — приказал отец.

Маттео, оступившись, вошел, и хватка Первого на моей руке усилилась. Отец пристально посмотрел на меня, а потом на брата, который поднял нож трясущимися руками.

Я ненавидел Отца. Ненавидел так сильно.

И ненавидел маму за то, что она сделала, за то, что она оставила нас с ним.

— А теперь, приведите себя в порядок, вы оба.

Маттео замер, глядя на свой окровавленный нож. Я схватил его за руку и потащил за собой, спотыкаясь. Я привел его в свою спальню, а затем затащил в ванную комнату. Он все еще пялился на нож. Я выхватил его и засунул под горячую воду, чтоб смыть засохшую кровь. Глаза горели, и я сглотнул.

Никаких слез. Больше никогда.

— Почему она взяла мой нож? — тихо спросил Маттео.

Я выключил воду и вытер нож полотенцем, а затем протянул его брату. Мгновение спустя он покачал головой и попятился назад, врезаясь в стену и падая на задницу.

— Почему? — пробормотал он, его глаза были полны слез.

— Не плачь, — прошипел я, быстро закрывая дверь в ванную комнату на случай, если отец решит заглянуть в спальню.

Маттео выпятил подбородок, прищурившись, уже начиная рыдать. Я напрягся и схватил полотенце прежде, чем рухнуть на колени рядом с братом.

— Хватит плакать, Маттео. Прекращай, — сказал я тихо. Я провел полотенцем по его лицу. — Вытри слезы. Иначе отец накажет тебя.

— Плевать, — выдавил Маттео. — Срать я хотел на то, что он сделает.

Он врал, судя по уловимым в его голосе ноткам ужаса.

Я уставился на дверь, обеспокоенный послышавшимися шагами. Было тихо, если только отец не шпионил за нами. Но, скорее всего, он был занят, разбираясь с телом мамы. Может быть, он приказал своему Консильери Бардони утопить его в реке Хадсон. Меня передернуло.

— Возьми полотенце, — приказал я.

Маттео, наконец, послушался и сильно растер им свои красные глаза. Я протянул ему нож. Он осуждающе посмотрел на меня.

— Бери.

Он сжал губы.

— Маттео, ты должен забрать его. — Отец не позволит ему выбросить нож. Мой младший брат, наконец, протянул руку к ножу и ухватился за рукоятку.

— Это всего лишь нож, — сказал я, но все, что я, как и он, видел, была кровь, которой тот был покрыт.

Он кивнул и засунул его в карман. Мы уставились друг на друга.

— Мы остались одни.

— У тебя есть я, — отзываюсь в ответ.

Раздался стук, и я быстро поднял Маттео на ноги. Дверь распахнулась, и вошла Марианна. Ее глаза прищурились, когда она посмотрела на нас. Ее темные волосы, которые она обычно собирала в пучок, были растрепаны.

— Хозяин отправил меня проверить, готовы ли вы. Его Консильери скоро прибудет.

Ее голос звучал странно, я не мог понять его, а губы дрожали, пока ее взгляд скользил между мной и Маттео.

Я кивнул. Она подошла ближе и коснулась моего плеча.

— Мне жаль, — я отшатнулся от ее прикосновения. Я уставился на нее, это помогало сдержать слезы.

— А мне нет, — пробормотал я. — Она была слабой.

Марианна сделала шаг назад, глядя на меня и Маттео, она изменилась в лице.

— Поторапливайтесь, — произнесла она прежде, чем выйти.

Маттео взял меня за руку.

— Я буду скучать по ней.

Я взглянул на свои ноги, на покрытые кровью носки, не говоря ни слова, потому что это тоже стало бы проявлением слабости. Я больше не позволю себе быть слабым. Никогда.

Чезаре нанес сильный удар мне в живот. Задыхаясь, я упал на колени. Марианна опустила свое вязание с резким вдохом. Прежде чем он успел нанести удар мне в голову, я отклонился и поднялся на ноги, поднимая сжатые кулаки.

Чезаре кивнул.

— Больше не отвлекайся.

Я сжал зубы и атаковал, притворившись, что собираюсь нанести апперкот, а затем ударил его кулаком в бок. Издав утробный звук, он упал, опрокинувшись на спину. Чезаре давал мне уроки борьбы с тех пор, как мне исполнилось три.

Чезаре отошел от меня.

— Ты будешь непобедим, когда станешь старше.

Я хотел быть непобедимым уже сейчас, чтобы отец больше не смог нас избивать. Я был выше и сильнее других детей в школе, но нужно было стать еще мощнее. Я принялся снимать перчатки.

Чезаре повернулся к Маттео, который сидел на краю боксерского ринга, подтянув ноги к груди и наморщив лоб.

— Твоя очередь.

Мой брат никак не отреагировал, уставившись в никуда. Я швырнул в него боксерскую перчатку. Он тяжело вздохнул, почесывая голову и взлохмачивая свои темные волосы, а затем нахмурился.

— Твоя очередь, — сказал я.

Он поднялся на ноги, но я мог сказать, что он был в хреновом настроении. Я знал причину, но надеялся, что он сдержится.

— Почему мы не на похоронах мамы?

Марианна направилась к нам. Я швырнул в него вторую перчатку.

— Заткнись!

Он топнул ногой.

— Нет! — он спрыгнул с боксерского ринга и направился к выходу из спортзала. Что он творит?

— Маттео! — крикнул я, кинувшись за ним.

— Я хочу попрощаться с ней! Это нечестно, что она там одна.

Нет, нет, нет! Почему он говорит подобное в то время, когда мы окружены кучей посторонних? Я не оглянулся на Марианну и Чезаре, но знал, что они расслышали каждое слово.

Я быстро схватил Маттео за руку у выхода и вернул обратно в зал. Он попытался отделаться от меня, но я был сильнее. Он посмотрел на меня глазами, полными слез.

— Прекрати плакать, — резко прошептал я.

— Неужели ты не хочешь попрощаться? — прохрипел он.

Давление в моей груди усилилось.

— Она же не захотела с нами попрощаться, — заявил я Маттео, и он вновь заплакал.

Марианна положила руку на его плечо, но не на мое. Она запомнила. Каждый раз, когда она пыталась утешить меня в последние дни, я отталкивал ее.

— Это нормально — грустить.

— В этом нет ничего нормального, — грубо сказал я. Разве она не понимает? Если отец узнает, что Маттео плакал, особенно в присутствии Чезаре, он накажет его. Может, даже выжжет глаз, как когда-то угрожал мне. Я не мог позволить этому произойти. Я посмотрел на Чезаре, который стоял в нескольких шагах позади, снимая бинты с запястий.

— Наша мать была грешницей. Самоубийство — это грех. Она не заслуживает нашей грусти, — повторил я то, что сказал мне священник, когда я приходил к нему вместе с отцом. Я не понял его мысли. Убийство тоже было грехом, но святой отец никогда не говорил об этом нашему отцу.

Марианна покачала головой и коснулась моего плеча, грустно глядя. Почему она продолжала это делать?

— Она не должна была оставлять вас, мальчики, одних.

— Раньше ее тоже никогда не было рядом, — сухо ответил я, подавляя внутри себя эмоции.

Марианна кивнула.

— Я знаю. Знаю. Ваша мама…

— …была слабой, — пробормотал я, отшатываясь от ее прикосновения. Я не хотел говорить о ней. Я просто хотел забыть, что она когда-либо существовала, Я хотел, чтобы Маттео, наконец, перестал смотреть на этот гребанный нож, будто тот мог убить и его.

— Не надо, — прошептала Марианна. — Не становись как твой отец, Лука.

Это то, что сказала бабушка перед смертью.

Бабушка выглядела маленькой и худой. Кожа казалась большой для ее крохотного тела, будто бы ее поместили в кого-то, кто был в два раза крупнее.

Она улыбнулась так, как никто в целом свете мне не улыбался, и протянула свою морщинистую руку. Я ухватился за нее. Ее кожа была похожа на бумагу, сухая и прохладная.

— Не бросай меня, — потребовал я. Отец сказал, что она скоро умрет. Вот почему он отправил меня в ее комнату — чтобы я понял, что такое смерть, но я и так уже это знал.

Бабушка легонько сжала мою руку.

— Я буду наблюдать за тобой с небес.

Я потряс головой.

— Ты не сможешь нас защитить, находясь там, наверху.

Ее карие глаза смотрели на меня по-доброму.

— Скоро тебе уже не понадобится никакая защита.

— Я буду всеми управлять, — прошептал я. — А затем убью отца, чтобы он больше никогда не смог причинить боль Маттео или маме.

Бабушка прикоснулась к моей щеке.

— Твой отец убил твоего дедушку, чтобы стать Капо.

Мои глаза расширились.

— Ты ненавидишь его за это?

— Нет, — ответила она. — Его отец был жестоким человеком. Я не могла защитить Сальваторе от него, — ее голос становился все более глухим и тихим, так что мне пришлось наклониться, чтобы услышать ее. — Именно поэтому я пыталась защитить тебя от отца, но мне этого не удалось.

Ее глаза затрепетали, и она отпустила мою руку, но я вцепился в ее.

— Не становить таким же, как твои отец и дед.

Она закрыла глаза.

— Бабушка?

Я тяжело сглотнул и оглянулся на Чезаре, который смотрел, скрестив руки на груди. Он слышал то, что сказала Марианна? Отец будет зол на нее. Очень зол.

Я развернулся и направился к нему, останавливаясь прямо перед ним и прищуривая глаза.

— Ты ничего не слышал.

Чезаре приподнял брови. Он думает, что я шучу?

Я не мог сделать многое. Вся власть была у отца.

— Ты никому ничего не скажешь, иначе я скажу отцу, что ты говоришь о нем всякую херню. Я его наследник. Он поверит мне.

Чезаре опустил руки.

— Тебе не нужно угрожать мне, Лука. Я на твоей стороне.

С этими словами он развернулся и направился в закрытую комнату. Отец всегда говорит, что мы окружены врагами. И как я должен понять, кому могу доверять?

ЛУКА, 11 ЛЕТ

Крики прорвались сквозь мой кошмар, картинки кровавых ручейков на белом мраморе. Я резко сел, сбитый с толку, слыша крики и стрельбу. Что происходит?

В коридоре вспыхнул свет — вероятно, сработали датчики движения. Я оказался уже на краю кровати, когда дверь распахнулась. Высокий мужчина, которого я прежде не видел, стоял в дверном проеме, его пистолет был нацелен мне в голову.

Я замер.

Он собирался меня убить. Я мог понять это по его выражению лица. Я уставился на него, глядя прямо ему в глаза и ожидая смерти с высоко поднятой головой, как настоящий мужчина. Маленькая тень мелькнула позади этого мужика, и с воинственным криком Маттео запрыгнул ему на спину. Пистолет выстрелил, и я вздрогнул от того, как обжигающая боль прошла по моему телу.

Пуля попала существенно ниже, чем планировалось. Он бы убил меня, если бы не Маттео. Слезы хлынули из глаз, но я соскочил с кровати, хватая пистолет с ночного столика. Нападавший поднял ствол на Маттео. Я тоже поднял свое оружие, целясь ему в голову, как учили меня Чезаре и Первый, а затем выстрелил. Кровь залила все пространство, даже потрясенное лицо Маттео. На мгновение все замерло — даже мое сердце, а потом все завертелось еще быстрее.

Тело мужчины упало вперед и утянуло бы за собой и моего брата, если бы тот в последний момент не отпрыгнул, все еще шокированный. Он моргнул, глядя на меня, потом взглянул на тело. Медленно Маттео поднял взгляд, задерживаясь на моем животе.

— У тебя кровь.

Я схватился за рану в боку, вздрагивая от боли. Держащая пистолет рука дрожала, но я не выпустил его. Выстрелы и крики все еще раздавались на первом этаже. Я кивнул в сторону шкафа.

— Спрячься там.

Маттео нахмурился.

— Давай же, — резко произнес я.

— Нет.

Я направился к нему, едва не теряя сознание от боли. Ухватив Маттео за рукав пижамы, я затолкал его в шкаф. Он сопротивлялся, но я засунул его внутрь и запер.

Маттео колотил в дверь.

— Выпусти меня!

Дрожа от тревоги и боли, я незаметно спустился вниз и направился в гостиную, откуда слышался шум. Когда я зашел, отец пригнулся за диваном, отстреливаясь от двоих нападавших. Оба были ко мне спиной. Отец быстро взглянул на меня, и на мгновение я решил не предпринимать вообще ничего, я ненавидел его, ненавидел то, как он наказывает Маттео, меня и даже его новую жену Нину.

Но я поднял руку и выстрелил в одного из нападавших. Отец позаботился о втором. Мужик упал на пол, хватаясь за плечо. Отец откинул его пистолет, а потом выстрелил нападавшему в обе ноги. Где-то в доме раздалась череда выстрелов, а потом послышались тяжелые шаги. Первый практически ввалился в комнату, истекая кровью из-за ранения в голову.

Отец нахмурился.

— Гора трупов?

Первый кивнул.

— Они схватили Второго.

— Они не должны были прорваться настолько далеко, насколько смогли, — пробормотал отец. Без тени колебания, он нацелил пистолет на Первого и выстрелил. Я вскрикнул от удивления, когда мужчина рухнул на пол рядом со мной. Я знал его всю свою жизнь.

Мои ноги подкашивались, рана пульсировала. Отец взглянул на меня, вынимая телефон, и произнес в трубку:

— Пошли за Доком и иди сюда вместе с Дюрантом. Не приводи больше никого, пока я не узнаю, кто крыса.

Отец подошел ко мне и грубо поднял на ноги. Держа меня прямо, он убрал мою руку от кровоточащей раны. Отец ткнул в нее пальцем, и перед глазами потемнело, когда я дернулся в агонии. Отец встряхнул меня.

— Соберись! Не смей умирать тут мне.

Мои глаза распахнулись. Отец покачал головой и отпустил меня, от чего я опять осел на пол. Я оперся на руки, тяжело дыша.

Отец вышел из комнаты, оставляя меня один на один с нападавшим, который стонал, пытаясь уползти. Когда отец вернулся, у него с собой была веревка. Он связал мужчину, затем вынул нож и коснулся им предплечья нападавшего. Он закричал, когда отец начал срезать с него кожу наживую. Это как чистить яблоко. Вот, что всегда говорил отец, но яблоко не орало и не умоляло.

Придерживая свой кровоточащий живот, я следил за происходящим, даже когда желчь подкатила к горлу. Отец наблюдал за мной. Я знал, что он накажет меня, если я отвернусь. Крики звенели в моих ушах, и я содрогнулся. Мои руки дрогнули, и я ударился щекой о твердый пол. Шум в ушах вскоре заглушил внешние крики, а затем все стало черным.

Младшие боссы и капитаны ожидали в гостиной нашего поместья. Отец стоял в середине комнаты, он поманил меня к себе. Все взгляды в помещении неотрывно следили за мной, пока я направлялся к нему. Я высоко поднял голову, стараясь казаться выше. Я был высоким для своего возраста, но мужчины вокруг все равно возвышались надо мной. Они смотрели на меня как на нечто, что раньше им не приходилось видеть.

Я остановился прямо перед отцом.

— Самая ранняя инициация, что я когда-либо видел, — произнес он, его голос разносился по комнате. — Всего одиннадцать лет, а ты уже куда более сильный и жестокий, чем может желать любой отец.

Восторг заполнял мою грудь. Отец никогда не говорил обо мне с такой гордостью, никогда не показывал ни малейшего намека, что я и Маттео являемся чем-то большим, чем обузой. Я расправил плечи, стараясь походить на мужчин в черных костюмах и ботинках.

— Наши враги в страхе будут шептать твое имя, сынок. Моя кровь. Мой наследник.

Он достал нож, и я протянул руку, зная, что произойдет. Я даже не вздрогнул, когда отец порезал мою ладонь. Он ранил меня бесчисленное число раз в прошлом, это и сделало меня таким сильным в этот день. Каждый раз, когда я вздрагивал, он резал меня еще раз и поливал рану лимонным соком или посыпал солью до тех пор, пока я не скрывал боль.

— Рожденный в крови, поклявшийся на крови. Я пришел живым и уйду мертвым, — сухо сказал я.

— Ты стал членом Семьи, Лука. Ты будешь убивать и калечить в мою честь. Ты будет жечь и разрушать.

Какого-то мужчину втащили в комнату. Я не знал, кто он или что сделал. Он был ранен и весь в крови. Его заплывшие глаза встретили с моими и молили о пощаде. Никто никогда не смотрел на меня так, как если бы вся власть была сосредоточена в моих руках.

Отец кивнул мне и протянул нож, тот самый, который мама использовала, чтобы покончить с собой. Я взял его и подошел к мужчине. Он пытался сопротивляться новым телохранителям отца, но они крепко держали его. Все смотрели на меня, ожидая проблеска слабости, но я был сыном своего отца и однажды стану Капо. Я быстро взмахнул рукой, перерезая горло. Рана была ужасной, кровь из нее была повсюду, запачкав мои ботинки и рубашку. Я сделал шаг назад, заметив, как глаза мужчины расширились. Он упал на пол, наполненные ужасом глаза уставились на меня, пока он захлебывался кровью и бился в конвульсиях.

Я наблюдал, как жизнь покидает его тело.

Спустя два дня самые главные слова в моей жизни были выведены чернилами на моей груди, то, что навсегда сделало меня мафиози.

ГЛАВА 2

ЛУКА, 13 ЛЕТ

Рука отца на моем плече напряглась, когда мы вошли в Foxy. Я уже несколько раз бывал здесь прежде, когда он обсуждал что-то с менеджером. Это был один из самых дорогих наших борделей.

Шлюхи выстроились в линию у бара, менеджер встал рядом. Он кивнул отцу, затем подмигнул мне. Отец махнул ему, чтобы проваливал.

— Тебе тринадцать лет, Лука, — сказал отец. Я был поражен — он помнил, что сегодня мой день рождения. Ничего подобного за ним прежде не наблюдалось. — Ты стал членом мафии 18 месяцев назад. Ты не можешь быть убийцей и девственником.

Я покраснел, мои глаза уставили на женщин, которые определенно слышали слова моего отца. Ни одна из них не засмеялась, вероятно, слишком боясь его. Я распрямил плечи, желая показать им, что со мной стоит быть столь же осторожными.

— Выбери двоих, — произнес отец, кивнув в сторону шлюх.

Я был шокирован, наконец осознав, зачем я здесь. Медленно я направился к женщинам, стараясь выглядеть спокойным, даже несмотря на то, что от нервов крутило живот. Я был ростом почти сто семьдесят сантиметров, уже слишком высокий для своих тринадцати лет, так что женщины, несмотря на свои высокие каблуки, были на уровне моих глаз. Они были не то, чтобы очень одеты — короткие юбки и лифчики. Мои глаза скользили по их груди. У всех них были большие сиськи, и я не мог перестать пялиться. Я видел лишь несколько обнаженных женщин в наших стрип-клубах, но всегда мимоходом, никогда так откровенно. Они все были симпатичными, и я указал на брюнетку и на блондинку.

Отец кивнул. Одна из женщин взяла меня за руку и повела к задней двери. Вторая шла рядом. В итоге, я оказался с ними наедине в большом помещении в глубине Foxy. Я сглотнул, стараясь показать, будто бы знаю, что сейчас будет происходить. Я смотрел порно и слушал истории других мужчин из мафии, но все ощущалось иначе.

Блондинка начала медленно раздеваться, повсюду касаясь себя; я не мог отвести взгляд, но напрягся, когда ощутил, что штаны стали тесными. Брюнетка неискренне мне улыбнулась и подошла ко мне — я напрягся еще сильнее, ощутив ее прикосновение к моей груди.

— Ты уже такой большой мальчик, правда же, — сказала она.

Я ничего не ответил, пристально рассматривая ее. Мои глаза вновь обратились к блондинке, которая начала касаться своей киски. Во рту пересохло. Темноволосая засунул свою руку в мои боксеры, и я не сдержал дрожащий вздох.

— О, я думаю, что все пройдет просто прекрасно, как думаешь?

Я кивнул и позволил ей утянуть меня на большую круглую кровь в центре.

ЛУКА, 17 ЛЕТ

— Я блядски рад быть подальше от нашего папаши, но все же жаль, что мы не сможем пойти в Junior и отпраздновать мой день рождения, — произнес Маттео, заправляя рубашку в брюки и наблюдая за своим отражением в зеркале. Он переоделся уже четырежды. Бля, когда он успел стать таким тщеславным ублюдком? Казалось, что с каждым годом все становилось только хуже. Ему пятнадцать, и он уже слишком невыносим.

Чезаре взглянул на меня. Он, Ромеро и я уже полчаса ждали, пока Маттео соберется.

— Было бы неуважительно отклонить приглашение вашего кузена, раз он закатил вечеринку ради тебя, — произнес Ромеро, звуча чуть ли не вдвое старше своих лет. Ему исполнилось четырнадцать лет несколько дней назад, а несколько месяцев назад, после смерти отца, он стал членом мафии. Его семья нуждалась в деньгах, но мы знали друг друга уже много лет.

— Не доверяй ему, — пробормотал Чезаре. — Он и его семья слишком амбициозны.

Мой дядя Готтардо и его старший сын Готтардо-младший определенно не были в восторге от перспективы, что я стану Капо вслед за отцом.

— Побудем там несколько часов, а затем вернемся сюда и устроим свою вечеринку. Или же вернемся в Нью-Йорк и отправимся в один из наших ночных клубов.

— Ты правда думаешь, что мы будем в состоянии ехать в Нью-Йорк? Это не так близко от Хэмптонс, — спросил Ромеро, хмурясь.

Маттео усмехнулся.

— И когда же ты успел стать таким законопослушным?

Ромеро покраснел.

— Да ладно, Маттео. Никого не ебет твоя рубашка, — заворчал я, когда стало очевидно, что брат собрался примерять следующую.

Дом дяди Готтардо был недалеко от нашего, так что мы решили дойти пешком. Охранник отворил для нас ворота, и мы по длинной подъездной дорожке направились ко входу, где нас ожидал Готтардо-младший. Он нахмурился, увидев нас.

— Не думал, что вас будет так много.

— Ромеро и Чезаре всегда с нами, — сказал я и пожал ему руку прежде, чем он повернулся к моему брату и поздравил его. Мы все вошли в холл. Громкая музыка и голоса доносились из гостиной. Я достал пистолет и нож, а затем положи их в ящик, как и полагалось. Маттео, Ромеро и Чезаре сделали то же самое, прежде чем мы последовали за кузеном в самое сердце вечеринки. Я лишь отдаленно знал большинство из присутствующих, поскольку это были друзья Младшенького и его брата Анжело из Вашингтона.

— Какими судьбами ты здесь? — спросил я, направляясь, чтобы взять что-нибудь выпить, пока полуголые девчонки извивались вокруг нас. Младшенький даже установил для них шесты.

— Мне нужно отдохнуть несколько дней. Бизнес отнимает все силы.

Я кивнул. В последнее время Братва создает нам немало проблем. Младший широко улыбнулся.

— Что ж, а сейчас давайте повеселимся.

Спустя несколько часов, мы были в хлам. Я и Маттео танцевали с четырьмя девчонками. Это будет долгая ночь. Одна из шлюшек начала тверкать перед нами, ее задница блестела, тонкая полоска ее стрингов не скрывала ничего, Ромеро скрылся с другой девчонкой в одной из комнат. Может, он, наконец, потрахается. Чезаре развалился на кресле, его глаза полуприкрыты, пока какая-то телка объезжала его как истинная профессионалка.

Маттео шлепнул танцующую девицу по заднице, она развернулась и прижалась к его паху. Все больше девушек роились вокруг нас. Я плюхнулся на один из стульев, алкоголь в крови зашкаливал, и одна из девиц уселась передо мной, начав поглаживать мой член через штаны. Вторая подошла сзади и провела руками по моей груди. Я уже собирался рыкнуть на нее, чтобы не отиралась позади меня, как она упала вперед, кровь из ее перерезанного горла хлынула на мою рубашку.

— Какого хера!

Шлюха, массировавшая мой член, подняла широко распахнутые глаза. Я резко поднялся со стула, разворачиваясь и поднимая руку как раз в тот момент, когда Младшенький наносил свой удар ножом. Лезвие задело мою руку, раня ее. Потаскухи вокруг нас стали орать. Где Маттео?

Младшенький вновь занес руку с ножом для удара, и я толкнул его плечом в грудь, а затем схватил за горло и припечатал к стене. Охи и крики звучали отовсюду. Затем послышался первый выстрел.

Я был сосредоточен исключительно на Младшем. Я собирался стереть его в ебанный порошок. Я ухватил его за горло второй рукой, сжав так сильно, как только мог.

— Ты ебанный предатель, — прорычал я. Неужели он думал, что сможет убить меня?

Его глаза начали наливаться кровью, и я сжал руки на его горле еще сильнее, пока сосуды в его сраных глазах не начали лопаться, а кости крошиться под моей хваткой. Он дернулся в последний раз, и я позволил его телу рухнуть на пол. Мои руки были покрыты кровью.

Медленно я обернулся, чтобы найти Маттео, и увидел его поверх другого нападавшего, он собирался перерезать тому горло.

— Нет! — приказал я, но было уже поздно. Маттео покончил с ублюдком.

Тяжело дыша, я оглядел хаос, творящийся вокруг нас. Чезаре прислонился к стене, выглядя слегка ошарашенным. На его шее виднелся порез, и он смотрел на мертвое тело, лежащее перед ним. Ромеро тяжело дышал, стоя в одних боксерах и с пистолетом в руках. Две шлюхи были мертвы, другие же рыдали и смотрели на меня так, будто бы я был дьяволом во плоти.

Я прошел мимо них, направляясь к Ромеро и Чезаре. Ромеро был ранен в плечо. Маттео пошатывался, глаза расширены, почти лихорадочно. Это был восторг от убийства, который я так хорошо знал.

— Ты раздавил ему горло голыми руками!

— Отец не обрадуется, — сказал я, глядя на руки. Я убил многих, но это было чем-то иным. Это было личное, невъебически волнующе. Чувствовать, как жизнь покидает его, чувствовать, как его кости ломаются под моими ладонями… Бля, я был в восторге.

Чезаре всмотрелся в мое лицо.

— Ты в порядке?

Мой рот искривился. Неужто он думает, что тот факт, что я раскрошил горло кузену, волнует меня?

— Позвони отцу, — я повернулся к Ромеро, который слегка подрагивал. — Насколько все плохо?

Он пожал плечами.

— Все нормально, пуля прошла навылет. Один из друзей Младшего выхватил пистолет одновременно со мной.

Я кивнул, мое подсознание вновь и вновь прокручивало смерть кузена. Я взглянул на раненых шлюх, гадая, был ли кто-то из них причастен к произошедшему.

Маттео подошел ко мне.

— Блять. Я просто не могу поверить, что наш собственный кузен собирался нас же и убить.

— У тебя был нож, — сказал я.

— Ты же знаешь, что я никогда с ним не расстаюсь, — сказал Маттео с нервной ухмылкой.

— Я больше никогда не оставлю где-то свой ебанный пистолет.

Ромеро подошел, чуть дрожа.

— Думаешь, твой дядя и другой кузен замешаны?

— Вполне возможно, — пробормотал я. Сомневаюсь, что Младший разработал весь план самостоятельно. Это было в духе Готтардо — подговорить одного из своих сыновей, лишь бы не рисковать собственной шкурой. Трус.

— Зачем он так рисковал? Даже если он собирался убить нас, во главе все еще ваш отец, и он бы отомстил.

— Нет, — вырвалось у меня. — Если бы я и Маттео оказались достаточно тупы, чтобы умереть от рук Младшенького, отец счел бы нас жалкими слабаками. Он бы просто позволил Нине родить, и у него появился бы новый наследник. Конец истории.

Маттео скривился, потому что это была правда. Мы оба это знали.

— Мне нужна гребаная выпивка, — проворчал я, направляясь к одной из шлюх. Она кинулась к бару и налила мне виски, а затем подала мне. Я рассматривал ее, пока делал глоток, и она опустила взгляд.

— Ты знала?

Она резко покачала головой.

— Нет, нам сказали, что это вечеринка в честь дня рождения, мы собирались потанцевать. Вот и все.

Я подошел, держа стакан, к одному из кресел и сел. Шлюха, которой Младший перерезал горло, лежала неподалеку в луже крови. Вскоре Маттео, Чезаре и Ромеро уселись напротив меня — мы ждали отца и его людей. Было абсолютно нечем заняться. Мы убили Младшего и его людей, так что мы не могли допросить их, а Готтардо и Анжело были в Вашингтоне. Я поймал на себе взгляды Ромеро и Чезаре — смесь уважения и шока.

Маттео покачал головой.

— Бля, ну, не так я хотел провести этот день.

Отец, его Консильери Бардони и несколько Солдат прибыли примерно через час.

Отец бросил взгляд в нашу сторону, прежде чем направиться к телу кузена.

— Ты раздавил ему горло? — спросил он, осматривая то, что осталось от Готтардо-Младшего. Я заметил тень гордости в его голосе. Я не нуждался в его ебанном одобрении.

Я кивнул.

— У меня не было при себе оружия, предполагалось, что мы среди семьи, а не гребаных предателей. Он захлебнулся собственной предательской кровью.

— Лука словно тиски, — выдал Маттео.

— Лука-Тиски, — произнес отец со странной улыбкой.

Это был охеренно долгий день, невъебически долгие недели, одна передряга за другой. Я хотел убить каждого из своих родственничков.

— Я сыт по горло тем, как они ведут себя, будто я ребенок, — сказал я Маттео, когда мы входили в «Сферу».

Маттео усмехнулся и провел уже, наверное, в тысячный раз по своим волосам. Когда-нибудь я выбью из него всю дурь и отрежу его долбаные волосы, чтобы прекратить его раздражающее позерство.

— Тебе семнадцать, Лука. Еще не мужчина, — спародировал он голос дяди Готтардо с выводящей из себя точностью, не упустив носовые звуки, от которых я хотел вырвать голосовые связки из его горла.

Я видел страх в его глазах — тот же страх, с которым многие смотрели на меня после того, как я раздавил горло Младшего. Готтардо мог разве что изрыгать все эту херню, поскольку думал, что он мой дядя, а потому в безопасности. Я не мог поверить, что мой отец доверял ему и Анжело… а, может, и не доверял, лишь наслаждался их унижением. Он существенно усилил охрану с тех пор, ведь знал, что среди нас все еще были предатели.

— Я куда больший мужчина, чем все они вместе взятые. Я убил куда больше людей, трахал намного больше женщин, и у меня, определенно, намного существенно больше яйца.

— Эй, поосторожнее с самомнение, — сказал Маттео, усмехаясь.

— А у тебя прыщ на лбу, — пробормотал я. Это было ложью, но Маттео забеспокоился — я знал, что это лучший способ отплатить ему за то, какой невыносимой задницей он был все эти дни.

Как я и предполагал, Маттео немедленно начал ощупывать свою кожу в поисках прыща, а затем сощурил глаза и опустил руку, я же закатил глаза с усмешкой. Мы подошли к амбалу на входе у «Сферы». Он поприветствовал нас коротким кивком и отступил, чтобы дать нам пройти, когда парень в начале длинной очереди в клуб крикнул:

— Эй, мы вообще-то здесь первые. А этот парень вообще еще мал, чтобы ходить по клубам.

Маттео и я уставились на этого идиота. Должно быть, он имел в виду Маттео, и, конечно же, был прав. В его пятнадцать, Маттео не должны пускать в ночные клубы, подобные этому, а еще был я — но из-за моего телосложения все думали, что я старше.

Маттео и я обменялись взглядами и подошли к пиздаболу. Его бахвальство начало таять, стоило мне остановиться прямо перед ним.

— Какие-то проблемы?

— Это закон, — сказал он.

На лице Маттео засияла акулья усмешка, часами натренированная до идеала перед зеркалом.

— Может, для тебя.

— С каких пор мальчишек пускают в клубы? Это какие-то связи или что? — заявил говорящая голова вышибале.

Маттео всегда был в шаге от того, чтобы продемонстрировать свой нож каждому, и я был почти готов позволить ему повеселиться, когда заговорила одна из женщин в очереди.

— Мне он не кажется мальчиком, — флиртуя, кивнула она в сторону Маттео.

— А ты похож на мое будущее завоевание, — добавила девушка рядом с ней, улыбнувшись мне.

Я приподнял бровь. Маттео с его обаянием солнечного мальчика всегда был магнитом для девушек, но и мой шарм жестокого хищника работал без перебоев. Обе женщины были высокими блондинками, буквально ходячим сексом.

— Пусти их, — сказал я вышибале. Он убрал ограничительную ленту, чтобы они смогли проскользнуть. — А он и его друзья отныне в черном списке «Сферы», — добавил я.

Заходя в клуб, мы слышали их недовольное нытье, но мне было по хер. Я приобнял блондинку рядом с собой, которая в ответ сжала мою задницу и одарила соблазнительной улыбкой.

Маттео и другая девчонка уже утроили сражение своих языков.

— Здесь есть место, где мы могли бы трахнуться? — спросила блондинка, прижимаясь ко мне.

Я ухмыльнулся. Все как я люблю. Тип женщин, которые не работают, легко ложатся в постель и не задают вопросов.

— Конечно, — ответил я, дотягиваясь до ее задницы и сжимая ее.

— Твой член такой же впечатляющий, как и ты? — спросила она, пока мы шли через заднюю дверь в кладовку.

— Сама узнаешь, — прорычал я, и, о да, она узнает. Стоило двери закрыться, как она встала на колени и буквально высосала из моего сознания любую здравую мысль. Мой член был покрыт ее красной помадой, пока она сосала как истинная профессионалка. Я откинул голову назад и закрыл глаза.

— Блядь, — прошипел я, когда она взяла меня глубже. Она была лучше, чем любая другая шлюха, с которой я был ранее, а эти женщины тратят годы, чтобы довести свои навыки до совершенства. Я расслабился у двери, находясь все ближе и ближе к тому, чтобы кончить ей в горло.

Она приподнялась и на мгновение напряглась, чем возбудила внутри меня подозрения. Инстинктивно я распахнул глаза мгновением ранее, чем она воткнула что-то в мое бедро. Я отпрянул, ударяя ее по руке. Она выронила шприц, но заново потянулась за ним. Схватив ее за горло, я отшвырнул ее от себя. Ее затылок ударился о полки с тошнотворным хрустом, а затем ее тело сползло на пол. Тяжело дыша, я уставился на шприц. Что за дерьмо она хотела вколоть мне?

Я натянул штаны и подошел к ней. Я не надеялся найти пульс, ее шея была выгнута под углом, который не оставлял сомнений в том, что она мертва. Я склонился над ней и стянул с нее штаны, обнажив бедренную кость. Там был шрам, который остается после сведения тату. Я хорошо знал, что там было изображено: скрещенные Калашниковы — символ Братвы, которым они украшают каждую из своих шлюх.

— Блять, — проворчал я. Это была ловушка, куда я прямиком попал, идя на поводу у своего члена, а не мозга, наплевав на осторожность. Неужели случай с моим кузеном ничему меня не научил?

Я вздрогнул. Маттео. Блять. Я вылетел из помещения, выискивая другие дальние комнаты. Ни одного признака него или другой, несомненно подставной, шлюхи. Я промчался через танцпол, выискивая малейший след моего брата, но его нигде не было видно. Где он?

Я направился к выходу, мимо очереди у дверей, зашел за угол, пока не оказался на небольшой аллее позади «Сферы». Маттео был занят тем, что направлял ее голову. Его глаза, конечно же, были закрыты. Мы такие ебанные идиоты. Никакой охуительный минет не должен стать причиной нарушения главного правила: никому нельзя доверять.

Шлюха потянулась за чем-то в сумке.

— Маттео, — закричал я, доставая пистолет. Его глаза резко открылись, выражение его лица было смесью раздражения и смущения прежде, чем он понял, что она держит в руке. Он потянулся за ножом, когда она подняла шприц для укола. Я выстрелил и пуля прошла точно сквозь ее голову. Ее тело упало, шприц выпал из ладони.

Маттео уставился на женщину, держа в руке нож и выставляя на всеобщее обозрение свой стояк. Я подошел к нему и показал шрам на ее бедре.

— Мне, правда, жаль, что она не дала мне кончить прежде, чем попыталась убить, — пробормотал он.

Я выпрямился, а затем поморщился.

— Почему ты все еще не натянул штаны? Нет ни одной причины, чтобы ты продолжал щеголять своими яйцами.

Он надел штаны, застегнул ремень, а затем посмотрел на меня.

— Спасибо, что спас мою задницу, — он ухмыльнулся мне на мгновение. — Хотя бы у тебя был счастливый финал прежде, чем твое «завоевание» попыталось тебя убить?

Я покачал головой.

— Братва почти поймала нас. Мы оба вели себя как гребанные идиоты, позволив этим тупым шлюхам обвести нас вокруг собственных же членов, будто мы похотливые мальчишки.

— Мы и есть похотливые мальчишки, — пошутил Маттео, убирая нож.

Я посмотрел на лежащий труп.

— Другая потаскуха тоже мертва? — спросил Маттео.

Я кивнул.

— Я сломал ей шею.

— У тебя впервые два женских трупа, — произнес он с тенью беспокойства, его глаза изучали мое лицо, выискивая, бог знает что. — Ты чувствуешь вину?

Я уставился на расплывающееся на бетоне пятно крови и безжизненные глаза женщины. Злость была главной эмоцией внутри меня. Гнев за то, что я стал такой легкой мишенью, что думал, будто бы симпатичная женщина не представляет угрозы. Я пылал от ярости от того, что Братва пыталась убить меня — и, что еще хуже, Маттео.

— Нет, — ответил я. — Единственная вещь, о которой я сожалею, что убил их прежде, чем они ответили на вопросы. Теперь нам стоит отыскать ублюдков из Братвы и получить информацию от них.

Маттео взял шприц, и я напрягся, переживая, что он случайно может выдавить на себя яд. Я не сомневался, что то, что было в шприце, вело к мучительной смерти.

— Нужно узнать, что внутри.

— Сначала нам нужно избавиться от двух тел — прежде чем кто-то из гостей или полиция найдут их, — я прислонил телефон к уху, звоня Чезаре. — Ты нужен мне в «Сфере». Немедленно.

— Понял. Буду через десять минут, — ответил Чезаре голосом, будто бы я разбудил его.

Чезаре был скорее моим человеком, чем отца, и я верил, что он сможет держать рот закрытым, когда это требуется.

— Отец не обрадуется, — сказал я.

Маттео одарил меня веселым взглядом.

— Ты о том, что мы попали в ловушку, или о том, что Братва пыталась прикончить нас?

— О первом, ну, может, и о втором.

— Я начинаю уставать от того, что люди пытаются нас убить, — пробормотал Маттео, его тон был непривычно серьезным.

Я глубоко вздохнул.

— Ну, как есть. И как всегда было. Мы не можем доверять никому, кроме друг друга.

Маттео покачал головой.

— Посмотри на отца. Он не доверяет никому. Даже Нине.

Он правильно делал, что не доверял своей жене, учитывая, как он над ней издевается. Браки в нашем мире редко сопровождает доверие, еще реже — любовь.

ГЛАВА 3

ЛУКА, 20 ЛЕТ

В тот момент, когда мы вошли в лифт, звуки музыки и смеха обрушились на нас.

— Кажется, эта вечеринка стоит потраченного времени, — сказал Маттео, изучая свое отражение в дверях. За исключением общих черт, мы не были похожи. Я был вылитый отец — те же холодные серые глаза, те же черные волосы, но я никогда не одевался так же отвратительно, как он.

— Было бы неплохо, но в первую очередь мы здесь, чтобы установить связи.

Апартаменты принадлежали сенатору Паркеру, который уехал по делам своей жены. Его сын, Майкл, воспользовался шансом закатить вечеринку, пригласив всех, кто хоть что-нибудь значил в Нью-Йорке.

Майкл ожидал в открытых дверях, когда я и Маттео вышли из лифта в холл. Это был первый раз, когда Паркер-младший был не в костюме — с тех пор, как решил идти по стопам отца. Он помахал нам с кривой улыбкой, уже бухой.

Я кивнул ему. На мгновение он взглянул так, будто бы собирался обнять меня, как обычно делают люди при встрече, но затем он все же подумал над тем, что собирался сделать. Для него же лучше.

— Рад, что вы пришли, — невнятно пробормотал он. — Хватайте выпивку. Я нанял барменов, которые приготовят вам любой коктейль, какой только захотите.

Пентхаус был полон людей, и бит отдавался в моих висках. Я и Маттео не собирались напиваться, даже если окружающая нас толпа не представляла угрозы, мы извлекли урок из прошлых ошибок. Многие из присутствующих наложат в штаны, если узнают хотя бы половину из того, что совершили Маттео и я с тех пор, как стали полноправными членами мафии. Все, что у них было, — лишь слухи. Официально, мы были наследниками бизнесмена, магната недвижимости и владельца ночных клубов Сальватора Витиелло.

Когда мы вошли, люди стали шептаться. Всегда одно и то же. Майкл указывал на бар и закуски, но я почти не слушал его. Мои глаза были устремлены на танцпол, который был устроен в центре большого пространства, которое, должно быть, было гостиной до того, как всю мебель сдвинули ради вечеринки. Некоторые девушки, которые уже танцевали с сыновьями других политиков, стали бросать взгляды в нашу сторону.

Я и Маттео обменялись взглядами. Искательницы острых ощущений вот-вот должны были кинуться в наши объятия. Такой тип девушек, из хороших семей, изнеженные и абсолютно ничего из себя не представляющие, были нашими основными жертвами. Они не станут даже пытаться нас убить.

Одна из девушек, высокая светловолосая секс-бомба со сделанными сиськами и нарядом, что обтягивал ее тело, будто вторая кожа, сразу же стала трахать меня глазами. Она кинула ошеломленного парня, с которым танцевала, и, покачиваясь на высоких каблуках, подошла ко мне.

Майкл застонал, и я взглянул на него.

— Моя младшая сестра, Грейс.

Я нахмурился. Это могло спутать все мои планы. Майкл посмотрел сначала на меня, потом на Грейс.

— Мне плевать, если ты что-то с ней сделаешь. Она делает то, что хочет. И она вечно в поисках нового завоевания, в этом депо побывало много поездов, если ты понимаешь, о чем я.

Я приподнял брови, мне было насрать на то, что Грейс могла перетрахать половину жителей Нью-Йорка. Она была создана, чтобы сосать и трахаться, и ни для чего больше. Но, если бы у меня была сестра, я действительно призадумался, веди она себя так.

Майкл покачал головой.

— Я умываю руки. Не хочу быть свидетелем этого.

Он направился к бару, и Маттео пошел за ним, прежде подмигнув мне.

Грейс танцевала все ближе и ближе, а затем прикоснулась к моей груди.

— Я слышала, ты — часть преступного мира, — пропела она мне на ухо. Ее рука скользнула ниже, ее глаза были жаждущими и флиртующими. Она определенно знала, что делала.

Если бы она потянулась дальше, она нащупала бы пистолет в кобуре на моей пояснице под рубашкой.

— И что же ты слышала? — спросил я с улыбкой, которая никогда не оставляла равнодушными девчонок типа нее. Достаточно пугающая, чтобы возбудить таких как она — скучных, блядски избалованных богатеньких сучек, но даже близко не настолько опасная, каким я являюсь в реальности, чтобы не отпугнуть ее.

— Так это правда? — прошептала она.

— А как ты думаешь? — прорычал я, прижимая ее к себе, устраивая привычное грубоватое представление. Ее губы распахнулись, выражение ее лица было смесью страха и похоти.

Она прижала губы к моему уху.

— Думаю, я хочу быть оттраханной.

— Прекрасно, — ответил я глухо. — Потому что я намереваюсь выебать тебя прямо сейчас. Веди.

С предвкушающей улыбкой она схватила меня за руку и потянула за собой. Маттео ухмыльнулся мне, но уже мгновение спустя засовывал свой язык в горло какой-то брюнетки.

Грейс и я зашли в, полагаю, ее комнату. Я подтолкнул ее к туалетному столику и усадил на него, сбив при этом половину помад. Она поджала губы.

— Ты устраиваешь беспорядок.

Я одарил ее мрачной улыбкой.

— Я похож на того, кого это ебет? Оставшиеся тюбики твоей гребаной помады попадают, когда я буду трахать тебя.

Ее губы распахнулись. Она привыкла к слабовольным богатеньким чувакам, которые в жизни и кулаком-то не замахивались.

— Поднимешь позже.

Она проверяет меня? Пытается понять, похож ли я на тех, кем можно помыкать, как она делала это со своими парнями?

Стянув ее юбку, я отметил ее неповрежденную кожу на тазовых костях. Это была скорее привычка, чем необходимость. Она определенно не убийца Братвы.

— Я блядь не буду делать этого, Грейс, уяснила? — прорычал я в то время, как моя рука скользнула под ее юбку, а затем прошлась меж ее складок, находя ее уже влажной.

— Люди делают то, что я им говорю, и никак иначе. Нью-Йорк — это мой ебанный город, — добавил я, вводя в нее два пальца. В ее глазах вспыхнуло наслаждение.

Ее привлекала опасность, даже если она ничего о ней не знала.

Я жестко трахал ее своими пальцами.

— Придуши меня, — прошептала она.

Еще один сигнал.

Я обхватил ее горло пальцами, прижимая ее к стене за туалетным столиком и смахивая оставшуюся косметику на пол. Она задрожала от удовольствия. Я почти не давил на ее горло, если бы только она знала, как я убил человека, как я творил многие ужасные вещи этими руками, она бы не стала просить меня об этом. Но для нее это все — игра, сексуальное предпочтение. С девушками всегда так: я — воплощение их самых темных фантазий.

Только она не понимала, что я не играю плохиша с ней, это не было моей темной стороной, даже близко, но это была единственная моя грань, которой я позволять появляться на публике.

Маттео и я успели поспать меньше двух часов, прежде чем отец выдернул нас из постелей, приказывая спуститься на завтрак. Но для начала он хотел переговорить со мной с глазу на глаз. Это никогда не предвещало ничего хорошего.

— Как думаешь, что ему надо? — спросил Маттео, когда мы направлялись в кабинет отца.

— Кто ж знает…

Я постучал.

— Входи, — ответил отец, заставив меня прождать под дверью, едва ли не пять минут.

— Удачи, — сказал Маттео, ухмыляясь. Я проигнорировал его и вошел. Я ненавидел то, что должен был прибегать по первому зову. Он был единственным человеком, который отдавал мне приказы, и на хер наслаждался этим. Он сидел за столом с высокомерной улыбкой, которая бесила меня больше всего.

— Ты звал меня, отец, — сказал я, стараясь не подать вида.

Его улыбка стала еще шире.

— Мы нашли тебе жену, Лука.

Я приподнял бровь. Я знал, что он и представители Чикаго несколько месяцев обсуждали возможный союз, но отец никогда особо не делился информацией. Ему нравилось иметь силу надо мной.

— Из Чикагского Синдиката?

— Конечно, — сказал он, постукивая пальцем по столу и глядя на меня. Он хотел, чтобы я спросил у него, кто она, хотел, чтобы я выпытывал это у него, чтобы мне было некомфортно. Из-за него. Я засунул руки в карманы, прямо встречая его взгляд.

Выражение его лица потемнело.

— Она самая красивая женщина, которую только может предложить Синдикат. Ослепительно хороша. Золотистые волосы, голубые глаза, светлая кожа. Ангел, который спустился с небес на землю, как рассказал Фиоре. — Я трахал достаточно красивых женщин. Буквально прошлой ночью я имел Грейс на каждой поверхности в ее комнате. Он правда думает, что я буду сражен тем, что он нашел мне миленькую жену? Если бы это зависело от меня, я бы не женился в ближайшем будущем.

— Надеюсь, ты с наслаждением обломаешь ее крылья, — добавил отец.

Я ждал «но». Отец выглядел слишком довольным собой, как будто бы он придерживал что-то, что, он знал, я возненавижу.

— Может, ты даже слышал о ней. Это Ария Скудери. Она дочь Консильери, и ей буквально несколько месяцев назад исполнилось пятнадцать лет.

Я недостаточно быстро скрыл свой шок. Пятнадцать? Он блять издевается?

— Я думал, ты хотел, чтобы я женился как можно скорее, — осторожно произнес я.

Отец откинулся на спинку, его глаза выискивали проблеск слабости.

— Они готовы. Мы все готовы.

— Я не женюсь на долбанном ребенке, — прорычал я, прекращая эту игру в вежливость. Я был сыт по горло его играми.

— Ты женишься на ней и будешь ее трахать, Лука.

Я выдохнул прежде, чем скажу или сделаю что-то, о чем пожалею.

— Ты в самом деле думаешь, что наши люди взглянут на меня, если я стану вести себя как ебанный педофил?

— Не будь смешным. Они смотрят на тебя, потому что боятся. И Ария не так уж молода. Она достаточно взрослая для того, чтобы раздвинуть ноги и ты смог выебать ее.

Это был не первый раз, когда я был близок к тому, чтобы пустить ему пулю в голову. Он был моим отцом, но также был извращенным ублюдком, которого я ненавидел больше, чем что-либо еще в мире.

— И что же сама девчонка говорит об этом плане?

Из отца вырвался смешок.

— А она еще ничего не знает, да и не похоже, что ее чувства хоть что-то значат. Она сделает то, что ей скажут, как и ты.

— Ее отец не в своем уме, раз отдает ее мне в таком возрасте?

— У него все в порядке с головой.

Что же Скудери за ублюдок? Я видел, насколько сильно отец наслаждается моей яростью.

— Но Данте Кавалларо отверг эту идею и предложил отложить свадьбу.

Я кивнул. Ну, хоть у кого-то есть ебанные мозги.

— Конечно, мы еще не решили, как поступить. Я дам тебе знать, когда решение будет принято. Я буду в столовой через пятнадцать минут. Передай Нине, что я хочу яйцо пятиминутной варки. И не секундой дольше.

Я вышел, зная, что таким образом меня послали. Маттео стоял, облокотившись о стену напротив кабинета отца. Я направился к нему, стараясь сдержать ярость, бурлящую в моем теле. Я хотел убить кого-нибудь, предпочтительно нашего отца. Я направился прямиком к барной зоне в гостиной.

— И что же наш ебнутый папаша придумал на этот раз? — спросил Маттео, идущий рядом со мной.

Я взглянул на него.

— Он хочет, чтобы я женился на гребанном ребенке.

— Что за херню ты несешь? Я думал, он попытается свести тебя с самой красивой женщиной из ебанного Синдиката, — передразнивая, произнес Маттео.

— Должно быть, у них перевелись очаровашки, раз они хотят женить меня на Арии Скудери, которой ебанные пятнадцать лет.

Маттео присвистнул.

— Черт возьми. Они потеряли их долбанный рассудок? За какие грехи бедная девочка заслужила такую участь?

Я не был в настроении для его шуток. Мне хотелось ударить что-нибудь — сильно.

— Она старшая дочь Консильери и выглядит, словно ангел, спустившийся с небес, если верить Фиоре Кавалларо.

— И они выдают ее за дьявола. Союз, заключенный в аду.

— Ты начинаешь действовать мне на нервы, Маттео, — я полез в бар и схватил оттуда самую дорогую бутылку виски, которую отец приберегал для особого случая. Я поднес ее ко рту и сделал глоток.

Маттео выхватил бутылку у меня из рук и наклонил ее к себе, влив в себя приличный глоток янтарной жидкости прежде, чем вернуть ее мне. Некоторое время мы так и передавали ее друг другу, пока Маттео, наконец, не заговорил.

— Ты, правда, собираешься жениться на этой девочке? В смысле, я всегда «за» всякие странные движи, но, блядь, пятнадцать лет — слишком непостижимо даже для меня.

— Ее ублюдочный отец готов отдать ее мне хоть завтра. Этому козлу, судя по всему, насрать.

— И что ты будешь делать?

— Я сказал отцу, что не женюсь на ребенке.

— А он сказал тебе вступить в этот союз, выполняя то, что велел твой Капо.

— Ему не понять, почему девочка должна повзрослеть прежде, чем выходить замуж. Ведь все, что она должна делать — это раздвигать ноги.

Маттео прищурил глаза крайне раздражающим образом, как делал каждый раз, когда пытался что-то понять.

— А по твоему мнению?

— А что я? — Я знал, что он имеет в виду, но из меня просто вылезет все дерьмо, если он спросит напрямую. Я ожидал подобного вопроса от кого угодно, но не от него. Он знал, что некоторые грани я никогда не переступлю. Во всяком случае, пока. Жизнь та еще сука, особенно, если ты — часть мафии, так что я прекрасно знал правило «никогда не говори никогда».

— Ты собираешь поиметь ее?

— Я убийца, а не педофил, олень!

— Звучишь, как истинный филантроп.

— Пошел на хер, и прекрати читать долбанный словарь.

Маттео усмехнулся, и я покачал головой. Этот гад всегда знал, как заставить меня почувствовать себя лучше.

Маттео почти не затыкался с тех пор, как мы покинули самолет, и, судя по всему, не собирался делать этого и теперь, когда мы прибыли в поместье Скудери. Я был в шаге от того, чтобы свернуть ему шею.

— Хватить дуться, Лука. Тебе стоит радоваться. Сегодня ты встретишься со своей невестой. Разве тебе не любопытно, как она выглядит? Она вполне может быть уродиной.

Нет, она ею не была. Отец не позволил бы Синдикату так нас подставить. Но все же я не нашел ни одного ее фото в сети. Скудери, похоже, держит свою семью подальше от глаз общественности.

— Я удивлен, что никто из слуг не идет с нами. Кажется рискованным, позволять потенциальным врагам шляться по дому без присмотра. Это вполне может быть ловушкой.

— Это игра мускулов. Скудери хочет показать, что его не беспокоит наше присутствие, — ответил я, пока мы шли в направлении, указанном нам кем-то из слуг ранее.

Я слышал, как кто-то бежит нам навстречу. Рука потянулась за пистолетом. Чезаре и Маттео сделали то же самое, когда мы повернули за угол. И тогда я увидел причину суматохи. Я расслабился. Дети играли в догонялки, мчась прямо на нас. Мальчишка успел остановиться, но маленькая девочка, размахивая руками, врезалась прямо в меня. Я поймал ее руками. Она уставилась на меня широко распахнутыми глазами, пока я придерживал ее за плечи.

— Лилиана, — воскликнула одна из девочек. Мои глаза уставили на нее, затем на ее золотистые волосы, я уже знал, кто она. Ария Скудери, моя будущая жена. Она была старше остальных, но, черт подери, она выглядела такой блять юной — в смысле, не то, чтобы я ожидал увидеть взрослую женщину — но я надеялся, что не будет настолько, охереть как очевидно, что ей всего пятнадцать. Когда мне было столько же лет, я уже чувствовал и вел себя как мужчина. И я не знал наверняка, что сделаю с Кавалларо и собственным отцом, если они не согласятся подождать со свадьбой до ее восемнадцатилетия.

Она была прекрасна в своей юности, но где-то глубоко внутри, за внешностью маленькой девочки, таилось обещание захватывающей дух красоты. Она была невысокой, но, учитывая мой рост, большинство женщин были такими. Через несколько лет, когда она станет моей женой, она будет сногсшибательна. И ей следует научиться лучше скрывать эмоции, нежели она делает это сейчас. Она была охереть как напугана. Не то чтобы люди не одаривают меня подобными взглядами, но в глазах женщин я предпочитаю обожание и похоть, а не страх.

— Лилиана, иди сюда, — сказала она. Было очевидно, что Ария старалась выглядеть сильнее и старше. Она была бы более убедительна, не дрожи ее голос настолько сильно и если бы в ее взгляде не было этого ошеломленного блеска. Я убрал руки от ее сестры, которая сразу кинулась к Арии, будто за ней по пятам следовал дьявол. Эти девушки никогда не видели мужчин? Похоже, Скудери держал их в золотой клетке, что вполне меня устраивало.

— Это — Лука Витиелло! — выплюнула рыжеволосая девчонка и сморщила свой гребаный нос, глядя на меня. Я не привык к подобной грубости. Люди знали, что для них же лучше — проявлять ко мне уважение. Но они же не отпрыски Скудери.

Раздался писк, мальчонка кинулся в моем направлении, собираясь напасть на меня.

— Оставь Арию! Ты не получишь ее!

Чезаре было двинулся наперерез, будто бы мне была нужна помощь с этой малявкой. Его горячность была почти очаровательной, если бы не была такой глупой. Я поймал его за руки.

Ария двинулась в мою стороны, будто бы думала, что я могу свернуть ее брату шею, а затем и ее собственную. Блять, что ее семейка наговорила ей обо мне? Им следовало солгать — да, у меня есть определенная репутация и я на хер гордился ей, но Арии не стоило знать об этом — во всяком случае, пока.

— Какой теплый прием мы получили. Вот оно, пресловутое гостеприимство Синдиката, — отозвался Маттео, как обычно позволяя своему огромному рту нести все, что придет в голову.

— Маттео, — предупредил я прежде, чем он продолжил. Это дети, даже моя будущая жена, и им не стоит выслушивать его цветастую речь.

Сопляк извивался в моих руках, отбиваясь и рыча как дикий зверь.

— Фабиано, — сказала Ария, ее глаза встретились с моими буквально на секунду до того, как она схватила руку своего брата. — Достаточно. Мы не так относимся к гостям.

Несмотря на свою хрупкую внешность, Ария, казалось, имела некую власть над своим братом и сестрами. Ее брат прекратил дергаться и посмотрел на нее, будто бы она была центром его вселенной.

— Он не гость. Он хочет украсть тебя, Ария.

Извини, чувак, ничего в этой ебанной помолвке не было моей идеей. Но, должен признать, что, увидев Арию, я ни за что на свете не выпущу ее из своей хватки. Отныне она моя. Я наблюдал, как она улыбнулась своему брату с невероятной добротой, чем покорила меня.

Маттео усмехнулся.

— Все так интересно. Рад, что отец уговорил меня приехать.

— Приказал. — Наш отец никогда и никого не уговаривает. Он приказывает, пытает и шантажирует.

Арии было трудно встретиться со мной взглядом — она была слишком смущена моим вниманием. Глубокий румянец залил еще щеки. Я отпустил ее брата, и она прижала его к своему телу, защищая. Ария была так скромна и напугала, что мне было почти интересно, как бы она сопротивлялась мне, реши я что-нибудь сделать с ее братом. Но я никогда не сделал бы ничего подобного. Не было никакой чести в том, чтобы причинять боль женщинам и детям.

— Прошу прощения, — произнесла Ария тихо. — Мой брат не хотел оказать непочтение.

— Я хотел! — вскрикнул мальчишка. Ария зажала ему рукой рот, и я едва не рассмеялся. Прошло уже много времени с тех пор, как женщина заставляла меня смеяться, пусть и ненамеренно.

— Не извиняйся, — прошипела рыжая. — Не наша вина, что он и его телохранители занимают так много места в коридоре. По крайне мере, Фабиано сказал правду. Все думают, что должны лизать ему зад, потому что он станет капо…

Я взглянул на Маттео. У этой девчонки был столь же отвратительный характер, как и у него.

После недолгих препирательств, Ария, наконец, заставила ее брата и сестер уйти, чему я был рад. Они действовали мне на нервы. Не было никакой тайны в том, что Скудери хочет выдать замуж своих дочерей так скоро, как это возможно.

Ария поежилась, взглянув на меня.

— Прошу прощения за сестер и брата. Они…

— Защищают тебя, — подсказал я. — Это мой брат Маттео.

Ария мельком взглянула в его направлении, но также не встречалась напрямую и с моим взглядом.

Я кивнул в другую сторону от себя.

— А это моя правая рука, Чезаре.

Она моргнула. Казалось, что она будет удирать от меня со всех ног, если только сделаю хоть шаг в ее сторону.

— Я должна пойти к своим брату и сестрам. — Она развернулась и поспешила скрыться — ее светловолосая голова вскоре исчезла из поля моего зрения.

— Ты все еще делаешь это, Лука. Налево и направо распугиваешь девчонок своим суровым обаянием, — сказал Маттео.

— Пойдемте, пока Скудери не принялся гадать, куда мы делись. — Скудери был последним человеком, с которым мне хотелось встречаться, за исключением той встречи, где участвовали бы ножи и пистолеты, и которая превратилась бы в кровавое месиво. Еще ни разу не видев, я уже ненавидел его. Что за отец выдаст замуж девушку, подобную Арии, за такого, как я? Она была словно ангел, такая скромная и невинная, и при этом отчетливо понимающая, что я из себя представляю — хладнокровный ублюдок в хорошие дни и монстр в остальное время. Ну, у нее было еще три года прежде, чем я разрушу ее жизнь своей темнотой.

В мире нет столько выпивки, сколько смогло бы сделать присутствие Скудери и Фиоре Кавалларо более приемлемым. Ничего я не хотел столь же сильно, как перерезать их глотки и наблюдать, как они истекают кровью. Маттео бросил на меня косой взгляд, точно зная, о чем я думаю. Он не колебался бы ни секунды, если бы я попросил его достать ножи. Маттео всегда был готов воткнуть клинок в любого, кто раздражал его.

— Она — образец естественной красоты, Лука, — сказал Скудери с гордостью. — Ты не пожалеешь о своем выборе.

Только это не было моим выбором, но я промолчал. Не было никакого смысла начинать этот спор, учитывая, что отец следил за мной словно ястреб.

— Она абсолютно невинна. Ей никогда не позволялось бывать где-либо без охраны. Она только твоя.

Я, сделав усилие, улыбнулся. Не то чтобы я не был благодарен. Мысль о том, что кто-то мог касаться Арии, заставляла нестись кровь в моих венах с бешеной скоростью. Я чувствовал себя ебанным собственником, когда речь заходила о ней. Меня никогда не волновало, что девушек, которых я трахаю, ебет кто-то еще, но в случае с Арией я убью любого, кто всего лишь как-то не так взглянет на нее.

— Нет ничего лучше, чем ломать их, — произнес кузен Арии Рафаэле. Он был на голову ниже меня. Если сегодняшний вечер закончится кровавой баней, он будет последним, кого я убью, мне хочется остановиться на нем подольше. Посмотрим, сможет ли он удержать на своем лице эту мерзкую ухмылку, когда мой нож будет воткнут в его глаз. Данте тяжело взглянул на своего Солдата, и Рафаэле быстро уставился на свой напиток. Это был первый раз, когда Данте показал хоть какой-то проблеск эмоций. Его жена скончалась не так давно.

Официально Фиоре был Боссом чикагского Синдиката, но я ничего не мог поделать с ощущением, что именно Данте был тем, кто заказывает музыку.

Раздался стук в дверь.

Когда дверь открылась и Ария проскользнула в комнату, спиной к нам, я сделал глубокий вдох. Она не выглядела, как девушка, которую я встретил накануне. Она была одета в откровенное платье, выставлявшее напоказ ее длинные стройные ноги, кремовую кожу и красивую попку. Черт подери. Когда она, наконец, обернулась, я обнаружил, что спереди вид был столько же великолепен. Мои глаза продолжали свое путешествие. Ария склонила свою голову, ее глаза метались по полу, и я мог видеть, как она ежится от страха и дискомфорта. Что-то яростное и требующее защитить ее поднялось внутри меня голову, пугая. Она была моей. Как ее мать позволила ей разгуливаться в чем-то подобном?

Готов поспорить на свое левое яйцо, что у Арии не было права голоса при выборе этой гребанной пародии платья. Я трахал женщин и в более пошлых нарядах, но она была моей будущей женой, и ей всего лишь пятнадцать. Ее родителям стоило бы защищать ее, а не выставлять напоказ подобным образом. Наконец, она отважилась поднять голову и встретиться с моим взглядом. Ебанный стыд, она выглядела так, словно была готова расплакаться. Если бы у меня появился лишь шанс, я бы убил Скудери и охереть как наслаждался бы этим. Я поставил стакан прежде, чем смог бы запустить им в стену.

Взгляд Арии нервно метался из стороны в сторону. Мужчины в комнате осматривали ее без тени должного уважения, но ублюдок Рафаэле просто раздевал ее своими ебанными глазами. Если бы мы были в Нью-Йорке, я бы избавил его от ноши видеть когда-либо и что-либо впредь. А, может, сделаю это и здесь, если он в ближайшее время не прекратит облизываться.

Не обращая внимания на неуважение Рафаэле, Скудери подвел Арию ко мне. Он смотрел на меня так, словно ждал, когда моя челюсть упадет на пол при виде Арии. Она была прекрасна, и через три года я был бы благодарен увидеть ее в подобном виде, но сейчас же меня выводили из себя попытки Скудери сделать Арию похожей на одну из ебанных сексбомб, учитывая то, как она ненавидела это.

— Это моя дочь, Ария, — сказал Скудери с видом нетерпеливой немецкой овчарки, которая только и ждет, когда хозяин бросит ей палку.

Фиоре одарил меня самоуверенным взглядом.

— Я не наобещал слишком многого, не так ли?

О, блять.

— Верно.

Младший брат Арии пробрался к ней и взял ее за руку. Мои глаза на секунду задержались на ее ногах, но я отвел взгляд.

— Возможно, будущие жених и невеста хотят побыть наедине несколько минут? — сказал отец, одарив меня взглядом, который я знал слишком хорошо. Он, вероятно, думал, что оказывает мне ебаное одолжение. Я заметил панику на лице Арии, она была в шаге от того, чтобы умолять своего отца запретить это.

Конечно же, Скудери не сделал ничего подобного. Он, скорее всего, позволил бы мне заявить на нее свои права прямо перед ним, если бы я собирался лишить ее девственности до свадьбы.

— Мне остаться? — спросил ее охранник.

Тень облегчения мелькнула по лицу Арии — у меня не было ни единой иллюзии о том, кем я являюсь, но в этой комнате я был тем, кого Арии стоило бы бояться в последнюю очередь.

— Дай им несколько минут, — сказал Скудери, и Ария замерла. Что, она думала, я собираюсь с ней сделать? Растлить ее прямо на этом диване? Отец подмигнул мне. Он на полном серьезе думал, что я буду приставать к своей пятнадцатилетней невесте? Он бы определенно так и поступил. Все начали расходиться, и только маленький мальчик остался, уцепившись за руку своей сестры, чтобы защитить ее. Мне пришлось отдать дань уважения мелкому, он был единственным из Синдиката, кто имел хоть каплю смелости.

— Фабиано. Уходи оттуда, сейчас же, — резко окликнул его Скудери, и мальчик отошел от Арии, послав мне угрожающий взгляд. Мне нравился этот наглый сорванец.

Дверь захлопнулась, и мы с Арией остались наедине. Она взглянула на меня сквозь свои длинные ресницы, прикусив губу. Как она может быть столь напуганной? Я знаю, как выгляжу в глазах окружающих, особенно в глазах таких маленьких девочек как она. Вероятно, я выглядел как огромный монстр, который мог бы раздавить ее, но у меня не было и мысли о том, чтобы причинить ей боль, и уж тем более приставать к ней, как бы прекрасно она ни выглядела. Я не извращенец. Я никогда не принуждал женщин, а Ария была девочкой. Моей невестой. Моей. Под моей защитой.

— Ты выбирала платье сама? — спросил я, чтобы отвлечь ее от ужасных мыслей.

Она поежилась, ее глаза расширились. Огромные синие глаза, такие невинные, будто бы могли смыть все мои грехи. И эти золотистые волосы… блядь, мне хотелось коснуться их, чтобы понять, были ли они столь шелковистыми, как казались.

— Нет. Мой отец, — сказала она своим мягким, милым голосом.

Конечно же, он. Я видел, как она ежится от холода и страха. Я решил, как можно скорее завершить наше странное общение — прежде, чем Ария потеряет сознание. Я потянулся за кольцом, которое купил для нее пару дней назад. Моя маленькая невеста вздрогнула, и мое настроение стало еще хуже. Я показал ей вельветовую коробочку, надеясь, что это позволит ей расслабиться, но она лишь еще сильнее напряглась. Я хотел встряхнуть ее, чтобы в ней появился хоть проблеск здравого смысла, но это лишь укрепило бы ее опасения. Я протянул ей коробочку, и она, наконец, подала руку. Когда ее пальцы соприкоснулись с моими, она со вздохом отпрянула. Я должен был подавить свое раздражение — нет, не на нее, а на ее родителей, Кавалларо и моего отца, которые втянули нас в эту чертовщину. Она была слишком молода, я мог лишь надеяться, что в следующие три года она обретет хоть немного уверенности. Я не хотел жену, которая съеживалась бы при виде меня.

— Спасибо, — произнесла она, примерив кольцо. Ее глаза встретились с моими, и я протянул руку. Она подала мне свою, чуть поколебавшись, и я повел ее в гостиную, где нас ожидали люди, предавшие ее.

Стоило мне отпустить Арию, как она кинулась к сестрам и матери, будто бы они могли защитить ее от того, что ждет.

Я направился к мужчинам.

— И? — самодовольно спросил отец.

Я не был уверен, чего он ждал. Это был похабный намек на шанс, который у меня был наедине с Арией?

Маттео украдкой взглянул на меня.

— Ария приняла кольцо, — озвучил я очевидный факт.

Лицо Скудери осунулось.

— Как и должна была. Я воспитал дочь послушной. Увидишь.

— Лука заставит ее повиноваться. Он ставил на колени сильнейших из мужчин. А слабая женщина будет преклоняться перед ним, — ехидно сказал отец.

В эту минуту был подан обед, и это спасло нас от столкновения. Это было глупо. Мне стоило наслаждаться всем этим.

Согласно традициям, я сел рядом со Скудери. Маттео сел напротив, скука промелькнула на его лице. Скучающий Маттео — это всегда бомба замедленного действия.

Фиоре Кавалларо поднял бокал. Его взгляд был расфокусирован, я бы сказал, что ему пора заканчивать с выпивкой. Старый ублюдок. Я бы предпочел вести дела с его сыном, холодной рыбой Данте, но его отец все еще находился у власти, так что мне предстояло пересекаться со старым дураком с деменцией.

— За долгое и успешное партнерство.

Я поднял бокал и залпом выпил красное вино. Мои глаза вновь нашли Арию. Она сидела в другом конце стола с другими женщинами. Она смотрела на свое кольцо, будто бы даже оно пугало ее. Конечно же, пугало. Это связывало ее со мной. Отмечало ее моей. Когда она подняла взгляд, наши глаза встретились. Она покраснела и тут же отвернулась, румянец залил ее нежную шею.

Маттео пнул меня под столом, ухмыляясь.

— Уже вожделеешь свою маленькую невесту?

— Я могу подождать, — сказал я. — Но это не значит, что я не могу развлечься. — Но с этого дня она была моя.

После ужина мы переместились в гостиную, чтобы выпить и покурить. Рокко Скудери и Фиоре Кавалларо были раздражающими показушниками, и отец старался их затмить собственным хвастовством. Мне хотелось залить уши горячим воском, лишь бы не слышать все ту херню, что они несли. Лучше бы Ария стоило того, потому что мир с каждой секундой, которую я проводил с ублюдками из Синдиката, становилось все менее терпимым.

Это был уже четвертый бокал скотча, когда ушли все, кроме Маттео, Ромеро и Чезаре. Отец свалил к проституткам в лучший притон Синдиката, но у меня не было желания рискнуть и повторить недавнюю ситуацию со шлюхами Братвы.

Я расслабился, прислонившись к мраморному выступу камина. Мои глаза устали после целого дня напряженного наблюдения за происходящим, а я не рисковал расслабляться, пока мы все еще были в Чикаго. Маттео развалился в кресле как у себя дома. Его ухмылка не предвещала ничего хорошего.

— Все могло быть и хуже, — сказал Маттео, его ухмылка стала еще шире. — Она могла быть уродиной. Но, гребаный Бог, твоя невеста словно видение. Это платье. А какое тело. Эти волосы и лицо, — присвистнул Маттео.

Ярость затопила меня. Маттео и я часто обсуждали женщин в подобном тоне, даже в менее уважительной манере, но тут было другое.

— Она — ребенок, — сказал я безразлично, скрывая раздражение. Если я дам Маттео хотя бы один шанс, он достанет меня.

— А мне не показалась она ребенком, — сказал он, щелкнув языком. Он кивнул Чезаре. — А ты что скажешь? Лука ослеп?

Чезаре пожал плечами, бросив осторожный взгляд в мою сторону.

— Я особо не присматривался.

— А ты, Ромеро? Твои глаза хотя бы работают?

Ромеро поднял взгляд, а потом быстро опустил его на свой напиток. Я подавил ухмылку.

Маттео запрокинул голову и заржал.

— Бля, Лука, ты сказал им, что отрежешь их члены, если только они взглянут на нее? Ты еще даже не женился на ней.

— Она — моя, — сказал я тихо и взглянул на Маттео. Мои люди уважали меня, но в случае с Маттео, это была проигранная битва. Нет, я не переживал. Он никогда не прикоснулся бы к моей женщине.

Маттео покачал головой.

— В течение следующих трех лет ты будешь в Нью-Йорке, а она здесь. Ты не сможешь постоянно следить за ней, или ты собираешься запугать каждого мужчину в Синдикате? Ты не сможешь отрезать член у каждого из них. Может, Скудери знает пару евнухов, которые смогли бы присматривать за ней.

— Я сделаю все, что должен, — сказал я, рассматривая напиток в стакане.

Я обдумывал то, что сказал Маттео, и мне это не нравилось. Мне не нравилась мысль быть так далеко от Арии. Три года — долгий срок. Она прекрасна и беззащитна, это опасная смесь в нашем мире.

— Чезаре, найди тех придурков, что присматривают за Арией, — приказал я.

Чезаре немедленно вышел и вернулся через десять минут с Умберто и Рафаэле. Скудери шел в шаге позади них, выглядя раздраженным.

— Что это значит? — спросил он.

— Я хочу поговорить с людьми, которых вы выбрали, чтобы защитить то, что принадлежит мне.

— Они хорошие Солдаты, они оба. Рафаэле — двоюродный брат Арии, а Умберто работает на меня в течение почти двух десятилетий.

Я осмотрел обоих.

— Я бы хотел решить для себя, могу ли им доверять. — Я подошел к Умберто. Он был практически на голову ниже меня. — Я слышал, что ты хорошо управляешься с ножом.

— Он лучший, — влез Скудери. Я мечтал, чтобы он заткнулся раз и навсегда.

— Не так хорошо, как ваш брат, — ответил Умберто, кивнув в сторону Маттео, который показал ему оскал акулы. — Но лучше, чем любой мужчина на нашей территории, — признал Умберто, в конце концов.

Маттео был лучшим с ножами.

— Ты женат? — затем спросил я. Еще ни один брак не удерживал мужчину от того, чтобы поиметь другую.

Умберто кивнул.

— Двадцать один год.

— Большой срок, — сказал Маттео. — Ария, должно быть, выглядит ужасно вкусной по сравнению с твоей старой женой.

Я бросил взгляд на Маттео. Он может держать свой рот закрытым хотя бы секунду?

Рука Умберто дернулась в сторону к кобуре. Моя рука уже лежала на пистолете. Я встретил взгляд Умберто.

— Я знаю Арию с момента ее рождения. Она — ребенок, — сказал он с тенью упрека. Если он думает, что таким образом заставит меня чувствовать себя виноватым или что-то вроде того, то он глуп.

— Но скоро им не будет, — ответил я.

— Она всегда будет ребенком в моих глазах. И я верен своей жене, — сказал Умберто, глядя на Маттео. — Если ты еще раз оскорбишь мою жену, я попрошу у твоего отца разрешения бросить тебе вызов в бою на ножах, чтобы защитить ее честь, и в результате убью тебя.

О, это был бы лучший день в жизни Маттео. Ничего, даже киски, он не любил так, как кровавую бойню на ножах.

— Можешь попробовать, — Маттео обнажил белые зубы. — Но тебе не удастся.

Умберто не был опасен. Ни для Маттео, ни для Арии. Я мог сказать, что он по-отцовски защищал ее.

— Я думаю, что ты хороший выбор, Умберто.

Я направился к Рафаэле. Если бы мы были в Нью-Йорке, я бы уже выпустил пулю в его голову. Неужели он думал, что я не заметил тот взгляд, что он бросал на Арию, пока, как ему казалось, никто не видит. Я подошел прямо к нему. Он откинул голову, чтобы взглянуть на меня. Он пытался казаться крутым. Но ему меня не одурачить. Внутри него был страх. Хорошо.

— Он — семья. Ты, правда, собираешься обвинить его в том, что он заинтересован в моей дочери? — подал голос Скудери откуда-то со стороны.

— Я видел, как ты смотрел на Арию, — сказал я Рафаэле. Его взгляд стал нервным.

— Как на сочный персик, который ты не прочь укусить, — бросил Маттео, слишком сильно наслаждающийся происходящим.

Рафаэле взглянул на Скудери, словно бесхребетный слабак, которым он и был. Я знал чуваков типа него. Им нравилось преследовать слабых, особенно женщин, поскольку это был единственный способ для них, чтобы почувствовать свою силу.

— Не отрицай этого. Я узнаю желание, когда вижу его. И тебе нужна Ария, — прорычал я. Рафаэле не стал спорить. — Если я узнаю, что ты снова смотрел на нее. Если узнаю, что ты находишься с ней в комнате наедине. Если узнаю, что ты коснулся ее руки. Я убью тебя.

Рафаэле покраснел.

— Ты не являешься членом Синдиката. Никто тебе ничего не скажет, даже если бы я изнасиловал ее. Я мог бы вставить ей за тебя. Может, даже сниму для тебя видео.

Я схватил ублюдка и отшвырнул его. Лицо Рафаэле было придавлено к полу, я прижал колено к его спине. Я хотел переломить его хребет надвое и оторвать его ебаные яйца. И после этого ему бы даже вновь не пришла мысль использовать слова «изнасилование» и «Ария» в одном предложении.

Рафаэле сопротивлялся и матерился. Он был как надоедливая муха: слабый и мерзкий. Хуже, чем грязь на моих ботинках. То, что он даже смел думать о том, чтобы коснуться Арии, сломать ее… Я схватил его за запястье и достал нож.

Мне стоило отрезать его хер и яйца. Это то, что он заслужил. Но это не была моя территория. Несмотря на то, насколько он меня раздражал, я взглянул на Скудери за разрешением.

Скудери кивнул. Я опустил нож на мизинец Рафаэле, разрезая плоть и кость, наслаждаясь криками этого сучонка.

Женский крик раздался откуда-то из-за стены.

Я отпустил Рафаэле и встал. Он баюкал свою руку как ребенка, извергая проклятья. Мерзкий. Ромеро и Чезаре достали оружие.

Скудери направился, чтобы открыть потайную дверь, представив нашему вниманию Арию и ее рыжеволосую сестру.

— Ну, конечно же, — прошипел Скудери. — Я должен был догадаться, что вы вновь создадите проблемы. — Он выдернул от Арии рыжую в гостиную, поднял руку и ударил ту по лицу. Мои пальцы на ноже напряглись.

И затем этот хер шагнул в сторону Арии и поднял свою руку вновь… Ярость заполнила меня. Моя.

Я схватил его за запястье, останавливая. Вся моя сила воли была направлена на то, чтобы не всадить окровавленный нож в его живот и не заставить его истечь кровью словно свинья.

Краем глаза я увидел, как Умберто выхватил нож, а Скудери потянулся за пистолетом. Маттео, Ромеро и Чезаре достали свое оружие.

Я ненавидел то, что был вынужден сказать.

— Я не хотел проявить неуважение, но Ария больше не ваша ответственность. Вы потеряли свое право наказывать ее, когда сделали моей невестой. Теперь она моя.

Скудери взглянул на кольцо на пальце Арии, отмечающее ее как мою. Он кивнул, и я отпустил его.

— Это правда. — Он отступил назад и жестом указал на Арию. — Тогда, может, ты окажешь честь и вобьешь в нее немного здравого смысла?

Я взглянул на Арию. Она побледнела. Ее испуганные глаза переметнулись к моей покрытой кровью руке, затем вновь на мое лицо. Она застыла. Мысль поднять на нее руку была абсурдной. Что за мужчина ударит женщину? Арию? Нет, даже мимолетная мысль об этом заставила меня сжать зубы. Она весила более чем в половину меньше, чем я. Она была невинной и уязвимой.

— Она не ослушается меня.

Скудери выглядел пиздец недовольным. Будто бы мне не было похер.

— Ты прав. Но Ария будет жить под моей крышей до свадьбы, и хотя честь запрещает мне поднять руку на нее, мне придется найти другой способ, чтобы заставить ее подчиниться мне, — он ударил сестру Арии вновь, и я был в шаге от того, чтобы вмешаться вновь, но я все еще пытался удержать контроль.

— За каждую ошибку, Ария, твоя сестра будет принимать наказание вместо тебя, — сказал Скудери. Ария выглядела так, будто бы предпочла, чтобы ее ударили вместо сестры. Она была слишком невинной и милой для такого как я.

Скудери обернулся к охраннику.

— Умберто, отведи Джианну и Арию в комнаты и убедись, что они останутся там. — Умберто убрал нож и направился к выходу. Ария же избегала моего взгляда, пока помогала сестре.

Всхлип Рафаэле вновь привлек мое внимание к нему. Он все еще баюкал свою руку, плача как ебаный слабак, каким и был. Маттео достал платок, я взял его и протер руки и нож. Мне нужны вода и мыло, чтобы начисто отмыть их.

— Надеюсь, вы будете держать Арию подальше от мужского внимания, — холодно произнес я, пригвоздив Скудери тяжелым взглядом. — Я не хочу, чтобы хоть кто-то крутился возле нее. Если я услышу, что кто-то смотрит на нее хоть сколько-нибудь неприемлемым образом, ничто не удержит меня от того, чтобы развязать самую кровавую войну из всех, что вы только можете себе представить. Я не делюсь тем, что мое, а Ария — моя. Только моя. С этого дня она под моей защитой.

Рот Скудери сжался, но Фиоре потеряет рассудок, если мир будет нарушен из-за того, что Скудери не смог защитить свою собственную дочь.

— Не волнуйся. Она будет в безопасности. Как я и говорил, она ходит в католическую школу для девочек и никогда не остается наедине с мужчинами.

Я присел рядом с Рафаэле, и он отшатнулся, страх сиял в его глазах. Я придвинулся еще ближе.

— Считай, что я тебе ничего не сделал, — прорычал я. — Боль, что ты сейчас чувствуешь, — ебанная шутка по сравнению с той агонией, которая ждет тебя, если ты окажешься вновь рядом с Арией. Если ты коснешься хотя бы ее волоска, — мой голос стал еще смертоноснее, дрожа от силы испытываемой ярости, — одной ебаной волосинки, я засуну свой нож тебе в жопу, и буду ебать тебя им медленно, пока ты не истечешь кровью. Усек?

Он коротко кивнул.

— Я хочу слышать.

— Я не прикоснусь к ней, — выдавил он. Казалось, что он сейчас блеванет на мои ботинки.

Я встал и отошел, скривив губы от отвращения из-за ублюдка передом мной.

— Мы закончили, — сказал я.

— Я провожу вас, — произнес Скудери заискивающим тоном.

Ромеро, Чезаре, Маттео и я пошли за ним. Мы не пожали руки на прощание. Все эти лицемерные знаки уважения могут подождать и до свадьбы.

Вернувшись в отель, мы направились в бар, чтобы еще выпить. Ромеро был тем, кто практически не прикоснулся к стакану, всегда верный своему долгу. Я посмотрел на него. Я знал его с детства. Он был скорее ровесником Маттео, они вместе ходили в школу. Он был хорошим Солдатом и человеком, которому можно доверять.

Заметив мое внимание, он нахмурился.

— Что такое?

— Что ты думаешь об Арии?

Чезаре и Маттео резко затихли.

Ромеро поставил стакан и напрягся.

— Она будет твоей женой.

— Я не хочу слышать очевидные вещи. Я хочу знать, какое впечатление она на тебя произвела.

— Она скромная и покорная. Послушная. Не думаю, что она создаст какие-нибудь проблемы в эти три года, — сказал он, тщательно подбирая слова.

— Она уже сейчас великолепна. Через три года она будет практически нереальна. Мне нужен кто-то, кто будет охранять ее. Кто-то, кто не тронет то, что чужое, что не принадлежит ему.

Глаза Ромеро расширились, наконец, поняв ход моих мыслей. Маттео и Чезаре также выглядели удивленными.

— Лука, — произнес он тихо. — Если ты выберешь меня защищать Арию, я клянусь, что она будет в безопасности. И я никогда даже не посмею думать о ней каким-то неподобающим образом.

Маттео хохотнул.

— Не клянись в этом. У меня есть предчувствие, что будет слишком сложно не думать об Арии неподобающе.

Я уставился на Ромеро тяжелым взглядом.

— Ты знаешь, я доверяю тебе, и ты один из моих лучших Солдат, но то, что я сказал Рафаэле, было абсолютной правдой, о том, что каждый, кто коснется ее… — мой взгляд скользнул по сидящим рядом со мной мужчинам прежде, чем я ухмыльнулся и поднял руку, чтобы заказать еще выпивку. Они уловили мой посыл.

ГЛАВА 4

ПОЧТИ 3 ГОДА СПУСТЯ

Маттео помахал газетой, входя в пентхаус. Поставив чашку с кофе на стол, я приподнял брови.

— С каких это пор ты читаешь газеты? — спросил я.

Конечно, мы были вынуждены оставаться в курсе политической повестки дня, особенно по теме выборов, но для этого существовал интернет. Неужели Маттео думал, что с газетой в руках он выглядит привлекательнее? Типа гребаного бруклинского хипстера?

Я бы не удивился, если бы он таскал с собой газету чисто для видимости.

Его многозначительная ухмылка зародила во мне подозрения.

— Я заметил преинтереснейшую статейку в сети, когда просматривал новости, лежа в кровати, и решил заполучить ее в реальном виде.

— Что за статья?

Маттео подошел к кухонной стойке и положил газету передо мной. Мои брови приподнялись от удивления, когда я увидел заголовок и фото.

А ВОТ И ТА, ЧТО СЦАПАЛА САМОГО ЖЕЛАННОГО ХОЛОСТЯКА НЬЮ-ЙОРКА.

Под заголовком располагалась мое фото, а рядом фото Арии. На мгновение я замер, ведь я не видел Арию уже три года, с момента нашей помолвки. В этом не было никакой необходимости, я просто отправлял ей подарки на Рождество, годовщину обручения, День Святого Валентина и ее День рождения — как раз вчера ей исполнилось восемнадцать.

Ария была до боли прекрасна. Это не было заготовленное фото, скорее папарацци засняли девушку без ее ведома, ее взгляд был отстраненным, когда она смотрела в камеру. Она шла по улице в Чикаго, держа в руках какие-то покупки, ее сопровождали Умберто и второй телохранитель. Она была одета в короткое серое зимнее пальто, огромный шерстяной свитер, сражающую на повал короткую клетчатую юбку и серые замшевые сапоги выше колена, что подчеркивали ее стройные икры и ноги. Длинные светлые волосы рассыпались по плечам, и, Бог мой, ее лицо… Я не был уверен, был ли на ней макияж, но она была невероятна.

— Ты пускаешь слюнки, — сказал Маттео, пока усаживался напротив меня.

Я поднял на него глаза.

— Но и он тоже, — указал Маттео на парня, который чуть шею не свернул, уставившись на Арию. Я почувствовал огромное желание найти этого парня и убить его, чисто ради собственного удовольствия. Но у меня было предчувствие, что я никогда не перестану убивать, если решу проучить каждого чувака, который заглядывается на мою невесту.

— Должен признаться, я слегка обижен, что они не считали меня самым завидным холостяком. В плане, просто глянь, — Маттео отступил на шаг, чтобы я мог насладиться его видом. Гребаные байкерские ботинки, косуха и драные джинсы.

— Больше можешь не париться на этот счет. Если верить этому, я теперь вне игры, — сухо отозвался я.

— Ты случайно не знаешь, как эти новости просочились в прессу?

Я покачал головой. Отец не говорил мне, когда именно собирался обнародовать данные. Я просмотрел статью, чтобы увидеть, что еще было написано об Арии.

Многочисленным завоеваниям Луки Витиелло придется пролить не один литр слез, когда они узнают, что наследник состояния, оцениваемого как минимум в 600 миллионов долларов, больше не может быть предметом их вожделения.

— А они тебя еще и из числа наследников вычеркнули, — сказал я брату. Он и я вместе наследовали состояние отца, и оно оценивалось скорее в семьсот миллионов долларов, но какая для прессы разница — сотней больше, сотней меньше. Для них, как обычно, главное указать на неоспоримый минимум.

Его будущая жена, Ария Скудери, как и ожидалось, имеет итало-американские корни, она является старшей дочерью владельца сети ресторанов Рокко Скудери.

Я едва не расхохотался. Рокко определенно влез в некоторые ресторанные сети, но это определенно не было тем, чем он занимался.

Неоднократно ходили слухи о его связях с теневым бизнесом Чикаго, но эта информация никогда не находила своего подтверждения. То же самое можно сказать и о семействе Витиелло, что и наталкивает на вопрос о том, какая между ними связь. Сальваторе Витиелло и Рокко Скудери отказались от каких-либо комментариев. Нельзя не задаться вопросом, как Арии Скудери удалось убедить Луку Витиелло отказаться от его разгульного образа жизни.

Я закрыл газету. Какая херь.

Мой телефон зазвонил, и на экране высветилось имя Грейс. Обычно она не звонила мне: я — тот, кто назначает встречу.

— О, это звонок ярости, — весело отозвался Маттео.

Я ответил, но прежде, чем успел вымолвить и слово, вопль Грейс едва не оглушил меня.

— И когда ты собирался сказать мне? — ее голос был раздраженным и ноющим.

Маттео усмехнулся и допил мой кофе.

— Сказать тебе что?

— Что ты собираешься жениться, конечно же!

— Это не твое дело.

— Что? — завизжала она. — Мы трахались последние три года. Я думала, что заслуживаю…

— Ни хера ты не заслуживаешь, Грейс. Ты сама все сказала. Мы трахались, и, если я правильно помню, все это время мы также спали с кем-то еще.

Тишина.

— Если бы ты попросил, я бы согласилась быть только с тобой.

— Только мне этого не нужно. Мне насрать, кто тебя ебет.

Маттео тихо рассмеялся, вынуждая меня захотеть швырнуть телефон прямо в его милую мордашку.

— Так ты думаешь, что я позволю тебе продолжить меня трахать, когда ты будешь женат, будто ничего не случилось?

— Для начала, я еще не женился. Во-вторых, ты трахалась с другими женатыми мужиками и прежде. И, в-третьих, ты не какая-то особенная для меня, мне по хер, позволишь ты мне себя трахать или нет.

— Лука, — ее голос стал еще истеричнее. — Ты же не имеешь этого в виду. Почему бы нам не встретиться чуть позднее и немного не повеселиться?

Я повесил трубку. У этой женщины не было ни капли гордости.

Маттео усмехнулся.

— Истерика Грейс вновь украсила моей день.

— Пойдем на ковер. Мне не терпится подпортить твою миленькую рожу.

Маттео хлопнул в ладоши.

— Ла-а-адно.

Я покачал головой и последовал за ним в лифт. У меня было несколько причин, почему срочно нужно было выпустить пар, и Грейс была наименьшей из зол. Мне нужно было освободиться от нужды, зародившейся в моем теле с тех пор, как я увидел Арию.

СПУСТЯ ПОЛГОДА

— Итак, Лука, ты нервничаешь?

— Нет. Я никогда не нервничаю.

— Но ты не видел Арию в течение трех лет. Что, если в реальности она совсем не горячая штучка? Фото могли подправить. И ты будешь обречен трахать уродину до скончания веков.

Как обычно, Маттео занимался своим любимым делом — раздражал меня.

— Ты кусок дерьма.

Она была красива три года назад, и я могу только догадываться, насколько прекрасной она стала сейчас. Те фото стали для меня самой отвратительной пыткой, какую я только мог представить. Когда она была совсем юна, я мог заставить себя прекратить фантазировать о том, как трахаю ее, но сейчас — каждое ее фото делало мой член каменным.

Когда мы подошли к двери апартаментов Арии, я остановился, оглядываясь в поисках ее охранников, которые, как предполагалось, не должны спускать с нее глаз. Но здесь никого не было.

— Мне стоило отправить тебя охранять Арию еще несколько лет назад, — сказал я Ромеро, а затем постучал.

За дверью раздались легкие шаги, дверь распахнула девчонка с русыми волосами. Она была одета как рокерская дешевка. Похоже, она пыталась впечатлить меня своими едва заметными бедрами и крошечной грудью. С трудом пытался вспомнить, как ее зовут; должно быть, это ее младшая сестра.

— Привет, Лука, — сказала она с заигрывающей улыбкой. Я подавил усмешку. Неужели она думает, что я не заметил, насколько она юна? Наконец, я вспомнил.

— Ты — Лилиана, маленькая сестра.

— Я не маленькая.

— Да, маленькая, — раздался знакомый мягкий голос. — Иди к Джианне.

Это была она. Три года назад она была словно обещание, но сейчас она выглядела словно сбывшаяся влажная мечта — длинные светлые волосы, нежная кожа, стройные ноги и оформившаяся грудь. Я не мог удержаться, чтобы обратить взор на каждый гребаный миллиметр ее тела.

— Не знала, что мы встретимся в моем номере, — сказала она с тенью недовольства. Какой теплый прием.

— Ты не пригласишь меня войти?

Она отошла в сторону. Я подал Чезаре сигнал остаться снаружи, пока оставшиеся входили в номер. Маттео направился прямиком к рыжей. Как обычно, его влекли проблемы. Мои глаза вновь прошлись по охереть насколько горячему телу Арии. Всего лишь несколько дней, и она моя. Не могу дождаться.

— Ты не должен быть здесь наедине с нами. Это неуместно, — пробормотала Джианна.

Конечно же, неуместно. Вот почему у их двери всегда должен быть охранник.

— Где Умберто?

Ария пожала плечами.

— Он, наверное, вышел в туалет или покурить.

— Как часто он оставляет вас без защиты?

— О, все время, — насмешливо произнесла Джианна. — Видите ли, Лили, Ария и я смываемся каждый уик-энд, так как постоянно спорим на то, кто привлечет больше парней.

Маттео одарил меня ухмылкой. Я не мог припомнить, когда он в последний раз был в настолько омерзительно-хорошем настроении. Если бы мне пришлось провести с рыжеволосой еще немного времени, я бы потерял рассудок.

— Я хочу поговорить с тобой, Ария, — сказал я.

Конечно же, Джианна влезла вновь.

— Я пошутила, ради Бога! — Девчонка попыталась влезть между мной и Арией. Но, слава Богу, Маттео оттащил ее. Я на самом деле надеялся, что тень восхищения в его глазах была временным явлением.

— Отпусти меня, или я сломаю тебе пальцы, — прорычала Джианна. Маттео поднял руки с широкой ухмылкой. Этих двоих не вытерпел бы даже святой.

— Пойдем, — я обернулся к Арии и легко коснулся ее поясницы. Она сглотнула и напряглась. Она все еще боялась меня? — Где твоя спальня?

Но ей не стоило. Обычно я видел этот взгляд на лицах врагов, когда они попадались мне в руки. Ария указала на дверь справа, и я подтолкнул ее в этом направлении, стараясь игнорировать то, как она дрожала под моим прикосновением. Это начинало сильно меня раздражать.

Конечно же, скандалистка оставила за собой последнее слово.

— Я позову нашего отца! Ты не можешь сделать этого! — будто бы Скудери было не начхать.

Мы вошли в спальню, и я закрыл дверь прежде, чем встретиться лицом к лицу с Арией, которая уставилась на меня широко распахнутыми от страха глазами.

— Джианна пошутила. Я даже ни с кем не целовалась, клянусь, — она очаровательно покраснела, пока говорила это. Так вот почему она боялась? Должен признаться, что, услышав это подтверждение, сорвавшееся с ее уст, мой собственнический инстинкт поднял голову.

— Я знаю.

Ее чертовы, созданные для поцелуев губы удивленно распахнулись. Блять. Я хотел прижать ее к двери и поцеловать.

— Оу. Тогда почему ты сердишься?

— Я выгляжу сердитым?

Выражение ее лица было словно распахнутая книга. Это все упрощало для меня.

— Ты не очень хорошо меня знаешь.

Она одарила меня возмущенным взглядом.

— Это не моя вина. — Это был первый настоящий проблеск ее непокорности, и я был чертовски рад этому. Я бы не смог нормально жить с до смерти запуганной женой. Я был не самым терпеливым парнем и потерял мы терпение слишком быстро, если бы пришлось ходить вокруг нее на цыпочках, будто бы она фарфоровая.

Я взял ее за подбородок большим и указательным пальцами. Она задохнулась, и вызов сменился беспокойством.

— Ты как пугливая лань в лапах волка. Я не причиню тебе вреда. — Я собирался сделать с ней множество вещей, но она будет наслаждаться каждой из них.

Она сжала губы, конечно же, не доверяя мне. Она выглядела чертовски прекрасно, ее кожа была словно бархат под кончиками моих пальцев. Будет ли каждый дюйм ее тела столь же мягким? Я наклонился к ней для поцелуя, чтобы посмотреть, позволит ли она.

Ее глаза расширились.

— Что ты делаешь?

Боже, ей обязательно вести себя так, будто я отморозок, который поймал ее в темном переулке?

— Я не собираюсь брать тебя, если ты об этом беспокоишься. Я могу подождать еще несколько дней. В конце концов, я ждал три года.

На ее прекрасном лице вспыхнула ярость, и мне, черт возьми, понравилось, как это выглядело.

— В последний раз ты назвал меня ребенком.

Она запомнила? Я позволил глазам изучить ее великолепное тело, а затем ухмыльнулся.

— Ну, ты больше не ребенок. — Дьявол! Я хотел ее больше, чем когда-либо хотел женщину, но испуганный блеск в ее глазах удерживал мой член от претворения в жизнь каких-либо идей. Я придвинулся ближе. — Ты все усложняешь. Я не смогу тебя поцеловать, если будешь так на меня смотреть.

— Тогда, может быть, я приберегу этот взгляд для нашей первой брачной ночи, — произнесла эта маленькая вертихвостка. В эту игру могли играть двое.

— Тогда, возможно, мне придется взять тебя сзади, чтобы мне не пришлось встречаться с ним.

Это должно было прозвучать как шутка, но Ария, побледнев, отшатнулась от меня и уперлась в гребаную стену. Ради всего святого, она в самом деле думала, что я швырну ее на кровать и возьму сзади в нашу первую ночь? Не то, что бы у меня не было в планах заставить ее встать на четвереньки передо мной, пока я буду в нее вдалбливаться, но с этим придется повременить. Судя по страху на ее лице, она, правда, думала, что я возьму ее невинность словно животное.

Подавив свое раздражение, я сказал таким спокойным голосом, на какой только был способен:

— Расслабься. Я пошутил. Я не монстр.

— Правда?

Что такое, блять? Я пришел сюда не для того, чтобы меня оскорбляли. Если она хотела видеть во мне монстра, я с удовольствием могу вести себя и так. Я взглянул на нее.

— Я хотел обсудить твою безопасность. После свадьбы ты переедешь в мой пентхаус, Чезаре и Ромеро будут охранять тебя. Но я хочу, чтобы Ромеро всегда находился рядом с тобой.

— У меня есть Умберто, — нахмурившись, сказала она.

Ну да, конечно. Вот почему я смог зайти в их номер, и никто даже не попытался меня остановить.

— Видимо, у него слишком частые позывы в туалет. Ромеро не оставит тебя.

— Он будет смотреть на меня, даже когда я в душе?

Никогда, даже через миллион лет.

— Если я этого захочу.

Вызов вернулся с новой силой.

— Ты позволишь другому мужчине увидеть меня голой? Ты, должно быть, действительно доверяешь Ромеро, раз думаешь, что он не воспользуется ситуацией. — Она попыталась встать на цыпочки, чтобы казаться выше.

— Ромеро верен мне, — ответил я, а затем наклонился, пока наши глаза не оказались на одном уровне. — Не волнуйся, я буду единственным мужчиной, который когда-либо увидит тебя голой. Не могу дождаться. — Я демонстративно показал, что раздеваю ее глазами, и, разумеется, она обхватила себя руками и выглядела так, как будто собиралась заплакать. Я не знал, что делать с рыдающей женщиной.

— Что насчет Лили? — тихо спросила Ария. Если она не перестанет выглядеть так чертовски уязвимо, я почувствую необходимость утешить ее, и это станет для меня гребанным «первым разом». Утешать я не умел. — Она и Джианна делят со мной этот номер. Ты видел, какой Лили может быть. Она будет флиртовать с Ромеро. Она сделает все, чтобы достать его. Она не понимает, что может натворить. Мне нужно знать, что она в безопасности.

— Ромеро не тронет твою сестру. Лилиана флиртует. Она маленькая девочка. Ромеро любит зрелых и податливых женщин, — ответил я ей.

Я доверял Ромеро. Он воспринимал свою работу всерьёз, и, независимо от того, как флиртовала младшая сестра Арии, это не меняло того факта, что она была ребенком. Я знал, что есть мужчины, которые не постеснялись бы воспользоваться девушкой этого возраста, а некоторые даже предпочитали юных, но такие отребья никогда не будут в моем круге доверия.

Взгляд Арии остановился на кровати, и мне стало интересно, о чем она думала. Пока мой грязный мозг не начал воображать все, что я хотел сделать с Арией на этой кровати, я сказал:

— И да, кое-что еще. Ты принимаешь таблетки?

— Конечно, нет. — Было почти очаровательно, как она обиделась на мой вопрос, если бы слово «очаровательно» существовало в моем словаре.

— Твоя мать могла заставить тебя начать принимать их при подготовке к свадьбе.

Я абсолютно точно не собирался использовать гребанный презерватив со своей женой. Я хотел погрузиться в киску Арии без всяких преград между нами. Тем более, я буду ее единственным мужчиной. Раньше я всегда использовал презерватив с женщинами, которых трахал.

У Арии задрожала нижняя губа.

— Моя мать никогда бы этого не сделала. Она даже не говорит со мной о подобном.

Мне нравилось, что Ария была только моей, но я не привык к подобной неопытности.

Только полушутя, я спросил:

— Но ты же знаешь, что происходит между мужчиной и женщиной в брачную ночь? — Если мне придется разговаривать с ней о сексе, я должен буду трахнуть кого-нибудь, или на самом деле слечу с катушек.

— Я знаю, что происходит между нормальными парами. В нашем случае, думаю, ты пытаешься сказать «изнасилование».

Ярость охватила меня, заставляя хотеть наброситься на что-нибудь или кого-нибудь, на первое попавшееся под руку. За много лет я научился контролировать себя, но мне все равно пришлось взять паузу прежде, чем у меня появилась уверенность, что не зарычу на нее.

— Я хочу, чтобы ты начала принимать таблетки. — Я протянул ей пакет, который дал мне Док.

— Мне разве не нужно сходить к врачу прежде, чем начать их принимать?

— У нас есть доктор, который работает на Семью десятилетиями. Это от него. Тебе нужно начать принимать таблетки немедленно. Потребуется сорок восемь часов, чтобы они начали работать.

— А что, если я не хочу? — спросила Ария. Гнев все еще кипел где-то внутри меня, но злости уже почти не было.

— Тогда я использую презерватив. В любом случае, в нашу брачную ночь ты моя.

Я распахнул дверь. Ария вышла, пошатываясь. Я не собирался пугать ее, но она вынудила меня. Я не был хорошим человеком.

ГЛАВА 5

Отец с выражением долбанного самодовольства уселся на лавочке по центру, как будто бы свадьба была его главным триумфом. Не думаю, что моя женитьба на Арии приведет к бессрочному миру с Синдикатом. Может, эйфория от заключения союза продлится несколько лет, но на этом все.

Маттео придвинулся ближе, когда заиграли струнный квартет и пианино, символизируя появление Арии.

— Нервничаешь? Это последние секунды твоей свободы.

Я перевел на него взгляд. Женитьба не связывала меня по рукам и ногам так же сильно, как Арию. А свобода? Не то, чтобы она у меня и была. С рождения я был связан с Семьей, и это не изменится до самой моей смерти. Семья была единственной вещью, что-либо значащей в моей жизни.

Маттео тихонько присвистнул, и я проследил за его взглядом у себя за спиной.

Ария стояла в другом конце прохода, вся в белом и золотом. Мои глаза упивались каждым миллиметром ее тела, но фата закрывала лицо. Мой желудок сжался всего на секунду, и я взял себя в руки.

Когда Ария и ее отец прошли по проходу, он, наконец, приподнял ее фату, и на короткий момент, прежде, чем Ария успела скрыть это, я увидел полнейший ужас в ее глазах. Черт подери. Их всех, заставивших ее выйти за меня. Но больше всего черт бы побрал меня самого, потому что ничто в мире не помешает мне сделать ее своей, ни сейчас, ни когда-либо.

Я протянул руку, и Скудери передал ее мне, практически с той же самодовольной улыбкой, что сияла на роже моего отца. Ария не смотрела на меня. Она всячески пыталась сохранить самообладание. Ее рука была холодной, вся она дрожала.

Я не был уверен, чего она ждала от меня.

Священник в белом облачении поприветствовал нас, затем гостей, а после начал церемонию. По традиции мы должны были получить благословение церкви, но я не верил в Бога. Сомневаюсь, что хотя бы один из присутствующих здесь верил.

— Лука и Ария, — обратился к нам священник. — Добровольно ли и без принуждения вы пришли сюда, чтобы связать себя узами брака? Будете ли вы любить и уважать друг друга как мужа и жену до конца ваших дней?

Любить. Будто бы этот брак был по любви. Я никогда и никого не любил, и не полюблю. Любовь — это слабость. Рука Арии напряглась, и я задумался, не была ли она настолько глупа, чтобы надеяться на нечто подобное. Я буду относиться к ней с уважением, и, возможно, смогу принять ее как партнера, но любить? Я едва не рассмеялся. Семья — единственная любовь, что у меня была.

— Да, — ответил я, как все того ожидали. «Да» Арии тоже прозвучало без колебаний.

Священник удовлетворенно кивнул.

— Поскольку вы намерены заключить брак, соедините свои правые руки и заявите о своем согласии перед Богом и его Церковью.

Я взял руки Арии и обернулся к ней. В первые с того момента, как была приподнята ее фата, она встретилась с моим взглядом. Ее лицо не выражало ровным счетом ничего, но ее глаза не скрывали ни единой эмоции. Страх. Отчаяние. Безнадежность.

Злость затопила меня.

— Я, Лука Витиелло, беру тебя, Ария Скудери, в свои жены. Я обещаю быть верным тебе в хорошие времена и плохие, в болезни и в здравии. Я буду любить тебя и уважать до конца своих дней.

Я попытался не обращать внимание на ее дрожь, пока надевал кольцо на ее палец.

— Ария, прими это кольцо в знак моей любви и верности. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

Отныне она моя.

Теперь настала очередь Арии надеть кольцо на мой палец, но она так чертовски сильно дрожала. Я придержал ее руку. Людям не обязательно видеть то, насколько она боялась меня. Но Маттео с его гребаным ястребиным взором все равно, конечно же, заметил и ухмыльнулся. Я не хотел знать, что у него на уме.

— Вы можете поцеловать невесту, — произнес священник.

Ария приподняла голову. Она еще больше напряглась, а в глазах отразились тревога и смущение. Блять. Я сжал ее руки. Даже не знаю, зачем.

Я ненавидел то, что разделяю этот момент со всеми этими ублюдками. Я целовал огромное количество женщин, трахал не меньшее, но этот первый вкус моей жены… Это не было тем, чем я хотел делиться. Я знал, что Ария предпочла бы куда более приватную обстановку — конечно, предпочла, ведь это был ее первый поцелуй.

Ее гребанный первый поцелуй.

Я наклонился и прикоснулся своими губами к ее. Почти ничего не было. Воздуха больше, чем прикосновения. Не стоило даже заострять внимание, но, черт подери, мое тело словно ожило. Ария моя.

Румянец окрасил ее щеки, и мне пришлось приложить все усилия, лишь бы не закинуть ее на свое плечо и не отнести в нашу комнату прямо сейчас. Я не мог дождаться ее обнаженного тела подо мной, того, как я погружу свой член в нее. Будто бы сумев прочесть мои мысли, Ария вздрогнула, и моя похоть испарилась.

Я даже не хотел думать о том, что она будет так же реагировать на мои прикосновения ночью. Блять.

Я взял ее за руку и повел по проходу. Мужчины из Семьи кивали мне, пока все хлопали. Тут же появился официант, держащий на ладони поднос с шампанским. Я взял один бокал себе и другой для Арии, передавая ей.

Ария сжала бокал в своих изящных пальцах, но никак не отреагировала на меня, даже не взглянула в мою сторону. Вскоре гости окружили нас, поздравляя. Это было нашей традицией, так что избежать этого не получилось бы, как бы я ни хотел приблизить брачную ночь со своей женой.

Взгляд Арии был отстраненным, губы сжаты в тонкую линию на бледном лице. Я наклонил свою голову к ней.

— Улыбайся. Помнишь, ты счастливая невеста?

И будто бы кто-то щелкнул выключателем, на лицо Арии вернулась маска счастья, абсолютно поддельная. Я сделал глоток шампанского, подавляя собственное разочарование из-за ее неприкрытого несчастья. Эта свадьба была не моей идеей. Я в принципе не хотел жениться. Моя жизнь посвящена Семье, и в ней нет места женщине.

Первые гости появились перед нами, мой отец и Нина. Она держалась в шаге позади него, как он того и хотел.

Отец положил руку на мое плечо. Он был со мной одного роста, единственный из здесь присутствующих, и его глаза встретились с моими. Серые глаза и темные волосы, как и у меня. Но на этом наше сходство и заканчивалось, за исключением склонности к жестокости.

— Лука, мой старший сын, — произнес он гулким голосом, привлекая внимание других гостей. — Сегодня особенный день и для тебя, и для Семьи.

Я натянуто улыбнулся. Он наклонился ближе, понижая голос настолько, что только я мог слышать его.

— Я завидую тебе сегодня. Нет ничего лучше выражения глаз женщины, когда она понимает, что ты можешь сделать с ней все, что захочешь, разрушить ее глупые надежды, сломить ее тело и дух. И, должен признаться, у твоей жены великолепные глаза. Было бы захватывающе увидеть в них ужас.

Что-то темное и жестокое заклокотало в моей груди, и направлено оно было отнюдь не на беззащитную женщину, стоящую рядом. Я вновь улыбнулся отцу, ничего не отвечая, боясь, что выдам свои мысли. Отец сделал шаг назад, его взгляд переметнулся к Арии, когда он направился, чтобы поздравить ее. Все мое тело замерло от напряжения, пока он целовал ее руку. А затем передо мной появилась Нина, приближаясь, чтобы поцеловать меня в щеку и заговорщически прошептать:

— Ох, Лука, она такая малышка. Не сломай ее в первую же ночь. У тебя будет еще много ночей, чтобы насладиться этим.

Она знала, о чем говорила. Отец наслаждался, ломая ее ежедневно. Я адски ненавидел Нину за ее желчность, но я знал, что это единственная защита, что у нее есть. Наконец, отец и его жена извинились и дали возможность другим гостям приблизиться.

Как того требовали правила, это была семья Арии. Скудери выглядел так, будто бы завоевал Нобелевскую премию, когда пожимал мою руку, а потом обнимал Арию. Ее мать, Людевика, подошла ко мне. На мгновение Людевика взглянула на меня так, будто бы хотела что-то сказать, ее взгляд метался между мной и Арией, ее лицо было полно беспокойства, а затем она скрыла это. Она тяжело сглотнула и подошла ближе, взяв за руки, чем удивила меня.

— Ария — хорошая девочка. Она не даст Вам ни единой причины, чтобы причинить ей боль. Она выполнит любые ваши желания… — ее голос был едва слышен.

— Людевика, ты заставляешь остальных гостей ждать, — сказал резко Скудери, и его жена мгновенно отошла от меня. С последним молящим взглядом она подошла к мужу. Не нужно быть гением, чтобы понять, что она подразумевала. Она умоляла меня не быть слишком грубым с ее дочерью этой ночью, это то, как, она думала, я поступлю. Я не стал давать ей никаких обещаний. Ария больше не была ее ответственностью. Она была моей. Отец стоял позади, словно щедрый хозяин, но его острый взгляд следил за каждым моим движением.

Он не увидит ни тени моей слабости. Ни сейчас, ни когда-либо впредь.

Данте Кавалларо и его родители были следующими на очереди. Меня удивило, что Данте шел первым. Это было очевидным сигналом о том, кто в ближайшее время встанет во главе Синдиката, несмотря на то, что его отец все еще был Боссом.

Лицо Данте ничего не выражало, когда он целовал руку, в нарушение протокола поздравляя сначала Арию, а не меня. Я внимательно смотрел на него, чуть нахмурившись. Когда он, наконец, подошел ко мне, наши взгляды встретились, я видел ту же самую настороженность и в его глазах. Эта свадьба предполагала установление мира, но ни я, ни Данте не верили в эту хрупкую договоренность.

— Мои поздравления со свадьбой, — сказал он безэмоционально.

— Спасибо, что отдали мне самую красивую женщину Синдиката, несмотря на то, что тебе самому нужна жена, — что-то мрачное мелькнуло во взгляде Данте, и это было не единственной эмоцией в ответ на мои слова. Вспышка отчаяния и боли осветила его лицо прежде, чем он успел вновь надеть свою маску. Данте тосковал по своей умершей жене. Это осознание удивило меня. Я запомнил это на будущее. Мой отец не стал откладывать женитьбу на Нине после смерти мамы. Женщины для него — взаимозаменяемые предметы для получения удовольствия.

— У моего сына странные вкусы, когда речь заходит о его новой жене, — вмешался Фиоре, встав рядом с сыном.

Я ничего не ответил. Взгляд Данте уже стал смертоносным, и, как бы я ни наслаждался мыслью о его убийстве или убийстве любого другого ублюдка из Синдиката в этой комнате, свадьба не лучшее место и время для этого. Миссис Кавалларо ожидала своей очереди позади мужа и сына, с забитым выражением лица. Она редко что-либо говорила. Может, Фиоре запретил ей.

Я перевел взгляд на Арию, которая стояла, сложив руки у себя на животе. Ее лицо выражало вежливый интерес и поддельное счастье, но я мог видеть те мириады тяжелых эмоций, которые она пыталась скрыть под маской. Как скоро она станет похожа на свою мать, Нину или миссис Кавалларо? Сломаю ли я ее?

Она не посмотрела в ответ, но я был уверен, что заметила мой взгляд.

После Ария говорила со своей кузиной Бибианой, а я с ее жирным и старым супругом, и поведение моей жены изменилось. Я не мог понять, почему, но она осмелилась взглянуть на меня. Я разговаривал с одним из моих капитанов, когда Ария вновь посмотрела на меня, и я, наконец, обернулся, чтобы встретить ее взгляд. В ее глазах я увидел любознательность и тень надежды. Последнее было куда смертоноснее первого в нашем мире.

Затем ярко-красное платье и лакированные красные кожаные шпильки привлекли мое внимание. Мои глаза вернулись к толпе желающих поздравить, и проклятье едва не сорвалось с моего языка.

Сенатор Паркер с семьей. Я почти не обращал внимания на человека, чьи кампании мы спонсируем, или на его столь же амбициозного сына, который также был под нашей защитой. За ними стояла та, кого бы я хотел видеть на своей свадьбе в последнюю очередь — Грейс.

Я был практически уверен, что она специально сшила свое гребаное платье. Я пожал руки ее отцу и брату прежде, чем она подошла ко мне. Сенатор Паркер бросил в ее сторону обеспокоенный взгляд, который та проигнорировала — она всегда игнорировала толковые советы.

— Поздравляю, Лука, — сказала она, едва ли не трахая меня своими глазами. Если она не прекратит, я вышвырну ее отсюда.

— Грейс, — произнес я скучающим голосом.

Она подошла очень близко, куда ближе, чем было принято, и я бы отшвырнул ее от себя, если бы это не привело к скандалу.

— Я блять такая влажная для твоего члена, Лука. Я хочу почувствовать вкус твоей спермы во рту, — промурлыкала она мне в ухо. — Вероятно, ты будешь думать обо мне этой ночью, когда будешь трахать свою маленькую скучную женушку. Она не сможет быть и вполовину так же хороша, как я.

Я сохранял спокойное выражение лица, даже несмотря на то, что ярость бурлила в моих венах. Я не сомневался, что в этом и была истинная цель Грейс. Неужели она и правда верила, что я буду думать о ней рядом с Арией?

Ария была восхитительна. Величественна. Она моя жена.

А Грейс — никто.

Очевидно, что Ария не лишит меня рассудка своими навыками в постели. У нее никого не было до меня, но я научу ее. Блять, не могу дождаться.

Грейс также обняла Арию, и, когда отошла, казалось, что Арию сейчас стошнит. Какого хера Грейс сказала ей. Она была чертовски подлой тварью.

Я потянулся к руке Арии, и она вздрогнула так явно, что я понял — Грейс, должно быть, рассказала ей об одном из наших самых грубых заходов. Будто бы я буду обращаться с Арией так же, как с Грейс. Этой шлюхи не должно было быть здесь. Мой ебанный папаша, вероятно, сделал это нарочно, чтобы выбесить меня.

Когда церемония поздравлений, наконец, подошла к концу и мы направились к столу, я почти застонал от облегчения. Мне было жаль, что я не знал, что творилось в голове у Арии, но она больше не смотрела в мою сторону, практически притворялась, что меня там не было, хоть я и держал ее за руку.

— Ты не можешь игнорировать меня вечно, Ария. Мы теперь женаты.

Не успели мы сесть, как толпа начала скандировать «Bacio, Bacio». Ария застыла. Я притянул ее к себе и вновь поцеловал. В этот момент я ничего не хотел больше, чем углубить поцелуй, заявить права на этот сладкий рот, но я знал, что она возненавидит тот факт, что куда более интимные поцелуи будут выставлены на обозрение всем остальным. Она была чертовски смущена уже этим поцелуем, и это удручало.

Как только мы присели, рыжеволосая проблема плюхнулась рядом с Арией. Я надеялся, что она не устроит сцен. С другой стороны, это, возможно, отвлечет внимание от той сцены, что бесспорно устроил Маттео.

Мой брат сделал большой глоток вина прежде, чем наклониться ко мне.

— Всю церемонию я не мог думать ни о чем больше, как всажу свой нож в нескольких выродков из Синдиката. Кровавая свадьба может быть куда интереснее этого фарса. Я сейчас не говорю о традиции кровавых простыней. В любом случае, ты прольешь этой ночью немного крови.

Маттео рассмеялся, и я, было, собирался присоединиться, но быстро пришел в себя. Я присутствовала на нескольких демонстрациях простыней прежде. Маттео и я всегда развлекались при этом зрелище. Я взглянул на Арию, которая слушала что-то, что ее сестра шептала ей на ухо. Сейчас Ария моя жена. Она моя, и я должен ее защищать. Я ненавидел мысль о том, что предстоит выставить напоказ ее кровавые простыни утром. Она будет так чертовски смущена, даже не сомневаюсь.

— На твоем лице странное выражение, Лука. Беспокоишься, что она не так невинна?

Я нахмурился, глядя на Маттео.

— Надеюсь, ты же не намекаешь, что Ария обесчещена?

Маттео фыркнул.

— Я тебя умоляю, очевидно же, что она никогда даже не бывала рядом с мужчиной, учитывая, как она ведет себя с ними, с тобой, — он усмехнулся. — Но, возможно, что-то пойдет не так.

Я одарил его неверующим взглядом.

— Ты серьезно? Ты думаешь, что что-то или кто-то сможет остановить меня от того, чтобы взять собственную жену?

Маттео ухмыльнулся.

— Неа, ни единый человек в этой комнате, вероятно, даже не все они вместе взятые. Но она может, — он кивнул в сторону Арии, которая держала сестру за руку, такая бледная и маленькая.

— Ты потерял свой ебаный рассудок, Маттео. Тебе стоило бы знать меня лучше. Я трахну ее.

Маттео пожал плечами.

— Ну-ну.

После того, как все заняли свои места, Маттео поднялся со своего места и постучал ножом о бокал с шампанским, призывая толпу угомониться. Я метнул на него обеспокоенный взгляд, который лишь вызвал у него ухмылку. Однажды я его прикончу.

— Дамы и господа, мои старые и новые друзья, мы собрались здесь сегодня, чтобы отпраздновать свадьбу моего брата Луки и его потрясающе красивой жены Арии… — Маттео сделал вычурный поклон в ее сторону.

Ария натянуто улыбнулась, а Джианна направила в его сторону самый смертоносный из своих взглядов. Если бы это поубавило его запал.

— За неизведанные земли. Нет ничего лучше, чем ступать по свежему снегу, оставляя на нем первые следы, — он подмигнул мне, потом Арии, и вернулся к толпе. — Уверен, что все со мной согласятся. Так что, за неизведанные земли!

Мужчины засмеялись и повторили его тост, салютуя бокалами в мою сторону.

Я с улыбкой покачал головой. Маттео — гребаная заноза в заднице. Моя улыбка померкла, когда я увидел Арию. Она вновь нацепила маску уверенности, но ее кожа порозовела от смущения, а в глазах застыло беспокойство. Джианна сжимала одну ее руку, а другая была сжата в кулак поверх белоснежного платья. По какой-то причине, я хотел протянуть руку и разжать пальцы Арии, сплести их с моими. Это было странно, я бы никогда так не поступил, особенно в комнате, полной моих врагов и Солдат.

Я был рад, когда отец и Скудери покончили со своими тостами, и, наконец, принесли еду. Не то, что бы я был голоден, но меня достала тупая болтовня.

Официанты начали заставлять столы закусками.

— Я бы хотела произнести тост в качестве подружки невесты, но отец запретил. Кажется, он боится, что я скажу что-то, что опозорит нашу семью, — произнесла Джианна громко.

Я взглянул на нее, а потом закатил глаза, наполняя тарелку закусками. Ария сделала большой глоток вина, а потом собралась сделать еще один. Я остановил ее.

— Ты должна поесть.

Ее тарелка была пуста, она не прикоснулась к еде и у входа, где стояло шампанское. Она поджала губы, но схватила кусок хлеба и откусила немного прежде, чем положить его на тарелку. Она почти ничего не съела к тому времени, как вынесли горячее, и мне пришлось подавить собственное разочарование, особенно, когда она выпила еще вина. Может, она думала, что я не заметил, поскольку Отец и Кавалларо завели со мной разговор о Братве, но я не слепой.

Пришло время танца, я поднялся и протянул ей руку. Конечно же, толпа затребовала очередной поцелуй, стоило Арии встать рядом со мной. Я притянул ее к себе, сжимая крепче, когда она покачнулась. Ее взгляд уже не был столь же осознанным, как должен был. Очевидно, она слишком много выпила.

Я повел ее на танцпол, придерживая ее настолько крепко, чтобы она не упала и не споткнулась, пока я боролся со злостью.

Я был рад, когда танец подошел к концу, но прежде, чем я успел отвести Арию обратно за стол, я прошептал ей на ухо:

— Как только мы вернемся за стол, ты будешь есть. Я не хочу, чтобы ты упала в обморок во время нашего праздника и, тем более, в нашу брачную ночь.

Конечно же, я не стал бы трахать ее, будь она пьяна, но подобного не произойдет. Под моим взглядом, Ария съела свое горячее и выпила два стакана воды. Когда Отец подошел к Арии, чтобы пригласить ее на танец, я едва не воспротивился этому, но успел скрыть свои чувства и ответил ему натянутой улыбкой.

По традиции, я должен был танцевать с Ниной, пока отец танцует с моей женой. Нина была поразительно тихой, пока я вел ее на танцпол, но все мое внимание было направлено в сторону отца и Арии, в любом случае. Я мог сказать, что ей было некомфортно рядом с ним — не то, что бы она была расслаблена, танцуя со мной.

— Ревнуешь? — спросила Нина.

— Нет, — ответил я холодно.

Маттео минул всех танцоров и постучал отцу по плечу, прося танец с Арией. Он послал мне краткую улыбку в тот момент, когда закружил мою жену в танце. Нина, наконец, ушла, и я танцевал с Людевикой, потом с Лилианой. Когда я увидел, что Грейс направляется в мою сторону, я извинился и направил с танцпола к столу. Не было никакого хренова шанса, что я буду танцевать с Грейс. Ее брат схватил ее за руку и притянул к себе для танца, к явному неудовольствию Грейс.

— Они были бы прекрасной парой, — сказал Маттео, когда встал рядом со мной. Я проследил за его взглядом и напрягся.

Данте танцевал с Арией.

— «Золотая пара» — то, как прозвали их в Синдикате. Ходили даже слухи, что Фиоре собирался разорвать твою помолвку с Арией, если бы его сын выбрал ее.

— Это бы означало войну. Я бы лично приехал в Чикаго, раздавил горло Данте и забрал бы Арию с собой.

Маттео усмехнулся.

— Звучит куда веселее, чем все это.

Я оставил его стоять там и направился к Данте и своей жене. Они танцевали достаточно долго. Пора Арии вернуться в мои объятия.

Данте заметил меня первым.

— Я думаю, твой муж хочет вернуть тебя обратно в свои руки, — он растягивал слова в своей раздражающей манере. Данте отступил с расчетливым выражением лица, и я быстро взял Арию за руку, уведя ее прежде, чем мы начали танцевать.

— Что Кавалларо хотел?

Ария немного поколебалась прежде, чем ответить.

— Поздравить меня.

Я был абсолютно уверен, что это не все, о чем они говорили, но музыка по знаку Маттео остановилась, и он утихомирил гостей громким хлопком.

— Время бросать подвязку!

Толпа тут же окружила нас. Я так часто становился свидетелем этой традиции, так что знал, чего они ждали. Я опустился на колено и приподнял бровь, ожидая Арию. Я знал, что мать все рассказала ей о наших традициях. Я не был уверен, что в Синдикате придерживаются тех же норм.

Ария приподняла платье, демонстрируя белые шпильки, тонкие щиколотки, а затем великолепные колени. Блять. Я даже не думал, что красивые колени — это так важно.

Я обхватил щиколотки Арии, подавляя стон от ощущения ее теплой кожи. Ради всего святого, это был первый раз, когда я прикасался к ее ногам. Впервые какой-либо мужчина прикасался к ним. Я медленно провел ладонями до ее бедер. Она замерла, а по ее коже побежали мурашки. Я искал ее взгляда, силясь понять ее эмоции, скрывающиеся за этой реакцией, но ее «лицо счастливой невесты» было непоколебимо.

В этот момент я больше всего хотел остаться с Арией наедине. Прикосновение к бедрам Арии побудило меня захотеть подняться руками выше, чтобы исследовать изгибы ее тела, но мои пальцы коснулись подвязки на ее правой ноге. Одной рукой я приподнял платье, чтобы продемонстрировать подвязку, даже если терпеть не мог и мысль о том, что другие мужчины увидят ее бедра.

Ария схватила свое платье, и я, скрестив руки за спиной, наклонился ближе, приближаясь лицом к ее ноге. Я должен был ухватить подвязку зубами, но прежде, чем сделать это, я не смог удержаться и поцеловал ее кожу прямо рядом с ней. Ария испуганно вздохнула, и я едва сдержал стон, когда ее сладкий запах заполонил мои ноздри. Мои глаза метнулись вверх, но, к сожалению, скомканная ткань платья закрывала мне вид на ее трусики.

Наконец, я ухватился зубами за подвязку и потянул ее вниз по ноге Арии до самого пола. Ария приподняла ногу и я, схватив кусочек ткани, приподнял его в своей руке, демонстрируя всем собравшимся. Гости зааплодировали.

— Холостяки, — крикнул я. — Соберитесь вокруг. Может быть, кому-нибудь повезет жениться следующим.

Потребовалось несколько минут, чтобы собрать всех, а точнее для того, чтобы мамаши вытащили вперед своих упирающихся сыновей-подростков.

Ария издала похожий на звук колокольчиков смех. Ошеломленный первым беззаботным звуком, который слышал от нее, я оглянулся в ее сторону. Она улыбалась своему младшему брату Фабиано, который стоял, скрестив руки, среди других мужчин. Будет ли она когда-нибудь столь же счастливой со мной в Нью-Йорке?

Отмахнувшись от этих мыслей, я поднял руку и швырнул подвязку в направлении мужчин.

Конечно же, мой брат кинулся за ней, оттолкнув несколько менее мотивированных парней, и поймал ее.

— Есть ли здесь дамы, которые хотят укрепить связь между нашими семьями? — прокричал он, поигрывая бровями.

Я усмехнулся. Он знал, так же хорошо, как и я, что это задачка не из легких. Большинство гостей-женщин были из нашего мира, а не откуда-то со стороны, так что были вне игры.

Я обнял Арию, и она тут же вздрогнула. Моего хорошего настроения как не бывало.

Сделав усилие, чтобы сохранить спокойное выражение лица, я наблюдал, как Маттео начал танцевать с Лилианой, которая была просто в восторге от того, что оказалась в центре его внимания. Я притянул Арию к себе, так как от нас ждали еще один танец. В этот раз она была менее напряжена. Я взглянул на ее белокурую головку, когда она повернулась лицом в сторону моего брата и своей сестры.

— Если бы мой брат женился на твоей сестре, у тебя была бы семья в Нью-Йорке, — сказал я.

— Я не позволю ему забрать Лили, — пробормотала она, удивив меня защитными нотками в голосе.

— Ему нужна не Лили, — ответил я, глядя на Джианну, которая слонялась по краю танцпола. Казалось, Ария была шокирована моими словами. Неужели она не заметила то, как мой брат смотрит на ее сестру? Может быть, она просто не отличает желание на лице мужчины. В любом случае, это скоро изменится.

Стоило раздаться первым залпам салюта, оповещающим о нашей брачной ночи, и я едва удержался от того, чтобы вскочить, закинуть ее на свое плечо и уволочь в комнату.

— Ты женился на ней, теперь ложись с ней в постель, — крикнул Маттео, вскинув руки и наткнувшись на стул.

Я рассмеялся над выходками своего брата и поднялся со стула. Ария тоже встала.

— Окрась простыни в красное, — закричал отец с бесстыдной ухмылкой. Игнорируя его, я повел Арию в сторону спальни под аплодисменты и выкрики гостей. Некоторые их комментарии заставляли меня желать надрать им задницу, несмотря на то, что я и собирался сделать то, о чем они орали. Я не мог припомнить, когда в последний раз я был готов взорваться от желания. Я действительно надеялся, что смогу сдержаться, как и обещал себе ранее.

Отец и дяди похлопали меня по плечу и спине, пока я остановился с Арией на входе в спальню.

Ария была безмолвна рядом со мной, опустив взгляд так, что я не мог видеть ее лица. Я собирался показать ей, насколько сильно хочу ее. Я распахнул дверь, и она вошла. Наконец-то моя.

ГЛАВА 6

Я захлопнул дверь перед Маттео, пока тот изрыгал предположения обо всех тех способах, как я буду трахать Арию. Если бы у меня не был дел поважнее, я бы вышел и надрал Маттео его гребаный зад.

— Заткнись, Маттео, и найди шлюху, чтобы трахнуть, — крикнул я.

Наконец, он заткнул свой болтливый рот, или, возможно, отключился. Судя по количеству выпитого, я бы не удивился подобному финалу. За моей спиной Ария нервно вздохнула, и я обернулся, мое тело уже дрожало от желания. Я целый вечер смотрел на нее в этом соблазнительном платье, не говоря уже о тех трех годах, которые я провел, ожидая ее. Но этим вечером ожидание подошло к концу.

Она была чертовски великолепна. Узкая талия, нежная кожа, розовые губы. Я не мог перестать гадать, были ли ее соски такого же цвета. Блять. Я нуждался в ней. Я швырнул пиджак на спинку кресла. Я рассчитывал сегодня ночью трахнуть Арию больше одного раза. Не думаю, что моему члену хватит одного раунда.

— Когда отец рассказал о браке с тобой, он заявил, что ты самая прекрасная женщина, которую может предложить Чикагский Синдикат, даже красивее, чем нью-йоркские женщины. Я ему не поверил, — произнес я.

Я ненавидел, когда мой отец оказывался прав, но, черт подери, тут он попал в точку. Я подошел к Арии и обхватил ее за талию. Она замерла, избегая моего взгляда. Я наклонился, вдыхая ее сладкий запах.

— Но он сказал правду. Ты самая красивая женщина из всех, что я когда-либо видел, и этой ночью ты моя.

Я поцеловал ее в шею, но она продолжала меня игнорировать. Какую игру она затеяла? Ей стоило бы знать, что игры, в которых я привык участвовать, куда более мрачные. И я всегда выигрываю.

— Нет! — прошипела она и отшатнулась от меня, широко распахнув полные ужаса глаза.

Какого черта она имела в виду?

— Нет?

Она сверлила меня взглядом, но за ее бравадой промелькнула еще какая-то эмоция, которую я не мог разобрать, потому что был слишком зол.

— Что? Никогда прежде не слышал слово «нет»?

— Я часто его слышал. Парень, которому я раздавил горло, повторял это снова и снова, пока не заткнулся навеки.

Она попятилась.

— Так что, ты намерен раздавить и мое горло тоже?

Она знала, как задеть меня за живое. Но неужели она действительно думала, что разозлить меня в брачную ночь было правильным решением? Я поклялся сам себе в том, что буду держать себя в руках.

— Нет, это бы противоречило цели нашей женитьбы, не думаешь?

— Не думаю, что мой отец обрадуется, если ты причинишь мне боль, — сказала она высокомерно.

— Ты угрожаешь мне? — тихо спросил я, чувствуя, как участился пульс в венах. Мне пришлось бороться с желанием швырнуть ее на кровать и показать, что на самом деле я хотел с ней сделать. Может, она куда более похожа на свою раздражающую сестру Джианну, чем казалось на первый взгляд. Возможно, вся ее застенчивая невинность всего лишь показуха.

Но Ария опустила глаза, и я видел, что она дрожала, когда прошептала:

— Нет.

Во мне все еще кипела ярость, и пока я был не в том состоянии, чтобы легко успокоиться.

— Но ты отказываешь в том, что принадлежит мне?

— Перво-наперво, я не могу отказать в том, на что у тебя и так нет прав. Мое тело тебе не принадлежит. Оно мое, — решительно сказала она, ее взгляд метал в меня кинжалы. Я не мог поверить в ее дерзость.

Я потянулся к ее плечу, чтобы прижать к себе и заткнуть поцелуем прежде, чем она ляпнет еще что-нибудь, что взбесит меня, но Ария резко вздрогнула и закрыла глаза, будто ожидая удара. Я опустил руку, ошеломленный ее реакцией. Неужели она думала, что я ударю ее? Я был грубым мужчиной, совсем не славящимся терпением, и моя репутация неслась впереди меня, но я поклялся себе, что никогда не буду жесток со своей женой. Я видел, как мой отец насиловал и избивал мою мать, пока она не покончила с собой. Я не хотел быть похожим на него, как минимум, в этом. Я и так был слишком похож на него во всем остальном.

— Я могу взять то, что хочу, — произнес я, потому что не знал, как еще поступить.

Арии не нужно было знать, что это пустая угроза. Конечно же, я мог поступить так, но этого никогда не случится.

Я ненавидел свое смятение. Я всегда знал, как поступить, но с Арией все оказалось гораздо сложнее.

Она посмотрела на меня своими прекрасными глазами.

— Можешь. И я буду ненавидеть тебя до конца своих дней.

Насколько я знал, ненависть была основной эмоцией в большинстве браков в нашем мире.

— Думаешь, меня это волнует? Этот брак не по любви. И ты уже меня ненавидишь. Я вижу это по твоим глазам.

В любом случае, этот спор был пустой тратой времени. У нас существовали традиции. И мы с Арией были ими связаны. Я указал на белые простыни.

— Ты слышала, что сказал мой отец о нашей традиции?

Это была абсолютная глупость. Не все женщины кровили в первый раз, если мужчина не был груб специально. Конечно же, некоторые действовали так целенаправленно, чтобы обеспечить ожидаемое пятно крови. Но я вовсе не собирался быть с ней грубым. Я не хотел причинить ей боль большую, чем было необходимо, но я был крупным парнем. Ей будет больно, и у нее будет идти кровь.

Ария отошла от меня и приблизилась к кровати, глядя на нее так, как будто та станет ее погибелью. Она думала, что смогла бы отговорить меня от нашей брачной ночи, если бы не эта традиция? Тогда она не очень хорошо меня знала.

Я подошел к Арии. Она была словно богиня. Мне не терпелось стянусь с нее платье, чтобы попробовать на вкус каждый миллиметр ее тела. Я положил руки на ее обнаженные плечи. Она была теплой и мягкой, но не обернулась ко мне. Я подавил раздражение от того, что она игнорировала мое присутствие. Но я буду терпелив, даже если она меня провоцирует. Я провел рукой по ее ключицам к мягким полушариям груди и почувствовал, как мой член дернулся из-за ее идеальной кожи и чарующего аромата. Блядь, я горел от желания погрузиться в нее.

Что-то влажное упало на мою ладонь. Мне даже не нужно было присматриваться, чтобы понять — это была слеза, гребанная слеза. Она плакала. Я схватил ее за плечи, развернул и, взяв за подбородок, приподнял ее лицо к себе. Слезы катились по ее щекам. Я знал, что некоторые женщины могли расплакаться по щелчку, но взгляд, застывший в глазах Арии, был для меня ответом — она была напугана и в отчаянии. Я хорошо разбирался в людях — это было необходимо, чтобы держать их под контролем. Ария не будет сопротивляться, если я уложу ее на постель, сорву одежду и возьму ее. Она просто будет лежать и позволит всему произойти. Она продолжит плакать, но не оттолкнет меня, больше нет. Она была в полном моем распоряжении. Нужно было просто взять ее, сделать своей. Слезы никогда не были для меня проблемой. До этого момента. Эти слезы были слезами моей жены, женщины, с которой я собирался провести всю мою жизнь.

Я блядь просто не мог поверить в этот полный ужаса взгляд, которым одаривала меня моя же жена. Я отстранился, матерясь, настолько разъяренный, что едва видел что-либо отчетливо перед собой. Я ударил в стену, радуясь боли в костяшках пальцев, которая отрезвила меня. Через несколько лет я стану Капо. Я убивал, шантажировал, пытал, но не могу взять невинность собственной жены против ее воли. Что она со мной творила? Папаша бы посчитал меня сучкой. Возможно, он бы даже решил, что мне не стоит вставать во главе Семьи, раз уж я даже жену не могу трахнуть. Но я знал, что не был мягкотелым, не в общепринятом смысле. Я мог хоть сейчас пойти и убить каждого гребанного члена Синдиката без тени сожаления. Черт, да я мог бы спуститься и перерезать горло собственному отцу, и охереть как наслаждался бы этим.

Конечно же, нам нужно было подтверждение того, что я трахнул Арию. И был только один способ это сделать. Я отвернулся от дрожащей жены и достал нож. Я не только отказывал себе в удовольствии быть внутри ее тугой киски этой ночью, но и собирался пролить кровь ради нее.

Думать об этом было неприятно и не потому, что я переживал из-за ранки. Я пережил куда более серьезные увечья, чем это, но я не мог избавиться от ощущения, что этим жестом давал Арии слишком много власти над собой. Но я знал, что решение уже принято.

Она смотрела на меня с плохо скрываемой тревогой, когда же я направился в ее сторону — вздрогнула. Вновь. Она ожидала худшего, ведь я — монстр. Я порезал руку, отложил нож на стол и схватил стакан, куда упали несколько капель крови. Удавление Арии было довольно занимательным, но я был все еще зол на нее. Я пошел в ванную, чтобы добавить немного воды в кровь, чтобы все выглядело убедительно. Прежде я никогда не был с девственницей. Мои вкусы всегда включали в себя грубость, так что опытные женщины куда больше подходили для этой роли — но я присутствовал на нескольких показах простыней, и знал, чего конкретно все ожидали.

Ария даже не шелохнулась со своего места, когда я вернулся обратно в спальню и подошел к кровати, где нанес немного розоватой жидкости. Краем глаза я заметил, как она немного подошла. Ария остановилась в нескольких шагах от меня, надежда вместе с изумлением отражались на ее привлекательном лице. Некоторые девчонки были ужасны, когда плакали. Не думаю, что хоть что-либо сможет испортить ее красоту. Румянец на ее щеках вынудил ненавидеть себя за эту слабость еще сильнее. Я мог бы обладать ее прекрасным телом этой ночью, но вместо этого рисовал ебаную картину собственной кровью на простынях, чтобы продемонстрировать их ведьмам из моей семьи.

— Что ты делаешь?

— Они хотели крови — они ее получат.

— А зачем вода?

— Кровь не всегда выглядит одинаково.

— А крови достаточно?

Что женщины из ее семьи рассказывали ей об их первых разах?

— А ты ожидала кровавую баню? Это секс, а не поножовщина.

Она прикусила губу, и это зрелище заставило мое сознание утонуть в мучительной похоти.

— А они не узнают, что это твоя кровь? — спросила она тихо. Ария выглядела чертовски великолепной с гребаным румянцем и маленькой, полной надежды улыбкой. Интересно, получилось у меня распространить этот очаровательный румянец по всему ее телу.

Мне нужна долбанная выпивка. Если я не потрахаюсь, то хотя бы нажрусь. Бестолково проебанная ночь.

— Нет.

Я плеснул виски в стакан с остатками крови и воды. Ария отвела взгляд, когда я откинул голову и опрокинул в себя напиток. В ее взгляде было отвращение.

— А если они решат сделать ДНК-тест?

Она это серьезно?

— Они поверят мне на слово. Никто не поверит, что я не взял твою девственность, когда мы остались наедине. Это невозможно, потому я тот, кто я есть.

У меня была репутация. Я никогда не избегал того, что от меня требовалось. Так почему же я не могу сорвать с Арии это платье и переспать с ней?

Страх отобразился на ее лице, и она отступила, будто бы прочитав мои мысли и раздумывая о побеге.

Это и было чертовой причиной. Я впрямь наслаждаюсь страхом на лицах врагов, а временами и собственных Солдат, но мысль о том, что Ария будет лежать подо мной с таким же выражением лица, совсем не заводила мне. Я не хотел, чтобы она боялась меня.

— Нет, — сказал я. — Это уже пятый раз, когда ты отшатнулась от меня за этот вечер.

Я поставил стакан и взял нож прежде, чем подойти к ней. Она выглядела так, будто хотела исчезнуть.

— Разве твой отец не учил тебя скрывать страх от монстров? Попробуешь сбежать — и они погонятся за тобой.

Ария ничего не отвела, но я мог видеть, как она дрожит, глядя на меня. Неужели она думает, что я блять раню ее? Если бы я был настолько монстром, мы бы все еще не стояли здесь. Она бы валялась на кровати и рыдала после того, как я трахнул ее.

— Крови на простынях нужна история, — сказал я ей, надеясь блять успокоить ее, но она вновь вздрогнула. — Шестой раз.

Я опустил нож к краю ее платья, убедившись, что лезвие не касается ее безупречной кожи. Я медленно разрезал ткань, пока платье не распалось, упав у ее каблуков.

— Это наша семейная традиция — раздевать невесту подобным образом.

На Арии не осталось практически ничего, за исключением тугого корсета и белых кружевных трусиков. Черт подери. Она просто ходячий секс. И затем она опять вздрогнула.

— Седьмой, — проговорил я, надеясь, что смогу оторвать взгляд от ее невероятного тела — приподнятой, идеальной, небольшой груди, узкой талии, тонкой ткани трусиков, практически не скрывающей ее киску.

— Развернись.

Блядь. Сзади она была еще соблазнительнее. Что это на ней? Гребанный бант был чуть выше ее идеальной круглой попки, практически приглашая меня распаковать этот подарок. Не было ничего проще, чем сорвать ее тонкие трусики и похоронить себя в ней. Она пахла чем-то сладким, идеальным, и она была моя, только моя. Я дернул за бантик. Это было бы так легко.

— Ты уже пролил кровь за меня, — прошептала она, едва слышно. — Пожалуйста, не нужно.

Моя жена молила не причинить ей вреда. Может, я и был монстром. Я провел костяшками пальцев по нежной коже ее спины, нуждаясь в этом прикосновении, прежде чем сорвать корсет.

Она ухватилась за него прежде, чем я успел увидеть ее грудь. Я обхватил ее руками, прижимая к себе. Ария задохнулась и напряглась, когда мой член дернулся рядом с ее поясницей, румянец на щеках стал еще ярче.

— Сегодня ты молила пощадить тебя, но наступит день, когда ты будешь умолять о том, чтобы я трахнул тебя. Не думай, что, раз я не заявил на тебя права этой ночью, ты не принадлежишь мне, Ария. Ни один мужчина никогда не получит того, что мое. А ты — моя, — она быстро кивнула. — Если я поймаю тебя с мужчиной, целующим тебя, я отрежу его язык. Если кто-то другой будет касаться тебя — я отрежу его пальцы, один за другим. Если же я увижу, как кто-то трахает тебя, я отрежу его член и яйца, а затем накормлю его ими. А тебя заставлю смотреть, — она знала, что я не шучу. Она видела, что я сделал с ее ублюдком-кузеном несколько лет назад. И это было ничем по сравнению с тем, что будет.

Я отпустил ее. Близость Арии заполоняла мой разум мыслями, которые были некстати. Я направился к креслу, прихватив очередную порцию выпивки, когда Ария скрылась в ванной комнате. Я слышал, как щелкнул замок и слегка рассмеялся. Моя жена прячется от меня за закрытой дверью. Каждый гребаный человек в этом особняке сделал куда больше, чем я этой ночью. Черт подери.

Я выпил еще три стакана виски, когда Ария, наконец, появилась. И это было ебаной пыткой. Она была одета в невесомую, прозрачную ночнушку, которая не скрывала вообще ничего. Она издевается?

— Это то, что ты выбрала для того, чтобы я не трахнул тебя?

Ее взгляд метался между мной и кроватью. Мне не нужно было читать ее мысли, чтобы понять, она не доверяла мне. В таком наряде, она, вероятно, была права в этом.

— Не я это выбирала.

Конечно же, не она.

— Моя мачеха?

Это женщина была назойливой, жестокой сукой.

Она быстро кивнула в ответ. Меня воротило от ее испуганного выражения лица. Я поставил стакан и встал. Как обычно, Ария вздрогнула. Я даже не стал комментировать. Я был так чертовски раздражен. Не сказав ни слова, я направился в ванную и захлопнул дверь. Я стянул вещи и ступил в душ. Под струями теплой воды я пытался выдрочить из своего сознания картинки великолепного тела Арии. Я чувствовал себя гребанным подростком, но даже тогда я никогда не использовал руку, разделяя комнату с великолепной девчонкой. Вид собственной спермы на стенках душа не принес никакого удовлетворения, лишь мои яйца, казалось, больше не были готовы взорваться в любой момент.

Когда, спустя пятнадцать минут, я вернулся в спальню, Ария почти полностью была завернута в одеяло, лишь ореол золотых волос был разбросан по подушке. Я выключил свет и лег. Она была настолько неподвижна, что могло бы показать, будто ее и не было вовсе. Я знал, что она не спала. Ее дыхания практически не было слышно. Это просто кричало о переполняющем страхе.

Я скрестил руки за головой и уставился в темноту, когда услышал его.

Всхлип.

Вскоре последовали другие, я мог чувствовать, как подрагивает матрац от того, как Ария пытается сдержать плач. Я был взбешен, но помимо этого была еще одна эмоция, та, на которую я не думал, что способен, — сострадание. Я хотел утешить ее. Я ненавидел себя за эту слабость. Витиелло никогда не демонстрируют симпатию, и они определенно никогда не склоняются перед странными женскими заскоками. Это то, чему отец учил меня и Маттео.

— Ты собираешься проплакать всю ночь? — резко спросил я, давая волю своей злости. Это было привычным.

Ария не ответила, но я слышал ее приглушенные всхлипы.

— Не могу даже себе представить, как бы ты рыдала, если бы я взял тебя. Может, мне стоит трахнуть тебя, чтобы дать реальную причину для слез?!

Именно таким человеком растил меня отец. Мне всегда становилось легче, стоило дать волю своей злости, что же не так сейчас?

Ария пошевелилась, и ее истерика стала еще хуже. Я включил свет и сел. На мгновение я был поражен видом собственной жены, свернувшейся в позе эмбриона: плечи сжаты в защитной позе, а тело сотрясается от рыданий. Было сложно сдержать бешенство, видя ее в таком состоянии. Есть мужчины, у которых встает от вида плачущей женщины, но я не был из них числа. Никогда не понимал этого.

Проблема заключалась в том, что я понятия не имел, что делать с плачущей женщиной. Я ни разу в своей жизни никого не утешал. И, очевидно, сейчас это не сработает, учитывая, как она вздрогнула и едва не свалилась с кровати — если бы я не поймал ее за бедро и не притянул к себе.

— Хватит, — сказал я, стараясь взять свои эмоции под контроль. Она уже была вне себя от страха; если я позволю прорваться своему гневу, ситуации это явно не поможет.

Я перевернул ее на спину. Она лежала неподвижно, ее глаза были зажмурены, будто бы она ждала, что я что-то сейчас ей сделаю.

— Посмотри на меня, — ее глаза распахнулись — огромные и синие, полные слез. — Прекрати плакать. И я хочу, чтобы ты прекратила вздрагивать от моих прикосновений.

Она моргнула, а затем кивнула. В этот момент она была согласна со всем. Я и раньше видел подобный взгляд в глазах других.

— Этот кивок ничего не значит. Думаешь, я не узнаю страх, когда он смотрит прямо на меня? Стоит мне выключить свет, как ты вновь заплачешь, будто бы я блядь изнасиловал тебя.

Изнасилование — одна из немногих омерзительных вещей, в которых я не был повинен; и у меня вовсе не было мыслей что-либо менять в этом плане.

— Поэтому, чтобы ты успокоилась и, наконец, замолчала, я дам тебе клятву.

Надежда засияла на ее лице, делая Арию еще более привлекательной. Я даже не знал, почему меня это вообще заботило. Не должно было. Она облизала губы, и я едва не застонал.

— Клятву?

Я взял ее маленькую руку и прижал к тату над сердцем. Ее ладошка была теплой, нежной и пахла слишком хорошо. Я повторил часть слов из тех, что произнес много лет назад в ходе моей инициации.

— Рожденный в крови, поклявшийся на крови, я клянусь, что не попытаюсь украсть твою невинность или навредить тебе каким-либо образом этой ночью.

Если бы Маттео видел меня сейчас, он бы не позволил мне закончить. Я указал на порез.

— Я уже пролил кровь для тебя, так что это скрепит клятву. Рожденный в крови. Поклявшийся на крови, — я накрыл ее руку своей, а затем подождал, пока она произнесет слова.

— Рожденная в крови, поклявшаяся на крови, — тихо проговорила она. Ее губ коснулась едва заметная улыбка, и, увидев ее, я не должен был чувствовать себя таким… довольным. Я отпустил Арию и выключил свет. Она больше не плакала. Наконец, ее дыхание стало размеренным. Я же, конечно, был бодр, но не мог покинуть комнату. Если кто-то увидит меня разгуливающим повсюду в то время, как я должен вколачиваться в собственную жену, это добром не кончится. Никто ни о чем не узнает.

Прислушиваясь к дыханию Арии, я гадал, удастся ли мне хоть немного поспать этой ночью. Прежде я никогда не спал, когда в комнате был кто-то еще. Я спал чутко, всегда настороженный, ожидающий, что кто-то воткнет нож мне в спину или в глаз; и речи не могло быть о том, чтобы снизить бдительность, когда вокруг были другие люди. Но Ария была моей женой. И, говоря честно, она не представляла из себя угрозы ни под каким взглядом. Не потому, что она была слабой и ненатренированной — все это не понадобится, если она решит отравить меня — а потому, что она не производила впечатление человека, который способен ранить кого-либо, а уж тем более убить. Это было не в ее природе.

Через какое-то время мои мышцы расслабились. Дыхание Арии было по-прежнему размеренным. Оно было спокойным, мягким, ее сон был глубоким. Никакие ужасы прошлого не преследовали ее во сне. Зная, каким человеком являюсь, я все же надеялся, что ее сон останется таким же невинным и в дальнейшем.

ГЛАВА 7

Что-то нежное щекотало мой долбанный нос. Открыв глаза, я уставился на золотистые волосы. Я обнимал маленькое тело Арии, моя рука была обернута вокруг ее тонкой талии, и она была полностью расслаблена в моих объятиях. Я спал, прижав ее к себе. Я никогда прежде не позволял женщине оставаться в моей постели. Я думал, что понадобятся месяцы, чтобы я смог нормально спать по ночам — теперь, когда мне приходилось делить кров с женой.

Блядь. Ария — моя жена.

И все еще чертовски невинна.

Я приподнялся на предплечье, но она не пошевелилась. Ее светлые ресницы расположились на фарфоровых щеках, а губы слегка приоткрыты. Гребанное совершенство, вот кем она была.

Ее живот приподнимался и отпускался под моей ладонью, пока она спокойно дышала. Я чувствовал ее тепло сквозь то маленькое ничто, что было на ней надето. Я хотел провести рукой между ее ног, хотел почувствовать ее жар там. Хотел погрузить в нее свои пальцы и член. Блядь. Мой член резко восстал.

Я хотел заявить на нее свои права.

Она — моя.

Моя жена. И именно поэтому я хотел защитить ее, даже от самого себя, и это было самым сложным.

Дыхание Арии изменилось, ее живот напрягся под моим прикосновением, все ее тело буквально сжалось. Она боялась меня и того, что я мог сделать.

— Отлично, ты проснулась, — пробормотал я.

Она напряглась еще сильнее, а затем ее глаза медленно распахнулись. Ухватившись за бедро Арии, я перевернул ее на спину, чтобы лучше рассмотреть ее лицо. Ни грамма косметики, со спутанными волосами, сонная — Ария все равно была привлекательна. Ее глаза скользнули по моей груди, и румянец затопил щеки. Хоть я никогда прежде не спал рядом с женщиной, я провел более чем достаточно часов с ними, но для Арии — это первый раз, когда она была столь близка с мужчиной. Ранним утром солнечный свет окрашивал ее волосы в золотые оттенки. Я коснулся пряди, восхищаясь ее мягкостью. Вся она была мягкой, нежной, маня необходимостью прикоснуться, заявить права.

— Скоро заявятся моя мачеха, тетки и другие замужние женщины семьи, чтобы забрать простыни и отнести их в столовую, где, не сомневаюсь, уже ждут начала этого гребанного спектакля.

Ее румянец стал еще ярче, тень смущения вспыхнула в глазах. Она была воплощением невинности, так отлична от меня и все же находилась в моей власти. Она взглянула на порез на моем предплечье.

Я кивнул.

— Моя кровь даст им все, чего они хотят. Но у всего этого должна быть история, они будут жаждать любой детали. Я уверен, что превосходный лжец, но будешь ли ты способна врать всем в лицо, когда они начнут спрашивать тебя о прошедшей брачной ночи? Никто не должен узнать, что произошло. Это выставит меня слабым.

Слабый. Люди могут многое сказать обо мне. Слабость не в их числе. У меня не было проблем с тем, чтобы выполнять все, что необходимо, не составляло труда причинять боль и сокрушать. Мне следовало без колебаний заявить свои права на Арию, не стоило беспокоиться из-за ее страха и слез. Мне следовало поставить ее на колени и трахнуть сзади, чтобы не видеть страха в ее глазах. Вот, чего люди ожидали от меня.

— Слабый, потому что не захотел насиловать собственную жену? — спросила она, ее голос дрожал.

Мои пальцы напряглись на ее талии. Изнасилование — мы оба знали, что в нашем мире никто бы не посмотрел на это в подобном ключе. Не важно, как бы грубо я трахнул Арию, все бы назвали это моей привилегией, правом.

Мои губы изогнулись в едва заметной улыбке.

— Слабый потому, что не взял то, что должен был. Традиция кровавых простыней у сицилийской мафии — главное доказательство чистоты невесты и беспощадности мужчины. Так, как думаешь, что скажут обо мне, когда ты лежишь в моей кровати полуголая, уязвимая и моя, но все еще нетронутая, как и перед брачной ночью?

Страх засиял в глазах Арии.

— Никто не узнает. Я никому не скажу.

— С чего я должен верить тебе? У меня нет привычки доверять людям, особенно тем, которые ненавидят меня.

Ария коснулась раны на моем предплечье, ее глаза были мягче, чем прежде.

— Я не ненавижу тебя.

У нее были все права на это, потому что я обладал ею, и она никогда не покинет меня, потому что моя. Ария оказалась заточена в дорогую золотую клетку, в безопасности от проявлений жестокости, потому что в этом я поклялся сам себе, но вынужденная жить без любви и нежности.

— Ты можешь доверять мне, потому что я твоя жена. Я не выбирала этот брак, но, как минимум, я могу попытаться получить максимум от этого брака. Я ничего не выиграю, предав твое доверие, но получу все, показав, что я на твоей стороне.

Она была права. Это было важным проявлением инстинкта самосохранения — ее желание добиться моего доверия, даже если это и были бесполезные попытки. Она была в моей власти и нуждалась в моей благосклонности. Ария была умной женщиной, но она не знала моих коварных дядей и кузенов так, как знал их я.

— Мужчины, ожидающие нас в гостиной, — предатели. Они молятся любому проблеску моей слабости, они ждут этого более десятилетия. Стоит им увидеть его, и они набросятся.

Мой дядя Готтардо никогда не простит меня за то, что я раздавил горло его сыну. Он дожидается малейшего шанса, чтобы избавиться от меня.

Ария нахмурилась.

— Но твой отец…

— Если только мой отец на секунду подумает, что я достаточно слаб, чтобы управлять Семьей, он с радостью позволит им разорвать меня.

Отец никогда не заботился обо мне. Я был всего лишь гарантией продолжения кровной линии. Пока он будет видеть во мне силу и беспощадность, я буду жив. Если же закрадется мысль о моей слабости, если он задумается, что я не смогу быть Капо, он пристрелит меня как бешеную собаку.

— А Маттео?

Отец все еще верил, что Маттео почувствует жажду крови в ту секунду, когда поймет, что у него есть шанс стать доном, несмотря на меня. Он никогда не понимал, что я и Маттео не враги, нас связывали не только необходимость и прагматизм. Мой брат и я умрем друг за друга. Мой отец ненавидел своих братьев так же, как и они его. Он сохранял их жизни лишь потому, что так диктовал кодекс чести и потому, что было чертовски приятно раздавать им команды в качестве Капо, заставлять их ползать у его ног и пытаться остаться у него в милости.

— Я доверяю Маттео, но он слишком импульсивный. Он может лишить себя жизни, пытаясь защитить меня.

Ария кивнула, будто бы понимая. Может, так оно и было. Она была женщиной, защищенной от большей части жестокости нашего мира, но это не значит, то она вовсе ничего не знала.

— Никто не усомнится во мне, — вымолвила она. — Я дам им все, чего они хотят.

Я не знал Арию достаточно хорошо, чтобы оценить ее умение врать. Я медленно сел, с этого места мне открывался куда лучший вид на тело моей жены. Она лежала на спине, ее волосы окружали ее голову, очертания ее груди дразнили меня сквозь тонкий материал ночной рубашки. Ария с любопытством рассматривала мое тело, и мой пах напрягся от неопытности ее разглядываний. Когда глаза Арии, наконец, встретили мои, ее щеки вспыхнули.

— Тебе стоило бы надеть что-то большее, чем это подобие ночнушки, когда заявятся гарпии. Я не хочу, чтобы они видели твое тело, особенно верхнюю часть бедер. Пусть гадают, оставил ли я на них свои отметины, — проговорил я, пока скользил глазами по ее розовым губам. — Но мы не сможем скрыть от них твое лицо.

Я наклонился, собираясь коснуться губами ее щеки, когда Ария закрыла глаза и вздрогнула, будто бы ожидая удара. Отвращение затопило меня только от одной мысли поднять руку на жену.

— Уже во второй раз ты думаешь, что я собираюсь тебя ударить, — сказал я тихо.

Она смущенно взглянула.

— Я думала, что ты сказал…

— Что? Что каждый ожидает увидеть следы побоев на твоем лице после проведенной вместе ночи? Я не бью женщин.

Даже Грейс, а у нее талант доводить меня до ручки, никогда не удавалось вывести меня на подобную жестокость. Я провел детство и юность, слыша изможденные рыдания матери, а потом, когда она умерла, на ее место пришла Нина. Это не было тем, чему нашлось бы место в моем браке. Если я хотел сломать кого-либо, для этого у меня было достаточно врагов.

— Как я смогу поверить, что ты в состоянии убедить окружаюсь в том, что этой ночью мы закрепили наш брак, если ты вздрагиваешь от каждого моего прикосновения?

— Поверь, это лишь позволит им еще сильнее увериться в этом, поскольку я бы не перестала вздрагивать от каждого твоего прикосновения, если бы ты взял свое. Чем сильнее я вздрагиваю, тем большим монстром ты кажешься в их глазах.

Я усмехнулся.

— Думаю, ты можешь знать об игре власти больше, чем я ожидал.

— Мой отец — Консильери, — ответила она. Ария была не только прекрасна, но и невероятно умна.

Я положил ладонь на ее щеку. В этот раз она постаралась не вздрогнуть, но все еще была напряжена. Прежде чем раздражение овладело мной, я напомнил себе, что она не привыкла к мужским прикосновениям. Тот факт, что я был ее мужем, не мог волшебным образом сделать комфортной для нее подобную близость.

— Я имел в виду, что твое лицо не выглядит так, будто бы тебя целовали.

Глаза Арии расширились.

— Я никогда…

Никогда не целовалась. Полностью моя. Всегда только моя.

Мои губы обрушились на ее, и рука Арии уперлась в мою грудь, будто бы она собиралась оттолкнуть меня, но не стала. Ее ладони подрагивали у моей кожи. Я постарался смягчить поцелуй, не желая напугать ее, но это было невъебически сложно — быть обходительным и медленным, когда все, чего я хотел, — это заявить права на женщину рядом со мной.

Мой язык приоткрыл ее губы, и Ария, поколебавшись, ответила. В ее голубых глазах мелькнула уязвимость, но я не дал ей времени на беспокойство. Я захватил инициативу, не дал ей никакого иного выбора, кроме как сдаться мне. Все эти ощущения и ее вкус превратили тлеющие угли моего желания в настоящий пожар. Я еще сильнее прижался к ней, мой поцелуй становился все более неистовым, несмотря на то, что я пытался сдержаться. Мои пальцы на ее щеке дернулись от желания двигаться ниже, чтобы касаться и открывать для себя каждый миллиметр ее тела. Я отодвинулся прежде, чем полностью утратил контроль. Ария моргнула, глядя на меня, и облизнула губы, ошеломленная. Ее щеки покрывал румянец, а губы были алыми.

Я хотел ее.

Стук прорвался через застилавшую мое сознание похоть. Я перекатился на другой бок и встал, радуясь тому, что нас прервали. Ария втянула воздух. Я мельком взглянул на нее, ловя на том, как она расширившимися глазами пялится на мой стояк.

— Предполагается, что у мужчины должен быть стояк, когда он просыпается утром рядом со своей женой, как думаешь? Они хотели шоу — они его получат.

Мои тетки, кузины и особенно Нина умирали от нетерпения заполучить новую порцию сплетен, которая сделала бы их скучные жизни хоть немного ярче. И они набросятся на нас словно кровожадные гиены, стоит им заподозрить, что я не сделал Арию своей.

— Иди и возьми халат, — распорядился я.

Ария мгновенно послушалась, буквально соскользнув с кровати и бросившись в ванную. Должен признать, что ее дух сопротивления нравился мне куда больше послушания.

Мой взгляд остановился на поддельных пятнах крови на простынях, и вспышка сожаления затопила меня. Была веская причина для того, чтобы Семья настаивала на сохранении традиции кровавых простыней, особенно мой отец. Я все еще помнил простыни после его брачной ночи с Ниной, а я тогда был лишь ребенком.

Вздохнув, я направился к столу и взял свое оружие. Стук становился все более настойчивым, но срать я на это хотел. Ария вернулась в спальню, одетая в длинный, белый, атласный халат, держа в одной руке разрезанный корсет. Она с любопытством наблюдала, как я пристегиваю нож и кобуру с пистолетом к своему обнаженному телу, а одна из пряжек идеально прикрывала порез на моем предплечье. Прежде чем направиться к двери, я поправил свой стояк, так он стал еще более внушительным. Пусть ведьмам из моей семьи будет о чем пошептаться. Взгляд Арии вновь скользнул к моему паху, и румянец затопил ее щеки.

Ария подошла к окну, обняв себя руками, выглядя сломленной и невероятно прекрасной.

Оторвав от нее взгляд, я открыл дверь навстречу любопытствующим лицам Нины, Косимы и Эгидии. Позади них стояли и другие женщины, как из моей семьи, так и из семьи Арии.

Их глаза осмотрели меня с ног до головы. Некоторые из них прикидывались смущенными, хоть и было очевидно, что они наслаждаются тем, что видят, учитывая, за какими старыми ублюдками они были замужем.

Только Нина демонстративно проигнорировала вид моего обнаженного тела, но я знал ее слишком хорошо и то, как она нервно сглатывала. Невозможно доподлинно не изучить чью-либо мимику или его жесты, когда ты видел их в самом низшем проявлении. А учитывая, что она была замужем за моим отцом, я видел более чем достаточно.

— Мы пришли забрать простыни, — проговорила она, надевая свою привычную маску и заговорщически улыбаясь.

Я дал им войти.

Они практически кинулись в комнату, желая первыми добраться до кровати. Они зашептались, увидев следы, а потом взглянули на Арию, которая сжалась под их взглядами. Она была так сильно смущена. Интересно, как бы она себя чувствовала, если бы перед ними были реальные доказательства ее потери невинности.

Нина и Косима стянули простыни, хихикая настолько фальшиво, что у меня заболела голова.

— Лука, — вымолвила Нина в поддельном возмущении, — неужели никто не говорил тебе быть нежным со своей девственной женой?

Гребанное хихиканье стало лишь громче. Я встретился с взглядом Нины, мой рот изогнулся в ледяной улыбке.

— Ты же замужем за моим отцом. Неужели он производит впечатление человека, который учит своих сыновей быть с кем-то нежными?

Ее улыбка стала еще менее искренней, вспышка животного страха мелькнула в ее карих глазах. Вероятно, никто в этой комнате не знал, что ей приходилось выносить.

— Пропустите меня! — услышал я крик Джианны, врывающейся в комнату. Будучи незамужней девушкой, ее не должно было быть здесь, но, конечно же, ей было плевать на это. Ее голубые глаза задержались на простынях, прежде чем она кинулась к Арии. Ее лицо выражало беспокойство и страх, и мое раздражение к этой девчонке ослабло. Она переживала за сестру.

Она повернулась ко мне с выражением лица, которое, вероятно, должно было испугать меня. Я приподнял брови в ответ, и девчонка сделала шаг в мою сторону, будто бы собираясь сделать, только Бог знает что. Как и ее сестра, она едва доставала до моей груди и весила вдвое меньше, не говоря уже о том, что единственные драки, которые бывали в ее жизни, были разве что с ее мелким братом.

— Джианна, — резко произнесла Ария, ее глаза метались между мной и сестрой. — Не могла бы ты помочь мне одеться, — она развернулась и направилась в ванную, ее движения были слегка скованными, будто бы ей было больно. Меня разрывало между восхищением от ее маленького шоу и сожалением из-за того, что ей в принципе было необходимо притворяться.

Послав мне еще один уничтожающий взгляд, Джианна проследовала за сестрой и закрыла дверь.

Нина показала головой, оборачиваясь к Людевике Скудери.

— Джианна совсем не умеет себя вести. Сомневаюсь, что ее будущий муж будет терпеть подобные выходки.

Учитывая, как малыш Рокко заботится о благополучии дочерей, он, судя по всему, найдет самого жестокого ублюдка, который будет избивать Джианну до полусмерти, но это уже не мое дело.

Нина схватила простыни, выставляя на показ кровавые отметины.

Людевика демонстративно не смотрела ни на них, ни на меня.

— Я не собираюсь ждать целый день, — произнес я. — Почему бы вам не спуститься вниз и не подготовиться к предстоящему шоу?

Женщины вышли, и я закрыл дверь, радуясь, что выгнал их. Было очевидно, что они ничего не заподозрили, да и с чего бы? Я — Лука Витиелло. Жалость к жене явно не укладывалась с моей репутацией.

Я направился в ванную. Мне нужно побриться и принять чертов ледяной душ. Я толкнул дверь, но она поддалась с трудом, а в щели появилось разгневанное лицо Джианны.

— Ты не можешь войти, — прошипела она, прищурившись. Она была лишь котенком, пытающимся напугать тигра.

— Я ее муж, а теперь отойди, — отозвался я. Не составило бы труда открыть дверь, но отшвыривать девчонок с моего пути не было моим любимым занятием.

— Плевала я на то, что ты ее муж, — пробормотала она.

Так, ладно, я потратил все свои скудные запасы терпения на Арию прошлой ночью. Я толкнул сильнее, и Джианна отпрянула, ее глаза вспыхнули возмущением. Эта злобная девчонка попыталась остановить меня, встав на пути, но мои глаза были прикованы к движениям в душе, где Ария повернулась к нам спиной. Милостивый Боже. Простой женской спины было достаточно, чтобы я вновь стал каменным.

— Выйди, — шипение Джианны вновь привлекло мое внимание.

— Мне нужно одеться, и здесь нет ничего из того, что бы я еще не видел, — огромная жирная ложь, которую я должен повторять сегодня из раза в раз, пока будет идти демонстрация простыней.

Я уставился на Джианну.

— Теперь уходи или увидишь свой первый член, девчонка, потому что я собираюсь раздеться.

Я потянулся к боксерам, но, к сожалению, это была пустая угроза. Скудери потерял бы рассудок, если бы я размахивал членом перед его дочерью — в смысле, той, которая не являлась моей женой. Скорее всего, ему насрать, что я делаю с Арией, раз он был готов отдать ее мне в пятнадцать. Не то, чтобы меня ебали недовольства Скудери, но это было слишком неуважительно.

— Ты, высокомерный мудак, я… — начала было Джианна, и я был близок к тому, чтобы забыть о том, что кое-что неподобающе, когда Ария сказала своей сестре выметаться и, наконец, рыжая вышла за дверь. — Ты садистская свинья, — пробормотала она прежде, чем закрыть дверь.

Никто из тех, кто осмеливался оскорблять меня, не доживал до следующего дня, но она была в безопасности, потому что была всего лишь девочкой и потому что была сестрой Арии.

Подавив злость, я направился к раковине, но мои глаза неотрывно следили за Арией. Она напряглась, когда дверь закрылась и мы остались наедине. Она все еще боялась меня, несмотря на то, что я пролил кровь и лгал из-за нее. Я не мог винить ее за это. Будучи с человеком типа меня, она имела все причины, чтобы ожидать худшего. Я взял кисть и стал распределять крем для бритья по лицу, когда она, наконец, выключила воду. Затем она повернулась, и я замер. Мои глаза упивались ею. Она была совершенна. Ее кожа — блестящая и похожа на шелк, даже ее киска. Должно быть, она сделала восковую эпиляцию перед брачной ночью, был лишь небольшой треугольник светлых волос, но ничего не скрывало ее восхитительные складочки, куда я мог бы погрузить свой член прошлой ночью. Ария позволяла мне любоваться ею, стоя практически неподвижно, но румянец покрывал ее горло и лицо.

Я опустил кисть и взял одно из полотенец с сушителя, прежде чем двинуться к ней. В глазах Арии застыла неуверенность, когда она приоткрыла душевую кабину и с тихой благодарностью взяла полотенце. Я не мог оторвать от нее взгляда, ее нагота взывала к худшему во мне, к чудовищу внутри меня, который был готов вырваться на свободу.

Ария обернулась в полотенце и вышла из душа. Она посмотрела на меня. Она была маленькой, беззащитной, захватывающе дух прекрасной и бесспорно моей.

— Готова спорить, ты уже сожалеешь о своем решении, — сказала она, глаза Арии будто бы выискивали что-то из того, на что надеются все женщины: нежность, ласка, любовь. Но ей не суждено найти этого в моих глазах… или в моем сердце.

Я не мог и не хотел дать ей все это, но я мог относиться к ней с уважением, как она того заслуживала, как к женщине, которую я поклялся защищать. Я буду уважать ее тело, ее «нет», как свои собственные. Но это все, что я мог ей предложить.

Я вернулся к раковине и взял кисть. Ария проскользнула позади меня и практически вышла за дверь, когда я ответил ей:

— Нет.

Она через плечо оглянулась на меня.

— Когда я возьму тебя, то хочу, чтобы ты извивалась подо мной от удовольствия, а не от страха.

Глаза Арии расширились, губы приоткрылись, и она быстро покинула ванную.

Я вновь опустил кисть, ухватился за края раковины и уставился на свое отражение. Я не сомневался в том, что являюсь монстром — это моя природа, и я наслаждался этим, но в тот момент, когда увидел Арию, я поклялся, что буду держать ее как можно дальше от этой части себя.

Женщины, которых я трахал на протяжении всех этих лет, желали моей близости, потому что искали острых ощущений, они хотели, чтобы над ними доминировали, хотели подчиняться кому-то опасному. Для них это было игрой, сексуальной ролевой игрой, которая заставляла их течь, ведь эти женщины не понимали, но это не роль, это не игра. Я был монстром. Это не было ролью, которую я играл, когда был с ними, и определенно я не надевал маску, когда пытал и убивал. Ария знала обо всем этом. Она знала о сокрытом внутри меня монстре, потому что выросла в этом мире, мире, где мужчины помыкают женщинами, где они обладают ими, где изнасилование не было лишь фантазией. Это были ужасающие истории, которыми приглушенным шепотом обменивались замужние женщины. Это все было реальными, еще бесформенными страхами юных девушек накануне первой брачной ночи.

И с теми глупыми бабами мне нравилось быть грубым, относиться к ним как к грязи, потому что они наслаждались этим и потому, что это был единственный способ оставаться хоть немного собой, но с Арией… с ней мне не нужно было притворяться кем-то другим.

Она знала, кто я, но по какой-то причине мне хотелось стать для нее лучше, показать, что во мне есть не только жестокость. Как минимум та, которой она так боялась.

ГЛАВА 8

Я потратил довольно много времени, принимая душ и мастурбируя словно чертов подросток. Имея великолепную женщину в своей постели на протяжении всей ночи, я в самом деле не должен был мучиться от посиневших яиц, но вот он я. Обмотав полотенце вокруг талии, я вышел из ванной комнаты.

Ария сидела на стуле перед туалетным столиком, ее светлые волосы спадали по ее спине, и она наносила что-то, что женщины обычно используют, чтобы подчеркнуть глаза — будто бы у нее была такая необходимость. Глаза Арии шокировано расширились, когда она увидела меня. Она оглядела меня с головы до ног, и восхищение вспыхнуло на ее лице. Подавив стон из-за ее невинной оценки, я подошел к шкафу и схватил вещи. Зная, что она все еще наблюдает, я дал полотенцу упасть на пол. Она резко втянула воздух, и мой член тут же дернулся от мысли, что она покраснела. Натянув трусы и брюки, я развернулся. Как я и думал, ее щеки пылали. Она сделала вид, что изучает свои ногти, но не смогла одурачить меня этим. Она была слишком смущена, чтобы взглянуть на меня.

Это было в новинку для меня. У меня не было опыта общения с девушками типа нее. Женщины из моего прошлого прямо заявляли о своих желаниях и были опытны. А Ария нет, и я не был до конца уверен, что с этим делать.

Взяв оружие со стола, я начал пристегивать его к кобуре, как делал это каждый день; я даже не мог вспомнить, как давно это стало для меня рутиной.

— А ты куда-нибудь ходишь без оружия? — тихо спросила Ария, разворачиваясь на стуле ко мне лицом. Она была одета в длинное платье с золотым поясом и обута в золотые сандалии, напоминая мне какую-то египетскую принцессу, пусть ее волосы и выбивались из привычной картинки. До сих пор было странно думать, что она на самом деле моя и будет ею до самого конца. Не на одну ночь или несколько недель безумного удовольствия. Не что-то ни к чему не обязывающее. Для нас обоих это было навсегда. С этого дня она под моей ответственностью. Припоминая, какой крах потерпел мой папаша со своими женами — и с моей матерью, и с Ниной — это все казалось блядски невыполнимой задачей.

— Нет, если могу этого избежать. Ты знаешь, как стрелять из пистолета или использовать нож?

— Нет. Мой отец не думает, что женщинам место в драке.

— Порой сражения сами находят тебя. Братва и Триада не будут проводить грань между мужчинами и женщинами.

Триада залегла на дно. Большая часть их территории была захвачена Братвой, так что именно они были наибольшей из наших проблем.

Ария приподняла голову.

— Так ты никогда не убивал женщину?

— Я этого не говорил.

Арии не стоит знать, как я едва не попался в лапы Братвы. Это не входит в список того, о чем людям стоит знать.

Ария встала со стула, разглаживая свое длинное платье. Я был рад, что она предпочла наряд в пол. Это все упрощает. Люди смогут лишь гадать, оставил ли я отметины на ее бедрах.

— Прекрасный выбор. Платье закрывает твои ноги.

— Кто-то может задрать юбку и оглядеть мои бедра.

Вчера я много раз видел, как мужчины исходились слюной, глядя на нее искоса, пока думали, что я ничего не замечаю.

— Любой, кто посмеет тронуть тебя, останется без рук.

Глаза Арии шокировано расширились. Ей придется привыкнуть к тому, что я — собственник.

— Пойдем, — я вывел ее в коридор, и мы направились в главный холл. Некоторые мужчины все еще оставались в лобби, но основная масса голосов доносилась из столовой.

Ария тяжело вздохнула.

— Они все собрались для демонстрации окровавленных простыней?

Она вновь покраснела.

— В основном, особенно женщины. Мужчины надеются на всякие грязные детали; другие хотят переговорить о бизнесе, попросить о чем-то или втереться в доверие.

Ария замерла, прекратив спускаться по лестнице, так что мне пришлось мягко подтолкнуть ее. Мы вместе спускались вниз, и я был вынужден замедлить свои шаги, чтобы она поспевала за мной. Никогда прежде я не ходил рука об руку с женщиной, так что это тоже было чем-то новым.

Ромеро поприветствовал нас с улыбкой.

— Как ты? — спросил он Арию, и резко заткнулся, будто бы захотел проглотить собственный язык.

Задавать подобные вопросы девушке после первой брачной ночи было в высшей степени неприемлемо. Я усмехнулся, но мое настроение резко ухудшилось, когда другие мужчины стали посылать мне всяческие ухмылки и подмигивания. Каждый из них думал, что я провел эту ночь, мучая свою привлекательную жену. Я удивился, когда Ария прижалась ко мне. После секундного замешательства я понял, что так она пыталась укрыться от их внимания. Я обхватил рукой ее талию и послал всем предупреждающий взгляд. Они резко отвели взгляды.

— Маттео и остальные члены Семьи в столовой, — проговорил Ромеро.

— Изучают простыни?

— Будто бы они смогли читать их как чайные листья, — подтвердил Ромеро, затем послал Арии сочувствующий взгляд.

— Пойдем, — я повел Арию в столовую, несмотря на ее напряжение. Демонстрация простыней было тем, чего мы не могли избежать. Все ожидали нас и замолчали, стоило нам войти. Отец, младшие боссы Семьи, Кавалларо и Скудери собрались за обеденным столом. Большинство из высокопоставленных представителей Синдиката вместе с семьями этим утром уже отправились к себе.

Ария поежилась под всем этим вниманием. Вскоре ей придется встретиться с женщинами, которые скорее походили на изголодавшихся собак, уставившихся на кусок свежего мяса. Отец кивнул мне с таким выражением в его глазах, что мне захотелось спрятать Арию за своей спиной. К счастью, именно в этот момент Маттео направился к нам, выглядя крайне херово, с мешками под глазами и щетиной. Правда, в его случае это казалось почти стильным.

— Дерьмово выглядишь, — сказал я, когда он сделал очередной глоток своего эспрессо.

Глаза Маттео смотрели то на Арию, то на меня.

— Это десятый эспрессо, и я все еще сплю. Слишком много выпивки было прошлой ночью.

— Ты был в хлам. Если бы ты не был моим братом, я бы вырвал твой язык за некоторые вещи, что ты сказал Арии.

Маттео ухмыльнулся Арии.

— Надеюсь, Лука не сделал и половину из предложенного мной.

Ария резко покраснела и вновь прижалась ко мне. Я успокаивающе погладил ее по боку. Ей не стоило опасаться моего брата. Она дернулась, удивленно посмотрев на меня. Честно говоря, я и сам не знал, почему захотел утешить ее.

— Вы подарили нам по истине шедевр, — произнес Маттео, кивнув в сторону окровавленных простыней и вынуждая Арию поежиться от смущения.

Я изучал лицо Маттео, неуверенный, не заподозрил ли он, что между нами ничего не было. Этого просто не могло быть, учитывая простыни — если бы что-то в них казалось поддельным, он бы предупредил меня.

Глаза Маттео буквально кричали о том, что он обо всем знает. Этот ублюдок слишком хорошо изучил меня. Отец и Фиоре махнули нам, приглашая подойти. Подавив стон, я указал Маттео, что должен идти туда. Брат улыбнулся, но не сдвинулся и на миллиметр, очевидно не в настроении, чтобы общаться с ними.

Ария последовала за мной к столу. На ее лице отражалась тревога, и я мог только надеяться, что она сможет поддержать наш спектакль. Мужчины встали. Ухмылка отца вызвала во мне желание закрыть собой Арию, но это было не вариант.

Скудери распахнул объятия, и я с неохотой осознал, что он собирался обнять ее. Я не мог слышать, что он сказал ей, но Ария не выглядела счастливой. Фиоре улыбнулся и пожал мою руку.

— Кажется, ты доволен сделанным нами выбором.

Я кивнул. Я знал, что это лишь начало. Стоит Арии отойти, как мужчины попытаются разнюхать каждую деталь минувшей ночи.

Отец положил руку на мое плечо прежде, чем одарить меня и Арию своей фальшивой доброжелательной улыбкой.

— Надеюсь, маленькие Витиелло не заставят себя ждать.

Глаза Арии слегка расширились прежде, чем она смогла скрыть свой шок. Я совсем не собирался связываться с детьми в ближайшем будущем — не пока Отец во главе Семьи. А он был еще не так стар, ему было лишь немного за пятьдесят, но я надеялся, что его конец наступит скоро.

— Я планирую единолично наслаждаться Арией так долго, как это получится. А учитывая набирающую силу Братву, я не хочу беспокоиться еще и о детях.

Отец одарил меня знающей улыбкой, думая, что я планирую трахать свою молодую жену в собственное удовольствие.

— Да, да, конечно. Оно и понятно.

— Слышал, что Братва направила нового пахана на ваши территории, — сказал я, обращаясь к Фиоре и стараясь сменить тему за столом.

Фиоре кивнул, а затем взглянул на нахмурившегося Данте.

— Да, Григорий Михайлов. Мы все еще пытаемся изучить его биографию. Он работал непосредственно на главаря в Екатеринбурге, а теперь он пытается подмять под себя все в Чикаго. Непредсказуемый и жестокий. Они зовут его Сталин.

Ария взглянул на меня, и я усилил свою хватку. Это не стоило ее беспокойства. Женщины продолжали бросать в ее сторону любопытные взгляды. Она быстро выпрямилась и направилась к ним, останавливаясь рядом с матерью и сестрой.

— Не можешь отвести взгляд от своей женушки? — спросил отец с ухмылкой.

Я только холодно улыбнулся. Чем меньше я буду говорить, тем лучше. Нина указала на простыни и, хихикая, приподнялась. Лишь Ария выглядела так, будто хотела провалиться сквозь землю.

Скудери обернулся к нам.

— Должен признаться, ваша традиция окровавленных простыней довольно любопытна.

— Может, став Капо, ты захочешь вернуть эту традицию, — сказал отец, обращаясь к Данте, который стоял, засунув руки в карманы и выглядя абсолютно безучастным. Его настороженные голубые глаза остановились на моем отце.

— Мне больше по душе смотреть в будущее, а не держаться за традиции прошлого.

— Рад слышать, — многозначительно произнес Фиоре своему сыну.

Мой отец бросил в мою сторону быстрый взгляд. Он тоже заметил напряжение между мужчинами Кавалларо. Очевидно, Фиоре был не очень доволен сыном. Я мог только предполагать, что это могло быть связано с тем, что Данте так и не женился, хотя со смерти его жены прошло несколько лет.

— А что ты думаешь, Лука? Каково твое мнение об изменении старых традиций, когда однажды станешь доном? — спросил Данте.

Я ухмыльнулся.

— Традиции — это то, на чем основана Семья, — ответил я, а затем кивнул отцу с лживым почтением. — И я не собираюсь становиться Капо в ближайшее время. Мой отец силен, я доверяю его руководству.

Ответная улыбка отца заставила меня захотеть забрать свои слова обратно и покончить с ним раз и навсегда.

Данте кивнул, но его глаза не утратили былой расчетливости.

У этого мира был свой срок годности.

— Не лишай нас удовольствия, Лука, — сказал Дюрант. — Расскажи нам побольше о первой брачной ночи со своей прекрасной женой.

— По правде говоря, я ожидал куда больше крови, учитывая твой размер и ее, — гоготнув, произнес дядя Готтардо и подмигнул. Что-то в его глазах вынудило меня задумать о том, чтобы раздавить его горло так же, как я сделал это с его сыном. Рот Данте изогнулся в отвращении. С другой стороны, Скудери, казалось, вообще было плевать, что в подобном тоне говорят именно о его дочери. Если у меня когда-нибудь будет дочь, я разорву любого, кто посмеет сказать о ней что-то подобное.

Мужчины посмотрели сначала на Арию, а затем на меня. Я даже не стал пытаться скрыть свою злость и чувство собственничества. Если моя маска приличного человека провоцировала подобные вопросы, я лучше сброшу ее, иначе мои дяди получат куда больше крови, чем могли бы предположить.

— Меня боятся мои враги и мои Солдаты. Мне не было необходимости заявлять права на собственную жену без какой-либо подготовки, чтобы она истекала кровью ради чьего-то уважения, дядя.

Эти слова были и так куда большим, чем я планировал сказать, пусть между мной и Арией ничего и не было. Мой отец расхохотался, хоть его взгляд и был смертоносным. Мне придется быть внимательнее. Куда подевался Маттео? Неужели он дрыхнет в какой-то из комнат, страдая от похмелья?

Краем глаза я заметил, как Лилиана и Фабиано проскользнули в комнату. Ни одного из них не должно было быть здесь.

— Почему на простынях кровь? Кого-то убили? — крикнул Фабиано, указывая на пятна с расширившимися глазами.

Мужчины вокруг меня расхохотались, все, кроме меня и Данте. Мы посмотрели друг на друга. Мы никогда друг другу не нравились, но, возможно, нащупали почву для уважения, на котором хоть сколько-то продержится этот мир.

Внезапно Ария выбежала из комнаты, придерживая рукой свою сестру Лилиану.

Извинившись, я последовал за ней, недовольный тем, что она пропала из моего поля зрения. Ромеро стоял у закрытой двери гостевой ванной, и я расслабился.

— Ария и Лилиана внутри, — сказал он.

— Что случилось?

— Кажется, Лилиане нехорошо.

Дверь распахнулась, и Ария выскользнула оттуда прежде, чем мы успели заглянуть внутрь.

— С твоей сестрой все в порядке?

Ария заправила волосы за ухо, ее взгляд метался между мной и Ромеро, она очевидно нервничала. Я вновь напомнил себе, что все это в новинку для Арии, что это один из тех немногих раз, когда она осталась наедине с мужчинами, которые не были членами ее семьи.

— Вид простыней вызвал у нее тошноту, — ответила она, слегка пожав плечами.

Ромеро помрачнел.

— Они не должны были позволять юным девушкам становиться свидетелями чего-то подобного. Это лишь напугает их, — Ромеро послал мне извиняющийся взгляд, но мне было насрать на то, что он критикует эту традицию. Мне она тоже не нравилась, но эта традиция была одной из тех, упразднить которые было сложной задачей.

— Ты прав.

— Лили нужен чай, — произнесла Ария, глядя на меня, и я понял, что она не была уверена, позволено ли ей направиться на кухню и приготовить его.

— Я могу принести и остаться здесь с ней, а вы сможете вернуться к гостям, — предложил Ромеро.

Ария ответила на это робкой улыбкой.

— Это было бы здорово, но Лили не хочет, чтобы ты видел ее.

Я нахмурился, не понимая, что не так. Ромеро не был тем человеком, которого боялись женщины. Он был одним из тех Солдат, который обладали талантом скрывать свою жестокую сущность практически полностью.

— Она боится меня?

Ария рассмеялась.

— Звучит так, будто это что-то невероятное. Ты — член мафии. Почему она не должна бояться тебя? — она оглянулась на закрытую дверь ванной комнату и продолжила шепотом. — Но это не так. Лили влюблена в тебя по уши, и не хочет, чтобы ты видел ее в подобной ситуации.

Я окинул Ромеро веселым взглядом.

— Ромеро, ты все еще продолжаешь это делать. Завоевывать сердца четырнадцатилетних девчонок направо и налево. — Ромеро покачал головой, ему было неловко от всего происходящего. Я обернулся к своей жене, которая все еще улыбалась, выглядя расслабленной и почти счастливой. Я знал, что мои слова разрушат это.

— Но мы должны вернуться. Женщины будут смертельно обижены, если ты не одаришь их своим вниманием.

— Я позабочусь о Лили, — сказала Джианна.

Я оглянулся и заметил сестру и брата Арии, направлявшихся к нам. Рыжая демонстративно игнорировала меня, а малявка пытался убить взглядом.

Я и Ария вернулись в столовую. Мужчины уже собрались вокруг простыней, а женщины столпились у стола. Я неохотно отпустил Арию, чтобы она могла вернуться к этой кучке ведьм.

Мужчины рассмеялись в ответ на слова Дюранта. Вероятно, оно и к лучшему, что я не слышал, что он сказал.

— А вот и счастливый муж, — протянул отец, протягивая мне бокал с виски. Я неохотно взял его. Судя по тому, как он и его братья улыбались, это была далеко не первая порция. Только Скудери, Данте и Фиоре казались трезвыми, что отнюдь не было удивительным, учитывая, что они были на нашей территории.

Жучиные глаза Готтардо сияли вызовом, когда он остановился рядом со мной.

— Итак, Лука, не хотел бы ты поделиться с нами, сколько раундов уместила минувшая ночь? Рассказать нам хотя бы об этом ты можешь?

Дюрант улыбался так, что мне захотелось вытащить нож и провести им от одного гребанного угла его рта до другого, чтобы все увидели, насколько широкой может быть его ебаная ухмылка.

— Я не собираюсь делиться ни малейшей гребанной частичкой своей жены, — прорычал я.

Мой папаша и его братья были мерзкими кусками дерьма. Столь же мерзкая садисткая жилка пронизывала все их существо. Порой я опасался того, что это бежит и по моим венам, и рано или поздно оно покажет свое истинное лицо. Я был жестоким и беспощадным, но не походил на своего отца. Пока что.

Отец покачал головой с громким смехом, который никак не отразился в его взгляде. Он был внимательным и подозрительным, и на секунду я даже забеспокоился, что он разгадает все представление. Но мой отец всегда таким был, и у него были на то причины. Он не доверял никому, и был прав. Все ненавидели и боялись его. Доверию не было места. Не то, что бы у меня была толпа тех, кому я верил, и, конечно же, не без оговорок. Я доверял Маттео, до определенной степени — Ромеро, но все остальные могли быть врагами, притворяющимися союзниками.

— Ох, какой ты собственник, когда речь идет о твоей юной прекрасной женушке, — проклокотал Дюрант. — Учитывая ее красоту и твою властную сущность, я удивлен, что ты согласился ждать целых три года.

Его ебаные глаза жука вцепились в Арию, которая разговаривала с другими женщинами, и что-то в этом взгляде вызвало во мне желание вытащить нож и воткнуть ему его в глаз, а потом затолкать его же глазное яблоко ему в глотку, чтобы он подавился им.

— Я предпочитаю совершеннолетних, — произнес я. Я чувствовал, как кровь в моих венах закипает, ярость выходила из-под контроля. Я сделал глоток виски, несмотря на то, что было слишком рано для крепких напитков, и взглянул на жену. Она улыбалась, но ее щеки и лицо покрывал яркий румянец смущения. Я слишком хорошо мог представить, о чем шел разговор. Ее глаза встретились с моим, когда она заметила мое внимание, и на мгновение я увидел едва заметную, заговорческую улыбку Арии, в которой не было привычного беспокойства и покорного страха — это была вспышка ее истинной натуры, человека, которым она была в окружении тех, кому доверяла. И это была та ее часть, которую я хотел видеть как можно чаще.

— Я все еще помню свою первую брачную ночь с Криминеллой, — сказал Дюрант с ухмылкой.

С этого момента они начали обмениваться историями своих первых брачных ночей.

Я был в шаге от того, чтобы разнести здесь все, когда пытка, наконец, закончилась, и большинство гостей разъехались. Я дотронулся до спины Арии, чтобы отвести ее наверх, в спальню, чтобы собрать вещи. Она была тихой и напряженной, и я не был уверен из-за чего — из-за демонстрации простыней или дело было в чем-то еще.

Мы практически дошли до спальни, когда мой брат решил почтить нас своим присутствием. Я хмуро взглянул на него. Мне нужна была его помощь во время показа простыней, хотя зная его импульсивность, особенно учитывая головную боль от вчерашней попойки, может, оно и к лучшему, что он ушел.

— Вам, влюбленные пташки, придется отложить ваши брачные игры. Мне нужно поговорить с тобой, Лука, — протянул он, внезапно став невероятно веселым. Херовый знак. Ария посмотрела на меня с явной неуверенностью, вновь без слов спрашивая, что делать.

— Иди. Проверь, все ли упаковала прислуга. Я скоро приду.

Арии не нужно было повторять дважды, и она поспешила в спальню. Ей было некомфортно рядом с моим братом, или, что более важно, рядом со мной. И я не был уверен в том, что дело только в том, что мы мужчины.

Маттео по-волчьи ухмыльнулся.

— Простыни — подделка, так же? Мой большой злой брат пощадил свою маленькую девственную невесту.

Я уставился на него, прищурив глаза.

— Говори, блядь, тише, — мы были одни в коридоре, но это могло измениться в любой момент, а затем вызвать кучу ненужных объяснений.

Маттео наклонил голову.

— Что же случилось? Ты нажрался и у тебя не встал?

— Иди на хер. Будто бы алкоголь когда-либо останавливал меня, — пробормотал я. Когда Маттео и я уходили в отрыв, мы всегда заканчивали вечер, вдалбливаясь в какую-нибудь девчонку.

— И что же тогда? — спросил он, искренне удивленно, будто бы мысль о том, что я смог сдержаться, была непостижимой.

Воспоминание о всепоглощающем страхе и безутешных слезах Арии вспыхнуло перед моими глазами.

— Она заплакала, — признался я, а взгляд на мгновение задержался на предплечье. Маттео, конечно же, проследил за ним, и отодвинул пряжку от ножа, выставляя на обозрение порез. Я вырвал руку из его хватки и вернул все на место.

— Ты порезал себя, — произнес он, изучая мое лицо. Маттео знал меня лучше всех, но все равно был удивлен. Его рот изогнулся в ухмылке, он покачал головой с очередным смешком.

— Я знал. Прошлой ночью я сказал Джианне, что не стоит переживать. Внутри тебя есть проблеск благородства для барышень, попавших в беду.

Херня все это, я никогда не чувствовал необходимости отступить ради кого-либо.

— Я не… — начал я, но потом до меня окончательно дошел смысл его слов. — Ты был наедине с Джианной?

Маттео кивнул с улыбкой, которая мне совсем не понравилась. Он указал мне идти за ним, удаляясь от комнаты. Я сомневался, что Ария подслушивала нас, стоя под дверью.

— Я поцеловал ее, и на вкус она даже лучше, чем выглядит.

— Я блядь просто не могу поверить, что ты заполучил больше, чем я в свою гребанную брачную ночь.

Маттео провел рукой по волосам.

— Женщины не могут устоять перед моим обаянием.

Он правда думал, что это смешно? Я ухватил его за плечи.

— Это не шутки. Маттео. Синдикат не поржет над этим, если узнает, что ты расхаживаешь, то тут, то там и оприходываешь их девиц.

Если случится нечто подобное, отцу придется компенсировать это, и я не был уверен, что эта расплата не включала бы в себя передачу Маттео в руки Скудери. Или, может быть, отец прикажет мне вынести положенное наказание и убить собственного брата. И я убью папашу, а затем каждого выблядка, который попытается убить Маттео, и в итоге мы оба погибнем.

— Никого я не оприходовал, я лишь поцеловал ее, — прервал мои размышления Маттео.

— Ага, если бы на этом все и закончилось, — я заметил, какие взгляды кидал Маттео в сторону рыжей, но я надеялся, что в этом нет ничего большего, чем простое преследование.

— Я хочу взять ее. Но я не идиот.

Факты говорили об обратном. Целовать женщину, которая не была его женой, особенно из Синдиката, было самой идиотской вещью из всех. Если Джианна расскажет кому-нибудь, мы будем обречены. Единственная вещь, которая может удержать ее от этого, было то, что ее жизнь была бы так же уничтожена.

— Я хочу жениться на ней.

Я замер.

— Скажи, что ты шутишь.

— Вовсе нет. Поэтому мне и нужна твоя помощь. Отец не будет просить Скудери за меня, если будет думать, что я хочу Джианну по какой-либо причине, кроме жажды расплаты. Сам знаешь.

— И чего ты хочешь от меня?

— Помоги мне убедить его, что она ненавидит и оскорбляет меня, а я хочу жениться на ней, чтобы сделать ее в отместку несчастной.

— А разве это не так? Девчонка терпеть тебя не может, и именно поэтому ты ее хочешь. В чем отличие этого от того, что мы собираемся рассказать отцу?

— Я не хочу, чтобы она была несчастна.

— Конечный результат тот же. Девчонка сведет тебя с ума, ты же понимаешь это, не так ли? Я в самом деле не уверен, что хочу видеть ее в Нью-Йорке.

— Переживешь. И Ария будет счастливая из-за того, что сестра будет рядом.

Это имело смысл, но я не был уверен, пойдут ли на пользу их частые встречи. Влияние Джианны не сделает мой брак с Арией проще. Это и без того будет непросто, мне не нужны были дополнительные сложности.

— Ты действительно считаешь, что все хорошо обдумал? — спросил я.

— Да. И отец в любом случае в ближайшее время выберет мне какую-нибудь сучку, которая сделает мою жизнь невыносимой.

— И ты решил сам выбрать ту дрянь, которая изгадит тебе ее.

Он оттолкнул мою руку, выглядя взбешенным.

— Джианна не дрянь.

— Ты не можешь нападать на меня из-за нее.

— У меня есть куча причин, чтобы избить тебя.

Маттео был серьезен, я видел, насколько для него это важно, и даже если считал, что это плохая идея, знал, что помогу. Учитывая, что я первенец, отец ценит мое слово больше, чем Маттео. Я лишь надеялся, что он не надерет мне и Маттео задницы.

После того, как отец пообещал поговорить с Фиоре и Рокко по поводу Джианны, он попросил меня остаться для личного разговора. Маттео одними губами пожелал удачи, прежде чем покинуть кабинет отца.

Я скрестил руки на груди в ожидании того, что он скажет. Отец внимательно меня рассматривал, и на мгновение я подумал, что он заподозрил, что простыни были подделкой, но если бы это было темой разговора, он бы не остался со мной наедине. Камеры наблюдения не спасут ему жизнь.

— Сейчас, будучи женатым человеком, полагаю, ты захочешь перебраться в поместье ко мне и Нине. В конце концов, это наше родовое гнездо.

— Это очень щедрое предложение, — я прикусил язык, даже если от этих слов в моем рту появился привкус горечи. — Но, как я и говорил, сразу после свадьбы я бы хотел полностью насладиться своей женой — как хочу, где хочу и когда захочу.

Отец кивнул с грязным смешком, наклоняясь.

— Мне плевать, если все это будет происходить в особняке.

Будто бы я этого не знал. Но я больше не собирался жить с отцом под одной крышей, особенно вместе с Арией.

Действуя мне на нервы, отец произнес:

— Не ожидал, что ты будешь настолько собственником, когда дело касается твоей жены. Это что-то новенькое.

Он откинулся на спинку.

— Ладно. Оставайся пока в пентхаусе, — он постукивал пальцем по столешнице, заставляя меня ждать, скажет ли она что-то еще или на этом все.

Он кивнул.

— Мы закончили.

Я развернулся и вышел за дверь, чувствуя, как зашкаливает мой пульс. С каждым днем становилось все сложнее терпеть приказы отца, выносить его присутствие.

Маттео и я погрузили наши вещи в мою машину, так как он возвращался домой на своем «кавасаки». Затем я дождался, когда Ария попрощается со своими братом и сестрами.

— Можно подумать, что она отправляется в тюрьму, а не жить с тобой, — пробормотал Маттео, подмигнув. — Хотя, думаю, там не так уж и много различий.

Я проигнорировал его и постарался подавить свое нетерпение. Я хотел вернуться в Нью-Йорк. С одной стороны, я не хотел проводить больше ни минуты с отцом под одной крышей, а с другой — меня ждали дела. Весь бизнес встал на эти три дня, и в текущих условиях это и без того было слишком долго.

Казалось, Скудери терял терпение не меньше, чем я.

— Джианна, Христа ради! Когда мы уже поедем домой?

Ария, наконец, подошла ко мне, выглядя опустошенной.

— Чикаго еще не конец света, — сказал я ей. Ее сестры смогут приезжать время от времени.

Ария покачала головой, закусив губу, будто бы пыталась сдержать слезы.

— Возможно. Но я никогда не расставалась со своими сестрами и братом. Они — мой мир.

Я и Маттео тоже никогда надолго не расставались, но я все равно не мог понять, почему это так сильно задевает ее.

— Нам нужно ехать, у меня вечером встреча.

Я открыл для нее дверь, и Ария залезла в машину. Закрыв ее, я обошел авто.

— Я буду за вами, — сказал Маттео и направился к мотоциклу.

Я уселся за руль и завел двигатель. Маттео уже мчал по подъездной дорожке, словно сумасшедший.

— Никакой охраны? — спросила Ария, пристегиваясь.

— Мне не нужны телохранители. Ромеро для тебя. И в этой машине все равно нет места для кого-то еще.

Ария больше ничего не произнесла, уставившись в окно. Глядя на несчастное лицо своей жены, я гадал, какой будет ее жизнь. Я никогда ни с кем не делил свою квартиру. Я приходил и уходил, когда мне заблагорассудится. Но сейчас там постоянно будет кто-то еще.

Будет сложно притворяться 24/7. Ария увидит меня настоящего, хочет она того или нет. Сможет ли она вынести это? Она казалась такой хрупкой и невинной. Что, если моя темнота — это слишком для нее?

ГЛАВА 9

Мы не разговаривали на протяжении всей поездки в Нью-Йорк. Меня это не особо заботило. Разговоры с женщинами никогда не были для меня слишком важны. Единственное, что меня беспокоило, — это мафия, а женщины слишком мало знали об этих реалиях, если что-то и знали. Не говоря ни слова, я вылез из машины и достал багаж. Маттео заберет свои вещи позже, у него был ключ. Когда я направился к лифту, то понял, что Ария все еще стоит у машины, обняв себя руками, тревожно оглядываясь.

— Думаешь сбежать?

Покачав головой, она, наконец, направилась ко мне.

— Ты все равно найдешь меня.

— Найду. — Теперь она была моей. Я переверну весь мир в ее поисках. Двери лифта распахнулись, и я вошел, украдкой поглядывая за Арией, которая с любопытством оглядывалась и изучала номера этажей.

— Это частный лифт. Он ведет только к двум последним этажам здания. Мой пентхаус — на самом верху, Маттео живет на этаж ниже.

Она обернулась ко мне.

— То есть он может войти в апартаменты в любой момент, как только хочет?

Я не мог понять ее тон.

— Ты боишься Маттео?

— Я боюсь вас обоих, но он кажется более непредсказуемым. Сомневаюсь, что ты когда-нибудь сделаешь что-то, что не продумал от и до — ты кажешься человеком, у которого все всегда под контролем.

Если она боялась меня уже сейчас, видя мою приличную сторону, я даже боялся представить, что случится, когда она столкнется с моим худшим проявлением.

— Порой и я теряю контроль.

Ария взглянула на обручальное кольцо и покрутила его на пальце. Я и впрямь хотел, чтобы она посмотрела на меня, и я смог считать ее эмоции.

— Тебе на самом деле не стоит опасаться насчет Маттео. Он, действительно, мог приходить ко мне, когда того хотел, но все поменялось, теперь я женат. К тому же, наши дела обычно проходят где-то в другом месте, — я и Маттео не обсуждали это подробно, но, учитывая, что рано или поздно Ария будет расхаживать по апартаментам обнаженной, я и впрямь не хотел, чтобы мой брат по-прежнему мог заявиться, когда ему заблагорассудится.

Лифт издал сигнал и остановился, затем его двери распахнулись. Ария напряглась и глубоко вздохнула, пока я жестом не пригласил ее войти в мою квартиру… точнее, нашу.

Было странным позволить женщине находиться на моей территории. Моя экономка Марианна не в счет. Несмотря на все, она работает на меня. Я никогда не приводил сюда свои приключения на одну ночь, даже Нине удалось пробраться сюда лишь однажды — когда она сопровождала моего отца. Но отныне это был и дом Арии, а не только мой.

Пока я наблюдал за тем, как она осматривает пентхаус, я осознал, почему она выглядит столь напряженной. Она не выбирала это место так же, как не выбирала меня, но отныне должна звать его домом.

Я гадал, нравилось ли ей здесь. Здесь не было никаких прибамбасов и пастельных цветов, никаких плюшевых подушек и пушистых ковров, я бы назвал это дизайнерское решение функциональным и современным, в черно-серо-белой гамме. Единственным цветным вкраплением была картина современного художника на стене — и Ария.

Она направилась к французским окнам. В своем длинном оранжевом платье и с длинными светлыми волосами, она была ярким пятном в моих лишенных цвета апартаментах. Я даже не знал, как долго наблюдал за ней, пока, наконец, не очнулся.

— Твои вещи в спальне, наверху. Марианна не была уверена, хочешь ли ты распаковать все самостоятельно, поэтому оставила их в чемоданах, — сказал я ей. Ее семья прислала в Нью-Йорк основную массу ее вещей пару дней назад.

— Кто такая Марианна? — спросила она, не оборачиваясь. Я приблизился, чтобы видеть ее лицо в оконном отражении.

На этот раз ее лицо ничего не выражало, я не мог прочесть ее эмоции.

— Экономка. Она приходит пару раз в неделю.

— Сколько ей лет? — спросила Ария. Она пыталась звучать обыденно, но легкий румянец окрасил ее горло, выдавая причину этого вопроса.

— Ты ревнуешь? — спросил я и дотронулся до ее бедер, но, как обычно, на краткий миг она застыла, прежде чем взять себя в руки. Я прикладывал все усилия, чтобы быть добрым к ней, но она все еще вела себя так, будто я ее терроризирую. Я никогда не чувствовал себя настолько похожим на своего чертова папашу, как в этот момент.

Ария отошла и направилась к дверям. Когда она взглянула на меня, выражение ее лица было полностью под контролем, и я ненавидел этот факт.

— Могу ли я выйти? — спросила она.

— Отныне это и твой дом тоже, — ответил я, стиснув зубы и пытаясь подавить тьму, которая рвалась из моей груди.

Ария вышла на балкон и направилась к перилам. Я пошел за ней, внезапно опасаясь ее возможных мыслей.

— Ты же не думаешь о том, чтобы прыгнуть? — спросил я, подходя ближе. Мысль о том, что Ария предпочтет смерть мне, как и моя мать жизни с отцом, и в конце концов своим сыновьям, ударила меня под дых.

Ария взглянула на меня, слегка нахмурившись.

— Почему я должна хотеть покончить с собой?

— Некоторые женщины в нашем мире думают, что это единственный способ стать свободными. Этот брак — твоя тюрьма, — она знала это так же, как и я. Не было никакого смысла врать.

— Я бы не смогла поступить так со своей семьей. Лили, Фаби и Джианна были бы разбиты.

Конечно же, были бы, и, конечно, Ария думает о них. Я все еще помнил ту муку, которую она испытывала, прощаясь с ними.

— Давай вернемся внутрь, — сказал я, желая закончить этот разговор. Я завел Арию обратно в квартиру, положив руку ей на поясницу. Несмотря на ее постоянное напряжение, я не мог прекратить касаться ее. И это чертовски раздражало меня.

— У меня встреча через полчаса, но я вернусь через несколько часов. Хочу отвести тебя в свой любимый ресторан на ужин.

— Ох, — произнесла Ария, ее глаза расширились. — Это свидание?

Я сам был удивлен своему предложению. Это было мгновенное решение, желание показать Арии, что жизнь в Нью-Йорке не будет столь уныла, как она того опасалась.

— Можно считать, что так. Мы еще не ходили на настоящие свидания, — произнес я, приобнимая ее рукой. Ария как обычно напряглась. — Когда ты перестанешь бояться меня? — спросил я тихо. Люди постоянно боялись меня, за исключением тех, кого я ценил: Маттео и Ромеро.

Ария прикусила губу.

— А ты разве не хочешь, чтобы я тебя боялась?

Угрюмое веселье начало закипать во мне, но я подавил его.

— Ты — моя жена. Мы проведем жизни друг с другом. Я не хочу видеть рядом с собой вздрагивающую женщину.

Часть напряжения исчезла с лица Арии, и легкая улыбка заиграла на ее губах.

— Есть ли хоть кто-то, кто не боится тебя?

— Парочка, — ответил я. Глядя на ее улыбку, я не смог удержаться, чтобы не поцеловать ее. На мгновение она опять застыла, но я приложил все силы, чтобы поцелуй был легким, мои губы касались ее, пробуя и не требуя открыться для меня. Это было охереть как трудно, но расслабившееся тело Арии стало для меня лучшей наградой за это. Наконец, она приоткрыла их, и я углубил поцелуй, дразня ее язык. Она прикоснулась к моей шее, удивляя подобным жестом. Это было практически невесомое прикосновение, как и всегда. Такое мягкое и бережное. Когда она прижала ладонь к моей груди, прямо напротив татуировки в честь Семьи, волна желания затопила меня, но это было не единственное, что я чувствовал. Впервые поцелуй дарил мне прежде не знакомое ощущение… принадлежности. Я отстранился, глядя на прикрытые голубые глаза своей жены.

Я почувствовал, как вибрирует телефон в кармане, и едва не застонал.

— Я почти готов отменить эту чертову встречу, — пробормотал я, прикасаясь к припухшим губам Арии, — но у нас более, чем достаточно времени на все это в будущем.

Я глянул на часы, осталось всего двадцать минут до начала встречи с младшими боссами Семьи. Я сам предложил провести ее, раз уж они все собрались здесь ради свадьбы, но уже жалел об этой идее.

— Мне и правда нужно идти. Ромеро придет сюда, когда я выйду. Не торопись и осмотрись здесь, устраивайся.

Я быстро отошел от Арии, прежде чем ее нежное тело и соблазнительный аромат не стали причиной моего опоздания. Не взглянув больше на жену, я направился к лифту. Спустившись в гараж, я запер дверь в апартаменты, используя код, который знал только Ромеро. Проверив телефон, я увидел сообщение от него, что он будет через пять минут. Оно пришло пару минут назад. Я сел в машину. Выезжая из гаража, я увидел Ромеро за рулем его тачки. Я быстро кивнул ему прежде чем вдавить педаль газа.

Встреча проходила в особняке Витиелло. Никогда не понимал, зачем отец занимался делами дома. Мотоцикл Маттео уже стоял прямо перед домом на тротуаре, а сам он восседал на байке, приглаживая волосы, будто ожидая прибытия фотографов.

Я припарковался и подошел к нему.

— Еще не заходил внутрь?

— Ждал моральную поддержку.

— В смысле того, кто удержит тебя от того, чтобы воткнуть нож в одного из наших дядюшек?

— В моем послужном списке нет пунктов об убийстве членов семьи, так что если кто-то и раскрошит горла нашим дядюшкам, то это будешь ты, — ответил он с акульей улыбкой.

Показав ему палец, я направился к лестнице. Маттео шел чуть позади.

Я ввел код на панели безопасности, а затем зашел внутрь. Мужские голоса слышались из глубины дома, где располагалась переговорная. Когда мы вошли в комнату, все уже сидели на положенных местах. Только два стула справа от отца были свободны, наши.

Отец нахмурился.

— Вы опоздали.

Я взглянул на часы. Всего на минуту.

— Уверен, что мальчик просто не мог оторваться от своей красотки-жены, — проговорил с кривой улыбкой Мансуэто Моретти, младший босс в Филадельфии. Он был чуть старше моего отца, что давало ему право нести это дерьмо, и именно потому он останется в живых, назвав меня «мальчиком».

— Ему следует внимательнее расставлять приоритеты. Эта шлюха должна быть на положенном ей месте, — протянул отец, развернувшись к бару.

Маттео крепко ухватил меня за запястье, и я посмотрел на него. Его обеспокоенной взгляд вынудил меня сделать глубокий вдох. Я не знал, что именно он увидел на моем лице, но должно быть все было хреново. Я оглядел сидящих мужчин. Большинство из них следили за тем, как папаша наливал себе выпивку, но Мансуэто и дядя Готтардо разглядывали меня. Первый напрягал меня не так сильно, как второй.

Я направился к стулу и сел. Маттео занял свое место рядом со мной, все еще обеспокоенно поглядывая на меня. Ему стоило бы прекратить. Я не собирался расправляться с нашим папашей в комнате, полной младших боссов. Я был абсолютно уверен, что боссы из Филадельфии, Бостона, Чарльстона и Балтимора были на моей стороне, пусть последним и руководил муж моей тети Эджидии Феликс. Она ненавидела своем брата, и он полностью поддерживал ее в этом. Но оставшиеся не поддержали бы меня. Консильери отца, Бардони, знал, что не останется на своем посту, стоит мне прийти к власти, а остальные попросту сами жаждали стать Капо.

Отец уселся во главе стола и сделал глоток виски. Он не предложил остальным выпить, но никто этого и не ждал. Это был его способ показать, что мы всего лишь его марионетки — именно потому, он восседал в огромном кожаном кресле, пока мы сидели на деревянных стульях.

Отец бокалом махнул в сторону своего Консильери, что, судя по всему, должно было послужить сигналом для отчета по последним нападениям Братвы на наших территориях. Я знал почти обо всем этом. Я позаботился о том, чтобы как минимум раз в месяц младшие боссы докладывали мне о ситуации, хоть мой папаша и не утруждал себя подобной информацией. Он предпочитал, чтобы все решалось без его вмешательства, особенно в последние годы. Это позволяло младшим боссам, а именно моим дядюшкам, творить на своих территориях всякий беспредел. Это быстро прекратится, когда я стану во главе Семьи, но, зная моего папашу, он будет жить вечно.

Встреча длилась несколько часов, и, когда мы, наконец, покинули дом, уже стемнело.

Маттео вздохнул.

— Полагаю, в «Сфере» тебя сегодня не ждать, — спросил он с кривоватой ухмылкой, но взгляд был усталым.

— Сам говорил, мои холостяцкие дни закончились. У меня свидание с Арией.

Маттео покачал головой.

— Так странно думать о тебе, как о женатом человеке. Почему бы тебе не взять ее с собой? Уверен, она умеет трясти своей задницей.

— Единственный, для кого она будет это делать — я, — пробормотал я. Мысль об Арии в забитом людьми клубе, даже рядом со мной, мне крайне не нравилась.

Маттео уселся на байк и надел шлем.

— Наслаждайся своей женой, пока я буду охотиться за девчонкой, которую затащу для ничего не значащего секса в туалетную кабинку, — заржал он, опуская стекло на шлеме, и уехал.

Насладиться своей женой было тем, чего я хотел больше всего… если только она позволит.

Было так странно возвращаться домой, зная, что кто-то ждет меня там. Кто-то, кто будет ждать меня на протяжении наших жизней.

Но войдя в пентхаус, я не увидел там Арию. Ромеро сидел на диване, но поднялся, заметив меня.

— Она наверху, собирается, — сказал он.

— Как все прошло? — спросил я, внимательно его рассматривая. Я доверял Ромеро, именно потому он мог оставаться с Арией наедине, но он все еще был мужчиной, а она женщиной — настолько прекрасной, что сложно описать словами.

— Она была наверху почти все время, — ответил он, поколебавшись.

— Что еще?

— Думаю, она плакала, но я не проверял.

Я напряженно кивнул.

— Маттео поехал в «Сферу». Почему бы тебе не присоединиться к нему?

Ромеро посмотрел на часы.

— Мама и сестры ждут меня к ужину. Они обидятся, если я все отменю.

Когда Ромеро ушел, я направился наверх. Дверь в спальню была приоткрыта, и я вошел в комнату. Ария вышла из ванной, одетая в белую свободную юбку, розовую блузу без рукавов и розовые шпильки. Вспышка цвета. Затем мой взгляд зацепился за ее покрасневшие глаза и фото ее семьи на ночном столице с дальней от двери стороны.

— Я не знала, на какой стороне ты спишь, если хочешь, я могу все переставить, — сказала она, указывая на кровать.

На самом деле я не знал, какая половина была моей, я всегда спал один. Вся кровать была в полном моем распоряжении.

— Нет, все нормально, — ответил я.

Дальняя от двери половина была удачным выбором, поскольку я был между нею и возможным нападающим на подступах в комнату, если предположить, что кому-то удастся войти в пентхаус без моего разрешения. Даже под пытками я не выдам код безопасности.

— Встреча прошла хорошо? — спросила Ария, останавливаясь в нескольких шагах от меня.

— Давай не будем говорить об этом. Умираю с голоду, — я протянул руку, желая избавиться от этого расстояния между нами. Ария вложила свою руку в мою, и я переплел наши пальцы, удивляясь тому, какой маленькой была ее ладошка по сравнению с моей. Мы в тишине спустились в гараж. Мои мысли все время возвращались к отцу и полному отсутствию интереса у него к проделкам Братвы. Он считал Семью и всю итальянскую мафию непобедимыми, даже не допуская мысли, что Братва может одержать верх в этой игре. Он был слепцом, и однажды нам придется поплатиться за это частью нашей территории. И мир с Синдикатом никак не мог этого изменить.

Я посмотрел на Арию, женщину, которая должна была установить этот мир. Казалось невероятным, что она была бы моим врагом, если бы наши отцы не смогли согласовать этот брак.

Ария почувствовала мой взгляд и обернулась.

— Выглядишь великолепно, — сказал я. Прекрасно — это не то слово. От красоты Арии перехватывало дыхание.

Она слегка улыбнулась в ответ.

— Спасибо.

Я оставил машину на охраняемой парковке, как делал всегда, когда бывал в этом районе. По пути в корейский ресторан, который я выбрал для нашего свидания, я ловил восхищенные и благоговейные взгляды мужчин, когда они видели Арию. Мою жену. МОЮ. Под моим взглядом они быстро отводили свои глаза.

Удивление вспыхнуло на лице Арии, когда она увидела, куда я ее привел. Я и Маттео любили азиатскую кухню, это место мы нашли пару лет назад, занимаясь делами.

Один из официантов сразу же подошел к нам и повел нас к свободному столицу в глубине ресторана. Это место не было изысканным. Здесь не было белых скатертей на столах и узорчатых салфеток. Только небольшие столы и не так много пространства между ними.

Я заказал коктейль Личи-мартини, один из их фирменных напитков, пока Ария, нахмурившись, изучала барное меню.

— Буду то же самое, — в итоге сказала она, выглядя сбитой с толку и все еще немного удивленной моим выбором ресторана.

— Кажется, ты удивлена, — сказал я, когда официант отошел.

— Я не думала, что, учитывая обстоятельства, ты приведешь меня в место с азиатской кухней.

— Это лучший азиатский ресторан в городе, и он не принадлежит азиатскому синдикату. Он независимый.

Триада была не очень сильна в последние годы. Они направили все свои силы на западное побережье, что вполне меня устраивало.

— В Нью-Йорке есть независимые рестораны? — удивленно переспросила Ария.

— Несколько, но мы ведем переговоры, — они будут платить за защиту либо нам, либо русским. Другого выбора не было.

Ария раздраженно фыркнула, ее глаза все еще усиленно изучали меню.

— Помочь? — спросил я, когда стало очевидно, что сделать выбор для нее непосильная задача.

Ария смущенно улыбнулась.

— Никогда не пробовала корейскую кухню.

Я так и думал. Скудери не казался мне человеком, который часто выходит из зоны комфорта.

— Маринованный шелковый тофу и говядина бульдоги восхитительны.

Глаза Арии расширились.

— Ты ешь тофу?

— Если он приготовлен так, как здесь, то да.

Ария смотрела на меня так, будто бы увидела меня с другой стороны. Может, она, наконец, перестанет дергаться, когда я рядом.

— Просто закажи то, что считаешь лучшим. Я ем все, за исключением печени, — проговорила Ария, закрывая меню.

Я был рад, что она не из тех женщин, у которых список того, что они не едят, куда длиннее того, что едят.

— Мне нравятся женщины, которые едят нечто более существенное, чем салат.

Когда официант остановился у нашего стола, я озвучил наш заказ, пока Ария сражалась с палочками.

— Ты раньше никогда не использовала палочки? — спросил я, когда официант удалился. Я едва сдерживал смех, наблюдая за до предела сконцентрированным лицом Арии.

— Родители водили нас только в свой любимый итальянский ресторан, и, вообще-то, мне было запрещено ходить куда-то одной.

Конечно же, запрещено. Рокко Скудери держал меня в курсе событий.

— Теперь ты можешь ходить, куда пожелаешь.

Ария приподняла свои светлые брови.

— Правда? Одна?

Я наклонился ближе, чтобы люди за соседними столиками не могли слышать моих слов.

— С Ромеро или со мной, или с Чезаре, когда Ромеро будет занят.

Я мог сказать, что Ария была не особо этому рада, но не ожидала же она, что я позволю ей гулять без охраны. Решив отвлечь ее, я взял свои палочки.

— Давай я научу тебя, — я показал Арии, как двигать ими.

Прикусив губу крайне отвлекающим меня способом, Ария попыталась повторить мои движения, вновь с выражением глубокой концентрации на лице.

— Не удивительно, что девушки в Нью-Йорке такие худые, если они все время едят так.

— Ты куда красивее всех них, — ответил я, не колеблясь.

Ария взглянула на меня, будто бы была не уверена в серьезности моих слов. Она довольно долго смотрела в мои глаза, и я начал гадать, что же она пытается в них увидеть. Я старался балансировать между тем, чтобы они чувствовала себя комфортно со мной, быть благосклонным к ней, и тем, чтобы в ее голову не закрались никакие глупые надежды типа любви.

Ария была в полной безопасности: она знала правила нашего мира и то, кем я был. Но ее наивность и невинность все еще могли хранить в ней надежду на что-то, что никогда не произойдет.

Я подхватил кусочек говядины и протянул ей. Удивление мелькнуло на ее лице. Я с вызовом приподнял бровь. Она приоткрыла рот, а потом медленно сомкнула губы на палочках, от чего я едва не застонал. Она хотя бы представляла, какие картинки вспыхивали в моем разуме из-за нее?

— Очень вкусно, — сказала она, мило улыбаясь.

Видя ее невинную радость из-за чего-то столь простого, как поедание корейской кухни, заполнило меня новой волной эмоций.

Стоило нам вернуться в апартаменты, как Ария вновь напряглась и быстро скрылась в ванной. Я провел рукой по волосам, пока мои глаза смотрели на постель. Это будет нашей первой ночью в этой квартире, в этой кровати.

Пока я наблюдал за тем, как Ария наслаждалась нашим ужином, мое желание вспыхнуло с новой силой. Мне было так сложно понять ее. Почему она была столь напряжена.

Дверь ванной открылась, и оттуда вышла Ария, одетая в длинную темно-синюю ночную рубашку, которая идеально контрастировала с ее светлыми волосами и бледной кожей. Мои глаза были прикованы к разрезу, который демонстрировал часть ее гладкого бедра.

К моему сожалению, меня вновь встретил взгляд Арии в духе олененка, застывшего в свете фар. Я, как и она, направился в ванную комнату, мне нужно было охладиться. Я умыл лицо холодной водой. Мое тело буквально дрожало от желания заявить права на женщину, находившуюся в моей спальне. Я никогда прежде не отступал, никогда не хотел этого, но Ария нуждалась в этом. Блять. Взглянув на стояк в трусах, я оттолкнулся от раковины.

Ария была моей женой. И уже не должна была оставаться девственницей. Может, она будет готова этим вечером. Может, в брачную ночь на нее давило все это напряжение.

Ей не было любопытно? Я помнил, как, несмотря на нервы, я рвался потрахаться в свой первый раз.

Когда я вышел из ванной, я увидел Арию, стоящей у панорамного окна, повернувшейся ко мне спиной и уставившейся на небо.

Я направился к Арии, заметив, как все ее тело напряглось. И это напряжение лишь усилилось, стоило мне подойти. Ее очевидная нервозность вынуждала меня сжимать зубы от того, что я не знал, что с этим делать. Все эти слова успокоения и поддержки не были, блять, моей сильной стороной. Моим первым желанием было приказать ей расслабиться, но это лишь усугубило бы ситуацию.

Я потянулся к ней, и она еще раз вздрогнула, будто бы думала, что я схвачу ее, сорву ночнушку и оттрахаю прямо у окна — не то, чтобы я не хотел этого, но никогда не сделаю этого, как минимум до тех пор, пока она сама не захочет. Я дотронулся костяшками пальцев до ее нежной кожи, проведя им вниз по ее спине, пытаясь показать, что я готов сдерживаться, быть осторожным с ней.

Несмотря на появившиеся мурашки, Ария никак не отреагировала на это. Она явно не была намерена проявлять инициативу. Доминирование никогда не было для меня проблемой — она была в том, что то, как я это делал, не подходило для чувствительных женщин, это бы просто сломало Арию.

Я протянул ей руку, зная, что она последует моему молчаливому приказу, потому что была воспитана повиноваться. Она, наконец, обернулась ко мне, но ее взгляд остановился на шраме на моей ладони, по которому она провела кончиками пальцев. Моя кожа покалывала от это почти невесомого прикосновения. Было странно ощущать такую осторожность.

— Это из-за кровавой клятвы?

Она, наконец, встретилась с моим взглядом. Она часто отводила взгляд, и я не был уверен, было ли это из-за моей репутации, или же в ее воспитании было заложено правило опускать взгляд. Это было среди того, от чего я надеялся избавиться, как можно скорее.

— Нет, вот, — ответил я, показывая шрам на другой руке. Этот был меньше того, к которому все еще прикасалась Ария.

— Это произошло в драке. Пришлось остановить удар ножа рукой.

Глаза Арии расширились, губы распахнулись в удивлении. Мне нужно было поцеловать этот рот. Взяв ее за запястья, я подтолкнул ее к кровати. Она покорно последовала за мной, даже несмотря на то, что ее пульс зашкаливал от испытываемого страха. Я решил проигнорировать, потому что подозревал, что она еще год будет нетронутой, если я буду ждать, когда она, наконец, расслабится рядом со мной.

Я потянул ее к кровати, на которую сел сам, и расположил ее между своих ног. Я поцеловал ее, наслаждаясь вкусом, тем, как она подстраивается под меня. Я откинулся на спину и утащил ее за собой, мой поцелуй стал глубже, более требовательным. От ощущения Арии на мне, член пришел в боевую готовность. Я исследовал ее талию, ребра, обхватил грудь. Было необходимо избавиться от всех этих вещей. Я хотел чувствовать ее кожу. Ее жар, запах, они были для меня словно наркотик. Я целовал ее горло и ухо.

— Мне никогда не хотелось трахнуть женщину так сильно, как сейчас тебя, — пробормотал я.

Ария напряглась и отвернулась, когда я попытался вновь ее поцеловать. Она попыталась сесть. На мгновение я попытался удержать ее, но затем отпустил, удивленный переменой в ее настроении. Она отвечала на мои поцелуи. Бьюсь об заклад, она стала влажной под моими прикосновениями. Так почему она отпрянула?

— Я не хочу этого, — проговорила она едва ли не с отвращением, от ее взгляда я почувствовал себя своим ебанным папашей.

Злость вспыхнула внутри меня. Если она думала, что это какая-то херова игра, ей стоило бы обдумать это еще раз. Она отстранилась от меня и залезла под покрывало. Я просто не мог поверить. Меня никогда не отвергала женщина, тем более дважды; уж тем более не моя собственная блять жена.

Подавив раздражение, я выключил свет, чтобы не натворить глупостей. Если Ария не хочет, чтобы этот брак стал хоть сколько-нибудь настоящим, так тому и быть. Я никогда не хотел жениться, и если она хочет держать дистанцию, я найду, чем себя развлечь. Мне не нужен был этот брак, как таковой, в любом случае — это лишь шоу.

Я подождал пока она уснет, прежде чем вылезти из постели. Было бы неуважительно уйти, пока она бодрствовала. Существовало негласное правило, по которому мужчины старались удерживать своих жен подальше от этой части своей жизни, даже если жены предпочитали, чтобы их мужчины искали себе утешение на стороне.

Я взял телефон и кое-какие вещи, прежде чем направиться к лестнице. Выражение лица Арии, полное отвращения и мучения, вспыхнуло в моем сознании, вынудив меня вновь почувствовать себя своим отцом. А это было последним, чего бы я хотел.

Дни, когда я мог найти себе женщину в клубах, закончились, я не мог рисковать тем, что меня заметят журналисты. Я написал Грейс, несмотря на то, что стал уставать от нее.

«В квартире. Через тридцать минут».

Ей придется поторопиться, чтобы быть вовремя. Я вышел из пентхауса, закрывая его, чтобы Ария была в безопасности, и направился в квартиру, где я частенько встречался с Грейс, чтобы потрахаться. Моя злость из-за отказа Арии выльется на Грейс, потому что я знал — она что-то сказала Арии в день нашей свадьбы. Может быть, это и было причиной, по которой она не выносила мои гребанные прикосновения?

Грейс вбежала практически вовремя, слегка задыхаясь, но как обычно с целым слоем косметики. Она спала со всем этим дерьмом на лице или же постаралась перед встречей со мной?!

— Ты опоздала на две минуты, — холодно проговорил я.

Она вспыхнула.

— Мне жаль, Лука. Я спешила, как только могла.

Она скинула плащ, оставаясь лишь в белье — мини-юбке и бра, в котором отчетливо торчали ее соски. Обычно этот вид возбуждал меня, и мой член, действительно, был тверд, но по какой-то причине, которая блядски меня раздражала, все ощущалось иначе. Если я не мог получить наслаждение со своей женой, как минимум, я получу его с другой женщиной, пусть это и казалось невозможным, учитывая Арию.

Я сосредоточился на своей злости. На монстре внутри меня.

— Я никого не жду.

Я оттолкнулся от стены, но Грейс быстро подошла ко мне, касаясь груди. Я прищурился, глядя на нее.

— Я заглажу свою вину. Я в полном твоем распоряжении. Моя киска истекает, жаждая твой член, Лука, — она обхватила его через брюки и сильно сжала. Мой член дернулся. У меня не было секса две недели. Это самая продолжительная засуха с тех пор, как мне исполнилось тринадцать. И все ради Арии. Черт подери.

— Я так и знала, что твоя девственная жена не сможет тебя удовлетворить.

Я грубо схватил Грейс за горло, сблизив наши лица.

— Больше не упоминай мою жену, уяснила? Даже не думай, что я не знаю, что ты наговорила ей какого-то дерьма в день нашей свадьбы.

Грейс вздрогнула, но моя грубость лишь завела ее. Ее соски напряглись, а губы распахнулись. Мне просто нужно было вытрахать эту ебаную ярость. избавиться от гребанной нужды в Арии.

— На колени. Я трахну твой рот.

Грейс вздрогнула и опустилась на колени. Я расстегнул замок, схватил ее за волосы и насадил ее рот на свой член. Я трахал ее грубо и быстро, глубоко входя в нее. Пару раз она застонала, обхватив мой член. Я оттолкнул ее, больше не в силах терпеть ее стоны, влажные губы, сосущие мой член.

Она с улыбкой поднялась на ноги.

— Презерватив, — потребовал я. У меня не было с собой ни одного. Я отдал их Маттео незадолго до свадьбы, потому что полагал, что больше они мне не понадобятся. Потому что я считал, что моя жена будет хотеть моих прикосновений, а не смотреть на меня, как Нина на моего ебанного папашу. Даже мимолетная мысль о том, что я могу быть похож на него, что Ария думает, что я такой же, сводила меня с ума.

Грейс покачала головой.

— Не нужно, — сказала она с заискивающей улыбкой. — Я пью таблетки, и я никогда ни с кем прежде не спала без него.

Мои губы искривились. Неужели она и впрямь думала, что я буду трахать ее без презерватива? Я не доверял ей ни на ебанную каплю. В ее чокнутом мозгу, она, вероятнее всего, уже продумала, как залететь, чтобы я остался с ней.

— Я не ебусь без защиты, Грейс.

Она надулась.

— Готова спорить, что жену ты так трахаешь.

Я промолчал. Покачав головой, я потянулся за брюками.

— Задолбало.

— Лука, подожди! — вскрикнула она, хватая меня за руку. — Ну же. Не веди себя так. Трахни меня. Ты нужен мне. У меня в кошельке есть презерватив.

Скинув ее руку, я оставил Грейс стоять голой посреди комнаты. Блять. Почему она вечно упоминает Арию? И какого хера меня вообще это трогает? Ария не хотела, чтобы этот брак был настоящим. Она терпеть не могла даже моей гребанной близости.

Вернувшись домой, я направился прямиком в душ, даже не глядя на свою спящую жену, и вымылся под горячими струями. Вернуться в постель к Арии после всего произошедшего казалось… неправильным. Я прокрался в темноте, но даже так я мог видеть золотистый нимб ее волос на подушке. Она лежала ко мне лицом.

Я осторожно лег. Ария продолжила спать. Пока мои глаза привыкали к темноте, я изучал ее лицо и обнаженные плечи. Ее сладкий, цветочный запах достиг моего носа, и я резко почувствовал необходимость вновь принять душ. Блять. Я никогда не хотел жениться, никогда не хотел женщину рядом с собой, в своей жизни. Но сейчас у меня была жена, которая не желала моих прикосновений, а я не мог думать ни о чем другом, кроме как коснуться ее.

Я перекатился на другой бок, поворачиваясь к ней спиной. Я не понимал, чего хотела Ария, и не знал, догадывалась ли она сама. Но я был уверен, что она абсолютно точно не даст того, чего хочу я.

На следующее утро я рано встал, не желая встречаться лицом к лицу со своей женой. Я не переживал, что она поймет, где я был; у Арии не было опыта общения с мужчинами, так что она точно не смогла бы увязать мое поведение с ночными похождениями, я опасался быть рядом, потому что, даже не глядя на нее, моя гребанная совесть уже доставляла мне проблемы. До Арии я даже не подозревал, что она у меня есть.

Я никогда не чувствовал ничего подобного, в этом не было никакого смысла. Ария не хотела этого брака. Ее заставили выйти за меня, и было очевидно то, насколько она была против.

ГЛАВА 10

Я был словно незванный гость в собственном пентхаусе. Пытаться избегать Арию было почти невозможно. Куда бы я ни шел, повсюду за мной следовал ее запах. Меня уже задолбало ходить на цыпочках по гребанной квартире, не зная, что делать с женщиной передо мной. Моей инстинктивной реакцией с любым другим человеком была бы грубость, возможно даже угроза или насилие. Мой отец никогда не носился вокруг своих жен. Он ломал их до тех пор, пока они не начинали предугадывать любое его желание раньше, чем он произнесет хоть слово.

Мои глаза проследили за женой, которая сидела на диване с книгой. Она старалась держаться от меня подальше, как и я, но, черт подери, я не мог прекратить смотреть на нее.

— Я буду весь день занят, — сказал я ей. Будто ей было не насрать.

— Ладно, — просто ответила она.

Подавив раздражение, я развернулся и направился к лифту. Ромеро прислал сообщение, что он почти на месте. Двери открылись на этаже Маттео, и он вошел.

— Все еще не везет?

Я сердито посмотрел на него, точно зная, на что он намекает.

— Нет. Она не выносит моих прикосновений.

Маттео с удивлением посмотрел на меня.

— Может, ты что-то не так делаешь?

— И что же ты предлагаешь? — прорычал я.

Он пожал плечами.

— Я не так хорошо знаю твою жену, чтобы сказать тебе, как надо. Может, тебе стоит спросить у Ромеро — в конце концов, он проводит с ней куда больше времени, чем ты, — вызывающей ухмыльнулся Маттео.

— Иди на хер.

Когда мы достигли подземного гаража, я едва не столкнулся с Ромеро, который намеревался подняться в пентхаус.

— Лука, Маттео, — произнес он с легким кивком.

— Я весь день буду занят проверкой нарколаборатории, где сообщили о подозрительных грузовиках на улицах, так что не вернусь до полуночи. Займи чем-нибудь Арию.

— Ага, займи, займи, — проговорил Маттео, поигрывая бровями.

Я едва не ударил его. Сегодня он действует мне на нервы.

Ромеро удивленно посмотрел на нас.

— Тебя слишком часто не бывает.

Так и было — вместо того, чтобы проводить каждую хренову секунду, трахая свою прекрасную жену.

— Он занят, поебывая свою шлюху Грейс, — ответил Маттео.

Осуждение мелькнуло на лице Ромеро, прежде чем он успел скрыть это.

— Ария хорошая.

— Она моя, и это не твое дело, Ромеро, — прорычал я. — Твое — охранять ее и не давать скучать. — Я подошел к нему. — И ни одного слова о Грейс ей.

Ромеро напряженно кивнул и, не сказав ни слова, вошел в лифт.

Маттео усмехнулся, пока мы шли к моей машине. Его байк был припаркован рядом с ней.

— У тебя талант вынуждать людей ненавидеть тебя. Ария, Ромеро…

— Мне по хер на их ненависть, пока они делают то, что я им говорю. И он, и она навечно связаны со мной гребанными клятвами.

Маттео уселся на мотоцикл. Я сел в машину, прежде чем он успел сказать мне еще что-то, и я бы окончательно слетел с катушек.

Позднее я получил сообщение от отца.

Маттео вопросительно взглянул на меня.

— Выглядишь так, будто проглотил горькую пилюлю.

— Отец хочет нас видеть.

Маттео поморщился.

— Опять?

— Ладно, поехали. Я хочу разделаться с этим, как можно скорее.

Когда мы остановились перед особняком в Верхнем Вест Сайде, где выросли я и Маттео, все внутри меня уже привычно напряглось. Я ненавидел это чертово место, ненавидел связанные с ним воспоминания. Снаружи все было царственно белым, скрывая непроглядную тьму внутри. Свет не был частью нашего детства, впрочем, как и настоящего.

Маттео уже ждал у подножия лестницы, ведущей к дверям. Он всегда добирался быстрее, когда был на байке. Его выражение было таким же мрачным, как и у меня.

Мы не сказали ни слова, направляясь к ступеням. Камера повернулась в нашу сторону. Я ввел код, отключавший систему оповещения и открывавший дверь. Охрана уже наверняка видела наши лица и осталась у себя в помещении в глубине дома. Я и Маттео застыли в холле на входе, как раздался крик Нины.

— Мне жаль, Сальваторе. Прошу… — вскрикнула она снова.

Мои руки сжались в кулаки.

— Отец, мы здесь!

Маттео покачал головой, его рот был крепко сжат.

— Мы должны убить его, — прошептал он. — Ты будешь куда лучшим доном. Лучшим во всем.

— Шшш, — отозвался я. Маттео говорил тихо, но папаша был параноиком. Я бы не удивился, если старик распихал жучки по углам, чтобы слушать все, что происходит в доме. Ничего я не хотел так сильно, как убить собственного отца, но Семья никогда не примет отцеубийства.

Отец появился на лестничной площадке в одном только банном халате. Он даже не собирался прикрыться, и я едва смог скрыть отвращение. Он был весь в крови, у него был стояк от того, что он вытворял с Ниной. Его ледяные глаза остановились на мне и Маттео, и его губы растянулись в жуткой покровительственной улыбке.

— Сыновья, рад видеть вас.

Я знал, что он пытался добиться от нас какой-то реакции, выставляя перед нами свой мерзкий старческий хер. Но я и Маттео были его сыновьями. Мы видели куда более ужасающие зрелища. Не было ни единого чертова шанса, что мы продемонстрируем слабость перед ним.

— Ты звал нас, — ответил я просто, Маттео стоял молча, что было к лучшему.

Отец уставился на моего брата, вынуждая его сказать что-то. Все мои мышцы напряглись. В глубине дома были как минимум шесть охранников. Если Маттео слетит с катушек, нам придется убить и отца, и его людей — и это будет кошмар. Спасибо всевышнему, Маттео лишь натянуто улыбнулся. Это было ебанным лицемерием, но папаше не к чему было об этом знать.

Его самодовольная ухмылка стала лишь шире.

— Мне надо обсудить с вами кое-какие вопросы. Пока я пойду приму душ и оденусь, навестите Нину, если она все еще дышит.

Я кратко кивнул. Удовлетворенный нашим послушание, отец развернулся и направился в свою спальню. Маттео встретился со мной взглядом, их выражение обеспокоило меня.

— Давай проверим Нину, — коротко сказал я.

Молча мы направились к лестнице и прямиком в комнату, где жила Нина. Отец не спал с ней в одной постели; они виделись, только когда он хотел трахаться или когда были какие-то публичные мероприятия.

Дверь была приоткрыта. Глубоко вздохнув, я открыл ее, надеясь, что мне не придется избавляться от тела или придумывать какую-нибудь убогую историю о том, как она умерла, чтобы мы могли похоронить ее.

Послышался тихий всхлип. Мои глаза остановились на кровати, где, раскинув руки, была связана Нина. Она была избита, вся в крови и обнажена.

— Блять, — пробормотал Маттео. Это был не первый раз, когда отец устраивал нечто подобное. Я достал нож, Маттео сделал то же самое. Нина заскулила, когда я перерезал веревки вокруг ее лодыжек, а Маттео освобождал руки. Она попыталась сесть, но у нее все затекло, и потому у нее ничего не вышло.

Я потянулся за валявшимся на полу халатом и накинул на нее, прежде чем помог сесть. Я наклонился так низко, что мои глаза оказались на одном уровне с ее.

— Почему ты не сбежишь?

Нина посмотрела на Маттео.

— Он пошлет тебя за мной. — Маттео был лучшим охотником в Семье. Он поймал нескольких предателей.

— Маттео не будет искать тебя, — пробормотал я.

— Не могу, — просто сказала она. — Куда я пойду? Что буду делать? Это мой мир.

Я выпрямился. Нина терпела садистские наклонности отца, потому что любила роскошь и деньги, которые он ей давал. Я не понимал этого и даже не пытался.

Раздались шаги, и я отошел. Отец появился в дверном проеме, одетый в темный костюм и рубашку с высоким воротником.

— Сальваторе, — проговорила Нина с покорной улыбкой.

Отец даже на взглянул на нее, уставившись на меня и Маттео.

— Почему вы все еще здесь? Я не планирую делиться ею с вами.

Он предлагал нам ее прежде. Я до конца не уверен, была ли это очередная проверка или он на самом деле предлагал нам то, что принадлежало ему. Ярость затопила меня. Я не мог понять помыслы своего отца. Он был мерзким чудовищем. Вместо того, чтобы защищать ее, он издевался над ней как над дерьмом. Я никогда не причиню Арии боль подобным образом, и уж точно не позволю кому-то видеть ее обнаженной или, Боже упаси, прикасаться к ней. Я убью любого, кто даже подумает заявить права на мою женщину. Она никогда не будет подчиняться кому-то, кроме меня.

— У Луки есть его юная, маленькая женушка. Зачем я ему? — быстро проговорила Нина, будто бы реально думая, что я собирался что-то с ней сделать. Я не сделал этого раньше и не поступлю так в будущем. С нее было более, чем достаточно того, что ей приходилось терпеть прикосновения отца; я не собирался уничтожать ее еще больше.

— Она такая скромная и милая. Я могу только представить, как забавно ломать ее, да? — спросила Нина, будто бы нуждалась в том, чтобы какая-то другая женщина страдает еще сильнее.

Я ненавидел ее столь же сильно, как и жалел.

— Что насчет тебя, Маттео? — спросил отец.

— Я предпочитаю молоденьких, ну и посимпатичнее, — отозвался он. Это было ложью. Нина была не сильно старше женщин, которых мы затаскивали в свою кровать, и она была очень красива с ее длинными темными волосами и изящной фигурой.

Отец пожал плечами и, наконец, повернулся к жене, которая уже успела надеть халат.

— Возьми одного из охранников и прикупи себе новую обувь и платья.

Она улыбнулась и кивнула.

— Не забудь нанести макияж, выглядишь отвратительно, — добавил он.

Я развернулся на каблуках и вышел из комнаты, насрав на то, ожидал ли отец моего присутствия там. Маттео держался поблизости, его глаза горели от ярости. Той же ярости, что ощущал я. Может, нам все-таки стоит убить его. Убить прямо сегодня, и представить все так, что это сделал кто-то другой. Никто не расстроится, если он сдохнет. Ни одна гребанная душа.

— В мой кабинет, — скомандовал отец, и мы последовали за ним.

Он неторопливо сел, развалившись в своем офисном кресле, глядя на меня и Маттео.

— Все еще доволен своей женой? — спросил он с ухмылкой.

Удовлетворение ни коим образом не было частью моего брака, но об этом отец никогда не узнает.

Я усмехнулся.

— Вполне. Как ты и говорил, Ария красивее всех женщин, что я видел прежде.

— Так и есть, — ответил отец странным тоном, и волоски на моем теле зашевелились.

Маттео смотрел то на меня, то на него, в его взгляде был очевидный сигнал. Маттео на моей стороне. Он разорвет выблядка на куски, если я только дам знак. И я всерьез обдумывал это, потому что ненавидел его за то, что он делал с мамой, за то, как обращался с Ниной и всеми другими женщинами, ненавидел за уничтоженное детство и за то, что он все еще разрушал наши жизни, как только мог, но прямо сейчас я особенно ненавидел его за те ебанные жадные нотки в его голосе, с которыми он говорил об Арии.

Отец прищурил глаза, глядя на меня. Я знал, что не успел своевременно скрыть свое собственничество и уж тем более свои кровожадные мысли. Все мышцы в моем теле были напряжены, обдумывая лучший способ его убийства… уничтожить камеру в углу, а затем убить охранников, пока они не вызвали подкрепление. Я знал, что люди ненавидели отца, но даже того уважения, которое они испытывали по отношению ко мне, было бы недостаточно, чтобы я стал Капо, как минимум не на всей территории Семьи. Мы окажемся расколоты на тех, кто был на стороне отца или хотя бы так притворялся ради собственной выгоды, и тех, кто поддерживает меня. Синдикат воспользуется нашей слабостью и нанесет удар, и не важно, установлен мир или нет. Семья была моим будущим, по моему гребанному праву рождения.

Приложив усилия, я расслабился. Я убью его позже, когда найду способ сделать это так, чтобы не вызвать подозрений. Отец улыбнулся.

— Ты наслаждаешься, склоняя ее?

Я уставился ему в глаза, моя улыбка стала жесткой.

— Я не собираюсь обсуждать свою жену. Она — моя и то, что происходит между нами, только мое дело. Я не собираюсь делиться ни одной ебанной деталью с кем-либо. Она только моя.

Отец усмехнулся, но потом собрался с мыслями.

— Ладно, ладно. Пока ты не путаешь ее принадлежность тебе с чем-то другим. Не позволяй какой-то дырке обвести тебя вокруг твоего же члена. Женщины хороши только для трех вещей, — он ожидал, что я спрошу, о чем он говорит.

Мои руки чесались от желания схватить пистолет, а еще лучше нож. Это убийство будет слишком личным. Я хотел, чтобы его кровь стекала по моим пальцам, хотел ощущать его последний вздох на своей коже. Хотел вытащить его внутренности один за другим, и чтобы он смотрел на это.

— Трахаться, сосать и убираться с глаз, — продолжил он.

Отец гоготнул.

— Полагаю, ты позвал нас не только за тем, чтобы мы развязали Нину? — спросил Маттео, приподняв бровь.

Я послал ему предупреждающий взгляд.

Отец прищурился.

— Нет. Семья на Сицилии едва сводит концы с концами. Каморра там куда сильнее, чем в Соединенных Штатах.

Это была куда более безопасная тема, чем обсуждение женщин, но моя злость все еще бурлила под кожей.

Ария казалась вполне удовлетворенной в своем игнорировании меня. Она вовсе не искала моей близости, хотя по ночам крепко спала в той же кровати, пока я наблюдал за ней, гадая, почему она смотрит на меня так, будто бы я был своим собственным отцом, хоть я и поклялся себе не причинять ей боль.

Блять… Я превращаюсь в долбанную сучку.

Минуло два дня с моей прошлой встречи с Грейс, но сегодня мы опять увиделись, мне не пришлось долго ждать. Во взгляде Грейс не было отвращения. Будучи с ней, я не чувствовал себя ебанным ублюдком как мой папаша, пусть она и не была той женщиной, которую я хотел.

Прошло всего несколько минут, как она пришла, но Грейс уже стояла на кровати на четвереньках, а я трахал ее сзади.

Ария была во всех моих мыслях, во время каждого толчка. Я толкнул Грейс еще ниже, чтобы в моем поле зрения остались лишь ее волосы — тоже светлые, но совсем отличные от золотистого как у моей жены. Я пытался представить, что это — Ария, ее цветочный аромат, но приторные духи Грейс были повсюду, а ее стоны отвлекали.

Моя хватка на ее бедрах стала еще крепче, пока я вколачивался в нее, но я блядь чувствовал, как смягчался от ее вида. Такого никогда не было, ни с кем.

Я прикрыл глаза, поскольку больше не мог выносить вида женщины рядом с собой, представляя ту, которую хотел на самом деле.

— Да! Сильнее! — вскрикнула Грейс, и я едва сдержался, чтобы не заткнуть ее. Я еще сильнее ухватился за ее бедра и продолжил вколачиваться, ярость скользила по моим венам. Какого хера я делаю?

— Боже, да, — простонала она.

Скрипнула половица. Напряжение поглотило меня за секунду до того, как я потянулся за оружием и открыл глаза, ожидая очередного русского ублюдка, пытающегося застать меня врасплох. Блять. Ария уставилась на меня огромными, напуганными глазами. Я был шокирован, просто застыл. Что она здесь забыла? Как она нашла это место? Никогда я не хотел западни от Братвы так, как сейчас. Я бы предпочел все, что угодно, этому полному боли выражению, застывшему на лице моей жены.

— Что случилось, Лука? — Грейс толкнулась своей задницей, загоняя мой член глубже, но он уже не стоял. Ария все еще не двигалась, как и я. Ее голубые глаза были полны слез, в моей груди что-то неприятно сжалось. Она не должна была этого видеть.

Прежде чем я успел решить, что сделать или сказать, она развернулась и выбежала.

— Блять! — прорычал я.

Я оттолкнул Грейс, когда она потянулась ко мне.

— Пусть идет.

Я натянул штаны, радуясь, что был почти всегда одет, когда трахал Грейс. Я направился вслед за Арией в распахнутой рубашке и с расстегнутой ширинкой, насрав на то, что кто-то может увидеть. Ария зашла в лифт, и, прежде чем я успел к нему, двери закрылись, и он поехал вниз. Черт подери. Я направился к лестнице, пытаясь застегнуть рубашку. Я не мог появиться на публике полураздетым. Мне на хер не сдалось объяснять папаше возможные заголовки статей.

Я буквально вылетел из здания, краем глаза заметив Ромеро, который бежал за Арией, направлявшейся ко входу в метро. Я побежал следом. Блять. Мне нужно было поймать, остановить ее, прежде чем она сделает что-нибудь глупое, нужно было все объяснить. На хер это все. Люди отпрыгивали с моего пути с шокировано распахнутыми глазами.

Я резко остановился на платформе как раз в тот момент, когда двери вагона закрылись. Ромеро был в нескольких шагах впереди, но он тоже не успел.

Я наблюдал, как поезд исчезает, увозя Арию с собой. Сердце билось где-то в районе горла, но не от бега, а от беспокойства за жену. Из-за моей плачущей, страдающей жены.

— Блять! — вновь прорычал я.

Ромеро обернулся ко мне, бледнея.

— Прости, Лука. Понятия не имею, как она узнала. Она обманула меня и сбежала.

Я слишком переживал за Арию, чтобы срывать зло на Ромеро за то, что он упустил ее.

Я нащупал телефон и прижал его к уху, звоня Маттео.

— Я думал, ты ебешь Грейс, — было первым, что он произнес. Я слышал, как на фоне смеялись какие-то женщины.

— Мне нужна твоя помощь. Ария поймала меня с поличным и сбежала. Нам нужно найти ее, прежде чем что-то произойдет.

— Где ты?

Я объяснил ему, куда мы направляемся, а затем набрал Чезаре. Ромеро уже изучал схему метро на своем телефоне.

— Куда мы первым делом направимся? — спросил он.

Я глубоко вздохнул, пытаясь предугадать следующий шаг Арии, но я не знал свою жену достаточно хорошо, чтобы предположить, куда она пойдет; и она была не так давно в Нью-Йорке, чтобы завести любимые места.

— Я хочу, чтобы ты вернулся в пентхаус на случай, если она появится там.

Ромеро открыл рот, будто бы собираясь что-то сказать, но я взглядом заткнул его. Он виноват во всей этой херне, — не так, как я, даже близко — но все же.

Я направился к машине и поехал до ближайшей станции метро. Я сомневался, что Ария выйдет здесь, но я был в растерянности, даже не мог предположить, куда она направится.

Маттео подъехал ко мне на своем байке и приподнял защитное стекло на шлеме.

— Какие-нибудь идеи, куда она могла пойти?

Я покачал голова.

— Ты в курсе, что твоя рубашка неправильно застегнута?

Я забил на его слова. Где же Ария могла быть? Она ответственная и отдающая себе отчет в том, какие опасности могут подстерегать в нашем мире. Она бы держалась на людях, вероятно, где-то на Манхеттене, или, может, в Бруклине, но это все еще как минимум миллион вариантов. Я на мгновение прикрыл глаза. Если с ней что-то случится…

— Лука?

Я взглянул на нахмурившегося Маттео.

— Мы найдем ее. Ария не сбежит. Рано или поздно она вернется.

Рано или поздно?

— Почему бы не позвонить Джианне?

Я кивнул. Это была хорошая мысль, но я сомневался, что Джианна сразу же мне все выложит. Выхватив телефон, я понял, что у меня нет номера рыжей.

— У тебя есть ее номер? — спросил я брата. После всего, раз уж он поцеловал ее, кто знает, может, они обменялись не только слюной.

Маттео покачал головой.

— Звонок Скудери даже не обсуждается, — пробормотал я. Отец Арии позвонит моему, и тогда все станет совсем дерьмово.

Чезаре подъехал на своей машине и вышел из нее. Нас было лишь трое на весь Нью-Йорк.

Мы должны были найти Арию. Других вариантов не было.

Мы искали ее уже почти два часа, но у нас по-прежнему не было ни единой зацепки. У меня уже пульсировало в висках, и я на самом деле рассматривал вариант позвонить Скудери. Срать на последствия. Единственное, что было важным, — вернуть Арию.

Мой телефон зазвонил, и я тут же выхватил его.

— Она только что вернулась домой, — проговорил Ромеро.

Я вздохнул с облечением.

— С ней все в порядке?

— Да, — не колеблясь, ответил Ромеро.

— Не спускай с нее глаз. Я приеду так быстро, как только смогу.

Маттео, Чезаре и я были в пентхаусе уже меньше, чем через пятнадцать минут. Ромеро сидел на барном стуле, но слез с него, как только мы вошли.

— Она наверху, в душе.

На его лице было то же облегчение, что ощущал и я.

Я прошел мимо него и поднялся. Я надавил на дверную ручку, но было заперто. Я постучал.

— Ария?

Ответа не последовало.

Я постучал настойчивее. По-прежнему ничего. Но я мог слышать движения за дверью.

— Ария, впусти меня! — я ударил кулаком в дверь еще раз. Мне было необходимо увидеть ее самому, убедиться, что она в порядке, что ей не навредили. — Я выбью дверь, если ты не дашь мне войти.

Маттео и Чезаре медленно поднялись по лестнице, глядя на меня с беспокойством. По хер.

— Ария, открой гребанную дверь!

Наконец, замок повернулся, и я распахнул дверь, влетая в комнату. Ария стояла по центру, одетая в шелковую ночную рубашку, ее глаза были красными и опухшими. Я подошел к ней, хватая ее за руку, нуждаясь в том, чтобы узнать, где она была, объяснить то, что она видела.

— Не прикасайся ко мне, — вскрикнула она, вырываясь из моей хватки.

— Где ты была? — прорычал я. Я хотел коснуться ее руки вновь. Я блять нуждался в том, чтобы касаться ее, будто бы одного ее вида было недостаточно, чтобы убедиться, что она в порядке. Ария отпрянула, ее глаза искрились гневом.

— Нет! Не смей касаться меня. Не тогда, когда ты этими же руками трогал свою шлюху.

— Все вон! Немедленно, — крикнул я.

Шаги стихли, затем послышался знакомый звук лифта.

— Где ты была? — мой пульс зашкаливал. Неужели Ария не понимала, насколько это было опасно?

Ария уставилась на меня, в ее взгляде за огромной болью таилось что-то еще, что-то, что я не мог распознать.

— Я не изменяла тебе, если ты об этом. И никогда не сделаю ничего подобного. По моему мнению, верность — самая важная вещь в браке, так что можешь успокоиться — мое тело все еще только твое. Я просто гуляла по городу.

Если бы она только знала, насколько сильно Братва жаждет заполучить в свои лапы мою жену, она бы не стала этого делать.

— Ты гуляла по Нью-Йорку ночью? Одна?

— У тебя нет никакого права злиться на меня, Лука. Не после того, что я сегодня видела. Ты изменил мне.

Вина растеклась в моей груди, но я подавил это. Я никогда ни о чем не сожалел.

— Как я мог изменить тебе, если это даже не настоящий брак? Я даже не могу трахать собственную жену. Неужели ты думала, что я буду жить как монах в ожидании того, когда ты решишь, что можешь терпеть меня радом с собой?

Ария тяжело сглотнула.

— Боже, просто забудь. Как смела я ожидать, что мой муж будет мне верен? Как я посмела надеяться на эту крошечную любезность от монстра?

Верным? Так этот брак был настоящим? Ария могла бы сказать, что да, но она не вела себя так, будто она хотела быть моей женой. Она смотрела на меня, будто бы я был моим отцом.

— Я не монстр. Я относился к тебе с уважением.

— С уважением? Я застала тебя с другой женщиной! Может, мне стоило привести первого попавшегося парня и позволить ему трахнуть меня у тебя на виду. Как ты себя почувствуешь? — прошипела Ария, и меня просто перемкнуло.

Я схватил Арию за бедра и усадил на кровать, придавливая своим весом, пока удерживал ее запястья над головой. Никто никогда не прикоснется к Арии. Никто, кроме меня.

— Сделай это. Возьми меня, чтобы я действительно могла тебя ненавидеть, — ожесточенно прошептала Ария, ее глаза блестели от слез. Она закрыла их и отвернулась. Мои глаза исследовали ее раскрасневшуюся кожу, ее дрожащую нижнюю губу, слезы, застывшие на ресницах. Испуганная. Она боялась меня. Блять. Ария. Моя жена. Та, которую я должен защищать и почитать. Мне стоило лучше себя контролировать. Я опустил голову, прижавшись ею к плечу Арии, вдыхая ее цветочный аромат. Я выдохнул, беря гнев под контроль.

— Боже, Ария.

Я отпустил ее запястья и поднял голову. Ария не двигалась, ее руки все еще были покорно вытянуты над головой. Ее очевидная капитуляция оставила чертовски горький привкус во рту. Я попытался коснуться ее щеки, но она отодвинулась.

— Не прикасайся ко мне после нее.

Она была права. Она не заслуживала подобного.

Я поднялся.

— Сейчас я приму душ, мы оба успокоимся, а потом поговорим.

Ария взглянула на меня.

— О чем тут еще можно говорить?

— О нас. Об этом браке.

Медленно она опустила руки с того места на кровати, куда я прижал их ранее.

— Сегодня ты трахал женщину прямо у меня на глазах. Неужели ты думаешь, что у этого брака все еще есть шанс?

— Я не хотел, чтобы ты это видела, — пробормотал я. Блять, выражение ее глаз в тот момент, когда она поймала меня, еще долго будет преследовать меня, что довольно забавно, учитывая все то, что я делал и видел.

— Почему? Чтобы ты мог изменять тихо и мирно за моей спиной?

Ария была права, но она ни разу не показала ни малейшей заинтересованности в этом браке.

— Давай я приму душ. Ты права, я не должен проявлять к тебе неуважение, прикасаясь к тебе после всего этого.

Она ничего не ответила, просто смотрела на меня своими грустными глазами, которые ощущались, словно клинок в груди. Я развернулся и пошел в ванную. Даже не знаю, как долго я пробыл под струями горячей воды, пока не ощутил, что могу вернуться к жене, что смыл любое напоминание о духах Грейс и ее прикосновениях. Мне не нравились все те тяжелые чувства, которые вызывали во мне слезы Арии. Это было то, чего я не испытывал ранее, то, с чем я больше не хотел сталкиваться.

После я обернул полотенце вокруг талии и вернулся в спальню, где Ария сидела у изголовья кровати. Ее ладони лежали на коленях, пряди светлых волос окутывали ее изящные плечи.

Я чувствовал себя непроходимым идиотом из-за того, что пошел к Грейс, когда кто-то, подобный Арии, был в моей постели. Но она все еще не хотела меня, что стало еще более очевидным, когда я сбросил полотенце и она быстро отвернулась, не смея даже взглянуть на меня. У меня не было самомнения Маттео, даже близко, но я знал, что нравлюсь женщинам. Я упорно работал над своим телом. Натянув боксеры, я сел рядом с Арией на кровати. Мой взгляд задержался на ее опухших глазах. Я все еще не мог понять этого.

— Ты плакала? Точнее, почему?

Я думал, что она будет только рада, если я оставлю ее в покое и обращу внимание на других барышень, как и многие другие женщины в нашем мире.

Ария наклонила голову в мою сторону, слегка нахмурившись.

— Почему ты считаешь, что мне должно быть плевать?

— Многие женщины в нашем мире лишь рады, когда их мужья используют шлюх или находят любовницу. Как ты сама говорила, лишь немногие браки основаны на любви. И, если женщина не может выносить даже прикосновений своей мужа, как, по твоему мнению, он должен удовлетворять свои нужды.

Она поджала губы.

— Свои нужды.

— Я не хороший человек, Ария. И никогда таким не был. В мафии нет хороших, — но я пытался быть для нее хорошим, даже тогда, когда точно знал, что рано или поздно все выплывет наружу. Я надеялся, что это не произойдет так скоро.

Ее взгляд скользнул по моей груди, к области сердца.

— Знаю, но ты заставил меня поверить, что я могу доверять тебе, что ты не причинишь мне боль.

— Я никогда не причинял тебе боль, — неужели она не понимает, как сильно я стараюсь?

— Было больно видеть тебя с ней, — шепотом призналась Ария, отводя взгляд и вновь сглатывая, будто бы борясь со слезами.

Потребность коснуться ее была невероятно сильна, но я сдержался.

— Ария, у меня не было ощущения, что ты хочешь переспать со мной. Я думал, что ты будешь только рада, если я к тебе не прикоснусь.

Ария покачала головой.

— Когда я это сказала?

— Когда я сказал, что хочу тебя, ты оттолкнула меня. Посмотрела на меня с отвращением, — выражение ее лица в тот момент преследовало меня на протяжении последних дней. Как она может не помнить этого?

— Мы целовались, и ты сказал, что хочешь меня трахнуть больше, чем любую другую женщину. Конечно, я оттолкнула тебя. Я не шлюха, которую ты можешь использовать по любой своей прихоти. Тебя никогда нет дома. Как мне узнать тебя ближе?

Она знала обо мне все, что нужно, а остальное — для нее же лучше, не знать об этом.

Ария вздохнула.

— А что ты думал? Я ничего подобного не делала. Ты единственный мужчина, с которым я целовалась. Ты знал это, когда мы женились. Вы с моим отцом даже убедились, чтобы это было так, и, несмотря на это, ожидал, что я, даже не целовав парня, раздвину перед тобой ноги. Я хотела сделать это медленно. Хотела узнать тебя, чтобы расслабиться: хотела целоваться и заниматься прочими штуками, прежде чем переспать.

Блять, мой мозг несся с бешеной скоростью…

— Прочими штуками? Это какими, например?

Ария нахмурилась и отвернулась.

— Это бесполезно.

— Нет, не бесполезно, — прошептал я, касаясь ее щеки и мягко поворачивая лицо Арии к себе. Неохотно я опустил руку. — Понимаю. Для мужчин первый раз не имеет значения, или, по крайней мере, для тех, кого я знаю.

Я не думал, что Арии понадобится время, чтобы привыкнуть к мужским прикосновениям, к моим прикосновениям. Я надеялся, что она будет нетерпелива и любопытна.

— А когда у тебя был первый раз? — вдруг спросила Ария.

— Мне было тринадцать, и отец решил, что пришло время стать настоящим мужчиной, раз уж я был инициирован. «Ты не можешь быть убийцей и девственником» — вот, что он сказал. Он заплатил паре проституток, чтобы они провели со мной выходные и обучили всему, что знают сами, — я все еще помнил те дни, проведенные в «Фокси».

Ария поморщилась.

— Это ужасно.

— Ага, наверно, — ответил я. Для меня это было чем-то, что было ожидаемо. — Но я был тринадцатилетним пацаном, который хотел показать себя. Я был самым младшим членом нью-йоркской Семьи. Я не хотел, чтобы мужчины постарше считали меня мальчиком, так что по окончании выходных я считал это большим достижением. Сомневаюсь, правда, что проститутки были очень впечатлены моим выступлением, но делали вид, что я лучший любовник, который только у них был. Думаю, отец приплатил им за это. Потребовалось не так уж много времени, чтобы понять — не все женщины в восторге, когда кончаешь им на лицо после минета.

Отвращение отразилось на лице Арии, я не сумел ничего с собой сделать и рассмеялся, хоть и надеялся, что не увижу подобную реакцию, когда кончу ей в рот.

— Мда… — я пропустил прядь ее волос сквозь пальцы, наслаждаясь их шелковистостью. Ария удивленно взглянула на меня, но не отпрянула. — Я на самом деле переживал этим вечером, — признал я.

— Переживал, что кто-то заполучит твое, — отозвалась Ария, и я заметил вспышку уязвимости в ее голосе.

Переживал ли я о том, что Ария бросится в объятия к другому мужчине? Вовсе нет. Ария была не такая.

— Нет, я знал, знаю, что ты верна. Но дела с Братвой накаляются. Если бы они заполучили тебя…

Они замучили бы ее. Если бы я взял ее в нашу первую брачную ночь, даже против ее воли, то это было бы ничем по сравнению с тем, через что они заставили бы ее пройти. Мой живот свело от смеси ярости и беспокойства.

— Этого не произошло.

— У них ничего не выйдет, — прорычал я. Я защищу Арию, чего бы мне это ни стоило. Я провел пальцами по ее горлу, но она отстранилась.

— Ты собираешься все усложнить, да?

Она одарила меня возмущенным взглядом.

— Прости за то, что сегодня увидела, — сказал я.

Извинения были чем-то, чего я никогда не делал. Отец выбил бы из меня душу за подобное, но сейчас я мог сделать лишь это.

— Но ты не сожалеешь о том, что сделал.

— Я редко извиняюсь. И если говорю нечто подобное, то это так, — и это было правдой.

Ария не должна была видеть все это, но и мне не следовало идти к Грейс. Если я не хотел быть похожим на своего отца, я не мог действовать как он, даже в этом вопросе.

— Может, тебе стоит делать это чаще.

— Для тебя нет выхода из этого брака, как и для меня. Ты в самом деле хочешь быть несчастной?

Задумавшись на мгновение, за которое я едва не потерял все свое терпение, Ария слегка покачала головой.

— Нет. Но я не смогу притворяться, что не видела вас.

Я мог только представить, какие картинки застыли у нее перед глазами. Ария никогда прежде не видела ничего подобного, а затем была вынуждена увидеть меня, трахающего Грейс.

— Я и не жду этого, но давай просто притворимся, что наш брак начинается с сегодняшнего дня. С чистого листа.

Желание мелькнуло на ее лице, но она все еще выглядела сомневающейся.

— Все не так просто. Что будет с ней? Сегодня ты же не впервые виделся с ней. Ты любишь ее? — она выглядела такой чертовски беззащитной.

— Любовь? Нет. Я не испытываю чувств к Грейс, — я никогда не испытывал что-либо подобное к женщинам, да и в целом, чувств к людям, за исключением, разве что, Маттео.

— Тогда почему ты продолжаешь с ней видеться? Правду.

Надеюсь, она сможет ее принять.

— Потому что она умеет сосать и хорошо трахается. Достаточно правдиво?

Щеки Арии покраснели, и я вновь прикоснулся к ее вспыхнувшей коже, нуждаясь в том, чтобы почувствовать ее.

— Мне нравится, как ты заливаешься румянцем, когда я говорю что-то непристойное. Не могу дождаться, когда увижу, как ты краснеешь, когда я сделаю что-то непристойное с тобой.

— Если ты в самом деле хочешь, чтобы этот брак получился, чтобы у тебя был хотя бы шанс сделать со мной что-то непристойное, ты должен прекратить видеться с другими женщинами. Может, другим женам и плевать, но я не потерплю того, чтобы ты прикасался ко мне, когда есть кто-то еще.

Она была права, да и будто бы какая-то женщина смогла бы меня настолько заинтересовать. Я думал лишь об Арии с тех пор, как увидел ее фото в газете, даже тогда, когда был с Грейс.

— Обещаю. С этого момента я буду касаться лишь тебя.

Ария уставилась на меня, слегка прищурив глаза.

— Грейс это не понравится.

Определенно, нет.

— А кого ебет, что она подумает?

— И ее отец не создаст проблем?

— Мы оплачиваем его кампании, и его сын решил следовать по его стопам, так что скоро ему тоже понадобятся наши деньги. Ты правда думаешь, что его будет волновать дочь, которая не годится ни для чего, кроме как ходить по магазинам и рано или поздно выйти замуж за толстосума?

— Может, она надеялась, что ты станешь тем самым.

Конечно, надеялась.

— Мы не женимся на чужаках. Никогда. Она знала это, да и она была не единственной, кого я трахал.

Ария моргнула, очевидно пораженная моим признанием.

— Ты сам сказал, у тебя есть нужды. Так, как же, скажи мне, ты не изменишь мне снова, если устанешь ждать, когда я буду готова переспать с тобой?

— Ты намерена заставить меня долго ждать этого? — спросил я.

— Думаю, у нас разное понимание «долго».

— Я нетерпеливый человек. И если «долго» — это год…

Последние несколько дней уже были адом, мысли о том, что мне придется просто спать с Арией в одной постели месяцами… Это не было чем-то, что я хотел обдумывать.

Ария пронзительно взглянула на меня.

— А что ты хочешь, чтобы я сказал, Ария? Я убиваю, шантажирую и пытаю людей. Я — босс тех, кто делает то же самое, когда я им приказываю, скоро я стану Боссом самой влиятельной мафиозной семьи на Восточном побережье, а, вероятно, и на всей территории США. Ты думала, что я возьму тебя против твоей воли во время нашей первой брачной ночи, а сейчас злишься, что я не хочу ждать месяцы, чтобы переспать с тобой?

Смирение отразилось на лице Арии, когда она закрыла глаза и легла на кровати.

— Я устала. Уже поздно.

Я придвинулся и мягко коснулся ее поясницы.

— Нет, я хочу понять, я твой муж. Ты не одна из тех девушек, которые могут выбирать, с кем лишиться невинности. Ты боишься, что я буду груб с тобой из-за того, что видела сегодня?

Ария слегка поежилась, подтверждая мое подозрение, но Господь Бог, ей не стоило бояться.

— Так я не буду. Я уже говорил тебе, что хочу, чтобы ты извивалась подо мной от удовольствия. Если этого не произойдет во время твоего первого раза, я заставлю тебя кончать так часто, как ты захочешь, с помощью моего языка и пальцев, и буду делать так до тех пор, пока ты не кончишь, когда я буду внутри тебя. Я согласен двигаться медленно, но чего ты хочешь ждать?

Глаза Арии, затрепетав, открылись, и у меня перехватило дыхание от ее взгляда. Я не знал, почему, но мне это не понравилось. В этот раз я сдержался от того, чтобы провести пальцами по ее волосам, разметавшимся по подушке.

— Я не заставлю ждать тебя месяцами, — прошептала Ария, звуча устало. Она вновь закрыла глаза, выглядя, как спящая королева, каковой и была. Я сглотнул, не уверенный в том, что делать, чтобы она была счастлива в этом браке, не уверенный, стоит ли пытаться.

Я лег рядом с ней, слушая ее глубокое дыхание во сне.

Я знал, что еще не скоро усну.

ГЛАВА 11

Я проснулся еще до рассвета, проспав меньше двух часов, с Арией в своих объятиях. На несколько мгновений я остался в этом положении, наслаждаясь тем, насколько она расслаблена рядом со мной во сне. Наконец, я отодвинулся и потянулся за телефоном на ночном столике. Я быстро набрал Маттео сообщение, что ему самостоятельно придется пообщаться с управляющим одного из наших публичных домов, а потом написал Ромеро. Сегодня ему не нужно охранять Арию.

— Дела? — спросила она сонно.

Я взглянул на нее и покачал головой.

— Отменил планы на сегодня, чтобы мы провели время вместе и узнали друг друга.

Ария моргнула, сразу же став более внимательной.

— Правда?

— Да, — ответил я. Подавив желание поцеловать ее, я опустил ноги с кровати. — Сейчас я соберусь и подумаю, чем можно заняться.

— Хорошо, — произнесла Ария с легкой улыбкой.

Полчаса спустя, я стоял, уставившись в холодильник, пытаясь придумать, чем мы будем завтракать.

Марианна забивала его до отказа, но сегодня ее не будет. Ария спустилась по лестнице в шортах, ни капли не скрывающих ее ноги.

— Ты умеешь готовить?

Ария фыркнула, пока шла ко мне.

— Только не говори мне, что ты никогда не готовил себе завтрак.

— Обычно я захватываю что-то по пути на работу, кроме тех дней, когда Марианна здесь и что-то готовит мне, — ответил я, не прекращая изучать ее ноги. — Обожаю твои ноги.

Ария пропустила мои слова мимо ушей и заглянула в холодильник. Ее рука коснулась моей, и я просто уставился на нее, на ее золотистую копну волос, на то, как она сморщила нос в раздумьях.

Ария достала яйца и перец. Казалось, она знает, что делает. Ну хоть кто-то. Я отошел и облокотился на барную стойку, чтобы понаблюдать за тем, как она будет готовить, но она ничего не делала. Ария приподняла брови.

— Ты поможешь? Можешь разобраться с перцем. Насколько я слышала, ты знаешь, как орудовать ножом, — поддразнила она.

Я вынул нож и встал рядом с ней. Ария взглянула на меня. Волна собственничества затопила меня, стоило ей прикоснуться к моей груди. Ария передала мне перец и указала на деревянную доску. Я видел, что Марианна использовала ее для нарезки. Пока я резал перец, Ария взбивала яйца, а затем вылила их на раскаленную сковороду.

— А это куда? — спросил я, указывая на нарезанный перец.

— Блин, — пробормотала Ария, поморщившись, ее взгляд метался между яйцами и перцем.

— Ты раньше готовила? — спросил я.

Ария взяла перец и высыпала его в готовящиеся яйца. Я сомневалась, что они будут готовы раньше яиц. Вновь прислонившись к стойке, я наслаждался зрелищем, как Ария пыталась отодрать яйца от сковородки. Выражение ее лица становилось все более расстроенным.

— Почему бы тебе не приготовить для нас кофе? — спросила она с колким взглядом.

Она была забавной, когда пыталась казаться злой.

Не став спорить, я направился к кофемашине, пока Ария бормотала себе под нос проклятия, стараясь спасти яйца.

Когда я, наконец, поставил две чашки с кофе на стол, Ария разложила сожженное черт знает что из яиц по двум тарелкам. Я мог многое переварить, но это, определенно, новый вызов. Я сел на барный стул, и Ария скользнула на соседний, выжидающе глядя на меня. Несмотря на запах горелого, который коснулся моего носа, я взял вилку и отправил кусочек в рот. Хуже омлета я еще не пробовал. Ария также попробовала кусочек, ее лицо искривилось, а затем она выплюнула и сделала большой глоток кофе. Она посмотрела на меня слезящимися глазами.

— Боже, это отвратительно.

— Может, нам стоит позавтракать где-то еще, — предложил я. Я предчувствовал, что Ария может собраться приготовить для нас что-то еще, и мы отравимся… или она сожжет пентхаус.

Смущение мелькнуло на ее лице, когда Ария уставилась на чашку кофе.

— Насколько сложным может быть приготовление омлета?

В моей груди зародился неожиданный смех, но быстро угас, стоило моим глазам вновь наткнуться на обнаженные ноги Арии. Мы соприкасались, сидя достаточно близко, и, оценивая ее реакцию, я опустил ладонь на ее колено. Ария замерла, поднеся чашку ко рту. Она не отодвинулась и не вздрогнула, что было хорошим знаком. Я мягко погладил ее большим пальцем.

— Чем хочешь заняться сегодня?

Ария нахмурила брови, ее взгляд метался между моей рукой на ее колене и лицом. Ей было приятно мое прикосновение?

— На утро после первой брачной ночи ты спросил меня, умею ли я сражаться, так, может, ты научишь меня, как использовать нож или пистолет? Каким-то приемам самозащиты? — спросила она.

Это не то, чего я ожидал. Поход по магазинам или что-то в этом духе, да, но борьба?

— Обдумываешь, как сможешь использовать это против меня?

Она закатила глаза.

— Будто бы я смогу когда-нибудь победить тебя в честном бою.

— Я не сражаюсь честно, — поддразнил ее я.

— Так научишь?

— Я многому хотел бы тебя научить, — пробормотал я, обхватывая ее колено.

— Лука, я серьезно. Я знаю, что у меня есть Ромеро и ты, но если что-то случится, я хочу суметь постоять за себя. Как ты сам говорил, Братве плевать, что я женщина.

Ария ничего не знала о Братве. Даже если она научится стоять за себя, эти выблядки все еще смогут причинить ей боль, стоит им оказаться поблизости.

— Ладно. У нас есть зал, где мы тренируемся. Поехали туда.

Ария широко улыбнулась и соскочила со стула.

— Захвачу вещи для спорта.

Я не ожидал, что она будет настолько воодушевлена возможностью побороться.

В тот момент, когда я и Ария зашли в принадлежащий Семье спортзал, каждый мужчина в нем прекратил свои занятия и уставился на мою жену. Мой сердитый взгляд быстро заставил их прекратить пялиться.

— Наши раздевалки только для мужчин. Обычно к нам не заглядывают женщины.

Ария усмехнулась.

— Я знаю, ты убедишься в том, чтобы никто не увидел меня голой.

— Будь уверена в этом.

Ни один мужчина не посмеет смотреть на нее. Они знали, что я сверну им шеи, если они попробуют.

Ария рассмеялась, выглядя счастливой.

Я повел ее к раздевалкам.

— Позволь я проверю, есть ли кто внутри, — произнес я.

Мой член будет единственным, который когда-либо увидит Ария. Я зашел, там было трое парней на разной стадии переодевания. Они обернулись ко мне и почтительно кивнули.

— Я здесь с женой, и ей нужно переодеться, — сказал я им, отвечая холодной улыбкой.

Они обменялись удивленными взглядами и быстро закончили переодеваться. Как только они вышли, я провел Арию внутрь.

Ее лицо исказилось в гримасе из-за запаха.

Так по-девчачьи.

— Мы не подстраиваемся под чувствительные женские носы, — сказал я с ухмылкой.

Она забрала у меня сумку и направилась к одному из шкафчиков. Я следовал за ней по пятам, а потом скинул свою сумку на лавку.

Ария ухватилась за край футболки, но остановилась.

— Не хочешь дать мне немного личного пространства?

Она это серьезно? Я расстегнул свою кобуру и положил ее, затем стянул рубашку через голову.

Глаза Арии уставились на мой голый торс, возмущение сверкнуло в ее глазах.

Она повернулась ко мне спиной, прежде чем снять свою футболку. Ария потянулась к застежке лифчика, но я опередил ее, и расстегнул застёжку одним пальцем, погладив кожу. Ничего я не хотел так сильно, как развернуть ее и поцеловать, но отступил и продолжил переодеваться в тренировочные шорты, продолжая с восторгом неотрывно наблюдать за тем, как Ария стянула свои штаны. Идеальная попка предстала перед моими глазами. Она осталась лишь в долбанных трусиках-тонга, а затем сняла и их. Как и до этого, она наклонилась за шортами, и открывшаяся картина едва не убил меня. Она хотя бы представляет, какой вид передо мной открылся? Я выдохнул. От зрелища ее мелькнувшей киски вся кровь прилила к моему члену.

Я почти почувствовал облегчение, когда она надела малюсенькие шорты для бега. Когда Ария обернулась ко мне, ее глаза уставились на стояк в моих шортах, ее брови приподнялись, а щеки вновь покраснели.

— Это то, что ты решила надеть для уроков самообороны?

Шорты едва прикрывали ее задницу и бедра и, как и майка, плотно обтягивали ее тело.

— У меня больше ничего подходящего нет. Это то, что я надеваю, занимаясь йогой.

— Ты же понимаешь, что я буду вынужден надрать зад любому парню, который не так на тебя посмотрит, верно? И, судя по всему, моим парням будет нелегко не смотреть в твою сторону.

— Это не мое дело — заставлять их контролировать себя. Только то, что я ношу открытую одежду, не говорит о том, что я приглашаю их смотреть. Если они не могут себя контролировать, это их трудности.

Ох, они будут контролировать себя…

Я кивнул в сторону двери и повел Арию в зал, моя рука была у ее поясницы. Несколько парней взглянули, но быстро отвели глаза. Я направил Арию к матам, которые двое из моих Солдат с почтительным кивком освободили для нас, стоило нам приблизиться. Из множества ножей висящих на стене я выбрал тот, который подходил для новичков и не был слишком тяжелым, затем передал его Арии, которая выглядела смущенной.

Мы взглянули друг на друга, стоя на матах.

— Нападай на меня, но постарайся не пораниться.

— А разве тебе не нужен нож тоже?

— Нет, твой будет у меня уже через минуту.

Самой большой сложность для меня было бороться с Арией, не навредив ей. Никогда прежде я не был аккуратен в бою, но она была такой крошечной по сравнению со мной.

Очевидно Арию раздосадовали мои слова, но это было правдой.

— И как я должна это делать? — спросила она, ее глаза неуверенно смотрели на нож. Судя по тому, как Ария его держала, она никогда прежде ни с кем не сражалась.

— Попытайся нанести удар. Если тебе удастся поранить меня, ты победила. Я хочу посмотреть, как ты двигаешься.

Ария посмотрела по сторонам прежде чем выпрямить плечи. Она нанесла удар, и я был удивлен тем, как быстро она могла двигаться, но я легко отклонился от ее неумелой атаки. Было сложно схватить ее за запястье, не сломав его, затем я крутанул ее — спина Арии соблазнительно прижалась к моей груди.

— Нож все еще у меня, — задыхаясь, проговорила она.

Я слегка сжал ее запястье и наклонил голову к ее уху.

— Мне пришлось бы причинить тебе боль, чтобы заполучить его. Я бы мог сломать твое запястье, например, или просто повредить его.

Ария задержала дыхание, ее пульс подскочил под моими пальцами. Я отпустил ее, и она, быстро оказавшись вне зоны моей досягаемости, вновь повернулась по мне лицом.

— Еще раз, — сказал я.

Сражаться с Арией было весело, я буквально чувствовал, как растет ее раздражение от собственной неспособности ударить меня. Я никогда не проигрывал в бою, а то были члены мафии с богатым опытом и в два раза тяжелее Арии.

Когда Ария попыталась двинуть мне по яйцам, я схватил ее за ногу и притянул. Я недооценил инерцию, и она тяжело приземлилась на спину, роняя нож, ее дыхание сбилось.

Я встал рядом с ней на колени, касаясь ее живота.

— Ты в порядке? — пробормотал я, пытаясь выглядеть спокойным, поскольку мои люди наблюдали.

Глаза Арии приоткрылись.

— Ага. Просто пытаюсь отдышаться, — она оглянулась на моих парней. — Неужели у вас нет Солдата не больше пяти футов и боящегося даже собственной тени, который был бы готов сразиться со мной?

В самом деле были несколько парней, которые были бы более простыми соперниками для Арии, но я никогда не позволю кому бы то ни было бороться с ней, даже в шутку.

— Мои люди ничего не боятся, — произнес я громко, помогая ей подняться и оборачиваясь к ним. — Кто-то готов сразиться с моей женой?

Некоторые рассмеялись, другие коротко покачали головой.

— Что ж, тебе придется драться со мной, — ответил я Арии.

Ария определенно не хотела сдаваться, но я видел, что она измотана. Я вновь прижал ее к себе, когда резкая боль в бицепсе привлекла мое внимание. Я ослабил хватку, и Ария поспешила ускользнуть от меня, но, прежде чем она успела опустить нож, я схватил ее за запястье. Мои глаза смотрели на руку, где осталась отметина от зубов.

— Ты укусила меня?

— Недостаточно сильно. Даже нет крови, — ответила она, ее губы довольно изогнулись.

В моем животе что-то вздрогнуло, но я сдержал ответный смех. Глаза Арии гордо сияли, когда она смотрела на меня. Блять. Я так хотел рассмеяться, но мои люди наблюдали за нами, я не мог позволить себе этого. Послышалось несколько тихих смешков, и Ария ухмыльнулась.

Я покачал головой.

— Думаю, для одного дня ущерба достаточно.

Никогда ранее Ария не выглядела рядом со мной настолько расслабленной, как после тренировки. Это позволило бы нам стать близкими и физически без необходимости тратить время на ее беспокойства о том, как далеко все может зайти.

— Захватим что-нибудь из еды? — спросил я по пути домой. — Что бы ты хотела?

Ария поджала губы.

— Я никогда не пробовала суши.

Я приподнял брови.

— Никогда?

Она покачала головой.

— Но я бы хотела попробовать. Может, мне понравится.

Существовало так много вещей, которые бы ей понравились, решись она их попробовать, но я проглотил эти слова, чтобы она вновь не напряглась.

Я подъехал к моему любимому заведению и заказал суши-сет, чтобы Ария могла распробовать что-то, что ей понравится, прежде чем мы направимся домой и присядем на террасе с едой и бутылкой вина. Ария пробовала каждую штучку с предвкушением, кивая и одобрительно мурлыча. Я наслаждался ее видом.

— Я удивлена, — произнесла Ария, облокотившись. Я закинул на спинку дивана свою руку, вблизи от обнаженных плеч Арии. Я не был до конца уверен, о чем она говорила. — Я не думала, что ты на самом деле попытаешься.

— Я же сказал, что попробую. Я держу свое слово, — ответил я. Я хотел, чтобы из этого брака что-то вышло.

— Готова спорить, что для тебя это сложно, — Ария указала на пространство между нами.

— Даже не представляешь, насколько. Я так блять сильно хочу тебя поцеловать.

Взгляд Арии скользнул по моим губам. Я поставил свой бокал на стол и придвинулся ближе.

— Скажи мне, что не хочешь этого.

Ария открыла рот, но ничего не произнесла. Я медленно наклонился, давая ей время прекратить все это, но она не шелохнулась. Я поцеловал ее, заставляя себя действовать медленно, но вскоре наш поцелуй стал более страстным. Мне стоило огромного труда держать руки на ее талии, а не исследовать ими каждый миллиметр ее тела. Я провел большим пальцем под ее футболкой, поглаживая ее обнаженную кожу. Ария мягко застонала мне в рот. Я не был уверен, что она сама заметила это. Я легонько помог ей улечься на спину, пока она не вытянулась на шезлонге, и я наполовину навис над ней.

Ария ощущалась такой чертовски сладкой, пока мой язык заявлял права на ее рот. Я мог сказать, что ее возбуждение росло, учитывая, как она потиралась бедрами.

Я поднял голову, чтобы взглянуть в ее раскрасневшееся лицо.

— Я могу заставить тебя чувствовать себя очень хорошо, Ария, — проговорил я, мои пальцы нетерпеливо подрагивали на ее бедре, жаждая двинуться на юг. — Ты хочешь продолжить, ведь так?

Внутренний спор мелькнул в ее глазах, но проблеск решительности победил.

— Я в порядке, спасибо.

Все внутри вздрогнуло от сдерживаемого смеха.

— Ты такая упертая, — я знал, что она влажная. То, как она прижималась, как стонала… Блять.

Я вновь крепко поцеловал ее, мой язык подразнивал ее, будто бы я играл не с ним, а с ее киской; мои пальцы выводили круги прямо у ее поясницы, зная, как это отдается у нее между ног, но Ария осталась верна своим словам, несмотря на то, как раскраснелась, стонала и подрагивала от моего поцелуя. Мне следовало немедленно остановиться, потому что мой член был каменным, это становилось слишком нестерпимым.

Ария ошеломленно уставилась на меня.

— Нам лучше прекратить это, — простонал я. — В моих штанах стало слишком тесно.

Ария выглядела одновременно и самодовольной, и смущенной. Я усмехнулся, вновь ухмыльнулся, а затем поднялся на ноги и потянул Арию за собой. На этот раз она держала меня за руку, что немало удивляло меня, и, блять, это ощущалось, как гребанная победа. Это стоило моих посиневших яиц, которые будут мучать меня всю ночь, пока Ария будет спать в моих объятиях.

ГЛАВА 12

Мой телефон зазвонил на ночном столике, пробуждая меня. Я осторожно высвободил Арию из своих объятий, и она перевернулась на другой бок. Схватив мобильник, я встал. Звонил Чезаре, и я быстро ответил.

— Что-то случилось?

— Братва покромсала одного из нашего химиков и раскидала его куски вокруг «Сферы».

— Кто-то уже занялся этим?

— Уборщики уже на месте.

— Хорошо. Я приеду так скоро, как смогу. Ты уже звонил Маттео?

— Нет.

— Тогда я сам.

Я позвонил брату, договорившись встретиться с ним через пятнадцать минут, прежде чем вернуться в спальню, быстро одеться и схватить оружие.

Одевшись, я вновь направился в холл, чтобы оповестить Ромеро, что он нужен здесь как можно скорее, а потом вернулся в спальню, чтобы разбудить Арию.

Но она уже сидела на кровати.

— Уже уходишь?

Она выглядела расстроенной.

— Братва схватила одного из наших. Они раскидали его фрагменты вокруг одного из наших клубов.

— Кого-то из тех, кого я знаю? — спросила Ария. — Полиция будет привлечена r этому?

Я подошел к ней. Она выглядела невероятно со спутанными светлыми волосами.

— Нет, если я разберусь с этим, — прошептал я, обхватывая ее лицо. — Я постараюсь вернуться пораньше, хорошо?

Ария коротко кивнула, и я наклонил голову, чтобы поцеловать ее. Она не вздрогнула и не отпрянула, когда наши губы соприкоснулись. Напротив, она приоткрыла их для меня. Я принял ее приглашение и жадно углубил поцелуй, но дела не ждали. Я отодвинулся и быстро вышел.

Братва нарисовала свои гребанные Калашниковы на входе в «Сферу», и химик был не единственным, кого они убили. Один из наших самых толковых диллеров также был расчленен, и его части были разбросаны на заднем дворе, а на фасаде дома было изображено то же херово граффити.

— Ебанyтые русские, — пробормотал Маттео.

— Очередное предупреждение. Они хотят обратно свой товар, — проговорил Чезаре, нахмурившись.

Солдаты Семьи похитили последнюю доставку наркотиков русских в качестве расплаты за их нападение на одну из наших нарколабораторий.

— Мы должны послать им ответ, — ответил Маттео.

«Уборщики» Семьи, в основном из числа новеньких, пытались смыть изображение Калашникова. Они уже отмыли со стен и тротуаров следы крови, но граффити никак не поддавалось.

Я вновь набрал отцу, ненавидя тот факт, что нуждался в его согласии, чтобы действовать дальше. Он поднял трубку после десяти звонков, как обычно заставляя меня ждать.

— Я занят.

Очевидно, не делами.

— Нам нужно направить Братве четкое предупреждение. Они борзеют.

Отец молчал. Ему было плевать, что русские могут лишить нас всего.

— Я позвоню Фиоре.

— Фиоре здесь нет. Он не знает, что происходит в Нью-Йорке, и, скорее всего, ему насрать. Синдикат не будет помогать нам, им своих проблем хватает. Мы должны действовать прямо сейчас. Мы не можем ждать, пока ты и Фиоре обсудите каждую ебанную деталь. Русские выставляют нас дураками.

Чезаре уставился на меня так, будто бы я потерял свой долбанный рассудок, разговаривая так с Капо, но мне было пофиг. Меня волновала только Семья, и если отец собирался подвергнуть все это огромное риску, он должен это осознавать.

— Ты все еще не стал Капо, Лука. И не будешь им еще долгое время, а может и никогда не станешь, если я объявлю тебя недостойным этого. Не забывай.

Большинство Солдат в Нью-Йорке уже сейчас доверяли моему мнению больше, чем его. Но я ничего не ответил.

— Делайте все, что нужно, чтобы русские не забывали, где их место, — вдруг произнес он.

— Сделаем, — ответил я, отключаясь.

— Мне нравится выражение твое лица, — проговорил Маттео с акульей ухмылкой.

— Мы нападем на одну из их лабораторий. Они хотят свои наркотики обратно? А мы похитим еще больше и заодно уничтожим еще несколько ублюдков Братвы.

Маттео хлопнул в ладоши, ухмыляясь.

— Кажется, мы повеселимся.

Я повернулся к Чезаре.

— Выбери десятерых, которые пойдут с нами.

Я не мог позволить Братве мешать нашей наркоторговле. Нью-Йорк — наш город. Мой город, и никто этого не изменит.

Нападение было кровавым, жестоким, будоражащим и, безусловно, успешным, хоть члены Братвы едва и не схватили нас, неожиданно появившись в самом конце. После часов убийств и пыток русских ублюдков в надежде получить информацию об их будущих атаках, завеса тьмы, казалось, поглотила мое сознание, требовала еще больше насилия, больше крови. Я даже не позаботился сбросить покрытую кровью одежду, прежде чем направиться домой. Я просто хотел увидеть Арию, почувствовать спокойствие и принадлежность, которые каким-то непонятным образом дарила мне ее близость.

Но я не был самим собой, или, может, я был той частью себя, которая выходила на свет в моменты безрассудного кровопролития, безудержной жестокости. Сложно сказать — я больше монстр или человек? До Арии выбор был проще…

Ромеро обеспокоенно взглянул на меня, когда я вошел в апартаменты.

— Ты в порядке? Мне стоит остаться?

— Уходи, — прорычал я, мои глаза неотрывно смотрели на Арию, лежащую на диване.

— Она не могла уснуть, беспокоясь о тебе, но в итоге задремала на диване. Я решил не нести ее наверх.

Я послал ему суровый взгляд и он, наконец, зашел в лифт и исчез. Медленно я подошел ближе к своей прекрасной жене. Она была в шелковой ночной рубашке, открывающей ее стройные ноги и соблазнительные очертания груди.

Моя. Только моя. Такая чертовски прекрасная.

Мрачный голод распространился по всему моему телу, нужда наконец заявить права на женщину рядом со мной. Я скользнул руками под ее спину и ноги и поднял. Она пахла чем-то сладким и невинным. Я хотел соблазнить ее, попробовать, трахать. Хотел сделать ее своей.

— Лука? — мягкий голос Арии эхом отразился в моем сознании, прорываясь сквозь туман, который всегда заполонял его после часов криков и стрельбы.

Я занес Арию в нашу комнату и положил на кровать. Мои глаза исследовали ее тело в темноте. Она была словно луч света.

Ария подвинулась, и в комнате стало светло.

Глаза Арии встретились с моими. Распахнутые, напуганные.

Мой взгляд вновь прошелся по очертаниям ее груди, скользнул по узкой талии и опустился к пространству между ее бедер.

— Лука.

Я мог умереть сегодня. А могу умереть завтра.

Могу сдохнуть, так и не попробовав каждый миллиметр своей жены, не заявив на нее права.

Я скинул сочащуюся кровью рубашку, затем расстегнул ремень. Мои руки были тверды, всегда, не важно, что я делал. Они не дрожали ни когда я выпускал пулю, ни когда я раздавил горло, ни когда я сдирал кожу с какого-нибудь ублюдка.

— Лука, ты пугаешь меня. Что случилось?

Я снял брюки и оперся коленями о постель прежде, чем одно из них вклинилось у Арии между ног. Я наклонился к своей жене, мои глаза наблюдали за тем, как приподнимается ее грудь, ловили каждый ее вздох. Моя, чтобы заявить права.

Ария приподняла руки и коснулась мох щек, теплые и нежные, такая заботливая.

Я моргнул, мой взгляд вернулся к ее лицу, ее расширившимся от страха глазам, едва сдерживаемому ужасу на лице. Человек или монстр?

Я зарылся лицом в основании ее шеи и вдохнул цветочный аромат, чувствуя, как неистово бьется ее сердце у моих губ. Я сосредоточился на ощущении ладони Арии на моей щеке.

Ария была моей женой, той, которую я должен защищать.

— Лука?

Я взглянул на Арию, с ней я не мог быть монстром. Я отодвинулся от нее и быстро направился в ванную. Включив холодный душ, я скользнул под струи, наблюдая, как кровь и лишь часть темноты покидают меня, в такие дни что-то всегда оставалось внутри надолго.

Обернув полотенце вокруг талии, я направился в спальню. Ария обеспокоенно наблюдала за мной. Мне нужно было быть рядом с ней, нужно было избавиться от этой темноты внутри. Я скинул полотенце, а Ария быстро отвернулась, чтобы не видеть меня обнаженным. Я скользнул под одеяло и придвинулся к ней ближе, пока ее тепло не окутало меня. Желая видеть ее лицо, я ухватил ее за бедра и повернул к себе.

Она не сопротивлялась. Я рассматривал ее, пока она лежала на спине передо мной, ее глаза изучали мое лицо. Мне нужна еще ближе. Как можно ближе. Всегда. Я потянулся к ее ночнушке, желая избавиться от этого барьера между нами, нуждаясь в том, чтобы чувствовать ее, кожа к коже.

Ария коснулась моей руки, останавливая.

— Лука, — ее голос звучал обеспокоенно, и когда я встретился с ее взглядом, в глазах также стояло беспокойство.

Ей не стоило меня бояться, уже нет.

— Я хочу чувствовать твое тело рядом со своим этой ночью. Хочу держать тебя в своих руках.

Было слабостью признать это, но плевать.

— Просто держать? — спросила она, ее голубые глаза источали вопрос.

— Клянусь.

Наконец, Ария позволила мне стянуть ее ночную рубашку через голову, оставляя лишь белые трусики. Мои глаза путешествовали по ее шикарной груди, напряженным розовым соскам. Я пробежался пальцем по краю трусиков, но она замерла. Даже лучше, что эта маленькая преграда останется между нами. Я перекатился на спину, утаскивая Арию за собой, так, чтобы она оказалась сверху, а ее колени расположились по обе стороны от моей талии.

Наши грудные клетки соприкоснулись, но она все еще придерживала себя, будто бы боясь, что своим весом причинит мне боль. Я усилил хватку на ее спине, сильнее прижимая ее к себе. Я провел ладонью по спине Арии до изгиба ее попки, начав мягко поглаживать ее. Сначала она была напряжена, но потихоньку расслабилась, когда поняла, что я не собирался на нее давить.

— Твою рану разве не нужно зашить? — спросила Ария, ее голос был полон тревоги.

Она переживала за меня.

Я прижался к ее губам мягким поцелуем, ощущая, как все больше жестокости покидает мое тело.

— Завтра, — эти раны не имели значения, совсем. А вот вкус имел. Эти невероятные губы. Я ласкал ее попку, кончики пальцев скользили по линии ее трусиков, время от времени проскальзывая под них. Такая чертовски нежная.

Ария смотрела на меня полуприкрытыми глазами. Она поглаживала мое горло кончиками пальцев, место, которое я не позволял трогать никому прежде. Слишком уязвимо, но я наслаждался прикосновениями Арии, а затем она прижалась губами к маленькому порезу там. Так заботливо. Ария приподняла голову и слегка улыбнулась.

Я хотел ее ближе, еще ближе к себе. Моя рука накрыла ее попку и слегка сжала. Мой палец дразнил ее складки через ткань трусиков.

Ария втянула воздух, напрягаясь надо мной. Я пристально наблюдал за ней, легко поглаживая ее. Вскоре трусики Арии намокли. Мой член дернулся, но мрачный голод, который я ощущал прежде, сменился на более сдержанную нужду.

Такая влажная.

Она опустила глаза, очевидно смущаясь, и я остановился, нуждаясь в том, чтобы видеть ее глаза.

— Взгляни на меня, Ария, — потребовал я, голос прозвучал грубее, чем я хотел. Ария подняла взгляд, ее глаза блестели от унижения. Как она может смущаться в тот момент, когда я готов триумфально кричать от того, что ее тело реагирует на мои прикосновения.

— Тебя это смущает? — я погладил ее складочки, и Ария подалась бедрами, ее губы приоткрылись в беззвучном стоне. Она была такой отзывчивой.

Я осторожно поглаживал ее, давая Арии привыкнуть к моим прикосновениям, понять, что я готов сдерживаться. Ее хватка на моих плечах стала крепче, губы приоткрылись, пока она слегка покачивалась. Наблюдать за ее прекрасным лицом, пока я все ближе и ближе подводил Арию к ее первому оргазму, пока влага пропитывала ее трусики — это было лучшим зрелищем, какое я только мог представить.

Когда мои пальцы скользнули по ее клитору, Ария задрожала, ее дыхание сбилось, и я просто не мог отвести от нее взгляд, ни на единую секунду, пока она кончала на мне.

Я не убрал пальцы с ее киски, чувствуя себя собственником и жалея, что на ней были трусики, и оттого я не мог чувствовать то, насколько ее складки истекали от вожделения.

Ария прижалась лицом к моему горло, крепко держась за меня и пытаясь выровнять дыхание.

Ее киска была такой горячей и влажной. Мысль погрузить в нее член едва не сводила меня с ума. Я уткнулся носом в ее волосы, стараясь задвинуть свою нужду подальше. Если я позволю желанию выйти на первый план, все может закончиться плохо. Слишком много темноты, жажды насилия все еще таилось внутри меня.

— Боже, ты такая влажная, Ария. Если бы ты знала, насколько сильно я хочу тебя, ты бы сбежала, — резкий смешок вырвался из меня. Часть меня хотела, чтобы она попыталась сбежать, а я погнался следом и поймал ее. Предвкушение охоты, нужда заявить права. — Я почти чувствую твою влагу на своем члене.

Член коснулся бедра Арии, и стон застрял у меня в горле.

— Хочешь, чтобы я прикоснулась к тебе? — спросила Ария тихо.

Я хотел куда больше, в этом и была проблема.

— Нет, — отозвался я, даже если это стоило мне сверх усилий. Ария приподняла голову, выглядя уязвленной.

Она не понимала причин. Не могла понять.

— Я все еще не пришел в себя, Ария. Слишком много темноты вырвалось на поверхность, слишком много крови и гнева. Сегодня был плохой день. Когда я вернулся домой и увидел тебя, лежащую на диване, такую невинную и уязвимую, мою… — мое желание вспыхнуло вновь, необходимость заклеймить то, что мое. — Я рад, что ты не знаешь мыслей, которые пронеслись в моей голове тогда. Ты — моя жена, и я поклялся защищать тебя. Если понадобится, даже от самого себя.

— Думаешь, что потеряешь контроль?

— Знаю.

— Может, ты себя недооцениваешь? — она провела руками по моим плечам, так заботливо, что я начал жаждать этих прикосновений словно наркотик. Я не знал, что Ария делала со мной, что происходило, но это было опасным для нас обоих.

— Может, ты слишком сильно доверяешь мне, — прошептал я, проводя пальцем по ее спине, чувствуя, как она подрагивает — не от страха. — Когда я укладываю тебя на кровать, словно жертвенного ягненка, тебе следует бежать.

Рот Арии изогнулся в улыбке.

— Кто-то однажды говорил мне, что не стоит убегать от монстров, иначе они кинутся в погоню.

— В следующий раз беги. Или, если не сможешь, двинь мне по яйцам, — у меня было чувство, что, если я наврежу Арии так, как мог, это доведет меня до ручки настолько, как я и не мог помыслить.

Ария покачала головой.

— Если бы я сегодня так сделала, ты бы потерял контроль. Единственная причина, почему этого не случилось, заключается в том, что я отнеслась к тебе как к мужу, а не как к монстру.

Я ласкал ее губы и щеки, мое сердце, казалось, одновременно сжималось и разжималось.

— Ты слишком красива и невинна, чтобы быть замужем за кем-то вроде меня, но я слишком самовлюбленный ублюдок, чтобы когда-либо отпустить тебя. Ты — моя. Навсегда.

— Я знаю, — ответила Ария, впервые ее голос не звучал обреченно. Блять, Ария, этот брак должен был стать гарантией мира, и ничем большим.

Ария опустила голову на мою грудь. По какой-то причине казалось, что она идеально подходила этому месту, будто Ария принадлежала ему и всегда будет принадлежать — месту, рядом с моим холодным, жестоким сердцем.

Я выключил свет, уставившись в темноту, прислушиваясь к дыханию Арии, пока она засыпала, лежа на мне. Темнота всегда взывала ко мне, потому что была чем-то знакомым мне. Местом, где я вырос. Я никогда не думал, что в моей жизни есть место свету, что он будет вытеснять черноту, которой и являлась моя жизнь. Моя глаза уставились на золотистую макушку Арии — луч света в темноте.

ГЛАВА 13

Я буквально изнемогал от жары, но мои конечности были слишком тяжелыми и слишком болели, чтобы двигаться. Мне понадобилось время, чтобы понять, отчего было так жарко: Ария. Она лежала на мне. Тихая вибрация телефона пробилась сквозь мое сонное сознание. Я резко напрягся, мой пульс подскочил, и я крепче обнял жену. Я адски надеялся, что Маттео не звонит с очередными хреновыми новостями. Вчерашнего кошмара было достаточно.

Я схватил телефон, но, прежде чем прижать его к уху и ответить на звонок, тяжело вздохнул. Мой член касался прямо складок Арии, а длина соблазнительно прижималась к ее киске. Ее жар проникал через тонкие трусики, подавая мне идеи, в которых я и без того не нуждался. Я ответил на звонок, глядя на жену, которая с широко распахнутыми от удивления глазами уставилась в ответ.

Ария задвигалась, и кончик моего члена слегка толкнулся в ее попку. Удовольствие затопила меня — я застонал, мое тело напряглось.

— Ты херово выглядел прошлой ночью. Буду благодарен за подробности о твоем состоянии, — пробормотал Маттео. — Насколько все плохо?

— Я в порядке, Маттео, — ответил я. Раны были наименьшей из моих проблем сейчас. Посиневшие яйца — единственное, что могло убить меня.

— Что-то не похоже.

Потому что Ария прижималась своей чертовой киской к моему члену.

— Я блять в порядке.

— Я могу прислать врача, чтобы он осмотрел тебя.

— Нет, я разберусь. Мне не нужен врач, а теперь дай поспать.

Я сбросил вызов, прежде чем Маттео смог сказать еще что-то, и отшвырнул телефон. Ария наблюдала за мной, напряжение волнами исходило от нее. Пальцы Арии цеплялись за мои плечи. Нервозность на ее лице поубавила некоторые из моих аппетитов, и я откинулся на спину, чтобы увеличить между нами дистанцию и успокоить мой разрывающийся от желаний член.

Ария все еще сидела на мне, но быстро прикрылся рукой свою прекрасную грудь, ее щеки покраснели. Она пошевелилась, попытавшись слезть с меня, и ее бедро коснулось моего члена, посылая очередную сокрушающую волну нужды сквозь мое тело.

— Бля, — прошипел я. А затем увидел выражение лица Арии — она смотрела на мой член расширившимися, любопытными глазами. Было настолько очевидно, что она никогда прежде не видела член. Почти весь мой самоконтроль ушел на то, чтобы не запустить пальцы в ее волосы и подтолкнуть ее голову вниз, чтобы погрузиться в ее соблазнительный рот.

— Ты убиваешь меня, Ария, — пробормотал я.

Ария быстро подняла взгляд, практически поеживаясь от смущения. Ее голубые глаза встретились с моими, и я захотел зацеловать ее до бесчувствия, прижать к кровати и показать ей, как хорошо ей может быть. Я желал женщин и прежде, но это бывал мимолетный интерес, вспышка, которая исчезала, стоило мне кончить, но моя нужда в Арии была сильнее, разгоряченнее. Взгляд Арии вновь скользнул по моей груди, а затем ниже.

— Если ты продолжишь смотреть на мой член столь же ошеломленно, я взорвусь.

— Мне жаль, если мое выражение лица беспокоит тебя, но это все мне в новинку. Я никогда не видела обнаженного мужчину. Каждый мой первый раз происходит с тобой, так что… — будто бы защищаясь, проговорила Ария.

Хотелось рассмеяться от того, насколько она не понимала реальности происходящего. Она даже не понимала, насколько сильно я горел из-за нее, каким чертовски твердым становился от одной мысли, что каждый первый ее раз — со мной.

Я выпрямился, сближая наши лица.

— Меня не это беспокоит. Это чертовски горячо, и я буду наслаждаться каждым твои первым разом, который ты разделишь со мной, — проговорил я, поглаживая раскрасневшуюся щеку Арии пальцем. Ее глаза взметнулись на меня, а невероятно соблазнительный рот изогнулся в легкой улыбке, которую она всегда дарила мне. — Ты даже не представляешь, как сильно заводишь меня.

Я поцеловал ее, нуждаясь в том, чтобы почувствовать ее сладость. Ария поглаживала мою грудь, еще сильнее распаляя желание внутри меня.

— Прошлой ночью ты спросила, хочу ли я, чтобы ты прикоснулась ко мне.

Губы Арии распахнулись.

— Ага, — она облизнула губы, от чего все внутри меня напряглось еще сильнее. — Ты хочешь, чтобы я к тебе прикоснулась сейчас?

Я хотел всего, что она была готова мне дать, и даже больше.

— Черт, да. Больше всего на свете. — Ария все еще прикрывалась. Я обхватил ее запястье и слегка потянул, ожидая, когда она опустит руку на своих условиях. Очередной первый раз. — Позволь взглянуть.

Беззащитность отразилась на ее лице. Я не понимал как столь красивая девушка, как она, могла стесняться показать себя. Ее тело было предназначено для того, чтобы ставить мужчин на колени, пусть я и был единственным, кто его увидит. Наконец, она опустила руку на колени. Я окинул ее взглядом, и желание внутри меня вспыхнуло с новой силой.

— Знаю, они не очень большие, — проговорила Ария, возвращая мое внимание к своему беззащитному лицу.

— Ты чертовски великолепна, Ария, — ответил я. но мое сознание продолжало возвращаться к ее предыдущему вопросу. — Хочешь сейчас прикоснуться ко мне?

Ария быстро кивнула, облизнув свои соблазнительные губы, прежде чем провести кончиками пальцев по моему члену. Прикосновение было едва ощутимым, но, блять, от него напряглись все мышцы в моем теле, а моя грудь напряглась от резкого выдоха. Мой взгляд поднялся к лицу Арии — ее губы были приоткрыты, а взгляд сиял от восхищения. Блять. Никто не смотрел на мой член так. Она была такая чертовски невинная, такая прекрасная и моя. Кончики ее пальцев коснулись головки, и я дернулся, едва сдерживая себя от того, чтобы толкнуться. Это лишь встревожило бы ее. Невинность Арии одновременно была пыткой и наслаждением.

Я позволил ей изучать меня так долго, как только мог выносить, а затем произнес:

— Возьми меня в руку.

Хватка Арии на моем члене была едва ощутима, как и ее прикосновения. Она провела рука вверх и вниз, слишком осторожно, слишком медленно. Я откинулся на подушку. Ее щеки раскраснелись под моим пристальным вниманием. Может, ей было бы проще, если бы я отвернулся, но я попросту не мог.

— Схвати крепче.

Пальцы Арии обернулись вокруг моего члена чуть сильнее, но все еще и близко не так, как я хотел, как нуждался. Это была сладостная пытка.

— Сильнее. Он не отвалится.

Стыд мелькнул на лице Арии, и она убрала руку, отводя взгляд.

— Я не хотела навредить тебе, — прошептала она, звуча уязвленно и на грани слез. Да блять. Я разрывался между смехом от того, что она думала, что может навредить мне, и отчаяния из-за посиневших яиц, но отогнал оба варианта.

Ухватив руки Арии, я притянул ее на себя, вынуждая встретиться с моим взглядом.

— Эй, — прошептал я, удивляясь спокойствию в голосе, хотя внутри меня просто разрывало. — Я просто дразню. Все в порядке.

Я поцеловал ее, и мои губы приоткрыли ее, пробуя, расслабляя ее поцелуем, и вскоре мне это удалось. Я гладил ее тело, моя рука медленно направлялась к соблазнительному холмику ее попки.

Мои пальцы нырнули между ее складок. Ария замерла, когда кончики пальцев коснулись ее входа. Я лишь слегка касался ее, вновь и вновь напоминая себе, что все это ново для нее. Когда она расслабилась, а ее трусики намокли, я рискнул скользнуть под ткань. Рык зародился в моем горле от того, насколько нежной она ощущалась. Глаза Арии встретились с моими, полные нужды и озадаченности, пока мои пальцы скользили по ее нежной плоти до клитора. Ария издала мучительный стон, прежде чем прижаться в поцелуе. Она удивила меня углубив его, пока легонько толкалась в мои пальца, а я ласкал ее.

Я отодвинулся, мое дыхание сбилось.

— Хочешь попробовать еще раз?

Я продолжал дразнить ее клитор, зная, что это уменьшит ее стеснительность, и оказался прав. Пока я подводил Арию все ближе и ближе к краю, ее рука скользнула по моему телу, пока, наконец, не коснулась члена. Она обхватила его крепче, чем ранее, но все еще слишком бережно. Пока пальцы одной руки были заняты киской Арии, я обхватил второй ее руку, стискивая член, сжимая его сильнее. Удивление мелькнуло на лице Арии из-за того, какой сильной была хватка. Затем я показал ей, как двигаться. Я смотрел за тем, как она наблюдала за работой наших рук над моим членом. На нем уже выступил предэякулят, будто я был подростком.

Ария начала тяжело дышать, прижимаясь почти отчаянно своей киской к моим пальцам, жаждая оргазма, пока наши руки дрочили мне все сильнее и быстрее.

Глаза Арии расширились.

— Лука.

Ее возглас направился прямо в член, который стал еще больше. Я коснулся ее клитора, и она взорвалась, толкаясь назад попкой, дрожа у моей руки. Эта картинка подтолкнула меня к краю, и сперма брызнула из моего члена будто бы гребанный салют в канун Нового года. Я толкался и стонал так, будто бы это был лучший секс в моей жизни, хоть это была лишь работа рукой. Черт. Ария опала рядом со мной, наблюдая за тем, как я кончил на живот. Я неохотно убрал пальцы от ее набухшей киски и погладил ее попку.

Ария выглядела счастливой, когда закрыла глаза и прижалась щекой к моей груди. Я оставил мягкий поцелуй на ее макушке. Зачем? Я никогда не делал так прежде, никогда не чувствовал такой необходимости. Мысль о том, что чьи-то волосы будут окружать мое лицо и губы, никогда не привлекала меня.

Раздраженный собственными мыслями, я схватил несколько салфеток, чтобы вытереться. Я даже не помнил, когда в последний раз кончал не в женщину или не на нее. Я подал Арии стопку салфеток, и она вытерла руку, не глядя на меня. Я изучал ее лицо, пока она хмурилась. Она выглядела не менее смущенной, чем ощущал себя я, но я не был до конца уверен, что с ней.

Я коснулся ее руки, стараясь привлечь ее внимание — очередная долбанная новинка в моей жизни. Какого хера я вообще чувствовал необходимость творить все это дерьмо?

Ария резко села.

— У тебя кровь, — она взмахнула пальцами над раной у меня на ребрах. — Больно?

Я посмотрел вниз. Совсем забыл об этом. Тело пульсировало от приглушенной боли, но не было ничего из того, с чем бы я не справился — эта рана была наказанием за то, что я подпустил ублюдка слишком близко.

— Не особо. Ничего страшного, пройдет.

Брови Арии нахмурились, когда она коснулась кожи рядом с раной.

— Тебе нужно наложить швы. А если попадет инфекция? — ее ресницы дрогнули, когда она взглянула на меня. Ария переживала за меня?

— Может, оно и к лучшему, и ты останешься молодой вдовой, — это было мечтой большинства жен в нашем мире, и я не обманывал себя тем, что Ария была очень счастлива из-за нашего союза. Пожизненно быть связанной с кем-то вроде меня — это та участь, избавиться от которой желали многие женщины, они были готовы на многое ради этого.

Она нахмурилась, глядя на меня.

— Не смешно.

Я уставился на Арию, пытаясь уловить лукавство в ее выражении лица или тоне, но ничего не находил. Казалось, она серьезна. Было сложно понять причины этого. Может она боялась, что после моей смерти достанется какому-нибудь другому монстру — хотя сложно было представить чудовища большего, чем я. Но были и те, кто не скрывал эту свою сторону.

Я хотел успокоить ее тем, что ей не придется вновь выходить замуж, если я умру. Было очевидно, что в случае, если семью возглавит Маттео, он бы не стал заставлять ее. Но если во главе все еще будет мой отец? Я бы не удивился, если бы он избавился от Нины, чтобы жениться на Арии.

— Если это так тебя беспокоит, то почему бы тебе не принести из ванной аптечку? — спросил я, прогоняя все лишние мысли.

Ария даже не замешкалась.

— Где она?

— В ящике под раковиной.

Мой взгляд следил за ее прекрасной попкой и тонкой талией, пока она направлялась в ванную. Блять. Я не боялся смерти, но отказывался даже допускать мысль о том, что умру, прежде чем хотя бы раз не пересплю с Арией. Но даже один раз казался недостаточным, чтобы удовлетворить мое желание к своей юной жене.

Ария вернулась с аптечкой. К моему разочарованию, она надела ночнушку, прежде чем залезть на кровать. Ария тщательно избегала смотреть куда-то в район моего полувозбужденного члена.

Я провел пальцем по ее горящим щекам.

— Все еще так смущаешься смотреть на меня, и это после того, что было, — я коснулся ее шелковой ночной рубашки. — Без нее мне нравится больше.

Она проигнорировала мои слова.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Мой взгляд скользнул по ее губам, и кое-то немедленно заполнило сознание.

— Многое.

Она закатила глаза, но я заметил, как дрожь удовольствия прошла по ее телу. Ария поудобнее села рядом.

— Я про твою рану.

— Возьми дезинфицирующую салфетку и протри рану, пока я приготовлю иглу и нить.

Ария начисто протерла рану, пока я распаковывал набор. Резкий запах дезинфицирующего средства достиг моего носа, и от знакомой боли рана слегка онемела.

— Щиплет?

— Нормально, протирай тщательнее.

Обычно моими ранами занимались Маттео или Чезаре, если я не мог справиться сам, и они определенно не были столь же бережны, как Ария.

Я зашивал себя под ее внимательным взглядом, гадая, о чем она думает. Я отшвырнул иглу, закончив.

— Нужно наложить повязку, — сказала Ария, ища бинт.

Я остановил ее.

— Заживет быстрее, если рана будет дышать.

— Правда? Ты уверен? А если попадет грязь?

Если бы я сказал ей, как часто я бывал ранен за последнее десятилетие, она бы не поверила.

— Не стоит беспокоиться, это не последний раз, когда я прихожу домой раненым.

Я распахнул объятия не в настроении продолжать разговор.

— Иди сюда.

— Тебе не нужно уходить?

Глаза Арии метнулись на часы. Не так много раз мы провели утро вместе в одной кровати, и я на самом деле хотел исправить это.

— Не сегодня. Сейчас с Братвой все спокойно. После обеда мне нужно будет посетить один из клубов Семьи.

Ответная улыбка Арии была ослепительной, из моих легких будто выбили весь воздух. Она прижалась ко мне, перекинув одну руку через мой живот; я прижал ее еще крепче, ошеломленный той гаммой эмоций, которую ощущал.

— Не ожидал, что ты будешь настолько рада, — признался я, пусть сразу же и пожалел об этом. Мне стоит быть внимательнее по поводу того, что я делаю. Эмоции могут быть серьезным оружием, даже если я не думал, что Ария способна на что-то подобное. Мне стоило быть осторожнее.

— Мне одиноко, — прошептала Ария. Жизнь рядом со мной всегда представляла собой золотую клетку, а завести друзей, будучи женой Капо, практически невозможно. Большинство людей интересовались Арией лишь для того, чтобы добиться чего-либо. Может, одержимость Маттео Джианной была не так уж плоха, ведь, в конце концов, рядом с Арией в Нью-Йорке будет одна из ее сестер. Это осчастливит ее, даже если раздражающая рыжая не принесет в мою жизнь ничего, кроме проблем. К сожалению, пока я не мог рассказать ей о Джианне, как минимум, пока не решены все вопросы.

— У меня есть кузины, с которыми ты могла бы общаться. Уверен, они будут в восторге пройтись с тобой по магазинам, — произнес я вместо этого.

— Почему все думают, что я хочу ходить по магазинам?

— Ну, заняться чем-то еще — выпить кофе, сходить в спа, я не знаю.

— У меня все еще лежит сертификат в спа, который мне подарили на девичнике.

— Правда? Если хочешь, я могу позвать одну из моих кузин.

Она быстро покачала головой.

— Я не в восторге от перспектив встретиться с кем-то из твоих кузин, особенно после того, что сделала Косима.

Косима была далеко не моей любимицей. Она была одной из подруг Грейс, и они обе были редкостными суками.

— А что она сделала?

Ария приподняла голову, ее глаза расширились от осознания. Гребаное хуевое предчувствие зародилось внутри меня.

— Она дала мне письмо, которое привело меня к тебе и Грейс, — прошептала Ария, ее голос дрогнул. Она отодвинулась от меня и прижала ноги к груди, выглядя маленькой и раненой. Ее вид, эта чертова картина ощущалась как удар под дых. Я выпрямился, сближая нас, желая утешить ее, убедить ее, но, как это часто бывает, не знал, что делать — особенно в ситуации, когда беспокойство о жене боролось с яростью к кузине. Следуя своим инстинктам, я поцеловал ее плечо.

— Косима дала тебе письмо, в котором говорилось прийти в ту квартиру?

Она явно не сама это придумала — у нее и Грейс был выработан целый план.

Я собирался убить эту суку.

Ария поежилась, и я прикоснулся к ее талии, проводя большим пальцем по ее нежной коже.

— Ключ все еще в моей сумочке, — тихо призналась она.

— Долбанная сука. — Грейс бесилась из-за моего брака с Арией. Эта безмозглая, похоже, все еще надеялась стать будущей миссис Витиелло. Хоть мы никогда и не заключали браков с чужаками, особенно с очередной искательницей острых ощущений, которая всегда хотела быть со мной, чтобы быть в центре внимания и разбавить свою скучную жизнь. Такие женщины никогда не понимали, что значит быть частью мафии, на какие жертвы нужно идти, чтобы быть частью нашего мира. Какие-либо жертвы были чем-то инородным для созданий типа Грейс.

— Кто? — спросила Ария.

— Обе, и Грейс, и Косима. Они — подруги, и Грейс, вероятно, втянула ее в это. Чертова шлюха.

Ария отпрянула от меня из-за моей злости, ее глаза были распахнуты и шокированы. Блять. Я приобнял ее и прижал ближе к себе. Уткнувшись в ее волосы, я вдохнул ее цветочный аромат. Тут же моя злость растаяла. Ария не должна становиться свидетель моей грубой, мстительной части.

Ария расслабилась в моих объятиях.

— Грейс хотела унизить меня. Она выглядела такой счастливой, когда я нашла вас.

— Не сомневаюсь, — пробормотал я. Грейс и Косима, вероятно, встретились сразу же после случившегося и от души поржали. Но их смех не продлится долго. — Она гребанная крыса, пытающаяся задеть королеву. Она — ничто.

Ария была королевой, и никто не смел воспринимать ее как-то иначе.

— Как она отреагировала на твои слова, что вы больше не будете встречаться? — с интересом спросила Ария.

Я не видел и не говорил с Грейс с нашего последнего траха, и не собирался этого делать. Я даже и не думал никогда о том, чтобы сказать ей, что все конечно. А зачем? Мы никогда не были парой, и между нами не было никаких связей. Я писал ей, когда хотел трахаться, и она всегда тут же прибегала. Мы никогда не ходили на свидания, между нами не было ничего особенного. Наши отношения были совсем не про это.

— Ты обещал, что больше не будешь видеться с ней или с какими-то другими женщинами, — прошептала Ария, и я осознал свою чёртову ошибку. Она попыталась выбраться из моих объятий, ее трясло, но я не дал ей отстраниться.

— Я не встречался с ней и не собираюсь. Но я не говорил об этом с Грейс. С какой стати? Я не должен перед ней оправдываться за что-то, как и перед любой другой шлюхой, которую трахал.

Ария замерла в моих объятиях, не веря мне. Я приподнял ее лицо так, чтобы у неё не было никакого другого выбора, кроме как взглянуть на меня. Она должна была вбить себе в голову мои слова.

— Ты единственная, кого я хочу. Я держу своё обещание.

И это была чертова правда. Я хотел Арию так, как никогда прежде не желал ни одну женщину, и это значило нечто большее, было чем-то, что не должно было быть важным для меня.

Ария всмотрелась в мои глаза.

— Так ты не виделся с ней.

— О, теперь я увижусь с ней вновь, чтобы сказать, что думаю о ее маленькой уловке.

Вероятно, я мог даже убить ее. Никогда не был злее, чем в этот момент. Грейс попыталась разрушить мой брак, и я знал, что она ещё не закончила — если я не положу этому конец раз и навсегда.

Ария коснулась моей руки.

— Не нужно.

Я непонимающе уставился на неё. Разве она сама не хотела, чтобы я покончил с этим словесно?!

— Я не хочу, чтобы ты вновь с ней разговаривал. Давай просто забудем.

Забыть, как Грейс не только подставила меня, но и попыталась унизить мою жену?

— Прошу, — взмолилась Ария, цепляясь за мои бицепсы.

Блядь. Как я мог отказать ей, когда она так смотрела? Мольбы никогда не действовали на меня, но Ария…

Я кивнул, даже если знал, что не могу пустить все на самотёк. Я сдержу слово, и не буду связываться с Грейс, но я чертовски уверен, что не собираюсь забывать то, что произошло. В следующий раз, когда я увижусь с ее отцом, чтобы дать денег на его кампанию, я выскажу все, что у меня на уме. Он и сам прекрасно знал, что Грейс была ни на что не годна.

— Мне не нравится это, но раз ты так хочешь…

— Да, — быстро ответила она. — Давай больше не будем говорить о ней. Представим, что ее не существует.

Ария слегка улыбнулась. Я коснулся не распахнутых губ, наслаждаясь их мягкостью.

— Твои губы так чертовски созданы для поцелуев.

Ария смущенно отвела глаза. Стеснительная и такая сладкая. Было загадкой, как такие люди как Фиоре Кавалларо и мой отец выбрали для меня эту женщину, но я был чертовски рад.

— Есть кое-что, о чем я хотела с тобой поговорить, — пробормотала она.

— Очередные хреновые новости? — осторожно уточнил я. Ситуация с Грейс уже изгадила мое утро.

Ария пожала плечами.

— Думаю, это зависит от твоей точки зрения. Я хочу, чтобы меня навестила Джианна. Ее занятия в ближайшие две недели ещё не начнутся, и я соскучилась.

Я подавил стон.

— Вы виделись буквально несколько дней назад.

— Я знаю, — выражение лица Арии стало умоляющим, и я знал, что не смогут отказать.

Если Маттео узнает о предстоящем визите Джианны, он будет в экстазе.

— И где она остановится?

Я сразу понял, что она задумала.

— Не знаю. Может, в одной из гостевых спален?

Ария с улыбкой прикусила нижнюю губу, ее глаза сияли такой долбанной надеждой, что я знал, — не было ни единого шанса, что я откажу ей. Но ей не стоило об этом знать.

— Твоя сестра — настоящая заноза в заднице, — пробормотал я.

Ария придвинулась ближе, ее выражение лица стало умоляющим.

Мои глаза опустились на ее ночную рубашку, к прекрасной груди.

— Как насчёт сделки?

Улыбка Арии угасла, беспокойство сменило ее.

— Сделка?

Она прозвучала так, будто я собирался заставить ее переспать со мной. Я и правда ничего так не хотел, как, наконец, быть с Арией, заявить на неё свои права, но не в случае, когда она так чертовски напугана.

— Не выгляди такой нервной. Я не собираюсь просить тебе переспать со мной, чтобы ты встретилась с сестрой. Я не настолько большой ублюдок.

— Нет? — ухмыльнулась Ария, выражение ее лица изменилось, и я просто не мог ничего с собой поделать — я крепко поцеловал ее, нуждаясь в том, чтобы вкусить эти губы.

— Нет. Но я хочу исследовать твоё тело, — произнес я, пока моя рука путешествовала по ее талии и бёдрам, представляя, какова на вкус ее грудь или киска, каково это — зарыться лицом между ее ног. Блять. У меня опять встал.

— Что ты имеешь в виду? — тихо спросила Ария.

— Вечером я постараюсь вернуться со встречи в клубе пораньше, и я хочу, чтобы мы немного полежали в джакузи, а затем я хочу, чтобы ты легла на спину и позволила мне касаться и целовать тебя везде, где я только захочу. — Я пробежался кончиком языка по ее уху, показывая, что буду проделывать с ее киской. — Тебе понравится.

Ария выдохнула, ее тело напряглось под моим прикосновением. В ее глазах отражался конфликт — она разрывалась между тревогой и любопытством.

Я скользнул рукой между ее ног, надавливая на клитор. Ответный стон Арии и то, как дернулись ее бёдра, вызвали у меня улыбку. Ее сознание тревожилось, но тело определенно было готово. Ее трусики намокли от жажды большего. Она была так невероятно отзывчива. Мысль о том, как превосходно она будет ощущаться вокруг моего члена, едва не лишила меня рассудка.

— Тебе понравится, Ария. Ты сама знаешь, признай это.

У меня не было ни малейшего сомнения. Ее тело посылало отчетливые сигналы, а то какой влажной она была — отвечало на все вопросы. Я прижался ребром ладони вновь к ее клитору, наслаждаясь очередным стоном.

Лицо Арии горело, а глаза заволокло поволокой.

— Да. — Я медленно продолжал двигать ладонью, наслаждаясь ее невероятными звуками. — Не останавливайся.

— Не буду, — прорычал я у ее горла. Я бы никогда не останавливался, если бы она только позволила. Мне было жаль, что она никак не могла отключить мозг и позволить своему телу править.

— Так ты позволишь мне исследовать тебя вечером? Я не сделаю ничего из того, что ты не захочешь.

— Да.

Я целовал и покусывал ее горло, пока моя рука потирала ее киску сквозь трусики, все быстрее и сильнее, совпадая с ее отчаянной дрожью. Она выгнулась и вскрикнула, кончая под моими прикосновениями.

Я смотрел на ее закрытые глаза, распахнутые губы, раскрасневшиеся щеки. Крышесносяще великолепна.

Я оставил ещё один лёгкий поцелуй у ее подбородка, прежде чем встретиться с ее взглядом. Было очевидно, что разум Арии вновь забит всякими мыслями, обеспокоен, изумлён.

Она положила голову мне на плечо, хватаясь за мои бицепсы.

— Так, я могу позвонить Джианне и сказать ей, чтобы покупала билет на самолёт? — прошептала она у моей кожи.

И снова о делах, маленькая ведьмочка.

— Конечно, но помни о нашем уговоре.

Вибрирующий телефон вновь разрушил момент, а также шанс на то, что Ария вновь подрочит мне или, ещё лучше, подарит мне свой рот. Я даже не взглянул на экран, прежде чем прорычать в трубку:

— Да какого гребанного бога, Маттео, что опять?

— Мы получили новое послание от русских, — ответил он. — Они оставили голову свиньи перед лучшим рестораном Ферриса.

Я подавил поток проклятий, готовый сорваться с моего языка. Дела — не то, что стоит подробно обсуждать по телефону. Я аккуратно отстранился от Арии и поднялся.

— Мы прикрываем его спину. Я не позволю, чтобы ещё один чертов ресторан перешёл к русским.

— Отец хочет, чтобы мы поболтали с ним.

— Ага, — отозвался я. Даже не сомневался. Сеть ресторанов Ферриса платила нам кучу бабла за защиту. И мы определенно не хотели, чтобы русские заполучили его из-за того, что их угрозы возымели на него эффект.

— Немедленно, — добавил Маттео.

— Хорошо, буду готов через полчаса.

Это так много — всего лишь одно приятное, спокойное утро с женой? Я откинул телефон на ночной столик. Ну, как минимум, мое раздражение на Братву избавило меня от стояка.

— Мне нужно встретиться с владельцем сети ресторанов, — сказал я Арии.

Она приподняла брови, ее волосы разметались по спине. Был миллион вещей, которыми я бы предпочёл заняться, нежели убеждать Ферриса, что во врагах лучше иметь Братву, нежели нас.

Лицо Арии помрачнело.

— Ладно, — она выглядела искренне расстроенной из-за моего ухода. Это осознание подарило мне странное чувство удовлетворения.

Я пошёл к ней и наклонился.

— Позвони сестре и скажи, что она может приехать. Я вернусь к ужину, хорошо? У нас лежат несколько меню для доставки, закажи то, что захочешь, — я поцеловал ее, понимая, что я сам тоже был расстроен тем, что не получится провести с ней больше времени. Я наслаждался нахождением рядом с Арией, не только потому, что не мог убрать от неё свои руки. — Пусть Ромеро отведёт тебя в музей или куда-то ещё.

Ария кивнула. Я ещё раз поцеловал ее, а потом направился в ванную, чтобы быстро принять душ. Когда я вернулся, Ария с легкой улыбкой что-то печатала в телефоне, видимо, сообщала своей стервозной сестре, что та может приехать. Видя радость Арии, я даже не мог злиться на то, что придётся терпеть Джианну.

Быстро прижавшись поцелуем к ее лбу, я пробормотал:

— Не могу дождаться вечера.

— Будь осторожен, — прошептала она.

Я отодвинулся и вышел из комнаты, чувствуя себя слегка ошеломленным из-за ее слов. Никто прежде не говорил мне ничего подобного.

Маттео ждал меня на подземной парковке, и мы на моей машине отправились к Феррису. Он был из тех холеных бизнесменов, кто имел порядка тридцати ресторанов в Нью-Йорке и Нью-Джерси. Русские пытались убедить его присоединиться к ним. Этого никогда не случится.

— После произошедшего накануне выглядишь куда лучше, чем я предполагал, — проговорил Маттео, изучая меня.

— Это не самое плохое из того, что случалось.

— Ария помогла поправиться? — многозначительно ухмыльнулся он.

— У тебя на телефоне есть видео, как я пытаю того ублюдка из Братвы?

— Так ты не поделишься ни единой грязной подробностью?

— Маттео, — прорычал я.

— Конечно. Это был один из самых ярких эпизодов пыток в твоем арсенале. В конце концов, все это сдерживаемое сексуальное напряжение пошло лишь на пользу. Если бы я не был так великолепен в пытках, я бы даже подумал о паре дней целибата.

Я закатил глаза.

Когда мы притормозили у ресторана в Бруклине, я заметил Ферриса, расхаживающего у входа, пока он говорил по телефону. Мы вылезли из машины и направились к нему. Его обеспокоенное выражение лица стало озлобленным, когда он заметил нас. Какие-то работники пытались отмыть некогда белый фасад от брызг крови. Свиную голову уже убрали.

— У меня есть бизнес, которым нужно управлять, и репутация, которую нужно поддерживать. Это все неприемлемо. Если вы не разберетесь с этим, я буду вынужден заключить иное сотрудничество.

Сотрудничество? Он что думаешь, что мы какие-то спонсоры, с которыми он может решать работать или нет? Я холодно улыбнулся.

— Почему бы нам не зайти внутрь и не поговорить с глазу на глаз. Раз уж ты не хочешь привлекать лишнего внимания, — сказал я с наигранным спокойствием.

Он нахмурился и пошел внутрь, доверяя мне. Ебанный придурок.

Маттео и я пошли следом за ним. Стоило нам зайти в его кабинет как моя вежливая маска испарилась.

Я схватил Ферриса за воротник и, приподняв, толкнул в дверь.

— Вы сошли с ума? Я вызову…

— Полицию? — договорил я за него смертоносным шепотом. — Мы платим большинству из них. Мы платим всем, кто имеет хоть какой-то вес в этом городе. И давай не забывать обо всем том, что ты не хотел бы сам афишировать, Феррис. Например, как ты трахаешь коридорного за спиной своей женушки.

Я отпустил его и махнул Маттео.

— А теперь слушай, Феррис, и слушай внимательно, потому что я произнесу это только раз. Наше сотрудничество прекратится, если об этом решим мы, и ни единым ебанным днем ранее; и если оно прекратится, поверь, тебе это не понравится.

Маттео развернул экран телефона перед его лицом, где проигрывалось видео, на котором я резал русского на мелкие кусочки. Динамики разрывались от его криков. Феррис вздрогнул, стараясь отвернуться. Когда я не дал ему этого сделать, он закрыл глаза.

— Либо открой глаза, либо я срежу твои гребанные веки.

Он быстро открыл глаза, и на его лице выступила испарина, пока он смотрел видео. Феррис напрягся, и я быстро отшвырнул его от себя, чтобы он блевал не на мои туфли, а на себя.

Лицо Маттео озарила его фирменная акулья улыбка, и он убрал телефон в задний карман.

— Мы разберемся с русскими, — сказал я. — Единственное, о чем тебе нужно беспокоиться, это платить нам вовремя.

Маттео сильно похлопал мужчину по спине.

— С тобой так приятно общаться.

И мы ушли.

— Почему они вечно блюют? — спросил Маттео, пока мы направлялись к машине.

— Мне нужно заехать к Косиме, — проговорил я.

Маттео озадаченно взглянул на меня. Я никогда не разговаривал с ней по своему желанию.

— Предчувствую, что это как-то связано с провалом по имени Грейс.

— Точно. Именно она сказала Арии, где меня искать.

Маттео присвистнул.

— Вот сука, — он внимательно рассматривал меня, пока мы усаживались в машине. — Но Ария же простила тебя?

Я нахмурился. Я не хотел это с ним обсуждать.

— Не то чтобы у нее был выбор. Этот брак необратим для нас обоих, — это была полуправда, но я не собирался подробно обсуждать Арию, особенно мои чувства к ней. Я не был уверен, что Ария простила меня, вероятно, никогда не сможет этого сделать, но Ария хотела, чтобы этот брак получился, и я был благодарен уже за это.

Я остановился у дома Косимы и Джованни, они были в браке четыре года. Его отец был одним из наших капитанов.

— Хочешь, чтобы я пошел с тобой?

Я покачал головой.

— Разберусь сам, это не займет много времени.

Я подошел ко входу и позвонил в дверь. Служанка открыла дверь, ее глаза тревожно распахнулись, когда она увидела меня.

— Хозяина нет дома.

— Мне нужно увидеть его жену, — ответил я, делая шаг и вынуждая ее открыть дверь шире, чтобы впустить меня.

— Кто там? Я же тебе говорила никого не впускать, тупая корова, — крикнула Косима, появляясь в холле. Она замерла. На ней все еще был банный халат. — Джованни нет дома, — быстро сказала она.

Я закрыл входную дверь, встречаясь с ней взглядом.

— Я пришел не к нему, — я обернулся к служанке. — Оставь нас одних.

Она быстренько испарилась. Косима сложила руки на груди, но беспокойство сияло в ее темных глазах.

— Ты не можешь находиться со мной наедине, это неприемлемо.

Я холодно улыбнулся ей и подошел ближе.

— Я знаю, что это ты отправила мою жену увидеть мои потрахушки с Грейс.

На секунду на Косиме не было лица, но она быстро натянула маску поддельного удивления.

— Я ничего не делала. Как ты можешь обвинять меня в чем-то подобном?

— Не ври мне, — прорычал я, и она попыталась отодвинуться, но вперлась в стену.

— Я позвоню Джованни, — ответила она и потянулась за телефоном в кармане.

Я схватил ее за руку.

— Это между нами.

Свободной рукой она постаралась запахнуть халат, опуская глаза.

— Джованни и мой отец не обрадуются, если ты обесчестишь меня.

Я отпустил ее, будто обжегшись.

— Блять, Косима. Я не собирался трогать тебя подобным образом.

— Все знакомы с историями о твоем отце, не притворяйся, что другой. Даже он не раздавливал горло одному из членов своей семьи.

Я отодвинулся, нахмурившись.

— Могу обещать, что скорее раздавлю тебе горло, чем трахну.

Я кивнул на телефон.

— Звони Джованни. Мне все равно надо переброситься парой слов с ним. Ему стоит внимательнее следить за тобой.

Косима не позвонила ему. Напротив, она смотрела на меня с плохо отыгранной виной.

— Это не моя идея. Грейс пришла ко мне с планом, она хотела отвоевать тебя обратно и разрушить твой брак.

Я мрачно рассмеялся.

— Моя жена — моя собственность, и ты знаешь это так же, как и я. Этот брак будет длиться до конца наших жизней.

Никто даже не догадывался, насколько несчастным я был, когда Ария сбежала.

— Единственное, чего вы добились, это выбесили меня, и, поверь, дорогая кузина, тебе стоит верить моим словам о том, что нет ничего хорошего в том, чтобы быть против меня. Так что, если в следующий раз Грейс попросит тебя об одолжении, откажи, или же твой муж никогда не станет капитаном.

Она побледнела. Косима была амбициозна. Она мечтала выйти замуж за младшего босса, но она не была столь красива, чтобы заинтересовать человека подобного статуса. Вариант того, что Джованни мог остаться простым Солдатом, был тем унижением, которое она не смогла бы пережить.

Я оставил ее там. Теперь она дважды подумает прежде, чем действовать не в моих интересах.

ГЛАВА 14

Маттео стоял, прислонившись к капоту моей машины, судя по всему, загорая на гребанном солнце.

— И? — спросил он, все еще уставившись куда-то в небо.

— Залезай в машину, — ответил я.

Усевшись на пассажирское сиденье, Маттео уставился на меня, приподняв бровь.

— Надеюсь, ты не натворил глупостей.

— Она наша кузина.

— С Младшеньким тебя это не остановило.

— Она — женщина.

— И это не помогло присланным Братвой шлюхам.

Я хмуро взглянул на него.

— Она не пыталась меня убить, доволен?

— Может, в следующий раз Грейс попытается отравить твою жену, — шутканул Маттео, а я, вздрогнув, едва не вылетел на встречку.

— Я пошутил, — отозвался удивленно Маттео.

Я сглотнул, пытаясь скрыть смятение, которое вызвали его слова.

— Давай поедем в «Сферу», нам все еще нужно встретиться с бухгалтерами.

Несколькими часами позднее я возвращался домой, тогда как Маттео, прихватив Ромеро, собирался отправиться на вечеринку.

Телефон зазвонил, на приборной панели высветилось имя отца.

Я ответил на звонок, и голос отца раздался в машине.

— Как все прошло? Ты убедил Ферриса, что сотрудничество с нами в его интересах?

— Да, я и Маттео красноречиво донесли нашу позицию, — ответил я.

Сейчас я бы не в настроении болтать с папашей. Я просто хотел вернуться домой к моей восхитительной жене и изучать ее тело губами и руками. Это было единственным, что позволяло сохранить мне рассудок в течение дня.

— Очень хорошо, — отозвался он. — Думаю, нам стоит в ответ напасть на какие-нибудь заведения Братвы. Какой клуб у них наиболее популярен?

— «Пергола». Самые важные члены Братвы частые гости там. К сожалению, поэтому же половина Нью-Йорка предпочитает его «Сфере». Нападение может привлечь слишком много ненужного внимания к нам.

Атаки на нарколаборатории и притоны были куда безопаснее, так как были скрыты от общественных глаз.

— Придумай что-нибудь. Я жажду их крови, — проскрипел отец. Он, что ли, пообщался с Фиоре… или что еще? Обычно срать он хотел на Братву.

— Ладно, — отозвался я, заезжая на подземную парковку. — Еще что-то?

— Ты что ли к жене своей направляешь, или с чего бы ты так страстно желаешь от меня избавиться?

Потому что я ненавижу каждую твою чертову клетку.

— Это был долгий, хуевый день.

— Я хочу, чтобы ты, Маттео и Ария в самое ближайшее время прибыли на ужин. Обсуди с Ниной наиболее подходящие дату и время.

Он повесил трубку, не дожидаясь моего ответа, потому что это был приказ. Я на самом деле не хотел бывать рядом с отцом чаще, чем это было абсолютно необходимо, но самое главное — я не хотел, чтобы он был где-то неподалеку от Арии.

Мои мышцы напряглись, стоило мне войти в лифт. Очередной день прошел через жопу. Я выполнил свое обещание Арии и был дома даже раньше, чем обычно. Когда я вошел в апартаменты, Ромеро сидел на стуле, работая на планшете. Я отправил ему несколько фотографий с камер наблюдения у ресторана, поскольку он был лучшим по части выявления подозреваемых. Может, он сможет понять, кто оставил это долбанное послание, и я лично убью ублюдков. Отрубленная свиная голова не могла остаться в Бруклине незамеченной.

Он встал, прихватывая с собой планшет, и зашел в лифт.

— Я поработаю над этим вечером.

— Ария остается твоей главной заботой, так что не трать на это всю ночь.

Ромеро улыбнулся.

— Ты же знаешь, завтра я буду не менее бдителен.

Я кивнул. Он был одним из моих лучших людей.

— Ария на террасе на крыше, — произнес он, прежде чем двери лифта закрылись.

Я оставил телефон на кухонном столе. Маттео способен и сам разобраться с любым дерьмом, которое может приключиться. Я хочу наслаждаться этим вечером с Арией, не отвлекаясь.

Снаружи Ария сидела за столом со свечами, накрытым белой скатертью и украшенным живыми цветами. Она была одета в элегантное, желтое цветастое платье. В последних лучах заходящего солнца моя жена была словно видение. Самая прекрасная женщина, которую только мог предложить Синдикат. Таковы были слова отца. И он был неправ, чертовски неправ. Ария была самой прекрасной женщиной из всех, что я когда-либо видел. Невозможно было представить, что на планете есть женщина красивее нее.

Ария заметила меня и слегка улыбнулась.

— Я подумала, что мы сможем поесть здесь, — она указала на стол.

Я не был голоден до еды, но Ария уже поставила всевозможные соусы, хлеб и выпечку, а также дымящееся блюдо с карри на стол. Я приобнял ее рукой и легонько поцеловал. Ее ресницы дрогнули, а улыбка стала менее напряженной.

— Я заказала индийскую кухню.

— Я голоден только до одного, — низко произнес я, чувствуя, как все внутри меня напрягается только от мысли стащить с Арии это платье.

Ария отвела взгляд.

— Давай перекусим.

Она выбралась из моих объятий и присела. Может, еда поможет ей успокоиться. Я на самом деле не понимал, почему она так нервничает. Я же сказал, что собираюсь целовать ее, прикасаться, а не трахать. У меня было слишком мало опыта по части женских эмоций, что становилось серьезной проблемой, когда речь заходила об Арии. Я сел напротив нее. Несколько прядей обвивали голову Арии, так что в лучах заходящего солнца ее скулы выделялись еще сильнее.

— Выглядишь чертовски сексуально, — мой мозг и мое тело могли думать только об этом. Я даже не мог нормально думать в течение дня. Я просто хотел затеряться в Арии, ее невероятном теле, раствориться в похоти и забыть о Братве.

Ария отщипнула кусочек от лепешки и съела его, обмокнув в соус.

— Я и Ромеро сегодня ходили в Метрополитен. Это было потрясающе.

Я тоже немного съел, подавляя смех из-за настолько очевидных попыток Арии отвлечь меня.

— Я рад.

— Что насчет владельца ресторана? Ты убедил его, что Семья сможет защитить его от русских.

Это была не та тема, которую я хотел обсуждать, особенно с Арией. Дела были тем, от чего я хотел держать ее подальше.

— Разумеется. Он под нашей защитой больше десяти лет, нет никаких причин менять это сейчас.

— Конечно, — Ария подхватила бокал вина и отпила, избегая моего взгляда. Казалось, что она не здесь, и не нужно было быть гением, чтобы догадаться о предмете ее беспокойств.

— Ария?

— Хм-м? — она все еще не смотрела на меня.

— Ария, — повторил я настойчивее, и, как и ожидалось, она обернулась. Ее голубые глаза были полны беспокойства. Для меня было в новинку видеть то, как меня боится женщина. Я откинулся на спинку стула, гадая, что делать в этой ситуации. — Ты боишься.

— Нет, — быстро ответила она, но ее щеки покраснели ото лжи. Она была никчемной врушкой. Я взглянул ей прямо в глаза, желая услышать правду. Я не терпел обманов. — Ну, может, немного, но я скорее нервничаю.

Нервничала. С этим я мог что-то сделать. Это было куда лучше страха. Я встал и подошел прямо к ней, наклонив голову.

— Пойдем.

Ария подняла на меня свои глаза, будто ища что-то, и, судя по всему, увидела, потому что взяла меня за руку, и я помог ей встать. Она продолжала смотреть на меня.

— Давай немного полежим в джакузи. Что думаешь? Это расслабит тебя, — тихо произнес я, смягчая голос, чтобы успокоить ее. — Почему бы тебе не надеть купальник, пока я все подготовлю?

Я бы предпочел понежиться в ванной с обнаженной Арией рядом, но сомневался, что это расслабит ее.

Ария коротко кивнула, прежде чем скрыться внутри. Вздохнув, я сделал глоток вина. Терпение никогда не было моей сильной стороной, и я был удивлен тем, как много мог вытерпеть, особенно рядом с Арией.

После того, как джакузи было готово, я последовал за женой. Когда я зашел в спальню, я мог слышать ее движения в ванной. Я скинул вещи и натянул черные плавки. На секунду задумался, не прячется ли Ария от меня в ванной, но потом дверь открылась и она вышла, одетая в белое бикини в горошек. Я едва не застонал от того, как ее сексуальность и невинность одновременно взывали к моей стороне, которая стремилась защитить ее, и той, где жил хищник. Блять.

Я коснулся бедра Арии.

— Ты великолепна, — сказал я с легкой улыбкой и вывел ее из спальни, направляясь обратно на террасу.

Мурашки выступили на теле Арии, ее соски затвердели, упираясь в тонкую ткань ее лифа. Я приподнял Арию на руки, и она прижалась ко мне, пытаясь укрыться от ветра. Ее ладонь мягко прикасалась к моей груди, прямо напротив сердца, будто бы ей нужно было убедиться, что оно у меня на самом деле есть. Порой я и сам сомневался.

Я вместе с ней вошёл в горячую воду и опустился так, чтобы вода окутывала нас по плечи. Ария обняла меня за шею, ее губы касались моей кожи. Я погладил ее по спине, чувствуя окутавшее ее напряжение.

— Тебе нечего бояться.

— Сказал человек, раздавивший горло голыми руками.

— Это никак не связано с нами. Это просто бизнес. — Я не был хорошим человеком, даже не обманывался, что смогу стать, я и не хотел этого. Я был тем, кем должен, чтобы стать тем, кем хотел — Капо.

Ария вздохнула.

— Знаю. Я не должна была напоминать об этом.

Я наклонился, чтобы взглянуть на свою жену, но видел только ее волосы. Она прятала лицо от меня.

— В чем на самом деле проблема?

— Я нервничаю, потому что чувствую себя уязвимой; будто я в твоей власти из-за соглашения.

Я подавил первую мысль, мелькнувшую в моей голове: Ария была в моей власти с тех пор, как стала моей невестой. Если бы я не настоял, ее отец отдал бы мне ее пятнадцатилетней, каждый в нашем мире считал ее моей собственностью.

— Ария, забудь о сделке. Почему бы тебе просто не расслабиться и не насладиться происходящим? — я приподнял ее лицо, чтобы встретиться с ней взглядом.

Ария нервно облизнула губы.

— Пообещай, что не заставишь меня делать что-то, чего я не захочу, — прошептала она, а затем продолжила ещё более тихим голосом, ещё сильнее опустив глаза. — Пообещай, что не сделаешь мне больно.

На мгновение я не знал, что ответить. Я думал, что в последние дни показал Арии, как пытаюсь быть хорошим с ней — настолько, насколько это может человек типа меня. Может, в этом и была проблема. Ария знала, каким человеком я был, и она ждала, когда я покажу своё истинное лицо. Может, у неё и была причина для беспокойства. Может быть, я был обречён на провал. Может, я был лишь монстром, который пытался казаться чем-то большим. Была ли во мне та самая добрая сторона, или я просто вынуждал себя быть таким?

— Почему я должен причинить тебе боль? — тихо спросил я, держа свои мысли при себе. — Я же говорил тебе, что не буду спать с тобой, пока ты сама того не захочешь.

Глаза Арии тревожно распахнулись.

— Значит, мне будет больно, когда мы переспим?

Ее невинное удивление почти заставило меня рассмеяться.

— Не специально, нет, но я не думаю, что есть какой-то иной способ, — пробормотал я, целуя ее нежную кожу за ушком. — Но этим вечером я хочу, чтобы ты извивалась от удовольствия. Поверь мне.

Я хотел, чтобы она сама доверилась мне не только потому, что это позволит ей расслабиться, но и потому что имел на это право. Я хотел заслужить ее доверие.

Задвинув все эти мысли подальше, я пробежался языком по пульсирующей точке на шее Арии и вдохнул ее цветочный аромат. Моя хватка на ней усилилась, пока я посасывал ее кожу. Она ощущалась слишком хорошо, и мое тело реагировало на ее близость. Я проследовал поцелуями до ее сладкого рта, на который я буквально набросился жадным поцелуем, прижимаясь эрекцией к ее попке. Блять, как жаль, что мы одеты.

Ария отодвинулась, и я разочарованно простонал. Я хотел потерять себя в ее вкусе.

— Можем немного поговорить? — мягко спросила она.

Стараясь скрыть нетерпение, я откинулся назад.

— О чем ты хочешь поговорить?

Мои руки следовали по своему собственному сценарию, поглаживая обнаженные спину и талию Арии, затем двинулись ниже, к нижней части ее бикини. Ее дыхание замерло, когда мои пальцы скользнули по ее заднице.

— Что случилось с твоей мамой? — спросила она, удивляя меня.

Мои руки замерли, а грудь сжало.

— Она умерла, — отозвался я, отворачиваясь от сочувствующего лица Арии, раздражённый, что она решила вспомнить нечто подобное. — Это не то, что бы я хотел обсуждать этим вечером.

Я вообще не хотел о ней говорить. Она была гребанным прошлым. Ее гибель достаточно испоганила мое прошлое, чтобы портить ещё и будущее.

Ария кивнула. Я провёл по ее бёдрам, пытаясь отвлечь и ее, и самого себя. Пальцами привёл по краю ее трусиков, слегка задевая ее складочки. Такая нежная. Блять. Другой рукой я освободил ее грудь от лифа. Соски были превосходно напряжены из-за холода. Боже. Я опустил голову и захватил их ртом, посасывая сперва слегка, затем сильнее. Я коснулся большим пальцем ее клитора, вызывая у Арии дрожь. Она прижималась ко мне, пока я кружил языком вокруг ее сосков. Я не мог оторвать взгляда от лица Арии, пока она предвкушала удовольствие. Ее щеки раскраснелись под моим вниманием, и она отвела взгляд.

— Нет, смотри на меня, — приказал я, и ее взгляд тут же вернулся ко мне. Я хотел, чтобы она видела, что я делаю, хотел, чтобы она помнила, что моя; каждый невероятный миллиметр ее тела был моим.

Удерживая ее взгляд, я посасывал ее соски, пока мои пальцы трудились над ее киской, дразня ее комок нервов и складочки. Я прихватил ее сосок зубами, изучая, понравится ли ей легкая грубость. Ария толкнулась бёдрами, вскрикнув, ее тело становилось все напряженнее, пока она подходила к краю. Этот вид был невероятным, но я не позволил себе просто наслаждаться этим. Я быстро усадил Арию на край джакузи, раздвигая ее ноги.

Глаза Арии шокированно распахнулись.

— Лука, что…

Я сорвал ее трусики, освобождая путь между ее ног. Мои глаза впивались в вид ее розовой киски, член дернулся. Я опустил голову, нуждаясь в том, чтобы попробовать. Я провёл языком по блестящим от влаги складкам. Блять, я так долго ждал момента, когда впервые попробую свою жену. Ария поражённо вскрикнула. Ее ноги слегка расслаблялись у моих бицепсов, пока она предвкушала новые ощущения.

Я провёл кончиком языка ещё сильнее, дальше, до самого клитора, пробуя ее сводящуюся с ума сладость.

— Черт, да, — все, что я чувствовал, пробуя ее впервые. Новая волна собственничества накрыла меня, стоило мне увидеть ее розовую киску. Только для меня. Я втянул в рот одну из ее нежных складочек, дразня губами и языком. Дыхание Арии сбилось, полуприкрытыми глазами она оглядывалась по сторонам.

— Смотри на меня, — потребовал я, слегка отодвигаясь. Немного поколебавшись, она встретилась со мной взглядом, несмотря на сильное смущение. Ее щеки пылали, губы были приоткрыты. Я хотел, чтобы Ария наблюдала за тем, как я поедаю ее, хотел видеть ее прекрасное лицо, когда она впервые кончит на мой рот.

Медленно, я вновь наклонился, и мой язык погрузился в ее складки, легко задевая ее комок нервов.

— Ты — моя, — прорычал я, ее вкус окутывал мой язык, усиливая мое собственное желание. Я вновь лизнул ее. — Скажи это.

Глаза Арии сияли нуждой.

— Твоя.

Моя. Я развёл ее нежные складочки, раскрывая клитор, зная, что она кончит, стоит мне лишь всосать его. Сфокусировав взгляд на ее нуждающемся выражении, я скользнул языком по ее клитору. Глаза Арии распахнулись, с губ сорвался стон, когда она вцепилась в мои волосы, прижимая мое лицо к себе. Она стискивала меня, ее нежные складки подрагивали под силой ее оргазма. Такая невероятно отзывчивая. Ария откинула назад голову, пока извивалась под моим ртом, и я принял все, что она была готова предложить, слизывая ее возбуждение; очевидное наслаждение Арии настолько завело меня, что я едва сдерживался. Я погрузил язык в неё, застонав от того, как крепко сжали меня ее стеночки.

Я посасывал ее, уверенный, что она слышала, как сильно я сам наслаждаюсь происходящим, и прошло не так много времени, когда ее тело ответило мне громкой благодарностью. Эти звуки возбуждали Арию, и, черт подери, если я не завёлся ещё сильнее. Я обхватил ее с ещё большим рвением, и моя прекрасная жена вздрогнула вновь, награждая меня очередным сумасшедшим оргазмом.

Я отодвинулся, мое дыхание было рваным, член подрагивал настолько, что я был уверен, что потеряю свой чертов рассудок в любую секунду. Мне нужно было оказаться в ней, нужно было заявить права на каждую ее частичку. Я сгорал от этой жажды. Направляя палец в ее киску, я вошёл в неё одним быстрым движением.

Ария вскрикнула, ее стеночки сильно сжались. На секунду я решил стянуть трусы и наконец взять то, что хотел, но этот импульс продержался меньше секунды.

— Блять, ты такая чертовски узкая, Ария, — прорычал я. Она крепко удерживала меня, кончиками пальцев я ощущал сопротивление. Проклятье. Скоро я сделаю своей и эту ее часть, раз и навсегда.

Ария ничего не говорила, даже не двигалась. Я взглянул на неё, избавляясь от пелены похоти. Она лежала на спине, руки прижаты по бокам, уставившись на небо, нахмурившись. Это было не то, чего я ожидал. Медленно я приподнялся и приблизился к ней.

— Эй, — пробормотал я, пытаясь привлечь ее внимание. Нужно было избавиться от этого отстранённого взгляда. Наконец, Ария перевела свой взгляд на меня. Ее рот был напряжен, брови все ещё нахмурены, и я почувствовал себя настоящим придурком, осознавая, что сделал ей больно.

— Мне стоило войти медленнее, но ты была такой влажной, — произнёс я с намёком на извинение, чего не позволял себе прежде.

Ария наклонила голову, и на этом все. Странное ощущение сжало мою грудь. Может, это была вина. Никак не мог понять, что не так. Я поцеловал ее, но мой палец все ещё оставался в ней. Она ощущалась так чертовски великолепно. Я хотел ее. Я никогда прежде не ждал чего-то, что хотел.

— Все ещё больно? — спросил я. Ария подвигалась, от чего палец продвинулся, и я подавил стон.

— Неприятно и немного жжёт, — призналась она.

Я провёл языком по краешку ее губ.

— Знаю, что я засранец, говоря такое, но мысль о моем члене в твоей тугой киске делает меня таким твёрдым.

Ария поежилась, и будто ушат ледяной воды вылился на мой страждущий член.

— Не выгляди столь напуганной, я говорил, что не буду пытаться сегодня, — сказал я, даже если желал, чтобы она позволила.

— Ты говорил и то, что не причинишь мне боль, — произнесла Ария тихим, уязвимым голосом.

Блять. Это была определенно вина, превращающая мою грудную клетку в кровавое месиво.

— Я не думал, что будет больно, Ария, — пробормотал я. У меня и мысли не было, что мой палец причинит ей хоть какой-то дискомфорт. Я никогда прежде не бывал с девственницей, никогда не думал, как это может все осложнить. — Ты была такая влажная и готовая. Я думал, что мой палец войдёт без всяких проблем. Я хотел довести им тебя до твоего четвёртого оргазма.

Дрожь прошла по ее телу. Я легонько поглаживал ее внутри в немом извинении.

— Было больно, потому что ты забрал мою… — поморщилась Ария, ее щеки заалели.

Дерьмо.

— Твою девственность? — хрипло переспросил я. — Нет, принцесса. Я не настолько глубоко, и я хочу заявить права своим членом, а не пальцем.

Я только что назвал ее принцессой? Даже не знаю, зачем. Никогда не слышал, чтобы кто-нибудь так называл женщину. Надежда засияла в глазах Арии, надежда, которой не должно было быть потому, что она надеялась на то, что никогда не произойдёт.

Я вытащил палец, поднёс его к ее распахнутым губам, проводя им по ним прежде, чем погрузить в рот. Я хотел, чтобы она попробовала себя, и Ария, удивив меня, начала облизывать кончик, будто бы леденец или, что ещё лучше, мой член.

Мой член дёрнулся в плавках. Я определенно сдохну от посиневших яиц. Я жадно поцеловал ее, пробуя Арию, но все ещё нуждаясь в большем. С Арией всегда нужно больше. Я не знал, что со мной не так. Может, это отголоски ожидания в течение трёх лет, пока она станет достаточно взрослой и теперь она готова. Может, потому что был настолько чертовски одержим своей женой. Я никогда прежде не чувствовал подобного, и это начинало меня волновать. Может, когда я, наконец, сделаю ее своей, пылающая во мне нужда поутихнет, и я смогу вернуться к привычной жизни. И больше никакого груза в груди или непонятных осознаний.

Я выпрямился.

— Пойдём внутрь. Я хочу вновь вылизать тебя. — Ария моргнула, глядя на меня. — И, может, мы позволишь мне вновь погрузить в тебя палец? В этот раз я буду действовать медленно.

Стоило ей сказать «да», как я вылез из джакузи и поднял ее на руки. Ария обернула ногами мою талию, прижимая свою киску к моему прессу.

Я поспешил внутрь, мои пальцы сжимали ее попку. Усадив ее на кровать в спальне, я направился в ванную, чтобы взять полотенце. Я вытер ее. Ресницы Арии дрогнули, пока я растирал ее плечи и руки, затем провёл и спине и животу. Мурашки выступили на коже Арии, когда я провёл полотенцем по груди.

— Замёрзла?

Ария приоткрыла глаза, взглянув на меня так, как никто прежде. Я не знал, что это значило. Я отбросил полотенце и провёл по ее обнаженным руками.

— Немного, — ответила она.

— Ложись, я разогрею тебя, — Ария забралась на кровать, давая мне прекрасный вид на ее попку прежде, чем расположилась на спине. Я потянулся к своим влажным плавкам и скинул их, не желая залезать в постель в мокром, но более того — желая ощущать Арию настолько близко, насколько только это было возможно. Моя эрекция высвободилась, и глаза Арии неотрывно уставились на неё.

Выражение ее лица напряглось, став сначала встревоженным, а затем обеспокоенным. Она прижалась к изголовью кровати, прижимая ноги к груди, будто защищаясь. Какого черта?

— Ария? — осторожно спросил я, неуверенный, как реагировать на ее очевидный страх. Я потянулся к ее ноге, но она вздрогнула, прижимая ее к себе ещё сильнее.

Видя Арию такой, я испытывал незнакомые мне эмоции, те, с которыми я не хотел иметь ничего общего. Эмоции — слабость, а главарь мафии не может быть слабым.

— Что опять? — проговорил я, раздражённый на самого себя и Арию, потому что именно она пробуждала все это внутри меня.

Я сел рядом с ней, пытаясь быть терпеливым и загнать своё разочарование подальше.

— Скажи что-нибудь.

Ария покачала головой.

— Все слишком быстро.

Слишком быстро? Я не трахнул ее в первую брачную ночь, как все того ожидали, не трахнул до сих пор, максимум, который я получил — она подрочила мне. Это не было «быстро» в моем мире. Раздражение дня, смущение от собственных эмоций охватывали мой разум, и я знал, что должен взять себя в руки.

— Потому что я без одежды? — спросил я, усилием успокаивая голос. — Но ты же уже видела мой член, даже дрочила мне.

Ария вспыхнула.

— Мне кажется, что ты пытаешься манипулировать мной. Если бы я дала тебе шанс, ты бы пошёл до конца этим вечером.

— Готов спорить, что это так, но в чем манипуляция, — отозвался я. Неужели она не понимала, каким человеком я был, и что подобные мне обычно делают, когда великолепная женщина, их жена, оказывается в полном их распоряжении? — Я хочу тебя и никогда не врал об этом. Я собираюсь взять все, что ты готова мне дать, и ты была готова в джакузи.

Глаза Арии зло сверкнули.

— Я не про палец. Может, ты попытаешься провернуть нечто подобное и с сексом.

Я рассмеялся от ее неопытности.

— Так не получится. Мой член не скользнёт столь же легко, поверь, и причинит куда больше боли.

Ария побледнела. Я сам себе захотел надрать зад за эти слова. Это была правда, но ей не стоило об этом знать. Собрав остатки терпения, я продолжил более мягко:

— Я не хотел этого говорить. Не хотел напугать тебя.

Но напугал. Это было ясно как день по ее лицу. Я провёл рукой по ее боку, показывая, что все ещё хочу быть бережен с ней.

— Скажи, что ты наслаждалась тем, что было на крыше.

— Да.

Ну, слава Богу. Я наклонился к ней еще ближе.

— Что тебе больше всего понравилось? Как мой язык трахал тебя? Или когда я проводил языком по твоей киске? Или когда сосал твой клитор?

Страх на лице Арии сменился желанием.

— Не знаю.

— Может, я должен снова показать тебе? — ответил я, проскальзывая рукой между ее ног и накрывая ее киску ладонью. Ария попыталась лечь, но я покачал головой. Это положение было идеальным.

— Нет, оставайся так, — я начал потирать ее, пока она находилась в моих объятиях. Ее ноги все еще были прижаты к груди, это создавало дополнительное давление на ее киске, и она тут же расслабилась.

— Расслабься, — подбодрил ее я, погружая палец в ее вход. В этот раз я входил медленно, позволяя ей привыкнуть к моему вторжению. Вид того, как мой палец скользит в ее киску, был самым лучшим.

Я приподнял глаза, замечая, как Ария следит за моей рукой.

— Посмотри на меня.

Ария подняла взгляд.

— Ты такая влажная, мягкая и тугая. Даже не можешь представить, насколько хорошо это ощущается, — сказал я ей. Мой член дернулся в направлении ее киски, предэякулят выступил на головке лишь от нежности ее кожи. Я поцеловал Арию, сплетая свой язык с ее, пока продолжал аккуратно трахать ее пальцем. Стоило мне вытащить из нее палец, как Ария обиженно вскрикнула.

Усмехнувшись, я встал на колени между ее ног и скользнул внутрь средним пальцем. Я вводил его столь же осторожно, как то было с мизинцем. Я наблюдал за лицом Арии, пока ее стеночки расслаблялись. Когда я начал кружить языком вокруг ее клитора, Ария приоткрыла ноги чуть шире, предоставляя мне лучший доступ. Улыбнувшись у ее киски, я лизал и посасывал ее, пока скользил пальцем внутрь и обратно. Киска Арии начала подрагивать, и она кончила, награждая меня своим освобождением. Перестанет ли когда-нибудь перехватываться мое дыхание при виде ее взрыва?

Черт бы меня побрал.

Вытерев рот, я приподнялся, поцеловал ее пупок и вытянулся рядом с ней. Пальцы Арии пробежались по выступившей на головке смазке.

Я вздрогнул, застонав.

— Я хочу ощутить твой рот на себе.

Ария взглянула на меня так, будто бы я попросил ее склеить разбитый стакан. Я вновь едва не рассмеялся, но мог сказать, что ее разум уже мчался со скоростью сотни миль в час, переживая из-за моей просьбы.

— Это потому, что ты не хочешь, или не знаешь? — спросил я. — Ты можешь подрочить мне, как и в прошлый раз.

Я провел рукой по ее волосам, выискивая в ее взгляде ответ на свой вопрос. Я и правда хотел кончить в ее рот, но только в случае, если в ее глазах не будет этой застывшей паники. Казалось, я принуждал ее.

— Нет, в смысле, думаю, что хочу этого.

— Ты думаешь? Но?

Ария задумчиво наклонила голову.

— А вдруг мне не нравится.

Я и правда надеялся, что такого не произойдет.

— Тогда просто не будешь. Я не буду заставлять тебя.

Ария наклонилась, приближая свой рот к моему члену. Мои пальцы в ее волосах напряглись, и мне понадобилась все сила воли, чтобы не подтолкнуть ее. Ария помедлила с легким смешком, подняв свои голубые девчачьи глаза на меня.

— Я не знаю, что делать.

Блять. Мой член дернулся. Ария вновь рассмеялась, и я, ничего не сумев с собой поделать, ухмыльнулся.

— Тебе нравится мучать меня своей невинностью, да?

Ария подула на мой член, от чего он вновь дернулся. Я чувствовал себя гребанным подростком.

— Я не думаю, что именно поэтому это называется минетом, да? — спросила Ария, игриво прикусывая губу, ее глаза были полный озорства.

Я рассмеялся. Я даже не мог припомнить, когда ощущал такой… покой.

— Ты собираешься стать моей погибелью, принцесса.

Принцесса, опять. И, блять, если бы мне было не насрать на то, что все эти милые разговоры с Арией заставляли меня выглядеть слабаком. Если кто-нибудь лишь помыслит о том, что я стал менее жестоким ублюдком, чем прежде, ему придется встретился с моей самой чудовищной стороной.

— Не смейся. Я не хочу сделать что-то не так.

— Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе, что делать? — спросил я.

Ария кивнула.

— Хорошо, — ответил я, пытаясь расслабиться на подушках. — Обхвати головку губами и будь осторожнее с зубами. Я не против легкой грубости, но не нужно жевать его.

Ария неприлично фыркнула, но затем очень медленно начала. Я мог сказать, что она нервничала, хоть и не стоило. Я знал, что у нее совсем не было опыта, так что не ждал, что ее навыки лишат меня рассудка. Впрочем, мои яйца уже подрагивали. Вероятно, я кончу, стоит ее губам прикоснуться к моему долбанному члену.

Так как Ария не отстранилась, я начал поглаживать ее затылок, обхватывая его. Опять я боролся с желанием подтолкнуть ее, как я всегда поступал прежде. Наконец, губы Арии коснулись головки. Вид ее губ на моем члене был самым лучшим, что я когда-либо видел. Все, чего я хотел, это двинуться дальше, похоронив себя в ней.

— Теперь покружи языком вокруг, — Ария нахмурилась, пока пыталась двигаться вокруг моей крупной головки. — Да, вот так. — Она медленно подстраивалась, и я давал ей необходимое время, желая научить ее наслаждаться процессом. — Возьми немного глубже, двигай головой вверх-вниз. Теперь соси, когда двигаешься. Блять, да.

Ощущения были невероятными, потому что вид Арии заводил меня так, как ничто другое. Я толкнулся, не подумав, — Ария отпрянула, когда я коснулся ее горла. Она закашлялась, глаза заслезились.

— Черт, прости, — порычал я. Я провел по губам Арии, прежде чем вновь устроиться поудобнее. — Я постараюсь не двигаться.

Ария удивила меня, проведя языком по всей длине, от основания до кончика. Она остановилась.

— Так хорошо?

— Блять, да.

Она начала облизывать мой член, будто бы это был леденец, и это ощущалось чертовски хорошо. Мои яйца напряглись.

— Это охренительно потрясающе ощущается, но я действительно хочу кончить.

Ария уставилась на меня.

— Что мне нужно делать?

— Соси меня жестче и продолжай смотреть на меня своими чертовски красивыми глазами.

Ария плотнее занялась моим членом, втягивая щеки, пока сильнее всасывала его, а пальцы крепче охватывали у основания. Удовольствие нарастало в моих яйцах. Черт, так хорошо, долго я так не протяну.

— Если не хочешь глотать, тебе стоит отодвинуться, — проговорил я.

Ария отодвинулась, и я кончил на живот. Мои глаза были закрыты, пока я пытался привести в порядок дыхание, член подрагивал. Я провел пальцам по коже головы Арии, а затем потянулся за салфеткой. Ария схватила меня за руку и прильнула к ней.

Я удивленно открыл глаза. Ощущение ее щеки, прижавшейся к моей ладони, было прекрасным. Ее глаза нервно изучали мое лицо, будто бы она переживала, что я оттолкну ее. Я провел по скуле Арии, медленно ее губы изогнулись в благодарной улыбке. Мой живот наполнился теплом. Я отвел взгляд от своей великолепной жены и занялся бардаком, который учинил.

— Мне нужен гребанный душ, — я вытер основную массу салфеткой и вылез из кровати, пока моя сперма не измазала простыни.

Ария перекатилась на свою половину, скрестив руку и ноги, прикрываясь ими.

Она думает, что я оставлю ее здесь?

— Пойдем, я не хочу принимать душ в одиночестве, — Ария быстро взяла меня за руку, и я повел ее за собой в ванную.

Я включил воду, а затем ступил под горячие струи. Я прижал Арию к себе и оставил поцелуй на ее макушке. Она улыбнулась мне так, словно это был самый ценный подарок для нее. Я начал омывать ее, наслаждаясь ощущением ее кожи под моими руками. Ария расслабилась, ее глаза закрылись. Я прежде никогда никого не мыл, никогда не чувствовал потребности в этом. Я обнял Арию со спину, а затем наклонился так, что мои губы оказались у ее уха.

— Так все прошло хорошо?

Она кивнула с застенчивой улыбкой.

— Ага.

Я прижался поцелуем к ее горлу, мои руки крепче обняли ее за талию.

— Я рад, потому что мне чертовски нравится быть у тебя во рту.

Ария покраснела, но я мог сказать, что она была польщена. Как она могла переживать о том, что мне не понравится.

Она приподняла голову, глядя на меня.

— Ты не злишься, что я, ну, понимаешь, не проглотила. Готова спорить, что женщины, с которыми ты был ранее, всегда делали это.

Она была права, но я никогда не заботился о женщине прежде. Они всегда могли прочесть меня, знали о моем приближающемся оргазме и отодвинуться, если бы захотели. Но не делали этого.

— Нет, я не злюсь, — честно ответил я. — Не буду врать, я хотел бы кончить тебе в рот, но если ты этого не хочешь — все в порядке.

Я на самом деле надеялся, что Ария попробует и ей понравится.

Через десять минут мы вернулись в постель. Было около полуночи, а мне предстоял ранний подъем, но недосып того стоил. Ария прислонилась ко мне, ее щека была на моей груди. Я выключил свет и обнял ее. Почему это чувствовалось настолько правильным? Будто всегда было только так.

Я даже точно не знал, где кинул свой пистолет. А я всегда знал, где находилось мое оружие, когда рядом был кто-то, но с Арией… Я просто знал, что оно мне не нужно.

— Как ты отреагировал, когда твой отец сказал тебе о браке со мной? — голос Арии прервал мои размышления.

Я гадал, какой ответ она ждала.

— Я ожидал этого. Я знал, что женюсь по тактическим соображениям. Как будущий Капо, ты не можешь опираться на эмоции или желания ни в одной сфере из сфер своей жизни.

Ария ничего не ответила. Я был рад, что свет был выключен, потому что знал — она вновь что-то увидит в моих глаза, что-то, чего не должно там быть.

— Что насчет тебя?

Ария выдохнула.

— Я была в ужасе.

— Тебе было только пятнадцать. Конечно, ты была напугана.

Она была так юна и невинна. Она до сих пор слишком невинна для такого, как я.

— Я была все еще в ужасе в день нашего брака. Я и сейчас не совсем уверена, что ты не пугаешь меня.

Та часть меня, которую видела Ария, не видел больше никто. Я был настолько мил, насколько только мог, и она все еще боялась меня?

— Я говорил, у тебя нет причин меня бояться. Я буду защищать и заботиться о тебе. Я дам тебе все, что захочешь и в чем нуждаешься.

Ей стоило лишь попросить. Отцу было насрать, сколько денег я тратил. У нас их было более, чем достаточно — и, в любом случае, скоро они станут моими.

— Но Семья всегда будет на первом месте. Если тебе придется убить меня ради бизнеса, ты сделаешь это.

Мои пальцы на ее талии шокированно сжались.

Рожденный во крови. Поклявшийся на крови.

Я практически ощущал иглу, которой был нанесен девиз Семьи на мою грудь.

Я поклялся Семье своей жизнью. Стать Капо, вести за собой людей было мои будущим, ради которого я был воспитан, ради которого жил. Каждый сделанный вдох, каждая прерванная жизнь, каждая нанесенная мне рана приближали меня к этой цели. В моей жизни больше ничего не было. До Арии первой мыслью, когда я просыпался, были дела, с этим же я и засыпал.

Я даже не мог подумать, что кто-то или что-то сможет вытеснить для меня Семью, что что-то сможет хотя бы сравниться по важности с моей жизнью в мафии.

«Любовь — это слабость, которую Капо не может себе позволить». Слова отца громко и отчетливо прозвучали в моей голове. Я всегда закатывал глаза, когда он произносил это, считая, что это пустая трата времени и сил, учитывая, что мне особо не было дела до женщин.

И все же женщина, лежащая в моих объятиях, как-то завладела моими мыслями — и, что хуже, сердцем. Уже не раз я ловил себя на мысли, что думаю о ней, занимаясь делами.

Это не любовь. Я не способен на нее. Это было… Даже не знаю, что. Я заботился об Арии. Хотел защитить ее, хотел, чтобы хотя бы одна женщина в моей жизни, была в безопасности.

Это не было любовью, но было куда большим, чем принял бы мой отец. Если он догадается, что моя жена была для меня не только для траха, не просто трофей, выставленный на показ, тогда он постарается уничтожить все, что посчитает слишком большим риском.

Тело Арии расслабилось в моих объятиях, ее дыхание замедлилось. Я зарылся носом в ее волосы, вдыхая ее ванильный аромат. Она была бы в куда большей безопасности, если бы я относился к ней с холодной отчужденностью, если бы она возненавидела меня. Не было ничего проще. Я должен был просто взять то, что принадлежит мне, без размышлений, каких-либо переживаний. Но мысль о том, чтобы поступить так, сделать так, чтобы Ария смотрела на меня, как моя мать и Нина на отца — от этого все внутри холодело.

Блять.

ГЛАВА 15

Звонок телефона разбудил меня. Я с трудом приоткрыл глаза, шаря в поисках мобильника по ночному столику. Когда я, наконец, схватил его, то ответил на звонок, даже не взглянув на экран.

— Можешь ли ты хотя бы с каким-то дерьмом разобраться самостоятельно, Маттео? У меня ебанный стояк, о котором мне нужно позаботиться.

— Доброе утро, Лука, — произнесла Нина.

Я застонал. Ария приподняла голову, совершенно растрёпанная и чертовски притягательная для поцелуев.

— Нина, чего ты хочешь?

— Сальваторе просил пригласить вас на ужин.

Блять. Папаша слишком жаждал увидеться со мной и Арией. Я ненавидел этого старого ублюдка.

— Если ты не заметила, Маттео и я по уши заняты проблемами с русскими.

— Попрошу поваров накрыть на стол сегодня вечером. Будьте к семи.

— У меня нет на это времени, — прорычал я. Пронзительный голос моей мачехи в такую рань вызвал у меня гребанную мигрень.

— Лука, твой отец твердо намерен увидеть тебя на ужине, — ответила она. И на минуту замолчала. — Так вы придете?

Ее голос дрогнул, но она быстро замаскировала это под кашель и прочистила горло.

— Он не будет тобой доволен, если ты проигнорируешь его приглашение.

Он не будет доволен ею. Он обвинит ее, скажет, что она неспособна даже к таким простым обсуждениям.

— Мы приедем, — пробормотал я и повесил трубку. — Вашу мать!

Глаза Арии расширились.

— Что случилось? — Ария коснулась моей груди. Почему она всегда выглядит такой обеспокоенной? Не было никакой необходимости переживать за меня. Именно она была той, кто нуждался в защите.

— Нина пригласила нас на ужин сегодня вечером.

— О, — отозвалась Ария, нахмурившись. — То есть, мы будем есть с твоим отцом и его женой?

Я кивнул.

— Маттео тоже.

Он не обрадуется, но для него же лучше притащить туда свою задницу, для его же пользы.

— Ты не особо счастлив, — осторожно произнесла она.

Вздохнув, я высвободился из ее объятий и сел на край кровати. Это мягко сказано.

— Мой отец… он… — Жестокий насильник. Херов психопат. Смертоносный ублюдок, который заслуживал сдохнуть. — …сложный человек.

Ария кивнула, будто бы поняв, что я хотел сказать.

Но она не могла понять, и никогда не сможет, я приложу все усилия. Она села и коснулась моего плеча.

— Это просто ужин. Все будет в порядке.

Она была права. Все будет в порядке, потому что я не позволю отцу разрушить единственную хорошую вещь в моей жизни.

Телефон Арии завибрировал. Я мрачно усмехнулся:

— Похоже, ни тебя, ни меня не оставят в покое этим утром.

Ария схватила телефон и быстро прочла сообщение. На ее лице засияла улыбка.

— Твоя сестра? — предположил я, убирая прядь волос с ее светящегося лица.

Она кивнула.

— Джианна прилетит через два дня!

Улыбка Арии была заразительна, и я тоже захотел улыбнуться, пусть и нуждался в том, чтобы разнести что-нибудь вдребезги, но сдержался. Я встал, нуждаясь в дистанции между собой и женой, не столько физической, сколько эмоциональной, если я хотел, чтобы папаша ничего не заподозрил этим вечером.

Ария взглянула на меня, отрываясь от телефона, но я, не сказав ни слова, направился в ванную и закрыл дверь.

Я ушел сразу же после завтрака, чтобы встретиться с управляющим ряда наших притонов. Единственное, чем занимался отец, — это играл в гольф с политиками и оценивал шлюх.

Мы приехали в «Фокси» чуть раньше и расположились в бархатных креслах. Одна из шлюх принесла нам выпивку. Она опустила напитки на низкий столик, выставляя напоказ свою задницу, а затем выпрямилась и, флиртуя, коснулась моей руки.

— А я позволял трогать себя? — мои глаза уставились на нее, и она быстро убрала руку и свалила к бару. Я не собирался нарушать данное Арии обещание, даже в такой малости.

— Какая муха тебя укусила? — спросил Маттео, сделав глоток негрони.

— Думаешь, я становлюсь мягче?

Я откинулся на спинку стула и осматривался прищуренными глазами, пока мой брат едва не делал в штаны от смеха.

— Д-д-дай подумать, — выдал Маттео.

— Знаешь, что? — пробормотал я. — Может мне стоит вбить в тебя чуточку здравого смысла, чтобы проверить эту теорию?

Маттео ухмылялся, его глаза были полны слез.

— Ох, Лука, это прекрасно, — покачал он головой с очередной ебанной усмешкой. — Ты, конечно, разносторонний человек, но мягкий? Да ладно, что с тобой не так?

Я решил ничего не отвечать. Показывать свою слабость перед другими, даже перед собственным братом, было чем-то, чего я никогда не делал.

Улыбка соскользнула с лица Маттео.

— Это как-то связано с Арией.

Блять, я доверял этому мудаку, так что хер с ним.

— Я все еще не трахнул ее, и я обещал ей, что больше не прикоснусь к другим женщинам. Что она делает со мной?

Маттео пожал плечами.

— Думаю, делает из тебя хорошего мужа, согласно общепринятым стандартам.

— Будто бы меня колышут общепринятые стандарты. Мы не играем по этим правилам.

— Ты станешь Капо, как только наш папаша помрет. И сможешь устанавливать свои правила.

— Некоторые традиции неизменным, и отец все еще главный. Если он узнает, что я так и не трахнул собственную жену… — я резко замолчал.

— То, вероятно, сделает это сам, — отозвался Маттео. И забрало у меня просто упало.

— Если он только прикоснется к единому ее волоску, я прикончу его, я, блять, обещаю, — прорычал я.

Маттео кивнул.

— Только скажи — и я в деле. Ты же знаешь это, да?

— Знаю, — тихо ответил я. Мы годами обдумывали, как покончить с отцом. — Но Семья не примет Капо, который убил своего отца.

Маттео вздохнул.

— Почему старый садист просто не может сдохнуть?

— Может, Нина когда-нибудь наберется смелости и подсыплет отраву в его еду. Как долго она или любой другой человек способен выдерживать нескончаемые издевательства и побои?

— Может, она покончит с собой, а не с ним, — пробормотал Маттео. Он не добавил «как наша мать», но мы оба думали об этом. — И тебе придется убить ее, если она прикончит папашу.

— Она сбежит куда-нибудь в Европу, и у меня не будет времени гнаться за женщиной, — отозвался я. Если Нина прикончит отца, я определенно не намеревался поквитаться с ней за это. Я ненавидел ее, но, в отличие от отца, она была жертвой.

— Знаешь, — тихо пробормотал Маттео. — Я знал, что ты не станешь принуждать Арию.

Я взглянул на него, мне не нравился скрытый в его словах смысл.

— Ты все еще слышишь мольбы мамы в кошмарах? — продолжил он шепотом.

Мой живот свело.

— Слишком часто.

Маттео вынул нож, глаза были сосредоточены на блеске лезвия, пока он медленно крутил его. Это был нож, которым наша мать перерезала себе вены.

— Женщины не должны умолять мужей о том, чтобы их не насиловали, не избивали или не издевались. Я — жестокий ублюдок, но даже я знаю это.

Я кивнул. Я слишком хорошо помнил, как на утро выглядела мама после таких ночей. Измученная, с взглядом как у побитой собаки. Мысль о том, что Ария взглянет на меня так, вызывала во мне желание убить любого, кто подвернется под руку. Ария никогда не будет смотреть на меня подобным образом. Она никогда не подвергнется жестокому обращению от моих или чьих-либо еще рук. Я скорее отрублю собственные пальцы, чем ударю ее; и скорее отрежу свою член, чем изнасилую ее. Она была в безопасности рядом со мной, и в постели, и где-либо еще.

— На твоем лице опять это Ария-выражение.

Я нахмурился.

— И что это значит?

Маттео ухмыльнулся.

— Смесь смертоносного стремления защищать и мечтательного почтения.

Я поднялся на ноги.

— Ну и хер же ты, Маттео.

Его улыбка стала шире.

— Мой хер оценил множество женщин, но спасибо за внимание.

Я показал ему палец и развернулся на каблуках, направляясь в ванную, чтобы отлить.

Чуть позднее семи часов вечера мы остановили перед поместьем Витиелло. Поездка прошла в тишине; ни я, ни Маттео не горели желанием поболтать перед ужином с отцом и Ниной, Ария тоже не стала заводить беседу.

Нина открыла дверь, прежде чем мы успели позвонить в дверь. Ее нетерпение не предвещало ничего хорошего. Моя хватка на Арии стала крепче, и она озадаченно взглянула на меня, но затем поприветствовала мою мачеху неуклюжим объятием. Глаза Арии скользнули по лицу Нины, покрытого тонной макияжа, но даже темная помада не могла скрыть ее опухшую губу. Выражение лица оставалось идеально вежливым. Судя по всему, она видела более чем достаточно ран в своей жизни.

Нина неискренне улыбнулась.

— Как хорошо, что вы пришли. Ужин почти подан.

Она проводила нас в столовую, где отец восседал в своем привычном кресле во главе стола. Он не встал, лишь кивнул, но его глаза вцепились в Арию.

Я сел рядом с ним, прежде чем он предложил это место ей, и натянуто улыбнулся.

Нина села по другую сторону от отца, а Маттео напротив Арии. Мачеха щелкнула пальцами, и горничная тут же внесла любимую закуску отца — печеночный паштет.

Я съел кусочек, пока Ария посмотрела сначала на еду, а потом на меня. Мне понадобилась секунда, чтобы понять почему. Она не ела печень. Она упоминала об этом на нашем первом свидании.

— Тебе не нравится еда? — спросила Нина, поджимая губы, ее взгляд метался между отцом и Арией.

Мне ни на каплю не нравилось то, как он смотрел на Арию.

Ария смущенно улыбнулась.

— Мне не очень нравится печень. Хотя все выглядит просто великолепно.

— Лука ест печень, — неодобрительно отозвался отец.

Ария взглянула на меня, очевидно не понимая, к чему был этот комментарий. Она не могла знать, что Нине должно было нравиться все, что нравится и отцу — иначе ей приходилось сталкиваться с последствиями. Я было открыл рот, чтобы сказать ему, что меня не ебет, нравится Арии печень или нет, но Маттео был быстрее.

— Ага, а еще Луке нравится пытать и убивать, это же не означает, что его жене должно нравиться то же самое, — он одарил отца поддельной улыбкой.

Скулы на лице отца напряглись.

— Я не одобряю, когда хорошая еда отправляется в мусор, Ария, — сказал он моей жене.

— Я съем, — отозвался я, потянувшись к тарелке.

— Твоя жена съест, — приказал он.

Ария застыла.

— Нет, — прорычал я. — Ария — моя жена, она не подчиняется твоим приказам, отец.

Нина застыла на своём стуле, ухватившись за нож.

Рука Маттео скользнула под стол. Я потянулся к своему пистолету и предупреждающе взглянул на него.

Не так. Не сегодня.

— Ты такой собственник, — заржал отец, запрокидывая голову, будто бы рассказал ебанную шутку, будто бы вся эта ситуация была забавной. Нина тут же присоединилась к нему.

Я вынудил себя улыбнуться, как и Маттео. Ария неуверенно рассмеялась. Она не знала моего отца достаточно хорошо. Вероятно, она подумала, что это был наш странный способ шутить. Надеюсь, для ее же блага.

Стоило нам усесться в машину, подальше от отца, Маттео откинулся с ухмылкой:

— Слышал, твоя сестра навестит нас.

Тут же напряжение Арии как рукой сняло, и она улыбнулась.

— Да, — моментом позднее она прищурилась. — А тебе какое дело?

Защитные нотки в ее голосе были безошибочны, и я бы рассмеялся, если бы не был все ещё напряжен после ужина с отцом. Хорошо, что Маттео отвлёк ее. Арии не стоило знать, что сегодняшний день мог стать тем, когда я лишусь своей жизни и какого-либо шанса встать во главе Семьи. Хоть я не сказал ему и слова, Маттео знал это и был на моей стороне, без единого вопроса.

Стоило Арии присоединиться ко мне в постели, я опрокинул ее на спину, спускаясь ниже по ее телу, стягивая трусики по ее ногам, прежде чем расположиться между ее ног. Ария все ещё была моей и всегда будет. Она кончила дважды прежде, чем я лег рядом. Она мягко поцеловала меня, поглаживая пальцами мою грудь. Это ощущалось так хорошо. Она всегда пробиралась сквозь мои стены. Я даже не понимал, как Ария это делала. Я разорвал наш поцелуй.

— Хочу твой рот.

Ария помедлила. Даже не видя ее выражения лица, я знаю, что она была сбита с толку из-за моего грубого тона. Она опустилась, и затем я почувствовал ее губы на головке. Я расслабился, позволяя словам отца испариться из моей головы, наслаждаясь моментом, женой, это был единственный безопасный способ.

Как и в прошлый раз, я кончил на живот, затем быстро вытер себя и улёгся на спину, прижимая Арию к себе.

— Все в порядке? — прошептала она.

— Да, — она напряглась из-за моего резкого ответа, но через мгновение кивнула. Ария долго не могла уснуть. Я знал, что мне это не удастся вовсе, не тогда, когда я обдумывал все возможные варианты того, как избавиться от отца так, чтобы об этом никто не догадался.

ГЛАВА 16

Ария бросала на меня взгляд все время, что мы ехали до аэропорта имени Кеннеди. Я почти не разговаривал с ней весь день, и это очевидно беспокоило ее. Несмотря на решение сохранять между нами дистанцию, моя рука коснулась ее спины, когда мы входили в зал прибытия аэропорта. Я не мог прекратить касаться ее. Это сводило с ума.

— Ты будешь в порядке из-за того, что Джианна останется с нами на несколько дней, — спросила она.

— Да. Я обещал твоему отцу защищать ее. Это будет куда легче, если она останется в наших апартаментах, — Скудери доходчиво объяснил, что Джианне нужно пристальное внимание, и я даже не сомневался в этом. Девчонка была ходячей проблемой.

Ария, словно извиняясь, улыбнулась.

— Она будет провоцировать тебя.

— Я могу справиться с маленькой девочкой.

— Она не такая уж и маленькая. Чуть младше меня.

Я взглянул на жену. Порой я забывал, насколько она юна. Когда я был в ее возрасте, я уже семь лет как был частью мафии, переспал с бесчисленным количеством женщин, сделал и видела кучу дерьма, но Ария была маленькой и нуждающейся в защите, как и ее сестра.

— Я справлюсь.

— Лука, Джианна знает, как действовать людям на нервы. Если ты до конца не уверен, что сможешь контролировать себя, я не позволю ей быть рядом с тобой.

Что, по ее мнению, я мог сделать? Джианна была семнадцатилетней девчонкой.

— Не переживай, я не собираюсь убивать ее или тебя в ближайшие пару дней.

— Ария! — Вопль Джианны раздался на весь зал.

Рыжая неслась в нашу сторону и буквально налетела на Арию. Они обнимались так, будто не видели друг друга месяцами.

Наконец, они оторвались друг от друга, и Джианна устроила показуху, проверяя тело Арии.

— Никаких видимых повреждений. Или ты бьешь только по тем местам, которые скрывает одежда? — она прищурилась, глядя на меня, и я холодно улыбнулся в ответ. Меня ни на грамм не колышило, что она там думает. Ария же выглядела обеспокоенной.

— Возьми свой багаж, я не собираюсь торчать здесь всю ночь, — сказал я.

Джианна развернулась и забрала сумки с того места, где кинула.

— Джентльмен помог бы.

— Джентльмен, да, — Джианне определенно не добиться от меня вежливости. Это было в самом деле прекрасно, что отец не выбрал ее для меня.

Я развернулся и направился к машине, время от времени удостоверяясь, что Ария и Джианна рядом, на случай, если что случится.

Ария и Джианна вдвоём собирались сесть на заднее сиденье.

Я хмуро взглянул на жену.

— Я не твой водитель, садись спереди вместе со мной.

Она вздрогнула от моего тона, и я вновь захотел найти способ избавиться от отца. Я ненавидел то, что был вынужден держать Арию на расстоянии вытянутой руки до тех пор, пока он не исчезнет с моего пути.

— Ты не должен так с ней разговаривать, — подала голос Джианна.

Ария скользнула на сиденье рядом со мной.

— Она моя жена. Я могу говорить и делать ей то, что захочу, — ответил я Джианне.

Ария взглянула на меня, нахмурив брови, непонимание сияло в ее глазах. Я едва не потянулся, чтобы погладить ее щеку. Блять, выдерживать дистанцию было нестерпимо.

Возвращая внимание от укоризненного взгляда Арии на дорогу, я завёл машину и отъехал от аэропорта.

— Как там Лили и Фаби? — спросила Ария, оборачиваясь к сидящей сзади сестре.

— Чертовски раздражают. Особенно Лили. Она постоянно говорит о Ромеро. Видите ли, она влюблена.

Ария отозвалась своим смехом, похожим на звон колокольчиков, беззаботным и беззащитным. Я почувствовал предательскую дрожь в животе, потом как дернулся рот, но я остановил себя.

Ария с мягкой улыбкой положила мне руку на бедро. Мои глаза встретились с ее, и я, больше ни о чем не думая, накрыл ее маленькую ладошку своей огромной. Держать дистанцию было проигранной битвой.

Стоило нам войти в апартаменты, как запах запеченного ягненка и розмарина окутал нас.

— Я попросил Марианну приготовить для нас хороший ужин, — просто пояснил я. Если я на самом деле хотел держать свою молодую жену от себя подальше, то я определенного делал что-то не так. Черт подери.

Ария улыбнулась мне своей чертовски невероятной улыбкой.

— Спасибо.

Я отогнал желание наклониться и поцеловать ее притягательный рот.

— Покажи сестре ее комнату, а потом мы поедим.

Я не стал дожидаться ответной реакции. Напротив, я направился на кухню, где творила свое кулинарное волшебство Марианна.

— Лука, — сказала она с бодрой улыбкой, а затем проверила ягненка.

Я потянулся к половинке запеченной картошки, утопавшей в оливковом масле и розмарине. Марианна оттолкнула мою руку и прищелкнула языком.

— Не перед ужином, — упрекнула она меня по-итальянски.

Я приподнял брови и, поймав ее взгляд, взял картофелину и закинул в рот. Она покачала головой. Долбанная картошка опалила мой язык, но невероятный вкус стоил того.

— Как твоя девочка?

— Хорошо, — ответил я.

Она покачала головой.

— Она слишком прекрасна, чтобы так часто бывать в одиночестве.

— Марианна, — предупредил я. Мне она нравился, я знал ее всю свою жизнь, но она не могла вмешиваться.

Она вздохнула и отвернулась к ягненку.

Лифт пришел в движение, а затем остановился на нашем этаже. Я нажал на кнопку, разблокируя дверь, и они сразу распахнулись. Маттео вошел будто бы гребанная модель на подиуме. Его глаза осмотрели пентхаус, и стоило ему не найти свою одержимость, как раздражающая улыбка исчезла с лица. Он подошел ко мне и мимоходом схватил кусочек картошки. Марианна постаралась долбануть его деревянной ложкой — чего бы она не посмела сделать в отношении меня, — но Маттео крутанулся и оказался вне ее досягаемости.

— Даже не знаю, почему терплю вас, невыносимые мальчишки.

— Потому что ты не можешь противостоять нашему обаянию, как и другие женщины, — отозвался Маттео с хитрой ухмылкой. — Хотя грубая харизма Луки и правда стоит желать лучшего.

Марианна пробурчала что-то себе под нос. Я была рад тому, что попросил отца, чтобы она стала моей и Маттео служанкой. Марианна всегда боялась нашего папашу, но она не смогла бы перестать на него работать. Он бы не отпустил ее.

— Почему бы вам не сесть за стол и не мешаться у меня под ногами? — спросила она.

Маттео и я направились к столу.

— И?

— Что «и»?

— Как она?

Я приподнял брови, когда мы подошли к столу.

— Ее сучья натура на месте.

Маттео усмехнулся, будто бы это были лучшие новости из всех, какие он мог представить.

— Ты на самом деле думаешь, что женитьба на ней — хорошая идея? — попытался я вновь. Я не переставал надеяться, что Маттео придет в чувства.

Раздались шаги — Ария и Джианна вошли в комнату.

Джианна заметила моего брата, и на ее лице появилось выражение, будто она почувствовала вонь.

— А что он здесь делает?

Словно мотылька-мазохиста, его тянуло к ее дьявольской стервозности. Он подошел к ней и поцеловал руку Джианны.

— Рад видеть тебя вновь, Джианна.

Я закатил глаза от его паясничества.

Джианна вырвала руку.

— Не прикасайся ко мне.

В глазах Маттео вспыхнул восторг. Я знал этот взгляд, мне стоило не спускать глаз с этой парочки. Они уже целовались. Мне не сдался очередной обмен флюидами, пока девчонка под моей защитой. Мы заняли свои места — Маттео сел напротив меня, рядом со своей будущей женой.

Ария наблюдала за ними слегка нахмурившись, очевидно переживая не меньше меня, а это она еще знала об их предстоящей свадьбе.

Марианна суетливо вошла, расставляя запеченного ягненка, картошку с розмарином и зеленые бобы, выражение лица моей жены смягчилось, когда та коснулась плеча Арии. Что в Арии заставляло людей становиться такими?

— Почему ты раздавил тому парню горло? — спросила Джианна, когда мы покончили с едой.

Ария замерла, прежде чем повернуться ко мне. Я откинулся на спинку стула. Эту историю я пересказывал сотни раз.

— Да ладно, это не может быть таким уж большим секретом. Благодаря этому появилось твое прозвище, — Джианна проверяла меня, в ее глазах безошибочно читался вызов, но я не Маттео, я не так легко западал на приманку.

Маттео ухмыльнулся.

— Тиски — классное прозвище.

— Ненавижу его, — ответил я. Будто бы эта история определяла меня — я совершал и куда более жестокие убийства, но все помнили только этот долбанный день.

— Ты заслужил его, — отозвался Маттео. — А теперь рассказывай, или это сделаю я.

— Мне было семнадцать. У нашего отца куча братьев и сестер, и один из моих кузенов поднялся в иерархии мафии вместе со мной. Он был на пару лет старше и тоже хотел стать Капо. Он знал, что отец выберет меня, так что он пригласил меня в свой дом и попытался воткнуть нож мне в спину. Но ранил лишь руку, и, когда мне выдался шанс, я обхватил его горло руками и раздавил его.

— Почему ты не застрелил его? — спросила Джианна.

— Он был частью семьи, и, следуя традициям того периода, мы оставляли оружие при входе в дом членов семьи. Больше нет, конечно же.

Семья. Это слово было насмешкой. Мои дяди и тети срать хотели на меня и Маттео, даже на папашу. Для одних мы были соперниками в борьбе за пост главы Семьи, для других — средством достижения желаемого. Если бы у отца был шанс клонировать себя или жить вечно, он бы, не колеблясь, убил меня и моег брата. Здесь не было ничего общего с семьей, основанной на доверии и любви — я даже не надеялся на это. Некоторые вещи были невозможны, и я научился не тратить время на пустые надежды, учитывая, что мне было за что бороться — за Семью.

— Это предательство настолько вывело Луку из себя, что он полностью раздавил горло нашего кузена. Он захлебнулся собственной кровью, потому что кости шеи разорвали артерию. Это было месиво. Никогда не видел ничего подобного, — Маттео сияюще ухмыльнулся. Он всегда куда охотнее меня делился этой историей. Ему казалось это невероятным, тогда как меня попросту бесило. Я был дураком, доверял людям, которые этого не заслуживали, и едва не поплатился за это жизнью. Я не повторю эту ошибку. Доверие — это глупость, а любовь — слабость. Мои глаза уставились на Арию, которая смотрела на меня с состраданием.

— Поэтому Лука всегда спит с открытым глазом. Он даже никогда не проводит ночь с женщиной без пистолета под подушкой или какого-нибудь еще оружия поблизости, — голос Маттео прорвался сквозь мои мысли, и я понял, что он-то прав. С того дня я никогда не появлялся среди других людей без оружия — до Арии. Я уставился на брата. Он не может просто заткнуться?

Маттео поднял руки.

— Не похоже, что Ария не знает, что ты спал с другими женщинами.

Он думает, что я поэтому злюсь? Он высказывал факты, которыми я не собирался делиться. Ария знала, что я бывал безоружен с ней. Я не хотел, чтобы она придавала этому слишком большое значение. Опираясь на локти, Джианна наклонилась вперед, приподнимая брови:

— Так на тебе сейчас оружие? В конце концов, мы же семья.

— Лука всегда имеет при себе оружие, — ответил Маттео, наклоняясь к Джианне. — Не принимай на свой счет. Не думаю, что даже я видел его без оружия с тех пор. Это его пунктик.

Я мог чувствовать взгляд Арии на себе, мог видеть, как мысли крутятся в глубине ее голубых глаз. Она знала. Я послал ей суровый взгляд, стараясь, чтобы она не напридумывала себе всякого по этому поводу. И что? Я не надевал оружие, когда был с ней, потому что она не та, кого стоит опасаться. На этом все.

После ужина я помог Арии загрузить тарелки в посудомоечную машину, пока Маттео и Джианна препирались в гостиной.

Ария вновь зевнула, медленно моргнув.

— Пойдем спать.

Ее глаза уставились на моего брата и ее сестру, сидящих друг напротив друга на диванах.

— Не раньше, чем Маттео уйдет. Я не хочу оставлять его и мою сестру наедине.

Это имело смысл. Я не верил, что Маттео будет соблюдать правила нашего мира, когда дело касается Джианны, и я сомневался, что она не хотела класть на то, еще карта «девственницы» должна быть разыграна только в брачную ночь.

— Ты права. Она не должна оставаться с ним наедине.

Я подошел к брату, который с ухмылкой отвел взгляд от Джианны.

— Это твоя «я залезу в твои трусики» ухмылка. Спрячь ее и проваливай в свою чертову квартиру. И ты не имеешь права крутиться где-то рядом с трусами Джианны до того, как она станет твоей женой.

— Это кто сказал? — бросил мне вызов Маттео.

Я предупреждающе взглянул на него, и он хмуро поднялся. А что он думал? Что я позволю ему провести ночь с этой девчонкой? Это было бы объявлением войны. Отец слетит с катушек и заставит нас заплатить за потерю чести Семьи. И у меня было предчувствует, что у него, наконец, появится способ достать меня, который будет иметь долгоиграющий эффект. Мои глаза нашли Арию, которая стояла, облокотившись на барную стойку. Мне понадобится время, чтобы придумать надежный план того, как избавиться от ублюдка: а до тех пор я должен быть уверен, что у папаши не будет ни единой причины нацелиться на мою жену.

Послав финальную ухмылку Джианне, Маттео направился к себе.

Игнорируя меня, Джианна подошла к сестре.

— Он одержим мной.

И она была права в этом.

— Тогда прекрати подначивать его. Маттео этим наслаждается, — отозвалась Ария, пока я подошел к ней и облокотился рядом.

— Мне все равно, что там ему нравится.

Я обнял Арию за талию, лишь через мгновение вспомнив, что хотел быть менее ласковым с ней.

— Маттео — охотник, он любит это. Лучше не заставляй его желать гнаться за тобой.

Джианна закатила глаза.

— Он сколько угодно может охотиться на меня. Все равно ему ничего не светит.

А вот тут она ошибалась. Маттео уже заполучил ее, и скоро она обо всем узнает.

— Ты же не собираешься сейчас лечь спать, правда? — спросила Джианна Арию.

— Я очень устала.

Плечи Джианны опустились.

— Ага, и я. Но завтра ты вся моя, — она послала мне уничижительный взгляд, будто бы это могло подействовать, а затем направилась в гостевую комнату. — Если я услышу крики, никакой пистолет под подушкой не спасет тебя, — и громко хлопнула дверью.

Щеки Арии раскраснелись, и я наклонил голову.

— Ты будешь кричать для меня сегодня вечером? — я скользнул языком по ее горлу.

— Не с моей сестрой под одной крышей, — смущенно отозвалась Ария.

— Это мы еще посмотрим, — пробормотал я, поглаживая горло Арии, как ей нравилось, и был награжден ее беззвучным стоном. Она будет кричать этой ночью. Не произнеся больше ни слова, я повел ее в спальню. Захлопнув дверь, я притянул Арию к себе, стягивая с нее платье. Мой взгляд восторженно скользнул по ее белому кружевному белью прежде, чем я поднял ее и уложил на кровать. Я не тратил время напрасно, моя голова тут же оказалась между ее ног, и я поцеловал ее киску через трусики. Они уже были влажными, от сладкого аромата Арии мой пах напрягся от возбуждения. Я проложил дорожку поцелует до ее ребер.

— Моя, — пробормотал я у ее груди прежде, чем расстегнуть лифчик и откинуть его. — Я блять обожаю твои соски. Они розовые, маленькие, идеальные.

Следом я стянул с нее трусики и погладил ее сочащуюся киску, уже жаждущую внимания, но я сфокусировался на ее сосках, пока Ария подрагивала подо мой. Затем я двинулся ниже, погружая язык между ее складочек. Вскоре она уже задыхалась. Когда я стал посасывать сильнее, она прикрыла рот рукой, приглушая стоны.

— Нет, — прорычал я, хватая ее за руку и прижимая ее у живота.

— Джианна может услышать.

Я надеялся на это. Вероятно, это сведет ее с ума. Не отрывая взгляда от нуждающегося лица Арии, я начал дразнить ее клитор губами, пока она не смогла сдерживать свои звуки. Она была такая охерительно влажная, что мой палец без труда скользнул внутрь.

— О боже.

Я медленно трахал ее своим пальцем, пока посасывал ее клитор — и она сильно кончила. Ария уткнулась лицом в подушку, но несколько стонов прозвучали громко и отчетливо. Вид Арии, полностью потерявшей контроль, заставлял меня желать поедать ее каждый день.

Я приподнялся, становясь коленями между ее ног.

— Когда ты позволишь мне взять тебя? — спросил я тихо, прижимаясь поцелуем к пульсу у нее на шее.

Ария напряглась. Я взглянул на нее.

— Бля, почему ты выглядишь такой чертовски напуганной, когда я задаю тебе этот вопрос?

— Прости, мне нужно больше времени.

Больше времени… тогда как я не знал, сколько времени у нас вообще есть. Я коротко кивнул.

Ария провела по моей груди сквозь одежду, глядя на меня с извиняющейся улыбкой. Я лег на спину и скинул рубашку. Она помогла мне снять кобуру с пистолетом и ножом, прежде чем прижаться поцелуем сначала к тату, а потом к ране над ребрами. Вдруг выражение ее лица стало игривым, она прошлась пальцами по моим соскам. Я застонал и быстро разделся прежде, чем устроиться на спине.

Ария наклонилась к моей эрекции, но ее губы замерли буквально в миллиметре он головки.

— Не будешь тихим — прекращу.

Я коснулся ее затылка, обожая ее в игривом настроении.

— Может, я не позволю тебе остановиться.

— Может, тогда я укушу.

Я положил руки за голову.

— Делай со мной все, что захочешь — я не издам ни звука. Не хочу, чтобы это достигло девственных ушей твоей сестры.

— А что насчет моих? — она поцеловала мой член, заставляя меня вздрогнуть.

Все еще не тронутая.

— Ты уже не должна была остаться таковой, — отозвался я, но затем Ария начала сосать и я сосредоточился на ощущении ее горячего рта на мне и том, чтобы оставаться тихим. Как и в прошлый раз, я предупредил ее прежде, чем кончить, и она быстро отстранилась.

После этого я обнял ее и выключил свет.

— Мне жаль, что твой кузен так поступил, — неожиданно произнесла Ария.

Мне понадобился момент, чтобы понять, о ком она: Младшенький, мой кузен-предатель. Самым худшим было то, что я почти и не вспоминал о его предательстве, потому что в моей жизни было и без того множество угроз, не только от русских.

— Мне стоило знать, что не следует доверять кому бы то ни было. В моем положении доверие — это роскошь, которую я не могу себе позволить.

— Жизнь без доверия одинока.

— Да, это так, — признал я, целуя ее в шею. Часть меня хотела рискнуть и поверить Арии. Часть, которая, как я думал, давно мертва.

В кои-то веке я проснулся после Арии. Когда она вернулась из душа, я уже щеголял с утренним стояком. Ария одарила меня неверящей улыбкой, но я не терял времени. Поднявшись на ноги, я прижал ее к своей груди, поворачивая к зеркалу в полный рост. Я вынудил ее наблюдать за тем, как дразню ее соски, пусть ее щеки и покрылись румянцем смущения.

Конечно же, ее сестра тоже была ранней пташкой, и вскоре начала звать Арию, стоя за дверью, но я не отпустил ее. Я еще не закончил. Совсем.

— Твоя сестра — гребанная зануда, — прошептал я ей на ухо, пока мой палец скользил между ее складочек, а потом погрузился внутрь. — Но ты такая чертовский мокрая, принцесса, — Ария вознаградила меня еще большим доказательством своего возбуждения.

— Да, — пробормотал я, пока медленно двигал пальцем, наблюдая за ней, а она за всем происходящим.

— Ария? — Джианна постучала в дверь.

Я начал дразнить ее клитор и крепко поцеловал, поглощая ее крики, пока она кончала под моими пальцами. Блядь, видеть ее киску и задницу в отражении было тем, что я едва мог выносить. Я погрузил свой язык в ее киску, доводя до второго оргазма, от чего ее ноги буквально подкосились.

Краснея, она встала на колени рядом со мной. Я поднялся, мой член оказался прямо перед ее лицом.

Слегка поколебавшись, Ария взяла его в рот. Видеть ее стоящей на коленях с моим членом во рту — было самым горячим зрелищем из всех, что я мог представить.

— Ты так красива, Ария, — пробормотал я, пока легко толкался, пытаясь понять, может ли она принять меня так.

Джианна, наконец, оставила нас в покое, но я мог только наблюдать за Арией, пока она медленно сосала. Я начал направлять ее голову, ускоряя темп.

— Обхвати мои яйца.

Блять, ощущения были великолепны. Я покачивал бедрами, пока она сосала.

— Я хочу кончить тебе в рот, принцесса.

Когда Ария кивнула, я едва тут же не кончил, но сдержался, пока это не стало невыносимым. Мои бедра дернулись, пока я сильно кончал, продолжая смотреть на свою жену. Я погладил Арию по щеке, пока она пыталась все проглотить. Я поднял Арию на ноги, не желая видеть ее вновь беззащитной, и страстно поцеловал.

— Надеюсь, ты будешь помнить об этом весь день, — я определенно буду.

После быстрого завтрака я уехал, чтобы провести весь день в «Сфере». Мне и Маттео нужно было проверить данные по продажам наркотиков и, наконец, обсудить, как покончить с отцом.

Мы сидели друг напротив друга в офисе.

— Так ты, наконец, решил покончить с эти ублюдочным садистом, как он того и заслуживает?

— Он слишком редко делает что-то в интересах Семьи, чтобы она оставалась на вершине.

Маттео ухмыльнулся.

— И именно поэтому ты хочешь его убить. А не потому, что тебе не нравится, как он относится к твоей жене.

— Мне не нравится его отношение ко многим.

Выражение лица Маттео отчетливо говорило, что он хочет, чтобы я перестал нести эту чушь.

Я наклонился к нему, говоря тише.

— Он разрушает все. Он наслаждается страданиями. Я просто хочу, чтобы его не стало. Ты со мной?

— Ты на самом деле спрашиваешь? Я хочу его убить, сколько себя помню.

Я кивнул и отодвинулся.

— Мы будем осторожны. Мы не должны рисковать тем, что кто-то нас выследит.

Маттео поддержал меня.

— Папаша — параноик. Единственное время, когда он не обвешан оружием и не окружен охранниками, сидящими поблизости, это, когда она видится со своей любовницей.

— Мы не можем убить его сами.

Рот Маттео напрягся.

— Я правда хочу стать тем, кто сделает это, но ты прав.

— Мы что-нибудь придумаем. У отца куча врагов. Должен быть способ сделать так, чтобы кто-нибудь из них убил его.

ГЛАВА 17

Я и Маттео как раз проверяли цифры по продажам кокаина и «синтетики», когда мой телефон завибрировал.

Это было сообщение от Ромеро.

«А. хочет приехать в клуб. Разрешение?»

— Надеюсь, это не очередные хреновые новости, — пробормотал Маттео, пока я набирал «нет» и отправлял сообщение.

— Ария и Джианна хотят потанцевать.

— Полагаю, ты ответил «нет».

— Если Ария хочет пойти в клуб, она сделает это со мной.

Мы вернулись к делам. Разобраться в данных по продажам на наших территориях занимало целую вечность, но я хотел знать, как обстоят дела.

Прошел еще час, прежде чем стук в дверь вынудил меня оторваться от планшета.

— Войдите, — сказал я.

Наш бармен, Тони, просунул голову. Обычно он не покидал стойку. Почти наступило время основного наплыва посетителей, так что я сомневался, что там справятся и без него.

— И никакой выпивки для нас? — сказал Маттео с усмешкой.

Тони улыбнулся, но я мог сказать, что он нервничает. Я нахмурился. Это означало, что мне не понравится то, что он скажет.

— Ромеро отправил меня, — осторожно произнес он. — Твоя жена и ее сестра здесь, танцуют.

Я отодвинул планшет в сторону и встал, Маттео сделал то же самое. Ярость завладела мной. Само собой, я сомневался, что он ослушался моего приказа без веской причины, но у меня было предчувствие, что Ария и ее сестра нашли способ вынудить его. Я махнул, чтобы он шел, и Тони тут же испарился.

— Черт подери, — прорычал я, а затем вылетел из кабинета. Маттео шел сразу за мной. — Сдается мне, Ария не столь послушная, как ты думал.

Я глянул на него.

— Не сомневаюсь, что это проделки Джианны. Эта девчонка — кладезь проблем.

Мы подошли к танцполу, и мне не понадобилось много времени, чтобы заметить Арию. Было невозможно пропустить ее. Длинные светлые волосы сияли в лучах прожекторов, а толпа мужиков танцевала рядом с ней и Джианной, восхищаясь ими.

Блять. Никогда прежде не видел Арию, одетой так. Я подошел ближе, впитывая каждый миллиметр ее обтягивающих кожаных штанов, то, как они обтягивали ее идеальную попку. Она крутила бедрами в такт музыке, извиваясь так, что я начал гадать, какого это будет, когда однажды она окажется сверху. Я послал смертоносный взгляд выблядкам, которые посмели танцевать рядом с моей женой, и они отвалили. Один из ублюдков все еще не замечал меня, слишком сосредоточенный на Арии и, судя по всему, собирающийся предложить Арии потанцевать с ним. Я встретил его взгляд со всей мощью моего гнева, он отвел взгляд и развернулся прочь. Умница.

Я остановился прямо позади Арии. Она продолжала вращать бедрами в такт, выставляя напоказ ее идеальную, словно персик, попку. Я схватил ее за бедра, ощущая ее жар. Ария сначала напряглась, но тут же расслабилась. Она удивила меня, толкнувшись ко мне задницей. Она была на каблуках, так что ее попка уперлась прямиком в мой член. Я притянул ее к себе и наклонился к ее уху:

— Для кого ты танцуешь? — спросил я, мой голос собственнически подрагивал.

Ария откинулась назад, ее голубые глаза встретились с моими.

— Для тебя. Только для тебя.

Только моя. Всегда.

— Что ты здесь делаешь?

— Танцую.

— Я же сказал Ромеро «нет».

— Я не твоя собственность, Лука. Не относись ко мне так.

Ария не понимала, как далеко я готов зайти, чтобы убедиться, что она только моя, чтобы обеспечить ее безопасность.

— Ты моя, Ария, а я защищаю то, что мое.

— Я не против быть под защитой, но против быть заключенной, словно в тюрьме, — прокричала Ария, пока разворачивалась лицом ко мне, позволяя увидеть сквозь ее прозрачную блузу, не скрывающую ее грудь в блестящем бюстгальтере. Очередная волна собственничества накрыла меня.

— Потанцуй со мной, — попросила она с нежной улыбкой.

Блять. Эта улыбка. Схватив ее крепче за бедра, я начал двигаться под музыку. Прошло много времени с тех пор, как я наслаждался времяпрепровождением в клубе, но для Арии это был первый раз. Очередной первый раз, который она разделила со мной. Я наклонил голову к ее уху:

— Ты выглядишь чертовски горячо, Ария. Каждый мужчина в клубе хочет тебя, и я хочу убить их всех.

— Я только твоя, — ответила она, не колеблясь. Я поцеловал ее, желая ощутить ее вкус и показать каждому, что она моя.

— Я так охерительно возбужден, — прорычал я. — Блять. Через пятнадцать минут у меня запланирован звонок с одним из наших поставщиков.

Он хотел убедиться, что у нас достаточно кислоты, экстази и прочего дерьма, которое мы продаем придуркам в клубах.

Ария коснулась моей груди.

— Все в порядке. Возвращайся, когда у тебя появится время. Я собираюсь взять выпить.

— Идите в ВИП-зону, — это сделало бы работу Ромеро куда проще.

— Этим вечером я хочу притвориться, что я обычная девушка.

Она правда думала, что это сработает? Ария была в центре внимания, куда бы ни пошла.

— Никто, кто видит тебя, не считает тебя обычной, — я взглянул на часы. Блять. — Мне нужно возвращаться в офис. — Чезаре и Ромеро будут приглядывать за вами.

Ария побледнела, когда взглянула на ВИП-зону.

Я проследил за ее взглядом.

— Вот блять, — пробормотал я, когда увидел Грейс, танцующую на коленях у какого-то парня. — Она здесь не из-за меня.

Ария грустно улыбнулась мне.

— Ага, так и есть.

Грейс быстро глянула на нас, встретившись со мной взглядом. Вероятно, Ария была права. Я должен был положить ебанный конец одержимости Грейс.

— Я не могу выгнать ее отсюда. Она постоянно приезжает сюда потусоваться. Но я не встречался с ней с тех пор. Обычно я остаюсь в подсобке.

Ария ничего не ответила, и я обхватил ее щеки, заставляя встретиться со мной взглядом.

— Есть только ты, Ария, — я бросил очередной взгляд на часы. Черт подери. — А теперь мне в самом деле нужно идти. Я вернусь так скоро, как только смогу.

В последний раз взглянув на жену, я быстро направился в офис, Маттео последовал за мной.

Стоило мне войти в кабинет, как я поднес телефон к уху, пока направлялся в сторону подсобки, где было тише. Маттео остался там, проверяя оставшиеся данные.

Маттео вошел в комнату со смертельной яростью на лице.

— Кто-то подкинул рогипнол в напиток Арии.

Я подскочил на ноги, выходя без слов. Ебанные наркотики могут подождать.

— Он больше ничего не сделал. Ромеро и Чезаре были там, — быстро добавил Маттео, но я почти не слушал его, пролетая мимо, чтобы оказаться в кабинете.

Ария держалась за Чезаре, ее лицо было мертвенно-бледным, и она с трудом стояла на ногах. Ярость вырвалась из меня, когда мой взгляд переместился от моей накаченной наркотиками жены к Рику, одному из наших диллеров. Выблядок скоро пожалеет, что вообще родился.

— Что произошло? — спросил я, пока ярость распространялась по моей груди, моим венам, каждому ебанному миллиметру моего тела. Я пересек комнату и забрал Арию у Чезаре, который тут же отпустил ее. Я поднял Арию на руки, и ее голова упала на мою грудь, затуманенные глаза уставились на меня. Да какого ж хера. Вот почему я не хотел, чтобы Ария появлялась в подобных местах. Учитывая количество людей, обеспечение ее безопасности было практически невозможным, а я должен был защитить ее, чего бы это ни стоило. Краткая вспышка гнева на ее неповиновение зародилась внутри меня, но я отмахнулся от этих мыслей, глядя на свою беспомощную жену.

Джианна продолжала нести какую-то херь своим громким, раздражающим голосом, но я был сосредоточен только на Арии. Ее голубые глаза смотрели на мое лицо, пальцы ухватились за рубашку.

Ромеро объяснял Джианне какую-то поебень по поводу рогиптола, пока я укладывал Арию на диван. Она казалась такой маленькой и уязвимой. Я обернулся к Рику и направился к нему. Я хотел размозжить его череп о стену, оставив чертову вмятину на штукатурке. Может быстренько провернуть это и покончить? Ну, нет, этого не случится.

— Ты подсыпал рогипнул в напиток моей жены, Рик? — спросил я, мой голос дрожал от еле сдерживаемого гнева. Если бы Арии и Джианны не было в комнате, я бы уже разрезал его на маленькие кусочки.

Рик вылупил свои крошечные глаза и разинул рот.

— Жене? Я не знал, что она твоя. Не знал, клянусь.

Я отодвинул Ромеро, чтобы дать Рику в его уродливую рожу, затем ухватился за нож, который все еще торчал из его бедра и резко крутанул лезвие. Рик заорал в агонии, его глаза закатились, но Ромеро удерживал ублюдка на ногах.

— И что же ты собирался с ней сделать, когда вывел бы наружу? — ублюдки типа Рика используют рогипнол, чтобы засунуть свой член в чью-нибудь киску, они продают наркоту уродам, которые хотя того же, потому что ни одна женщина в здравом уме не даст им.

— Ничего!

— Ничего? То есть, если бы мои парни тебя не остановили, ты бы отвез ее в больницу?

Сама по себе мысль о том, что этот кусок дерьма посмел коснуться Арии, разжигал пламя в моей груди.

Ария что-то неразборчиво пробормотала. Я подошел к ней и присел на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне.

— Что ты сказала, Ария?

— «Я трахну твою тугую задницу. Я заставлю тебя, сука, кричать. Я затрахую тебя, пизда». Вот что он сказал мне, — Ария проговорила эти слова, ее веки затрепетали. Джианна потеряла над собой контроль прежде, чем это сделал я, разъяренно заорав.

— Ты умрешь, — закричала она Рику.

Он не просто умрет. Смерть — это всего лишь переход. Это же было высшее преступление, ебанный непростительный грех.

Я встал, чувствуя, как мой пульс замедляется, как это бывало перед пытками и убийством. Маттео удерживал Джианну от того, чтобы она не выцарапала Рику глаза.

— Они заставят тебя истекать кровью, и, надеюсь, трахнут твою мерзкую задницу вон той палкой.

— Джианна, — пробормотала Ария, и мой пульс резко участился, но затем мои глаза вновь остановились на Рике, обдумывая, решая, как обеспечить ему самые страшные муки, которые только возможны. Арии нужно домой, проспаться после наркотиков.

— Я заставлю его заплатить, Джианна, — пообещал Маттео своей рыжей одержимости.

Я покачал головой.

— Нет, он мой, — Маттео взглянул на меня, изучая мое лицо. Он знал меня, знал, что мне нужно размазать этого выблядка собственноручно.

Я подошел к Рику. Его подбородок задрожал, в его глазах застыл гребанный ужас. О, он знал истории о том, что я делаю с людьми, которые наебывают меня. Драгдиллерами, которые присваивали себе больший процент, чем было обговорено; долбанная Братва, которая пыталась все исковеркать своими некачественными наркотиками… Он знал эти истории, а то был просто бизнес. Теперь же, блять, это личное. Не существует ничего более личного.

Я придвинулся еще ближе, запах сигарет и дешевого лосьона после бриться вынудил меня скривить губы.

— Ты хотел трахнуть мою жену? Хотел заставить ее кричать?

Он не заслуживал даже дышать с Арией одним воздухом. Он не смел даже смотреть на нее.

Рик начал рыдать.

— Нет, пожалуйста.

Я схватил его за горло и приподнял, сжимая, но все так не кончится. Слишком просто, слишком безболезненно. Я отшвырнул его в стену, и он упал на пол. Его взгляд быстро метнулся к Арии в надежде на помощь, и я рявкнул на него:

— Надеюсь, ты голоден, потому что я собираюсь скормить тебе твой член, — не спеша я направился к нему, пульс бился в моих ушах, отравляющая ярость распространялась по венам, пока я вынимал нож.

Я заметил, как Маттео уводит девочек. Хорошо. Я присел рядом с Риком. Через мгновение Маттео уже был рядом, удерживая дрожащего ублюдка. Я стянул его штаны, и он заорал:

— Нет, нет, пожалуйста!

Мольбы никогда не действовали на меня. Я воткнул свой нож — не в его член, пока. Не сейчас. Для начала мне нужны ответы.

Уже скоро Рик признался, что какая-то блондинка заплатила ему, чтобы он подбросил рогипнол в напиток Арии. Вероятнее всего, это была Грейс. Я должен был предугадать, что эта сука так просто не сдастся. Другим вариантом был кто-то из русских, типа тех баб, которых подсылали мне и Маттео. А, может, какая-то телка, подосланная моим папашей, в случае, если он опасается, что Ария делает меня мягче. Но Рик был хнычушей кучей дерьма, а его мозг был слишком изгажен всем тем, что он принимал годами. Больше информации от него не добиться.

Рик не знал, что Ария — моя жена. Но это не важно.

— Прошу, — начал умолять он вновь. — Я все тебе рассказал. Этого не повторится.

Я придвинул свое лицо ближе к нему, яростно улыбаясь.

— Ты прав, это больше не повторится.

Затем я опустил нож на его член, его крики стали почти оглушающими, пока не превратились в бульканье. Когда с ним было покончено, я встал, то же самое сделал и Маттео. Рик все еще подрагивал в океане собственной крови. Я направился к раковине, чтобы смыть его мерзкую кровь с рук, лица и ножа. Маттео придется найти кого-нибудь, кто приберется здесь.

Пройдя через черный вход, я направился к ожидающей меня машине. Ромеро стоял рядом с ней. Стоило Джианне увидеть меня, как ее привычное сучье выражение лица сменилось шоком.

— Гребаный Бог, ты весь в крови.

— Только рубашка, — ответил я ей. Ромеро достал из багажника чистую, пока я снимал свою.

— У тебя нет никакого стыда, — произнесла Джианна, пока смотрела на меня. Она не отвела взгляда от моей груди.

— Я снял свою рубашку, а не гребанные штаны. Ты когда-нибудь затыкаешь свой чертов рот? — прорычал я. Моя темнота все еще бурлила под кожей, зов крови звучал в моих венах, словно долбанная песня Сирен.

Ромеро протянул мне чистую рубашку.

— Возьмите, босс.

Я натянул ее, передав Ромеро окровавленную.

— Сожги ее и позаботься обо все остальном, Ромеро. Я сам поведу, — Ромеро поколебался, его взгляд скользнул по Арии и Джианне. И тут я осознал, что он опасался оставлять их наедине со мной. Моим первым порывом было швырнуть его о стену за то, что подумал перечить мне, но потом решил, что, вероятно, у него были причины опасаться меня. Но это было не его дело. Через мгновение он развернулся и ушел. Я заглянул на заднее сиденье, где лежала Ария — она была бледной и дрожала. Я коснулся ее щеки, и ее взгляд тут же сосредоточился на моем лице.

И какая-то часть моей ярости испарилась. Я отодвинулся от нее и сел за руль. Я хотел как можно скорее оказаться дома, где я смогу держать Арию в своих гребанных объятиях до тех пор, пока последние отголоски моей жажды крови не утихнут.

Краем глаза я заметил рыжую голову.

— А ты прям красавчик, знаешь? Если бы ты не был женат на моей сестре и не был таким ублюдком, я бы подумала, чтобы дать тебе.

Я быстро окинул ее взглядом, грубый ответ вертелся у меня на языке.

— Джианна, — Ария почти умоляла свою сестру. Она боялась, что я потеряю контроль из-за сучьей натуры рыжей? Мне не нравилась Джианна, но она всего лишь семнадцатилетняя девчонка.

— Что, язык проглотил? Я слышала, что ты обычно запрыгиваешь на все, у чего нет члена.

Наконец, она заткнулась, поняв, что я не клюну на ее уловки. Мы заехали на парковку, и я вылез из машины.

Я поднял Арию на руки и занес в лифт. Джианна встала напротив меня, и мне не понравилось ее выражение лица. Я опустил взгляд на Арию, зная, что она взывает к моему внутреннему спокойствию, к той моей части, о которой знали лишь немногие.

— У тебя когда-нибудь был тройничок?

Эта дрянь, правда, напрашивается на ответ?

— Сколько женщин ты изнасиловал до Арии?

Моя голова резко поднялась. Я не знаю, как много всего Ария рассказывает своей сестре. Я хотел угомонить ее и знал, что смогу это сделать, раскрыв одну простую правду — ее киска принадлежала Маттео, но Ария коснулась моей груди, и стоило мне встретиться с ней взглядом как моя злость утихла. Она молила о том, чтобы я оставался спокоен.

— Неужели твой рот не способен ни на что, кроме лая? — пробормотал я.

— Например? Сделать тебе минет?

Я взглянул на нее. Нет уж, это привилегия Маттео.

— Девочка, ты даже член-то не видела. Так что заткни свой рот.

— Джианна, — прошептала Ария.

Я собирался быстро отнести Арию наверх, в спальню, но Джианна встала у меня на пути.

— Куда ты несешь ее?

— В постель, — ответил я, пытаясь обойти ее, но она не сдвигалась.

— Она накачена наркотиками. Вероятно, это твой шанс на все то, чего ты так давно хотел. Я не позволю тебе остаться с ней наедине.

Неужели она думала, что я трахну Арию, когда та в таком беспомощном состоянии.

— Я скажу это лишь раз, и тебе лучше послушаться: свали с моего пути и иди спать.

— Или что?

А вот это и было гребанной проблемой. Я мог сделать не так много. Во-первых, она была девчонкой, а, во-вторых, девчонкой Маттео.

— Джианна, пожалуйста, — взмолилась Ария.

Наконец, Джианна прекратила творить эту херню.

— Поправляйся.

Больше не взглянув на эту дрянь, я отнес Арию в спальню. Она поморщилась в моих объятиях, ежась.

— Мне нехорошо.

Только я помог ей добраться до туалета, как ее вырвало, она все еще дрожала.

— Прости, — прошептала она, звуча смущенно и несчастно.

— За что? — спросил я, пока обхватывал ее талию и помогал подняться.

— За то, что стошнило.

Я смочил полотенце и протянул его Арии. Она приняла его со слабой улыбкой и вытерла лицо, дрожа в моих объятиях.

— Хорошо, что ты избавилась от части этого дерьма. Чертов рогипнол. Это единственный способ для таких мерзких уродов как Рик засунуть свой член в киску, — прорычал я, мой гнев вновь поднял свою голову. Если бы у меня не было так много дел, я бы пытал его на протяжении дней.

Я отвел Арию в спальню. Она сильно облокачивалась на меня. Глядя на нее, я спросил:

— Сможешь раздеться?

Она слегка кивнула.

— Ага.

Я отпустил Арию, и она тут же потеряла равновесие. Приземлившись на кровать, она рассмеялась, а потом ухватилась за голову, морщась. Очевидно, что она была неспособна раздеться сама. Я наклонился к ней, пытаясь привлечь ее внимание. И вскоре глаза моей жены сосредоточились на мне.

— Я собираюсь снять тебя эти вещи. Они воняют дымом и рвотой, — медленно объяснил я. По какой-то причине казалось неправильным раздевать ее, когда она в таком состоянии. Ария была под кайфом и, очевидно, не в том состоянии, чтобы сопротивляться. Это было весомым аргументом, почему насильники выбирали этот наркотик.

Я запустил пальцы под блузу Арии и аккуратно стащил ее. Она вновь рассмеялась, но я не отреагировал на это и ее шевеление. Несмотря на мои лучшие намерения, я ничего не смог поделать и залюбовался ею, пока стягивал кожаные штаны. Мурашки покрыли ее великолепные стройные ноги, заставив ее выгнуться с очередным смешком, будто бы я пощекотал Арию. Я сомневался, что она отдает себе отчет в том, что делает. Ее расфокусированный взгляд был игривым, пока она смотрела на меня. Я расстегнул ее бюстгальтер и стащил его, небрежно откинув куда-то.

Черт подери, даже вид обдолбанной Арии захватывал дух. Она лежала передо мной, одетая лишь в маленькую полоску ткани, прикрывающую ее киску, ее соски напряглись из-за прохладного воздуха в комнате, она улыбалась, глядя на меня. Не было ни сомнения, ни страха. Я быстро отвернулся, пока мои мысли не ступили на скользкую дорожку. Я также скинул свои вещи, а затем схватил рубашку из ящика и помог Арии сесть. Не с первой попытки, но мне удалось одеть ее, но с ее ночнушками все вышло бы еще сложнее. Я вновь приподнял Арию и уложил ее на подушки. Она не шевелилась, лишь продолжала смотреть на меня с той же мечтательной улыбкой. Я лег рядом с ней.

— А ты впечатляющий, знаешь об этом? — сказала Ария, ее глаза исследовали мою грудь, лишь изредка сфокусированным взглядом.

Я коснулся ее лба. У нее был жар. Ария захихикала и прикоснулась к моему животу, собираясь двинуться ниже. Я быстро перехватил ее руку.

— Ария, ты под воздействием наркотиков. Постарайся поспать.

Она одарила меня понурой улыбкой, которая, вероятно, должна была быть соблазнительной.

— Может, я не хочу спать.

Я откинул волосы с ее лба.

— Хочешь.

Ария моргнула, а затем зевнула.

— Ты будешь держать меня?

Я выключил свет и начал укачивать ее в своих руках.

— Лучше лежи на своей стороне, вдруг снова почувствуешь тошноту, — пробормотал я у ее шеи.

— Ты убил его? — промямлила она.

Я задумался, что ответить, но Ария знала правила нашего мира. Она знала, каким человеком я был.

— Да.

— Теперь и на моих руках есть кровь.

— Не ты убила его.

— Но ты убил его из-за меня.

— Я — убийца, Ария. Это не имеет к тебе никакого отношения, — я не хотел, чтобы она чувствовала вину за нечто подобное. Его смерть была на мне, как и все другие в прошлом, как и те, что будут в будущем. Они никак не запятнают Арию, я не позволю. Я хотел, чтобы ее жизнь не затмевалась моими кошмарами. Я не хотел, чтобы темнота поглотила ее так же, как мою мать, как многих других женщин вокруг нас, потому что их мужьям насрать на них.

Мягкий голос Арии опять прорвался сквозь темноту.

— Знаешь, порой мне жаль, что я не могу ненавидеть тебя, но я не могу. Думаю, я люблю тебя. Никогда не думала, что смогу.

Так мое сердце еще никогда не билось, жар затопил грудь. Любит? Блять. Ария не могла любить меня. Она просто не знает, о чем говорит. Она под наркотой. Рогипнол просто запутал ее мысли.

Тяжело выдохнув, Ария продолжила бормотал, ее голос становился все более сонным.

— И, порой, я гадаю, каково это было бы, если бы ты занялся со мной любовью.

Я хотел заявить свои права на Арию, сделать ее своей, трахать ее… заняться с ней любовью? Я никогда не занимался любовью, и не думаю, что способен на это.

— Спи.

— Но ты не любишь меня, — продолжила Ари, ее слова были полны отчаяния. — Ты не хочешь заниматься со мной любовью. Ты хочешь трахать меня, потому что я принадлежу тебе.

Она была права, но отчего-то ее слова не ощущались правдиво. Я хотел большего. С Арией я просто хотел. Хотел всю ее, каждую каплю, не только ее тело, но и ее улыбок, близости, ошеломленных вздохов, беззвучных стонов. Мое объятие стало крепче. Любовь.

Как понять, любишь ли ты кого-то?

— Иногда я жалею, что ты не взял меня в нашу первую брачную ночь, тогда, по крайней мере, я бы все еще не надеялась на то, что никогда не случится. Ты хочешь трахать меня так, как имел Грейс, словно животное. Вот почему она сказала, что ты трахнешь меня, как следует, да?

Я полностью сосредоточился на ее словах. Грейс сказала Арии, что я трахну ее, как следует?

— Когда она сказала это? Ария, когда?

Я обхватил предплечье Арии.

— Когда? — прорычал я, но она уже отрубилась.

Я подозревал, что за всем стоит Грейс, и сейчас слова Арии подтвердили мои подозрения. Мое тело кипело от напряжения и жажды расплаты. Рик уже получил то, что заслужил, но Грейс все еще нет. Я хотел убить ее. Да, она была женщиной, но она была на редкость мерзкой. Мог ли я избавиться от нее? Она не была любимицей отца, отнюдь, но была большая разница между тем, чтобы не любить своего ребенка и хотеть его смерти. Нам нужно было его сотрудничество, если мы хотели упрочить свое влияние. Отец, определенно, не позволит мне рискнуть всем ради убийства Грейс, основанного лишь на слепой ярости. Это лишь усилит его подозрения по поводу моих чувств к Арии, а я не мог так рисковать.

ГЛАВА 18

Сон Арии был беспокойным, отчего я не спал почти всю ночь. Я не мог перестать проверять ее дыхание, опасаясь, что из-за рогипнола она потеряет сознание или случится что-то еще хуже. Мысль о том, что я потеряю Арию, что я едва не потерял ее прошлой ночью, делала меня беспокойным… и разъяренным.

Она свернулась калачиком на своей половине кровати, веки подрагивали, а тело дрожало. Я убрал прядь волос с ее лба. Легкий стон сорвался с ее губ — не тот великолепный звук, который я слышал, когда доставлял ей удовольствие, а дрожащий звук дискомфорта.

Ее глаза распахнулись, она моргнула, на секунду задержав взгляд на мне, и подскочила на ноги, прикрывая рот рукой и побежав в ванную.

Я выпутался из одеял и направился следом. Ария обхватывала туалет, тяжело дыша.

Я нажал на слив, по тому, как она дрожала, было очевидно, что она была не в силах сделать это сама, а затем убрал выбившиеся пряди с ее лба.

Ария издала грустный смешок, глядя на меня слезящимися глазами.

— Не особо привлекательно, да?

Я должен был защищать ее. Это моя ответственность, и все же кто-то смог напасть на нее в моем собственном клубе.

— Этого не должно было произойти. Я должен был обеспечить твою безопасность.

— Ты это и делал, — слабо отозвалась Ария, поднимаясь на ноги. Я придвинулся к ней, боясь, что она упадет.

— Может, ванна поможет, — сказал я. Мои мысли были по-прежнему заняты обдумыванием того, как расквитаться с Грейс.

Ария покачала головой.

— Думаю, что утону, если сейчас залезу в ванну.

Я открыл кран, но не отошел от Арии, на случай, если она упадет. Я не собирался позволять ей залезть в воду в одиночестве, учитывая ее состояние.

— Мы можем принять ванну вместе.

Правый уголок рта Арии приподнялся.

— Ты просто хочешь воспользоваться случаем.

Я погладил ее запястье.

— Я не коснусь тебя, пока ты так уязвима.

Когда я представлял наш первый совместный прием ванной, он определенно включал жаркий секс, но сейчас по ряду причин это даже не обсуждалось. И одна из них то, что моя жена все еще невинна. Я не мог прекратить думать, что было бы, если бы Рик вывел ее из клуба, если бы это стало ее первым разом. Беспричинная ярость затопила меня вновь, и только присутствие Арии позволило мне не слететь с катушек.

— Капо с моральными принципами? — поддразнила она.

— Я еще не Капо, — отметил я. Но, если все пойдет, как я того хочу, отец не задержится на своем посту, не дольше, чем до конца года. — И у меня есть моральные принципы. Не много, парочка.

И один из них — никогда не причинять Арии боль.

Ария прижалась лбом к моей груди. Ее кожа горела.

— Я просто дразнюсь.

Я прошелся рукой по ее спине, поцеловав в макушку. Ария расслабилась под моим прикосновением и легонько выдохнула. Затем она направилась к раковине, чтобы почистить зубы. Мои глаза следили за каждым ее движением. Она выглядела такой маленькой в моей рубашке. Уязвимой.

Я выключил воду, прежде чем стянул рубашку через голову Арии. Она ухватилась за мою руку для поддержки. Подхватив пальцами ее трусики, я стянул их по ее ногам, неспособный противостоять ее телу.

Несмотря на все происходящее, я почувствовал, как кровь ударила в мой член, когда я стянул шорты. Я помог Арии забраться в ванную, прежде чем устроиться позади нее, притягивая к себе. Мои член расположился рядом с ее киской. Я определенно не хороший человек. Ария удивила меня, когда обернулась ко мне лицом, оседлав меня. В таком положении ее киска скользила по моему члену. Она напряглась, почувствовав меня так. Блять, ощущение ее входа у моей головки было самой сладкой пыткой, какую я только мог представить.

Я отодвинул свой член, а затем погрузился в воду так, чтобы Ария оказалась на моей груди, больше не прижимаясь к моей эрекции.

Ария одарила мне своим доверчивым взглядом, которого я не заслуживал.

— Некоторые мужчины воспользовались бы ситуацией.

— И я из таких мужчин, Ария. Не обманывай себя, веря, что я хороший человек. Я не джентльмен, а жестокий ублюдок.

— Не для меня, — мягко произнесла Ария и уткнулась носом в кожу у моего горла, прижимаясь еще ближе.

Мое сердце забилось быстрее, когда я вспомнил ее слова, произнесенные прошлой ночью, и вновь поцеловал голову Арии.

— Будет лучше, если ты возненавидишь меня. Меньше шансов, что пострадаешь.

— Но я тебя не ненавижу.

Эмоции никогда не были частью сделки. Установление мира, власть и деньги — да. Ария была лишь способом обеспечить успех Семьи, убедиться, что Семья, которой я буду управлять, будет сильнее той, которой управляет отец.

— Ты упоминала, что Грейс тебе что-то сказала, — я, не желая разбираться в чувствах Арии ко мне или своих собственных. — Что-то там про «оттрахаю тебя, как следует».

Привычная ярость вышла на первый план, то чувство, с которым я мог иметь дело.

— Ну, да. Она сказала, что ты сделаешь мне больно, будешь трахать меня, как животное. Это было во время поздравлений на свадьбе. Она до чертиков меня напугала.

Неудивительно, что Ария выглядела так, будто бы увидела призрака. Интересно, были ли слова Грейс главной причиной того, почему она так боится спать со мной. Но разве я не показал ей, что буду бережен?

— Думаю, что тот парень вчера произнес нечто подобное, — сказала она, немного помолчав.

— Прежде чем я убил его, он рассказал о женщине, которая покупала у него дозу и сказала ему, что ты — дрянь, которой нужно преподать урок. Она заплатила наличкой, — я не упомянул грязных подробностей последних минут его жизни.

Ария приподняла голову.

— Думаешь, это Грейс?

— Уверен. Описание подходит, да и кому еще нужно нападать на тебя, — никогда не думал, что Грейс зайдет так далеко, но, судя по всему, я недооценил ее одержимость мной.

— Что ты собираешься делать?

— Я не могу убить ее, даже если хочу перерезать ее гребанное горло — это вызовет слишком много проблем с ее отцом и братом. Я поговорю с ними. Скажу, чтобы они посадили ее на долбанную цепь, или больше не получат от нас денег.

— А если они откажутся?

Я провел по спине Арии. Она не знала, как много денег мы вкладываем в сенатора Паркера.

— Не откажутся. Грейс уже долгое время творит всякую херню. Вероятно, они сплавят ее куда-нибудь в Европу или Азию на реабилитацию или что-то подобное.

Ария приблизилась и оставила сладкий поцелуй на моих губах. Меня никогда так не целовали, и я никогда не думал, что нечто подобное так мне понравится. Она была чистой сладостью, и вся моя. Вновь картинки грязных рук Рика на ней и то, как он мог навредить ей, пронеслись в моем сознании, и я едва не потерял контроль. Ария заслуживала того, чтобы к ней относились как к королеве.

— Не могу перестать думать о том, что бы произошло, если бы Ромеро и Чезаре не были там, если бы этот выблядок вывел тебя из клуба. Мысли о его мерзких руках на тебе заставляю меня желать убить его вновь. Мысли о том, что он мог…

Ария кивнула, но я не смог разгадать взгляд в ее глазах, а затем она опустила голову, сделав это в принципе невозможным.

— Когда Джианна уедет через несколько дней, ты можешь взять меня.

Удивление затопило меня. Может, мне стоило сказать ей, что она не обязана обещать мне ничего подобного, но я сгорал от желания быть настолько близок с ней, насколько только мог, сделать ее своей.

Стоило мне и Арии выйти из комнаты в районе полудня, как Джианна бросилась к своей сестре.

— Ты в порядке? Я переживала из-за того, что ты не показывалась из спальни.

Она послала мне быстрый неприязненный взгляд, будто бы меня это беспокоило. Я держал руку на пояснице Арии, пока она направлялась на кухню. Ей нужно было что-нибудь съесть.

— Ты умеешь готовить? — спросил я у рыжей.

Джианна зарычала.

— Это все потому, что я женщина?

Я приподнял бровь.

— Твоя сестра — живой пример того, что не все женщины умеют готовить, — отозвался я, поглаживая спину Арии, чтобы смягчить эффект от моих слов.

Ария взглянула на меня с легким смешком, и я знал, что сожгу этот мир, чтобы защитить эту женщину. И должен начать с убийства отца, даже если мне придется встать во главе расколотой Семьи, я буду избавляться от одного врага за другим.

Джианна наблюдала за нами какое-то время, а потом пожала плечами.

— Я могу попробовать приготовить блинчики или типа того, но ничего не обещаю.

Джианна готовила не особо лучше, но это было хотя бы съедобно. Закончив, я оставил Арию и ее сестру наедине, направившись в квартиру Маттео, а Ромеро остался охранять их.

— Как Ария? — спросил Маттео, когда я уселся на его диван.

— Лучше, — ответил я. — Мне нужно переговорить с сенатором Паркером. Он должен отослать Грейс. Если она останется в Нью-Йорке, я убью ее.

— Отцу это не понравится. Ты знаешь, как он печется из-за связей с политиками.

Единственное, что его до сих пор интересовало.

Маттео уперся локтями в свои бедра.

— А ты думал над решением нашей проблемы? Братва все еще прекрасный инструмент.

Я покачал головой.

— Это сделает их слишком самоуверенными. Убить Босса мафии — большое достижение. Семья покажется слабой.

Маттео кивнул, но я мог сказать, что он считал Братву лучшим вариантом, в чем, вероятно, был прав, но я предпочитал менее очевидные пути.

— Думаю, нам стоит разыграть карту отравления. Многие мужчины в семье страдают от инсультов или сердечных приступов. Некоторые яды действуют так же.

— И совсем редко бывает так, что их не обнаруживают.

— Многие из них можно найти только, если специально искать. Но ни Нина, ни я не будет просить особых исследований.

— Но это могут сделать наши дядюшки, — отозвался Маттео с кривой ухмылкой.

— А потом мы разберемся с ними.

— Когда?

Я обдумывал все варианты. Я хотел, чтобы он сдох, так скоро, как только можно, но нам нужно было выбрать идеальное для того время, не говоря о том, что я все еще не знал, кто подсыплет ему яд.

— Папаша подозрителен. Нам стоит подождать хотя бы несколько дней. Может, стоит дождаться, когда Готтардо или Эрмано навестят его. Мы сможет обвинить их, если отравление вскроется.

— Полагаю, ты не хочешь привлекать Нину.

— Я не доверяю ей. Она ненавидит отца и хочет, чтобы он умер, но стоит ему умереть, как она может взвалить всю вину на нас.

Маттео и я обсудили еще некоторые делали, прежде чем я схватил телефон и позвонил отцу, чтобы обсудить Грейс. Как я и ожидал, он не был в восторге от идеи просить сенатора отослать его дочь. Я не мог дождаться момента, когда убью его.

Маттео вновь пришел к нам на ужин, к неудовольствию Джианны, но она в основном была занята тем, что следила за сестрой. Должен отдать рыжей должное: она яростно оберегала Арию. Это была одна из немногих ее черт, которая мне нравилась.

После ужина Ария и Джианна направились наверх, но только лишь для того, чтобы переодеться в бикини.

Маттео пытливо наблюдал за своей будущей женой, но и я с трудом смотрел куда-либо, кроме Арии в ее крошечном розовом купальнике.

— Я правда надеюсь, что ты смотришь исключительно на свою будущую жену, — пробормотал я. Я знал, что Маттео никогда не позарится на мою жену, но все равно ненавидел тот факт, что он мог видеть ее почти раздетой.

— Не могу осмыслить твои слова, вся кровь отлила от мозга, — отозвался Маттео, усмехнувшись.

Ария послала мне быструю улыбку, прежде чем выйти вместе с Джианной на крышу и войти в джакузи.

— Мы можем присоединиться к ним, — с энтузиазмом отозвался Маттео.

— Ага, точно. Ты и Джианна в джакузи, вместе, полураздетые. Этому не бывать, — отозвался я, направляясь на кухню. — Давай выпьем эспрессо.

Маттео неохотно пошел за мной. Я приготовил нам кофе, но мои глаза неотрывно следили за Арией, припоминая то, чем мы занимались в джакузи в последний раз.

— Ты смотришь на нее так, будто хочешь съесть, — сказал Маттео.

— Кто бы говорил. Ты целыми днями трахаешь Джианну глазами, а она даже не твоя жена.

— Ария — твоя жена, но у тебя все равно не было больше достижений, чем у меня, — поддразнил меня Маттео.

— Поверь мне, я получил куда больше, чем ты можешь представить, и совсем скоро… — я заткнулся, ловя себя на мысли, что обсуждаю секс с Арией со своим братом. В прошлом мы всегда обменивались своими сексуальными приключениями, но Ария была моей женой, и я уважал ее слишком сильно, чтобы распространяться.

Маттео усмехнулся.

— Да ладно тебе, Лука. Мы никогда так не поступали. Я же твой брат. расскажи мне, какого это быть с одной из наших девочек? Они слишком высокомерны, чтобы делать минет? Не могу представить, что Ария расслабилась. Она не похожа на женщину, которая будет сосать член, если ее не заставить. А мы оба знаем, что от твоей руки ни один ее золотистый волосок не упадет.

Ярость заполыхала внутри меня, я предупредительно поднял руку.

— Не говори так об Арии. Больше никогда.

Маттео приподнял голову, с любопытством рассматривая меня. Хмурясь. Я отвел взгляд. Блять.

— Ты так защищаешь ее? Это не просто чувство собственничества.

Мои глаза вновь уставились на мою жену, пока она и Джианна болтали и смеялись в джакузи. Я был собственником по отношению к Арии, даже не отрицал этого, но это определенно были не все мои чувства, далеко не все.

ГЛАВА 19

Я был в гребанном восторге, когда Джианна, наконец, исчезла с моих глаз, сев на самолет до Чикаго. Ария выглядела разбитой. Это вызывало у меня странное чувство… беспокойства, потому что я осознал, насколько одинокой она чувствует себя в Нью-Йорке. Ария развернулась и бросилась в мои объятия, всхлипывая. Я погладил ее по спине, мои мысли были поглощены планами на ночь. Они, надеюсь, отвлекут ее от грусти.

— Думаю, мы можем захватить что-нибудь на ужин и расслабиться этим вечером.

— Звучит хорошо, — тихо отозвалась она, но в ее выражении лица мелькнуло беспокойство. Я не знал как избавить ее от этого страха. Вся моя жизнь была нацелена на то, чтобы вызывать ужас у других. Изгонять чужие страхи было чем-то за гранью моей зоны комфорта.

Ария была напряжена на протяжении всего ужина и едва прикоснулась к еде. Она была напугана неизвестностью, вероятно, все еще боялась того, что я сделаю, но я совсем не собирался быть груб с ней.

— Почему бы нам не зайти внутрь? — предложил я.

Она легонько кивнула.

Я не был терпеливым человеком, никогда ничего не дожидался. Я знал, что она нервничала, но я хотел ее этой ночью, мой член сгорал от нетерпения заявить на нее свои права. Мы зашли внутрь, и Ария направилась к бару, протягивая руку к бренди. Я схватил ее запястье и притянул к себе. Ее глаза расширились.

— Не надо, — сказал я тихо. Я не хотел, чтобы она была пьяна, когда я сделаю ее своей. Мне было нужно, чтобы ее «да» было настоящим.

Я поднял Арию на руки и понес наверх, больше не в силах ждать. Я положил ее на кровать, член уже упирался в штаны, пока я ложился сверху, захватывая ее губы. Она ощущалась как долбанное совершенство, и я был единственным, кто когда-либо попробует ее вкус. От этого понимания меня накрыло такой неконтролируемой нуждой обладать ею полностью, что я углубил поцелуй, прежде чем отодвинуться и всосать один из ее идеальных сосков в рот. Блять. Я был таким твердым. Я помог Арии выбраться из платья, а потом двинулся ниже. Я позволил глазам путешествовать по ее телу. Она была прекрасна. И только моя.

Я опустил лицо к ее трусикам и обрушил свой язык между ее идеальных складочек. Блять. Совершенство. Мой член дернулся. Я отпрянул, хватая ее тонкие трусики, срывая их, прежде чем вновь попробовать ее киску. Но моя нужда была слишком сильна. Мне было необходимо сделать ее моей. Только моей. Я толкнул в нее палец, и мысль о том, насколько туго ее стеночки обхватят мой член, едва не подтолкнули меня за край. Я поднялся и скинул свою одежду.

Ария лежала на кровати, ее золотистые локоны рассыпались по постели, ноги разведены, выставляя напоказ ее идеальную розовую киску.

— Ты — моя, — прорычал я. Я так долго этого ждал.

Я расположился между ее ног, раздвигая их, подводя мой член к ее жаркому входу. Ощущение ее киски у моего члена было словно благословением. Я никогда прежде не занимался сексом без презерватива.

Ногти Арии впились в мои плечи, вырывая меня из дымки желания. Я посмотрел на нее. Ее глаза зажмурены, губы сжаты, будто бы она ждала боли. Я мог чувствовать насколько напряженной она была у моего члена.

Она приникла ко мне, прижалась лицом к моей шее, дрожа и глубоко дыша.

Ее жар манил меня погрузиться внутрь, но ее сжавшееся тело и напряжение останавливали.

— Ария, — пробормотал я. — Посмотри на меня.

Она слегка отпрянула и открыла глаза, страх смотрел прямо на меня. Она была в полном ужасе, а я набросился на нее, словно она была какой-нибудь шлюхой. Я опустился до тех пор, пока наши тела не соприкоснулись.

— Я — козел, — прохрипел я, целуя ее в висок и в щеку.

Ее прекрасные губы распахнулись в удивлении.

— Почему? — отозвалась она прерывистым шепотом.

Я поклялся быть бережен с ней, поклялся защищать, а в момент, когда она более всего нуждалась в моей нежности, я набросился на нее словно пещерный человек.

— Ты напугана, а я едва не потерял контроль. Мне стоило знать лучше. Я должен был подготовить тебя, а я чуть не засунул свой член в тебя.

Ария пошевелилась подо мной, от чего головка моего члена уперлась в ее вход. Она буквально задохнулась от страха, и я резко выдохнул, потому что моя темная сторона хотела толкнуть бедра и закончить начатое. Она была моей, чтобы я мог взять ее, была моей на протяжении недель. Я прикрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Эту часть меня, этого монстра, она не должна была видеть. Это же Ария, моя жена, та, кого я обязан защищать. Я должен относиться к ней словно к королеве. Я открыл глаза и заметил, как она наблюдает за мной со смесью страха и смущения. Я слегка подвинулся, моя голова оказалась над ее идеальной грудью, а ее киска прижималась к моему прессу.

— Ты — моя жена, — произнес я.

Ария встретилась со мной взглядом, и доверие засияло в ее глазах. Мои пальцы скользнули по ее соскам, слегка сжимая их, так, как она любит. Ее стон стал моей наградой, одновременно с этим она изогнулась, и ее киска потерлась по мой пресс. Это было блять так заманчиво.

— Прекрати извиваться, — грубо сказал я, балансируя на грани; моя темнота была так близко, бурлила под кожей, что еще чуть-чуть и я не смогу ее сдерживать, сделаю что-то, чего не должен. Я потянул ее соски, упиваясь стонами Арии, пока я терзал ее грудь без прежней спешки. Вскоре она задыхалась, двигаясь подо мной. Я провел рукой по ее ребрам и талии, поклоняясь перед ее телом сначала кончиками пальцев, а затем и губами. Я прикусил нежную кожу ее тазовой косточки в собственническом жесте, пока поглаживал ее складочки.

Ария начала расслабляться. Я развел ее ноги, раскрывая ее передо мной. Она уже блестела от влаги, и я оставил мягкий поцелуй на ее складках. Она издала легкий вздох, и я просунул ладони под ее попку. Удерживая взгляд на ее лице, я приподнял ее киску к своему рту и оставил очередной поцелуй на ее нежной плоти.

Ария захныкала, и я повторил свое действие. Ее глаза были открыты и полны нужды. Она наслаждалась тем, что я делал с ее киской. Мои глаза были сосредоточены на ней. Я развел ее ноги еще чуть сильнее, целуя ее напряженный центр, мои губы обрушились на ее нежные складки. С губ Арии сорвался мягкий стон. Ее пьянящий аромат заполнил мой нос, и я стал растягивать ее вход своим большим пальцем, высвобождая ее соки. Я слизал их, и она задрожала от нужды и наградила меня новой волной возбуждения. Мне нравился ее вкус, и я блять обожал то, как яро она отвечала мне. Ария становилась все более влажной, пока я мягко посасывал ее половые губы. Я не мог отвести от нее взгляда, пока она стонала и извивалась, пока Ария зажмуривалась и толкалась киской ко мне. Я мягко обвел ее вход, и ее стеночки сжались. Мой член дернулся, но я должен был оставаться терпеливым, и я провел своим языком по ее киске, не касаясь клитора.

— Лука, прошу, — умоляла она, приподнимая бедра, и, блядь, я едва не плюнул на все.

— Ты хочешь этого? — я коснулся ее клитора, и она застонала.

— Да.

— Скоро, — прорычал я, и медленно ввел в нее свой палец. Такая чертовски тугая. Я пробежался языком у своего пальца и входа Арии, затем скользнул к ее комочку нервов. Ария застонала, пока я мягко коснулся губами ее клитора и стал посасывать.

— Скажи, когда будешь близко, — пробормотал я, прежде чем продолжить свои манипуляции. Мой палец медленно скользил внутрь нее и обратно, пока она становилась все более влажной.

— Я кон…

Я быстро вынул палец и вошел в нее сразу двумя. Блять, такая тесная. На ее лице мелькнула тень боли вместе с удовольствием, пока ее стеночки обхватывали мои пальцы. Я поцеловал ее складочки, застонав от ее хватки на моих пальцах.

— Ты такая чертовски тугая, Ария. Твои мышцы выдавливают жизнь из моих пальцев.

Блять, это не должно меня настолько восхищать.

Ария посмотрела на меня, ее лицо вспыхнуло. Я медленно слегка вынул пальцы, но она еще сильнее напряглась и вздрогнула. Я вновь скользнул внутрь и продолжил медленно и аккуратно трахать ее своими пальцами.

— Расслабься, — сказал я, но она не послушалась. — Мне нужно растянуть тебя, принцесса.

Если она была так напряжена лишь из-за двух моих пальцев, мой член внутри нее будет ощущаться будто гребанный ад. Я обвел языком ее клитор, пока она не издала легкий вздох, ее стеночки ослабили свою хватку на моих пальцах, пока ее возбуждение росло.

Когда она расслабилась, я вынул пальцы и двинулся к Арии, накрывая ее своим телом. Я аккуратно развел ее ноги еще больше и прислонился членом к ее входу. Он выглядел охереть каким огромным рядом с розовой киской моей жены, и это вызвало внутри меня трепет, представляя, как крепко она обхватит меня. Ария напряглась, когда головка члена коснулась ее входа. Я опустился на нее и оставил мягкие поцелуи на ее лице, надеясь, что это прогонит ее страх хоть немного.

— Ария, — прошептал я. Она подняла свой взгляд на меня, голубые глаза были полны опасения. Она обхватила меня руками, дрожащие пальцы касались моей спины. Ария одарила меня дрожащей улыбкой. Блять. Я так хотел защищать эту женщину, заботиться о ней.

Я усилил давление на ее вход, пытаясь пройти между ее сжавшихся стеночек, но она была слишком напряжена. Я мог с усилием войти в нее, надавив, но это было последнее, чего я хотел.

— Расслабься, — проговорил я, обхватывая ее щеку и целуя в губы. — Я еще даже не вошел.

Я пробежался кончиками пальцев по ее боку, прежде чем обхватить ее бедра и развести их еще шире, надеясь, что благодаря этому мне будет проще войти. Приподняв бедра и сжав зубы, я буквально на дюйм вошел в нее. Ария впилась ногтями в мою кожу, ее лицо исказилось от боли, а тело моей жены напряглось еще сильнее в ожидании еще большей боли. То, как обхватили меня ее стеночки, послали ослепляющую волну удовольствия. Только вид ее искаженного от боли лица позволил мне не потерять контроль и не двинуться дальше, чтобы получить больше удовольствия, которое могло подарить ее тело. Ария всхлипнула, этот звук буквально резанул меня. Я слышал крики людей в агонии, и мне на хер было абсолютно плевать, но это…

Я остановился и начал поглаживать ее грудь, надеясь, что это поможет ее телу подстроиться под мое вторжение.

— Ты так прекрасна, — прошептал я ей на ухо, даже не знаю, откуда взялись эти слова. Я никогда не вел романтичных бесед с женщинами. Единственное, что я им говорил, это как я хочу их трахнуть.

— Ты такая идеальная, принцесса.

Мои слова, наконец, помогли Арии расслабиться, ее глаза сияли благодарностью. Ей не стоило ощущать себя так, не тогда, когда именно я был виновником ее боли, я тот, кто сокрушил ее грани, потому что больше не был в силах ждать, чтобы заявить на нее свои права. Я знал все это, но не останавливался. Просто на хер не мог. Желание наконец обладать этой женщиной было слишком сильным, а я был тем еще мудаком.

Я протолкнул свой член глубже, и Ария вновь напряглась. Целуя ее, я прошептал:

— Почти все, — но это было ебанной ложью. Я не вошел даже на половину. Я просунул между нами руку и стал дразнить ее клитор, надеясь, что она расслабиться под волнами удовольствия.

Ария издала легкий вздох, ее губы распахнулись, и неуверенная вспышка удовольствия отразилась на ее лице. Вскоре Ария расслабилась и стала издавать прерывистые стоны.

Без предупреждения я протолкнулся до конца, подавляя ее сопротивление с куда большей силой, чем планировал. Ария дернулась подо мной, задыхаясь, ее глаза были закрыты от вспышки боли. Я замер, ошарашенный ощущением того, насколько она тугая, и видом боли на ее лице. Она прижалась ко мне, тяжело дыша у моего горла, тело дрожало.

Я слегка подался назад, но она всхлипнула:

— Пожалуйста, не двигайся.

Я застыл от мольбы в голосе собственной жены. Я приподнялся и повернул ее лицо к себе. Понадобилось несколько секунд, чтобы Ария взглянула на меня. Ее глаза были полны слез и сильного смущения. Она тяжело сглотнула.

— Очень больно?

— Нет, не так уж сильно, — она вздрогнула, еще сильнее обхватывая мой член, отправляя вспышку удовольствия через мое тело.

— Все в порядке, Лука. Просто продолжай двигаться. Я не буду злиться на тебя. Ты не должен сдерживаться ради меня. Просто покончи с этим.

Я уставился на жену, осознавая, насколько сильно я ненавидел мысль о том, чтобы причинить ей боль.

— Ты думаешь, что я хочу использовать тебя таким образом? Я же вижу, насколько это охереть как больно. Я совершил множество отвратительных вещей в жизни, и не собираюсь добавлять это в свой список.

— Почему? Ты постоянно причиняешь людям боль, не притворяйся, что печешься о моих чувствах только потому, что мы женаты.

Как она могла думать, что я не забочусь о ней? Я никогда не относился к кому-либо так, как к ней, никогда не ощущал эту мощную потребность защищать кого-то.

— Почему ты думаешь, что я притворяюсь?

На лице Арии мелькнула тень надежды, пока ее глаза искали мои, и взгляд в них заставил мою грудь напрячься.

— Скажи, что мне делать.

Ее пальцы легонько прошлись по моим плечам.

— Можешь прижаться ко мне на какое-то время? Но не двигайся.

Опять это смущение вперемешку с мольбой, будто бы она не была до конца уверена, что я не проигнорирую ее просьбу. Я не собирался быть монстром с ней, ни сегодня, ни когда бы то ни было.

— Не буду, — я поцеловал Арию, а затем опустился на нее. Это движение побудило ее стеночки сжать мой член еще сильнее, и на какую-то секунду я был уверен, что слечу с катушек от гаммы ощущений. Но затем я сосредоточился на Арии, приобнял ее одной рукой, крепко держа. Я вновь поцеловал ее, медленно, нежно, так непохоже на все мои прежние поцелуи. Близость Арии, прикосновение ее тела, расслабляющегося под моей лаской… от этого в моей груди поселилось какое-то ощущение мира и тепла. Я провел рукой по ее боку и бедру и обратно. Приподнявшись, я просунул руку между нами, желая расслабить ее. Она была невероятно отзывчива, как и всегда, и я чувствовал, как ее тело постепенно теряет напряжение, подстраиваясь под мое вторжение. Несмотря на мою потребность толкнуться в нее, чувствовать скользящие вокруг моего члена стеночки Арии, я по-прежнему оставался неподвижным. Ария выгнулась подо мной, когда я щелкнул по ее соску языком, и она оторвалась от моего рта. Ее дыхание стало тяжелее, а губы были опухшими от поцелуев. Такая охерительно сексуальная.

Ария мягко улыбнулась:

— Ты все еще можешь?..

Я едва не рассмеялся, но отмахнулся от этого порыва. Вместо этого я осторожно толкнулся бёдрами, позволяя Арии почувствовать мой стояк внутри неё. Удивление мелькнуло на ее лице.

— Говорил же, что я не хороший человек. Даже зная, как тебе больно, я все ещё каменный от того, что нахожусь внутри тебя, — ответил я, потому что это было правдой. Если бы я был хорошим, я бы не давил на неё, давая ей столько времени, сколько нужно, но я был чертовым ублюдком, даже когда пытался не быть им с ней.

Ария погладила мою спина.

— Потому что ты хочешь меня, — прошептала она. В ее голосе мелькнула нерешительность. Как она могла сомневаться в этом?

— Никогда за всю свою жизнь не хотел чего-то больше.

И вновь правда. Правда, которую мне не стоило произносить, потому что это давало Арии власть, потому что показывало, как я сгорал от близости с ней, и речь не только о сексе. Блять, далеко не только о сексе.

— Можем мы двигаться медленно? — спросила Ария с маленькой, извиняющийся улыбкой на губах. Будто бы у неё была причина, чтобы извиняться.

— Конечно, принцесса, — просто ответил я. Я внимательно следил за выражением ее лица, когда начал двигаться, убеждаясь, что мои движения контролируемы и осторожны настолько, несколько возможно. Мои мышцы подрагивали от усилий, которых мне это стоило. Это было чем-то чуждым для меня, тем, чего я никогда прежде не делал.

Ария легонько вздохнула, ее брови нахмурились. Дискомфорт, но все не настолько плохо, как было.

Я не отводил от неё взгляда, пока медленно двигался в ней. Мое удовольствие становилось все сильнее и сильнее, от чего мои ноги подрагивали. Мое тело кричало о том, чтобы ускорить темп, но я отогнал свои потребности. Вновь впервые. Ария не была единственной, кто разделял со мной свои первые разы. Только для меня все было немного иначе. Я переставил колени и чуть изменил угол. Она дернулась, задохнувшись.

Я сбился с ритма.

— Так больно?

Ария слегка покачала головой.

— Нет, ощущается хорошо.

Наконец-то. Я повторил своё движение, а затем поцеловал ее распахнутые губы, пробуя ее, нуждаясь быть с ней ещё ближе, чем сейчас, хоть мы были и так куда ближе, чем я когда-либо был с кем-то ещё. Нужда пульсировала в моих яйцах, во всем теле, превращаясь в пламя желания. Ария слегка поежилась подо мной, и я мог чувствовать, как ее тело стало напряженнее, и определенно не потому, что она была готова кончить.

— Ты в порядке? — спросил я.

Смущение вспыхнуло на ее лице.

— Как долго тебе ещё?…

— Недолго, если я буду двигаться быстрее.

Я не был уверен, что тело Арии было способно выдержать это. Не то, что бы я собирался вбиваться в нее словно животное, но и настолько нежный секс не дал бы мне кончить. Ария кивнула, давая мне позволение, в котором я нуждался.

Я оперся на предплечья и ускорился, вбиваясь глубже и быстрее. Вскоре мои яйца вздрогнули, знакомый пульс желания вернулся. Ария вжалась в меня, ее тело напряглось ещё сильнее, сжимая мой член. Блять, это ощущалось словно я в раю.

— Ария, — с трудом приговорил я, когда она вздрогнула после очередного толчка.

— Продолжай. Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты кончил.

Долбанный ублюдок, вот кем я был, я уже был не в силах остановиться. Мои яйца напряглись, от моего члена исходили волны наслаждения. Я застонал, вздрогнув, мои движения стали почти хаотичными, пока я кончал в неё. Мой член дергался и дергался, будто бы у меня не было секса годами. Безудержная волна собственничества прошла сквозь меня, но в глубине была другая эмоция, мягче и абсолютно мне не знакомая. Я поцеловал горло Арии, чувствуя ее пульс под губами. Ее тёплое дыхание касалось моей кожи, рваное, как и мое. Ее ладони гладили мою спину, пальцы тёплые и дрожащие. Моя жена. Женщина, которую я защищу, чего бы мне это ни стоило, даже если мне придётся убить собственного отца.

Я на секунду прикрыл глаза, наслаждаясь податливым телом Арии подо мной, ее сладкий аромат смешался с моими порочными нотками секса. Моя. Черт подери, моя.

Я осторожно выскользнул из нее и вытянулся на постели, а затем прижал ее к себе, обнимая руками. Я сделал это, не подумав, желая ее рядом с собой. Я знал, что и она нуждалась в моей близости сейчас, но, когда я провел по ее пылающему лицу, я понял, что это было не единственной причиной, почему я заключил ее в свои объятия. Она хотела видеть во мне хорошее, когда никто прежде и не смел, и я не был до конца уверен, было ли внутри меня что-то, что можно было назвать «хорошим».

Глаза Арии расширились, когда она посмотрела вниз. В состоянии оцепенения после секса мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять почему. Моя сперма. Поцеловав ее в висок, я встал с постели.

— Захвачу полотенце.

Я зашел в ванную и взглянул на свой член. Он был в крови. Ария была такой чертовски тугой. Это было одновременно захватывающим и пугающим. Я омыл себя и намочил в теплой воде полотенце, прежде чем вернуться в спальню, обнаруживая Арию уставившейся на кровавые следы на простынях.

— Здесь куда больше крови, чем в той сцене, которую ты подготовил после нашей первой брачной ночи, — прошептала она.

Я присел рядом с ней и аккуратно развел ноги своей жены. Ее кисла была отекшей и покрытой кровью. От этого вида что-то внутри моей груди вновь напряглось, это было очередным напоминанием, насколько больно ей было. Я всегда был хорош в причинении боли другим. Я прижал влажную ткань к ее болящей плоти, слыша ее вздох.

Я поцеловал колено Арии, ощущая долбанное облегчение, что это произошло не в нашу первую брачную ночь, что я не должен был выставлять на всеобщее обозрение эти простыни.

— Ты была куда более узкой, чем я думал, — тихо ответил я. Румянец на щеках Арии стал еще ярче. Я откинул полотенце, прежде чем прижать ладонь к ее животу. Ее мышцы напряглись под моим прикосновением, и я не смог сопротивляться тому, чтобы провести рукой ниже. Определенно Ария не была готова к очередному раунду.

— Насколько все было плохо? — спросил я.

Ария вытянулась на матрасе передо мной.

— Не так плохо. Как я могу жаловаться, когда ты весь покрыт шрамами от ножевых и пулевых ран?

Я покачал головой. Речь была не о том. Она в принципе не должна была испытывать боль. Я просто блять не мог этого позволить.

— Мы говорим не обо мне. Я хочу знать, как себя чувствуешь ты, Ария. По шкале от одного до десяти, насколько было больно?

— Сейчас? Пять…

Блять. Сейчас пять? Я надеялся, что пять было, когда я был в ней. я лег рядом с Арией и обнял ее. Она взглянула на меня со смесью смущения и облегчения. Облегчение, потому что ее первый раз был позади. Не самая, конечно, воодушевляющая мысль.

— А во время?

Ария отвела взгляд, облизнув губы.

— Если десять — это самая ужасная боль, которую я когда-либо испытывала, то восемь.

Какие-то нотки в ее голосе говорили мне, что это была не совсем правда. Черт подери.

— Правду.

— Десять.

Я погладил ее живот. Признание Арии не было приятным, несмотря на то, что я напоминал себе, что у нее другой болевой порог, нежели у меня. Но я никогда не хотел быть тем, кто причинил ей самую сильную боль в ее жизни.

— В следующий раз будет лучше, — я надеялся, что так и будет. Я не знал, как облегчить ей все это. Она была маленькой и беспокойной, а я ублюдком, сгоравшим от потребности поиметь ее.

Ария одарила меня извиняющимся взглядом.

— Не думаю, что смогу так скоро вновь.

— Я не имел в виду сейчас. Тебе будет больно какое-то время.

Я все еще хотел ее, может, даже еще сильнее. Заявив права, я определенно не удовлетворил своего желания, или же нужду быть с ней настолько близко, насколько только возможно. Это пугало.

— По шкале от одного до десяти, насколько быстро и сильно ты двигался? Правду, — спросила Ария, дразнясь.

Я подумывал солгать, что по какой-то причине не хотел этого. Я хотел, чтобы Ария знала всю правду обо мне, даже плохое, худшее. Даже не знал почему. Я никогда ни с кем ничем не делился, за исключением Маттео.

— Два, — ответил я, максимально внимательно рассматривая ее. Она напряглась, шок отразился на ее лице. Я действовал настолько бережно, насколько только мог. Я никогда не был с кем-то так близок по время секса, никогда не двигался так медленно или же пытался убедиться по выражению женского лица, хорошо ли ей.

— Два?

— У нас есть время… Я буду нежен столько, сколько тебе нужно.

Блять, и это было честнее, чем перед Богом. Если Ария нуждается в этом, мы будем заниматься ванильным сексом месяцами.

Ария улыбнулась так, что меня проняло. Это был тот вид, который я хотел бы видеть всегда.

— Не могу поверить Лука «Тиски» Витиелло сказал «нежен».

Мои люди не поверят, если кто-то им скажется, что я могу быть нежным. А мой отец, гребанный папаша, потеряет рассудок. Он бы потребовал, чтобы я отрастил яйца и избил свою жену до полного подчинения. Он никогда не понимал, что демонстрация издевательств над кем-то, кого ты должен защищать, не говорит о силе. Мужчина должен знать, кому подарить заботу, а кого уничтожить. Я коснулся щеки Арии и придвинулся, пробормотав:

— Это будет нашим секретом.

И должно им быть. Никто не должен знать. Если мой отец подумает, что Ария ставит под вопрос мою безжалостность, он тут же убьет ее. И я положу конец его мерзкой жизни, покажу ему ту жестокую честь себя, которая бежит по моим венам, но это уже не спасет Арию.

С ней ничего не случится. Не пока я жив. Я убью любого, кто лишь думать посмеет о том, чтобы навредить ей.

Ария кивнула, ее выражение лица смягчилось.

— Спасибо, что был нежен. Никогда бы не подумала, что ты будешь.

— Поверь мне, никто не может быть удивлен этому больше, чем я сам, — отозвался я.

Нежность не была моей натурой, никогда не была, и я сомневался, что кто-то еще, кроме Арии, увидит эту мою сторону.

Ария повернулась и прижалась к моему боку, положив голову на мое плечо. Я крепче обнял ее. Ария легонько вздохнула, будто бы я подарил ей гребанный подарок, позволив подобную близость. Я легонько погладил ее нежную кожу, ощущая успокоение.

— Ты никогда не был ни с кем нежен?

Я напряг мозг, пытаясь припомнить, когда я кому-то показывал свою мягкую сторону, единственное, что пришло в голову, — время, когда я был пятилетним мальчишкой и нашел маму плачущей в кровати, я подошел к ней, хоть мне и не позволялось заходить. Я был напуган ее слезами и коснулся ее руки, чтобы она прекратила плакать. Мама отдернула руку, и через мгновение вошел отец. Он вышвырнул меня из спальни и избил меня за то, что попытался потакать женским прихотям.

— Нет. Отец учил меня и Маттео, что подобное — слабость. И в моей жизни не было для этого места, — ответил я.

Весь мой опыт с чувствами не был чем-то, что я хотел выставлять на обозрение, даже перед своей женой.

— А что насчет девушек, с которыми ты был? — спросила Ария. Ее голос дрогнул от ноток беспокойства и ревности. Я опустил свой взгляд на ее светлую копну волос, обнаженное тело, прижатое ко мне, — элегантная, захватывающе дух прекрасная, моя. Было понятно, почему после всей истории с Грейс она переживала из-за других женщин, но у меня не было ни малейшего желания прикасаться к кому-то еще вновь. Все женщины в моем прошлом ничего не значили. Я даже не помнил большинство их лиц или имен.

— Они были лишь средством достижения цели. Я хотел трахаться, выбирал девушку и трахал ее. Это было сильно и быстро, определенно, не нежно. Я брал большинство из них сзади, так что мне не приходилось смотреть в их глаза и притворяться, что они хоть что-то представляют из себя для меня.

Ария удивила меня, поцеловав тату Семьи. Ее губы были такими мягкими. Я обнял свою жену еще крепче, не уверенный, как реагировать на ее очарование и невинную нежность. Это не было чем-то, что я когда-либо получал. Я хотел дать ей что-то значительное в ответ, и был только один способ это сделать.

— Единственный человек, который учил меня мягкости, — это моя мать, — сказал я, даже если слова ощущались шрапнелью в горле. Я не любил говорить о ней, даже вспоминать. — Но она покончила с собой, когда мне было девять.

— Мне жаль, — прошептала Ария, приподнимая голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Она прижала свою мягкую ладошку к моей щеке. Никто никогда так не делал до Арии. Прежде, когда видел у кого-то подобный жест, я гадал, какого черта кто-то касается чьей-то щеки и почему кому-то хочется, чтобы к ним так прикасались вместо того, чтобы им просто отсосали. Ебанная щека. Но это было приятно. Не настолько, как все остальное, но, черт возьми, все же. Глаза Арии были полны сострадания, но я не хотел заново проживать прошлое.

— Все еще больно? — спросил я, и, когда стало понятно, что она не понимает, о чем речь, я провел пальцами по ее животу.

Ария покраснела, золотистые ресницы дрогнула в смущении.

— Ага, но разговор помогает.

— Каким образом? — казалось невозможным, что простые слова могут помочь. Когда я испытывал агонию, я определенно не хотел говорить с кем-либо, тем более слушать кого-то, даже если Маттео в основном игнорировал мои желания.

— Это отвлекает, — призналась Ария, ее глаза все еще были на мне. Еще никогда она не удерживала мой взгляд так долго, и, должен признаться, я наслаждался этим.

— Можешь рассказать больше о своей маме?

Слишком многое о ней я помнил так, будто это было вчера, но ничего из этого не было радостным. Не уверен, что у меня и мамы было хоть одно счастливое воспоминание, было что-то, что не омрачено жестокостью отца.

— Мой отец избивал ее. Насиловал. Я был маленький, но понимал, что происходит. И она больше не смогла этого выносить, так что решила перерезать вены и покончить со всем.

Ария поежилась — я не был до конца уверен, от того ли, что представила, через что прошла моя мать. Я был уверен, что Ария переживала, что и ее ждет та же участь. Лишь мысль о том, что я могу сделать с Арией что-то, что творил с моей матерью отец, что Ария будет лежать подо мной такой же разбитой и перепуганной, вызвало у меня желание принять душ.

— Она не должна была оставлять тебя и Маттео одних.

Ее беспокоило это? Ария была так добра, слишком хорошая для меня, как обычно она пробилась сквозь ещё одну, очередную из тщательно выстроенных стен. Я выстраивал их всю свою жизнь, крепкими как сталь, а она сокрушала их, даже не зная об этом.

— Я нашел ее.

Ария глубоко вдохнула, ее глаза наполнились слезами. Слезами из-за меня.

— Ты нашел свою мать после того, как она перерезала себе вены?

Эмоции сжали мою грудь, но я подавил их, закопал глубоко-глубоко внутри, там, где и было их место.

— Это было первое тело, которое я увидел. Конечно же, не последнее, — ответил я, обрадованный тем, что мой голос прозвучал просто и уверенно.

— Это ужасно. Должно быть, ты был в ужасе. Ты же был лишь мальчиком.

Я был ребенком, и одновременно с этим не был. Моя жизнь всегда была наполнена кровью и жестокостью, криками матери среди ночи.

— Это сделало меня жестким. Рано или поздно каждый мальчик должен потерять свою невинность. Мафия не место для слабых.

— Эмоции — не слабость.

Я изучал глаза Арии. Нежность и сочувствие в них были уже достаточным риском. Теми эмоциями, из-за которых я не мог рисковать, как минимум не на публике, но и за закрытыми дверьми это не было мудрым поведением. Я должен был быть тверд как сталь, вызывающим страх и жестоким, если я хотел однажды встать во главе Семьи, а до тех пор я должен держать своего ублюдочного папашу подальше от себя.

— Нет, слабость. А враги всегда целятся туда, где смогут причинить наибольшую боль.

Отец будет использовать Арию против меня в своих ебанных играх, если только помыслит, что она значит для меня нечто большее, чем просто милашка для траха, которую я могу подавлять и терроризировать. Для моей жены он был столь же опасен, как и Братва, а, может, даже и сильнее, потому что мои возможности защитить ее от него все еще были ограничены.

— И куда будет метить Братва, если захочет причинить тебе боль? — мягко спросила Ария, одновременно звуча смущенной и переполненной надежды. Мои глаза изучили мягкие черты ее лица.

С тех пор, как Маттео стал достаточно силен, чтобы постоять за себя, у моих врагов не осталось ни единого рычага, чтобы использовать против меня. Они знали, что мне было поебать на всех, кроме Семьи. Моя жизнь была посвящена мафии, единственной целью было стать доном. Все остальное незначительно, особенно женщины. Женщины, которых я мог менять как перчатки. Вот этому отец учил меня и Маттео. Это было тем, как он жил. Он не особо ждал, прежде чем заменить маму на Нину.

Взгляд в глазах Арии пытался сокрушить очередную мою стену, но я не мог этого позволить. Я погасил свет, нуждаясь в темноте, которая скроет эмоции на ее лице.

— Они никогда этого не узнают, — сказал я.

Ария тихонько вздохнула, обмякая рядом со мной. Она должна была прекратить надеяться на что-то, чего я не дам ей, не смогу дать для нашего же блага. Было проще уничтожить ее надежды, раздавить их в зародыше. Пара жестоких слов всегда давалась мне легко, я получал то, чего хотел, пора прекращать всю эту эмоциональную херню. Все, что должно меня заботить, это, как ее тугая киска поглощает мой член. «Единственное, что важно для меня в тебе, — это твои разведенные в стороны ноги, чтобы я мог сбросить напряжение».

Вот те слова, которые должны были пробрать Арию до костей и прекратить ее поползновения на возведенные мной стены. Она должна была поверить, что это правда, не иметь ни единого сомнения, потому что это были слова, куда сильнее подходящие человеку типа меня, нежели все те нежности, что шептал я ей, забирая ее девственность. Все должны поверить, что это отражает мои истинные чувства к женщине рядом со мной. Слова застыли на кончике языка, они должны были быть сказаны, чтобы защитить Арию и свои позиции, но я просто не мог их произнести. Я блять просто не мог врать Арии так, не мог уничтожить ее подобным образом.

Но более всего я не мог даже вынести мысли о том, что она больше не взглянет на меня, не подарит мне эту свою, полную доверия, улыбку вновь.

ГЛАВА 20

Я проснулся с Арией, прижимающейся ко мне, ее голова лежала на моей груди, а ноги переплетены с моим. Ее шевеление и разбудило меня. Она пыталась выпутаться из моих объятий, не разбудив меня, но это были бессмысленные старания. Я чутко спал и просыпался от малейшего звука или движения.

— Что случилось? — пробормотал я.

— Мне нужно в ванную, — сонно сказала Ария.

Я ослабил свою мертвую хватку на ней, и она отодвинулась, глядя на меня. Я наблюдал за ней сквозь полуприкрытые глаза. Ария прикусила губу, неуверенно улыбаясь. Она была смущена тем, что было между нами прошлой ночью.

Я провел большим пальцем по ее распухшим губам, наблюдая за ее глубоким румянцем на щеках. Медленно Ария соскользнула с постели, ее движения были напряженными. Мои глаза проследили за ее идеальной попкой, пока она направлялась в ванную. Ее походка была слегка неуверенной от дискомфорта. Я был рад подобному напоминанию, потому что мой член уже встал, приподнимая одеяло. Застонав, я потянулся за телефоном, лежащим на ночном столике. Было только восемь утра, и Ромеро прибудет не раньше девяти, чтобы обеспечить безопасность Арии.

Я отправил ему короткое сообщение, чтобы был к полудню, а затем написал Маттео, что делами займемся попозже. После я откинул телефон, не в настроении для раздражающих вопросов брата.

Ария вернулась минут через десять, время от времени она морщилась.

— Больно? — спросил я, пусть это и было риторическим вопросом. Даже тот, кто был не так знаком с признаками боли, как я, понимал, что она ощущала дискомфорт.

Ария остановилась у кровати, смущенно сморщив нос.

— Ага, прости.

— Почему ты извиняешься?

Ария легла рядом со мной, ее глаза быстро взглянули на мой стояк, а потом вернулись к моему лицу. Не было ни единого шанса скрыть от нее мое желание, но это не означало, что я не намерен учитывать нужды ее тела.

— Я подумала, что ты можешь хотеть заняться этим вновь, но не думаю, что смогу.

Я провел руками по ее бокам и ребрам.

— Я знаю, и не жду, что ты будешь готова так скоро.

На теле Арии выступили мурашки под моими манипуляциями. Я провел по ее животу, затем провел по холмику с треугольником светлых волос.

— Я мог бы вылезать тебя, если ты хочешь этого.

Желание затопило меня от мысли зарыться между ее складочек.

Ария сглотнула.

— Не думаю, что это хорошая идея.

Я отстранился, но не отвел взгляд. Ее соски напряглись под моим вниманием.

Ария склонилась надо мной, ее взгляд скользнул по моим груди и прессу. Ее выражение лица не было соблазняющим, Ария любовалась мускулами, но я знал, что это завело ее, так же как я сходил с ума от желания при виде ее тела Арии. Я протянул руку и провел кончиком пальца по ее розовому сосочку. Каждый миллиметр Арии был идеальным, не только ее внешний облик, но и внутренне. Я был с огромным количеством красивых женщин, которые удовлетворяли все мои желания. Женщинами, которые не знали обо мне ни капли правды, женщинами, которые не хотели знать обо мне больше, чем я мог им предложить.

Я брал все, что хотел, ни на гребанную каплю не заботясь об их чувствах, выбирал их по взгляду, размеру сисек или же форме губ, по умелости их языка и готовности подставить задницу.

Ария была единственной женщиной, которую выбрал для себя не я сам и которую, вероятно, никогда бы не выбрал. Если бы отец дал мне шанс выбрать кого-нибудь из Синдиката, я была выбрал какую-нибудь другую девушку, потому что с первого взгляда на Арию я хотел защищать ее. Даже тогда в глубине души я знал, что женитьба на ней поставит под угрозу все, что я так тщательно выстраивал. Свадьба на Джианне была бы безопасным решение, потому что, учитывая ее личность, не составило бы никакого труда вести себя с ней как сволочь, придерживаться маски монстра. Но с Арией это было заранее проигранной игрой. Самой опасной из всех, в которые я играл.

Какого хера она со мной делала?

— Твоя грудь чертовки идеальна, — произнес я, прерывая тишину, нуждаясь в том, чтобы нарушить этот сводящий с ума момент.

Ария погладила пальцами шрам у меня на животе.

— Откуда этот шрам?

Безопасная территория.

— Мне было одиннадцать, — воспоминания заполнили меня, пробираясь сквозь другие. Куда худшие.

Шок отразился на лице Арии. Она знала, какая история за этим последует. О мальчике, который впервые убил в одиннадцать, а потом стал монстром. Сыном своего отца. Может, люди опасались меня и прежде, но впервые я заметил, что другие люди смотрят на меня, как на кого-то, кого стоит бояться, именно после первого убийства.

— Семья не была такой же единой, как сейчас. — начал я, рассказывая, с чего все началось, как я стал членом мафии. Даже тогда я не испытывал чувства вины из-за убийства человека. Убийство отца вновь нарушит стабильность в Семье, если я не буду осторожен.

Ария напряженно наблюдала за мной, но без неадекватной очарованности или благоговейного страха, с которым на меня обычно смотрели во время этого рассказа.

— Тогда ты впервые убил, да?

— Да, первое убийство из многих.

Я не знал наверняка, сколько человек я убил. Не только потому, что в пылу перестрелки никогда не было наверняка понятно, чья пуля достигла своей цели — моя или Маттео, но и потому что в какой-то момент я перестал считать. Разве имело значение, сколько я убил человек — двадцать, пятьдесят или сотню?

Пальцы Арии все еще поглаживали мой шрам, но я сомневался, что она замечала это. Она была полностью сосредоточена на моем лице.

— Когда ты убил в следующий раз?

— В ту же ночь. После того, как убил того мужика, я сказал Маттео спрятаться у меня в шкафу. Он стал спорить, но я был мощнее, так что запер его там. К тому моменту я потерял уже достаточно много крови, но адреналин бурлил внутри меня, и я все еще слышал звуки выстрелов с первого этажа, так что направился туда, прихватив свое оружие. Мой отец отстреливался от двух нападавших. Я спустился по лестнице, но на меня никто даже не обратил внимания, и тогда я выстрелил в одного из них. Отец ранил в плечо второго.

— Почему он не убил его?

Ох, Ария, такая невинная.

— Он хотел выяснить у него, были ли другие предатели в Семье.

— В таком случае, что было с тем парнем, пока отец отвозил тебя в больницу?

Будто бы отец когда-нибудь прерывал свои пытки, чтобы оказать мне медпомощь и уж тем более отвезти в больницу.

— Не говори мне, что он не сделал этого.

— Он позвонил врачу Семьи, сказал зажать рану и отправился выбивать из чувака информацию.

Ария медленно покачала головой.

— Ты мог умереть. Некоторые раны нужно лечить в больнице. Как он мог так поступить?

— Семья всегда на первом месте, — ответил я. Это была правда, которой я жил. Это было тем, что мы требовали от наших Солдат и то, чему следовали я и Маттео. — Мы никогда не отвозим раненых в больницу. Там задают слишком много вопросов и впутывают полицию, это признание слабости. И моему отцу нужно было убедиться, что предатель выложит всю информацию раньше, чем ему удастся покончить с собой.

— Так ты согласен с тем, как он поступил? Ты будешь просто смотреть, как кто-то, кого ты любишь, до смерти истекает кровью, лишь бы защитить Семьи и свою власть.

Любовь.

Кто-то, кого я люблю.

Неужели Ария и впрямь думала, что я способен на любовь? Что люди, подобные отцу и мне, способны питать такие искренние чувства? Возможно, каждый ребенок рождался с потребностью любить и быть любимым, но я вырос без подобных «функций», вероятно, они были выжжены насилием, предательствами и жестокостью.

— Мой отец не любит меня. Маттео и я — лишь его гарантия сохранить власть и удержать имя Семьи на плаву. Любовь здесь ни при чем.

Ария поморщилась, отчаяние отразилось в ее голубых глазах.

— Ненавижу эту жизнь. Ненавижу мафию. Порой я жалею, что нет никакого шанса сбежать отсюда.

Мое тело напряглось из-за ее признания.

— От меня? — спросил я, отодвигая ярость и боль, которые вызвала у меня эта мысль.

— Нет. Из этого мира. Неужели ты никогда не хотел нормальной жизни? — она приподняла голову и вновь начала изучать мои глаза, выискивая в них что-то хорошее или надежду на что-то. Она должна понять, кто я, кем я всегда буду.

— Нет. Это то, кто я есть, кем был рожден, Ария. Это единственная жизнь, которую я знаю, единственная, которую хочу. Для меня нормальная жизнь все равно что жизнь орла в клетке.

Блять, я даже никогда не подумывал о нормальной жизни. Никогда не мечтал посещать колледж, иметь обычную работу. Я даже толком не знал, кем бы стал, если бы не был членом мафии. Сколько я себя помню, моей целью было стать частью мафии, встать во главе. Ничего больше не имело значения. Я закончил старшую школу скорее для видимости, и только влияние и деньги отца позволили мне обойти школьные правила из-за частых прогулов.

— Этот брак связывает тебя с мафией. Кровь и смерть будут частью твоей жизни, пока я жив, — заключил я, ненавидя то, что рушил мечты и надежды Арии, но знал, что так будет лучше.

Ария всегда будет моей, не было ни единого варианта, что я отпущу ее. Если бы она смирилась с тем, что есть, не надеясь на большее, если бы приняла брак, основанный на уважении, а не любви, тогда она смогла бы справиться с этой жизнью и связью со мной.

Мне не нравилась эта мысль, но все глупые эмоциональные фантазии были выбиты из меня, когда я был еще ребенком.

Ария кивнула, но не выглядела поверженной. Напротив, она выглядела решительной.

— Тогда так тому и быть. Я пойду туда, куда и ты, и не важно, насколько темным может быть этот путь.

И в своем фирменном стиле, такая невинная и заботливая, она пробралась сквозь еще одну стену, которую я совсем не планировал опускать, лишая меня всей чертовой решимости убедить ее на брак, основанный на уважении и комфорте. Я яростно поцеловал Арию, сгорая от всей гаммы эмоций внутри меня, большинство из которых абсолютно незнакомы и полностью неприемлемы.

Ария хотела ебанной сказки, любовной истории в духе гребанного голливудского блокбастера. И она определенно хотела заполучить это, а я не был уверен, был ли я достаточно силен, чтобы противостоять.

Ария и я спустились вместе на кухню. Был почти полдень, и я должен был встретиться в Маттео, чтобы поехать в «Сферу». Я не планировал пробыть в постели так долго, но после прошлой ночи я чувствовал необходимость быть с Арией близко так долго, как только мог.

Ромеро еще не прибыл, когда Ария залезла в холодильник в поисках продуктов, которые мы смогли бы приготовить во что-нибудь съедобное, а также сделать кофе. Мои глаза постоянно возвращались к ней. Она была одета в белый сарафан в горошек, ее волосы все еще были влажными после душа, она была босяком и напевала мелодию, которую я не знал. Она выглядела так, будто бы с ее плеч свалился тяжелый груз.

Когда чашки были полны кофе, я поставил одну рядом с Арией, которая сообразила две чашки каши с фруктами. Сделав глоток кофе, я со спины приобнял ее за талию. Ария откинулась назад, положив затылок на мою грудь, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Выглядишь счастливой и чувствующей облегчение, — тихо сказал я.

Она с легким смешком прикусила губу.

— Так и есть.

— Почему? — спросил я тихо. Я не мог перестать касаться ее и едва сдерживался, чтобы не зарыться носом в ее светлые волосы.

Она вздохнула.

— Обещаешь не злиться?

Я нахмурился.

— Не могу обещать, но поверь, мне сложно на тебя злиться.

Она улыбнулась.

— Я просто чувствую облегчение от того, что все позади.

Я приподнял брови.

— Ты же понимаешь, что мы будем заниматься сексом в будущем?

Ария хихикнула, пихнув меня локтем.

— Знаю. Но я чувствую облегчение, что ты, наконец, сделал меня своей… — ее голос дрогнул, а глаза слегка опустились в смущении.

Это было важно для нас обоих, но из-за слов Арии казалось, будто бы она пережила болезненное медицинское лечение, а не секс. Вероятно, мое замешательство было слишком очевидным, так что Ария продолжила:

— Я была слишком напугана, потому что не знала, чего ждать, боялась неизвестности, особенно потому, что не была уверена, что ты будешь нежен… но сейчас я знаю, что мне нечего бояться.

Я обхватил ее лицо и поцеловал.

— Ты больше не должна меня бояться, Ария, ни в постели, ни за ее пределами. Я всегда буду бережен с тобой.

Я в конец ебнулся.

Лифт звякнул. Мои глаза уставились на часы на холодильнике. Ровно полдень. Ромеро как всегда вовремя. Я отошел от Арии, выпрямляясь и делая еще один глоток кофе. Когда двери лифта распахнулись, Ромеро вошел вместе с моей самой большой занозой в заднице, моим братом — мое лицо превратилось в безэмоциональную маску. Ария взглянула на меня, затем взяла свою чашку кофе и встала с барного стула. Ее походка и движения были несколько скованными, конечно, и Ромеро, и Маттео заметили это. Мы, будучи членами мафии, годами оттачивали навык замечать малейшие изменения в поведении других людей, поскольку обычно это могло предвещать опасность.

Ария заметила их внимание и сильно покраснела, ее глаза метнулись ко мне, а затем быстро на сжимающие чашку руки. Мои губы изогнулись в ухмылке. Она была так чертовски очаровательна, когда смущалась. Ромеро смущенно нахмурился, а Маттео одарил меня его гребанной акульей ухмылкой.

— Смотрю, ты, наконец, исследовал неизведанные земли, — сказал он.

Ария со звоном поставила чашку, на ее лице отразился ничем не прикрытый ужас.

Я собирался прикончить его.

— Почему бы тебе на хуй не заткнуться? — прорычал я. Взбешенный, я взглянул на Ромеро, оценивая, понял ли он идиотский комментарий Маттео. Его выражение лица ничего не выражало, но ему не удалось меня одурачить. Он точно понял, что сказал Маттео, особенно с учетом поведения Арии. Черт подери.

— Ты будешь завтракать? — спросила Ария, нарушая напряженную тишину, кивая на тарелку с кашей.

— Некогда, — отмахнулся я, тут же пожалев от грубых ноток в голосе, когда Ария подпрыгнула. Мой гнев был направлен не на нее. Блять. Перед Ромеро и Маттео. И я даже не мог загладить перед ней вину за это. Я подошел к Арии, закрывая ее от посторонних глаз своим телом, и нагнулся. Маттео и Ромеро могли только видеть, как я, будучи собственником, целую свою молодую жену после того, как заявил на нее права.

— Давай поужинаем вечером, — пробормотал я ей на ухо, легонько поглаживая большим пальцем ее губы, прежде чем отстраниться.

Ария слегка кивнула. Мое выражение было нечитаемым, когда я обернулся к Ромеро и своему брату. Казалось, Маттео был готов заржать. Однажды я утоплю его в реке Хадсон.

В последний раз взглянув на Ромеро, зная, что поговорю с ним позже, я зашел в лифт. Маттео последовал за мной, и стоило дверям лифта закрыться, как он раскрыл свой огромный рот.

— Ария, наконец. позволила тебе сорвать свою вишенку?

Я зыркнул на него.

Он пожал плечами.

— Да ладно тебе. То, как она ведет себя, говорит лишь о том, что ты наконец засунул свой член в ее девственные воды.

— Осторожнее, — предупредил я его.

Он покачал головой с неверующим смехом.

— И никаких грязных подробностей. Режим «муж-защитник». А еще ждал, пока твоя нетронутая жена будет готова к тому, что ты заявишь на нее свои права. Если бы я не знал тебя, я бы сказал, что ты питаешь слабости к своей маленькой жене.

— Почему бы тебе не проорать об этом с ебанной крыши, а еще лучше уведомить нашего долбанного папашу, чтобы он смог использовать Арию для контролирования меня? Он подумает, что я теряю свою беспощадность или что я нежен с ней, и мы оба знаем, что он сделает все, чтобы прекратить это.

— А это так? — осторожно спросил он.

— Что? — прорычал я, запуская все мои защитные механизмы.

— Заботишься о ней? Мы оба знаем, что нет ни единого гребанного шанса, что ты в принципе станешь добреньким. Ты — жестокий ублюдок.

Отвести взгляд было бы слабостью. Любой бы поник от силы ярости в моем взгляде, но он продолжал смотреть прямо. Двери лифта распахнулись, и я вышел в парковочную зону. Черт бы побрал все это. Эта свадьба должна была обеспечить мир с Синдикатом и держать этих выблядков на безопасном от нас расстоянии, а не превращать меня в дурака.

— Полагаю, это да, — произнёс Маттео, двигаясь прямо за мной.

Я развернулся и сильно схватил его за плечо.

— Это не какая-то ебанная игра, Маттео. Я не хочу, чтобы кто-то подумал, что может использовать Арию против меня, так что держи пасть закрытой.

— Вот блять, — пробормотал он. — Ты и правда заботишься об этой девчонке. А ты…

— Просто захлопнись, ладно? — произнёс я, теряя остатки терпения.

Маттео резко кивнул, удивляя меня.

— Ты же знаешь, что я никому не скажу, что в тебе есть хоть капля человечности по отношению к жене.

Я зыркнул на него.

— Ага, и ты настолько преуспел в этом, что рассказал Ромеро, что до этой ночи я не трахал собственную жену.

— Ты же знаешь Ромеро, он не расскажет ни одной живой душе, черт, даже призраку его папаши.

Доверие людям, особенно тем, кто был способен все разрушить, не было чем-то, что мне нравилось, но сейчас я был вынужден полагаться на Арию, Маттео и Ромеро и на то, что они умеют молчать.

Маттео хлопнул меня по плечу.

— Прекрати распускать сопли. Все будет хорошо. Люди боятся тебя настолько, что и думать не посмеют, будто простыни были фальшивыми. Ты же — Тиски, — от его усмешки я раздраженно вздохнул, но ком в груди все же ослаб. — А теперь расскажи мне, как все прошло?

Я сурово посмотрел на него.

— Сделаю вид, что ты ничего не спрашивал.

— Я могу спросить вновь.

Я обошёл машину и сел в неё.

— Дай мне хоть какие-нибудь ориентиры, мне ещё только предстоит лишить девственности Джианну, — проворчал Маттео, а затем заржал.

Я показал ему палец, а затем завёл машину и уехал. Пусть едет на своём гребанном байке.

Маттео целый день пытался выудить из меня хоть какую-то информацию о том, как прошла моя ночь с Арией, но все же сдался, поняв, что я продолжу молчать. Когда я вернулся домой поздно вечером, Ария и Ромеро сидели на террасе и играли в карты.

Я подал Ромеро знак зайти внутрь, и он тут же подчинился.

— Мне нужно перекинуться с тобой парой слов.

Ромеро кивнул, его выражение лица стало нечитаемым. Я был абсолютно уверен, что он знал, о чем будет разговор.

— По поводу сказанного Маттео. Ты знаешь меня, но некоторые могут не понимать, что я убью каждого ублюдка, который посчитает меня слабаком.

Ромеро покачал головой.

— Я ничего не слышал.

Я нахмурился.

— Прекращай нести эту херню. Ты один из моих лучших людей. Ты абсолютно точно понял, что сказал Маттео.

— Я никогда не был сторонником традиции кровавых простыней. Перед мужчиной не должна стоять цель заставить его жену истекать кровью.

— Но это наша традиция, и ты знаешь причину.

Ромеро наклонил голову, а затем встретился с моим взглядом.

— Я всегда уважал тебя, Лука, а за то, что ты относишься к своей жене так, как и нужно относиться к женщинам, уважаю ещё больше. Ты будешь лучшим Капо Семьи за всю историю.

Я ничего не ответил. Ромеро всегда был тем, кому я доверял помимо Маттео и Чезаре, однажды он получит признание, которого заслуживает, став капитаном. Срать на традиции.

Я выждал пару дней, пусть это чуть и не убило меня, но так и не прикоснулся к Арии; я видел, насколько чувствительной она была после своего первого раза, и не хотел все усугубить, действуя как чокнутый ублюдок. Этим вечером мы сидели на террасе и наслаждались тёплым летним воздухом.

Я рассеянно гладил бок Арии, проводя большим пальцем по ее рёбрам, ощущая мир и спокойствие, я пытался припомнить, чувствовал ли я хотя бы подобное когда-либо.

— Никогда не думала, что мне понравится Нью-Йорк.

Я удивлённо опустил на неё взгляд.

— А тебе нравится?

Она кивнула.

— Здесь почти спокойно.

— Если не обращать внимания на нескончаемые гудки автомобилей, — сказал я.

Она рассмеялась.

— Это не так уж и плохо. Мне и правда очень нравится вид, это совсем не похоже на проживание в пригороде. Чикаго тоже никогда не спит.

— Я рад, что ты прониклась моим городом.

— Твоим городом, — произнесла она с улыбкой, посмотрев на меня. — Так странно думать, что ты будешь управлять всем Восточным побережьем, что я буду женой Капо.

Мне же казалось куда более странным то, что я сидел на террасе со своей женой, будто так и должно быть.

— Учитывая твою красоту, ты, должно быть, с ранних лет знала, что будешь отдана мужчине с огромной властью.

Ария сжала губы.

— Знала. Люди, не замолкая, твердили мне об этом, но никогда не думала, что им будет будущий Дон. Возможно, младший босс.

— До меня долетали слухи, что многие в Синдикате предпочли бы, чтобы ты стала женой Данте, — сказал я, мой голос был напряжен от чувства собственничества.

Ария рассмеялась.

— А, все эти пересуды о «золотой паре», — она покачала головой. — Мы были уже обручены, когда ему понадобилась новая жена.

— А ты бы предпочла выйти за него? — я не смог сдержать ревность в своём голосе.

Ария моргнула, а потом расхохоталась. Мой рот от ее веселья тоже изогнулся в улыбке.

— Нет, — произнесла она. — Он всегда пугал меня своей холодностью.

— Хорошо, — пробормотал я, целуя ее в висок. Ария положила голову мне на плечо.

— А у тебя до меня был кто-то на примете, чтобы жениться?

— Нет, — отозвался я, не колеблясь. — Мне всегда было плевать на брак. Я знал, что выберу кого-то из уважаемых семей.

— Не особо романтично, да? — прошептала она.

— Мафия — не место для романтических настроений.

Ария помолчала мгновение.

— Но все это ощущается романтичным.

Она была права. У меня не было никакого романтического бэкграунда, но этот момент ощущался так.

Я продолжал поглаживать бок Арии. Ее дыхание становилось все глубже, и на какой-то момент я решил, что она заснула, но потом Ария приподнялась и взглянула на меня. Она придвинулась ближе, осторожно целуя меня, я обхватил щеку Арии, притягивая ее рот, пробуя ее. Наш поцелуй был медленным и глубоким, наши языки переплетались без голода. Вскоре бедра Арии едва заметно начали подрагивать, и мой член встал, жаждая внимания.

— Пойдем внутрь, — прохрипел я. Ария кивнула, прикусив губу. Я заметил в глубине ее глаз, позади очевидной нужды, каплю беспокойства. — Никакого секса, — пообещал я.

Я поднял ее на руки и осторожно занес внутрь, а затем наверх, в спальню, где положил на кровать, накрывая своим телом. Мои губы вновь нашли ее, и я целовал свою жену до тех пор, пока ее бедра не подались ко мне. Медленно, наслаждаясь каждым миллиметром ее тела, я стянул ее штаны, а затем снял блузу Арии с нее через голову. Кружевное белье не скрывало от меня ее розовые соски и треугольник светлых волос на лобке.

— Охерительно прекрасная, — прорычал я, прежде чем опустить голову и обрушить свой рот на ее грудь.

Ария задохнулась, сжимая ноги. Я уделил время ее груди, дразня и посасывая, прежде чем скинул ее бюстгальтер. Затем я скользнул к ее трусикам и развел ее ноги. Я прижался поцелуем через мягкую ткань к ее складочкам. Ария мягко застонала. Я поцеловал ее в том же местечке, а потом чуть ниже. Вскоре трусики Арии намокли от ее желания, Я просунул указательный палец под ткань и отодвинул их, высвобождая ее розовые губки. Они все еще была красноваты, чувствительны и побаливали. Я всосал одну из них, за то был вознагражден восхитительным вздохом.

Стягивая трусики по ногам Арии, я прошелся поцелуями по ее коже. Затем я поднялся и скинул свою одежду. Ария наблюдала за мной сквозь полуприкрытые глаза, сведя ноги, все еще слишком смущаясь демонстрировать мне себя.

— Давай попробуем кое-что новое, — сказал я ей.

Я лег на спину, и Ария нахмурилась.

— Оседлай меня. Так я смогу вылезать тебя, а ты взять мой член в рот.

Яркий румянец вспыхнул на щеках Арии от моих слов, но она встала на колени и оседлала меня. Ухватив ее за бедра, я придвинул ее ближе к себе так, чтобы ее киска оказалась около меня словно превосходное угощение. Ария была слегка напряжена, вероятно, от осознания своей позы. Но, Господь Бог, ей нечего было стесняться. Вид ее розовых губок и идеальной задницы был словно укол ебанного удовольствия прямиком в мои вены.

Ария захихикала.

— Он дернулся.

— Потому что мой рот наполняется слюной только от мысли о том, чтобы попробовать твои блестящие складочки, принцесса.

Киска Арии сжалась, и я не смог сдержать самодовольную улыбку, зная, что мои слова завели ее. Арии нравилось, когда я говорил с ней, даже когда была совсем тихой.

Я обхватил ее задницу и притянул ближе, чтобы насладиться ею, дразня языком ее щелочку, распахивая розовые губки. Ария застонала, а затем опустила голову, вбирая в рот головку моего члена, мягко посасывая, я застонал около нее.

— Твоя щетина царапается, — прошептала она, а затем вновь застонала, когда я прошелся языком по ней.

— Хочешь, чтобы я прекратил?

— Нет, — прохрипела она. Я поддразнил ее клитор своей щетиной, и Ария вновь всхлипнула. Вскоре она начала толкаться назад, выставляя мне свою киску. Я распахнул ее и мягко провел языком по ее напряженному входу, пока она не расслабилась. Затем аккуратно вошел языком. Я стал трахать ее языком, пока мой большой палец дразнил ее клитор. Блять. Я просто не мог дождаться, когда вновь погружу свой член в нее. Я приподнял бедра, аккуратно толкаясь в теплый рот Арии. Она уже многому научилась, подстраиваясь под мои движения, сжимая член пальцами.

Ария напряглась, когда, наконец, достигла пика, обрушиваясь киской на мое лицо, и я подбадривающе сжал ее попку, наслаждаясь тем, как она отпускает контроль. Она прекратила сосать мой член, пока стонала и беспомощно подрагивала на мне. Я погладил ее спину и попку, прорычав:

— Развернись, принцесса. Я хочу видеть тебя, когда кончу в твой рот.

Ария слезла с меня, располагаясь на коленях между моих ног, ее щеки горели после оргазма и из-за моих слов. Она обхватила меня, а затем опустила рот на мой подрагивающий член. Я застонал от зрелища, как моя толстая головка скользит между ее розовых губ. Волосы Арии закрывали половину ее лица, но я откинул их.

— Смотри на меня, — приказал я.

Глаза Арии вспыхнули, а румянец на щеках стал ещё ярче. Я мягко направлял ее голову, задавая угол и скорость, которые хотел. Она вновь отвела глаза, но я не стал давить, зная, что ей нужно время, чтобы стать смелее. Вскоре мои движения стали хаотичными, когда я со стоном кончал. Движения Арии тоже были сбивчивыми, пока она пыталась все проглотить. Ария отодвинулась и неуверенно облизала губы. Я все ещё обхватывал ее затылок, и Ария, как уже делала прежде, прижалась к ней щекой. Она подползла ко мне, и я прижал ее к своей груди.

— У меня уже лучше получается? — спросила она с легким смешком.

Я нахмурился и взглянул на нее, но она не смотрела в ответ, вместо этого глядя на руку, поглаживающую мой живот.

— Лучше получается сосать мой член? — спросил я с ухмылкой.

Она кивнула.

— Я знаю, что я не была хороша поначалу, и, вероятно, все еще не очень… Но я хочу научиться.

— Ты идеальна, — ответил я, проводя рукой по изгибам ее тела.

Она одарила меня странным взглядом.

— Я даже близко не идеальна.

— Ария, я и не ждал, что ты — богиня секса, когда женился на тебе.

— Ты обрек себя на жизнь посредственного секса, — сказала она, приподнимая брови.

Я вновь усмехнулся.

— Все не так, как ты говоришь. Я знал, что тебе предстоит научиться, и ты сделаешь это. И я невъебически рад, что ты не ханжа, которая вечно против попробовать что-то новенькое.

— Ладно, — сказала она, расслабляясь в моих объятиях. Я поглаживал ее руку, пока дыхание Арии не углубилось, и она не уснула. Засыпать с кем-то еще и в объятиях или просто рядом было тем уровнем доверия, который казался мне почти непостижимым. Арии не составляло труда быть уязвимой рядом со мной. С другой стороны, она была не менее уязвима и когда бодрствовала. Она была в моей власти и во сне, и наяву, и знала это. Я провел большим пальцем по ее руке, затем по бедру и нежной коже живота. С легким вздохом она прижалась ко мне еще крепче, ее пальцы коснулись моего бедра, хватаясь за меня.

В такие моменты казалось, что прошла целая жизнь с тех пор, как я спал без Арии рядом с собой.

ГЛАВА 21

Чезаре ожидал меня и Маттео у входа на склад. Он позвонил мне минут десять назад, чтобы сообщить о нападении русских.

— Док все еще пытается подлатать одного из ребят, — сказал Чезаре, Его темные глаза налились кровью, когда он повел меня внутрь. Запах крови и рвоты витали в воздухе.

Глаза изучали представшую передо мной картину. Кровь покрывала пол и стены. Казалось, что русские специально облили ей все. Я прошел мимо расчлененных тел, прямиком к доктору и его помощнице, родственнице одного из Солдат. Я насчитал два трупа, но, когда подошел к Доку, удивился, что их не три. Я опустился на колени рядом с одним из своих Солдат. Он был принят лишь недавно, все еще недостаточно взрослый. Я все еще помнил, когда его принимали в члены мафии пару лет назад. Я не понимал, что Док пытался сделать, потому что на его теле не было живого места. Русские переломали в его ногах и руках каждую кость, прежде чем содрать с них кожу и вспороть живот.

— Нико, — безэмоционально произнес я.

Опухшие глаза парнишки быстро сфокусировали на мне, но тут же закрылись. Я взглянул на доктора, который покачал головой.

— Так больно… — вскрикнул он.

— Знаю, — отозвался я, мягко касаясь его плеча. Он содрогнулся, струйка крови вытекла из его рта.

Док показал мне пять пальцев.

Пять минут агонии.

Я вынул нож и придвинулся ближе.

— Я расскажу твоей семье, как храбро ты сражался. Они будут гордиться тобой, Нико.

Он слегка кивнул. Я провел рукой по его грудной клетке и разместил кончик ножа в нужном месте. Одним резким ударом я вонзил нож в его сердце. Медленно я вынул нож и встал весь в крови своего Солдата. Волна ярости затопила меня. Слишком молод, чтобы умереть.

Маттео стоял рядом со мной, качая головой.

— Братва захлебнется в крови за это.

Они будут утопать в крови и страдать не меньше, чем мои люди.

— Дай мне адреса семей, — сказал я Чезаре. Я всегда старался лично сообщать семьям моих погибших Солдат, когда кто-либо из них умирал. Они заслуживали услышать это от их Капо, человека, за которого они сражались и умирали, но мой папаша хер на это клал, так что я шел к ним вместо него.

Семья парнишки была последней в списке. Дверь квартиры распахнулась прежде, чем я успел постучать. Женщина лет тридцати стояла в дверях, а позади нее молодая девушка. Ее муж погиб два года назад, я узнал ее, и ее сын Нико вскоре же дал клятву Семье.

Она вскрикнула, стоило ей увидеть меня. Она знала, зачем я приехал. Она все еще помнила мой последний визит.

Я подошел ближе, и она отчаянно покачала головой, плача. Еще один ребенок, мальчик, показался позади нее. Ему было лет тринадцать-четырнадцать, не старше. Когда он увидел меня, его глаза расширились, а затем и лицо изменилось от ужасающего осознания.

Его мать кинулась ко мне, ее лицо исказилось от отчаяния, когда она начала ударять меня своими кулаками.

— Нет! Не Нико. Только не он тоже.

Двое ее детей застыли. Я позволил ей ударять себя

, но вскоре ее сын схватил ее за руки и оттащил.

— Мам, успокойся. Пожалуйста.

Но она не могла. Слова сожаления никогда не давались мне легко.

— Ваш сын храбро сражался.

Она слабо кивнула. Мальчик смотрел на меня, пытаясь выглядеть как настоящий мужчина, пусть в его глазах и застыли слезы.

— Я принесу клятву, чтобы обеспечить свою семью.

Я вынул кошелек и протянул ему десять тысяч долларов на похороны и на ближайшие недели.

— Через два года. До тех пор Семья позаботится о вас.

Если моему отце не нравились мои решения, то ему стоило самостоятельно вести себя как Капо. А до тех пор дела будут идти так, как того хочу я. Парнишка повел мать в глубину квартиры, а я развернулся и вышел. После этого я вернулся на склад и помог своим людям вычистить кровь.

Ощущения были, будто я попал под грузовик. Злость и бессилие клокотали в моей груди, когда я вошел в пентхаус. Ромеро тут же поднялся с барного стула, на котором сидел, единственным источником света был экран его телефона.

— Сколько? — спросил он.

— Трое, — ответил я, проходя мимо него. Я был не в настроении разговаривать. Я хотел смыть с себя грязь и кровь и поспать. Если мое тело даст мне уснуть хоть ненадолго этой ночью.

Сигнал лифта оповестил меня, что Ромеро ушел, и я направился к лестнице. Было уже за полночь, так что я не ожидал увидеть Арию, читающей книгу.

Ее глаза наполнились тревогой, когда я молча прошел в ванную. Я закрыл дверь и долго стоял под струями воды, надеясь почувствовать себя тем человеком, которым хотел быть рядом с Арией, но после душа мое тело все еще было полно затаенных ярости и жестокости.

Я вышел, все еще не говоря ни слова, и почти рухнул в кровать. Взгляд Арии удержался на моем лице, пока я пялился в потолок. Сегодня вечером я потерял хороших людей, а их семьи остались без отцов и сыновей. Деньги не были проблемой, Семья заботилась о своих, но не всем это давало утешение.

— Плохой день? — мягко спросила Ария.

Она приподнялась на локте, и я краем глаза заметил ее напряженные соски. Я разрывался между желанием вновь заявить на нее свои права, куда сильнее, чем прежде, выпустить свое напряжение, и попытками держать себя в руках, напоминая о всем том хорошем, что есть в моей жизни.

— Лука?

— Сегодня я потерял троих людей, — прохрипел я. Это не было впервые, но сегодня была жесть. Братва стала слишком нахер самоуверенной, они стали сотрудничать с местными группировками, которые сеяли хаос и беспредел. В прошлом, после подобных дней, я направлялся в один из клубов Семьи и выцеплял там женщину, чтобы жестко потрахаться или звонил Грейс, потому что она текла от моей грубости. Теперь это было невозможно. Женщина рядом со мной, моя жена, не была кем-то, на ком я мог сорвать злость.

Ария коснулась моего бицепса, пытаясь встретиться со мной взглядом, но я не хотел смотреть в ее невинное лицо, а еще меньше позволять ей увидеть всю ту ебанную темноту, что была во мне.

— Что случилось?

— Братва атаковала один из наших складов, — я даже не начал описывать весь тот блядский ад, которому стал свидетелем, для Арии этого было уже более, чем достаточно. — Мы заставим их заплатить. И их расплата будет кровавой.

Из-за них мои люди прошли через ад. Я покажу им, почему некоторые боятся меня словно дьявола.

— Чем я могу помочь? — спросила Ария, мягко проводя по моей груди. Наконец, я обернулся ней, понимая, что она пытается успокоить меня своим прикосновением, своей нежностью. В прошлом я вытрахивал ярость из себя, сжигал ярость, текущую по моим венам, еще большим пламенем. Я никогда не обдумывал другие способы, никогда не хотел их. До Арии.

— Мне нужна ты, — выдавил я. Блять, я нуждался в ней, но ярость все еще бушевала внутри меня.

— Хорошо, — в ее словах не было и тени сомнения. Она разделась и легла рядом. Мои глаза исследовали ее тело, и рев желания заглушил все остальные желания. Я скинул боксеры, уже почти болезненно твердый. Я потянулся к Арии и усадил ее на себя, чувствуя прикосновение ее киски к своей коже. Мысль об Арии, объезжающей меня, была ошеломляющей, но я заметил проблеск опасения в ее глазах, ее тело напряглось. Это был только второй ее раз, и прошлый раз был болезненным. Никакого яростного траха.

Я схватил ее и притянул к своему лицу, удивленный вскрик сменился стоном удовольствия, когда я всосал ее половые губки в рот. Она толкнулась ко мне, уцепившись руками в изголовье кровати, пока мой язык исследовал каждый миллиметр ее киски, прежде чем погрузиться внутрь. Я поедал Арию уже множество раз, но впервые не сдерживался. Я поглощал ее, не давая ей ни единого шанса, кроме как подчиниться. Я поедал ее так, как хотел трахать, не сдерживаясь, беспощадно и жестко.

Глаза Арии расширились, когда она уставилась на меня, поедавшего ее. Она была такой чертовски влажной, и то, как она толкалась бедрами, имитировало то, как вскоре я буду вбиваться в нее, и это сводило меня с ума. Я зарычал, мои бедра начали дергаться от ебанной нужды оказаться внутри нее. Ария еще крепче прижала свою киску к моему лицу, откинув голову, пока я имел ее своим языком.

Она застонала так громко, как никогда прежде, ее тело начало содрогаться. С криком она зажмурилась.

— Лука, Боже мой, — мои пальцы сжимали ее попку, прижимая киску еще ближе, пока мой язык покружался в нее вновь и вновь.

Ария выпрямилась надо мной и попыталась отодвинуться от моего рта, но я хотел, чтобы она потекла еще сильнее, прежде чем я вновь заявлю на нее свои права. Я крепко удерживал ее на месте, несмотря на всхлипы Арии, и давал себе время насладить ей. Часть моей пылающей ярости покинула меня, и я наслаждался возбуждением Арии, вновь доводя ее до края.

Ария вновь начала стонать, но, прежде чем она кончила, я расположил ее на кровати и встал между ее ног, нуждаясь в том, чтобы трахнуть ее. Мой член прошелся по ее входу, но я удержал себя от того, чтобы войти в нее одним сильным толчком. Она сжалась, ожидая боли.

Я наклонил свою голову так, чтобы коснуться ее розового соска, всосать его, пока головка моего члена скользила по ее влажной киске. Вскоре мой член был покрыт ее возбуждением, а Ария начала слегка толкаться ко мне, ее тело жаждало мой член, несмотря на страх боли.

Я хотел, чтобы Ария кончила с моим членом внутри. Терпение.

Я скользнул в нее головкой своего члена, подавляя стон от ощущения того, как ее стеночки сжимают его. Я потратил достаточно много времени, дразня ее лишь кончиком, пока она не расслабилась. Ее соски были красными и возбужденными от моим манипуляций, когда я наконец оставил их.

Я вглядывался в лицо Арии, когда вновь надавил головкой на ее вход, но в этот раз не остановился. Я вошел глубже, она была такой тугой. Я разрывался между тем, чтобы следить за ее реакцией и удовлетворенной собственнической частью меня, которая жаждала увидеть, как я делаю ее своей.

Ария задержала дыхание, когда я полностью вошел в нее, мои яйца соприкасались с ее попкой. Я коснулся ее головы, встречаясь с ее нежным взглядом, начав толкаться в нее медленно и осторожно. Ее тело все было напряжено от дискомфорта, но я чувствовал как ее стеночки расслабляются вокруг моего члена. Я начал толкаться в нее чуть сильнее, но Ария тут же вздрогнула и впилась пальцами в мои бицепсы, потому я вновь замедлился.

Сегодняшний вечер не предназначался для яростной, сильной ебли. Я прижался губами к ее уху.

— Я так люблю твой вкус, принцесса. Обожаю, как ты объезжаешь мой гребанный рот. Ощущения, когда мой язык в тебе. Люблю твою киску и сиськи, люблю то, что ты вся моя, — я двигался в ней медленно, непрерывно, пока шептал ей на ухо, говорил ей, насколько сильно я люблю поедать ее. И, блять, это работало. Ария становилась более влажной, и мой член все легче входил и выходил из нее.

Мой палец нащупал ее клитор и начал подразнивать его. Ария застонала, удовольствие отразилось на ее лице.

Я начал трахать ее быстрее, но не грубее, сохраняя этот темп, даже когда она захныкала. То, как ее бедра двигались навстречу моим толчкам, звук наших влажных тел, ошеломленные стоны Арии — я знал, что она близко.

— Кончи для меня, Ария, — сказал я, ударяя по ее клитору, пока вколачивался в нее, и Ария изогнулась, вскрикивая, ее стеночки сжали мой член словно тиски. Смесь боли и невероятного удовольствия подтолкнули меня через край. Мои толчки стали жестче и почти неуправляемыми, пока я кончал в нее.

Я вышел из Арии, застонав от того, как крепко сжимала меня ее киска. Она ахнула. Я расположился между ее ног, удерживая свой вес руками, будто бы мог раздавить ее.

— Было очень грубо? — я врывался в нее куда сильнее, чем собирался, но мой оргазм лишил меня контроля.

— Нет, все в порядке.

Я поцеловал ее в уголок рта и захватил ее нижнюю губу, показывая, что она в безопасности в моих руках и в одной постели со мной. Поцелуи с Арией всегда дарили мне какое-то странное ощущение спокойствия, принадлежности. Моему члену не понадобилось много времени, чтобы вновь стать каменным. Я так сильно хотел эту женщину.

Ария отстранилась с расширившимися глазами.

— Так скоро? Я думала, что мужчинам нужно время, чтобы восстановиться.

Время, чтобы восстановиться. Я усмехнулся, обожая ее свергающую на повал невинность, а еще больше понимание того, что я буду тем единственным человеком, который избавит ее от этого. Я собирался развратить Арию, показав ей всевозможное удовольствие. И блять просто не мог дождаться этого.

— Не с твоим обнаженным телом рядом, — я провел ладонью по ее складочкам, прежде чем обхватить ее задницу. — Насколько тебе больно?

— Не особо, — ответила Ария, но она была ужасной лгуньей.

Я перевернул нас так, чтобы она оказалась на мне. Так она сможет сама решать, как много готово принять ее тело после короткой передышки.

Я погладил ноги Арии, пытаясь избавить ее от беспокойства.

— У тебя есть время. Ты все контролируешь.

Я приподнял бедра, скользя у ее попки, показывая, как сильно хочу ее.

Ария прижала ладонь к моей груди, все еще не двигаясь.

— Я хочу, чтобы ты контролировал.

Блять.

— Никогда не говори что-то подобное человеку типа меня, — я подавил нужду взять ее одним движением. Вместо этого я приподнял ее над моим членом так, чтобы он слегка упирался в ее киску. Ария взглянула вниз, нахмурив брови. Я скользнул головкой члена по ее влаге, дразня клитор, пытаясь расслабить ее. Другой ругой я ласкал ее грудь. Ария начала опускаться, и я обхватил ее бедро, медленно направляя ее тело. Ее рука вцепилась в мое плечо, и она глубоко вздохнула, когда я вошел наполовину. Ария медленно провела рукой до моей груди, ее пальчики подрагивали у моей кожи. Я тянул и поглаживал ее соски, прежде чем моя рука скользнула к ее розовому комочку нервов, и я провел по нему большим пальцем. Ария застонала, и я воспользовался этим, чтобы войти до конца, застонав от потрясающих ощущений давления ее киски на мой член, от того, насколько глубоко я был в ней.

Ария, вскрикнув, напряглась.

Я замер, мой взгляд метнулся к ее глазам, пытаясь распознать, причинил ли я ей боль.

— Ария, — пробормотал я.

Неуверенная улыбка заиграла на ее губах, и тиски на моем сердце ослабли.

— Дай мне минутку.

Я погладил ее тазовые косточки большими пальцам, прошелся выше, затем вновь ниже — не отводя глаз от моей жены, пока она делала несколько глубоких вдохов. Она выдохнула и задвигала бедрами. Ее движения были неопытными, было очевидно, что они не приносят ей слишком много удовольствия, но я откинулся на спину, давая ей подстроиться, чтобы показать ей, насколько великолепно все может быть.

Глаза Арии встретились с моими.

— Поможешь?

В моей груди все напряглось, я обхватил ее талию, мои большие руки касались ее идеальной попки. Я помогал Арии вращать бедрами, пока слегка толкался в нее. Я всматривался в нее, пытаясь понять, под каким углом ей приятнее, пока приподнимал бедра для очередного толчка.

Ария была великолепна, и мне нравилось то, насколько доверчиво она позволяла мне делать ей хорошо, насколько она мне доверяла, чтобы попросить помощи. Она доверяла даже тому, что я буду сдерживаться ради нее, и, блять, так оно и было. Это не было лучшим сексом в моей жизни, если брать в расчет лишь физический аспект, но, Господь Бог, это было лучше всего на свете, потому что то, как я заботился об Арии, как я отодвигал на задний план свои нужды, это ощущалось той формой удовольствия, которую я никогда прежде не испытывал. Чувствовать удовольствие с Арией было легко, брать все, что пока что могло предложить ее тело. Ария отказала мне в нашу первую брачную ночь, но где-то глубоко внутри я знал, что-то изменилось, сейчас она подчинится любому моему требованию, не важно, что я попрошу, и именно потому я должен быть вдвое внимательнее, чтобы уважать ее нужды.

Когда Ария, наконец, кончила на мне, ее тело ослабло от удовольствия, светлые пряди разметались словно шелк по ее спине — мое собственное тело напряглось в освобождении, и я гадал, как мог наслаждаться ничего не значащим сексом, как в прошлом я стремился тупо получить удовлетворение.

Ария рухнула на меня, целуя в губы и обхватывая мою шею, я же крепче обнял ее, чувствуя, как мое сердцебиение ускорилось, отнюдь не от чего-то хорошего, я был охвачен чем-то, что я мог бы описать как… страх. Эмоция, которую я редко испытывал с тех пор, как стал членом мафии, и еще реже прежде.

— Я не потеряю тебя, — прохрипел я, смущенный неразберихой, царящей внутри меня.

— Не потеряешь.

Она просто не понимала, в какой опасности находится.

— Братва подбирается все ближе. Как я смогу защитить тебя?

Братва нацелена на мое самое уязвимое место, и с каждым днем становится все очевиднее, что Ария — моя слабость, потому что я забочусь о ней, хоть ни о чем не заботился, кроме Семьи. Защитить ее будет очень сложно.

— Ты найдешь способ, — просто ответила Ария. И вновь эта нескончаемое вера в меня. Доверие, которое в какой-то момент я должен был разрушить.

ГЛАВА 22

Дни в течение следующий двух недель были полны нескончаемых обсуждений с отцом, как можно заставить Братву заплатить. Мы нацелились на одну из их нарколабораторий и прикончили нескольких дилеров, поскольку папаша полагал, что потеря денег навредит им больше всего. Единственным проблеском света в моей жизни в эти дни было возвращение к моей жене, вид ее прекрасную улыбку и преклонение перед ее телом.

Стоило мне войти в пентхаус, как стало очевидно, что сегодня эту улыбку мне получить не суждено.

На лице Арии застыла ярость, когда она залетела внутрь с террасы.

Она, не помедлив, подлетела ко мне и начала бить кулаками мне в грудь, застав меня врасплох. Какого черта в нее вселилось? Я схватил ее запястья, успокаивая ее.

— Ария, какого…

Ария попыталась ударить меня коленом, но я ушел от удара, отпрыгнув в сторону.

— Выметайся, — прорычал я Ромеро, который тут же исчез в лифте. Ария уставилась на меня и вновь попыталась дать мне коленом по яйцам. Злость вспыхнула ко мне, и я кинул ее на диван, прижимая своим телом.

— Какого хрена, Ария. Что с тобой не так?

— Я знаю о Джианне и Маттео, — прошипела она, а затем ее ярость прошла, и она заплакала.

Я отпустил ее.

— И что с того? — я не мог поверить, что она потеряла рассудок от чего-то подобного. Ее сестра так или иначе вышла бы замуж. Я думал, она обрадуется тому, что ее сестра будет жить в Нью-Йорке.

— Конечно же, тебе не понять, ты же никогда никого не любил больше собственной жизни. Ты просто не в состоянии понять ощущение того, как разбивается твое сердце, потому что тот, кого ты любишь, страдает. Я готова умереть за тех, кого люблю.

Я бы отдал свою ебанную жизнь за Арию, даже не колебался, но она не знала этого. Я поднялся на ноги.

— Ты права, не понимаю.

Ария тоже встала с дивана.

— Почему ты не сказал мне? Ты неделями об этом знал.

— Потому что знал, что тебе не понравится.

— Ты знал, что я разозлюсь, и не хотел лишить себя шансов трахнуть меня.

Трахнуть ее? Она думает, что только трахаю ее?

— Конечно, я хотел трахнуть тебя. Но у меня сложилось впечатление, что ты тоже наслаждалась происходящим.

Лицо Арии исказилось от гнева.

— Ты же сам переживал, что я могу быть недостаточно хорошей актрисой, чтобы одурачить всех во время нашего маленького представления после брачной ночи. Видишь как, я одурачила даже тебя. Я заставила тебя поверить, что мне действительно было хорошо.

Некоторые жены притворяются, что они наслаждаются близостью их мужей, их прикосновениями…

Например, Нина, потому что это единственный способ выжить в браке с мужчинами типа моего отца.

Я старался не быть таким с Арией, но сейчас казалось, что так все и обстояло. Я жестко улыбнулся.

— Не ври. Я трахал достаточно шлюх, чтобы распознать оргазм.

Ария вздрогнула, ее глаза расширились.

— Некоторые женщины испытывают оргазм, даже когда их насилуют. И не потому, что от этого они испытывают удовольствие. Это просто реакция их тела.

Ей не нужно было рассказывать мне об изнасиловании. Я видел, что это делает с женщинами, как все было с моей матерью и Ниной. Ярость потекла по моим венам, желая выплеснуться наружу, но я подавил ее.

— Твоя сестра должна быть счастлива, что Маттео захотел ее. Лишь немногие станут терпеть ее, — холодно произнёс я.

Ария покачала головой, глядя на меня с отвращением.

— Боже, в этом все дело, да? Все потому, потому что она сказала, что он никогда не получит ее горячее тело, тогда, в отеле. Ему это не понравилось. Он не пережил того, что она безразлична к его пугающему обаянию.

— Ей не стоило бросать ему вызов. Маттео — решительный охотник. Он получает то, что хочет.

— Получает то, что хочет? Это не охота, если он заставляет ее выйти за него замуж, попросив руки у моего отца. Это трусость.

— Не имеет значения. Они поженятся, — я собрался уходить, начав уставать от этого разговора.

Краем глаза я заметил, как Ария кинулась к лифту, и моей первой мыслью было то, что она собралась сбежать.

— Ария, какого хера ты творишь?

Я был слишком медленным, чтобы успеть за ней. Двери лифта закрылись прямо перед моим лицом, он спустился на один этаж вниз. Напряжение охватило мое тело, когда я понял, что она направилась ругаться с Маттео. Блять. Я бесконечно нажимал на кнопку вызова лифта, пока он не приехал. Маттео не причинит вреда Арии. Не сделает этого, потому что она моя.

Когда я зашёл в его квартиру, Маттео стоял, прижав Арию к стене, держа ее запястья над головой. Мои пальцы дёрнулись, яростная волна желания защитить прошла сквозь меня.

— Отпусти ее, — приказал я. Маттео, не колеблясь, отпустил ее и отошёл, но я мог сказать, что он был адски взбешён. Глядя на его покрасневшую щеку, я мог догадаться о причине.

Я подошёл к ним, выискивая любой признак того, что Маттео навредил ей, даже если знал, что нужно куда больше, чтобы заставить его причинить женщине боль, особенно моей женщине.

— Ты больше не сделаешь ничего подобного, — сказал я брату, уставившись на него.

Маттео натянуто кивнул.

— Тогда научи ее манерам. Я не позволю ей вновь ударить меня.

Значит, я все правильно понял.

— Ты больше не прикоснешься к моей жене, Маттео. Ты — мой брат, и я схвачу пулю за тебя, но если это повторится, тебе придётся жить с последствиями.

Вызов застыл в глазах Маттео. Он не привык, чтобы что-то или кто-то вставал между нами.

— Я не ударю тебя вновь, Маттео. Мне не стоило этого делать, — произнесла Ария, удивляя меня.

Взгляд Арии метаться между мной и Маттео.

— Прошу прощения, если навредил тебе или напугал, — ответил Маттео. Я все ещё видел злость в его глазах, но не был уверен, направлена ли она на Арию или на меня за то, что я встал на ее сторону.

— Ничего подобного, — соврала она. Маттео видел это столь же явно, как и я. Я подошёл к ней и обнял рукой за талию. Она посмотрела на меня, ее глаза были полны непонимания. Она все ещё психовала из-за Джианны? Да бога ради, ее сестра рано или поздно выйдет замуж, и Маттео был не самым плохим вариантом. Он не будет издеваться над ней, какой бы огромной сукой она ни была.

Ария ещё раз взглянула на Маттео.

— Не женись на Джианне, — я в беспокойстве сжал ее талию, но она продолжила. — Она не хочет этого брака.

— Ты тоже не хотела выходить за Луку, и вот ты здесь, — произнёс Маттео, кивая в нашу сторону. Это было правдой, но он не принимал во внимание характер Джианны. Она не была столь же чувствительной, как Ария.

— Джианна непохожа на меня. Она не согласится на договорной брак.

Я взглянул на Арию, гадая, смирилась ли она с неизбежным, или этот брак был для неё чем-то большим, если ее слова о любви были правдой, а не способом сделать наш союз более приемлемым. Но больше всего я гадал, почему мне вообще не насрать на это.

— Она станет моей женой, как только ей исполнится восемнадцать. Ни одна сила во вселенной не помешает мне сделать ее своей, — ответил Маттео.

Ария покачала головой.

— Вы отвратительны мне. Вы все.

Она прошла мимо меня, но я не пошёл следом, даже когда Ария вызвала лифт, чтобы вернуться обратно в квартиру.

— А ты говоришь, что Джианна — проблема, — пробормотал Маттео, трогая щеку. — Тогда твоя жена — целая куча.

Я неопределенно промычал. Ария становилась все увереннее, и хоть часть меня была взбешена ее поведением, я не мог не чувствовать облегчения от того, что она больше не была такой невозможно покорной рядом со мной. Я любил ее яростную сторону не меньше, чем тихую.

Я любил каждую ее частичку, даже ее сбивающую с толку эмоциональность.

Любил.

Я любил Арию.

— У тебя такой вид, будто тебя хватил удар, — отозвался Маттео.

Любовь — это риск. Слабость. Что-то, что я не мог принять.

— Лука?

Я покачал головой и ему, и себе. Я не был способен на любовь.

ГЛАВА 23

Я избегал Арию на протяжении следующих трёх дней, надеясь, что мои чувства пройдут, если я буду сохранять дистанцию, но ничего не выходило. Было пыткой лежать рядом с ней в кровати на протяжении ночи, не прикасаясь и не целуя ее, а что ещё хуже — не видя ее улыбку.

Я проводил еще больше времени в «Сфере», пытаясь изгнать Арию из моих мыслей работой на износ, но и это не помогало. Маттео и я направлялись домой, когда позвонил Чезаре. Я тут же понял, что все плохо. Я видел его буквально два часа назад во время короткого поединка — если бы он хотел тогда что-то сказать, он бы сказал.

Я ответил.

— Братва добралась до твоего отца, — пробормотал Чезаре, запыхавшись.

На какой-то момент я подумал, что неправильно расслышал. Только расширившиеся глаза Маттео подтверждали, что все правда.

— Что?

— Он был со своей любовницей и схватил несколько пуль. Я еще еду туда. Он в своем любимом ресторане. Пока жив. Док прибудет туда через несколько минут. Вызвать скорую?

— Никакой скорой. Ты знаешь правила, — сказал я, вешая трубку. Я тут же развернул машину, а затем втопил газ, направляясь в ресторан.

— Блять, — задыхался Маттео. — Может, все случилось. Может, кто-то все-таки избавил нас от него.

— Он все еще не сдох, — отозвался я. — И Братва — последние в списке, кого бы я хотел видеть в списке виновников его смерти. Они станут слишком наглыми.

Мы прибыли к ресторану через пять минут. Я вылез из машины. Несколько человек уже были снаружи и внутри ресторана, в основном наши бойцы, которые жили поблизости. Полиции все еще не было. Каждый на районе знал, что это за ресторан. Вопрос о полиции даже не стоял. Солдаты Семьи стояли с оружием в руках, а Чезаре был рядом с Доком, который бинтовал отца. Пол был покрыт битым стеклом и кровью.

Тело молодой женщины с дырой во лбу было распластано на полу, рядом с опрокинутым стулом.

Маттео и я направились к отцу. Док зажимал рану в его животе, пока помощница подготавливала все к переливанию. Отец держал Дока за руку в отчаянной хватке, делая один хриплый вдох за другим, уставившись на нас распахнутыми глазами. Сколько себя помню, я гадал, как папаша будет выглядеть в подобной ситуации, видеть его последние вздохи. Иногда я боялся, что почувствую грусть или сожаление, но ничего не было. Лишь облегчение.

Я встал на колени рядом с ним с одной стороны, Маттео — с другой.

— Я ничего не могу сделать. Если мы вызовем скорую, он может выжить, — проговорил Доктор, его морщинистое лицо было серьезным.

Отец схватил меня за руку, вперив взгляд в меня, моля. Неужели он не припоминает, как выбил и срезал с меня любую каплю сострадания? Он попытался что-то сказать. Я наклонился.

— Б-больница… отвезите меня… отвезите в больницу.

Я встретил его взгляд и кивнул, затем обернулся к Доку, жестом предлагая подняться. Он с трудом встал, его помощница сделала то же самое.

— Идите и скажите остальным, — сказал я им. — Отец не хочет, чтобы его люди становились свидетелями его последних моментов. Он хочет остаться в памяти сильным Капо, каким он и являлся.

Док и его ассистентка направились к выходу. Краем глаза я заметил, как Маттео нажал на рану в боку отца, чтобы заткнуть его. Папаша хотел что-то сказать, но издал лишь болезненное бульканье. Этим вечером ему не спастись.

Оставшиеся люди, склонив голову, вышли, с отцом остались только я и Маттео. Я вновь встал на колени рядом с ним.

Отец задыхался, становясь все более бледным.

— Вы… вы — предательские…

Маттео выдернул иглу для переливания, и мы окружили нашего отца. Человека, который издевался над нами и своими женами, который довел нашу мать до суицида, и вот он, наконец, исчезал из наших жизней.

— Мы все равно хотели скоро отравить тебя. Хотя это было бы безболезненно, — пробормотал Маттео, а затем замолчал с кривой ухмылкой, пока рассматривал пулю в животе отца. — Что ж, так мне нравится даже больше. Твоя агония в последние моменты жизни.

Отец сделал очередной тяжелый вдох. Он попытался двигаться, отыскать помощь, но Маттео и я закрыли его от чьих-либо глаз, и я сомневался, что хоть кто-то в принципе смотрит. Они дали нам время попрощаться.

— Эта шлюха настроила тебя…

Сначала я подумал, что он имеет в виду Нину, но потом осознал, о ком он говорит — об Арии.

— Обвела вокруг твоего же члена, — он в отвращении сплюнул. — Жаль… Жаль, что я не трахнул ее раньше тебя.

Я придвинулся к нему еще ближе и засунул палец в одно из пулевых отверстий в его животе, пока ярость в моих венах превращалась в бушующее пламя. Маттео накрыл его рот ладонью, чтобы заглушить крики.

— Тебе не удастся прикоснуться в моей жене, папа. Ария — королева, и я отношусь к ней именно так. Я не стану таким как ты. Твое наследие умрет вместе с тобой сегодня. Я и Маттео проконтролируем это.

Грудь отца подрагивала все сильнее, кровь сочилась между пальцев Маттео, пока он зажимал ему рот.

— Я скажу Нине, что ты сильно страдал в свои последние минуты. Она будет в восторге узнать об этом. Может, я и Маттео вместе с ней разопьем бутылку твоего любимого вина за твою смерть, — прорычал я. Глаза отца распахнулись, он дернулся и, наконец, замер. Я вытащил палец из его раны, а Маттео убрал руку с его рта, на какой-то момент наступила тишина.

Мой и Маттео взгляды встретились, наши руки были покрыты отцовской кровью. Маттео схватил меня за плечо.

— С ним покончено.

Умер. Наконец-то, ушел из наших жизней.

Мои глаза оглядели беспорядок в ресторане. Пол был усыпан пулями русских.

— Лишь предатель мог сказать Братве, где его искать. Не так много людей знали об этом месте.

— Вероятно, один из дядюшек.

— Скорее всего. Вопрос в том, как много людей примкнули к нему и как это доказать.

— Мы…

— Ложитесь! — крикнул Чезаре. Раздались выстрелы. Маттео и я упали на пол, пока пули разрезали воздух в ресторане. Я вынул пистолет, пока полз к барной стойке. Маттео двигался следом. Снаружи мои люди кричали и вели ответный огонь.

Скрывшись за стойкой, я попытался вычислить нападавших. Должно быть, они дождались нашего прибытия на одной из ближайших крыш, или кто-то предупредил их, что я и Маттео приехали к отцу. В наших рядах ебанный предатель. Я стал выпускать пулю за пулей в направлении нападавших, давая своей ярости выйти наружу. Неожиданно полицейские проблесковые маячки нарушили темноту. Я засунул пистолет за пояс брюк, прежде чем выйти из ресторана с поднятыми руками, в висках бился пульс. Чезаре пытался поговорить с полицейскими, но они не опускали свое оружие. Один из офицеров подошел ко мне, пока его коллеги целились в меня и моих людей.

— Ты здесь главный?

На мгновение я уставился на него, прежде чем реальность достигла моего сознания. Все смотрели на меня, пока я стоял посреди битого стекла весь в крови. Отныне вся херня была моей ответственностью. Мои люди хотели найти виновных, отомстить, сохранить целостность Семьи.

— Я босс Семьи.

Я едва слушал офицера. Это не их дело. Это на мне, и я со всем разберусь. Я найду тех, кто сотрудничает с Братвой, которая убила отца и попыталась убить меня и Маттео. Опять.

Моя злость становилась все сильнее. Вскоре повсюду кишили полицейские и бойцы Семьи. Консильери моего отца, Бардони, прибыл буквально только что.

— Где наш Капо?

Я взглянул на него. Человек моего отца от макушки до пят.

— Он стоит перед тобой.

Глаза Бардони расширились, а затем на его лице появилась гниленькая улыбочка.

— Мои соболезнования. Уверен, тебе и твоему брату нужно время для горевания. Я смогу управиться с делами, пока ты не будешь готов.

Я одарил его своей ледяной улыбкой. Он правда думает, что я отдам ему управление делами? Я не доверял ему ни на йоту, да и кому я могу доверять в этой ситуации? Мои глаза оглядели людей, стоящих тут и там. Конечно, Маттео. Вероятно, Чезаре. Но все остальные могут быть предателями.

— Мне не нужно время. Я забираю себе управление Семьей, и с этого дня Маттео — мой Консильери.

Бардони сделал шаг назад, ярость исказила его лицо.

— Но…

Я схватил его за воротник и дернул на себя.

— Я — твой Капо. Я не буду мириться с неповиновением. Для тебя же лучше хорошенько запомнить, что я — сын своего отца. Жестокость несется по моим венам, а сейчас я ничего не хочу так, как пролить чью-нибудь кровь.

— Прошу прощения, Капо, — прошипел Бардони, и я отпустил его.

Через два часа я, наконец, направлялся домой. Моя ярость стала лишь сильнее. Я даже не знал причину наверняка. Я ощущал целую гамму эмоций, но злость была самой знакомой. Годами я мечтал о том, чтобы избавиться от папаши, стать Капо, и сегодня мои желания, наконец, исполнились. Но за всем этим крылось предательство. И крысы были все еще среди нас, дожидаясь новой возможности уничтожить меня и Маттео.

Кто-то вновь нас предаст. Ебанное вновь. И кому я могу доверять?

От злости перед моими глазами застыла красная дымка. Ярость кипела в моих венах, билась в висках, ожидая того, чтобы выплеснуться.

Я вылетел из лифта, Ромеро поднялся с кресла.

— Слышал, что произошло.

Был ли это он? Я кинулся к нему. Как я могу быть уверен, что он заслуживает доверия? Лишь немногие знали о передвижениях моего отца. Я швырнул Ромеро в стену.

— Кто сказал тебе? — прорычал я.

— Маттео, — отозвался он.

— То есть до этого ты ни о чем не знал?

Ромеро постарался ослабить мою хватку на его горле, но я сжал лишь сильнее, так блядски нуждаясь разорвать что-то на куски.

— Я бы никогда не предал Семью, — прохрипел Ромеро, а затем закашлялся. — Я верен. Я готов умереть за тебя. Если бы я был предателем, Ария не была бы здесь целой и невредимой. Она бы была в лапах Братвы.

Я освободил его, и Ромеро рухнул на пол, задыхаясь. Ария показалась на лестнице в маленьком ничто.

Ромеро глянул в ее сторону, и я потерял контроль.

— Вон, сейчас же, — приказал я, шум в ушах становился все сильнее. Я схватил Ромеро, мое тело дрожало от едва сдерживаемой ярости. Я швырнул его в лифт и нажал на кнопку. Двери закрылись, я заблокировал лифт, чтобы никто не мог войти.

Кто знал, придет ли убийца моего отца и за Арией.

Ария.

Мое тело трясло от мрачного голода, адски горело. Все вокруг было покрыто непроглядной темнотой, кроме нее.

— Ты в порядке? — спросила Ария.

Я повернул к ней голову, пока она медленно приближалась. Мои глаза заметили ее торчащие сквозь ткань ночной рубашки соски. Моя жажда крови боролась с похотью.

Ария сделала еще один шаг ко мне, и мой голод одержал верх. Мысли стали жестокими, тело действовало инстинктивно. Я схватил Арию, чувствуя ее жар, ощущая ее чарующий запах. Моя. Навсегда.

Я нуждался в Арии, в каждом ее миллиметре. Я резко притянул ее к себе, накидываясь на нее с ожесточенным поцелуем.

Я повернулся, дискомфорт нарушил мой сон. В голове стоял туман, мои мышцы были напряжены и болели, будто бы я тренировался часами. Застонав, я уставился на потолок, прежде чем понял, что я не в спальне. Я дернулся в поисках пистолета, которого не было, и сел. Слабые предрассветные лучи освещали гостиную. Я был на полу, полностью голый. Картинки из прошлой ночи, слабые вспышки, пробивающиеся сквозь туман, складывались в картину в моем сознании. Отца пристрелили. Я в бешенстве вернулся домой, напал на Ромеро и… Арию.

Моя грудь сжалась. Я огляделся и увидел свою жену, лежащую на боку на деревянном полу. Она свернулась калачиком, на ее коже выступили мурашки. Медленно опустившись на колени, я придвинулся ближе. Синяки покрывали ее поясницу, вероятно, от пола. Желчь подкатила к горлу от этого вида. Зрелище, которое я помнил с самого детства, когда отец издевался над мамой.

Что я сделал? Блять, какого хера я натворил?

Я встал на ноги, глядя на Арию, поднял ее, видя еще больше синяков на ее бедрах, отметин от пальцев. В какой-то момент я подумал, что блевану. Меня не рвало лет десять точно, даже когда я повсюду были кровь врагов, их кишки, дерьмо, рвота или моча. Я занес Арию в спальню и бережно положил на постель. Ария продолжала крепко спать. Еще одна волна беспокойства накрыла меня. Я осторожно ощупал ее голову на предмет ран, но все было в порядке. Она легонько вздохнула. Я сел на краешек кровати, чувствуя себя опустошенным.

Взгляд застыл на моей измученной жене. Все свою жизнь я клялся никогда не походить на отца, ни на чертову каплю. Я сжал руки в кулаки, отчаяние и вина разрывали мою грудь. Я подумывал позвонить Маттео, но стыд удержал меня от этого. Он и я ненавидели нашего папашу за то, насколько жестоко он обходился со своими женщинами. Как я мог признать, что такой же, как и он?

Веки Арии затрепетали, и я застыл, боясь смотреть ей в глаза, когда она взглянула на меня. Станет ли она ненавидеть меня? Бояться?

Как я мог загладить свою виду? Какие извинения могут исправить то, что я натворил? Такому не было оправданий. Это непростительно.

Ария смотрела на меня слегка нахмурившись.

— Что я сделал? — прохрипел я, разрываясь между нежеланием узнать и отчаянной нуждой в этом.

Ария оглядела свое тело. Я не понимал ее поведение. Она в шоке? Насколько херово все было? Она провела пальцами по своему горлу, и я поморщился от следов укусов, которые я оставил на ее безупречной коже. Я был монстром. Я не должен быть с кем-то вроде Арии.

Ария села и поморщилась, боль исказила ее лицо. Очередная волна ненависти к себе резанула меня сильнее, чем любое лезвие ножа.

— Ария, прошу, скажи мне. Я… — я, блять, даже не мог произнести это ебанное слово. Какой человек может совершить подобное, но даже не быть в силах, чтобы произнести?

Ария нахмурила брови, глядя на меня, будто бы не понимая, о чем я говорю.

— Ты ничего не помнишь?

— Помню лишь отрывки. Как держал тебя внизу, — и это было худшим воспоминанием из всех. Ария, перекинутая через спинку дивана, я над ней.

— Ты не причинил мне боль, — мягко сказала она.

Только ее тело говорило о другом. Почему она пыталась защитить меня.

— Не нужно врать.

Ария подползла ко мне. Я смотрел на нее, не шелохнувшись.

— Да, ты был чуть грубее, чем обычно, но я хотела этого. Я наслаждалась этим.

Я с трудом верил, зная, каков я, когда груб.

— Нет, правда, Лука, — пробормотала она, целуя меня в щеку. Она не казалась напуганной или разбитой. — Я кончила по меньшей мере четыре раза. Я сама точно все не помню. Я отключилась от избытка ощущений.

Я на мгновение закрыл глаза. Блять. Я не как мой отец.

— Не понимаю, что на тебя нашло. Ты даже на Ромеро напал.

Я положил руку на колено Арии, нуждаясь в ощущении ее гладкой кожи, радуясь, что она не вздрогнула.

— Мой отец мертв.

Глаза Арии расширились.

— Что? Как?

— Прошлой ночью. Он ужинал в одном маленьком ресторанчике в Бруклине, когда снайпер пустил ему пулю в голову, — Арии не нужно было знать всю правду. Это ни к чему. Чем меньше она знает, тем в большей безопасности находится.

— А что с твоей мачехой?

— Ее там не было. Он был с любовницей. Ее тоже застрелили, вероятно, потому что Братва посчитала ее его женой. Кто-то должен был рассказать им, где он. Лишь немногие знали, что он там. Отец замаскировался. Никто не смог бы узнать его. Среди нас предатель.

Нина, вероятно, прихлебывала шампанское и танцевала на столах, пока мы говорили. Позднее мне и Маттео нужно будет увидеть ее. Часть меня гадала, была ли она причастна к его смерти. Мне нужно было выяснить это, чтобы понять были ли предатели среди моих людей. Конечно же, у меня были определенные подозрения.

— Как ты себя чувствуешь? — Ария коснулась моей груди, будто бы мне была нужна поддержка. Я не чувствовал ни капли грусти из-за смерти своего отца. Глядя на него, лежащего в луже крови с распахнутыми, пустыми глазами, я не почувствовал и намека на те эмоции, что ощущал от вида синяков Арии, которые оставил ей я. Я погладил Арию по руке, затем аккуратно прошелся пальцами по следам укусов на ее горле.

— Я чувствую облегчение.

Ария приподняла голову.

— Потому что ты, наконец, стал Капо?

Потому что отец больше не сможет навредить Арии, потому что мне не придется убивать его самостоятельно, чтобы защитить ее. Он, наконец, сдох, и я собирался сделать Семью куда сильнее и лучше.

— Да, — ответил я, наклонившись и целуя ее в лоб. — Я правда не навредил тебе?

Ария поцеловала меня.

— Ты нуждался во мне, а я в тебе, Лука.

Этот взгляд в глазах Арии сокрушил мою последнюю стену. Я быстро поднялся на ноги.

— Мне нужно во всем разобраться. Семья ожидает, что я возьму все под контроль и разоблачу предателей.

Ария улыбнулась.

— Ты будешь прекрасным Капо.

Я ничего не ответил, просто смотрел в доброе лицо своей жены. Я выскользнула из постели.

— Могу я тебе как-то помочь? Может, составить Нине компанию?

Я покачал головой.

— Прими ванную и отдохни. Я со всем разберусь.

Ария кивнула, но я знал, что она была разочарована тем, что я не хочу привлекать ее до тех пор, пока наверняка не выясню, что произошло. Да и Нина нуждалась в утешении не больше, чем я. Поцеловав ее, я направился в душ. Собравшись, я нашел Арию внизу, она пила кофе в шелковом халате.

— Разве Ромеро не должен уже быть здесь?

— Блять, — выдохнул я. Оглядывая кучу моей окровавленной одежды на полу, я, наконец, нашел свой телефон. Я достал его. Телефон был на беззвучном, на нем были десятки пропущенных звонков и бесчисленные сообщения от Ромеро и Маттео, а еще от Данте и Скудери. Я набрал Маттео, пока разблокировал лифт. Он ответил после второго гудка.

— Ты потерял свой ебанный рассудок? Я пытался дозвониться до тебя часами. Что с тобой, блять, не так?

— Что-то случилось?

— Это я должен спросить, — осторожно ответил Маттео. Лифт начал движение с его этажа. — Здесь Ромеро. Где Ария?

Маттео звучал обеспокоенно.

Я посмотрел на жену, которая держала у рта чашку, с тревогой глядя на меня. Я напряженно улыбнулся в ответ, и она тут же ответила мне улыбкой.

— Лука?

Двери лифта открылись, Маттео и Ромеро тут же вышли, двигаясь настороженно, будто ожидая худшего.

Их взгляды нашли меня. Затем посмотрели дальше. Осуждение вспыхнуло на лице Ромеро, рот напрягся, но он не произнес ни слова. Я мог только представить, о чем он подумал, видя все эти отметины на горле Арии. Синяки были и на его шее, от того как я схватил его.

— Ничего не должно случиться, — сказал я, игнорируя Маттео, который буквально сверлил меня взглядом.

Злой взгляд Ромеро удивил меня.

— Я-то разберусь.

Я выпрямился. Я бы вечно презирал себя, если бы навредил Арии так, как изначально подумал, но у Ромеро не было никакого права осуждать меня, ни сейчас, ни когда-либо.

— Я — твой Капо, — произнес я тихо, эти слова наполнили меня новыми ожиданиями, чувством обретения. — Если есть что-то, что ты хочешь сказать мне — вперед.

Ромеро тут же отвел взгляд, но я знал, что он был все еще взбешен из-за Арии.

— Будете кофе? — спросила Ария, будто бы ничего не случилось.

— Да, — не мешкая, ответил Ромеро и направился к ней. Я нахмурился из-за его поведения, даже если признавал, что его желание защищать Арию было хорошим знаком.

Ария спрыгнула со стула и направилась к кофемашине.

— Что насчет тебя, Маттео?

Брат покачал головой, все еще внимательно глядя на меня.

Ария готовила кофе, пока Ромеро сидел рядом с ней, рассматривая ее синяки. Ария улыбнулась ему и сказала что-то, что я не расслышал, и он расслабился.

— Что случилось? — спросил Маттео, подходя ближе ко мне. — Ария в порядке?

— А ты как думаешь? — пробормотал я.

Он посмотрел мне в глаза.

— Я думаю, что даже в слепой ярости ты не навредишь своей жене.

Я натянуто кивнул.

— Нам нужно поехать к Нине, а еще встретиться с младшими боссами и капитанами как можно скорее. И кто-то должен заняться похоронами.

— Только не я. Меня хватит лишь на то, чтобы утопить его в Хадсоне.

— Поручу это Нине. Ради приличия она устроит целое шоу, — ответил я. А затем кое-что вспомнил. — Ты говорил Данте или Скудери что-нибудь о смерти отца?

Маттео покачал головой.

— Ты же Капо. Это твоя обязанность.

Мы вошли в лифт, и я показал Маттео список пропущенных звонков.

— Полагаю, кто-то еще доложил им.

— В таком случае нам стоит выяснить, кто это и обстоятельно обсудить, — его губы дернулись.

Я кивнул. Груз ответственности, который свалился с моих плеч после смерти отца, сменился иной ответственностью. Семья нуждалась в сильном Доне.

— Ты будешь куда лучшим Капо, нежели наш отец, — произнес Маттео.

Маттео и я вошли в загородный дом Витиелло. Стояла странная тишина. Я полагал, что Нина будет плясать на столах. Маттео бросил на меня вопросительный взгляд.

— Нина? — позвал я.

Никакого ответа. Мы достали оружие и двинули вверх по лестнице.

— Где охрана? — пробормотал Маттео.

Это был вопрос, которым я тоже задавался. Нина все еще была возможной мишенью для нападения, если только она не была причастна к смерти отца.

Мы не нашли ее в спальне, когда откуда-то из коридора раздался сдавленный смех. Маттео и я направились на звук из спальни отца и нашли там Нину, сидящую на полу среди порезанной одежды. В одной руке она держала ножницы, в другой — полупустую бутылку самого дорогого виски отца. Ее тонкая ночнушка была вся в крови от ран на руках и предплечьях. Они могла ранить себя спьяну, пока кромсала отцовские костюмы и рубашки.

Нина взглянула на нас рассеянными, полными слез глазами.

— Он мертв?

— Подыхал в муках, — ответил я ей.

Нина откинула голову назад и издала очередной сдавленный смешок, который превратился в всхлип. Она подняла руку, держащую ножницы, чтобы скинуть со лба прядь волос. Я быстро схватил ее кисть и вытащил ножницы из ее хватки, прежде чем она нечаянно выколет себе глаз. Она вцепилась в мою рубашку, когда я помогал ей подняться на ноги.

— И что теперь будет со мной? — пробормотала она.

— В смысле? — спросил я, пытаясь избавиться от хватки Нины, не переломав ей пальцы, но довольно быстро стало очевидно, что она не может стоять самостоятельно.

— У меня нет ничего… ничего. Твой отец отнял мое наследство. Он не хотел, чтобы я была счастлива после его смерти.

Он не желал, чтобы кто-либо был в принципе счастлив. Маттео взглянул на меня. Я подозревал, что папаша найдет способ изгадить Нине жизнь даже после своей смерти.

— Прими душ, Нина, — приказал я. — Мы поговорим, когда ты протрезвеешь.

Я отвел ее в ванную, включил в душе холодную воду и усадил ее под ледяные струи воды. Она резко вздохнула.

— Мы ждем внизу. Поторопись. Нам многое нужно обсудить, — произнес я и вышел вместе с Маттео.

В семье Нины были простые Солдаты. Скорее всего, именно потому отец ее и выбрал, ее происхождение гарантировало, что близкие не будут вмешиваться и он сможет издеваться, сколько ему заблагорассудится. У Нины не было ничего.

— И что ты собираешься делать? Полагаю, ты не будешь заставлять ее вновь выйти замуж?

— Нет, — тут же ответил я. — Позвони Чезаре, пусть отправит пару человек, которым мы можем доверять, чтобы они охраняли Нину. Не хочу, чтобы рядом с ней были люди отца.

Мы направились на кухню, которая тоже была пуста. Неужели все свалили, стоило им только узнать о смерти папаши? Я включил кофемашину, пока звонил Бардони. Он сразу же ответил.

— Лука, какой приятный сюрприз.

Я поморщился.

— Почему Нина осталась в доме одна?

— Отец оставил мне распоряжение в случае его смерти. Весь вспомогательный персонал должен был перестать прислуживать Нине, она также должна съехать.

— Мой отец мертв. Сейчас Капо я. Все принадлежит мне, я решаю, как все будет. Ты больше не отдашь ни единого распоряжения, сперва не проконсультировавшись со мной, уяснил? — я в бешенстве повесил трубку.

Маттео подошел ко мне.

— Чезаре пришлет двоих.

Я готовил кофе, пытаясь унять свой гнев. Раздались шаги, и вошла Нина. Она была бледна и без макияжа. В этот момент она выглядела младше своих тридцати пяти лет, напоминая мне ту девушку, которую отдали на милость отца много лет назад. Он заставил пройти ее через ад, потому я не ненавидел ее настолько сильно, насколько должен был за то, как она относилась к нам, когда мы были мальчишками.

Она была одета в черное платье без рукавов, которое не скрывало синяки на ее запястьях, предплечьях и лодыжках. Она взглянула на меня и Маттео так, как часто смотрела на отца, и обняла себя руками.

— Вы вышвырнете меня на улицу, не так ли?

Я наполнил чашку кофе и подошел к ней.

— Выпей.

Она взяла ее дрожащими руками, глядя на меня как побитая собака, ожидающая наказания от хозяина. Блять. Я предпочитал сучью натуру Нины. Она сглотнула, затем посмотрела на Маттео.

— Я могла бы… может, ты… я…

Маттео поморщился. Она предлагала ему себя, будто бы думала, что он хочет этого.

— Нина, — просто сказал я, и она тут же посмотрела на меня. Отец проделал фантастическую работу по тому, чтобы сломать ее. — Я оставлю тебе дом. Делай с ним все, что хочешь. Продай или сожги — мне похуй.

Ее глаза расширились. На рынке дом стоил порядка пятнадцати миллионов долларов.

— У тебя будут два новых охранника. Отныне они будут рядом с тобой. Как мачеха Капо ты нуждаешься в защите.

Она ничего не говорила, просто смотрела.

— Продолжай пользоваться своей кредиткой. Я буду давать тебе десять тысяч долларов ежемесячно, так что ты сможешь жить вполне комфортно. В рамках наших правил ты вольна жить, как тебе угодно.

Она поставила чашку на стол и шагнула в мою сторону.

— Что ты хочешь взамен?

— Правду о смерти отца, и для тебя лучше рассказать мне, если кто-то что-то мутит за моей спиной.

Она приподняла подбородок.

— Я не знаю, кто убил Сальваторе. И мне жаль, что я не могу поблагодарить их за это.

Я кивнул.

— И?

— Сам знаешь, твои дяди хотят, чтобы ты и твой брат исчезли, но я не знаю подробностей. Они не обсуждали это со мной. Ведь я всего лишь женщина.

— И последнее, — сказал я. Нина напряглась, но ее лицо больше не было столь же покорным. — Организуй пышные похороны. Каждый должен поверить, что мы страдаем из-за смерти папаши. Можешь потратить на это сколько угодно денег.

После этих слов я вышел. Не было никакого смысла притворяться, что мы семья и что мы заботимся друг о друге. Я сделал то, что диктовала мне моя честь, и теперь Нина не была моей проблемой.

Мне было чем заняться, и в первую очередь поговорить с Фиоре Кавалларо и убедить его, что смерть отца не ослабила Семью. Я был уверен, что Семья справится с этим и станет только сильнее.

ГЛАВА 24

Нина превзошла саму себя. Мой папаша был похоронен в самом дорогом гробу из красного дерева, какой только можно было купить. Все, кто имел хоть какой-то вес для Семьи и Чикагского Синдиката, прибыли на похоронную церемонию, среди них были и высокопоставленные чиновники.

Все они за последние дни встретились со мной, чтобы убедиться, что Семья продолжит спонсировать их кампании, когда я стал доном. То же самое можно было сказать о капитанах и младших боссах, даже о наших дядях — все они приперлись выразить мне свои соболезнования и убедиться в своих позициях. Этим утром я официально встал во главе Семьи, дал клятву перед моими капитанами и младшими боссами, но знал, что это не имеет никакого значения, потому что все они подчинялись мне беспрекословно.

Никто из них не расстроился из-за смерти отца, кроме Бардони, да и он лишь потому, что потерял свой пост Консильери. Каждая пара глаз, уставившаяся на меня и Маттео, изучала нас, выискивала любой признак слабости. Мы оба были молоды, и многие попытаются сломить нас. Я сомневался, что они дождутся до первой встречи со мной в качестве дона, чтобы предпринять попытки. Мои дядюшки, вероятно, уже замышляют что-то за моей спиной.

Я взглянул на Арию, когда ощутил ее внимание. Она смотрела на меня с тревогой, как часто делала в последние дни. Я подавил желание взять ее за руку или поцеловать и продолжил сохранять холодное и жесткое выражение лица. Она вновь перевела взгляд на гроб, который опускали в землю шесть членов Семьи. Ария думала, что где-то там, глубоко внутри, часть меня грустит из-за гибели отца. Она не знала, что я планировал убить его сам, чтобы защитить ее, и никогда об этом не узнает. Отныне от мертв. Это единственное, что имеет значение.

Мои дядюшки одаривали меня лицемерными ободряющими улыбками, будто бы хоть кто-то из них скучал по отцу.

После церемонии каждый направился ко мне, Маттео и Нине, чтобы выразить глубочайшие соболезнования и поздравить меня со становлением Капо. Нина была великолепна, обливаясь крокодиловыми слезами, когда буквально повисла на тете Криминелле. Я пытался следить за обстановкой вне зависимости от того, как много охраны здесь было. Я чувствовал, что Братва уже скоро попытается избавиться от меня и Маттео. Сегодняшний день был прекрасной возможностью убрать со своего пути множество важных членом итальянской мафии.

Я отвел Ромеро в сторону.

— Отвези Арию, ее сестер и брата в Хэмптонс. Не хочу, чтобы они были в Нью-Йорке во время вечерней встречи.

Ромеро кивнул.

— Полагаю, Умберто поедет с нами.

— Да, и Чезаре, — ответил я. Скудери хотел, чтобы с его детьми была его личная охрана, пока они в моем доме, а я не возражал против дополнительной защиты.

Спустя несколько часов, Кавалларо, как и Скудери, сидели за столом в «Сфере» с Маттео и мной, чтобы обсудить возрастающую угрозу от русских, и, как обычно, они не особо охотно делились информацией по Братве на их территории. С самого начала нашего сотрудничества, мы обменивались лишь необходимым минимумом данных. После совместного ужина в напряженной обстановке, Маттео и я шли к моей машине, чтобы направиться домой, когда позвонил Чезаре.

Внутри меня заклокотал страх.

— Чезаре?

Выстрелы раздались где-то на фоне.

— На нас напали. Братва пытается прорваться на территорию.

— Отведи Арию в бункер. Не дай русским схватить ее. Мы вызываем вертолет, — прокричал я, уже подлетая к машине.

— Что такое? — спросил Маттео, пристегиваясь на сидении рядом со мной.

— Братва напала на поместье, — я сглотнул ком в горле, а затем набрал пилота, чтобы готовил вертолет. Маттео созванивался с капитанами, чтобы обеспечить усиление.

Стоило нам оказаться в вертолете, я набрал Арию. Прошла почти минута, прежде чем она ответила — это показалось мне вечностью.

— Ария? Ты в безопасности?

— Они убили Умберто, — прошептала Ария.

Мне было поебать, кто погиб, пока Ария в безопасности. Я разорву их всех собственными руками, только бы она вернулась ко мне.

— Где ты?

Дыхание Арии было учащенным.

— Ищу Джианну.

Мой живот свело.

— Ария, где Ромеро? Почему он не отвел тебя в бункер?

— Я должна найти Джианну.

— Ария, Братве нужна ты, отправляйся в укрытие, я уже в вертолете. Я буду минут через двадцать. Я уже в пути.

Могла быть только одна причинами, почему Братва напала на поместье, тогда как все члены группировки были в Нью-Йорке. Им была нужна Ария, они поняли, что это единственный способ добраться до меня.

— Я не могу больше говорить, — произнесла она.

— Ария… — я больше не успел ничего сказать, она повесила трубку. Какое-то время я просто пялился на телефон.

— Лука? Что она сказала? Джианна с ней? — спросил Маттео, но я проигнорировал его. Если бы мы были наедине, я бы поговорил с ним, но в вертолете были еще трое наших людей, и им не стоило знать, как сильно я переживаю за жену. Никогда не ощущал себя настолько беспомощным. Я достал пистолет, чтобы убедиться, что все в порядке. Я просто не мог позволить себе думать о том, что произойдет, если Братва заполучит Арию в свои грязные лапы. Я успею.

Пилот направил судно к пространству позади дома. Стоило нам вылезти из вертолета, как пули полетели в нашу сторону. Мы пригнулись за одной из итальянский мраморных статуй, украшавших сад, и открыли ответный огонь.

Вскоре мы подобрались ближе к дому, и я дал знак Маттео и паре других людей прикрыть меня. Затем я ворвался в дом. Первому русском я выстрелил в голову, второму — в горло.

— У меня твоя жена, Витиелло. Если ты хочешь увидеть ее целиком, тогда прекрати стрелять и опусти оружие, — крикнул Виталий.

— Никто ничего не делает, пока я не прикажу. Уяснили? — рявкнул я, удерживая взгляд на Маттео. Он кивнул, но я не был уверен, насколько осознанным был этот жест — в конце концов, Джианна тоже была там.

Пытаться удерживать хладнокровное выражение лица было бесполезно. Я ощущал, как ярость пылает под моей кожей, а что еще хуже — страх. Я сосредоточился на первом. Показать страх за жизнь Арии перед врагами было бы фатальной ошибкой.

Медленно я вошел в гостиную, сжимая в руках пистолеты. Я заметил Чезаре лежащего в луже собственной крови, глаза расширены, пока его грудь тяжело приподнималась с каждым хриплым вдохом. Я отвел взгляд. У него нет шансов. Маттео двигался за мной попятам, но мои глаза были сфокусированы на Виталии и Арии. Он прижал ее к себе, нож — у ее горла. Я разорву его на куски самым жестоким из возможных способов.

— Так это твоя жена, Витиелло? — спросил Виталий с грязной усмешкой. Он прижал лезвие ножа к коже Арии, от чего стекла струйка крови. Мое пульс подскочил, страх заполнял меня все сильнее и быстрее. Одно движение его ножа убьет ее, уничтожив все.

— Отпусти ее, Виталий, — прорычал я, яростный и напуганный. Я не мог припомнить, когда я в последний раз был испуган во время схватки. Я не боялся смерти, но потерять Арию… эта мысль прожигала дыру в моей груди.

Виталий схватил Арию за горло. Ее полный ужаса взгляд встретился с моим.

— А я так не думаю, — ответил он. — Ты забрал кое-что, что принадлежит мне, Витиелло, и теперь я отвечу тем же.

Виталий провел рукой по щеке Арии, и я едва не потерял рассудок. Если его гребанная голова еще хоть немного приблизится к Арии, я продырявлю его ебанную бошку.

— Я хочу знать, где то, что принадлежит мне.

Я дернулся вперед, желая разорвать его на куски, но Виталий вновь поднял нож.

— Опусти свое оружие, или я перережу ей глотку.

Ария на мгновение прикрыла глаза, будто принимая свою судьбу. Неужели она думала, что я отмахнусь от требования Виталия лишь бы не потерять лицо? Что брошу ее, чтобы казаться сильным перед русскими ублюдками?

Я опустил оружие. Я отдам жизнь за Арию. Сделаю ради нее все, что угодно. Маттео взглянул на меня так, будто я сошел с ума, но я прищурился, глядя в ответ, пока он тоже не отложил свое оружие.

Виталий ухмыльнулся, вновь облизнув лицо Арии.

— Вкус твой жены великолепен. Интересно, он везде так хорош?

Он повернул лицо Арии к себе. Казалось, что она готова расплакаться, когда он приблизился к ней, а все, о чем я мог думать, это как защитить ее, как я могу убить этого выблядка, не навредив ей.

Ария попыталась отодвинуться, выражение ее лица было отчаянным, и я вновь бросил взгляд на мое лежащее оружие.

Виталий облизнул ее подбородок, и меня буквально затрясло от ярости. Я был уверен, что еще мгновение и она захватит меня. А дальше все завертелось очень быстро — Ария вынула нож из заднего кармана и воткнула ему в бедро. Он заорал от боли, отпуская ее. Я вытащил нож из футляра на спине, кинулся к ним, дергая Арию к себе и перерезая Виталию горло. Кровь брызнула из раны, в том числе и на мою одежду.

Раздались крики и выстрелы. Я прижал Арию к себе, поднимая пистолеты и начиная отстреливаться. Ария наклонилась и тоже схватила оружие. Я прицелился в очередного русского и снес ему полбашки. Потащив за собой Арию к лежащему мудаку, я поднял его пистолет, потому что в одном из моих закончились патроны.

— Лука! — вскрикнула Ария. Мой взгляд наткнулся на очередного нападавшего, который направил свой пистолет на меня. Блять. Ария прыгнула передо мной, выстреливая в него в тот же момент, когда он нажал на курок. Выстрелы раздались в моих ушах, и Ария вздрогнула.

Ее глаза расширились, губы распахнулись в крике адской боли, а все мое тело, казалось, застыло. Я дернул Арию к себе, но ее ноги подкосились, и тогда я увидел кровь, сочащуюся через ее блузу. Мое сердце забилось втрое быстрее, когда ледяной страх окутал меня. Я опустил ее на пол, держа в своих руках, но она лежала без движения. На минуту я был уверен, что она умерла, что я потерял ту, что любил больше жизни. Никогда не думал, что любовь предполагает постоянный страх, боязнь потерять того, без кого не можешь жить.

— Ария, — прохрипел я, мой глаза горели, подобного я не чувствовал уже почти пятнадцать лет. Мои пальцы скользнули по ее горлу, ощущая слабый пульс. Жива. Истинное облегчение накрыло меня. Я зажал ее рану, стараясь остановить кровотечение, от чего Ария издала слабый стон.

Она закрыла меня собой, поймала пулю вместо меня. Я сглотнул, убирая волосы с ее лба.

— Ария, любимая, очнись, — пробормотал я, наклоняясь к ее бледному лицу.

Вокруг нас все затихло.

— Лука?

Я взглянул на брата, который придерживал Джианну. Его глаза были полны неприкрытого беспокойства, будто бы он ждал, что я сорвусь.

Ария захныкала, и я опустил взгляд на нее. Благодаря тому, что я зажимал ее рану, кровотечение остановилось, но она все равно была мертвенно бледной. Затем ее глаза затрепетали и раскрылись, эти голубые глаза, которые имели власть надо мной с первого момента, как мы встретились.

Я любил эту женщину. Слова были готовы сорвать с языка, но каждый следил за нами, и я не мог сказать этого здесь, не сейчас.

— Ты в порядке? — спросила Ария шепотом.

Она спрашивает, в порядке ли я? Именно я не смог защитить ее. Я никогда себя не прощу, если Ария умрет сегодня.

— Да, — выдавил я, — А ты нет.

Выражение лица Арии дрогнуло от боли, но я не мог перестать зажимать ее рану.

— А Джианна, Лили и Фаби?

— Мы в порядке, — крикнула Джианна, все еще прижимаясь к моему брату. Взгляд Арии вновь стал расфокусированным. Ей нужна была помощь. Сейчас же.

Я убрал руку с раны Арии и поднял ее на руки. Полный боли крик заставил меня напрячься, но хуже всего были слезы, хлынувшие по ее щекам. Я понес ее в сторону холла, который был полон моих Солдат. Большинство нападавших были мертвы, но те, кто выжил, вскоре будут молить, чтобы сдохнуть.

— Я отвезу тебя в больницу, — произнес я.

Маттео появился передо мной.

— Лука, пусть Док обо всем позаботится. Он занимается этим годами.

Я зыркнул на брата. Если бы я так сильно не переживал из-за Арии, а бы отшвырнул его со своего пути.

— Нет. — прорычал я. — Арии нужен полный уход. Она потеряла слишком много крови.

— Я могу сделать переливание, — произнес Док, входя в поместье.

Я нахмурился, глядя на него. Ария коснулась моей руки.

— Все в порядке, Лука. Пусть он обо всем позаботится. Я не хочу, чтобы ты вез меня в больницу. Это слишком опасно.

Я изучил ее лицо. Ее лицо молило меня согласиться. Ария было слишком неэгоистична, слишком добра. Я медленно кивнул, понимая, почему она это делает. Она хотела, чтобы я был сильным перед своими людьми. Ария не была слабостью, я оторвал от нее взгляд и кивнул головой Доку.

— Следуй за мной.

Ария вновь обмякла в моих объятиях.

— Мне нужно захватить все необходимое из машины, — произнес доктор.

— Поторопись, — прорычал я, пока осторожно поднимался по лестнице в спальню. Я аккуратно уложил ее и погладил по щеке.

— Я люблю тебя, Ария, — тихо сказал я.

Признать это вслух, даже когда никто не слышит, касалось огромным шагом. Я наклонился и поцеловал ее в лоб, но выпрямился, когда послышались шаги.

Док прохромал внутрь, следом за ним шла его ассистентка. Иногда ему помогал молодой парень, но, вероятно, он знал, что я не позволю какому-то юнцу крутиться рядом с моей женой.

— Мне нужно осмотреть ее рану, — осторожно произнес Док.

Я отодвинулся, так, чтобы он мог пройти, но все еще был рядом. В таком состоянии я не оставлю Арию ни с кем наедине. Док коротко глянул на меня, а затем наклонился. Он ощупал ее пульс, затем приподнял веко, чтобы заглянуть в глаза, и продолжил еще какие-то манипуляции.

— С ней все будет в порядке? — напряженно спросил я.

Док взглянул на меня, его брови нахмурились.

— Конечно. Но ей нужно переливание: третья положительная.

— У меня первая положительная, — тут же отозвался я. — Возьми мою кровь, и не трать время.

Док не стал спорить. Я протянул ему руку, пока он готовил все необходимое для прямого переливания.

Мой взгляд вернулся к жене, которая беспомощно лежала передо мной.

— Можете ли вы снять ее блузу? — уважительно спросил Док.

Я поколебался, но затем вынул нож и разрезал ее. Белый бюстгальтер был весь в крови, но я оставил его.

Док изучал ее рану, пока ассистентка втыкала иглу сначала в мою руку, а потом в руку Арии. Когда моя кровь, наконец, потекла к Арии, я расслабился. Я следил за доктором, пока он вынимал пулю из раны Арии и зашивал ее. Чувство вины охватило меня из-за этого зрелища. Это всегда будет напоминанием о том, что я обязан защищать ее.

Мой взгляд вернулся к бледному лицу Арии. Было сложно держаться от нее подальше, а не поцеловать в лоб и прижать к себе. В какой-то момент процесс переливания завершился, Док и его ассистентка вышли. Я впервые остался с Арией наедине. Я лег рядом с ней, осторожно покачивая в своих объятиях и зарывшись носом в ее волосы. Прикрыв глаза, я пытался успокоить все еще сильно бьющееся сердце. С Арией все будет в порядке. Останется лишь маленький шрам, ничего больше, но я сомневался, что когда-либо смогу забыть момент, когда подумал, что потерял ее.

— Я не потеряю тебя, принцесса, — пробормотал я у ее виска.

Маттео вошел без стука. Его взгляд задержался на мне, держащем Арию в своих объятиях, и впервые мне было насрать. Я доверял своему брату, даже в этом.

— Как она? — спросил он, подходя ближе.

— Все еще в отключке от обезболивающего, которое дал Док. Она не придет в себя еще в течение нескольких часов.

— Док останется в одной из гостевых спален на случай, если понадобится.

— Хорошо, — отозвался я, вновь глядя в лицо Арии.

— Мы начали допрос русских выблядков. Полагаю, ты захочешь поучаствовать.

Я хотел разорвать их, но мысль о том, чтобы оставить Арию, заставила мой пульс подскочить.

— Я присоединюсь к вам позднее.

Удивление мелькнуло на лицо Маттео.

— Не могу обещать, что тебе что-то достанется.

— Сосредоточься на ком-нибудь одном, остальные — мои, — проговорил я, встречаясь взглядом с братом. Он внимательно посмотрел на меня, а затем медленно кивнул и вышел.

Должно быть, я уснул, потому что резко подскочил от крика, раздавшегося на весь дом. Ария все еще спала рядом со мной. Я осторожно выпустил ее из объятий, затем схватил пистолет и вылетел из комнаты. Я прислушивался на предмет нового нападения, но, несмотря на тот вопль, в доме было тихо.

Мне понадобилось мгновение, чтобы понять, что источником крика была Лилианна. Закрыв дверь в комнату Арии, я кинулся вниз по лестнице к подвалу, обнаруживая там Джианну и Лилианну. Должно быть, зрелище пыток русских потрясло девчонку. Мне было по хуй. Все, что имело значение, чтобы они не потревожили Арию. Она расстроится.

Почти пятнадцать минут потребовалось мне, Маттео и Ромеро, чтобы доставить Лилианну в ее комнату, а Джианну в ее — под громкие возмущения.

— Вот черт, — прорычал я, оставшись наедине с Маттео.

Он был весь в крови, его глаза возбужденно блестели.

— Ты пришел помочь нам?

Моя глаза вновь метнулись в направлении главной спальни.

— Я хочу, чтобы Док вновь проверил Арию, а затем присоединюсь.

— Никогда не видел тебя таким, — произнес Маттео.

Я ничего не ответил.

— Пошли за Доком.

После того, как он все проверил, я, наконец, позволил Джианне навестить сестру, а сам присоединился к своему брату в подвале.

Стоило мне войти, как мои люди отступили от наших пленников. Ромеро напряженно улыбнулся мне. Маттео кивнул на ублюдка слева. Он был не в настолько хуевом состоянии, как тот, что справа. То был тот самый хер, который особенно интересовал Маттео.

Я закатал рукава рубашки, приближаясь к своей цели.

— Итак, Виталий хотел добраться своими грязными лапами до моей жены?

Я взглянул на выблядка, который улыбнулся мне окровавленным ртом.

— Мы собирались трахнуть каждую шлюху. Каждую ебанную дырку. По три дырки с каждой бляди.

Моя улыбка стала шире, когда я наклонялся к нему.

— Давай выясним, как много твоих дырок я оприходую своим ножом, прежде чем ты извинишься за то, что назвал мою жену шлюхой.

Он плюнул.

— Я не собираюсь извиняться из-за итальянской шлюхи.

Я выпрямился и протянул руку к Маттео, который передал мне один из своих ножей.

— Прежде чем сдохнуть, ты назовешь ее королевой.

Я был покрыт кровью с ног до головы, пока стоял на коленях рядом со стонущим русским мудаком, склонившись к нему ухом.

— Повтори-ка еще раз, кто моя жена?

Я держал окровавленное лезвие своего ножа у его глаза, который пока был у него. Он проскулил.

— Я могу продолжать это еще как минимум час, может и больше, — произнес я с улыбкой.

— Она… она королева, — задыхаясь, выдавил он.

— То-то же, — отозвался я, втыкая лезвие в его глаз и прекращая его бессмысленное существование.

Я вышел из душа в гостевой комнате, когда послышался стук в дверь. Я быстро обернул полотенце вокруг талии и поспешил к двери, обнаруживая там рыжую.

Она нахмурилась.

— Пытался смыть кровь?

— Чего тебе? — прорычал я. Я был все еще не в себе из-за произошедших событий, так что не собирался терпеть ее сарказм.

— Подумала, ты захочешь знать, что Ария очнулась.

Я вернулся в ванную и быстро оделся, а затем босяком влетел в хозяйскую спальню.

Только я увидел Арию, как мое сердце бешено забилось. Мрачные тени рассеялись при виде ее великолепных голубых глаз, она улыбнулась мне.

Ноги подвели меня к ней, и я поцеловал ее в лоб. К моему удивлению Джианна вышла.

— Морфина? — спросил я.

— Ага.

Я сделал ей укол обезболивающего, а затем взял за руку, нуждаясь в том, чтобы касаться ее.

— Кто-то погиб? — спросила она.

— Несколько человек. Чезаре и пара Солдат, — сказал я, прежде чем добавить, — и Умберто.

Грусть отразилась на лице Арии.

— Я знаю. Я видела, как в него попали.

Я не мог чувствовать сожаления из-за людей, которых мы сегодня потеряли, потому что Ария была здесь.

Она сглотнула.

— Что имел в виду этот Виталий, когда сказал, что ты отобрал что-то, что принадлежит ему?

— Мы перехватили одну из их поставок наркотиков. Но это сейчас неважно, — единственная вещь, которая имела значение, была безопасность Арии.

— А что тогда важно? — прошептала она.

— Я едва не потерял тебя. Я видел, как тебя ранили, — отозвался я, вспоминая этот момент. Никогда не чувствовал себя так из-за другого человека, будто бы от меня оторвали часть. — Повезло, что пуля просто ранила тебя в плечо. Док сказал, что все полностью заживет и ты сможешь пользоваться рукой, как и раньше.

Ария медленно моргнула, уголок ее рта быстро дернулся. Лекарства вновь усыпляли ее.

Я приблизил свое лицо к ее.

— Не делай так больше, — просипел я.

Она приподняла голову, будто бы не знала, о чем я.

— Что?

— Не подставляйся под пулю вместо меня.

Ария слегка сжала мою руку, ее веки закрывались.

— Я всегда закрою тебя от пули, — она заснула раньше, чем я успел произнести хоть слово.

Я мягко поцеловал ее губы.

— Я не позволю тебе. Больше никогда.

ГЛАВА 25

Ария спала почти весь день, пару раз пробуждаясь, чтобы поговорить со своими сестрами и братом. Я пытался навещать ее так часто, как только мог, но мне было нужно поговорить с моими капитанами и Данте по телефону. Я не собирался в Нью-Йорк до тех пор, пока не смогу забрать с собой Арию, а она все еще была слишком слаба.

Дела стали чуть проще, когда ее семья, наконец, отправилась в Чикаго; я приказал капитанам повременить с атакой на Братву, пока мы не отыщем идеальную цель. Я не хотел потерять еще больше людей, атакую лишь из слепой ярости. Нужно было ударить там, где они особо почувствуют.

Завершив последний звонок на сегодня, я отправился в хозяйскую спальню. В ванной шумела вода, так что я сел на кровать в ожидании Арии. Когда она, наконец, вернулась, она возилась с ночной рубашкой, пытаясь надеть вторую бретельку на плечо, но с ее раной это было невозможно.

— Закончил с делами? — спросила она с нежной улыбкой, пока я подходил к ней. Я мягко подвел ее к кровати и усадил. Ее глаза были ясными и добрыми, никакой боли или наркотического дурмана. Моя Ария.

— Я в порядке, — просто ответила она.

Вся тревога и стран, что я ощущал, вдруг обрушились на меня. Я встал рядом с ней на колени и прижался лицом к ее животу.

— Я мог потерять тебя два дня назад.

Ария задрожала.

— Но не потерял.

Я встретил ее нежный взгляд.

— Зачем ты сделала это? Зачем ты закрыла меня от пули?

Если бы она умерла из-за меня, если бы я потерял ее, я бы просто слетел с катушек. Просто мысль об этом, воспоминание о том моменте, когда я подумал, что она мертва, это пробивало огромную черную дыру в моей груди.

Глаза Арии стали еще мягче.

— Неужели ты не знаешь причину?

Выражение ее лица обо всем мне сказало. Казалось, что все замерло. Я знал о своих чувствах к этой женщине, знал абсолютно точно с того момента, когда едва не потерял ее. Я и до этого знал, что это такое, но пытался разубедить себя. Я любил Арию? А как иначе? Она была создана для любви. Она была добра, милосердна и всепрощающа. Она была светом. Кем-то, кто заслуживает того, чтобы его любили.

Но я нет.

Я знал, кто я такой.

— Я люблю тебя, Лука.

Я обхватил ее лицо, сближаясь, но этого всегда было недостаточно. Я изучал ее глаза, пытаясь понять, как она может любить меня, как она может видеть во мне хоть что-то, что заслуживает любви.

— Ты любишь меня, — повторил я. Никто не говорил мне этих слов. Никто и не должен. — Тебе не стоит любить меня, Ария. Я не тот, кого стоит любить. Люди боятся меня, ненавидят, уважают, даже обожают, но не любят. Я убийца. И я хорош в этом. Вероятно, лучше, чем кто-либо еще, и я не сожалею об этом. Блять, порой я даже наслаждаюсь этим. И это человек, которого ты любишь?

Ария слегка улыбнулась: той улыбкой, что сияла словно луч света, продираясь сквозь мою темноту, что растапливала мое холодное сердце.

— Это не вопрос желания, Лука. Не похоже, что я могу решать — любить тебя или нет, — прошептала она.

Лишь немного в жизни было ей подвластно. Логично, что даже чувства ко мне не зависели от нее. Эта любовь для нее была не меньшей ловушкой, чем весь брак.

— И ты ненавидишь тот факт, что любишь меня, — припомнил я ее же слова.

Ария покачала головой.

— Нет, больше нет. Я знаю, что ты не хороший человек. Всегда знала, и мне все равно. Знаю, что это должно меня беспокоить. Знаю, что должна просыпаться по ночам от ненависти к себе за то, что мне хорошо рядом с моим мужем, главарем одной из самых жутких и смертоносных криминальных группировок в США. Но мне все равно. Что это говорит обо мне? — Ария опустила голову, глядя на свои ладони, слегка нахмурившись. — И я тоже убила человека, и мне ничуть не жаль. Ни на каплю. Я бы сделала это вновь, — она встретилась со мной взглядом, и ее глаза были полны любви. Никакой ненависти, никакого сожаления, ничего, кроме любви. — Что это говорит обо мне, Лука? Я такая же убийца, как и ты.

— Ты сделала то, что должна была. Он заслуживал смерти, — мне было жаль, что не я убил его, не только потому, что желал самых жутких мук для каждого мудака из Братвы, но и потому, что не хотел, чтобы Ария соприкоснулась со смертью.

— Никто не заслуживает смерти. Но, мы, вероятно, заслуживаем ее больше остальных, — прошептала Ария.

— Ты хорошая, Ария. Ты невинна. Я втянул тебя в это.

Как она могла сравнивать себя со мной? Она даже не знала, что я совершил, что приносит мне наслаждение. Она убила, чтобы защитить любимого человека. Я убивал по различным причинам, и лишь немногие из них были благородны или бескорыстны.

— Не ты, Лука. Я была рождена в этом мире. Я выбрала остаться здесь. Быть рожденным в нашем мире значить родить с кровью на руках. С каждым сделанным нами вдохом, грех все глубже проникает в нашу кожу.

— У тебя не было никакого выбора. Ни единой возможности сбежать из этого мира. У тебя не было выбора, выходить ли за меня. Если бы ты дала этой пуле убить меня, ты бы смогла, как минимум, освободиться от этого брака.

Она не стала бы свободна, потому что свободы не существует в нашем мире, но Маттео не заставил бы ее вновь выйти замуж.

— В нашем мире не так много хорошего, Лука, но, если ты обретаешь это, то должен уцепиться за это изо всех сил. Ты — одна из таких хороших вещей в моей жизни.

Мою грудь распирало от любви.

— Я не хороший.

— Ты не хороший человек, нет. Но ты хороший для меня. В твоих руках я чувствую себя в безопасности. Сама не знаю почему. Я даже не знаю, почему люблю тебя, но люблю, и это не изменится.

Мне пришлось закрыть глаза от силы эмоций на ее лице.

— Любовь — это риск в нашем мире, слабость, которую Капо не может себе позволить.

Я верил в эти слова всю свою жизнь. И должен был продолжать верить, если хотел быть непобедимым.

— Знаю, — повержено прошептала Ария.

Я взглянул на нее. Разве она не знала? Как она не видела этого?

— Но мне все равно, потому что любовь к тебе — единственная чистая вещь в моей жизни.

Глаза Арии наполнились слезами и неверием.

— Ты любишь меня?

— Да, хоть и не должен. Если мои враги только узнают, насколько ты важна для меня, они сделают все возможное, чтобы добраться до тебя, причинить мне боль через тебя, контролировать меня, угрожая тебе. Братва попытается вновь, как и другие. Когда я стал членом мафии, я поклялся, что Семья — на первом месте, я закрепил эту клятву, когда стал во главе Семьи, даже при том, что лгал. Моим первым выбором всегда должна быть Семья.

Ария смотрела на меня с приоткрытым ртом, будто бы не верила в то, что слышала.

— Но ты всегда будешь на первом месте, Ария. Если будет нужно, я спалю этот мир дотла. Я буду убивать, калечить и шантажировать. Ради тебя я сделаю все, что угодно, — она никак не могла понять, на что я способен ради нее, как далеко я зайду, чтобы защитить ее. Русские выблядки уже опробовали это на себе, это ждет и всех остальных, кто только посмеет навредить или причинить ей вред. — Может, любовь — это риск, но я готов к этому, как ты сказала, — это не вопрос выбора. Я никогда не думал, что смогу, никогда не думал, что смогу любить кого-то так, но я влюблен в тебя. Я боролся. Но это первое сражение, которое я готов проиграть.

Ария обняла меня, ее слезы коснулись моей шеи. Она со стоном вздрогнула, когда ее плечо натолкнулось на меня. Я медленно отодвинулся, переживая, что ей больно.

— Тебе нужно отдохнуть. Твоему телу нужно восстановиться.

Я легонько подтолкнул ее, пока она не легка на спину, но она обхватила пальцами мои бицепсы. Она взглянула на меня сквозь ресницы.

— Я не хочу отдыхать. Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью.

Мои глаза скользнули по ее совершенным ногам, а затем обратно к молящему выражению лица. Я ничего так не хотел, как быть с ней максимально близко, но она была ранена.

— Тебе может быть больно. Швы могут разойтись.

Ария провела рукой по моей груди, затем животу, пока ее пальцы не коснулись моего крепнущего стояка в штанах. Я подавил стон, когда она начала легонько поглаживать меня.

Ее выражение лица стало дразнящим.

— А он согласен со мной.

— Он всегда согласен, но это не голос рассудка, поверь мне, — пробормотал я.

Ария рассмеялась, но тут же вздрогнула.

Ей было больно.

— Вот об этом я и говорю.

— Прошу. Я хочу заняться с тобой любовью. Я так долго этого ждала, — ее мольба не оставляла камня на камне от моей решимости.

— Я всегда занимался с тобой любовью, — признался я. Чувства, которые я не понимал поначалу и с которым я боролся позднее, они уже были, когда я впервые взял Арию, это был первый раз, когда я занимался любовью, и Ария всегда будет единственной женщиной, с которой я ей занимался.

Ария стала потирать меня сильнее.

— Неужели ты не хочешь?

Я едва не расхохотался.

— Конечно, хочу. Мы чуть не потеряли друг друга. Я хочу быть к тебе настолько близок, насколько это возможно.

— Тогда займись со мной любовью. Медленно и нежно.

И последняя моя стена рухнула, как всегда и бывало с Арией.

— Медленно и нежно, — согласился я.

Я встал на колени у края кровати, разминая ступки и икры Арии, наслаждаясь ощущением ее мягкой кожи. Ария развела ноги, и мои глаза уставились на это немое приглашение. Мой член дернулся от вида ее влажным трусиков. Застонав, я прижался поцелуем к ее щиколотке.

Я прошёлся пальцами вверх по ее ногам, пока не коснулся промежности. Она была такой влажной и горячей.

— Мне будет сложно двигаться медленно и нежно. Если бы ты не была ранена, я бы похоронил себя в тебе и заставил бы выкрикивать мое имя.

— Если бы я не была ранена, я бы хотела, чтобы ты так сделал.

Я щелкнул языком по ее щиколотке.

— Моя.

Я поцеловал ее икру.

— Моя.

Затем колено.

— Моя.

Ее бедро.

— Моя.

И так пока не добрался до ее киски. Я стащил ее трусики, прежде чем втиснуться между ее ног. Я прижался поцелуем к ее складочкам.

— Моя.

Ария застонала, а затем дернулась от боли, потому что начала двигаться.

— Я хочу, чтобы ты полностью расслабилась. Никакого напряжения в мышцах, иначе твоё плечо будет отдаваться болью, — приказал я, пока проводил губами по ее киске.

— Я всегда напрягаюсь, когда кончаю. А я очень, очень хочу кончиться.

Я заставлю ее испытать оргазм столько раз, сколько она пожелает, не только сегодня, но и на протяжении наших жизней.

— И ты кончишь, просто без напряжения.

Ария взглянула на меня так, будто бы говоря, что ничего не получится.

Я стал удовлетворять ее своими губами и языком, продолжая действовать легко и нежно, мягко подталкивая ее к краю. Легкие стоны Арии и ее возбужденное тело едва не заставили меня кончить «всухую», на кровать. Когда Ария, наконец, достигла пика, ее тело казалось стало ещё расслабленнее, ноги распахнулись, пока она купалась в наслаждении.

Я скинул вещи и расположился между разведённых ног Арии. Я медленно вошёл в неё, наблюдая за ее лицом, пока она тихо и сладко стонала.

— Моя, — проговорил я, когда полностью вошёл.

Ария не отрывала от меня взгляда, пока я бережно занимался с ней любовью.

— Твоя, — прошептала она, ее выражение лица было лучшим подтверждением любви, какое я только мог представить.

Всю свою жизнь я думал, что становление Капо будет моим главным триумфом. Нет, не самым счастливым днём, я не знал истинного счастья. Но сейчас, видя полный любви взгляд Арии, осознал, что это моя величайшая победа. Только она могла наполнить счастьем дни, полные насилия и крови, только она все ещё могла изгнать своим светом мою темноту.

Она была моим светом, моей любовью… моей жизнью.

С улыбкой, что она всегда дарила мне, она прижала ладонь около тату в честь Семьи, прямо над сердцем — жестоким сердцем, которое билось только ради нее.

— Моя, — без тени сомнения произнёс я.

Я встретился с ней взглядом.

— Навсегда.

Переводчик: Настя

Content

Кора Рейли
ЛУКА ВИТИЕЛЛО

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25