Кора Рейли

ЛУКА ВИТИЕЛЛО

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

«Связанные честью» от лица Луки. Имеется несколько новых сцен, но в основном повторяет события первой книги. Если вы хотите узнать, что происходило в голове Луки, то это книга именно для вас!

ПРОЛОГ

━━➳༻❀✿❀༺➳━━

Я был мальчиком, который убил своего первого мужчину в одиннадцать лет.

Я был подростком, который раздавил горло своему кузену в семнадцать лет.

Я был человеком, который купался в крови своих врагов без тени раскаяния, который наслаждался их криками, будто это была гребаная соната Моцарта.

Монстрами становятся, а не рождаются.

Чушь собачья.

Я родился монстром. Жестокость текла по моим венам, как яд. Она текла в жилах каждого Витиелло, передаваясь от отца к сыну, бесконечной спиралью чудовищности.

Я был прирожденным монстром, превращенный в более ужасного монстра отцовским клинком, кулаками и грубыми словами.

Я был воспитан, чтобы стать Капо, править без пощады, раздавать жестокость без раздумий.

Я был воспитан, чтобы ломать других.

Когда Ария была отдана мне в жены, все ждали, затаив дыхание, чтобы увидеть, как быстро я сломаю ее, как мой отец ломал своих женщин. Как я сокрушу ее невинность и доброту силой своей жестокости, безжалостной грубости.

Сломать ее было бы не так уж трудно. Это было естественно для меня.

Человек, рожденный монстром, воспитанный, чтобы стать монстром, обязан быть монстром, чтобы потом стать Капо.

Я с радостью стал монстром, которого все боялись.

До нее. До Арии.

С ней мне не нужно было скрывать свою темноту.

Ее свет сиял ярче, чем моя тьма.

С ней я не хотел быть монстром. Я хотел защитить ее от моей природы.

Но я родился монстром. Выросший, чтобы сломать других.

Не навредить ей стоит цены.

Цена, которую такой монстр, как я, не должен рисковать платить.

ГЛАВА 1

━━➳༻❀✿❀༺➳━━

ЛУКА, 9 ЛЕТ

Мы с Маттео сидели за обеденным столом, не сводя глаз с двери, ожидая маму. Звонок к ужины прозвенел давным-давно.

Наша няня Марианна стояла у стены, поглядывая на часы на буфете, потом снова на нас. Отец редко ужинал с нами, но мама всегда — по крайней мере, даже когда еле держалась на ногах. Она всегда приходила вовремя на случай, если отец решит поесть с нами.

Где она?

Она заболела?

Вчера она выглядела бледной, если не считать синих и желтых пятен на ее лице и руках, из-за того, что отец наказал ее. Она часто делала что-то не так. Трудно было не совершить ошибку благодаря отцу. Вещи, которые были хорошими вчера, сегодня уже могут быть неправильными. Мы с Маттео часто путали одно с другим и тоже получали наказание.

Маттео взял нож и сунул его в тарелку с картофельным пюре, которое перестало дымиться, прежде чем сунуть покрытое пюре лезвие в рот.

Марианна цокнула языком.

— Однажды ты порежешься.

Маттео сунул нож обратно в пюре и снова облизал его, упрямо выпятив подбородок.

— Нет.

Я отодвинул стул и встал. Вставать до ужина не разрешалось, но отца не было дома, поэтому я был хозяином здесь, потому что Маттео был на два года младше меня.

Я обошел вокруг стола. Марианна сделала шаг в мою сторону.

— Лука, ты не должен… — она замолчала, глядя мне в лицо.

Я был похож на отца. Вот почему она боялась меня больше, чем Маттео. И еще потому, что я собирался стать Капо. Скоро я буду наказывать всех за неправильные поступки.

Она не последовала за мной, когда я прошел через фойе и поднялся по лестнице.

— Мама? Ужин готов.

Ответа не последовало. Я зашёл на лестничную площадку и подошел к спальне матери. Дверь была приоткрыта. В последний раз, когда это случилось, я нашел ее плачущей на кровати, но внутри было тихо.

Я толкнул дверь, сглотнув. Было слишком тихо. Из открытой ванной комнаты лился свет.

Внизу я услышал голос отца. Он вернулся домой с работы. Наверное, он был зол за то, что я не сижу за обеденным столом. Мне следовало спуститься вниз и извиниться, но ноги сами понесли меня к источнику света.

Наши ванные комнаты были отделаны белым Каррарским мрамором, но, по какой-то причине, розовое свечение отражалось в комнате.

Я шагнул в дверной проем и замер. Пол был весь в крови. Я видел кровь достаточно часто, чтобы узнать его запах. Что-то похожее на медь и сладость, но сейчас запах был более слаще, когда смешался с духами матери.

Мои глаза проследили за рекой крови, затем за высохшим водопадом красного цвета, окрашивающим белую ванну до безвольной руки. Белая плоть раздвинулась, уступая место темно-красной внизу.

Рука принадлежала матери. Это должна быть она, даже если выглядела чужой. Застывшие и похожие на маску, ее глаза были тускло-карими. Они смотрели на меня печально и одиноко.

Я подошел на несколько шагов ближе.

— Мама? — еще один шаг. — Мам?

Она никак не отреагировала. Она была мертва. Мертва.

Мой взгляд остановился на ноже, лежащем на полу. Это был один из ножей Маттео, черный Карамбит. У нее не было собственного оружия.

Она порезала себя. Это была ее кровь. Я посмотрел на свои ноги. Мои носки были пропитаны красной жидкостью.

Я отшатнулся и поскользнулся, падая назад и крича. Моя задница сильно ударилась об пол, и моя одежда впитала ее кровь, прилипнув к коже.

Я вскочил на ноги и выбежал из комнаты, широко открыв рот, с пульсирующей болью в голове и слезящимися глазами. Я столкнулся с кем-то.

Подняв глаза, я увидел разъяренное лицо отца, смотревшего на меня сверху вниз. Он ударил меня по лицу.

— Перестань кричать!

Мои губы захлопнулись. Я кричал? Я моргнул, глядя на отца, но он был расплывчатым. Он схватил меня за ворот и встряхнул.

— Ты что, плачешь?

Я не был уверен. Я знал, что плакать запрещено. Я никогда не плакал, даже когда отец причинял мне боль. Он ударил меня еще сильнее.

— Говори.

— Мама умерла, — прохрипел я.

Отец нахмурился, глядя на кровь на моей одежде. Он прошел мимо меня в спальню.

— Пошли, — приказал он.

Я заметил двух его телохранителей в коридоре вместе с нами. Они смотрели на меня с выражением, которого я не понимал.

Я даже не пошевелился.

— Лука, пошли, — прошипел отец.

— Пожалуйста, — сказал я. Еще одна запретная вещь: мольба. — Я больше не хочу ее видеть.

Лицо отца исказилось от ярости, и я собрался с духом. Он набросился на меня и схватил за руку.

— Больше никогда. Ты больше никогда не произнесешь это слово. И никаких слез, ни одной отвратительной слезы, или я выжгу тебе левый глаз. Ты все еще можешь стать челном мафии с одним глазом.

Я быстро кивнул и вытер глаза тыльной стороной ладони. Я не сопротивлялся, когда отец затащил меня обратно в ванную, и больше не плакал, только смотрел на тело в ванне. Только тело. Постепенно рев в моей груди утих. Это всего лишь тело.

— Жалкая. — пробормотал отец. — Жалкая шлюха.

Мои брови сошлись на переносице. Женщины, с которыми отец встречался, когда его не было дома, были шлюхами, а мать — нет. Шлюхи заботились об отце, чтобы он не причинял боль маме. Вот, как она мне это объясняла. Но в итоге это не сработало.

— Первый! — взревел отец.

Один из телохранителей вошёл. Его имя не было «Первым», потому что отец не потрудился узнать имена солдат и дал им вместо этого название цифр.

Первый стоял у меня за спиной, когда отец с жестокой улыбкой пристальнее посмотрел на мать, он сжал мое плечо.

Я посмотрел на него, удивляясь, зачем он это делает, что это значит, но его взгляд был сосредоточен на отце, а не на мне.

— Пусть кто-нибудь уберет этот беспорядок и свяжется с Бардони. Ему нужно найти мне новую жену.

Мой мозг споткнулся о то, что он сказал.

— Новую жену?

Отец прищурил свои серые глаза. Серые, как у меня.

— Переоденься и веди себя, как чертов мужчина, а не как мальчишка. — Он помолчал. — И приведи Маттео. Он должен увидеть, какой трусливой шлюхой была его мать.

— Нет, — ответил я.

Отец уставился на меня.

— Что ты сказал?

— Нет, — повторил я тихим голосом. Маттео любил нашу мать. Это причинит ему боль.

Отец взглянул на руку, все еще лежащую на моем плече, потом на своего телохранителя.

— Первый, вбей в него немного здравого смысла.

Первый отдернул руку и, бросив короткий взгляд на мое лицо, начал избивать меня. Я упал на колени, снова скорчившись в крови матери. Я почти не чувствовал ударов, только смотрел на красное на белом мраморе.

— Достаточно. — приказал отец, и удары прекратились.

Я снова посмотрел на него, в голове звенело, спина и живот горели. Он долго смотрел мне в глаза, я смотрел в ответ. Нет. Нет. Нет. Я не допущу, чтобы с Маттео такое произошло. Я не допущу, даже если кто-то, в лице Первого продолжал бить меня или нет. Я привык к боли.

Его губы сжались в тонкую линию.

— Второй! — телохранитель Второй вошел. — Позови Маттео. Лука только испачкал кровью дорогие Персидские ковры.

Я почти улыбнулся, потому что выиграл.

Я попытался вскочить на ноги, чтобы остановить Второго, но Первый крепко схватил меня за руку. Я боролся и почти освободился, но тут в дверях появился Маттео, и я обмяк.

Карие глаза Маттео стали огромными, когда он увидел нашу мать и кровь, а затем его нож рядом с ванной. Отец указал на мать.

— Твоя мать бросила тебя. Она покончила с собой.

Маттео только смотрел.

— Возьми свой нож, — приказал отец.

Маттео ввалился внутрь, и Первый крепче сжал мою руку. Отец взглянул на меня, потом снова на брата, который дрожащими руками поднял нож.

Я ненавидел отца. Я так его ненавидел.

И я ненавидел маму за то, что она сделала это, за то, что оставила нас с ним.

— А теперь убирайтесь, оба.

Маттео стоял неподвижно, уставившись на окровавленный нож.

Я схватил его за руку и вытащил, спотыкаясь, за собой. Я провел его в свою спальню, потом в ванную. Он все еще смотрел на свой нож. Я вырвал его из его рук и поставил под кран, очищая горячей водой, чтобы избавиться от засохшей крови. Мои глаза защипало, но я сглотнул.

Никаких слез. Больше никогда.

— Почему она воспользовалась моим ножом? — тихо спросил Маттео.

Я выключил воду и вытер его полотенцем, затем протянул ему. Через мгновение он покачал головой, отступая назад, пока не ударился о стену, прежде чем опуститься на задницу.

— Почему? — пробормотал он, и его глаза наполнились слезами.

— Не плачь. — прошипел я, быстро закрывая дверь ванной на случай, если отец войдет в мою спальню.

Маттео выпятил подбородок и, прищурившись, начал рыдать. Я напрягся и схватил чистое полотенце, прежде чем опуститься на колени перед братом.

— Перестань плакать, Маттео. Остановись. — тихо сказал я. Я сунул полотенце ему в лицо. — Вытри лицо. Отец накажет тебя.

— Мне все равно. — выдавил Маттео. — Все равно, что он сделает.

Его слова оказались ошибочными из-за дрожащей нотки ужаса в голосе.

Я посмотрел на дверь, беспокоясь, что услышал шаги. Было тихо, если только отец не шпионил за нами, но он, вероятно, был занят заботой о теле матери. Может, он прикажет консильери Бардони, сбросить ее тело реку Гудзон.

Меня передернуло.

— Возьми полотенце, — приказал я.

Наконец Маттео сделал это и грубо вытер свои красные глаза. Я протянул ему нож. Он критически осмотрел его.

— Возьми его, — он плотно сжал губы. — Маттео, ты должен его взять.

Отец не позволил бы ему избавиться от него. Мой младший брат наконец потянулся к ножу и обхватил рукоятку пальцами.

— Это всего лишь нож, — сказал я, но я тоже видел только кровь, которым он был покрыт.

Он кивнул и сунул его в карман. Мы уставились друг на друга.

— Теперь мы одни.

— У тебя есть я, — сказал я.

Раздался стук, и я быстро поднял Маттео на ноги. Дверь распахнулась, и Марианна вошла внутрь. Ее глаза сморщились, когда она посмотрела на нас. Ее каштановые волосы, которые она обычно собирала в пучок, торчали повсюду, будто она сняла сетку для волос.

— Хозяин послал меня посмотреть, готовишься ли ты. Скоро прибудет его советник.

В ее голосе прозвучала странная нотка, которую я не узнал, и ее губы задрожали, когда она перевела взгляд с Маттео на меня.

Я молча кивнул. Она подошла ближе и коснулась моего плеча.

— Мне очень жаль, — я отступил назад, подальше от прикосновения. Я впился взглядом, потому что от этого не стало легче.

— Мне нет, — пробормотал я. — Она была слабой.

Марианна отступила на шаг, переводя взгляд с меня на Маттео, и выражение ее лица упало.

— Поторопитесь, — сказала она прежде, чем оставила нас.

Маттео вложил свою руку в мою.

— Я буду скучать по ней.

Я посмотрел на свои ноги, на окровавленные носки, ничего не говоря, потому что это было бы слабостью. Мне не позволяли быть слабым. Никогда.

• ── ✾ ── •

Чезаре сильно ударил меня в живот.

Задыхаясь, я упал на колени. Марианна с резким вздохом отложила спицы. Прежде чем он успел ударить меня по голове, я откатился в сторону и вскочил на ноги, затем поднял сжатые кулаки.

Чезаре кивнул.

— Не отвлекайся.

Я стиснул зубы и симулируя атаку сверху рванул, затем ударил его кулаком в бок. Он хмыкнул и отпрыгнул назад. Чезаре давал мне уроки борьбы с тех пор, как мне исполнилось три года.

Чезаре отступил от меня.

— Ты будешь непобедим, когда вырастешь.

Теперь я хотел быть непобедимым, чтобы не давать возможность отцу причинять нам боль. Я уже был намного выше и сильнее других детей в школе, но мне нужно было быть еще сильнее.

Я начал стягивать перчатки. Чезаре повернулся к Маттео, который сидел на краю боксерского ринга, подтянув ноги к груди и нахмурившись.

— Твоя очередь.

Мой брат никак не отреагировал, уставившись в пространство. Я бросил в него боксерскую перчатку. Он задохнулся, потер голову, взъерошил каштановые волосы и нахмурился.

— Твоя очередь, — сказал я.

Он поднялся на ноги, но я видел, что он был в плохом настроении. Я знал почему, но очень надеялся, что он оставит это при себе.

— Почему мы не присутствуем на похоронах мамы?

Марианна направлялась в нашу сторону. Я бросил в него вторую перчатку.

— Заткнись.

Он топнул ногой.

— Нет! — он спрыгнул с боксерского ринга и направился к двери спортзала. Что он делает?

— Маттео! — крикнул я, догоняя его.

— Я хочу с ней попрощаться! Это несправедливо, что она одна.

Нет, нет, нет! Почему он должен был говорить что-то подобное, когда другие люди были вокруг? Я не оглядывался на Чезаре и Марианну, но знал, что они слышат каждое слово.

Я схватил Маттео за руку незадолго до выхода и дернул его назад. Он попытался стряхнуть меня, но я был сильнее его. Он посмотрел на меня заплаканными глазами.

— Перестань плакать, — резко прошептал я.

— Разве ты не хочешь попрощаться? — прохрипел он.

Моя грудь сжалась.

— Она не попрощалась с нами, — я отпустил Маттео, и он снова заплакал.

Марианна положила руку ему на плечо, но не на мое. Она научилась. Каждый раз, когда она пыталась утешить меня в последние несколько дней, я стряхивал ее руки.

— Это нормально грустить.

— Нет, не нормально, — твердо сказал я.

Неужели она не понимает? Если отец узнает, что Маттео льёт слезы после смерти нашей матери, особенно когда рядом Чезаре, он накажет его. Может, он выжжет ему глаз, как грозился сделать со мной. Я не мог этого допустить.

Я взглянул на Чезаре, который стоял в нескольких шагах от меня, разворачивая ленту с запястья.

— Наша мать была грешницей. Самоубийство — это грех. Она не заслуживает нашей скорби. — повторил я то, что сказал мне пастор, когда мы с отцом ходили в церковь.

Я этого не понимал. Убийство тоже грех, но пастор ничего не говорил отцу об этом.

Марианна покачала головой и грустно коснулась моего плеча. Почему она должна была это делать?

— Ей не следовало оставлять вас одних, мальчики.

— Она никогда не была рядом с нами раньше, — сказал я твердо, сдерживая свои эмоции внутри себя.

Марианна кивнула.

— Знаю, знаю. Твоя мать…

— … Была слабой, — прошипел я, отстраняясь от ее прикосновения.

Я не хотел говорить о ней. Я просто хотел забыть о ее существовании, и хотел, чтобы Маттео перестал смотреть на этот дурацкий нож, как будто он убьет его.

— Не надо, — прошептала Марианна. — Не становись таким, как твой отец, Лука.

Это то, что бабушка Марсела сказала, прежде чем умерла.

Бабушка выглядела худой и маленькой. Ее кожа казалась слишком большой для ее худого тела, будто она одолжила ее у человека вдвое больше ее.

Она улыбнулась так, как никто никогда не улыбался мне, и протянула свою старую руку. Я взял ее. Ее кожа была как бумага, сухая и холодная.

— Не уходи. — потребовал я.

Отец сказал, что она скоро умрет. Вот почему он отправил меня в ее комнату, чтобы я понял, что такое смерть, но я уже знал.

Бабушка слегка сжала мою руку.

— Я буду присматривать за тобой с небес.

Я отрицательно покачал головой.

— Ты не сможешь защитить нас, когда будешь там.

Ее карие глаза излучали добро.

— Скоро тебе не понадобится защита.

— Я буду править всеми, — прошептал я. — Тогда я убью отца, чтобы он больше не мог навредить Маттео и матери.

Бабушка коснулась моей щеки.

— Твой отец убил своего отца, чтобы стать Капо.

Мои глаза расширились.

— Ты ненавидишь его за это?

— Нет. — ответила она. — Твой дед был жестоким человеком. Я не могла защитить Сальваторе от него. — ее голос стал хриплым и очень тихим, так что мне пришлось наклониться поближе, чтобы услышать ее. — Вот почему я пыталась защитить тебя от твоего отца, но снова потерпела неудачу.

Ее веки затрепетали, и она отпустила мою руку, но я вцепился в нее.

— Не становись таким, как твой дедушка и отец, Лука.

Она закрыла глаза.

— Бабушка?

Я нахмурился, затем оглянулся на Чезаре, который наблюдал за мной, скрестив руки на груди. Слышал ли он, что сказала Марианна? Отец рассердится на нее. Очень рассердится.

Я повернулся на ботинках и пошел к нему, остановившись прямо перед ним и сузив глаза.

— Ты ничего не слышал.

Брови Чезаре поползли вверх. Неужели он думает, что я шучу?

Я мало, что мог сделать. Отец обладал всей властью.

— Ты никому ничего не скажешь, или я скажу отцу, что ты говорил о нем всякое дерьмо. Я его наследник. Он поверит мне.

Чезаре опустил руки.

— Ты не должен угрожать мне, Лука. Я на твоей стороне.

С этими словами он повернулся и направился в раздевалку. Отец всегда говорил, что мы окружены врагами. Откуда мне было знать, кому я могу доверять?

ЛУКА, 11 ЛЕТ

Крики прорвались сквозь мой кошмар, сквозь образы красных ручейков на белом мраморе. Я сел, дезориентированный, прислушиваясь к крикам и выстрелам.

Что происходит?

В коридоре вспыхнул свет, вероятно, от датчиков движения. Я перекатился на край кровати, когда дверь открылась. Высокий мужчина, которого я никогда раньше не видел, стоял в дверях, направив пистолет мне в голову.

Я замер.

Он собирался убить меня. Я видел это по выражению его лица. Я смотрел в его глаза, желая умереть с высоко поднятой головой, как настоящий мужчина. Маленькая тень метнулась вперед позади человека, и с боевым кличем Маттео прыгнул ему на спину. Пистолет выстрелил, и я дёрнулся, когда горячая боль пронзила мой живот.

Пуля прошла намного ниже, чем предполагалось. Он убил бы меня, если бы не Маттео. Слезы хлынули у меня из глаз, но я, спотыкаясь, выбрался из кровати и взял пистолет из тумбочки.

Мужчина поднял ствол и посмотрел на Маттео. Я поднял пистолет, направил его ему в голову, как учили меня Чезаре и Первый, и нажал на спусковой крючок. Кровь забрызгала все вокруг, даже шокированное лицо Маттео. На мгновение все, казалось, замерло — даже мое сердцебиение — а затем все ускорилось.

Мужчина упал вперед и потянул бы за собой моего брата, если бы тот не отпрыгнул назад в последний момент, все еще выглядя ошеломленным.

Он моргнул, потом посмотрел на тело. Он медленно поднял взгляд, задержавшись на моем животе.

— У тебя идёт кровь.

Я схватился за рану в боку, дрожа от силы боли. Моя рука с пистолетом дрожала, но я не уронил его. Внизу все еще раздавались выстрелы и крики. Я кивнул в сторону своего шкафа.

— Спрячься там.

Маттео нахмурился.

— Давай, — резко сказал я.

— Нет.

Я пошатнулся к нему, почти теряя сознание от острой боли в теле. Я схватил Маттео за манжету пижамы и потянул его к шкафу. Он сопротивлялся, но я втолкнул его внутрь и повернул замок.

Маттео забарабанил в дверь изнутри.

— Выпусти меня!

Дрожа от беспокойства и боли, я прокрался вниз, в гостиную, откуда доносились звуки. Когда я вошел, то увидел отца, сидящего на корточках за диваном ведя перестрелку с двумя другими мужчинами. Оба стояли ко мне спиной.

Взгляд отца метнулся ко мне, и на мгновение я подумал, что ничего не предприму. Я ненавидел его, ненавидел то, как он причиняет боль Маттео, мне и даже его новой жене — Нине.

Тем не менее я поднял руку и выстрелил в одного из мужчин. Отец позаботился о другом. Мужчина упал на пол, схватившись за плечо. Отец отшвырнул пистолет и выстрелил ему в обе ноги.

Где-то в доме послышались еще выстрелы, потом тяжелые шаги. Первый ввалился внутрь, истекая кровью из раны на голове.

Отец нахмурился.

— Ты всех убил?

Первый кивнул.

— Да. Они взяли Второго.

— Они не должны были заходить так далеко, — пробормотал отец.

Без предупреждения он прицелился в Первого и нажал на курок. Я вскрикнул от удивления, когда мужчина упал на пол рядом со мной. Я знал его всю свою жизнь.

Мои ноги подкосились, рана пульсировала. Отец посмотрел на меня, поднял телефон и заговорил в него.

— Пришли доктора и приходи с Дюрантом. Больше никого, пока я не узнаю, кто эти крысы.

Отец подошел ко мне и грубо поднял на ноги. Держа меня прямо, он оттолкнул мою руку от кровоточащей раны. Он ткнул в нее пальцем, и мое зрение потемнело, когда я дёрнулся в агонии. Отец встряхнул меня.

— Возьми себя в руки. Не умирай на мне.

Мои глаза открылись. Отец покачал головой, потом отпустил меня, и я снова сел на пол. Я оперся на руки, тяжело дыша.

Отец вышел из комнаты, оставив меня наедине с нападавшим, который стонал, пытаясь уползти. Когда отец вернулся, он нес веревку.

Он связал мужчину, затем вытащил нож и коснулся им предплечья мужчины. Он закричал, когда отец начал срезать с него кожу. Это как чистить яблоко. Так всегда говорил отец, но яблоко не визжало и не умоляло.

Прижимаясь к кровоточащему животу, я смотрел, как желчь ползет вверх по горлу. Отец все время поглядывал в мою сторону. Я знал, что он накажет меня, если я отвернусь. Крики звенели у меня в ушах, и я вздрогнул.

Мои руки подкосились, и щека ударилась о твердый пол. Помехи в моих ушах вскоре заглушили крики, а затем все почернело.

• ── ✾ ── •

Младшие офицеры и капитаны ждали в гостиной нашего особняка. Отец встал посередине и поманил меня к себе. Все глаза в комнате следили за мной, когда я направился к нему.

Я держал голову высоко, стараясь казаться выше. Я был высок для своего возраста, но мужчины вокруг меня все еще возвышались надо мной. Они смотрели на меня так, словно я был чем-то, чего они никогда раньше не видели.

Я остановился прямо перед отцом.

— Самый молодой посвященный, которого когда-либо видела Фамилья. — объявил он, его голос гремел в комнате. — Одиннадцати летний, и уже намного сильнее и жестче, чем любой отец мог бы пожелать.

Гордость поднялась в моей груди. Отец никогда не казался гордым мной, никогда не показывал ни малейшего намека на то, что я или Маттео были больше, чем обузой. Я расправил плечи, стараясь выглядеть, как мужчина в своем черном костюме и ботинках на высокой подошве.

— Наши враги будут шептать твое имя в страхе, сын мой. Моя кровь. Мой наследник.

Он вытащил нож, и я протянул руку, зная, что будет дальше. Я даже не вздрогнул, когда отец порезал мне ладонь. Он резал меня много раз прежде, чтобы сделать меня сильным для этого дня. Каждый раз, когда я вздрагивал, он снова резал меня и капал лимонный сок или соль в мою рану, пока я не перестал скрывать боль.

— Рождённый в крови, поклявшийся на крови. Я вхожу живым и ухожу мертвым, — твердо сказал я.

— Ты член мафии и Фамильи, Лука. Ты будешь убивать и калечить во имя моего имени. Ты сломаешься и будешь гореть.

В комнату втащили мужчину. Я не знал ни его, ни того, что он сделал. Он был весь в синяках и крови. Его опухшие глаза встретились с моими, и они умоляли меня. Никто никогда не смотрел на меня так, будто я обладал всей силой.

Отец кивнул и протянул мне нож, тот самый, которым убила себя моя мать.

Я взял его у отца и подошел к мужчине. Он боролся с новыми телохранителями отца, но они не отпускали его.

Мои пальцы сжались вокруг ручки. Все смотрели на меня, ожидая проблеска слабости, но я был сыном своего отца и однажды стану Капо.

Я быстро взмахнул рукой в сторону, проведя ножом вдоль его горла. Порез был неряшливым, и кровь брызнула, испачкав мои ботинки и рубашку.

Я сделал шаг назад, когда глаза мужчины расширились. Он упал на пол, испуганные глаза смотрели на меня, когда он корчился и задыхался.

Я смотрел, как жизнь покидает его.

Два дня спустя самые важные слова моей жизни были написаны чернилами на моей груди, делая меня челном мафии на всю жизнь. Ничто и никогда не будет важнее, чем Фамилья.

ГЛАВА 2

━━➳༻❀✿❀༺➳━━

ЛУКА, 13 ЛЕТ

Когда мы вошли в Фокси, отец крепко держал меня за плечо. Я уже несколько раз бывал в этом заведении, когда ему нужно было поговорить с управляющим. Это был один из самых дорогих борделей, которыми мы владели.

Шлюхи выстроились перед баром, а менеджер стоял рядом с ними. Он кивнул отцу и подмигнул мне. Отец жестом велел ему уйти.

— Тебе тринадцать, Лука, — сказал отец. Меня охватило удивление, что он вспомнил, что сегодня у меня день рождения. Он не упоминал об этом раньше. — Ты уже восемнадцать месяцев как член мафии. Ты не можешь быть девственником и убийцей.

Я покраснел, мои глаза метнулись к девушкам, зная, что они слышали слова моего отца. Никто из них не засмеялся, вероятно, слишком испугавшись его.

Я расправил плечи, желая, чтобы они смотрели на меня с той же осторожностью, что и на него.

— Выбери двух из них, — сказал отец, кивнув в сторону шлюх.

Шок пронзил меня, когда я понял, почему я здесь. Я медленно направился к девушкам, стараясь выглядеть спокойным, хотя нервы скручивали мне живот. Почти 170 см, я был очень высок для тринадцати, так что девушки были на уровне глаз со мной на высоких ботинках.

На них было немного одежды, только короткие юбки и лифчики. Мои глаза задержались на груди. У всех были большие сиськи, и я не мог оторвать от них глаз. Я видел несколько голых девушек в наших стрип-клубах, но всегда только мимоходом, никогда так близко. Они все были хорошенькие.

Я указал на девушки с каштановыми и светлыми волосами.

Отец кивнул. Одна девушка схватила меня за руку и повела через заднюю дверь. Другая была совсем рядом со мной. В конце концов я остался с ними наедине в большом номере в задней части Фокси.

Я сглотнул, стараясь выглядеть, будто знаю, что произойдет. Я смотрел порно и слушал истории, которые рассказывали другие мужчины, но это было совсем другим.

Блондинка начала медленно раздеваться, трогая себя везде. Я уставился на неё, но напрягся, когда почувствовал, что мои брюки становятся тесными.

Девушка с каштановыми волосами улыбнулась фальшивой улыбкой и подошла ко мне. Я напрягся еще больше, но позволил ей коснуться моей груди.

— Ты уже большой мальчик, — сказала она.

Я ничего не ответил, внимательно наблюдая за ней. Затем мой взгляд снова метнулся к блондинке, которая начала трогать свою киску. Во рту у меня пересохло. Темноволосая девушка скользнула рукой в мои боксеры, и я судорожно вздохнул.

— О, думаю, что все пройдёт просто замечательно, не так ли?

Я кивнул и позволил ей потащить меня к огромной круглой кровати в центре.

ЛУКА, 17 ЛЕТ

— Чертовски рад быть вдали от отца, но я бы хотел, чтобы нам не пришлось идти к Джуниору, чтобы отпраздновать мой день рождения. — пробормотал Маттео, засовывая рубашку в штаны и проверяя свое отражение.

Это была уже четвертая, которую он примерял. Черт, как он стал таким тщеславным ублюдком? Казалось, с каждым годом становилось все хуже. Теперь, в пятнадцать лет, он был просто невыносим.

Чезаре бросил на меня взгляд. Он, Ромеро и я ждали Маттео, чтобы подготовиться в течение последних тридцати минут.

— Было бы бесчестно отказаться от приглашения твоего кузена, когда он организует для тебя вечеринку, — сказал Ромеро, звуча вдвое старше.

Несколько дней назад ему исполнилось четырнадцать, и он стал членом мафии с тех пор, как несколько месяцев назад умер его отец. Его семья нуждалась в деньгах, но мы знали друг друга много лет.

— Я ему не доверяю, — пробормотал Чезаре. — Он и его семья слишком амбициозны.

Мой дядя Готтардо и его старший сын Готтардо Джуниор определенно не были за то, чтобы я стал Капо после моего отца, но это можно сказать обо всех моих дядях. Они думали, что будут лучшими капо.

— Мы останемся на несколько часов, а потом вернемся сюда и устроим собственную вечеринку. Или вернемся в Нью-Йорк и отправимся в один из наших клубов.

— Ты действительно думаешь, что мы будем достаточно трезвы, чтобы вернуться в Нью-Йорк? Это далеко от Хэмптона, — сказал Ромеро, нахмурившись.

Маттео усмехнулся.

— Почему ты так чертовски строго соблюдаешь правила?

Ромеро покраснел.

— Пойдем, Маттео. Всем плевать на твою рубашку, — прорычал я, когда стало ясно, что он собирается примерить другую.

Особняк дяди Готтардо был недалеко от нашего, поэтому мы пошли пешком. Охранник открыл нам ворота, и мы направились по длинной подъездной дорожке к входной двери, где нас ждал Готтардо младший. Увидев нас, он нахмурился.

— Не ожидал, что ты приведешь с собой больше людей.

— Ромеро и Чезаре всегда с нами, — сказал я ему, пожимая руку, прежде чем он повернулся к моему брату и поздравил его.

Мы все вошли в вестибюль. Из гостиной доносилась громкая музыка и голоса.

Я снял с себя оружие и ножи и бросил их на буфет, как и ожидалось. Маттео, Ромеро и Чезаре сделали то же самое, прежде чем мы последовали за моим кузеном к вечеринке. Большинство из них я знал лишь отдаленно, так как они были друзьями Джуниора и его брата Анджело из Вашингтона.

— Как ты здесь оказался? — спросил я, направляясь к ряду алкогольных напитков, в то время как несколько полуголых девушек танцевали вокруг нас. Джуниор даже установил для них шесты.

— Мне нужно было отдохнуть несколько дней. Бизнес был душераздирающим.

Я молча кивнул. Братва доставляла нам всем неприятности в последнее время.

Джуниор широко улыбнулся.

— А теперь давай веселится!

Через пару часов мы все были в хлам. Я и Маттео танцевали с группой из четырех девушек. Это будет долгая ночь. Одна из шлюх начала тверкать прямо перед нами, ее ягодицы блестели, ее стринги были тонкими.

Ромеро исчез с другой шлюхой в подсобке. Может быть, его наконец трахнут. Чезаре ссутулился в кресле, полузакрыв глаза, когда девушка оседлала его как.

Маттео хлопнул танцовщицу по заднице, и она взвизгнула, затем развернулась и прижалась к его паху. Вокруг нас роилось все больше девушек.

Я плюхнулся в одно из кресел, алкоголь взял свое, и одна из девушек опустилась передо мной, массируя мой член через штаны.

Вторая подошла сзади и провела руками по моей груди. Я уже готов был зарычать на нее за то, что она стоит за моей спиной, когда она упала вперед, ее перерезанное горло пролило кровь на мою рубашку.

— Блядь!

Шлюха, массирующая мой член, посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

Я вскочил с кресла и одновременно повернулся, подняв руку как раз в тот момент, когда Джуниор опустил свой нож. Лезвие задело мое предплечье, разрезая его. Вокруг нас начали кричать шлюхи. Где Маттео?

Джуниор снова полоснул меня ножом, и я врезался плечом ему в грудь, затем схватил его за горло и толкнул к стене. Хрюканье и крики раздавались вокруг нас. Затем прозвучал первый выстрел.

Я был сосредоточен только на Джуниоре. Я собирался раздавить его в гребаную пыль. Я обхватил его горло второй рукой, а затем сжал так сильно, как только мог.

— Ты гребаный предатель, — прорычал я. Неужели он думал, что сможет убить меня?

Его глаза начали выпучиваться, и я сжал его горл еще сильнее, пока вены в его гребаных глазных яблоках не начали лопаться и его кости не смялись под силой моей хватки. Он дернулся в последний раз, и я бросил его на пол. Мои пальцы были покрыты его кровью.

Я медленно повернулся и увидел Маттео на другом нападавшем, который собирался перерезать ему горло.

— Нет, — приказал я, но было уже слишком поздно. Маттео разрезал этого ублюдка.

Тяжело дыша, я оглядел беспорядок вокруг нас.

Чезаре прислонился к стене, выглядя слегка ошеломленным. У него был порез на шее сбоку, и он смотрел на мертвое тело перед собой.

Ромеро тяжело дышал, только в боксерских трусах и с пистолетом в руке. Две шлюхи были мертвы, а остальные плакали и смотрели на меня, как на дьявола.

Я прошел мимо них к Ромеро и Чезаре. У Ромеро текла кровь из раны на плече. Маттео с трудом поднялся на ноги, его глаза были широко раскрыты, почти лихорадочно. Это был трепет убийства, который я знал слишком хорошо.

— Ты раздавил его гребаное горло голыми руками!

— Отец будет недоволен, — сказал я и посмотрел на свои руки.

Я убил так много людей, но сейчас все было по-другому. Это было более личным, чертовски захватывающим. Чувствовать, как жизнь покидает его, чувствовать, как его кости ломаются под моими ладонями… черт, мне это нравилось.

Чезаре посмотрел мне в лицо.

— Ты в порядке?

Мой рот скривился. Неужели он думает, что перелом горла моего кузена беспокоил меня?

— Позвони моему отцу, — я повернулся к Ромеро, который выглядел немного потрясенным. — Насколько все плохо?

Он пожал плечами.

— Не очень. Пуля прошла насквозь. Один из друзей Джуниора взял свое оружие одновременно со мной.

Я кивнул, но мой разум продолжал проигрывать смерть моего кузена. Мои глаза были прикованы к невредимым шлюхам, задаваясь вопросом, был ли кто-нибудь из них вовлечен в это.

Маттео подошел ко мне.

— Черт. Не могу поверить, что наш собственный кузен пытался убить нас.

— У тебя был нож, — сказал я.

— Ты же знаешь, я никогда никуда не хожу без него, — сказал Маттео с тревожной усмешкой.

— Больше никогда не останусь без своих чертовых пистолетов.

Ромеро подошел ближе, слегка дрожа.

— Думаешь, твой дядя и другой кузен были замешаны в этом деле?

— Возможно, — пробормотал я.

Я сомневался, что Джуниор сам придумал этот план. Это соответствовало характеру Готтардо, что он уговорил одного из своих сыновей на это вместо того, чтобы рисковать собственной жизнью. Трус.

— Зачем он так рисковал? Даже если бы ему удалось убить нас, все равно остался бы твой отец, и он отомстил бы за тебя, — сказал Ромеро.

— Нет. — процедил я сквозь зубы. — Если бы мы с Маттео были настолько глупы, что нас убил Джуниор, отец счел бы нас слабыми звеньями. Он позволил бы Нине родить ребенка, и тогда у него был бы новый наследник. Конец истории.

Маттео поморщился, потому что это была правда. Мы оба это знали.

— Мне нужен выпить, — прорычал я в сторону одной из шлюх. Она бросилась к бару и налила мне виски, прежде чем принести его мне. Сделав глоток, я внимательно посмотрел на нее, и она опустила глаза. — Ты знала?

Она резко покачала головой.

— Нет. Нам сказали, что будет вечеринка в честь дня рождения, и мы должны будем танцевать. На этом все.

Я подошел с бокалом к одному из кресел и опустился на него. Шлюха, чье горло перерезал Джуниор, лежала рядом в луже крови.

В конце концов, Маттео, Чезаре и Ромеро сели напротив меня, пока мы ждали отца и его людей. Больше делать было нечего. Мы убили Джуниора и его друзей, поэтому не могли их допросить, а Готтардо и Анджело были в Вашингтоне. Я поймал на себе взгляды Ромеро и Чезаре — смесь уважения и шока.

Маттео покачал головой.

— Блядь. Не так я хотел провести этот день.

Отец, его советник Бардони и несколько солдат прибыли примерно через час.

Отец едва взглянул в нашу сторону, прежде чем направиться к моему кузену.

— Ты раздавил ему горло? — спросил он, осматривая то, что осталось от Джуниора. Я уловил нотку гордости в его голосе. Мне не нужно было его гребаное одобрение.

Я молча кивнул.

— У меня не было никакого оружия, потому что я предполагал, что был членом семьи, а не гребаным предателем. Он поперхнулся предательской кровью.

— Как тиски, — прокомментировал Маттео.

— Лука-Тиски, — сказал отец со странной улыбкой.

• ── ✾ ── •

Был чертовски длинный день, длинные недели, одно испытание за другим. Я хотел убить каждого из моих дядей.

— Я так устал от того, что они обращаются со мной как с гребаным ребенком, — сказал я, когда мы с Маттео направились ко входу в «Сферу».

Маттео усмехнулся и в сотый раз провел рукой по волосам. Однажды я собирался вырубить его и сбрить его чертовы волосы, дабы остановить его раздражающее прихорашивание.

— Тебе семнадцать, Лука. Пока не мужчина, — он подражал голосу дяди Готтардо в раздражающем совершенстве, включая гнусавый оттенок, который вызвал во мне желание вырвать его голосовые связки из горла.

Я видел страх в его глазах — тот же самый страх, который я видел в глазах многих людей с тех пор, как раздавил горло Джуниору. Готтардо смог извергнуть эту чушь только потому, что считал себя в безопасности, как мой дядя. Я не мог поверить, что мой отец поверил ему и Анджело… или, может, он не верил и наслаждался их унижением. Он определенно повысил свою охрану с того дня, так что он знал, что среди нас все еще были предатели.

— Я больше мужчина, чем они вместе взятые. Я убил больше мужчин, трахнул больше девушек, и у меня большие яйца.

— Поосторожнее с эго, — усмехнулся Маттео.

— У тебя прыщ на лбу, — пробормотал я. Это была ложь, но учитывая тщеславие Маттео, я знал, что лучше всего отплатить ему за то, что он был невыносимым мудаком большую часть этих дней.

Как и было предсказано, Маттео тут же ощупал свою кожу в поисках оскорбительного изъяна, затем прищурился и опустил руку. Я закатил глаза и усмехнулся.

Мы подошли к вышибале «Сферы». Он поприветствовал нас коротким кивком и отступил назад, чтобы пропустить, когда парень в начале длинной очереди, ожидающей разрешения войти, закричал.

— Эй, мы здесь первые! И этот парень недостаточно взрослый, чтобы находиться в клубе.

Мы с Маттео посмотрели на идиота. Он имел в виду Маттео, и, конечно же, он был прав. В пятнадцать лет Маттео определенно не разрешалось находиться в таком ночном клубе, как этот, но и мне тоже — только с моим ростом все считали меня старше.

Мы с Маттео переглянулись и подошли к большеротому. Часть его бравады соскользнула, когда я остановился прямо перед ним.

— Какие-то проблемы?

— Есть законы, — сказал он.

Маттео сверкнул своей акульей ухмылкой, которую недавно усовершенствовал, проведя слишком много часов перед зеркалом.

— Может быть, для тебя.

— С каких это пор мальчиков пускают в клубы? Это выпускной или что? — большеротый сказал нашему вышибале.

Маттео уже собрался выхватить нож прямо на глазах у всех, и я уже было собрался позволить ему это сделать, когда в очереди заговорила девушка.

— По-моему, он не похож на мальчика, — кокетливо сказала она в сторону Маттео.

— Ты выглядишь, как моя следующая победа, — добавила девушка рядом с ней, улыбаясь мне.

Я приподнял бровь. Маттео с его очарованием солнечного мальчика всегда был женским магнитом, но мое более грубое очарование хищника определенно имело свои преимущества.

Обе девушки были высокие, светловолосые, и с сексуальными ногами.

— Впусти их, — сказал я нашему вышибале. Он открыл барьер, чтобы они могли проскользнуть внутрь. — А ему и его друзьям запрещен доступ в «Сферу», — добавил я.

Звук их протестов последовал за нами в клуб, но мне было наплевать. Я обнял рукой блондинку, стоявшей рядом со мной, которая сжала мою задницу и одарила меня соблазнительной улыбкой.

Маттео и его девушка уже сплетались языками изо всех сил.

— Есть ли место, где мы можем трахнуться? — блондинка спросила меня, прижимаясь ко мне.

Я ухмыльнулся. Так мне больше всего нравилось. Девушки, которые не работали, легко ложились, не задавали никаких вопросов.

— Конечно, — сказал я ей, потянувшись к ее заднице и сжимая ее.

— Твой член такой же большой, как и всё остальное? — спросила она, когда я провел ее через заднюю дверь в кладовую.

— Сама узнай, — прорычал я, и она это сделала.

Как только дверь закрылась, она опустилась на колени и высосала из моего мозга все разумные мысли. Ее помада окрасила мой член в красный цвет, когда она сосала мне, как чертова профессионалка. Я откинул голову назад и закрыл глаза.

— Блядь. — прошипел я, когда она погрузила меня глубоко в свой рот. Она была лучше большинства шлюх, с которыми я был, и эти девушки тратили годы, совершенствуя свое ремесло.

Я расслабился у двери, приближаясь к оргазму, чтобы излить свою сперму ей в горло.

Она пошевелилась и напряглась так, что у меня возникли подозрения. Инстинкт заставил мои глаза распахнуться на мгновение, прежде чем она дернула что-то к моему бедру. Я набросился на нее, ударив по руке. Она уронила шприц и снова полезла за ним.

Схватив ее за горло, я отшвырнул ее от себя. Ее затылок с тошнотворным хрустом ударился о полки, и она рухнула на пол. Тяжело дыша, я уставился на шприц. Что за дерьмо она пыталась мне вколоть?

Я подтянул штаны и, шатаясь, подошел к ней. Я не потрудился нащупать ее пульс; ее шея была повернута под таким углом, что не оставалось никаких сомнений в ее смерти.

Я наклонился над ней и стянул с нее брюки, обнажив бедро. Там был шрам, где кто-то выжег татуировку. Я знал, что за знак был на ее коже: скрещенные автоматы Калашникова ебаной Братвы, которую они набивали на коже каждой из своих шлюх.

— Черт, — прорычал я.

Это была ловушка, и я попался, позволил своему члену управлять моими мыслями, опустил мою охрану. Разве инцидент с моим кузеном не должен был научить меня лучше?

Я резко выпрямился. Маттео. Блядь.

Я выбежал из комнаты и обыскал другие задние помещения. Никаких следов ни его, ни другой, несомненно, предательской шлюхи. Я пронёсся по танцполу, оглядывая толпу в поисках брата, но его нигде не было видно. Где он был?

Я вышел наружу мимо ожидающей толпы и завернул за угол, пока не добрался до маленького переулка за «Сферой».

Маттео был занят тем, что поднимал голову. Его глаза тоже были закрыты. Мы были чертовски глупыми идиотами. Ни один чертов минет не стоил того, чтобы забыть о первом правиле в нашем мире: никому не доверяй.

Шлюха потянулась за чем-то в своей сумке.

— Маттео! — крикнул я, вытаскивая пистолет.

Его глаза распахнулись, на лице отразилась смесь раздражения и замешательства, прежде чем он понял, что она держит в руке. Он потянулся за ножом, и она подняла шприц, чтобы ударить.

Я нажал на курок, и пуля прошла прямо через ее голову, отбросив ее назад. Она упала на бок, шприц вывалился из ее ладони.

Маттео уставился на девушку с ножом в руке и стояком, все еще выставленным напоказ. Я подошел к нему и показал обожженную кожу на ее бедре.

— Мне бы очень хотелось, чтобы она довела меня до оргазма, прежде чем пытаться меня убить. — пробормотал он.

Я выпрямился, затем поморщился.

— Почему бы тебе не подтянуть штаны? Больше нет причин выставлять своё барахло напоказ.

Он подтянул штаны к ногам и застегнул ремень, затем посмотрел на меня.

— Спасибо, что спас мою задницу, — он ухмыльнулся мне. — По крайней мере, у тебя был счастливый конец до того, как она попыталось покончить с тобой навсегда?

Я отрицательно покачал головой.

— Братва почти добралась до нас. Мы оба вели себя как гребаные дураки, позволяя этим тупым шлюхам водить нас за члены, как похотливых подростков.

— Мы похотливые подростки. — пошутил Маттео, убирая нож в чехол.

Я посмотрел на мертвую девушку.

— Другая шлюха тоже мертва? — спросил Маттео.

Я молча кивнул.

— Сломал ей шею.

— Твои первые две девушки, — сказал он с намеком на осторожность, его глаза изучали мое лицо, ища Бог знает что. — Чувствуешь себя виноватым?

Я смотрел на кровь, запятнавшую бетон, и на безжизненные глаза девушки. Гнев был преобладающей эмоцией в моем теле. Злость на себя за то, что я был легкой мишенью, за то, что думал, что красивая девушка не представляет угрозы. И жгучая ярость на братву за попытку убить меня и еще хуже, Маттео.

— Нет, — ответил я. — Единственное, о чем я сожалею, так это, что убил их прежде, чем они успели ответить на несколько вопросов. Теперь нам придется выследить несколько ублюдков братвы и получить от них информацию.

Маттео взял шприц, и я напрягся опасаясь, что он может случайно капнуть часть яда на свою коже. Я не сомневался, что то, что там было, приведет к мучительной смерти.

— Нам нужно выяснить, что внутри.

— Во-первых, нам нужно избавиться от двух тел до того, как их найдут гости или полиция. — я поднес телефон к уху и позвонил Чезаре. — Ты нужен мне в сфере. Быстро.

— Хорошо. Дай мне десять минут, — сказал Чезаре так, словно я его разбудил.

Чезаре был больше моим человеком, чем солдатом отца, и я доверял ему держать рот на замке, когда это требовалось.

— Отцу это не понравится, — сказал я.

Маттео с любопытством посмотрел на меня.

— Что мы попали в ловушку или что братва пыталась нас убить?

— Первое и, возможно, второе.

— Я начинаю уставать от людей, пытающихся убить нас. — пробормотал Маттео, на этот раз серьезно.

Я сделал глубокий вдох.

— Так оно и есть. Так будет всегда. Мы не можем доверять никому, кроме друг друга.

Маттео покачал головой.

— Посмотри на отца. Он никому не доверяет. Даже Нине.

Он поступил правильно, не доверяя своей жене, учитывая то, как он с ней обращается. Браки в нашем мире редко приводили к доверию, а тем более к любви.

ГЛАВА 3

━━➳༻❀✿❀༺➳━━

ЛУКА, 20 ЛЕТ

Как только мы вошли в лифт, до нас донеслись звуки музыки и смеха.

— Похоже, эта вечеринка стоит нашего времени, — сказал Маттео, глядя на свое отражение в дверях.

За исключением наших общих черт лица, мы не были похожи.

Я по-прежнему был копией своего отца, те же холодные серые глаза, те же черные волосы, но я никогда не носил их так отвратительно зачесанными назад, как он.

— Это было бы плюсом, но главная причина, по которой мы здесь — это связи.

Квартира принадлежала сенатору Паркеру, который уехал по делам с женой. Его сын, Майкл, воспользовался случаем, чтобы устроить вечеринку, пригласив почти всех, кто имел значение в Нью-Йорке.

Майкл ждал у открытой двери, когда мы с Маттео вошли в коридор. Это был первый раз, когда я увидел Паркера младшего без костюма, так как он пытался пойти по стопам своего отца. Он помахал нам с кривой улыбкой, уже пьяный.

Я кивнул ему. На мгновение мне показалось, что он хочет обнять меня, как это обычно делают многие люди, но потом он передумал. Хорошо для него.

— Рад, что ты смог прийти. — пробормотал он. — Возьми выпить. Я заказал несколько барменов, которые могут приготовить любой коктейль, который ты хочешь.

Пентхаус был переполнен гостями, и в висках у меня стучало. Мы с Маттео не будем много пить, если вообще будем. Мы учились на своих ошибках прошлого, даже если нынешняя толпа не представляла опасности. Большинство из них обмочились бы, если бы знали хотя бы половину того, что мы с Маттео делали с тех пор, как стали членами мафии. А так они знали только слухи. Официально мы были наследниками бизнесмена, магната недвижимости и владельца клуба Сальваторе Витьелло.

Как только мы вошли, люди начали шептаться. Всегда одно и то же.

Майкл указал на бар и буфет, но я почти не слушал. Мои глаза были прикованы к танцполу, который был установлен в центре большого открытого пространства, которое, должно быть, было гостиной, прежде чем мебель убрали для вечеринки.

Несколько девушек, которые танцевали с сыновьями других политиков бросали взгляды в нашу сторону.

Мы с Маттео переглянулись. Искатели острых ощущений собирались напасть на нас. Такие девушки из хороших семей, избалованные и совершенно скучные, были нашей главной добычей. Они не закончат тем, что попытаются убить нас.

Одна из девушек, высокая блондинка секс-бомба с поддельными сиськами и нарядом, который цеплялся за ее тело, как вторая кожа, начала трахать своим взглядом меня сразу же. Она оставила своего партнера по танцу ошеломленно стоять на танцполе и подошла ко мне на высоких каблуках.

Майкл застонал. Я посмотрел в его сторону.

— Моя младшая сестра, Грейс. — я нахмурился. Это может осложнить мои планы. Майкл посмотрел мне в лицо, потом на Грейс. — Мне все равно, если ты сделаешь шаг к ней. Она делает то, что хочет. Она всегда в поиске своей следующей победы, много сосисок было окунуто в банку с горчицей, если ты понимаешь мой дрейф.

Мои брови поползли вверх. Меня не волновало, что Грейс трахнула половину мужского населения Нью-Йорка. Она была за то, чтобы трахаться и сосать, а не за что-то другое. Но если бы у меня была сестра, я бы определенно возражал, если бы она вела себя так, в отличие от Майкла.

Майкл покачал головой.

— Я ухожу. Не хочу быть свидетелем этого.

Он подошел к бару, и Маттео последовал за ним, но не раньше, чем он подмигнул мне.

Грейс танцевала все ближе и ближе, затем коснулась моей груди.

— Слышала, ты замешан в организованной преступности. — прошептала она мне на ухо.

Ее рука скользнула ниже, глаза горели желанием и флиртом. Она определенно шла на это.

Если она протянет руку, то почувствует пистолет в кобуре у меня за спиной, спрятанный под футболкой.

— Это то, что ты слышала? — спросил я с улыбкой, которая заводила таких девушек, как она. Достаточно темная, чтобы взывать к ее скучающей чертовски избалованной богатой девушке, но далеко не моя истинная темная сторона, которая отпугнула бы ее.

Она вздрогнула, прижавшись ко мне.

— Это правда?

— А ты как думаешь? — прорычал я, притягивая ее к себе, демонстрируя свою резкость.

Ее губы приоткрылись, выражение лица было смесью страха и похоти. Она прижалась губами к моему уху.

— Думаю, хочу, чтобы меня трахнули.

— Хорошо. — мрачно сказал я. — Потому что сейчас я тебя трахну. Показывай дорогу.

С возбужденной улыбкой она схватила меня за руку и потянула за собой.

Маттео ухмыльнулся мне, но секундой позже снова засунул язык в горло брюнетки.

Мы с Грейс вошли в то, что я принял за ее спальню. Я подтолкнул ее к туалетному столику и приподнял, уронив при этом половину помад. Она поджала губы.

— Ты всё уронил.

Я мрачно улыбнулся ей.

— Я что, выгляжу так, будто меня это заботит? Остальная чёртова часть твоих помад упадёт, когда я тебя трахну.

Ее губы приоткрылись. Она привыкла к слабым богатым парням, которые никогда в жизни не размахивали кулаком.

— Тогда тебе придется поднять их позже.

Она испытывала меня? Пытаясь понять, могу ли я быть кем-то, кем можно помыкать, как ее опрятными бойфрендами прошлого?

Стянув ее юбку вниз, я проверил безупречную кожу ее бедер. Это была скорее привычка, чем необходимость. Определенно не убийца братвы.

— Я ни хрена не сделаю этого, Грейс, поняла? — прорычал я, просунув руку ей под юбку и отодвинув стринги, обнаружив, что она мокрая. — Люди делают то, что я им говорю, а не наоборот. Нью-Йорк — это мой чертов город, — добавил я, входя в нее двумя пальцами.

Ее глаза вспыхнули от восхищения. Она была очарована этой опасностью, даже когда ничего не знала об этом. Я жестко трахал ее пальцами.

— Придуши меня, — прошептала она.

Одна из них.

Я сомкнул пальцы вокруг ее горла и прижал ее к туалетному столику, сбросив остатки косметики на пол.

Она вздрогнула от удовольствия. Если бы она знала, что именно так я убил человека, если бы она знала, сколько еще худших вещей я сделал этими руками, она бы не просила меня сделать это, но для нее это была игра, захватывающее увлечение. То же самое было и со всеми девушками. Я был их самой темной фантазией, ставшей реальностью.

Она не понимала, что я не играю для нее темную роль, что это не моя темная сторона, даже не близко, а единственная сторона, которую мне позволено показывать на публике.

• ── ✾ ── •

Мы с Маттео проспали меньше двух часов, когда отец позвонил нам и велел прийти к завтраку. Но сначала он хотел поговорить со мной наедине. Никогда ничего хорошего.

— Как ты думаешь, чего он хочет? — спросил Маттео, когда мы направились в кабинет отца.

— Кто знает?

Я постучал.

— Войдите, — сказал отец, заставив меня ждать почти пять минут.

— Удачи, — сказал Маттео с кривой усмешкой.

Я проигнорировал его и направился в комнату. Я ненавидел то, что мне приходилось бежать, когда он звал меня. Он был единственным человеком, который мог мной командовать, и ему это чертовски нравилось.

Он сидел за своим столом с той самовлюбленной улыбкой, которую я ненавидел больше всего на свете.

— Отец, вы меня звали, — сказал я, стараясь говорить так, будто мне не было наплевать.

Его улыбка стала еще шире.

— Мы нашли тебе жену, Лука.

Я приподнял одну бровь. Я знал, что он и Наряд Чикаго обсуждали возможный союз в течение нескольких месяцев, но отец никогда не был очень откровенен с информацией. Ему нравилось иметь такую власть надо мной.

— Из Наряда?

— Конечно, — сказал он, постукивая пальцами по столу и наблюдая за мной.

Он хотел, чтобы я спросил его, кто она, хотелось подольше тянуть кота за хвост, чтобы позлорадствовать.

Да пошел он. Я засунул руки в карманы, встретив его пристальный взгляд.

Его лицо потемнело.

— Она самая красивая девушка, которую может предложить Наряд. Настоящая красавица. Золотые волосы, голубые глаза, бледная кожа. Ангел, спустившийся на землю, как выразился Фиоре.

Я трахал так много красивых девушек. Только прошлой ночью я трахнул Грейс на каждой поверхности в ее комнате. Неужели он действительно думал, что я буду в восторге, потому что он нашел мне красивую жену? Если бы это зависело от меня, я бы не женился в ближайшее время.

— Надеюсь, тебе понравится обламывать ей крылья. — добавил отец. Я ждал «но». Отец выглядел слишком довольным собой, как будто скрывал что-то, что он знал, что я буду ненавидеть. — Может, ты слышал о ней. Ария Скудери. Дочь Консильери, ей исполнилось пятнадцать лет несколько месяцев назад.

Я был недостаточно быстр, чтобы скрыть свое потрясение. Пятнадцать? Он что, издевается надо мной?

— Я думал, они хотят, чтобы свадьба состоялась как можно скорее. — осторожно сказал я.

Отец откинулся назад, его глаза искали проблеск слабости.

— Так и есть. Как и все мы.

— Я не женюсь на гребаном ребёнке, — прорычал я, покончив с любезностями. Меня тошнило от его игр.

— Ты женишься и трахнешь ее, Лука.

Я выдохнул, прежде чем сказать или сделать что-то, о чем потом пожалею.

— Вы действительно думаете, что наши мужчины будут смотреть на меня снизу вверх, если я буду вести себя, как чертов педофил?

— Не будь смешным. Они смотрят на нас снизу вверх, потому что боятся. И Ария не так уж молода. Она достаточно взрослая, чтобы раздвинуть ноги и позволить тебе ее трахнуть.

Я уже не в первый раз подумывал всадить ему пулю в голову. Он был моим отцом, но он также был садистским ублюдком, которого я ненавидел больше всего на свете.

— Что девочка говорит о вашем плане?

Отец громко рассмеялся.

— Она еще не знает, и ее чувства не так уж важны. Она будет делать то, что ей скажут, и ты тоже.

— Ее отец не против отдать свою дочь мне, до того, как она не достигла совершеннолетия?

— Он не против. — каким ублюдком был Скудери? Я видел, как отец наслаждался моей яростью. — Но Данте Кавалларо был против этой идеи и предложил отложить свадьбу.

Я молча кивнул. По крайней мере, один человек не сошел с ума.

— Конечно, мы еще не решили, что делать. Я дам тебе знать, как только решение будет принято. Я буду в столовой через пятнадцать минут. Скажи Нине, что я хочу пятиминутное яйцо. Ни секунды больше. — я ушел, зная, что меня отпустили.

Маттео прислонился к стене напротив кабинета отца.

Я прошёл мимо него, пытаясь справиться с яростью, сжигающей мое тело. Я хотел убить кого-нибудь, предпочтительно нашего отца. Я направился прямо к бару в гостиной дома.

— Что на это раз сделал наш отец садист? — спросил Маттео, шагая рядом со мной.

Я сверкнул глазами.

— Он хочет, чтобы я женился на ребёнке, черт возьми.

— О чем, блядь, ты говоришь? Думал, он пытается свести тебя с самой красивой девушкой Наряда. — насмешливо сказал Маттео.

— Они, вероятно, выжили из ума от красоты этой девочки, потому что хотят, чтобы я женился на Арии Скудери, которой, блядь, всего пятнадцать.

Маттео присвистнул.

— Срань господня. Они что, совсем с ума сошли? Что сделала бедная девушка, чтобы заслужить такую судьбу?

Я не был в настроении для его шуток. Я хотел ударить что-нибудь очень сильно.

— Она старшая дочь Консильери и похожа на ангела, спустившегося на землю, если верить Фиоре Кавалларо.

— Значит, они выдают ее замуж за дьявола. Брак, заключенный в аду.

— Ты начинаешь раздражать меня, Маттео. — я перегнулся через стойку бара и схватил самую дорогую бутылку виски, которую наш отец хранил для особых случаев.

Я поднес ее к губам и сделал большой глоток. Маттео выхватил бутылку из моей руки и опрокинул ее обратно, выпив значительное количество янтарной жидкости, прежде чем вернуть ее мне.

Так мы ходили взад и вперед некоторое время, прежде чем Маттео заговорил снова.

— Они действительно заставят тебя жениться на этой девушке? Я имею в виду, что я извращённый в этих вещах, но трахнуть пятнадцатилетнюю слишком, даже для меня.

— Ее мудак — отец хоть завтра может отдать ее мне. Этому ублюдку, похоже, все равно.

— Что ты собираешься делать?

— Я сказал отцу, что не женюсь на ребёнке.

— И он ответил тебе, что надо быть мужиком и делать то, что велит твой Капо.

— Он не может понять, почему девушка должна быть взрослой выходя замуж. Все, что ей нужно делать, это раздвинуть ноги для меня.

Маттео сузил глаза в той чертовски раздражающей манере, которая была у него, когда он пытался что-то понять.

— Ты бы хотел?

— Хотел был что? — я знал, что он имел в виду, но меня чертовски раздражало, что он спрашивал об этом.

Я ожидал этого вопроса от всех остальных, но не от него. Он знал, что даже у меня есть определенные границы, которые я не хочу пересекать. Пока. Жизнь может быть сукой, особенно если ты в мафии, поэтому я научился, что «никогда не говори никогда» — это девиз, которым нужно жить.

— Трахнуть ее?

— Я убийца, а не педофил, идиот ты этакий.

— Ты говоришь, как истинный филантроп.

— Пошел ты, и прекрати читать гребаный словарь.

Маттео ухмыльнулся, и я с ухмылкой покачал головой. Этот ублюдок знал, как заставить меня чувствовать себя лучше.

• ── ✾ ── •

Маттео почти не умолкал с тех пор, как мы вышли из самолета, и, очевидно, не собирался этого делать теперь, когда мы находились в особняке Скудери. Я был в нескольких секундах от того, чтобы ударить его в горло.

— Перестань дуться, Лука. Ты должен быть счастлив. Сегодня ты встретишься со своей невестой. Тебе не интересно, как она выглядит? Она может быть страшной.

Отец не позволил бы Наряду обмануть нас таким образом. Но я не нашел ее фотографию в интернете. Скудери, казалось, держал свою семью подальше от глаз общественности.

— Странно, что горничная не последовала за нами. Похоже на риск позволить потенциальным врагам ходить по дому без присмотра. Это заставляет меня задуматься, не ловушка ли все, — сказал Чезаре, продолжая оглядываться через плечо.

— Это игра власти. Скудери хочет показать нам, что он не беспокоится о нашем присутствии, — сказал я, когда мы направились в ту сторону, куда указала нам горничная.

Я услышал, как в нашу сторону побежали люди. Моя рука потянулась к пистолету. Чезаре и Маттео сделали то же самое, когда мы повернули за угол.

Когда я увидел, что вызвало переполох, я расслабился. Дети гонялись друг за другом, несясь прямо на нас. Мальчику удалось остановиться, но молодая девушка бросилась ко мне, размахивая руками, и врезалась в мое тело.

Мои руки вытянулись, чтобы поймать ее. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, пока я держал ее за плечи.

— Лилиана! — закричала одна из девушек.

Мой взгляд метнулся к ней, потом к ее золотистым волосам, и я понял, кто она. Ария Скудери, моя будущая жена. Она была самой старшей в толпе, но, черт возьми, она выглядела такой чертовски молодой.

Я имею в виду, что не ожидал увидеть взрослую девушку, но я надеялся, что не будет настолько чертовски очевидным, что ей всего пятнадцать.

Когда я был в этом возрасте, я уже чувствовал и вел себя как мужчина. Я не был уверен, что бы я сделал, если бы Кавалларо и мой отец не согласились подождать, пока ей не исполнится восемнадцать.

Она была по-детски красива, но в ее юных чертах таилось обещание захватывающей дух красоты. Она была маленькой, но, учитывая мое телосложение, большинство девушек были такими. Через несколько лет, когда она станет моей женой, она будет потрясающей. До тех пор ей лучше научиться лучше скрывать свои эмоции. Она выглядела чертовски напуганной.

Я привык, что люди смотрят на меня таким взглядом, но с девушками я предпочитал восхищение и похоть, чем страху изо дня в день.

— Лилиана, иди сюда, — сказала она.

Было совершенно очевидно, что она пытается выглядеть сильной и взрослой. Она была бы более убедительной, если бы ее голос не дрожал и если в ее глазах не было того окаменелого блеска.

Я ослабил хватку на ее сестре, которая бросилась к Арии, будто дьявол следовал за ней по пятам. Неужели эти девушки никогда не встречали других мужчин? Скудери, вероятно, держал их в золотой клетке, что меня вполне устраивало.

— Это Лука Витиелло! — рыжая выпалила и фактически сморщила свой гребаный нос на меня.

Я не привык к такой грубости. Люди знали, что лучше не проявлять неуважение ко мне. Но только не отпрыски Скудери.

Раздалось шипение, и мальчик устремившись в мою сторону, напал на меня.

— Оставь Арию! Ты не получишь ее!

Чезаре сделал движение, чтобы вмешаться, как будто мне нужна была помощь против карлика.

— Нет, Чезаре. — я уставился на мальчика. Его пыл был почти восхитителен, если бы не был таким тщетным. Я схватил его за руки.

Ария подкралась ко мне, словно боялась, что я сверну шею ее брату, а потом и ей самой.

Блядь, что ее семья рассказала обо мне? Они должны были солгать. Я знал о своей репутации, и я чертовски гордился этим, но Арии не нужно было знать об этом — пока.

— Какой теплый прием мы получили. Вот оно, пресловутое гостеприимство Наряда, — сказал Маттео, как обычно позволяя своему болтливому языку говорить что попало.

— Маттео, — предупредил я, прежде чем он продолжил. Это дети, даже моя будущая жена, и им не нужно было слышать его красочный словарь.

Карлик извивался в моих руках, огрызаясь и рыча, как дикая собака.

— Фабиано, — сказала Ария, ее глаза метнулись ко мне на миллисекунду, прежде чем она схватила брата за руку. — Достаточно. Мы не так относимся к гостям.

Несмотря на свою хрупкую внешность, Ария, казалось, имела некоторую власть над своими братьями и сестрами. Ее брат перестал сопротивляться и посмотрел на нее так, словно она была центром его мира.

— Он не гость. Он хочет украсть тебя, Ария.

Извини, дружище, но эта чертова договоренность не была моей идеей. И все же я должен был признать, что, увидев Арию, я ни за что на свете не позволил бы ей выскользнуть из моих рук. Теперь она была моей.

Я смотрел на нее, когда она улыбнулась своему брату с такой добротой, ошеломив меня. Маттео усмехнулся.

— Все слишком хорошо. Я рад, что отец убедил меня приехать.

— Приказал тебе, — наш отец никогда никого не пытался убедить.

Он приказывал, подкупал или шантажировал.

Арии было трудно встретиться со мной взглядом; она была явно смущена моим вниманием. На ее щеках появился густой румянец.

Я отпустил ее брата, и она прижала его к своему телу, защищая. Она была так застенчива и напугана, что я подумал, осмелится ли она противостоять мне, если я действительно сделаю шаг к ее брату. Не то чтобы я когда-нибудь так поступлю. Нет чести нападать на детей и девушек.

— Прошу прощения. — слабо сказала Ария. — Мой брат не хотел проявить неуважение.

— Я хотел! — закричал мальчик.

Ария протянула руку и зажала ему рот. Я чуть не рассмеялся. Прошло много времени с тех пор, как девушка заставляла меня смеяться, даже случайно.

— Не извиняйся, — прошипела рыжеволосая девушка. — Не наша вина, что он и его телохранители занимают так много места в коридоре. По крайней мере, Фабиано говорит правду. Все остальные думают, что должны лизать ему зад, потому что он станет…

— Капо.

Я послал Маттео взгляд. У этой девушки был такой же дурной характер, как и у него.

После еще одной стычки, Ария, наконец, заставила своих братьев и сестер уйти. Я был рад, что они исчезли. Они действовали мне на нервы. Неудивительно, что Скудери хотел выдать своих дочерей замуж, как можно скорее.

Ария поежилась, когда посмотрела на меня.

— Прошу прощения за сестру и брата. Они…

— Защищают тебя. — помог я ей. — Это мой брат, Маттео. — Ария едва взглянула в его сторону, но и не встретилась со мной взглядом. Я кивнул в свою сторону. — А это моя правая рука, Чезаре.

Она моргнула. И выглядела так, будто убежит, если я сделаю шаг в ее сторону.

— Я должна пойти к своему брату и сестрам. — она развернулась и поспешила прочь, пока ее белокурая голова не скрылась из виду.

— Лука, у тебя получилось. Своим грубым шармом вселяешь ужас в девочек направо и налево, — сказал Маттео.

— Пошли отсюда. Скудери будет гадать, почему мы так долго.

Скудери был последним человеком, с которым я хотел бы встретиться, если только эта встреча не была связана с ножами, пистолетами и кровавой баней.

Я ненавидел его, даже не видясь с ним. Что он за отец, если выдавал замуж такую девушку, как Ария, за такого парня, как я? Она была похожа на ангела, такая же застенчивая и невинная, и у меня не было абсолютно никаких иллюзий, кем я был: холодным ублюдком в лучшие дни и монстром в остальное время. По крайней мере, у нее есть еще три года, прежде чем я получу шанс разрушить ее жизнь своей тьмой.

• ── ✾ ── •

В мире не хватит выпивки, чтобы сделать присутствие Скудери и Фиоре Кавалларо более терпимым. Больше всего на свете мне хотелось перерезать им глотки и смотреть, как они истекают кровью.

Маттео искоса взглянул на меня, вероятно, точно зная, о чем я думаю. Он не колебался бы ни секунды, если бы я попросил его вытащить ножи. Маттео всегда был готов вонзить нож в любого, кто его раздражал.

— Она настоящая красавица, Лука, — гордо сказал Скудери. — Ты не пожалеешь о своем выборе.

На самом деле у меня не было выбора, но я оставил эти слова при себе. Спорить было бесполезно, тем более что отец наблюдал за мной, как ястреб.

— Она совершенно чиста. Ей никогда и никуда не разрешают ходить без телохранителей. Она только твоя.

Я заставил себя улыбнуться. Не то чтобы я не ценил этого. Мысль о том, что кто-то может коснуться Аарии, заставила мою кровь бешено пульсировать в венах. Я чувствовал себя чертовым собственником в отношении ее. Меня никогда не волновало, что девушки, с которыми у меня были романы, имели интрижки с другими мужчинами на стороне, но с Арией я убью любого, кто посмеет взглянуть на нее неправильно.

— Нет ничего лучше, чем их ломать, — сказала кузин Арии — Раффаэле.

Он был на голову меньше меня. Если бы сегодняшняя ночь закончилась кровавой баней, он был бы тем, кого я убью последним, так что я мог бы не торопиться с ним. Посмотрим, сумеет ли он по-прежнему ухмыляться с моим ножом, торчащим из его глазницы.

Данте бросил на своего солдата суровый взгляд, и Раффаэле быстро опустил глаза к своему бокалу. Это был первый раз, когда Данте проявил какую-либо эмоциональную реакцию. Его жена умерла не так давно.

Фиоре официально все еще был боссом Наряда, но я не мог не задаться вопросом, был ли Данте тем человеком, который управлял шоу.

Кто-то постучал.

Когда дверь открылась и Ария проскользнула внутрь, держась к нам спиной, я напрягся. Она не была похожа на ту девушку, которую я видел вчера. На ней было скудное платье, открывающее длинные стройные ноги, кремовую кожу и красивую попку. Черт подери!

Когда она наконец повернулась, я обнаружил, что спереди было так же приятно смотреть.

Затем мой взгляд переместился еще выше. Ария опустила голову, ее глаза были опущены на пол, и я видел, как она дрожит от страха и дискомфорта. Что-то защитное и яростное вспыхнуло у меня в груди, напугав меня. Она была моей.

Как могла ее мать позволить ей разгуливать в таком наряде? Держу пари, что Ария не имела права голоса в выборе этого гребаного подобия платья. Я трахал девушек в скудных платьях, но это была моя будущая жена, а ей было всего пятнадцать. Ее родители должны защищать ее, а не относиться к ней так.

Наконец она рискнула взглянуть вверх и встретилась со мной взглядом. Черт возьми, она выглядела так, будто хотела заплакать. Если бы у меня был шанс, я бы убил Скудери и получил бы от этого удовольствие.

Я поставил свой бокал прежде, чем успел швырнуть его в стену.

Ария нервно огляделась вокруг. Остальные мужчины в комнате смотрели на нее с должным уважением, но этот ублюдок Раффаэле раздевал ее своими гребаными глазами. Если бы это было в Нью-Йорке, я бы избавил его от бремени видеть что-либо снова. И, может быть, я бы все равно это сделал, если бы он не прекратил ухмыляться в ближайшее время.

Не обращая внимания на неуважение Раффаэле, Скудери подтолкнул Арию ко мне. Он посмотрел на меня так, будто ожидал, что моя челюсть упадет на пол из-за вида Арии. Она была великолепна, и через три года я мог бы оценить ее, но теперь меня только бесило, что Скудери пытался сделать Арию похожей на чёртову секс-бомбу, когда она явно ненавидела это.

— Это моя дочь Ария, — сказал Скудери с нетерпеливым видом немецкой овчарки, ожидающей, когда хозяин бросит палку.

Фиоре самодовольно улыбнулся мне.

— Я не наобещал слишком много, не так ли?

К черту тебя.

— Верно.

Младший брат Арии подкрался к ней и взял за руку. Мой взгляд на мгновение задержался на ее ногах, но я оторвал его.

— Возможно, будущие жених и невеста хотят побыть наедине несколько минут? — сказал отец с выражением, который я слишком хорошо знал.

Наверное, он думал, что делает мне одолжение. Я не упустил панического выражения лица Арии, или то, как она практически умоляла своего отца глазами запретить это.

Наверное, он собирался позволить мне облапать ее прямо у него под носом, при условии, что я не украду ее невинность до свадьбы.

— Мне остаться? — спросил ее телохранитель.

Облегчение промелькнуло на лице Арии. У меня не было иллюзий относительно того, кем я был, но в этой комнате я был тем, кого Ария должна была бояться меньше всего.

— Дай им несколько минут побыть наедине, — сказал Скудери, и Ария замерла.

Что, по ее мнению, я собираюсь с ней сделать? Изнасиловать ее на диване?

Отец подмигнул мне. Он явно думал, что я собираюсь пообжиматься со своей пятнадцатилетней невестой. Наверное, он этого желал.

Все начали уходить, пока не остался только маленький мальчик, цепляясь за свою сестру, защищая ее. Я должен был отдать должное этому мелкому: он был единственным из Наряда, проявившим хоть унцию храбрости.

— Фабиано. Уходи оттуда сейчас же. — рявкнул Скудери, и мальчик отпустил Арию и послал мне уничтожающий взгляд, прежде чем уйти. Мне нравилось это наглое отродье.

Дверь захлопнулась, и мы с Арией остались одни. Она посмотрела на меня сквозь длинные ресницы, закусив губу.

Должна ли она выглядеть настолько напуганной? Я знал, как выгляжу в глазах других, и для такой миниатюрной девушки, как она, я, вероятно, выглядел как грозный гигант, готовый раздавить ее, но у меня не было абсолютно никакого намерения причинить ей боль, не говоря уже о том, чтобы облапать, независимо от того, насколько восхитительно она выглядела. Я не был настолько испорчен. Я никогда не принуждал девушек, а Ария была всего лишь девочкой. Моей невестой. Моей. Моей, для защиты.

Чтобы отвлечь ее от очевидного ужаса, я спросил.

— Ты выбрала платье?

Она дернулась, ее глаза расширились. Огромные голубые глаза, такие невинные, что мне казалось, они могут смыть даже мои грехи. А эти золотые волосы… черт меня побери, я хотел потрогать их, чтобы узнать, такие ли они шелковистые, как выглядят.

— Нет. Мой отец выбрал, — сказала она мягким, благородным голосом.

Конечно, он это сделал. Я видел, как она дрожит от холода и страха. Я решил прервать эту нелепую встречу до того, как Ария упадет в обморок, и потянулся за кольцом, которое купил для нее пару дней назад.

Моя маленькая невеста вздрогнула, и мое настроение упало еще больше. Я показал ей бархатную коробочку, надеясь, что это успокоит ее, но она только смотрела. Я хотел вколотить в нее немного здравого смысла, но это только подтвердило бы ее опасения.

Я сунул ей коробочку, и она, наконец, потянулась за ней. Когда ее пальцы коснулись моих, она отстранилась со вздохом. Мне пришлось подавить свое раздражение — не на нее, а на ее родителей, Кавалларо и моего отца, который навлек на нас этот беспорядок. Она была слишком молода. Я мог только надеяться, что она обретет некоторую уверенность в ближайшие три года. Я не хотел, чтобы жена съеживалась каждый раз передо мной.

— Спасибо, — сказала она после того, как примерила кольцо.

Ее глаза встретились с моими. Я протянул ей руку. Она взяла ее почти без колебаний, и я повел ее в гостиную к людям, которые предали ее.

Как только я отпустил ее, она бросилась к своим сестрам и матери, как будто они могли защитить ее от того, что должно было произойти.

Я подошел к мужчинам.

— И? — самодовольно спросил отец.

Я не был уверен, чего он ожидал. Непристойный комментарий о том, как я использовал свой шанс наедине с Арией?

Маттео искоса взглянул на меня.

— Ария приняла кольцо, — сказал я, как ни в чем не бывало.

Лицо Скудери вытянулось.

— Как и следовало ожидать. Моя дочь была воспитана быть послушной. Увидишь.

— Лука заставит ее повиноваться ему. Он может поставить на колени самых сильных людей. Слабая девушка подчинится его воле. — ехидно сказал отец.

Ужин был подан в тот момент и спас нас от драки. Это было жалко. Мне бы это очень понравилось.

Я сел рядом со Скудери, как того требовала традиция. Маттео сидел напротив меня, на его лице мелькнула скука. Скучающий Маттео всегда был бомбой замедленного действия.

Фиоре Кавалларо поднял бокал. По тому, как его глаза потеряли фокус, я бы сказал, что он должен прекратить пить. Старый ублюдок. Я бы предпочел иметь дело с его сыном, холодной рыбой Данте, но пока его отец все еще был у власти, мне придется иметь дело с сумасшедшим старым дураком.

— За долгое и успешное партнерство.

Я поднял бокал и допил красное вино. Мои глаза снова нашли Арию. Она сидела на другом конце стола вместе с другими девушками. Она посмотрела на свое кольцо, как будто это было что-то ужасное. Конечно, так оно и было. Это привязало ее ко мне. Это означало, что она моя.

Когда она подняла голову, наши глаза встретились. Она покраснела и быстро отвернулась, ее нежное горло залилось краской.

Маттео пнул меня под столом, ухмыляясь.

— Уже жаждешь ребёнка-невесту?

— Я могу подождать, — сказал я. — Это не значит, что я не могу развлекаться. — но с этого дня она стала моей.

• ── ✾ ── •

После ужина мы перешли в гостиную пить и курить. Рокко Скудери и Фиоре Кавалларо были невыносимыми хвастунами, и отец пытался затмить их своим хвастовством. Мне хотелось набить уши горячим воском, чтобы не слышать их дурацких разговоров. Лучше бы Ария того стоила, потому что мир звучал менее заманчиво с каждой гребаной секундой, которую мне приходилось проводить с ублюдками из Наряда.

Я уже выпил четвертый стакан виски, когда все, кроме Маттео, Ромеро и Чезаре, наконец покинули гостиную. Отец уехал на встречу с высококлассной проституткой из лучшего борделя Наряда, но я не собирался рисковать повторением инцидента с проституткой из братвы.

Я позволил себе расслабиться, прислонившись к мраморному выступу камина. Мои глаза были тяжелыми от бдительности на протяжении всего дня, и я не мог рисковать потерять ее, пока мы находились в Чикаго.

Маттео развалился в кресле, будто был здесь хозяином. Его усмешка не сулила ничего хорошего.

— Могло быть и хуже, — сказал Маттео, улыбаясь еще шире. — Она могла быть уродиной. Но, черт возьми, твоя маленькая невеста виденье. Это платье. Этот тело. Эти волосы и лицо. — Маттео присвистнул.

Гнев захлестнул меня. Мы с Маттео часто говорили о девушках, и даже с менее благоприятными словами, но это было другим.

— Она еще ребенок, — сказал я пренебрежительно, скрывая свое раздражение. Маттео только еще больше разозлит меня, если я дам ему шанс.

— По-моему, она не была похожа на ребенка, — сказал он и прищелкнул языком. Он подтолкнул Чезаре. — Ты что скажешь? Неужели Лука слепой?

Чезаре пожал плечами и внимательно посмотрел в мою сторону.

— Я не вглядывался в неё.

— Что на счёт тебя, Ромеро? У тебя есть функционирующие глаза на лице?

Ромеро поднял глаза, затем быстро опустил взгляд на свой бокал. Я подавил усмешку.

Маттео откинул голову назад и рассмеялся.

— Черт, Лука, ты что сказал своим людям, что отрежешь им члены, если они посмотрят на эту девушку? Ты даже не женат на ней.

— Она моя. — тихо сказал я.

Я посмотрел на Маттео. Мои люди уважали меня, но Маттео проиграл битву. Не то чтобы мне нужно было волноваться. Он никогда не прикоснется к моей девушке.

Маттео покачал головой.

— Следующие три года ты будешь в Нью-Йорке, а она здесь. Ты не сможешь всегда следить за ней, или ты собираешься угрожать каждому мужчине в Наряде? Ты не можешь отрезать все их члены. Может быть, Скудери знает о нескольких евнухах, которые могут присматривать за ней.

— Я сделаю то, что должен, — сказал я, вертя напиток в своем бокале.

Я обдумал то, что Маттео сказал раньше, и мне это не понравилось. Мне не нравилась идея быть так далеко от Арии. Три года долгий срок. Она была красива и уязвима, опасная комбинация в нашем мире.

— Чезаре, найди двух идиотов, которые должны будут охранять Арию. — приказал я.

Чезаре немедленно ушел и вернулся через десять минут с Умберто и Раффаэле. Скудери стоял на шаг позади них, выглядя взбешенным.

— Что все это значит? — спросил он.

— Я хочу поговорить с людьми, которых ты выбрал, чтобы защищать то, что принадлежит мне.

— Они оба хорошие солдаты. Раффаэле кузен Арии, а Умберто работал на меня почти два десятилетия.

Я посмотрел на обоих.

— Я хотел бы сам решить, доверяю ли я им. — я подошел к Умберто. Он был почти на голову меньше меня. — Я слышал, ты хорошо владеешь ножом.

— Один из лучших. — вставил Скудери. Я хотел заставить его замолчать раз и навсегда.

— Не настолько, как ваш брат, если верить слухам, — сказал Умберто, кивнув в сторону Маттео, который сверкнул своей акульей ухмылкой. — Но лучше, чем любой другой человек на нашей территории. — наконец признал Умберто.

Маттео лучше всех владел ножом.

— Вы женаты? — спросил я потом. Не то чтобы брак когда-либо мешал мужчине быть дополнительно в отношениях с девушкой.

Умберто кивнул.

— Уже двадцать один год.

— Довольно долгий срок, — сказал Маттео. — Ария, должно быть, выглядит ужасно аппетитно по сравнению с вашей старой женой.

Я бросил взгляд на Маттео. Неужели он ни на секунду не может держать рот на замке?

Рука Умберто дернулась на дюйм к кобуре на поясе. Моя собственная рука уже лежала на пистолете. Я встретился взглядом с Умберто. Он прочистил горло.

— Я знаю Арию с самого ее рождения. Она ребенок.

Он сказал это с оттенком упрека. Если он думал, что это заставит меня чувствовать себя виноватым или что-то близкое к этому, он был дураком.

— Она недолго пробудет ребенком, — сказал я.

— Она всегда будет ребенком в моих глазах. И я верен своей жене. — Умберто сердито посмотрел на Маттео. — Если вы еще раз оскорбите мою жену, я попрошу у вашего отца разрешения бросить вам вызов в бою на ножах, чтобы защитить ее честь, и убью вас.

Это будет день Маттео. Ничто не доставляло ему большего удовольствия, чем кровавая поножовщина, возможно даже не киска.

— Вы могли бы попробовать, — сказал Маттео, оскалив зубы. — Но у вас ничего не выйдет.

Умберто не был угрозой. Ни для Маттео, ни для Арии. Я могу сказать, что он защищал ее по отцовски.

— Думаю, вы хороший выбор, Умберто.

Я повернулся к Раффаэле. Если бы мы были в Нью-Йорке, я бы уже всадил ему пулю в голову. Возможно, он думал, что я не видел взглядов, которые он бросал на Арию, когда думал, что никто не обращает внимания.

Я встал прямо перед ним. Он вытянул шею, чтобы встретиться со мной взглядом. Он старался выглядеть спокойным. Он не мог обмануть меня. В них был страх. Хорошо.

— Он член семьи. Ты действительно собираешься обвинить его в том, что он заинтересован в моей дочери? — сбоку вмешался Скудери.

— Я видел, как ты смотрел на Арию, — сказал я Раффаэле. Его глаза нервно блеснули.

— Как сочный персик, который ты хотел сорвать. — вставил Маттео, наслаждаясь этим слишком сильно.

Глаза Раффаэле метнулись к Скудери, как бесхребетный слабак, каким он и был. Я знал таких парней, как он. Они охотятся на слабых, особенно на девушек, потому что только так они могут чувствовать себя сильными.

— Не отрицай этого. Я знаю, желание, когда вижу это. И ты хочешь Арию, — прорычал я. Раффаэле не отрицал этого. — Если я узнаю, что ты снова так посмотришь на нее… если я узнаю, что ты находишься в комнате наедине с ней… если я узнаю, что ты касаешься ее руки, я убью тебя. — Раффаэле покраснел.

— Ты не член Наряда. Никто тебе ничего не скажет, даже если я ее изнасилую. Я мог бы сломать ее для тебя. Может быть, я даже заснять на видео ее для тебя.

Я схватил ублюдка и бросил его на пол. Его лицо сильно ударилось об пол, и я упёрся коленом ему в спину. Я хотел сломать ему позвоночник надвое и оторвать его гребаные яйца. Тогда он даже не подумает использовать слова «изнасилование» и «Ария» в одном предложении снова.

Раффаэле боролся и ругался. Он был похож на надоедливую муху: слабую и отвратительную. Он стоит меньше, чем грязь на моих ботинках. Как он осмелился подумать о прикосновении к Арии, о том, чтобы сломать ее… я схватил его за запястье и вытащил свой нож.

Я должен отрезать ему яйца и член. Этого он заслуживает. Но я находился не на своей территории.

Несмотря на то, что это разозлило меня, я посмотрел на Скудери прося разрешение.

Скудери кивнул. Я опустил нож на мизинец Раффаэле, разрезая кости и плоть и наслаждаясь его криками киски.

Женский крик эхом разнесся по стенам.

Я отпустил Раффаэле и встал. Он баюкал свою руку, как ребенка, в рыдающем месиве. Отвратительный.

Ромеро и Чезаре выхватили оружие. Скудери пошел открывать потайную дверь, где стояли рыжеволосая сестра и Ария.

— Конечно, — прошипел Скудери. — Я должен был догадаться, что снова ты доставляешь неприятности.

Он оттащил рыжеволосую от Арии в гостиную, поднял руку и сильно ударил ее по лицу. Мои пальцы на ноже напряглись.

А потом этот ублюдок шагнул к Арии, снова подняв руку. Ярость прожигала меня насквозь. Моя.

Я схватил его за запястье, останавливая. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не вонзить окровавленный нож ему в живот и не дать ему истечь кровью, как свинье.

Краем глаза я увидел, как Умберто выхватил нож, а Скудери потянулся за пистолетом. Маттео, Ромеро и Чезаре тоже вытащили оружие.

Я ненавидел слова, которые должен был произнести дальше.

— Не хочу проявить неуважение, но Ария больше не ваша ответственность. Вы потеряли своё право наказывать ее, когда сделали моей невестой. Теперь она принадлежит мне.

Скудери взглянул на кольцо на пальце Арии, отмечая ее как мою. Он кивнул, и я отпустил его.

— Это правда. — он отступил от меня и указал на Арию. — Тогда может ты окажешь мне честь и вобьёшь в нее немного здравого смысла?

Я перевел взгляд на Арию. Она была бледной. Ее испуганные глаза метнулись к ножу в моей окровавленной руке, затем снова к моему лицу. Она замерла.

Мысль о том, чтобы поднять на нее руку, была нелепой. Что ты за мужчина, если поднимешь руку на девушку? А Ария? Нет, сама мысль об этом заставила меня сжать зубы. Она весила меньше половины меня. Она была невинна и уязвима.

— Она не ослушается меня.

Скудери выглядел чертовски несчастным. Как будто меня это волновало.

— Ты прав, но Ария будет жить под моей крышей до свадьбы, и поскольку честь запрещает мне поднимать на нее руку, мне придется найти другой способ заставить ее повиноваться мне. — он ударил сестру Арии во второй раз, и я чуть было не вмешался снова, но это было вне моего контроля.

— За каждый твой проступок, Ария, твоя сестра будет принимать наказание вместо тебя, — сказал Скудери.

Ария выглядела так, будто она предпочла бы, чтобы он ударил ее, чем сестру. Она была слишком невинной и нежной, для кого-то вроде меня.

Скудери повернулся к телохранителю.

— Умберто, отведи Джианну и Арию в их комнаты и убедись, что они там и останутся.

Умберто вложил нож в чехол и вывел их наружу. Ария избегала смотреть на меня, помогая своей сестре.

Хныканье Раффаэле снова привлекло мое внимание к нему. Он все еще сжимал руку и плакал, как чертов слабак, которым он и являлся.

Маттео протянул салфетку. Я взял ее и грубо вытер руку и нож. Мне нужна вода и мыло, чтобы избавиться от этого полностью.

— Я верю, что вы защитите Арию от мужского внимания. — холодно сказал я, пристально глядя на Скудери. — Я не хочу, чтобы он находился рядом с ней. Если я узнаю, что кто-то смотрит на нее не так, ничто не остановит меня от втягивания Чикаго в самую кровавую войну, которую вы можете себе представить. Я не делюсь тем, что принадлежит мне, а Ария моя. Только моя. С этого дня она под моей защитой.

Скудери поджал губы, но Фиоре потеряет свое дерьмо, если нарушится мир, потому что Скудери не сможет защитить свою собственную дочь.

— Не волнуйся. Она будет защищена. Как я уже сказал, она посещает католическую школу для девочек и никогда не остается наедине с мужчинами.

Я опустился на колени рядом с Раффаэлем, и он отшатнулся, в его глазах вспыхнул ужас. Я наклонился еще ближе.

— Ничего особенного, — прорычал я. — Эта боль гребаная шутка по сравнению с той агонией, в которой ты окажешься, если когда-нибудь снова приблизишься к Арии. Если ты когда-нибудь коснешься хотя бы волоска на ее теле. — мой голос стал еще более смертоносным, дрожа от силы моего гнева. — Хоть одного чертвого волоска, я засуну свой нож тебе в задницу и буду трахать тебя им медленно, пока ты не истечешь кровью через свою задницу. Понял?

Он отрывисто кивнул.

— Я хочу это услышать.

— Я не прикоснусь к ней. — выдавил он, выглядя так, будто его вот-вот вырвет на мои ботинки.

Я встал и отступил назад, скривив губы от отвращения к трусу передо мной.

— Мы закончили, — сказал я.

— Я провожу вас. — отрывисто сказал Скудери.

Ромеро, Чезаре, Маттео и я последовали за ним. Прощаясь, мы не обменялись рукопожатием. Такие фальшивые шутки могут подождать до моей свадьбы.

Вернувшись в отель, мы собрались в баре, чтобы ещё выпить. Ромеро был единственным, кто едва касался алкоголя, всегда послушный.

Я внимательно посмотрел на него. Я знал его с детства. Он был почти ровесником Маттео, и они вместе ходили в школу. Он был хорошим солдатом и надежным человеком.

Заметив мое внимание, он нахмурился.

— Что-то случилось?

— Что думаешь об Арии?

Чезаре и Маттео замолчали. Ромеро поставил стакан, его тело напряглось.

— Она будет твоей женой.

— Я не хочу, чтобы ты утверждал очевидное. Я хочу услышать твоё мнение о ней.

— Она застенчива и послушна. Хорошо себя ведёт. Не думаю, что она будет создавать проблемы в ближайшие три года. — его слова были тщательно подобраны.

— Она прекрасна сейчас. Она выйдет из этого мира потрясающей через три года. Мне нужен кто-то, кто будет ее телохранителем, кто-то, кому я могу доверять, чтобы никто не прикасался к тому, что не принадлежит ему или кому-то еще.

Глаза Ромеро расширились, наконец-то поняв смысл. Маттео и Чезаре тоже выглядели удивленными.

— Лука. — тихо сказал он. — Если ты выберешь меня в качестве телохранителя Арии, клянусь, она будет в безопасности. И я никогда даже не буду думать о ней неподобающим образом.

Маттео фыркнул.

— Не клянись на этом. У меня такое чувство, что будет трудно не думать об Арии.

Я пристально посмотрел на Ромеро.

— Ты знаешь, что я доверяю тебе, и ты один из моих лучших солдат, но то, что я только что сказал Раффаэле, справедливо для любого, кто прикоснется к ней.

Мои глаза скользнули по всем трем мужчинам, прежде чем я ухмыльнулся и поднял руку, прося бармена налить ещё. Они получили сообщение.

ГЛАВА 4

━━➳༻❀✿❀༺➳━━

ПОЧТИ 3 ГОДА СПУСТЯ

Маттео помахал газетой в воздухе, когда вошел в мой пентхаус. Поставив чашку кофе на стол, я поднял брови.

— С каких это пор ты читаешь газеты? — спросил я.

Конечно, нам нужно было быть в курсе политических событий, особенно законодательства, но для этого и был интернет. Неужели Маттео думает, что так он будет выглядеть лучше? Как какой-то гребаный бруклинский хипстер?

Я бы не исключил, что он стал бы носить с собой газету для модных целей.

Его ответная улыбка вызвала у меня подозрения.

— Увидел интересную статью в интернете, когда проверял новости в постели сегодня утром и решил получить физическое доказательство этого.

— Чего же?

Маттео подошел к кухонному бару и положил передо мной газету. Мои брови удивленно поднялись, когда я увидел заголовок и фотографию.

Та самая девушка, которая отхватила самого востребованного холостяка Нью-Йорка!

Под заголовком была моя фотография, а рядом фотография Арии. На секунду я застыл. Я не видел Арию последние три года после нашей помолвки. Не было никаких причин. Я посылал ей подарки на Рождество, годовщину нашей помолвки, День Святого Валентина и ее День Рождения — последний вчера на ее восемнадцатилетие.

Ария была до боли красива. Фотография не была официальной. Казалось, что папарацци засняли без ее ведома, поэтому ее взгляд был отстраненным, когда она смотрела в камеру.

Она шла по улицам Чикаго, неся несколько пакетов, а за ней следовали Умберто и ее второй телохранитель. Она была одета в короткое серое зимнее пальто, большой белый шерстяной пуловер, душераздирающе короткую клетчатую юбку и серые замшевые сапоги, которые демонстрировали ее стройные икры и ноги. Ее длинные светлые волосы ниспадали на плечи, и боже мой, ее лицо… я даже не был уверен, что она была накрашена, но она была потрясающей.

— У тебя слюни текут, — сказал Маттео, наклонившись ко мне. Мои глаза метнулись к нему. — И у него тоже.

Маттео указал на мужчину на фотографии, который чуть не сломал шею, чтобы посмотреть вслед, наблюдая за Арией.

Мне захотелось узнать, кто он такой, и убить его просто ради удовольствия. Но у меня было чувство, что я не перестану убивать, если буду наказывать каждого парня, который смотрел на мою невесту.

— Должен сказать, я немного задет тем, что они не посчитали меня самым востребованным холостяком Нью-Йорка. Посмотри на меня. — Маттео отступил назад, чтобы я мог полюбоваться им в его одежде.

Чертовы байкерские ботинки, кожаная куртка и рваные джинсы.

— Тебе больше не нужно об этом беспокоиться. Согласно этому, я теперь вне рынка. — сухо сказал я.

— Ты знал, что новость просочится в прессу?

Я отрицательно покачал головой. Отец не сказал мне, когда именно выйдет газета. Я просмотрел статью, чтобы узнать, что они написали про Арию.

Длинный список завоеваний Луки Витиелло, безусловно, прольет пару слез, узнав, что наследник с оценочно чистым состоянием в 600 миллионов долларов больше не одинок.

— Они даже лишили тебя наследства в статье, — сказал я брату.

Мы с ним оба унаследуем состояние отца, а оно приближается к 700 миллионам долларов, но что значит плюс-минус сто миллионов для прессы? Они, как обычно, свели свою проверку фактов к минимуму.

Его будущая жена, Ария Скудери, как и ожидалось, является старшей дочерью владельца сети ресторанов — Рокко Скудери.

Я чуть не фыркнул. У Рокко определенно был бизнес, связанный с несколькими ресторанными, но это определенно не входило в его должностные обязанности.

О его связях с чикагским преступным миром ходили слухи, но никогда не имели подтверждения. То же самое можно сказать и о Витиелло, что приводит к вопросу нас о том, как возникла эта связь. Сальваторе Витиелло и Рокко Скудери отказались от каких-либо комментариев. Нельзя не задаться вопросом, как Ария Скудери убедила наследника Витиелло отказаться от своего холостяцкого пути.

Я закрыл газету. Что за чушь.

Мой телефон зазвонил, и на экране вспыхнуло имя Грейс. Обычно она знала, что лучше не звонить мне. Это я назначал встрече, а не наоборот.

— Это сердитое кольцо, — сказал Маттео с ликованием.

Я поднял трубку, но не успел произнести ни слова, как голос Грейс пронзительно зазвенел у меня в ухе.

— Когда ты собирался мне рассказать? — ее голос был злым и плаксивым.

Маттео усмехнулся и допил мой кофе.

— Рассказать тебе что?

— Что ты собираешься жениться, конечно!

— Это не твое дело.

— Что? — взвизгнула она. — Мы трахаемся уже три года. Думаю, я заслуживаю…

— Ты ни хрена не заслуживаешь, Грейс. Как ты и сказала. Мы трахались, и если я правильно помню, мы оба трахали других параллельно в то время.

Тишина.

— Я бы согласилась, что ты был единственным, если бы попросил.

— Я не хотел этого делать. Мне все равно, кого ты трахаешь.

Маттео тихо засмеялся, и мне захотелось швырнуть телефон в его хорошенькую головку.

— Так ты думаешь, что я просто позволю тебе трахать меня, когда ты женишься, как будто ничего и не изменилось?

— Во-первых, я еще не женат. Во-вторых, ты и раньше трахалась с женатыми парнями. И в-третьих, в тебе нет ничего особенного, так что мне плевать, позволишь ли ты мне трахнуть тебя или нет.

— Лука. — ее голос стал еще более жалобным. — Ты же это не всерьез. Почему бы нам не встретиться позже и не повеселиться?

Я повесил трубку. У этой девушки не было гордости.

Маттео усмехнулся.

— Ваша светлость, драма снова скрашивает мой день.

— Пойдем в додзе. Я хочу исправить твое красивое лицо своими кулаками.

Маттео хлопнул в ладоши.

— Погнали.

Я покачал головой и последовал за ним к лифту. Было несколько причин, по которым мне был необходим хороший бой, и Грейс была лишь незначительной причиной. Главным было то, что мне нужно высвободить сдерживаемое желание, шевелящееся в моем теле с тех пор, как я увидел Арию.

Оставалось еще шесть месяцев до того момента, когда я смогу наконец прикоснуться к этому телу. Шесть чертовых месяцев.

ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ

— Нервничаешь, Лука? — Маттео усмехнулся.

— Нет. Я никогда не нервничаю.

— Но ты не видел Арию три года. Что, если она не выглядит горячо в жизни? Фотографии могут быть обманчивыми. Тогда тебе придется трахать уродливую девушку всю оставшуюся жизнь.

Как обычно, любимым занятием Маттео было раздражать меня до чертиков.

— Ты полон дерьма. — она была хорошенькой три года назад.

Я мог только представить, какой красивой она была сейчас. Ее фотографии были самой ужасной пыткой, которую я только мог себе представить. Когда она была несовершеннолетней, мне удалось удержаться от мыслей о том, как я ее трахаю, но теперь каждый взгляд на ее фотографии делал мой член твердым, как камень.

Мы подошли к двери номера Арии. Я остановился, оглядываясь в поисках ее телохранителя, который должен был следить за ней. Его там не было.

— Надо было ещё несколько лет назад отправить тебя охранять Арию, — сказал я Ромеро и постучал.

Послышались лёгкие, и дверь распахнула девушка с темно-русыми волосами, одетая, как поклонница рок-группы. Она явно пыталась произвести на меня впечатление своими едва заметными бедрами и формирующейся грудью. Мне было трудно вспомнить ее имя; она должно быть младшая сестра.

— Привет, Лука, — сказала она, кокетливо улыбаясь. Мне пришлось подавить смешок. Неужели она действительно думает, что я не вижу, как она молода? Затем до меня дошло. — Ты Лилиана, маленькая сестра.

— Я не маленькая.

— Да, маленькая. — произнес знакомый мягкий голос. — Иди к Джианне.

И вот она здесь. Проклятье! Три года назад она подавала надежды, но сегодня выглядела как чертова мокрая мечта, ставшая явью. Длинные светлые волосы, гладкая кожа, стройные ноги и упругие сиськи. Я не мог дождаться, чтобы увидеть каждый гребаный дюйм ее тела.

— Не знала, что мы встретимся в моем номере, — сказала она с оттенком неодобрения. Какой теплый прием.

— Ты не пригласишь меня войти?

Она отступила в сторону. Я подал Чезаре знак подождать снаружи, прежде чем мы войдем в номер. Маттео направился прямо к рыжей. Как обычно, они был увлечён нарушительницей спокойствия.

Мои глаза снова были прикованы к чертовски горячему телу Арии. Еще несколько дней, и она будет моей. Я не мог дождаться.

— Тебе не должен быть здесь наедине с нами. Это неуместно. — пробормотала Джианна.

Конечно, нет, поэтому перед их дверью должен был стоять охранник.

— Где Умберто?

Ария пожала плечами.

— Он, наверное вышел в туалет или покурить.

— Как часто он оставляет вас без защиты?

— О, все время. — насмешливо сказала Джианна. — Видишь ли, Лили, Ария и я смываемся каждые выходные, так как постоянно спорим на то, кто привлечет больше парней.

Маттео усмехнулся мне. Я не был уверен, как он мог быть в таком отвратительно хорошем настроении. Если бы мне пришлось провести еще немного времени с большеротой рыжей, я бы потерял свое дерьмо.

— Я хочу поговорить с тобой, Ария, — сказал я.

Конечно, Джианне пришлось снова вмешаться.

— Я пошутил, ради бога! — мелкая на самом деле попыталась встать между Арией и мной.

К счастью, Маттео потащил ее прочь. Я очень надеялся, что вспышка восхищения в его глазах останется только вспышкой.

— Отпусти меня, или я сломаю тебе пальцы, — прорычала Джианна. Маттео поднял руки и широко улыбнулся. Даже самый терпеливый святой не вынес бы этих двоих.

— Пойдем. — я повернулся к Арии и едва коснулся ее поясницы. Она сглотнула и напряглась. Неужели она все еще не преодолела свой страх передо мной? — Где твоя спальня?

Обычно я видел такое выражение на лицах своих врагов только после того, как они попадали ко мне в руки.

Ария указала на дверь справа от нас, и я подтолкнул ее в этом направлении, стараясь не обращать внимания на то, как она дрожала от моего прикосновения. Это начинало серьезно раздражать меня.

Конечно, последнее слово осталось за большеротой.

— Я позову нашего отца! Ты не можешь этого сделать. — как будто Скудери это волнует.

Мы вошли в спальню, и я закрыл дверь перед лицом Арии, которая смотрела на меня широко раскрытыми от страха глазами.

— Джианна пошутила. Я даже ни с кем не целовалась, клянусь. — она восхитительно покраснела, говоря это.

Так вот почему она была напугана? Надо признать, слушая ее подтверждение того, что я и так знал, собственнический зверь в моей груди проснулся.

— Я знаю.

Ее чертовы губы приоткрылись от удивления. Дерьмо. Мне хотелось прижать ее к двери и поцеловать.

— О. Тогда почему ты сердишься?

— Я выгляжу сердитым?

Выражение ее лица было похоже на открытую книгу. Это облегчило бы мне жизнь.

— Ты не очень хорошо меня знаешь.

Она бросила на меня возмущенный взгляд.

— Это не моя вина. — это был первый настоящий признак неповиновения с ее стороны, и я был чертовски рад этому.

Я действительно не мог жить с женой объятой страхом. Я не был самым чувствительным парнем и довольно быстро потерял бы терпение, если бы мне пришлось ходить на цыпочках вокруг Арии, будто она была хрупкой.

Я взял ее подбородок большим и указательным пальцами. Она напряглась, и вызов сменился беспокойством.

— Ты как пугливая лань в лапах волка. Я не причиню тебе вреда.

Я бы сделал с ней много других вещей, и она наслаждалась бы ими всеми.

Она сжала губы, явно не веря мне. Она выглядела чертовски красивой, и ее кожа была как бархат под моими пальцами. Будет ли каждый дюйм ее тела таким мягким?

Я наклонился, чтобы поцеловать ее, желая узнать, позволит ли она мне. Девушки редко отказывали мне, но Ария не была похожа на них.

Ее глаза расширились.

— Что ты делаешь?

Черт, неужели она должна вести себя так, будто я подонок, который заманил ее в ловушку в темном переулке?

— Я не собираюсь брать тебя, если ты об этом беспокоишься. Я могу подождать еще несколько дней. В конце концов, я ждал три года.

Ярость промелькнула на ее красивом лице, и мне чертовски понравилось это зрелище.

— В последний раз ты назвал меня ребенком.

Она помнит? Я позволил своим глазам скользнуть по ее удивительному телу, затем ухмыльнулся.

— Но ты больше не ребенок. — черт побери, я хотел ее так сильно, чем любую другую девушку, но испуганный блеск в ее глазах остановил мой член от каких-либо идей. Я придвинулся еще ближе. — Ты все усложняешь. Я не смогу тебя поцеловать, если будешь так на меня смотреть.

— Тогда, может быть, я подарю тебе этот взгляд в нашу брачную ночь, — сказала маленькая лисичка.

В эту игру могут играть двое.

— Тогда, возможно, мне придется взять тебя сзади, чтобы мне не пришлось его видеть.

Это была шутка, даже если мысль о том, что ее идеальная задница будет передо мной, была слишком хороша.

Ария побледнела и отпрянула от меня, прежде чем врезаться в гребаную стену.

Черт возьми, неужели она действительно думала, что я брошу ее на кровать и возьму ее сзади в нашу первую ночь? Не то чтобы у меня не было намерения поставить ее перед собой на четвереньки, пока я буду врезаться в нее, но это должно было подождать. Судя по ее испуганному выражению лица, она действительно думала, что я возьму ее девственность как животное.

Подавив раздражение, я сказал так спокойно, как только мог.

— Я пошутил. Я не монстр.

— Правда?

Какого хуя? Я пришел сюда не для того, чтобы позволять ей оскорблять меня. Если бы она хотела видеть во мне монстра, я бы с радостью вел себя так. Я посмотрел на нее сверху вниз.

— Я хотел обсудить с тобой вопрос твоей защиты. Как только после свадьбы ты переедешь в мой пентхаус, Чезаре и Ромеро будут нести ответственность за твою безопасность. Но я хочу, чтобы Ромеро находился рядом с тобой.

— У меня есть Умберто, — сказала она, нахмурившись.

Правильно. Вот почему я мог войти в их номер, и никто не пытался меня остановить.

— Видимо, у него слишком частые позывы в туалет. Ромеро не оставит тебя.

— Он будет смотреть на меня, даже когда я принимаю душ?

Ни за что на свете.

— Если я этого захочу.

Неповиновение вернулось с полной силой.

— Ты позволишь другому мужчине увидеть меня голой? Ты, должно быть, действительно доверяешь Ромеро, раз думаешь, что он не воспользуется ситуацией. — она пыталась стать выше, но все равно была на голову ниже меня.

— Ромеро верен мне, — сказал я и наклонился, пока мы не оказались на уровне глаз. — Не волнуйся, я буду единственным мужчиной, который когда-либо увидит тебя голой. Не могу дождаться. — я сделал вид, что раздеваю ее глазами, и, конечно же, она обхватила себя руками, будто собиралась заплакать. Я не мог справиться с плачущими девушками.

— Что насчёт Лили? — тихо спросила она.

Если она не перестанет выглядеть такой чертовски уязвимой, я, возможно, почувствую необходимость утешить ее, и это будет чертовый дебют для меня. Я был не из тех, кто утешает.

— Она и Джианна делят со мной эту комнату. Ты видел, какой Лили может быть. Она будет флиртовать с Ромеро. Она сделает все, чтобы достать его. Она не понимает, во что может влезть. Мне нужно знать, что она в безопасности.

— Ромеро не тронет твою сестру. Лилиана флиртует. Она маленькая девочка. Ромеро любит зрелых и податливых девушек, — сказал я ей.

Я доверял Ромеро. Он серьезно относится к своей работе, и независимо от того, как много флиртовала младшая сестра Арии, это не изменит того факта, что она ребенок. Я знал, что есть мужчины, которые без колебаний воспользуются девушкой такого возраста, и даже те, кто предпочитает их такими молодыми, но эти куски дерьма никогда не будут в моем близком окружении.

Глаза Арии нашли кровать, и мне стало интересно, о чем она думает. Прежде чем мой собственный грязный ум смог начать воображать все то, что я хотел сделать с ней, я сказал.

— И да, кое-что еще. Ты принимаешь таблетки?

— Конечно, нет. — было почти мило, как она обиделась на мой вопрос.

— Твоя мать могла заставить тебя начать принимать их еще при подготовке к свадьбе.

У меня не было абсолютно никакого намерения использовать презерватив с женой. Я хотел похоронить свой член в киске Арии без какого-либо барьера между нами. Я буду единственным мужчиной, который когда-либо будет спать с ней, и я всегда старался использовать презерватив с девушками, которых трахал в прошлом.

Нижняя губа Арии задрожала.

— Моя мать никогда бы этого не сделала. Она даже не говорит со мной о подобном.

Мне нравилось, что Ария была только моей, но я не привык к такому уровню неопытности.

— Но ты знаешь, что происходит между мужчиной и женщиной в брачную ночь? — если мне придётся говорить с ней о сексе, мне нужно будет кого-то убить, или я серьезно слечу с катушек.

— Я знаю, что происходит между нормальными парами. В нашем случае, думаю, ты подыскиваешь слово изнасилование.

Ярость пронзила мое тело, заставляя меня хотеть наброситься на что угодно и на кого угодно. За эти годы я научился лучше контролировать себя, но мне все равно пришлось немного взять паузу, прежде чем я убедился, что не рыкну на неё.

— Я хочу, чтобы ты начала принимать таблетки. — я протянул ей пакет, который дал мне доктор.

— Мне разве не нужно сходить к врачу, прежде чем начать их принимать?

— У нас есть доктор, который работает на Фамилью десятилетиями. Это от него. Тебе нужно начать принимать таблетки немедленно. Потребуется сорок восемь часов, чтобы они начали работать.

— А что, если я не хочу? — она бросила вызов. Гнев все еще кипел под моей кожей, но когда такого не было?

— Тогда я воспользуюсь презервативом. В любом случае, в нашу первую брачную ночь ты моя. — я открыл дверь.

Ария шатаясь вышла. Я не хотел пугать ее, но ей лучше привыкнуть к этому. Я не был добрым человеком.

ГЛАВА 5

━━➳༻❀✿❀༺➳━━

Отец с самодовольным выражением лица сидел на передней скамье, будто эта свадьба была его последним триумфом. Я не думал, что брак с Арией приведет к бессрочному миру с Нарядом. Может быть, эйфория от союза продержит нас в мире еще несколько лет, но на этом все.

Маттео наклонился ближе, когда струнный квартет и фортепиано начали играть, объявляя о выходе Арии.

— Нервничаешь? Это твои последние минуты в качестве свободного человека.

Я закатил на него глаза. Брак не свяжет меня так, как свяжет Арию. И свободный? Я никогда им не был. С самого рождения я был связан с Фамильей, и это не изменится до самой моей смерти. Фамилья — единственное, что имело значение в моей жизни.

Маттео тихонько присвистнул, и я проследил за его взглядом.

Ария стояла в конце прохода, белая и золотая. Мои глаза впитывали каждый дюйм ее тела, но лицо ее было скрыто фатой. Мой желудок сжался лишь на мгновение, прежде чем я сдержался.

Когда они с отцом подошли ближе, он наконец приподнял ее фату, и на краткий миг, прежде чем Ария успела опустить ее снова, я увидел в ее глазах полнейший страх. Черт возьми.

Будь они все прокляты, что заставили ее выйти за меня замуж. Но больше всего, будь я проклят, потому что ничто в мире не помешало бы мне сделать ее своей, больше никогда.

Я протянул руку, и Скудери подал ее мне с почти такой же самодовольной улыбкой, какая была на лице моего отца.

Ария не смотрела на меня. Она боролась за самообладание. Ее рука была холодной в моей, и дрожь прошлась по ее телу.

Я не знал, чего она от меня ждет.

Священник в белом одеянии поприветствовал нас, затем гостей, прежде чем начать свою вступительную молитву. Есть традиция получать благословение церкви, но я не верил в Бога. Сомневаюсь, что мы все были бы здесь, если бы он существовал.

— Лука и Ария. — обратился к нам священник. — Вы пришли сюда добровольно и без принуждения, чтобы вступить друг с другом в брак? Будете ли вы любить и почитать друг друга, как муж и жена, всю оставшуюся жизнь?

Любовь. Как будто этот брак был по любви. Я никого не любил и никогда не буду. Любовь являлась слабостью.

Рука Арии напряглась, и я задался вопросом, была ли она достаточно глупа, надеяться на что-то подобное. Я буду относиться к ней с уважением и, возможно, даже стану терпеть ее как партнера, но любить ее? Я чуть не рассмеялся. Фамилья, была моей единственной любовью.

— Да. — ответил я, потому что этого и ожидали. Согласие Арии было сказано без запинки.

Священник удовлетворенно кивнул.

— Поскольку вы намерены заключить брак, соедините свои правые руки и заявите о своем согласии перед Богом и его Церковью.

Я взял руки Арии в свои и повернулся к ней. Впервые с тех пор, как она подняла фату, она встретилась со мной взглядом. Ее лицо ничего не выдавало, но глаза не могли скрыть ее эмоций. Страх. Отчаяние. Безнадежность.

Гнев наполнил мои кости.

— Я, Лука Витиелло, беру тебя, Ария Скудери, в свои жены. Я обещаю быть верным тебе в хорошие времена и в плохие, в болезни и в здравии. Я буду любить тебя и уважать до конца своих дней.

Я попытался не обращать внимания на ее дрожь, когда надел кольцо ей на палец.

— Ария, возьми это кольцо в знак моей любви и верности. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

Теперь она была моей.

Теперь настала очередь Арии надеть кольцо на мой палец, но она слишком сильно дрожала. Я поддержал ее руку. Люди не должны были видеть, как она боится меня.

Маттео с его гребаными глазами ястреба, конечно, заметил это и ухмыльнулся мне. Я не хотел слышать конец этого.

— Вы можете поцеловать невесту, — сказал священник.

Ария вскинула голову. Она еще больше напряглась, и в ее глазах застыла тревога и смущение. Черт. Я сжал ее руки. Я даже не знал почему.

Я ненавидел делиться этим моментом со всеми ублюдками в комнате. Я целовал так много девушек, трахал так же много, но этот первая возможность узнать вкус моей жены… это то, чем я не хотел делиться. Я знал, что Ария предпочла бы уединение — конечно же, это был ее первый поцелуй.

Ее первый поцелуй.

Я наклонился и коснулся губами ее губ. Ничего особенного. Больше воздуха, чем прикосновений. Не стоит и думать об этом, но, черт возьми, мое тело все равно ожило. Ария была моей.

Румянец разлился по ее щекам, и потребовалось все самообладание, чтобы не перекинуть ее через мое плечо и не отнести прямо в нашу комнату. Я не мог дождаться, когда ее обнаженное тело окажется подо мной, чтобы погрузить в нее свой член. Как будто прочитав мои мысли, Ария сильно вздрогнула, и моя похоть испарилась.

Я не хотел думать о том, что она может так же отреагировать на мое прикосновение сегодня ночью. Блядь.

Я взял ее за руку и повел по проходу. Мужчины Фамильи кивнули мне и захлопали в ладоши. Официант сразу же направился к нам, балансируя подносом с бокалами шампанского на ладони. Я взял один для себя и один для Арии, протягивая ей.

Ария сжала бокал своими тонкими пальцами, но не отреагировала иначе, даже не посмотрела в мою сторону.

После наши гости столпились вокруг нас, говоря нам свои благословения. Это была обязательная традиция, которую мы не могли избежать, даже когда всё, что я хотел, это как можно скорее перейти к моей первой брачной ночи с моей женой.

Взгляд Арии был отстраненным, ее губы превратились в тонкую линию на бледном лице. Я наклонил к ней голову.

— Улыбайся. Ты счастливая невеста, помнишь?

Как будто кто-то повернул выключатель, и лицо Арии превратилось в маску счастья.

Я сделал глоток шампанского, подавляя свое разочарование из-за ее очевидного несчастья. Этот брак не был моей идеей. Я бы вообще не женился. Моя жизнь была посвящена Фамильи, и девушкам в ней не было места.

Перед нами появились первые гости — отец и Нина. Она стояла на шаг позади него, как он этого хотел.

Отец положил руку мне на плечо. Он был моего роста, его глаза встретились с моими. Серые глаза и темные волосы, как у меня. Но на этом наше сходство заканчивалось, если не обращать внимания на нашу жестокость.

— Лука, мой старший, — сказал он громовым голосом, привлекая к нам внимание окружающих гостей. — Сегодня особенный день для вас и Фамильи.

Я натянуто улыбнулся ему. Он наклонился ближе, понизив голос так, чтобы только я мог его слышать.

— Сегодня я тебе завидую. Нет ничего лучше, чем смотреть девушке в глаза, когда она понимает, что ты можешь сделать с ней все, что захочешь, сокрушить эти глупые надежды и сломить их дух и тело. И я должен сказать, что у твоей жены выразительные глаза. Будет захватывающе видеть в них ужас.

Что-то темное и жестокое ревело в моей груди, но это определенно не было направлено на уязвимую девушку рядом со мной.

Я снова улыбнулся отцу, ничего не говоря из страха выдать свои мысли. Отец отступил назад, и его взгляд остановился на Арии, когда он подошел, чтобы поздравить ее. Все мое тело напряглось, когда он поцеловал ее руку. Затем передо мной появилась Нина и, наклонившись, поцеловала меня в щеку, прошептав.

— Оо, Лука, эта девушка миниатюрная. Не сломай ее в первую совместную ночь. Еще будут ночи, когда можно будет посмаковать.

Она должна была знать. Мой отец любил ломать ее почти каждый день. Злоба Нины заставила меня ненавидеть ее так яростно, но я знал, что это была единственная броня, которую у нее имелась.

Наконец мой отец и его жена извинились и позволили другим гостям пройти вперед к нам.

Как диктовала честь, это была семья Арии. Скудери выглядел так, словно получил Нобелевскую премию, пожимая мне руку и обнимая Арию. Ее мать Людевика подошла ко мне. Она мельком взглянула мне в глаза, затем покорно опустила взгляд. Вот почему Ария была такой.

На мгновение, Людевика выглядела так, будто хотела что-то сказать, но ее взгляд метнулся от Арии ко мне, и ее лицо наполнилось беспокойством, прежде чем она смогла скрыть это.

Она тяжело сглотнула и удивила меня, подойдя ближе и взяв меня за руки.

— Ария хорошая девочка. Она не даст тебе повода причинить ей боль. Она исполнит все твои желания… — ее голос был едва слышен.

— Людевика, другие гости тоже хотят своей очереди. — резко сказал Скудери, и его жена тут же отстранилась от меня.

Бросив на меня последний умоляющий взгляд, она подошла к мужу.

Не нужно быть гением, чтобы понять, что означали ее завуалированные слова. Она умоляла меня не мучать ее дочь сегодня ночью, потому что так поступил бы такой человек, как я. Я не сказал ей ни слова уверенности. Ария больше не была ее ответственностью. Она была моей.

Отец отступил назад, как доброжелательный покровитель, но его острые глаза следили за каждым моим движением. Он не увидит и намека на слабость. Ни сегодня, ни когда-либо.

Данте Кавалларо и его родители были следующими. Меня удивило, что Данте был на фронте. Это был явный признак того, что он скоро станет главой Наряда, даже когда его отец все еще официально является боссом.

Выражение его лица было стоическим, когда он поцеловал руку Арии, нарушая протокол, поприветствовав сначала ее, а не меня.

Я внимательно посмотрел на него, мои глаза сузились. Когда он наконец подошел ко мне, наши взгляды встретились, и та же настороженность отразилась в его глазах. Этот брак должен был обеспечить мир, но ни Данте, ни я не доверяли этому хрупкому перемирию.

— Поздравляю с женитьбой. — бесстрастно произнес он.

— Спасибо, что подарили мне самую красивую девушку на свете, учитывая, что тебе тоже нужна жена. — что-то дикое мелькнуло в глазах Данте, но это было не единственное чувство, которое вызвали мои слова.

На его лице промелькнуло выражение печали и боли, прежде чем холодная маска вернулась. Данте скучал по своей мертвой жене. Осознание этого удивило меня. Я сохранил его для возможного последующего использования. Мой отец не долго ждал, чтобы жениться на Нине, как только моя мать умерла. Женщины были для него заменяемыми объектами наслаждения.

— У моего сына странные вкусы, когда речь заходит о его будущей жене. — вмешался Фиоре, подходя к сыну.

Я ничего не сказал. Глаза Данте уже были убийственными, и, хотя я бы с удовольствием убил его и каждого ублюдка в комнате, свадьба не была подходящим местом или временем.

Миссис Кавалларо ждала с напряженным выражением лица рядом с мужем и сыном. Она почти не разговаривала. Может, Фиоре запретил ей.

Мой взгляд метнулся к Арии, которая стояла, сложив руки на животе. Выражение ее лица отражало вежливый интерес и фальшивое счастье, но я мог видеть мириады темных эмоций, скрывающихся под ее внешней маской. Скоро ли она станет такой же, как ее мать, Ниной или Миссис Кавалларо? Сломаю ли я ее?

Она не смотрела в мою сторону, но я был уверен, что она заметила мой взгляд.

После того как ее кузина Бибиана поговорила с Арией, а я с ее старым толстым мужем, поведение моей жены изменилось. Я не мог понять почему, но она все время рисковала взглянуть на меня. Я разговаривал с одним из моих капитанов, когда Ария снова посмотрела на меня, и я, наконец, повернулся, чтобы встретиться с ней взглядом. В нем я увидел любопытство и проблеск надежды. Последнее было еще более смертоносным, чем первое в нашем мире.

Затем мое внимание привлекло ярко-красное платье и лакированные красные кожаные каблуки. Мои глаза вернулись к шеренге доброжелателей, и проклятие замерло на моем языке.

Сенатор Паркер и его семья. Я почти не обращал внимания ни на человека, чьи кампании мы оплачивали, ни на его столь же амбициозного сына, который тоже был у нас на жалованье. За ними стоял последний человек, которого я хотел видеть на своей свадьбе: Грейс.

Я был почти уверен, что она была пришита к своему гребаному платью.

Я пожал руки ее отцу и брату, прежде чем она подошла ко мне. Сенатор Паркер бросил на нее предостерегающий взгляд, который Грейс проигнорировала, как всегда не обращая внимания на разумные советы.

— Поздравляю, Лука, — сказала она, ее глаза практически пытались трахнуть меня. Если она не остановится в ближайшее время, мне придется ее вышвырнуть.

— Грейс, — сказал я скучающим голосом.

Она подошла очень близко, ближе, чем следовало, и я бы оттолкнул ее, если бы это не вызвало большого внимания.

— Я очень влажная для твоего члена, Лука. Я хочу почувствовать твою сперму у себя во рту. — промурлыкала она мне на ухо. — Возможно, ты вспомнишь обо мне сегодня ночью, когда будешь трахать свою маленькую, скучную жену. Она и наполовину не будет так хороша, как я.

Я сохранял нейтральное выражение лица, даже если моя кровь кипела от ярости. Я сомневался, что это было гребаное намерение Грейс. Неужели она действительно верила, что я буду думать о ней, когда буду с Арией?

Ария была великолепна. Она была благородна. Она была моей женой.

Грейс была ничем.

Конечно, Ария не покорила бы меня своими навыками. Она никогда ни с кем не была, но я научу ее. Черт, я не мог дождаться, чтобы сделать это.

Затем Грейс действительно обняла Арию, и, когда она отстранилась, Ария выглядела так, будто ее сейчас стошнит. Что, черт возьми, Грейс сказала ей? Она была чертовски вероломным существом.

Я потянулся к руке Арии, и она вздрогнула так сильно, что я понял, что Грейс, должно быть, раскрыла одно из наших самых тяжелых приключений. Как будто я буду обращаться с Арией так же, как с Грейс. Эту шлюху вообще не следовало приглашать. Мой чертов отец, вероятно, сделал это нарочно, чтобы испортить мне настроение.

Когда испытание закончилось и мы наконец двинулись к столам, я почти застонал от облегчения. Хотел бы я знать, что происходит в голове Арии, но она даже не смотрела в мою сторону, намереваясь притвориться, что меня нет, хотя я держал ее за руку.

— Ты не можешь игнорировать меня вечно, Ария. Теперь мы женаты.

— Горько, горько! — раздались крики из толпы, когда мы уже собирались сесть. Ария все еще была напряжена рядом со мной.

Подавив раздражение, я притянул ее к себе и снова поцеловал. Больше всего на свете мне хотелось углубить поцелуй, завладеть этим сладким ртом, но я знал, что ей не хотелось бы испытать более интимный поцелуй на глазах у стольких людей. Она уже была чертовски смущена поцелуем, который мы только что разделили.

Как только мы сели, рыжеволосая нарушительница спокойствия заняла свое место рядом с Арией. Я надеялся, что она не устроит сцену. С другой стороны, возможно, это отвлечет от той сцены, которую, несомненно, устроит Маттео в ближайшее время.

Мой брат сделал большой глоток вина, прежде чем наклонился ко мне.

— На протяжении всей церемонии в церкви я не мог думать ни о чем, кроме как воткнуть нож в нескольких ублюдков из Наряда. Кровавая свадьба была бы намного интереснее, чем этот фарс. И я не имею в виду нашу чертову традицию простыней. По крайней мере, сегодня ты прольешь немного крови.

Маттео засмеялся, и я тоже, но потом снова стал серьёзным. Я был на нескольких презентациях простыней за эти годы. Мы с Маттео всегда смеялись над этим.

Мои глаза нашли Арию, которая слушала, что ее сестра шептала ей на ухо. Ария теперь была моей женой. Она была под моей защитой. Мне была ненавистна сама мысль о том, что утром я продемонстрирую простыни с ее кровью. Она будет чертовски смущена, это точно.

— У тебя странное выражение лица, Лука. Боишься, что она не истечет кровью?

Я прищурился, глядя на Маттео.

— Надеюсь, ты не намекаешь, что Ария не благородна.

Маттео фыркнул.

— О, пожалуйста, очевидно, что она никогда не была близка с мужчиной, ибо видно, как она ведет себя с ними и с тобой. — он усмехнулся. — Но, возможно, ты не сможешь пройти через это.

Я недоверчиво посмотрел на него.

— Серьезно? Ты думаешь, что что-нибудь или кто-нибудь сможет помешать мне с моей женой сегодня ночью?

Маттео ухмыльнулся.

— Нет, ни один мужчина в этой комнате не сможет остановить тебя. Но, такое может произойти. — он кивнул в сторону Арии, которая держала сестру за руку, выглядя бледной и маленькой.

— Ты сошел с ума, Маттео. Тебе следовало бы знать меня лучше. Я трахну ее.

Маттео пожал плечами.

— Возможно.

Маттео поднялся со стула, когда все уселись, и чокнулся ножом о бокал с шампанским, чтобы утихомирить толпу. Я послал ему предупреждающий взгляд, который только заставил его усмехнуться. Однажды я убью его.

— Дамы и господа, старые и новые друзья, мы собрались здесь сегодня, чтобы отпраздновать свадьбу моего брата Луки и его потрясающе красивой жены Арии… — Маттео преувеличенно поклонился в ее сторону.

Ария напряженно улыбнулась, и Джианна послала свой лучший смертоносный взгляд в сторону моего брата. Как будто это могло его обескуражить.

— В неизведанные земли. Нет ничего лучше, чем ступать по свежему снегу, оставляя первые следы. — он подмигнул мне, затем Арии, прежде чем повернуться к толпе. — Я уверен, что все согласятся! На неизведанные земли!

Мужчины засмеялись и ответили тем же, подняв бокалы в мою сторону.

Я с улыбкой покачал головой. Маттео был чертовски неприятен. Моя улыбка погасла, когда я увидел Арию. Она показала свое храброе лицо, но ее кожа была ярко-красной от смущения, а в глазах отражалась тревога.

Джианна сжимала одну руку, но другая была сжата в кулак лежавшая на ее чисто белом платье. По какой-то причине мне захотелось протянуть руку и разжать ее пальцы, сплести их со своими. Это была нелепая идея, которой я никогда не последую, особенно в комнате с моими врагами и моими солдатами.

Я был рад, когда мой отец и Скудери закончили произносить тосты и еда была наконец подана. Я не только умирал с голоду, но и устал от их дурацких разговоров.

Официанты начали заваливать столы антипасто[1].

— Я бы хотела произнести тост в качестве подружки невесты, но отец запретил. Кажется, он боится, что я скажу что-то, что опозорит нашу семью. — громко сказала Джианна.

Я посмотрел в ее сторону, закатив глаза наполнил тарелку закусками. Ария сделала большой глоток вина и подняла ещё бокал за другим. Я остановил ее, положив свою руку на ее.

— Ты должна поесть. — ее тарелка была пуста, и она не притронулась ни к одной закуске во время питья шампанского.

Ее губы сжались в тонкую линию, но она взяла кусочек хлеба и откусила, прежде чем бросить его на тарелку. Она почти ничего не ела, когда подавали основное блюдо, и мне приходилось сдерживать свое разочарование, особенно когда она пила больше вина. Может быть, она думала, что я не замечаю, потому что мой отец и Кавалларо втянули меня в разговор о братве, но я не был слепым.

Когда пришло время нашего танца, я встал и протянул руку. Конечно, толпа попросила еще один поцелуй, когда Ария встала рядом со мной.

Я притянул ее к себе, крепче сжимая, когда она покачнулась. Ее взгляд был не так сосредоточен, как следовало бы. Она определенно выпила слишком много алкоголя.

Мне пришлось крепко прижать ее, чтобы она не упала и не споткнулась, все время борясь со своим гневом.

Я был рад, когда танец наконец закончился, но прежде чем я повел Арию обратно к столу, я прошептал ей на ухо.

— Как только мы вернемся за стол, ты будешь есть. Я не хочу, чтобы ты упала в обморок во время нашего праздника и, тем более, в нашу брачную ночь.

Если бы она была пьяна, я бы точно не стал ее трахать, а этого не произойдет. Под моим бдительным взглядом Ария съела свое основное блюдо и выпила два стакана воды. Когда отец подошел к Арии, чтобы пригласить ее на танец, я почти зарычал на него, но мне пришлось скрыть свои чувства и натянуто улыбнуться ему.

По традиции я должен был танцевать с Ниной, в то время как мой отец танцевал с моей женой. Нина была удивительно тихой, когда я вел ее по танцполу, но все мое внимание было направлено на моего отца и Арию, так или иначе. Я мог сказать, что ей было некомфортно в его объятиях — не то чтобы она была расслаблена, когда мы танцевали.

— Ревнуешь? — спросила Нина.

— Нет, — холодно ответил я.

Маттео прошел мимо других танцоров и похлопал отца по плечу, приглашая на танец Арию. Он послал мне быструю улыбку, как только закружил мою жену по танцполу.

Нина, наконец, двинулась дальше, и я танцевал с Людевикой, а затем с Лилианой. Когда я заметил, что Грейс направляется в мою сторону, я быстро извинился и направился с танцпола к столу. Ни за что на свете я не стану танцевать с Грейс. Брат схватил ее за руку и заставил потанцевать с ним, к явному ужасу Грейс.

— Из них получилась бы красивая пара, — сказал Маттео, подходя ко мне.

Я проследил за его взглядом и напрягся.

Данте танцевал с Арией.

— Золотая пара — так их прозвали в Наряде некоторые люди. Ходили даже слухи, что Фиоре подумывает отменить твою помолвку с Арией, чтобы его сын мог получить ее.

— Это означало бы войну. Я бы лично отправился прямо в Чикаго, раздавил бы горло Данте и забрал Арию домой, со мной.

Маттео усмехнулся.

— Это звучит более забавно.

Я оставил его стоять там и направился к Данте и моей жене. Они танцевали достаточно долго. Пришло время Арии вернуться в мои объятия.

Данте заметил меня первым.

— Я думаю, твой муж хочет вернуть тебя обратно в свои руки. — протянул он таким раздражающим тоном.

Он отступил с расчетливым выражением лица, и я быстро взял Арию за руку и увел ее, прежде чем мы начали танцевать.

— Чего хотел Кавалларо?

Ария на мгновение заколебалась, прежде чем ответить.

— Поздравить меня.

Это определенно было не все, о чем они говорили, но музыка остановилась по знаку Маттео, и он заставил наших гостей замолчать громкими хлопками.

— Время бросать подвязку!

Толпа немедленно окружила нас. Я так часто наблюдал за этой традицией, что знал, чего от нее ждут.

Я опустился на колени и выжидательно поднял брови, глядя на Арию. Я знал, что ее мать учила ее нашим традициям. Я не был уверен, что тоже самое было в Наряде.

Ария приподняла платье, открывая белые высокие каблуки, стройные икры, затем великолепные колени. Черт. Я даже не знал, что колени могут быть такими красивыми.

Я обхватил ладонями икры Арии, подавляя стон от ощущения ее теплой кожи. Это был первый раз, когда я коснулся ее ног. Первый раз, когда мужчина коснулся этих ног.

Я медленно скользнул ладонями вверх, пока не достиг ее бедер. Она замерла, и по ее коже побежали мурашки.

Я посмотрел ей в глаза, пытаясь понять эмоции, стоящие за ее реакцией, но у нее было ее публичное счастливое лицо невесты.

В этот момент мне больше всего на свете хотелось остаться с ней наедине. Ощущение бедер Арии заставило меня хотеть подняться выше, чтобы обнаружить остальные ее изгибы, но мои пальцы коснулись подвязки на ее правой ноге.

Одной рукой я приподнял ее платье еще выше, чтобы показать подвязку, хотя мне не нравилось, что все мужчины в комнате видят ее бедра.

Ария схватилась за платье, и я скрестил руки за спиной, затем наклонился вперед, приблизив свое лицо к ее ноге. Я должен был схватить подвязку зубами, но прежде чем я это сделал, я не смог удержаться от поцелуя кожи прямо под ней.

Ария испуганно втянула воздух, и я подавил стон, когда ее сладкий запах проник в мой нос. Мои глаза метнулись вверх, но, к сожалению, скомканная ткань закрыла мне вид ее трусиков.

Наконец я сомкнул зубы вокруг подвязки и потянул ее вниз по ноге Арии, пока она не упала на пол.

Ария подняла ногу, и я схватил кусок подвязки и встал, сжимая ее в руке, чтобы все увидели. Наши гости дико зааплодировали.

— Холостяки. — крикнул я. — Соберитесь вокруг. Может быть, кому-нибудь повезет жениться следующим!

Потребовалось несколько минут, чтобы все собрались вместе, или чтобы матери вытащили своих протестующих сыновей-подростков к толпе.

Ария издала звонкий смех. Ошеломленный первым беззаботным звуком, который я услышал от нее, я посмотрел в ее сторону.

Она улыбалась своему младшему брату Фабиано, который стоял среди мужчин, скрестив руки на груди. Будет ли она когда-нибудь выглядеть такой счастливой, когда будет жить со мной в Нью-Йорке?

Отбросив эту мысль, я поднял руку и бросил подвязку в мужчин.

Конечно, мой брат нырнул за ней, оттолкнув нескольких менее мотивированных парней с дороги, и поймал ее.

— Есть ли здесь дамы, которые хотят укрепить связь между нашими семьями? — прогремел он, шевеля бровями.

Я усмехнулся. Он знал так же хорошо, как и я, что трудно найти такое развлечение на нашем собрании. Большинство гостей женского пола были из нашего мира, а не из чужих, поэтому они были строго запрещены.

Я обнял Арию, и она вздрогнула. Мое хорошее настроение сразу испарилось.

Заставляя свое лицо оставаться спокойным, я наблюдал, как Маттео начал танцевать с Лилианой, которая выглядела в восторге от того, что была в центре внимания.

Я притянул Арию к себе, так как мы должны были станцевать еще один танец. На этот раз она едва напряглась. Я взглянул на ее белокурую голову, и ее лицо было обращено к моему брату и сестре.

— Если бы мой брат женился на твоей сестре, у тебя была бы семья в Нью-Йорке, — сказал я.

— Я не позволю ему забрать Лили. — пробормотала Ария, удивив меня защитными нотками в своем голосе.

— Ему нужна не Лили, — сказал я, глядя на Джианну, которая пряталась на краю танцпола.

Ария, казалось, была шокирована моим комментарием. Разве она не заметила, как мой брат смотрел на ее сестру? Может быть, она не распознала желание на лице мужчины. Это скоро изменится.

• ── ✾ ── •

Когда раздались первые крики, которые предложили мне провести брачную ночь с Арией, мне пришлось сдержаться, чтобы не вскочить, и не перекинуть ее через плечо и не отнести в нашу комнату.

— Ты женился на ней, а теперь ложись с ней в постель! — закричал Маттео, вскидывая руки и натыкаясь на стул.

Я рассмеялся над выходками брата и поднялся со стула. Ария тоже встала.

— Окрасьте простыни в красный цвет! — закричал отец с похотливой ухмылкой.

Игнорируя его, я повел Арию в нашу спальню под аплодисменты и крики других гостей. Некоторые из их комментариев заставили меня захотеть ударить их по лицу, даже если я намеревался сделать все, что они предложили, в конце концов. Я не мог вспомнить, когда в последний раз был близок к тому, чтобы взорваться от желания. Я действительно надеялся, что смогу сдержаться, как и обещал себе.

Отец и мои дяди похлопали меня по плечу и спине, когда я остановился с Арией перед дверью нашей спальни.

Ария молчала рядом со мной, глядя вниз, чтобы я не мог видеть ее лица. Я покажу ей, как сильно хочу ее.

Я толкнул дверь, и она проскользнула в нее. Наконец-то моя.

ГЛАВА 6

━━➳༻❀✿❀༺➳━━

Я захлопнул дверь перед лицом Маттео, когда он продолжал извергать идеи о том, как я могу трахнуть Арию. Если бы у меня не было других дел, я бы вышел на улицу и надрал Маттео задницу.

— Заткнись, Маттео, и иди найди шлюху, чтобы трахнуть. — крикнул я.

Наконец он закрыл свой рот, или, может быть, потерял сознание. Судя по количеству выпитого, я бы не удивился.

Ария резко выдохнула позади меня, и я повернулся к ней, мое тело уже гудело от желания. Мне пришлось наблюдать за ней весь вечер в ее сексуальном платье, не говоря уже о трех годах, которые я провел, в ожидании. Но сегодня ожидание, наконец, закончилось.

Она была чертовски великолепна. Узкая талия, гладкая кожа, розовые губы. Я не мог не задаться вопросом, будут ли ее соски такого же цвета. Черт. Она была мне нужна.

Я бросил пиджак на кресло. Я действительно надеялся, что у нас будет не один раунд. Не думаю, что мой член будет удовлетворен одним разом.

— Во время разговора с отцом о моей обязанности на тебе жениться он заявил, что ты самая прекрасная девушка, которую может предложить Наряд Чикаго, даже красивее, чем девушки Нью-Йорка. Я ему не поверил, — сказал я.

Я ненавидел, что мой отец был прав, но, черт возьми, в данном случае он попал в яблочко.

Я подошел к Арии и схватил ее за талию. Она полностью замерла, не встречаясь со мной взглядом. Я наклонился, вдыхая ее сладкий аромат.

— Но он сказал правду. Ты самая красивая девушка из всех, что я когда-либо видел, и сегодня ты моя. — я наклонился, чтобы поцеловать ее в шею, но она продолжала игнорировать меня.

Может, это какая-то игра, в которую она играет? Она должна знать, что игры, в которые я обычно играл, были более темными, и я всегда побеждал.

— Нет! — она зашипела и отшатнулась от меня, ее глаза расширились от ужаса.

Что, черт возьми, она имеет в виду?

— Нет?

Она сверкнула глазами, но за ее бравадой скрывалось еще одно чувство, которую я не смог прочесть, потому что был слишком зол.

— Что? Никогда раньше не слышал слова «нет»?

— Оооо, я часто это слышал. Парень, которому я раздавил горло, повторял это снова и снова, пока больше не смог говорить.

Она попятилась.

— Так что, ты и мое горло собираешься раздавить?

Она действительно знала, как нажимать на мои гребаные кнопки. Неужели она действительно думает, что разозлить меня в первую брачную ночь — это лучший выход? Я поклялся себе, что буду сдерживаться ради нее.

— Нет, это бы противоречило цели нашей женитьбы, ты не находишь?

— Не думаю, что отец обрадуется, если ты причинишь мне боль. — надменно сказала она.

— Это что, угроза? — тихо спросил я, чувствуя, как бьется мой пульс в венах.

Мне пришлось бороться с желанием бросить ее на кровать и показать ей, что я действительно хотел сделать с ней. Может, она больше походила на свою наглую сестренку Джианну, чем показывала. Может быть, этот застенчивое, невинное поведение было для вида.

Но потом она опустила взгляд, и я увидел, как она дрожит, когда прошептала.

— Нет.

Гнев все еще кипел под моей кожей, и я был не в настроении забивать на это.

— Но ты отказываешь в том, что принадлежит мне?

— Для начала, я не могу отказать в том, на что у тебя и так нет права. Мое тело тебе не принадлежит. Оно мое. — яростно сказала она, стреляя в меня глазами.

Я не мог поверить в ее смелость.

Я потянулся к ее плечу, чтобы притянуть ее к себе и заставить замолчать поцелуем, прежде чем она скажет что-нибудь еще, и заставит меня сорваться, но Ария сильно вздрогнула и зажмурилась, будто ожидая удара.

Я опустил руку, ошеломленный ее реакцией. Неужели она думала, что я ее ударю? Я был жестоким человеком, у которого едва хватало терпения, и моя чертова репутация опережала меня, но я поклялся себе, что никогда не причиню боль своей жене.

Я видел, как мой отец насиловал и бил мою мать, прежде чем она покончила с собой. По крайней мере, в этом отношении я не хотел им становиться. Во всех других областях моей жизни я уже был слишком похож на него.

— Я могу взять то, что хочу, — сказал я, потому что не знал, что еще делать.

Арии не нужно было знать, что это была пустая угроза. Хотя я, конечно, мог бы довести дело до конца, но я бы никогда этого не сделал.

Я ненавидел свое собственное замешательство. Я всегда знал, что делать, но с Арией дела обстояли намного сложнее.

Она посмотрела на меня своими прекрасными глазами.

— Можешь. И я буду ненавидеть тебя за это до конца своих дней.

Ненависть была преобладающей эмоцией в большинстве браков в нашем мире, из того, что я знал.

— Ты думаешь, меня это волнует? Это не брак по любви. И ты уже ненавидишь меня. Я вижу это по твоим глазам.

В любом случае, дискуссия была пустой тратой времени. У нас были свои традиции. И Ария, и я были связаны ими. Я указал на белые простыни.

— Ты слышала, что сказал мой отец о нашей традиции? — это было просто смешно.

Не все девушек истекали кровью в первый раз, если только мужчина не старался быть грубым, что некоторые мужья и делали, дабы гарантировать ожидаемое пятно крови.

У меня не было абсолютно никакого намерения быть грубым с ней. Я бы не причинил ей больше боли, чем это было абсолютно необходимо, но я был крупным парнем. Будет больно, и она будет истекать кровью.

Ария отошла от меня и направилась к кровати, глядя на нее так, словно это была ее судьба. Неужели она думала, что сможет отговорить меня от вступления в наш брак, если бы не наша традиция? Тогда она не очень хорошо меня знает.

Я подошел к ней. Она была похожа на богиню. Я не мог дождаться, чтобы снять с нее платье, и попробовать каждый дюйм ее тела.

Я положил руки на ее обнаженные плечи. Она была теплой и мягкой, но не обернулась. Я подавил раздражение, вызванное ее отказом признать мое присутствие. Я буду терпелив, даже если она спровоцирует меня.

Я провел руками по ее ключицам к мягкой выпуклости груди. Я чувствовал, как мой член реагирует на ощущение ее идеальной кожи, на ее дразнящий аромат. Черт, я сгорю, лишь бы похоронить себя в ней.

Что-то мокрое упало мне на руку. Мне не нужно было видеть и понять, что это слеза, гребаная слеза. Она плакала.

Я схватил ее за плечи и развернул к себе, прежде чем подцепить пальцем ее подбородок и приподнять его. Слезы катились по ее щекам. Я знал, что некоторые девушки могут плакать, когда захотят, но взгляд Арии сказал мне все, что нужно было знать.

Она была напугана и прибывала в ужасе. Я хорошо разбирался в характерах людей — мне приходилось держать своих людей в узде. Ария не стала бы сопротивляться, если бы я толкнул ее к кровати, сорвал с нее одежду и взял ее. Она бы легла на спину и позволила этому случиться. Она плакала бы, но больше никогда не отказывала. Она была моей для взятия. От меня ожидали, что я возьму ее, сделаю своей.

Слезы никогда не ослабляли моей решимости. Но раньше эти слезы никогда не принадлежали моей жене, девушке, с которой я должен провести всю оставшуюся жизнь.

Я, блядь, мог поверить, что вид моей перепуганной жены ударил меня.

Я отстранился, ругаясь и был настолько разъяренным, что едва мог видеть прямо.

Я ударил кулаком в стену, радуясь слепящей боли, пронзившей костяшки пальцев, которая заставила меня остановиться. Я собирался стать Капо через несколько лет. Я убивал, шантажировал, пытал, но не мог лишить жену девственности против ее воли. И что это мне дало? Отец назвал бы меня слабаком.

Может, он решит, что я не достоин быть его наследником, если я даже не могу трахнуть свою жену. Я мог бы выйти сейчас и убить каждого гребаного члена Наряда Чикаго без тени раскаяния. Черт, я мог бы сейчас спуститься вниз и перерезать горло моему отцу, и я бы чертовски наслаждался этим.

Конечно, нам все еще нужно было убедиться, что все верят, что я трахнул Арию. Был только один способ сделать это. Я повернулся к своей дрожащей жене и вытащил нож. Мало того, что я отказывал себе в удовольствии погрузиться в ее тугую киску сегодня ночью, но я также собирался истечь кровью для нее.

Эта мысль не пришлась мне по душе, и не потому, что меня волновал порез. Я страдал от гораздо худших травм, но я не мог не чувствовать, что мое действие даст Арии слишком много власти надо мной. Но я знал, что уже принял решение.

Она смотрела на меня с едва скрываемым трепетом и, когда я двинулся к ней, она вздрогнула. Снова. Она ожидала худшего, потому что я был монстром.

Я порезал руку, положил нож на стол, и схватил стакан, чтобы капнуть несколько капель крови. Удивление Арии было бы забавным, если я все еще не злился на себя.

Я направился в ванную и добавил несколько капель воды в кровь, чтобы это выглядело убедительно. Я никогда раньше не был с девственницей. Мои вкусы всегда были склонны к грубым, поэтому опытные девушки казались лучшим выбором, но я был свидетелем нескольких презентаций простыней за эти годы, и я знал, чего ожидают.

Ария не сдвинулась с места, когда я вернулся в спальню и подошел к кровати, где размазал несколько капель розовой жидкости.

Краем глаза я видел, как она осторожно приближается ко мне. Она остановилась в нескольких шагах от меня, надежда смешалась с замешательством на ее красивом лице. Некоторые девушки были уродливыми во время плача. Я никогда не думал, что Ария может выглядеть менее потрясающе.

Глубокий румянец на ее щеках заставил меня возненавидеть себя еще больше за свою слабость. Ее тело могло бы быть подо мной сегодня ночью, но вместо этого я рисовал гребаную картину своей собственной кровью для чертовых фурий моей семьи.

— Что ты делаешь?

— Они хотят крови. Они ее получат.

— Почему вода?

— Кровь не всегда выглядит одинаково.

— А крови достаточно?

О чем рассказывали ей девушки из семьи про первый раз?

— Ты ожидала кровавую баню? Это секс, а не поножовщина.

Она снова прикусила губу, и образ того, как она это делает в муках страсти, проскользнул в мой разум.

— Они не узнают, что это твоя кровь? — тихо спросила она.

Она выглядела чертовски великолепно с этим долбаным румянцем и маленькой, обнадеживающей улыбкой. Я хотел посмотреть, смогу ли я заставить ее прекрасный румянец распространиться по всему ее телу.

Мне нужно выпить. Если я сегодня не трахнусь, то хотя бы напьюсь. Чертова ночь.

— Нет.

Я налил себе скотча в стакан со смесью крови и воды. Ария не сводила с меня глаз, когда я откинул голову назад и допил свой напиток. Она с отвращением посмотрела на меня.

— А как насчет теста ДНК?

Она это серьезно?

— Им будет достаточно моего слова. Никто не усомнится в том, что я забрал твою девственность, когда мы остались наедине. Они не станут, потому что я тот, кто я есть. — у меня была репутация. Я никогда не уклонялся от того, что должен был делать. Так почему же я не вытащил Арию из платья, чтобы трахнуть ее?

Страх наполнил ее лицо, и она сделала шаг назад, будто могла читать мои мысли и думала о бегстве.

Вот почему, черт возьми. Хотя мне нравилось видеть страх на лицах моих врагов, а иногда и моих собственных солдат, и мысль о том, что Ария лежит подо мной с подобным выражением, совсем не возбуждала меня. Я не хотел, чтобы она боялась меня.

— Нет. — ответил я. — Ты уже в пятый раз шарахаешься от меня. — я поставил стакан и схватил со стола нож, прежде чем подойти к ней. Она выглядела так, будто хотела убежать. — Отец никогда не учил тебя скрывать страх от монстров? Они пускаются в погоню, если ты бежишь.

Она ничего не сказала, но я видел, как она начала дрожать, когда посмотрела на меня. Неужели она думала, что я ее порежу? Если бы я действительно был таким монстром, мы бы здесь не стояли. Она бы лежала на кровати и плакала, потому что я ее трахнул.

— Этой крови на простынях нужна история, — сказал я ей, надеясь, черт возьми, успокоить ее, но она снова вздрогнула. — Это уже шестой раз. — я поднес нож к краю ее платья, убедившись, что лезвие не касается ее безупречной кожи.

Медленно разрезал ткань, пока платье, наконец, не развалилось и не собралось вокруг ее туфель.

— В нашей семье существует традиция раздевать невесту таким образом. — Ария осталась в тугом корсете и белых кружевных трусиках. Черт возьми! А потом она снова вздрогнула. — Седьмой, — сказал я, желая оторвать взгляд от ее великолепного тела. Ее идеальная маленькая грудь, ее узкая талия, тонкая ткань трусиков едва скрывала ее киску.

— Повернись.

Блядь. Спина Арии была еще более дразнящей, чем передняя часть. Что это на ней было надето? У нее был гребаный бант над ее идеально круглой задницей, практически приглашая меня распаковать ее. Было бы так легко сорвать с нее тонкие трусики и зарыться в нее. Она пахла сладко и идеально, и она была моей, только моей. Я потянул за бант. Было бы так просто.

— Ты уже пролил за меня кровь. — прошептала она тихим голосом. — Пожалуйста, не надо. — моя жена умоляла меня не делать ей больно. Может быть, я был монстром.

Я провел костяшками пальцев по шелковистой коже ее спины, желая прикоснуться к ней, прежде чем разрезать корсет.

Она схватилась за него прежде, чем я успел увидеть ее грудь. Я обхватил ее своей рукой, притягивая к себе. Она задохнулась и напряглась, когда мой член впился в ее поясницу, а румянец на ее щеках стал еще сильнее.

— Сегодня ты молишь меня о пощаде, но однажды будешь умолять трахнуть. Только лишь потому, что я сегодня не заявил на тебя свои права, не думай, будто ты мне не принадлежишь, Ария. Ни один мужчина никогда не получит то, что принадлежит мне. Ты моя. — она быстро кивнула.

— Если я застану мужчину, целующим тебя, я отрежу ему язык. Если увижу, как мужчина прикасается к тебе, я отрежу ему пальцы по одному. Если я поймаю мужика, трахающим тебя, я отрежу его член и яйца, а затем скормлю их ему. А тебя заставлю смотреть. — она знала, что я не шучу. Она видела, что я сделал с ее ублюдочным кузеном много лет назад. И это было ничто.

Я отпустил ее. Ее близость давала мне идеи, в которых я действительно не нуждался прямо сейчас.

Я подошел к стулу и налил себе еще выпить, когда Ария исчезла в ванной. Я услышал, как щелкнул замок, и мне пришлось сдержать смех. Моя жена спряталась от меня за запертой дверью. У кого угодно в этом гребаном особняке, вероятно, сегодня вечером будет больше приключений, чем у меня. Дерьмо.

Я выпил еще три стакана виски, когда Ария наконец появилась. Это была гребаная пытка. На ней была тонкая прозрачная ночная рубашка, которая ничего не скрывала. Она должно быть шутит?

— И эту одежду ты выбрала, не желая, чтобы я тебя трахнул?

Ее глаза метались между кроватью и мной. Мне не нужно было читать ее мысли, чтобы понять, что она все еще не доверяет мне. В этом наряде она, вероятно, была права, не доверяя ни одному мужчине.

— Не я ее выбрала.

Конечно же, нет.

— Моя мачеха? — эта женщина была назойливой сукой.

Она быстро кивнула. Меня тошнило от ее испуганного выражения лица.

Я поставил стакан и встал. Как обычно, Ария вздрогнула. Я даже не потрудился прокомментировать это. Я был чертовски раздражен.

Не говоря больше ни слова, я направился в ванную и позволил двери закрыться за мной. Я сбросил одежду и шагнул в душ. Под теплой водой, я дрочил на образы восхитительного тела Арии.

Я чувствовал себя гребаным подростком, и даже тогда мне никогда не приходилось использовать свою руку, когда я был с великолепной девушкой. Стрельба моей спермой по плиткам душа не давала мне никакого удовлетворения, но, по крайней мере, мои яйца больше не чувствовали, что вот-вот лопнут.

Когда я вернулся в спальню пятнадцать минут спустя, Ария была почти полностью скрыта под одеялам, только ее золотистые волосы рассыпались нимбом на подушке.

Я выключил свет и лег в постель. Она была так неподвижна, словно ее вообще там не было. Я знал, что она не спит. У нее перехватило дыхание. Оно кричало от страха.

Я скрестил руки за головой и уставился в темноту, а потом услышал это.

Рыдание.

Вскоре за ним последовали другие, и я почувствовал, как матрас задрожал, когда Ария тряслась под силой ее плача. Я был в ярости, но помимо этого, была эмоция, на которую я не думал, что был способен: сострадание. Я хотел утешить ее. Я ненавидел эту слабую часть себя. А Витиелло никогда не выказывали сочувствия и уж точно никогда не склонялись перед нелепыми прихотями девушки. Этому учил меня и Маттео мой отец.

— Ты будешь плакать всю ночь? — резко спросил я, давая волю своему гневу. Это был более привычный выбор.

Ария не ответила, но я все еще слышал ее приглушенные всхлипывания.

— Не представляю, как бы ты плакала, если бы я тебя все-таки взял. Может, я должен тебя трахнуть, чтобы дать реальную причину для слез? — это был человек, которым меня вырастил отец. Выпускать наружу свою ярость всегда было приятно, так почему же не в этот раз?

Ария пошевелилась, но ее плачь стал только хуже. Я включил свет и сел. На мгновение я был ошеломлен видом моей жены, свернувшейся в позе эмбриона рядом со мной, плечи были согнуты в защитном жесте, а тело сотрясалось от рыданий. Было трудно сдерживать свой гнев, видя ее такой. Были мужчины, которые заводились, если девушка плакала. Я никогда не понимал их.

Проблема в том, что я понятия не имел, что делать с плачущей девушкой. Я никогда в жизни никого не утешал.

Я коснулся ее руки. Очевидно, это был не тот путь, потому что она вздрогнула и скатилась бы с гребаной кровати, если бы я не схватил ее за бедро и не притянул к себе.

— Довольно, — сказал я, пытаясь сдержать свое разочарование. Она уже была напугана до смерти; если я выплесну на нее свой гнев, ситуация определенно не улучшится.

Я перевернул ее на спину. Она лежала неподвижно, ее глаза были зажмурены, как будто она ждала, что я сделаю движение к ней.

— Посмотри на меня. — ее глаза открылись, большие и голубые, и наполнились слезами. — Я хочу, чтобы ты перестала плакать. Я хочу, чтобы ты перестала вздрагивать от моего прикосновения.

Она моргнула, потом кивнула. В тот момент она согласилась бы на что угодно. Я и раньше видел такое выражение в глазах других людей.

— Этот кивок ничего не значит. Думаешь, я не узнаю страх, когда он на меня смотрит? Когда я выключу свет, ты снова будешь плакать, как будто я тебя изнасиловал. — изнасилование было одной из немногих мерзких вещей, в которых я не был виноват, и у меня не было абсолютно никакого намерения изменить это. — Чтобы подарить спокойствие и заткнуть тебя, я готов поклясться.

Надежда заполнила ее лицо, делая ее еще более ошеломляющей. Я даже не понимал, почему меня это волнует. Она облизнула губы, и я чуть не застонал.

— Клятву?

Я взял ее маленькую руку и прижал ее к татуировке на моем сердце. Ее ладонь была теплой и гладкой, и было слишком хорошо. Я произнес часть слов, сказанных много лет назад во время моего посвящения.

— Рожденный в крови, поклявшийся на крови, я клянусь, что сегодня не буду пытаться украсть твою невинность и не причиню тебе вред. — если бы Маттео мог видеть меня сейчас, он бы не дал мне договорить до конца. Я указал на свою рану. — Я уже пролил кровь, это скрепит клятву. Рожденный в крови. Поклявшийся на крови. — я накрыл ее руку ладонью и подождал, пока она произнесет эти слова.

— Рожденная в крови. Поклявшаяся на крови. — тихо сказала она.

На ее губах появилась едва заметная улыбка, и вид ее не должен был заставить меня чувствовать себя таким… довольным.

Я отпустил ее и выключил свет. Она больше не плакала. В конце концов, ее дыхание стало глубоким. Конечно, я не спал, и даже не мог выйти из комнаты. Если кто-то увидит, как я бегаю вокруг, когда я должен трахать свою жену, будет не хорошо. Никто никогда не узнает.

Слушая ровное дыхание Арии, я задавался вопросом, смогу ли я хоть немного поспать сегодня ночью. Я никогда не спал, когда мне приходилось делить комнату с кем-то. Я спал чутко, всегда настороже, ожидая, когда кто-нибудь вонзит нож мне в спину или глазное яблоко, и о снижении моей бдительности не могло быть и речи, когда вокруг были другие.

Но Ария была моей женой. И, честно говоря, она не была угрозой ни в каком отношении. Не потому, что она была слабее — это не имело бы значения, если бы она отравила меня тайно— но потому, что она не казалась той, кто может серьезно ранить, а тем более убить кого-то. Это не было в ее характере.

Мои мышцы медленно расслабились. Дыхание Арии выровнялось. Оно было спокойным, мягким, ее сон не нарушался. Никакие ужасы прошлого не преследовали ее по ночам. Зная, что я за человек, я надеялся, что ее сон останется таким же невинным, как и был.

ГЛАВА 7

━━➳༻❀✿❀༺➳━━

Что-то мягкое щекотало нос. Мои глаза распахнулись, и я уставился на волосы цвета золота. Я держал в объятиях маленькое тело Арии, моя рука обнимала ее узкую талию, и она была полностью расслаблена в моих объятиях. Я спал, прижавшись к ней всем телом. Я никогда не позволял девушкам спать в моей постели. Я думал, что пройдут месяцы, прежде чем я смогу нормально выспаться, когда я был вынужден делить постель с моей женой.

Черт. Ария была моей женой.

И все еще чертов возьми девственница.

Я приподнялся на локте. Она даже не пошевелилась. Ее бледные ресницы соприкасались с фарфоровой кожей, губы слегка были приоткрытыми. Чертово совершенство, вот кем она была.

Ее живот вздымался и опускался под моей ладонью, пока она мирно дышала. Я чувствовал ее тепло сквозь то немногое, что на ней было надето. Я хотел скользнуть рукой вниз между ее ног, хотел почувствовать тепло там. Хотел зарыться пальцами в нее — и членом. Черт. Мой член ожил.

Я хотел заявить на нее права, потому что это было мое право.

Она была моей.

Моей женой. Из-за этого. Я хотел защитить ее, даже от самого себя — самая трудная задача.

Дыхание Арии изменилось, ее живот напрягся под моей ладонью, затем все ее тело стало каменным. Она боялась меня, боялась того, что я могу сделать.

— Хорошо, ты проснулась. — пробормотал я.

Она напряглась еще больше и медленно открыла глаза. Схватив ее за бедро, я перевернул ее так, чтобы лучше видеть ее лицо. Даже без намека на макияж, с растрепанными волосами и сонной, Ария была потрясающей.

Ее глаза задержались на моей груди, румянец распространился по ее щекам. Хотя я никогда не засыпал рядом с девушкой, я провел более чем достаточно времени в постели с ними, но для Арии это был первый раз, когда она была так близка к мужчине.

Раннее утреннее солнце придавало ее волосам золотистый оттенок. Я потянулся за прядью, удивляясь ее шелковистости. Все в ней было мягким, гладким, шелковистым — манящим к прикосновениям, к притязаниям.

— Скоро в дверь постучится моя мачеха с тетками и остальными замужними женщинами нашей семьи, чтобы собрать простыни и перенести их в столовую, где, несомненно, все остальные уже ждут начала гребаного представления.

Она покраснела еще сильнее, в ее глазах мелькнуло острое смущение. Воплощение невинности, так отличающейся от меня и все же находящейся в моей власти.

Она посмотрела на порез на моем предплечье. Я молча кивнул.

— Моя кровь даст им то, чего они хотят. Это будет основой нашей истории, но от нас будут ждать деталей. Я знаю, я убедительный лжец. Но сможешь ли ты лгать каждом в лицо, даже матери, когда скажешь им о нашей брачной ночи? Никто не должен догадаться о том, что произошло. Из-за этого я буду выглядеть слабым.

Слабый. Люди много говорили обо мне. Слабость не была одной из них. У меня не было проблем делать то, что необходимо, не было проблем причинять боль и ломать других. Я не должен был колебаться, заявляя права на Арию, не должен был беспокоиться о ее ужасе и слезах. Я должен был поставить ее на колени, чтобы не видеть ее страха и трахнуть сзади. Именно этого от меня и ждали.

— Слабый, потому что не захотел насиловать свою жену? — спросила она дрожащим голосом.

Мои пальцы напряглись на талии Арии. Изнасилование — мы оба знали, что никто в нашем мире не увидит этого таким образом. Как бы жестоко я ни трахал Арию, они будут считать это моей привилегией, моим правом.

Мои губы растянулись в натянутой улыбке.

— Слабый, потому что не взял то, что предназначалось мне. Традиция кровавых простыней у Сицилийской мафии равняется как доказательству чистоты невесты, так и безжалостности мужа. И как ты думаешь, что это обо мне говорит? Ты полуголая лежишь в моей постели, беззащитная и принадлежащая мне, и вот все еще нетронута, как и до нашей свадьбы.

Страх закипел в глазах Арии.

— Никто не узнает. Я никому не скажу.

— Почему я должен тебе доверять? У меня нет привычки доверять людям, особенно тем, кто меня ненавидит.

Ария коснулась раны на моем предплечье, ее глаза стали мягче, чем были до этого.

— Я не ненавижу тебя.

У нее были все основания ненавидеть меня, потому что я владел ею, потому что я никогда не отпущу ее, когда она была моей. Она будет заперта в дорогой золотой клетке, в безопасности от насилия, потому что я поклялся себе в этом, но обречен жить без любви и нежности.

— И ты можешь доверять мне, потому что я твоя жена. Я не выбирала этот брак, но в моих же интересах извлечь из этой связи максимум. Предав твое доверие, я ничего не получу, но, показывая свою верность, получаю все.

Она была права. Инстинкт самосохранения подсказывал ей, что она попытается завоевать мое доверие, даже если это будет бесполезно. Она была в моей власти и должна была оставаться в моей милости. Ария была умной девушкой, но она не знала моих коварных дядей и кузенов так, как знал их я.

— Мужчины, ожидающие в гостиной — хищники. Они охотятся на слабых, и больше десяти лет ждали признаков слабости от меня. Увидев, они набросятся.

Мой дядя Готтардо так и не простил мне того, что я раздавил горло его сыну. Он ждал шанса избавиться от меня.

Брови Арии нахмурились.

— Но твой отец..

— Если отец подумает, что я слишком слаб, чтобы контролировать Фамилью, он с удовольствием позволит им меня разорвать. — мой отец не заботился обо мне.

Я был его гарантией, чтобы поддерживать родословную. Пока он считал меня самым сильным, самым жестоким вариантом, он сохранит мне жизнь. Если бы он подумал, что я слабею, если бы он думал, что я не подхожу для того, чтобы стать Капо, он бы бросил меня, как гребаную собаку.

— А что насчёт Маттео?

Отец все еще верил, что Маттео почувствует вкус крови, как только увидит свой шанс стать Капо вместо меня. Он никогда не поймет, что мы с Маттео не враги, мы связаны не только необходимостью и прагматизмом. Мы с братом умрем друг за друга.

Отец ненавидел своих братьев так же сильно, как они ненавидели его. Он сохранил им жизнь, потому что этого требовала честь, и потому что ему было чертовски приятно отдавать им приказы, как их Капо, чтобы они пресмыкались у его ног и старались оставаться в его милости.

— Я доверяю Маттео. Но он импульсивный. Он может лишить себя жизни, пытаясь защитить меня.

Ария кивнула, как будто поняла. Может, и так. Она была девушкой, защищенной от большей части насилия нашего мира, но это не означало, что она не слышала об этом.

— Никто не усомнится во мне, — сказала она. — Я дам им то, что они хотят видеть.

Я не знал Арию достаточно хорошо, чтобы оценить ее навыки лжи.

Я медленно принял сидячее положение, что позволило мне лучше рассмотреть жену. Она лежала на спине, ее волосы развевались вокруг головы, а очертания ее груди дразнили меня сквозь тонкую ткань ночной рубашки.

Глаза Арии с любопытством прошлись по моей верхней части тела, и мой пах напрягся от ее неопытной оценки. Когда ее глаза наконец встретились с моими, ее щеки пылали.

— Тебе следует надеть нечто большее, чем это жалкое подобие ночной рубашки, когда придут гарпии. Не хочу, чтобы они видели твое тело, особенно бедра. Пускай гадают, оставил ли я на тебе отметины, — сказал я, задержав взгляд на этих розовых губах. — Но мы не можем скрыть от них твое лицо.

Я придвинулся ниже, потянувшись к щеке Арии, чтобы поцеловать ее, когда она закрыла глаза и вздрогнула, будто думала, что я собираюсь ударить ее. От одной только мысли, чтобы поднять руку на жену, меня охватило отвращение.

— Ты уже второй раз думаешь, что я собираюсь ударить тебя. — тихо сказал я.

Она посмотрела на меня в замешательстве.

— Я думала, ты сказал…

— Что? Что все ожидают увидеть на твоем лице синяки после ночи со мной? Я не бью девушек.

Даже Грейс, обладающая талантом доводить меня до крайности, никогда не подвергалась моей жестокости. Я провел свое детство и юность, слушая плач моей матери, а когда она умерла — плач Нины. Это не то, что я хотел в браке. Если я чувствовал необходимость ломать людей, у меня было достаточно врагов на выбор.

— Как я могу поверить, что ты можешь всех убедить, будто мы узаконили брачное соглашение, когда продолжаешь шарахаться от каждого моего прикосновения?

— Поверь, дерганье убедит всех еще больше. Если бы ты взял свое, шарахаться от прикосновений я бы не перестала. Чем сильнее я вздрагиваю, тем больше они убеждаются в том, какой ты монстр.

Я усмехнулся.

— Думаю, ты можешь знать об игре власти больше, чем я ожидал.

— Мой отец Консильери, — сказала она. Ария была не только красива, но и умна.

Я прижал ладонь к ее щеке. На этот раз ей удалось не вздрогнуть, но она все равно напряглась. Прежде чем раздражение успело овладеть мной, я напомнил себе, что она не привыкла к мужским прикосновениям. То, что я был ее мужем, не могло волшебным образом успокоить ее из-за незнакомой близости.

— Я хотел сказать, что твое лицо не выглядит так, будто тебя целовали.

Глаза Арии расширились.

— Я никогда не…

Никогда не целовалась. Вся моя. Только моя, навсегда.

Я прижался губами к ее губам, и рука Арии взлетела к моей груди, будто она собиралась оттолкнуть меня, но не сделала этого.

Я попытался смягчить поцелуй, не желая пугать ее, но я вел борьбу, чтобы быть нежным и медленным, когда все, чего я хотел, это заявить свои права на девушку рядом со мной.

Мой язык погладил ее открытые губы, и Ария нерешительно ответила. В ее голубых глазах мелькнула неуверенность, но я не позволил ей волноваться. Я взял инициативу на себя, не оставив ей выбора, кроме как сдаться мне. Ощущение и вкус ее тела превратили тлеющие угольки моего желания в бушующий огонь.

Я сильнее прижался к ней, мой поцелуй стал более сильным, даже когда я пытался сдержать себя.

Мои пальцы дернулись на ее щеке, желая двинуться на юг, желая погладить и раскрыть каждый дюйм ее тела.

Я отстранился прежде, чем потерял контроль. Ария моргнула на меня, облизывая губы, почти растерянно. Ее щеки раскраснелись, губы покраснели.

Я хотел ее.

Стук прорвался сквозь мою похотливую дымку. Я перевернулся и встал, радуясь, что меня отвлекли. Ария ахнула. Я случайно взглянул на нее, поймав ее пристальный взгляд на моей эрекции с расширенными глазами.

— Предполагается, что у мужчины должен быть стояк, когда он просыпается утром рядом со своей женой, тебе так не кажется? Они хотят шоу, они его получат. — мои тети, кузины и особенно Нина жаждали новых лакомых кусочков сплетен, которые могли бы сделать их скучную жизнь немного ярче. Они набросятся на нас, как кровожадные гиены, если заподозрят, что я не взял Арию. — Иди и возьми халат. — приказал я.

Ария сразу же повиновалась, практически выпрыгнув из кровати, бросившись в ванную. Я должен был признать, что ее боевой дух прошлой ночью порадовал меня больше, чем ее послушание.

Я перевел взгляд на фальшивые пятна крови на простыне, и меня охватило сожаление. Была причина, по которой Фамилья настаивала на традиции кровавых простыней, особенно мой отец. Я все еще помнил простыни после его брачной ночи с Ниной, тогда я был всего лишь ребенком.

Вздохнув, я направился к столу и взял свое оружие. Стук стал более настойчивым, но мне было все равно.

Ария вернулась одетая в длинный белый атласный халат и держа в одной руке свой разрезанный корсет. Она с любопытством наблюдала, как я пристегиваю нож и кобуру с пистолетом к голому телу, одна из которых прикрывает небольшой порез на предплечье.

Прежде чем направиться к двери, я сдвинул свой стояк так, чтобы он был еще более заметным. Это дало бы фуриям моей семьи повод для сплетен.

Взгляд Арии опустился вниз к моему паху, и румянец вернулся на ее щеки. Ария подошла к окну, обхватив себя руками, выглядя хрупкой и совершенно красивой.

Оторвав от нее взгляд, я открыл дверь и увидел взволнованные лица Нины, Косимы и Эгидии. Позади них собралось еще больше женщин из моей семьи и семьи Арии.

Их глаза путешествовали по всей длине моего тела. Некоторые из них изображали шок, даже когда было очевидно, что они наслаждаются зрелищем, учитывая уродливых старых дураков, за которых они были замужем.

Только Нина демонстративно игнорировала мое раздетое состояние, но я знал ее и поймал ее нервный глоток. Невозможно было не знать мимику и жесты человека, если вы видели их в самом низу. Будучи замужем за моим отцом, я видел более чем достаточно этой ее стороны.

— Мы пришли забрать простыни, — сказала она, надевая свою обычную маску и злобно улыбаясь.

Я позволил им войти.

Они практически толкали друг друга, чтобы добраться до кровати первыми. Они зашептались, когда увидели пятно, а затем посмотрели на Арию, которая извивалась под их вниманием. Она и так уже была смущена. Я удивился, насколько хуже могло быть, если они действительно были доказательством ее лишения девственности.

Нина и Косима сняли простыни, хихикая так фальшиво, что у меня чертовски разболелась голова.

— Лука, — сказала Нина с притворным негодованием. — Разве никто не говорил тебе быть нежным со своей непорочной невестой?

Опять эти долбаные смешки. Я выдержал взгляд Нины, мои губы растянулись в холодной улыбке.

— Ты замужем за моим отцом. Неужели он производит впечатление человека, который учит своих сыновей быть с кем-то нежными?

Ее улыбка стала еще менее искренней, а в карих глазах мелькнул чисто животный страх. В этой комнате, вероятно, никто не знал, что ей пришлось пережить.

— Пропустите меня! — Джианна взвизгнула и ворвалась в комнату.

Как незамужняя девушка, она не должна была находиться здесь, но, конечно, девушке было все равно.

Ее голубые глаза остановились на простынях, прежде чем дернулись в сторону Арии. На ее лице отразились беспокойство и страх, и мое раздражение немного уменьшилось. Она беспокоилась за сестру.

Она повернулась ко мне с выражением, которое, вероятно, должно было напугать.

Я приподнял брови, глядя на нее, и маленькая девка действительно сделала шаг в мою сторону, чтобы сотворить бог знает что. Как и ее сестра, она только достигала моей груди и весила меньше половины меня, не говоря уже о том, что единственный боевой опыт, который она, вероятно, имела, был с ее крошечным карликовым братом.

— Джианна. — резко сказала Ария, переводя взгляд с сестры на меня. — Ты не поможешь мне одеться?

Ария повернулась и пошла к ванне, ее движения были трудными, будто они причиняли ей боль. Я разрывался между восхищением ее представления и разочарованием из-за того, что у нее была причина притворяться.

Послав мне еще один уничтожающий взгляд, Джианна последовала за сестрой и закрыла дверь.

Нина покачала головой и повернулась к Людевике Скудери.

— Джианна не знает, как себя вести. Я сомневаюсь, что ее будущий муж будет терпеть такое поведение.

Учитывая, как мало Рокко заботился о благополучии своих дочерей, он, вероятно, отдал бы ее ублюдку садисту, который избивал бы Джианну, но это не было моей заботой.

Нина держала сложённую простыню в ладонях, на ней были видны пятна крови.

Людевика демонстративно не смотрела ни на них, ни на меня.

— У меня нет всего дня, — сказал я. — Почему бы вам не спуститься вниз и не подготовить все к шоу?

Женщины ушли, и я закрыл дверь, радуясь, что они исчезли. Они ничего не заподозрили, это было ясно, да и с чего бы? Я Лука гребаный Витиелло. Пощадить мою невесту определенно не соответствовало моей репутации.

Я направился в ванную. Мне нужно было побриться и принять холодный душ.

Я толкнул дверь, когда наткнулся на сопротивление, и в проеме появилось сердитое лицо Джианны.

— Ты не можешь войти. — прошипела она, прищурившись. Она была котенком, пытающейся напугать тигра.

— Я ее муж, а теперь отойди, — сказал я. Я мог бы без труда открыть дверь, но отпихнуть девушку с дороги было не самым любимым вариантом.

— Мне все равно, что ты ее муж. — пробормотала она.

Я толкнул сильнее, и Джианна отшатнулась назад, ее глаза вспыхнули негодованием. Спитфайр встал на моем пути, пытаясь остановить меня, но мои глаза были прикованы к движению в душе, где Ария развернулась к нам спиной.

Господи Иисусе. Спины этой девушки было достаточно, чтобы вызвать у меня еще одну эрекцию.

— Уходи. — кипение Джианны вернуло мое внимание к ней.

— Мне нужно подготовиться, и здесь нет того, чего бы я еще не видел. — большая жирная ложь, которую мне придется повторять снова и снова сегодня, когда будет представление простыней.

Я уставился на Джианну.

— Теперь уходи или увидишь свой первый член, девчонка, потому что я собираюсь сейчас раздеться.

Я потянулся за своими боксерами, но, к сожалению, это была пустая угроза. Скудери потеряет свое дерьмо, если я покажу свой член его дочери — той, которая не была замужем за мной, по крайней мере. Вероятно, ему было все равно, что я сделал с Арией, учитывая, что он позволил мне быть помолвленным, когда ей было всего пятнадцать. Не то чтобы мне было наплевать на Скудери, но это было бесчестно.

— Ты высокомерный мудак, я… — начала Джианна, и я уже почти забыл о благородном поступке, когда Ария сказала своей сестре уйти, и, наконец, рыжая двинулась к двери. — Ты садистская свинья. — пробормотала она, прежде чем закрыть дверь.

Никто никогда не оскорблял меня так и он бы не дожил до следующего дня, но она находилась под защитой, потому что была девочкой и сестрой Арии.

Подавив свой гнев, я направился к умывальнику, но мои глаза остались на Арии.

Она напряглась, когда дверь закрылась и мы остались одни. Она все еще боялась меня, хотя я истек кровью и солгал ради нее. Я не мог винить ее за недоверие. С таким мужчиной, как я, у нее были все основания ожидать худшего.

Я взял щетку и начал наносить крем для бритья на лицо, когда она наконец выключила душ. Затем она повернулась, и я остановился. Мои глаза впились в нее. Она была совершенством. Ее кожа светилась и выглядела как шелк, даже ее киска. Она сделала восковую эпиляцию для своей первой брачной ночи, но оставила только маленький блондинистый треугольник, но ничто не скрывало восхитительную складку между ее бедрами — место, в которое я мог бы погрузить свой член прошлой ночью.

Ария позволила мне полюбоваться ею, стоя совершенно неподвижно, но румянец пробежал по ее горлу и лицу.

Я отложил щетку и взял одно из полотенец с вешалки, прежде чем подойти к ней. В глазах Арии была неуверенность, когда она открыла душевую кабинку и взяла полотенце с небольшой благодарностью. Я не мог перестать смотреть на нее находясь так близко, ее нагота взывала к худшему во мне, монстр во мне манил в освобождении.

Ария завернулась в полотенце и вышла из душа. Она пристально посмотрела на меня. Она была миниатюрной, ранимой, потрясающе красивой и безусловно моей.

— Держу пари, ты уже сожалеешь о своем решении, — сказала она, ища в моих глазах то, на что надеялись все девушки: нежность, привязанность, любовь. Она не найдет ничего из этого в моих глазах… или в моем сердце.

Я не мог и не хотел давать ей эти вещи, но я могу относиться к ней с уважением, которого она заслуживала, как моя жена, как девушка, которую я поклялся защищать. Я бы уважал ее тело, уважал бы ее «нет», как если бы оно было моим собственным. Это все, что я мог ей дать.

Я вернулся к умывальнику и взял щетку для бритья. Ария проскользнула мимо меня и уже почти вышла за дверь, когда я ответил ей:.

— Нет.

Она посмотрела на меня через плечо.

— Когда я возьму тебя, то хочу, чтобы ты извивалась подо мной от удовольствия, а не от страха.

Глаза Арии расширились, губы приоткрылись, и она быстро ушла.

Я положил щетку обратно, схватился за край умывальника и уставился на свое отражение. У меня не было проблем с тем, чтобы быть монстром — это было в моей природе, и я наслаждался этим — но в ту секунду, когда я увидел Арию, я поклялся держать эту часть себя подальше от нее.

Девушки, с которыми я трахался на протяжении многих лет, искали моей близости, потому что они были в поиске острых ощущений, хотели, чтобы ими доминировали и горели желанием подчиняться кому-то опасному. Для них это была игра, сексуальная ролевая игра, которая заставляла их становится мокрыми, потому что эти девушки не понимали, это не роль, не гребаная игра.

Я был монстром. Я не играл никакой роли, когда был с ними, и это определенно не было ролью, когда я пытал и убивал. Ария знала все эти вещи. Она знала монстра, которого я скрывал, потому что выросла в мире, где мужчины доминировали над девушками, где они владели ими, где были не только фантазии об изнасиловании.

Это были страшные истории, которые шепотом рассказывали замужние женщины. Это были бесформенные страхи девушек перед первой брачной ночью.

С этими невежественными девушками мне нравилось быть грубым, обращаться с ними как с дерьмом, потому что они получали удовольствие от этого, и это был единственный способ, где я мог хотя бы частично быть собой, но с Арией мне не нужно было притворяться кем-то другим.

Она знала, кто я такой, и по какой-то причине мне хотелось быть добрым к ней, показать ей, что есть нечто большее, чем жестокость. По крайней мере, когда она была обеспокоена.

ГЛАВА 8

━━➳༻❀✿❀༺➳━━

Я долго принимал душ и дрочил, как чертов подросток. С великолепной девушкой в моей постели всю ночь, я действительно не должен страдать от синих яиц, и все же я страдал. Обернув полотенце вокруг талии, я вышел из ванной.

Ария сидела на табурете перед своим туалетным столиком, светлые волосы спадали ей на спину и она красилась, чтобы подчеркнуть глаза, как все девушки — Ария не нуждалась в этом.

Ее глаза расширились от шока, когда она заметила меня. Ее взгляд прошёлся по всему моему телу, очарование отразилось на ее лице.

Подавив стон от ее невинного взгляда, я подошёл к шкафу и схватил несколько вещей. Зная, что она все еще смотрит, я уронил полотенце на пол.

Она втянула воздух, и мой член дернулся, представив, как она краснеет. Надев боксеры и брюки, я обернулся. Как и ожидалось, щеки Арии покраснели.

Она сделала вид, что занята изучением своих ногтей, но меня было не обмануть. Она была слишком смущена, чтобы смотреть мне в лицо.

Это было ново для меня. У меня не было опыта общения с такой девушкой, как она. Девушки из моего прошлого были прямолинейны в своих требованиях и практиковались в своих авансах. Ария не была такой, и я не был полностью уверен, как с ней обращаться.

Взяв оружие со стола, я начал пристегивать его к кобуре, как делал каждый день, как делал всегда, сколько себя помню.

— Ты куда-нибудь ходишь без оружия? — тихо спросила Ария, поворачиваясь на своем стуле лицом ко мне.

Она была одета в какое-то длинное платье с золотым поясом и золотыми сандалиями, напоминая мне египетскую принцессу, даже если ее волосы не соответствовали образу.

Все еще было странно думать, что она действительно моя, что она будет моей до конца дней. Она не была девушкой на одну ночь или несколько недель бессмысленного удовольствия.

Это не было ни к чему не обязывающим. Это было навсегда, для нас обоих. С этого дня она была под моей ответственностью. Вспоминая, как мой отец подвел своих жен, и мою мать, и теперь Нину, это казалось чертовски невозможным вызовом.

— Нет, если смогу этого избежать. Ты знаешь, как стрелять из пистолета или пользоваться ножом?

— Нет. Мой отец считает, что девушки не должны участвовать в бою.

— Иногда битвы приходят к тебе. Братва и Триада не делают различий между мужчинами и девушками.

Триады «залегли на дно». Большая часть их территорий была захвачена братвой, поэтому мы беспокоились именно о них.

Ария наклонила голову.

— Значит, ты никогда не убивал девушек?

— Я этого не говорил.

Арии не нужно было знать, как братва почти добралась до меня. Я не хотел, чтобы люди знали.

Ария поднялась со стула, разглаживая длинное платье. Я был рад, что она выбрала что-то длиной до пола. Это все упростило. Люди могут заподозрить, что я оставил свои следы на ее бедрах.

— Хороший выбор. Платье прикрывает твои ноги.

— Кто-нибудь может поднять юбку и осмотреть мои бедра.

Я видел, как вчера многие мужчины смотрели на нее, думая, что я не обращаю на них внимания.

— Если кто-то попытается прикоснуться к тебе, он останется без руки.

Глаза Арии расширились от шока. Ей придется привыкнуть к моему собственничеству.

— Пойдем. — я вывел ее в коридор и подвел ближе к главному залу.

Несколько гостей мужского пола все еще находились в вестибюле, но большинство голосов доносилось из столовой.

Ария напряглась.

— Они все ждут презентации простыней? — ее кожа покраснела.

— Большинство, особенно женщины. Мужчины наедятся на грязные подробности, другие поговорить о делах, попросить об услуге, задобрить меня.

Ария не сделала ни малейшего движения, чтобы спуститься по лестнице, поэтому я мягко подтолкнул ее вперед. Мы шли рядом, и мне пришлось значительно замедлить шаг, чтобы приспособиться к ее коротким шагам. Я никогда не ходил рука об руку с девушкой, так что это было в новинку.

Ромеро приветствовал нас улыбкой.

— Ты как? — он спросил Арию, а затем посмотрел так, будто хотел проглотить свой язык.

Задавать невесте такой вопрос после ее первой ночи было определенно неуместно. Я усмехнулся, но мое настроение упало, когда собравшиеся мужчины послали мне подмигивания и улыбки. Все думали, что я провел ночь, трахая свою потрясающую жену.

Ария удивила меня, когда прижалась ко мне ближе. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что она искала защиты от их внимания. Я обнял ее за талию и послал им предупреждающий взгляд. Они отвели глаза.

— Маттео и остальные члены твоей семьи в столовой, — сказал Ромеро.

— Изучают простыни?

— Будто они смогли бы прочитать их, словно чайные листы. — подтвердил Ромеро, затем посмотрел на Арию извиняющимся взглядом.

— Пойдем. — я повел Арию в столовую, несмотря на ее напряжение.

Презентация простыней была чем-то, от чего мы не могли уклониться. Все ждали нас и замолчали, когда мы вошли.

Мой отец, младшие братья Фамильи, Кавалларо и Скудери собрались вокруг обеденного стола. Большинство высокопоставленных людей уже покинули дом со своими семьями этим утром, чтобы вернуться на свои территории.

Ария заерзала под его вниманием. Скоро ей придется столкнуться с девушками, которые выглядели как голодные собаки, нацелившиеся на кусок мяса.

Отец кивнул мне с таким выражением в глазах, что мне захотелось оттолкнуть Арию. К счастью, Маттео выбрал именно этот момент, чтобы подойти к нам, выглядя помятым с мешками под глазами и щетиной на лице.

— Ты выглядишь дерьмово, — сказал я ему, пока он потягивал свой эспрессо.

Взгляд Маттео метнулся от меня к Арии.

— Десятый эспрессо, и я все еще не проснулся. Много выпил прошлой ночью.

— Перебрал. Не будь ты моим братом, я бы отрезал тебе язык за некоторые вещи, произнесенные в адрес Арии.

Маттео улыбнулся Арии.

— Надеюсь, Лука не сделал и половины из того, что я предлагал.

Ария яростно покраснела и снова наклонилась ко мне. Я ободряюще погладил ее по боку. Ей не нужно было опасаться моего брата. Она дернулась, бросив на меня удивленный взгляд. Честно говоря, я не был уверен, почему мне вообще понадобилось ее утешать.

— Ты представил нам практически произведение искусства, — сказал Маттео, кивая в сторону окровавленных простыней, заставляя Арию напрячься в моих объятиях.

Я всмотрелся в лицо Маттео, не уверенный, подозревает ли он, что я пощадил Арию. Это не могло быть из-за простыней, потому что если бы что-то в них выглядело фальшивым, он бы предупредил меня.

В глазах Маттео появился понимающий блеск. Этот мудак слишком хорошо меня понимал.

Отец и Фиоре помахали нам, чтобы мы подошли к ним. Подавив стон, я указал Маттео, что мне нужно подойти к столу. Маттео улыбнулся, но не сдвинулся ни на дюйм, явно не в настроении разговаривать с ними.

Ария последовала за мной к столу. На ее лице отразилась тревога, и мне оставалось только надеяться, что она сумеет продолжить эту шараду. Мужчины встали. Ухмылка отца заставила меня захотеть вытащить Арию обратно, но это был не вариант.

Скудери развел руками, и я неохотно отпустил Арию, чтобы он мог обнять ее. Я не слышал, что он сказал, но Ария не выглядела счастливой от этого. Фиоре улыбнулся и пожал мне руку.

— Похоже, ты все еще доволен нашим выбором.

Я молча кивнул. Я знал, что это только начало. В тот момент, когда Ария была вне пределов слышимости, мужчины попытались бы узнать подробности моей ночи с ней.

Отец положил руку мне на плечо, прежде чем одарить Арию и меня своей фальшивой доброжелательной улыбкой.

— Надеюсь, что вскоре можем ожидать маленького Витиелло.

Глаза Арии немного расширились, прежде чем она смогла скрыть свое потрясение.

У меня не было абсолютно никакого намерения заводить детей в ближайшее время — пока мой отец был у власти. Он был еще не так стар, ему было только пятидесят пять, но я надеялся, что его конец скоро настанет.

— Мне бы хотелось наслаждаться Арией в одиночку еще долго. Не хочется волноваться еще и за детей, когда братва наступает.

Отец одарил меня понимающей улыбкой, думая, что я хочу трахать свою молодую жену в мире без детей.

— Да, да, конечно. Понятно.

— Я слышал, что братва послала нового пахана (босса) на вашу территорию, — сказал я Фиоре, желая, чтобы тема моей жены была закрыта.

Фиоре кивнул и посмотрел на Данте, который нахмурился.

— Да, Григорий Михайлов. Мы все еще пытаемся узнать о его прошлом. Раньше он работал непосредственно под паханом в Екатеринбурге, а теперь берет все на себя в Чикаго. Непредсказуемый и жестокий. Они называют его Сталиным.

Ария посмотрела на меня, и я ослабил свою хватку на ней. Ей не нужно волноваться об этом. Во всяком случае, девушки бросали на нее нетерпеливые взгляды.

Она быстро отправилась к ним, остановившись рядом с матерью и сестрой.

— Не можешь оторвать глаз от жены? — с усмешкой спросил отец.

Я только холодно улыбнулся. Чем меньше я скажу, тем лучше.

Нина указала на простыни и хихиканье поднялось среди женщин. Только Ария выглядела так, будто хотела провалиться под землю.

Скудери повернулся к нам.

— Должен сказать, что я нахожу вашу традицию кровавых простыней поучительной.

— Может, это традиция, которую ты хотел бы восстановить, когда станешь Капо, — сказал отец Данте, который стоял, засунув руки в карманы, выглядя совершенно безразличным. Его осторожные голубые глаза остановились на моем отце.

— Я предпочитаю ориентироваться на будущее, а не искать традиции прошлого.

— Приятно слышать. — многозначительно сказал Фиоре сыну.

Мой отец посмотрел на меня. Он тоже заметил напряженность между мужчинами Кавалларо. Очевидно, Фиоре был недоволен Данте. Я мог только предположить, что это как-то связано с тем, что Данте до сих пор не женился, хотя его жена умерла много лет назад.

— Что насчёт тебя, Лука? Ты думал об изменении старых традиций, как только станешь Капо? — спросил Данте.

Я ухмыльнулся.

— Фамилья построена на традициях, — сказал я, затем кивнул в сторону отца с притворным уважением. — Я не собираюсь так долго быть Капо. Мой отец силен, и я верю в его лидерство.

Ответная улыбка отца заставила меня захотеть взять свои слова обратно и покончить с ним прямо здесь и сейчас.

Данте кивнул, но в его глазах читался расчет.

У мира между нами был срок годности.

— Не сдерживай нас, Лука, — сказал Дюрант. — Расскажи нам еще о своей первой ночи с прекрасной женой.

— Должен сказать, что я ожидал большего количества крови, учитывая твой размер и ее тело, — сказал дядя Готтардо с хихиканьем и подмигиванием.

Что-то было в его глазах, что вызвало у меня мысль раздавить ему горло, как я сделал с его сыном. Скудери, с другой стороны, казалось, не волновало, что кто-то так говорит о его дочери. Если бы у меня когда-нибудь была дочь, я бы отрубил голову любому, кто посмел бы так о ней говорить.

Все мужчины посмотрели на Арию, потом на меня. Я даже не пытался скрыть свой гнев и собственнические чувства. Если бы моя гражданская маска вела к такого рода вопросам, я бы предпочел сбросить ее прежде, чем мои дяди получат больше крови, чем они рассчитывали.

— Меня боятся мои враги и мои солдаты. Мне не нужно заявлять права на мою жену без подготовки, поэтому она истекает кровью больше, чтобы завоевать чье-то уважение, дядя.

Эти слова были уже больше, чем я хотел бы поделиться, даже если бы ничего не произошло между Арией и мной.

Отец рассмеялся, но его взгляд был оценивающим. Мне нужно быть начеку. Куда делся Маттео? Может, он отсыпается в тихой комнате?

Краем глаза я увидел, как Лилиана и Фабиано проскользнули в комнату. Никто из них не должен присутствовать на презентации.

— Почему на простынях кровь? Кого-то убили? — взревел Фабиано, указывая на простыни широко раскрытыми глазами.

Мужчины вокруг меня начали смеяться, кроме Данте и меня. Мы посмотрели друг на друга. Мы никогда не будем нравиться друг другу, но, может быть, мы могли бы создать базу уважения, чтобы поддерживать мир в течение нескольких лет.

Внезапно Ария выбежала из комнаты, обняв сестру Лилиану. Я извинился, и пошёл вслед за своей женой, чтобы узнать о случившимся.

Ромеро прислонился к закрытой двери гостевой ванной, и я расслабился.

— Ария и Лилиана внутри, — сказал он.

— В чем дело?

— Лилиана выглядела больной.

Дверь распахнулась, и Ария выскользнула наружу, быстро закрыв дверь, прежде чем мы смогли заглянуть внутрь.

— С твоей сестрой все в порядке?

Ария заправила прядь волос за ухо, переводя взгляд с Ромеро на меня с явной нервозностью. Мне пришлось снова напомнить себе, что это ново для Арии, что это один из первых опытов, когда она находилась одна в присутствии мужчин, которые не принадлежали к ее семье.

— Ее стошнило из-за простыней, — сказала она, слегка пожав плечами.

Лицо Ромеро потемнело.

— Они не должны позволять молодым девушкам быть свидетельницами чего-то подобного. Это только пугает их. — Ромеро бросил на меня извиняющийся взгляд, но мне было все равно, критикует ли он эту традицию. Мне это тоже не очень нравилось, но это была одна из традиций, которую было труднее всего отменить.

— Ты прав.

— Лили нужно выпить чаю, — сказала Ария, взглянув на меня, и я понял, что она не уверена, можно ли ей пойти на кухню и приготовить чай.

— Я принесу и останусь с ней, чтобы ты могла вернуться к гостям, — сказал Ромеро.

Улыбка Арии была неуверенной.

— Это мило, но Лили не хочет, чтобы ты ее видел.

Я нахмурился, гадая, что произошло. Ромеро действительно не из тех, кто пугает девушек. Он был одним из немногих солдат с его талантом, который мог почти полностью скрыть свою жестокость.

— Она боится меня?

Ария рассмеялась.

— Ты говоришь так, будто это невозможно. Ты солдат мафии. Чего тут можно не бояться? — она посмотрела на закрытую дверь ванной, прежде чем продолжить шепотом. — Но дело не в этом. Лили влюблена в тебя и не хочет, чтобы ты видел ее такой.

Я весело посмотрел на Ромеро.

— Ты все еще это делаешь. Захватываешь сердца четырнадцатилетних девушек налево и направо.

Ромеро покачал головой, явно чувствуя себя неловко из-за всего этого.

Я повернулся к жене, которая все еще улыбалась, выглядя расслабленной и почти счастливой. Я знал, что мои слова изменят это.

— Но нам необходимо вернуться. Женщины будут смертельно обижены, если ты не уделишь им все свое внимание.

— Я позабочусь о Лили, — сказала Джианна.

Оглянувшись через плечо, я увидел сестру и брата Арии, направляющихся в нашу сторону. Рыжая демонстративно проигнорировала меня, но мелкий одарил меня своим лучшим смертельным взглядом.

Я повел Арию обратно в столовую. Мужчины уже собрались вокруг простыней, а женщины столпились вокруг стола. Я неохотно отпустил Арию, чтобы она могла вернуться к гарпиям.

Мужчины засмеялись над чем-то, что сказал Дюрант. Возможно, это и к лучшему, что я его не слышал.

— А вот и счастливый жених. — нараспев произнес отец, протягивая мне стакан виски. Я неохотно взял его.

Судя по тому, как он и его братья улыбались, они, вероятно, наслаждались уже не одним. Только Скудери, Данте и Фиоре выглядели трезвыми, что не было неожиданностью, учитывая, что они находились на нашей территории.

Жучиные глаза Готтардо смотрели с вызовом, когда я остановился рядом с ним.

— Итак, Лука, может быть, ты хотя бы расскажешь нам, сколько раундов у вас было прошлой ночью? Не поделишься ли ты хотя бы этой информацией с нами?

Дюрант улыбнулся так, что мне захотелось разрезать лезвиями от одного гребаного уголка его рта до другого, чтобы увидеть, насколько шире может стать его чертова ухмылка.

— Я никогда не делюсь, ни малейшей ебаной частичкой своей жены, — прорычал я.

Мой отец и его братья были отвратительными кусками дерьма. Та же самая садистская полоса запятнала их кровь. Иногда я беспокоился, что оно бежало в моих венах и только ждал, чтобы показать свой полный потенциал. Я был жесток и безжалостен, но не так, как мой отец. Пока нет.

Отец покачал головой и громко рассмеялся, но смех не коснулся его глаз. Он был бдителен и подозрителен, и на мгновение я испугался, что он видел сквозь шараду, в которую я играл.

Но мой отец всегда был подозрителен, потому что у него были на то причины. Он никому не доверял, и это было справедливо. Все его ненавидели и боялись. Это не было основанием для доверия. Не то чтобы у меня было много людей, которым я доверял, определенно не без оговорок.

Маттео в какой-то степени доверял мне и Ромеро, но все остальные могли быть врагами, замаскированными под союзников.

— Ох-хо, довольно собственнически по отношению к твоей великолепной молодой невесте. — хихикнул Дюрант. — Учитывая ее красоту и твою жилку собственника, я удивлен, что ты согласился подождать три года, прежде чем жениться на ней.

Его чертовы жучиные глаза впились в Арию, когда она говорила с другими женщинами, и что-то в них заставило меня захотеть вонзить свой клинок в его глазное яблоко, прежде чем засунуть эту чертову штуку ему в глотку, чтобы он смог подавиться.

— Меня привлекают мои ровесницы. — процедил я сквозь зубы.

Я чувствовал, как поднимается мое кровяное давление, как ярость сжигает мое самообладание.

Я сделал глоток виски, хотя было еще слишком рано для крепких напитков, и посмотрел на жену. Она улыбалась, но на ее лице светилось явное смущение, а щеки порозовели.

Я слишком хорошо представлял себе, о чем говорят девушки.

Ее глаза метнулись ко мне, будто она заметила мое внимание, и на короткое мгновение легкая заговорщическая улыбка тронула ее губы, мгновение без ее обычной настороженности и покорного страха, проблеск ее истинной личности, когда она была рядом с людьми, которым она доверяла. Это была та ее сторона, которую я хотел видеть больше.

— Я все еще помню свою первую ночь с Криминеллой, — сказал Дюрант с кривой усмешкой.

После этого все они пустились в рассказы о своих собственных брачных ночах.

Мое настроение было на грани убийственного, когда испытание наконец закончилось и большинство гостей ушли.

Я коснулся спины Арии, когда выводил ее из столовой и повел в нашу спальню, чтобы собрать вещи. Она была тиха и напряжена рядом со мной, и я не был уверен, было ли это из-за презентации простыней или из-за чего-то еще.

Мы уже почти добрались до спальни, когда появился мой брат. Я хмуро посмотрел на него. Я мог бы воспользоваться его помощью на презентации, хотя, зная его характер, особенно когда у него болела голова с прошлой ночи, было к лучшему, что он ушел.

— Вам, голубкам, придется отложить спаривание. Мне нужно поговорить с тобой, Лука. — протянул он, неожиданно повеселев. Не очень хороший знак.

Ария посмотрела на меня с явной неуверенностью, снова спрашивая меня молча, что делать.

— Иди вперед. Проверь, упаковала ли горничные все твои вещи. Я скоро вернусь.

Ей не нужно было повторять дважды, и она бросилась в нашу спальню. Ей было неуютно рядом с моим братом или со мной, если уж на то пошло, и я не был полностью уверен, что мы были мужчинами.

Маттео ухмыльнулся, как волк.

— Кровь на простынях была фальшивой, не так ли? Мой большой плохой брат пощадил свою маленькую девственную невесту.

Я посмотрел ему в лицо, прищурившись.

— Говори тише. — мы были одни в коридоре, но это может измениться в любой момент, и тогда мне придется многое объяснить.

Маттео склонил голову набок.

— Что произошло? Ты слишком много выпил и у тебя не встал?

— Отвали. Будто алкоголь когда-нибудь останавливал меня. — пробормотал я. Когда мы с Маттео веселились всю ночь напролет, мы всегда заканчивали вечер, трахая девушку.

— Что потом? — спросил он с искренним любопытством, будто было непонятно, что я могу сдержаться.

Воспоминание о пустом страхе Арии передо мной и ее безнадежных слезах вспыхнуло перед моими глазами.

— Она начала плакать. — признался я, на секунду опустив глаза не место пореза.

Маттео, конечно же, понял и отодвинул кобуру в сторону, открывая мою рану. Я выдернул руку из его хватки и передвинул кожаный держатель.

— Ты порезался, — сказал он, изучая мое лицо.

Маттео был человеком, который знал меня лучше всех, и все же он был удивлен. Его рот дернулся, затем он покачал головой и снова усмехнулся.

— Я так и знал. Вчера вечером я сказал Джианне, что ей не нужно беспокоиться об Арии. У тебя слабость к девушкам находящимся в беде.

Это была чушь собачья. Я никогда не испытывал желания сдерживаться ради кого-то.

— Я не… — начал я, когда до меня дошли его слова. — Ты был с Джианной наедине?

Маттео кивнул с улыбкой, которая мне совсем не понравилась. Он сделал мне знак следовать за ним из спальни. Я сомневался, что Ария шпионила за нами из-за двери.

— Я поцеловал ее, и на вкус она даже лучше, чем выглядит.

— Не могу поверить, что ты сделал больше, чем я в мою собственную гребаную брачную ночь.

Маттео провел рукой по волосам.

— Дамы не могут устоять перед моим обаянием.

Неужели он действительно думает, что это смешно? Я схватил его за плечи.

— Это не шутки, Маттео. Наряд не найдет это забавным, если ты будешь ходить вокруг дефлорации своих девочек. — если бы это случилось, отцу пришлось бы возместить ущерб Наряду, и я не был уверен, что эти компенсации не включали бы в себя передачу Маттео Скудери для развоплощения. Или, может, отец прикажет мне вынести ожидаемое наказание и убить моего брата.

Я убью отца и каждого ублюдка, который захочет убить Маттео, но это приведет к тому, что все мы лишимся своих жизней.

— Я никого не лишал девственности. Я поцеловал ее. — прервал мои мысли Маттео.

— Да, будто это когда-нибудь закончится. — я заметил, как Маттео наблюдал за рыжеволосой, но надеялся, что он будет более благоразумным, чем преследовать ее.

— Я хочу лишить ее девственности. Но я не идиот.

Факты говорили на другом языке. Целовать девушки, на которой он не был женат, особенно из Наряда, было самым большим идиотизмом, который только можно себе представить. Если Джианна кому-нибудь расскажет, мы будем обречены. Единственное, что ее останавливало, так это то, что она тоже погибнет.

— Я хочу жениться на ней.

Я замер.

— Скажи мне, что ты шутишь.

— Вовсе нет. Вот почему мне нужна твоя помощь. Отец не будет говорить со Скудери от моего имени, если он думает, что я хочу Джианну по любой другой причине, кроме злобы или мести. Ты же его знаешь.

— Так что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Помоги мне убедить его, что она ненавидит меня и оскорбила, и что я хочу жениться на ней, чтобы сделать ее несчастной.

— Разве это не правда? Девушка терпеть тебя не может, и ты хочешь ее из-за этого. Чем это отличается от истории, которую мы собираемся рассказать отцу?

— Я не хочу делать ее несчастной.

— Конечный результат может быть тем же самым. Эта девушка сведет тебя с ума, ты же понимаешь это, не так ли? Я действительно не уверен, хочу ли я, чтобы она жила в Нью-Йорке.

— Ты справишься с этим. И Ария будет счастлива, что ее сестра рядом.

Он был прав, но я не был уверен, хочу ли я, чтобы они часто находились вместе. Влияние Джианны не сделает мой брак с Арией менее трудным. Было бы достаточно трудно заставить его работать. Мне не нужны были дополнительные осложнения.

— Ты действительно думаешь, что все продумал, не так ли? — сказал я.

— Именно. Иначе отец выберет какую-нибудь сучку, которая скоро сделает меня несчастным.

— Значит, ты предпочитаешь выбрать свою собственную сучку, которая сделает тебя несчастным.

Он оттолкнул мою руку, выглядя раздраженным.

— Джианна не сука.

— Ты хочешь ударить меня из-за нее.

— Я хочу ударить тебя по многим причинам.

Маттео был серьезен. Я мог сказать, как сильно это значило для него, поэтому, даже если я считал это плохой идеей, я знал, что должен помочь ему. Как его первенец, отец ценил мое слово больше, чем Маттео.

• ── ✾ ── •

После того как отец пообещал поговорить с Фиоре и Рокко о Джианне, он попросил меня остаться наедине. Маттео прошептал «удачи», прежде чем покинуть кабинет отца.

Я скрестил руки на груди, ожидая, что скажет отец. Он пристально посмотрел на меня, и на мгновение мне показалось, что он подозревает, что кровь на простынях была поддельной, но если бы такой разговор состоялся, он не остался бы со мной наедине. Камеры наблюдения не спасут ему жизнь.

— Теперь, когда ты женат, ты, возможно, захочешь переехать в особняк ко мне с Ниной. В конце концов, это дом нашей семьи.

— Это великодушное предложение. — выпалил я, даже когда слова оставили горький привкус во рту. — Но, как я уже сказал, в самом начале моего брака я хочу наслаждаться своей женой как можно больше, где бы я ни захотел, когда бы я ни захотел.

Отец кивнул с мрачным смехом, наклонившись вперед.

— Мне все равно, если ты будешь делать это в особняке.

Будто я этого не знал. Но я никогда больше не буду жить под одной крышей с отцом, особенно с Арией.

— Я не ожидал, что ты будешь таким собственником к своей жене. Это новая сторона тебя. — он откинулся назад. — Очень хорошо. Оставайся пока в своем пентхаусе. — он постучал пальцами по столу, заставляя меня ждать, не скажет ли он что-нибудь еще.

Он кивнул.

— На этом все.

Я повернулся на каблуках и вышел, чувствуя, как пульсирует жилка на виске. С каждым днем мне становилось все труднее заставлять отца говорить мне, что делать, терпеть его присутствие.

• ── ✾ ── •

Мы с Маттео погрузили наш багаж в мою машину, так как Маттео ехал на своем Кавасаки домой. Затем я подождал, пока Ария попрощается со своими братьями и сестрами. Она прижималась к Джианне.

— Можно подумать, она отправляется в тюрьму, а не жить с тобой. — пробормотал Маттео и подмигнул. — Полагаю, что особой разницы нет.

Я проигнорировал его и попытался подавить свое нетерпение. Я хотел вернуться в Нью-Йорк. Во-первых, потому что я не хотел больше проводить время под одной крышей с отцом, и потому что мне нужно было присутствовать на собрании. Последние три дня бизнес отдыхал, и прошло слишком много времени.

Скудери, казалось, потерял терпение одновременно со мной.

— Джианна, ради Бога! Я что, должен прийти за тобой?

Ария наконец подошла ко мне, выглядя так, будто ее выпотрошили.

— На Чикаго мир не заканчивается, — сказал я ей.

Ее сестры могли иногда навещать ее.

Ария покачала головой, прикусив губу, будто пыталась сдержать слезы.

— Может и так. Я никогда не разлучалась с сестрами и братом. Это был весь мой мир.

Мы с Маттео тоже никогда не расставались надолго, но я все еще не понимал, почему она так переживала из-за этого.

— Нам пора. У меня сегодня встреча.

Я придержал дверь для Арии, и она села. Закрыв ее, я обежал вокруг машины.

— Я буду позади вас, — сказал Маттео и направился к мотоциклу.

Я скользнул за руль и завел мотор. Маттео уже мчался по подъездной дорожке, как сумасшедший.

— Нет телохранителя? — спросила Ария, застегивая ремень.

— Мне не нужны телохранители. Ромеро для тебя. И в этой машине нет места для дополнительных пассажиров.

Ария ничего не сказала, только смотрела в окно. Глядя на несчастное лицо моей жены, я задавался вопросом, какого будет жить с ней. Я никогда не жил ни с кем в одной квартире. Я приходил и уходил, когда хотел, но теперь всегда кто-то будет рядом.

Было бы трудно притворяться 24/7. Ария увидит мою истинную сущность, хочет она того или нет. Интересно, сможет ли она это вынести? Она казалась такой хрупкой и невинной. Что, если моя темнота была слишком велика для нее?

ГЛАВА 9

━━➳༻❀✿❀༺➳━━

По дороге в Нью-Йорк мы не разговаривали. Мне было все равно. Общение с девушками никогда не было главным приоритетом. Единственная тема, которая меня интересовала, была мафия, а девушки имели ограниченное знание реалий жизни мафии, если таковые имелись.

Не говоря ни слова, я вышел из машины и схватил наш багаж. Маттео сможет забрать свою сумку с запасным ключом от машины позже. Когда я направился к лифту, я понял, что Ария все еще находилась рядом с машиной, ее руки обхватили ее живот, и она с трепетом оглядывалась вокруг.

— Думаешь о побеге?

Покачав головой, она наконец направилась ко мне.

— Ты найдешь меня.

— Найду. — теперь, когда она была моей, я бы искал ее по всему миру.

Лифт плавно открылся, и я вошел, вскоре за мной последовала Ария, которая с любопытством огляделась и осмотрела количество этажей.

— Лифт частный. Он ведет только на последние два этажа. Мой пентхаус находится наверху, квартира Маттео этажом ниже.

Ария повернулась ко мне.

— Может ли он заходить в наш пентхаус, когда захочет?

Я не мог разобрать интонации ее голоса.

— Ты боишься Маттео?

— Я боюсь вас обоих. Но Маттео кажется мне более вспыльчивым, сомневаюсь, что ты когда-нибудь сделаешь что-то необдуманное. Выглядишь как человек, который всегда жестко контролирует ситуацию.

Если она уже боялась меня, когда я показывал только свою гражданскую сторону, я не хотел знать, что случится, если она когда-нибудь увидит меня в худшем состоянии.

— Иногда я теряю контроль.

Ария посмотрела на свое обручальное кольцо и покрутила его. Мне очень хотелось, чтобы она хотя бы взглянула на меня, чтобы я мог оценить ее эмоции.

— Тебе не о чем беспокоиться, когда дело касается Маттео. Он привык заходить ко мне, когда захочет, но теперь, когда я женат, все изменится. Все равно большая часть дел проходит где-то еще.

Мы с Маттео не обсуждали этот вопрос до сих пор, но учитывая, что Ария может в какой-то момент ходить по квартире голой, я определенно не хотел, чтобы мой брат явился без предупреждения.

Лифт пискнул и остановился, затем двери раздвинулись. Ария напряглась и сделала глубокий вдох, когда я жестом пригласил ее войти в мою квартиру… нашу квартиру с этого момента.

Было странно впускать девушку в свои владения. В данном случае я не считал свою экономку Марианну девушкой в любовном плане. В конце концов, она работала на меня.

Я никогда не водил сюда никого, но как-то раз Нине удалось пробраться внутрь, когда она сопровождала моего отца. Но теперь этот не только мой дом, но и Арии.

Наблюдая, как она осматривает мой пентхаус, я понял, что, вероятно, именно поэтому она выглядела такой напряженной. Она выбирала это место, как и меня, но с этого дня ей придется назвать его своим домом.

Интересно, понравился ли ей он? Здесь не было ни оборок, ни мягких цветов, ни плюшевых подушек, ни пушистых ковриков. Я попросил дизайнеров по интерьеру сохранить его функциональным и современным, с серыми, белыми и черными цветами. Единственными цветными штрихами были картины современного искусства, которые висели на стенах — и теперь Ария.

Она подошла к французскому окну. С ее ярко-оранжевым платьем и длинными светлыми волосами, она была абсолютным зрелищем в моей бесцветной квартире. Я не был уверен, как долго смотрел на нее, когда наконец пришёл в себя.

— Твои вещи в спальне наверху. Марианна подумала, что ты захочешь сама их распаковать, потому оставила в чемоданах, — сказал я ей.

Ее семья отправила большую часть ее вещей в Нью-Йорк пару дней назад.

— Кто такая Марианна? — спросила Ария, не оборачиваясь.

Я подошел к ней, пока не увидел отражения ее лица в окне. На этот раз выражение ее лица было пустым, и я не мог его прочесть.

— Она моя домработница. Бывает здесь пару дней в неделю.

— Сколько ей лет? — спросила Ария.

Она попыталась говорить небрежно, но легкий румянец, пробежавший по ее щекам, выдал причину вопроса.

— Ревнуешь? — спросил я.

Я дотронулся до ее бедер, и, как всегда, она замерла на долю секунды, прежде чем взяла себя в руки. Я делал всё возможное, чтобы обращаться с ней правильно, но она все еще вела себя так, будто я был жесток по отношению к ней. Я никогда не чувствовал себя более похожим на своего проклятого отца, чем сейчас.

Ария ускользнула от меня и направилась к двери. Когда она повернулась ко мне, выражение ее лица снова стало совершенно спокойным, и я возненавидел его.

— Можно выйти на улицу? — спросила она.

— Теперь это и твой дом тоже. — проскрежетал я, пытаясь сдержать тьму, которая угрожала вырваться из моей груди.

Ария вышла наружу и направилась прямо к перилам. Я последовал за ней, внезапно заподозрив ее мотивы.

— Ты же не думаешь о том, чтобы прыгнуть, да? — спросил я, когда наклонился к ней.

Мысль о том, что Ария может выбрать смерть вместо того, чтобы быть со мной, как моя мать выбрала смерть вместо моего отца, и в конечном счете Маттео и меня, чувствовалась как удар в живот.

Ария посмотрела на меня, слегка нахмурившись.

— С чего бы мне себя убивать?

— Некоторые девушки в нашем мире видят в этом единственный способ обрести свободу. Этот брак — твоя тюрьма. — она знала об этом так же хорошо, как и я. Не было смысла ей лгать.

— Я бы не поступила так со своей семьей. Лили, Фаби и Джианна будут убиты горем.

Конечно, они будут, и конечно Ария будет думать о них. Я все еще помнил ее страдания из-за того, что ей пришлось покинуть семью.

— Давай вернемся внутрь, — сказал я, желая закончить этот разговор.

Я повел Арию в квартиру, положив руку ей на поясницу. Несмотря на ее постоянное напряжение, я не мог перестать прикасаться к ней. Это чертовски раздражало меня.

— У меня совещание через тридцать минут, но я вернусь через несколько часов. Хочу пригласить тебя на ужин в мой любимый ресторан.

— Оу, — сказала Ария, широко раскрыв глаза. — Что-то похожее на свидание?

Я тоже был удивлен своим предложением. Это было спонтанное решение, желание показать Арии, что жизнь в Нью-Йорке не будет такой мрачной, как она боялась.

— Можешь называть это так. Мы еще не были на настоящем свидании, — сказал я, обнимая ее. Ария напряглась, как обычно. — Когда ты перестанешь бояться меня? — тихо спросил я.

Люди всегда боялись меня, но не те, кто имел значение: Маттео и Ромеро.

Ария прикусила нижнюю губу.

— Ты не хочешь, чтобы я тебя боялась?

Темное веселье поднялось во мне, но я оттолкнул его.

— Ты моя жена. Мы проведем наши жизни вместе. Я не хочу рядом дрожащую от страха девушку.

Некоторое напряжение исчезло с лица Арии, и легкая улыбка заиграла на ее губах.

— Есть ли люди, которые не боятся тебя?

— Несколько, — ответил я.

Она так улыбнулась, что я не удержался и поцеловал ее. Она замерла на мгновение, но я сделал все возможное, чтобы сохранить наш поцелуй нежным, мои губы пробовали ее, не требуя, чтобы она открылась для меня. Это было чертовски трудно, но расслабление тела Арии было моей наградой.

Она наконец приоткрыла губы для меня, и я нырнул, дразня ее языком. Она коснулась моей шеи, удивив меня этим жестом. Это было мягкое прикосновение. Такое мягкое и осторожное.

Когда она положила ладонь мне на грудь, прямо над моей татуировкой Фамильи, меня захлестнула волна желания, но это было не единственное ощущение, которое я испытал. Впервые за все время, поцелуй дал мне чуждое чувство… принадлежности.

Я отстранился, глядя в полуприкрытые голубые глаза моей жены. Я почувствовал, как мой телефон завибрировал в кармане, и чуть не застонал.

— У меня уже мелькнула мысль отменить эту гребаную встречу. — пробормотал я, поглаживая распухшие губы Арии. — Но для этого у нас еще будет время, более чем достаточно. — я взглянул на часы.

Всего двадцать минут до встречи со всеми ниже стоящими боссами Фамильи. Предложение было моим, учитывая, что они все находились рядом из-за свадьбы, но теперь я действительно жалел о своем предложении.

— Мне действительно нужно уходить. Ромеро будет здесь в мое отсутствие. Не спеши, осмотрись.

Я быстро отстранился от Арии, пока ее мягкое тело и соблазнительный запах не заставили меня опоздать.

Не глядя на жену, я направился к лифту. Он спустил меня в гараж, и я запер наш этаж кодом, который знал только Ромеро.

Проверив свой телефон, я обнаружил сообщение от него, что он будет здесь через пять минут. Сообщение пришло пару минут назад.

Я направился к своей машине и сел в нее. Выехав на улицу, я наткнулся на Ромеро в его собственной машине. Я быстро кивнул ему, прежде чем прибавить скорость.

Встреча должна была состояться в особняке Витиелло. Я никогда не пойму, почему отец решал дела бизнеса дома.

Мотоцикл Маттео был уже припаркован перед домом, прямо на тротуаре, и он сидел на нем, приглаживая волосы и выглядя так, словно ждал фотографа.

Я припарковался и присоединился к нему.

— Еще не заходишь?

— Ожидал моральной поддержки.

— Ты имеешь в виду того, кто помешает тебе воткнуть нож в одного из наших дядей?

— У меня нет опыта убийства членов семьи, так что если кто-то и раздавит горло нашим дядям, то это будешь ты, — сказал он со своей акульей ухмылкой.

Показав ему средний палец, я направился вверх по лестнице. Маттео следовал за мной по пятам.

Я ввёл код в панель безопасности и вошел внутрь. Мужские голоса доносились из задней части дома, где располагался конференц-зал. Когда мы вошли в комнату, все уже заняли свои места. Только два стула справа от отца были еще свободны, наши места.

Отец нахмурился.

— Вы опоздали.

Мой взгляд метнулся к часам. Опоздали лишь на одну минуту.

— Я уверен, что мальчик был занят своей потрясающей женой, — сказал с кривой улыбкой Мансуэто Моретти, младший босс Филадельфии.

Он был на несколько лет старше моего отца, это и была причина, почему он вообще осмеливался говорить, и его возраст также был причиной того, что он собирался выжить, называя меня мальчиком.

— Он должен четко расставлять приоритеты. Шлюху можно заменить. — протянул отец, поворачиваясь к своему бару.

Маттео крепко сжал мое запястье, и мои глаза метнулись к нему. Его предупреждающий взгляд заставил меня глубоко вздохнуть. Я не был уверен, что он увидел это на моем лице, но это могло перерасти во что-то плохое.

Я повернулся к собравшимся мужчинам, большинство из них сосредоточились на моем отце, который наливал себе виски, но Мансуэто и дядя Готтардо не сводили с меня глаз. Первый беспокоил меня не так сильно, как второй.

Я подошел к своему стулу и опустился на него. Маттео сел рядом со мной, все еще настороженно наблюдая за мной. Он мог прекратить уже. Я бы не стал убивать нашего отца в комнате, полной трусов. Я был совершенно уверен, что младшие боссы Филадельфии, Бостона, Чарльстона и Балтимора будут на моей стороне, даже если последним городом будет править муж моей тети Эгидии, Феликс.

Она ненавидела своего брата, и ее муж определенно разделял это чувство. Но остальные мужчины не будут на моей стороне. Отцовский советник Бардони знал, что я не свергну его с этой должности, как только приду к власти, а другие люди, они были либо верны моему отцу, либо сами хотели стать Капо.

Отец занял свое место во главе стола и сделал глоток виски. Он ничего нам не предложил, но я и не ожидал этого. Это был его способ показать всем нам, что мы его подданные, и именно поэтому он сидел в широком кожаном кресле, пока мы сидели на гребаных деревянных стульях.

Мой отец указал бокалом на своего Консильери, что, очевидно, послужило ему сигналом о новостях и последних нападениях братвы на нашу территорию. О большинстве из них я уже знал. Я убедился, чтобы раз в месяц получать новости от смотрящих, по крайней мере, пока мой отец не удосужился ввязаться. Он предпочитал, чтобы все делалось за него, особенно в последние годы. Это привело к тому, что некоторые младшие боссы, а именно мои дяди, делали все, что им заблагорассудится на своей территории. Это изменится в тот момент, когда я приду к власти, но зная моего отца, он будет жить вечно всем назло.

• ── ✾ ── •

Встреча затянулась на несколько часов, и когда мы наконец вышли из дома, уже темнело.

Маттео тяжело вздохнул.

— Думаю, ты не останешься на ночь в «Сфере»? — спросил он с кривой усмешкой, но глаза его были усталыми.

— Ты сам сказал, что мои дни как свободного человека закончились. У меня намечено свидание с Арией.

Маттео покачал головой.

— Странно думать о тебе, как о муже. Почему бы тебе не взять ее с собой? Я уверен, что она может потрясти своей попой в такт музыке.

— Только для меня она будет трясти своей попой, — пробормотал я.

Мысль, что Ария будет находиться в переполненном клубе, даже со мной рядом, не была хорошей.

Маттео сел на байк и надел шлем.

— Наслаждайся своей женой, пока я отправлюсь на поиски девушки для бессмысленного раунда в кабинке туалета. — он засмеялся, затем завёл мотоцикл и поехал прочь.

Наслаждаться своей женой было тем, что я чертовски сильно хотел сделать… если бы она позволила мне.

• ── ✾ ── •

Было странно возвращаться домой, зная, что кто-то ждет меня. Кто-то, кто будет ждать меня всю нашу совместную жизнь.

Но когда я вошёл в свой пентхаус, то увидел не Арию. Ромеро сидел на диване, но, увидев меня, встал.

— Она наверху, готовится, — сказал он.

— Как все прошло? — спросил я, пристально глядя на него.

Я доверял Ромеро, поэтому ему было позволено оставаться наедине с Арией, но он все еще был парнем, а она была девушкой, слишком красивой.

— Большую часть времени она находилась наверху. — он заколебался.

— Что?

— По-моему, она плакала, но я ее не проверял.

Я коротко кивнул.

— Маттео уже на пути в «Сферу». Почему бы тебе не присоединиться к нему?

Ромеро взглянул на часы.

— Мама и сестры ждут меня к ужину. Они расстроятся, если я откажусь.

Когда Ромеро ушел, я поднялся наверх. Дверь спальни была приоткрыта, и я вошел внутрь.

Ария вышла из ванной, одетая в белую ниспадающую юбку, розовую блузку без рукавов и розовые туфли на высоких каблуках.

Затем мои глаза заметили ее красные глаза и фотографию ее семьи на тумбочке дальше от двери.

— Я не знала, которая сторона твоя. Если хочешь, могу переставить ее на другую тумбочку, — сказала она, указывая на кровать.

На самом деле у меня не было той стороны, на которой я спал, потому что я всегда спал один. Вся кровать принадлежала мне.

— Нет, все в порядке, — сказал я.

Самая дальняя сторона от двери была хорошим выбором, так как это означало, что я буду между ней и возможным нападающим, проходящим через дверь, даже если было почти невозможным попасть внутрь пентхауса без моего разрешения. Даже пытки не заставят меня выдать код безопасности.

— Встреча прошла успешна? — спросила Ария, паря в нескольких шагах от меня.

— Давай не будем об этом. Я умираю с голоду. — я протянул руку, желая, чтобы расстояние между нами исчезло.

Ария вложила свою руку в мою, и я крепко сжал ее пальцы, удивляясь тому, насколько они были маленькими по сравнению с моими.

Я молча повел ее в подземный гараж. Мои мысли постоянно возвращались к отцу и отсутствию его интереса, когда дело касалось борьбы с братвой. Он считал, что Фамилья и итальянская мафия превосходят его, и даже не думал, что братва может победить нас в нашей собственной игре. Он был слеп, и однажды это будет стоить нам части нашей территории. Перемирие с Нарядом этого не изменит.

Я посмотрел на Арию, девушку, которая должна была принести мир. Казалось странным, что она могла являться моим врагом, если бы наши отцы не женили нас.

Ария заметила мой взгляд и повернулась ко мне лицом.

— Выглядишь отлично, — сказал я. Ария была так потрясающе красива.

Она слегка улыбнулась мне.

— Спасибо.

Я припарковал свою машину на закрытой парковке, которую всегда использовал, когда находился в этом районе. По дороге в Корейский ресторан, который я выбрал для свидания, я поймал взгляды мужчин, поймал их восхищение и трепет, когда они увидели Арию. Моя жена. Моя.

Взгляд, который я бросил на них, заставил их быстро отвести взгляд.

Удивление промелькнуло на лице Арии, когда я повел ее в ресторан. Маттео и я наслаждались Азиатской кухней и обнаружили это место благодаря бизнесу пару лет назад.

Один из официантов сразу же подошел к нам и повел к свободному столику в глубине зала. Это место не было роскошным. Не было ни белой скатерти, ни причудливых салфеток. Вместо них стояли узкие столики, между которыми почти не было места.

Я заказал личи-мартини, один из их фирменных напитков, в то время как Ария просматривала меню напитков с нахмуренными бровями.

— Я буду то же самое, — сказала она в конце концов, выглядя немного ошеломленной и все еще удивлённой моим выбором ресторана.

— Ты выглядишь удивлённой, — сказал я, когда официант ушел.

— Учитывая все, не думала, что ты пойдешь в азиатский ресторан.

— Это лучший азиатский ресторан в городе, и он не принадлежит азиатской сети. Он независимый.

Последние годы Триада была не так сильна. Они сосредоточили свои силы на западном побережье, что меня вполне устраивало.

— В Нью-Йорке есть такие рестораны? — удивленно спросила Ария.

— Несколько, но мы ведем переговоры, — либо они платили нам за защиту, либо русские. Другого выхода действительно не было.

Ария фыркнула, ее глаза все еще деловито изучали меню.

— Тебе нужна помощь? — спросил я, когда стало очевидно, что она была ошеломлена выбором.

Ария смущенно улыбнулась.

— Да, никогда не пробовала Корейскую кухню.

Я так и подозревал. Скудери не производил впечатления человека, который часто выходит из своей зоны комфорта.

— Маринованный шелковый тофу и говядина бульгоги восхитительны.

Глаза Арии расширились.

— Ты ешь тофу?

— Если оно приготовлено так, как здесь, то да.

Ария смотрела на меня так, будто видела меня в другом свете. Может, она наконец перестанет вздрагивать всякий раз, когда я буду находиться рядом.

— Просто закажи то, что считаешь лучшим. Я ем все, за исключением печени, — сказала Ария, закрывая меню.

Я был рад, что она не была одной из тех девушку, чей список того, что они не едят, был длиннее, чем список того, что они кушают.

— Мне нравятся девушки, которые едят нечто более существенное, чем салат.

Когда официант остановился у нашего столика, я заказал для нас обоих, пока Ария разбиралась с палочками для еды.

— Ты когда-нибудь пользовалась палочками? — спросил я, как только официант ушёл.

Мне пришлось подавить смех при виде глубокой сосредоточенности на лице Арии.

— Родители водили нас только в свой любимый итальянский ресторан, и вообще-то, ходить куда-либо одной мне было запрещено.

Конечно же, она никуда не ходила. Рокко Скудери держал меня в курсе событий.

— Теперь ты можешь ходить куда пожелаешь.

Ария подняла свои светлые брови.

— Правда? Одна?

Я наклонился вперед, чтобы люди за соседним столом не услышали меня.

— С Ромеро или со мной, или Чезаре, когда Ромеро занят.

Я мог сказать, что Ария не была счастлива от этого, но она действительно не могла ожидать, что я позволю ей ходить без защиты. Решив отвлечь ее, я взял свои собственные палочки для еды.

— Вот, дай покажу. — я показал Арии, как работать ими.

Прикусив губу очень отвлекающим образом, она попыталась подражать движениям, снова с выражением полной сосредоточенности на лице.

— Неудивительно, что нью-йоркские девушки такие худые, если они все время едят вот так.

— Ты красивее их всех, — сказал я без колебаний.

Ария посмотрела вверх, будто не была уверена, что я говорю серьезно. Это был самый долгий взгляд в глаза, который она когда-либо давала мне, и мне стало интересно, что она пытается увидеть.

Я придерживался линии, пытаясь заставить ее чувствовать себя комфортно и быть добрым к ней, не заставляя ее надеяться на что-то столь же нелепое, как любовь.

Ария была полностью защищена, даже если знала правила нашего мира и каким человеком я был. Ее наивность и невинность все еще заставляли ее надеяться на то, чего никогда не будет.

Я взял кусок говядины булгоги и протянул Арии. На ее лице промелькнуло удивление. Я с вызовом поднял брови.

Она приоткрыла губы, потом медленно сомкнула их вокруг палочек, и я чуть не застонал. Понимала ли она, какие образы создает в моем сознании?

— Вкусно, — сказала она, сладко улыбаясь.

Наблюдая за ее невинной радостью из-за такой простой вещи, как Корейская еда, я наполнился новой оценкой.

• ── ✾ ── •

Ария напряглась в тот момент, когда мы вернулись в нашу квартиру и быстро исчезла в ванной.

Я провел рукой по волосам, когда мои глаза остановились на кровати. Это будет наша первая ночь в квартире, в этой кровати.

Наблюдая за тем, как Ария развлекалась во время ужина, вновь разожгло мое желание к ней. Ее было трудно понять. Почему она была так напряжена?

Дверь в ванную открылась, и Ария вышла в длинной темно-синей ночной рубашке, которая красиво контрастировала с ее золотистыми волосами и бледной кожей. Мои глаза были прикованы к разрезу, демонстрирующий маленький кусочек ее гладкого бедра.

К сожалению, у Арии был вид оленя в свете фар. Я прошел мимо нее в ванную, чтобы немного остыть.

Я плеснул себе в лицо холодной воды. Мое тело пульсировало от желания предъявить права на девушку. Мне никогда не приходилось сдерживаться, никогда не хотелось, но Ария нуждалась в этом. Черт. Уставившись на стояк в моих трусах, я оттолкнулся от раковины.

Ария была моей женой. Она не должна все еще быть девственницей. Может, она готова для сегодняшней ночи. Может, она была напугана только из-за давления в нашу брачную ночь.

Разве ей не было любопытно? Я вспомнил, как охренительно мне было в мой первый раза, несмотря на нервы.

Когда я вышел из ванной, то увидел Арию стоящую перед панорамными окнами, она была повёрнута ко мне спиной, глядя на горизонт.

Я двинулся к ней, заметив, как напряглось ее тело. Когда я потянулся к ней, стало только хуже. Ее очевидная нервозность заставила меня сжать зубы, потому что я не знал, как успокоить ее. Я не был силён в словах утешения или ободрения. Моим первым инстинктом было отдать ей приказ прекратить быть напряжённой, но это было бы не очень хорошо.

Я потянулся к ней, и она напряглась еще больше, будто думала, что я схвачу ее, задёрну ее ночную рубашку и трахну прямо у этого окна — это то, что я хотел сделать, но никогда не сделаю, если она, блядь, не захочет меня.

Я прикоснулся костяшками пальцев к ее нежной коже и слегка провел ими вниз по ее спине, пытаясь показать ей, что буду сдерживаться ради нее, что буду осторожен с ней.

Если не считать мурашек, покрывавших ее кожу, она никак не отреагировала. Она явно не будет действовать по собственной воле. У меня не было проблем с лидерством; проблема была в том, что мой стиль руководства обычно не был для чувствительных девушек, и Ария была таковой.

Я протянул ей руку, зная, что она последует моему молчаливому приказу, потому что была воспитана повиноваться.

Наконец она повернулась ко мне, но ее взгляд остановился на шраме на моей ладони, по которому она провела кончиками пальцев. Моя кожа покалывала от почти несуществующего прикосновения. Странно, что с ним так бережно обращаются.

— Это из-за кровавой клятвы? — она подняла глаза и наконец встретилась со мной взглядом.

Она часто отводила глаза, и я не был уверен, было ли это из-за моей репутации или ее воспитание научило ее опускать взгляд.

— Нет. Вот, — сказал я, показывая ей шрам на другой руке. Он был намного меньше того, к которому Ария все еще прикасалась. — Это произошло в драке. Пришлось остановить удар ножа рукой.

Глаза Арии расширились, ее губы приоткрылись от удивления. Мне нужно было поцеловать этот рот.

Обхватив пальцами ее запястье, я повел ее к кровати. Она послушно последовала за мной, хотя я чувствовал, как ее пульс колотится в венах от страха. Я решил пока не обращать на это внимания, потому что у меня было чувство, что она будет все ещё девственницей через год, если я буду ждать, пока она полностью не расслабится в моем обществе.

Я притянул ее к кровати, сел и поставил ее между ног. Я поцеловал ее, наслаждаясь вкусом, тому, как она приспосабливалась к моим требованиям.

Я позволил себе откинуться назад и потянул ее за собой, мой поцелуй стал более грубым, более требовательным. Ощущение тела Арии на моем пробудило мой член.

Я провел по ее талии, грудной клетке и обхватил ее грудь. Эта одежда должна была исчезнуть. Мне нужно было почувствовать ее кожу. Ее тепло, ее запах были для меня как наркотик. Я поцеловал ее в шею и ухо.

— Мне никогда не хотелось трахнуть девушку так сильно, как сейчас тебя, — прохрипел я.

Ария напряглась и отвернулась, когда я снова попытался поцеловать ее. Она постаралась сесть. На мгновение я задумался, не обнять ли ее крепче, но потом отпустил, смущенный переменой в ее настроении. Она была поглощена нашим поцелуем. Держу пари, она стала мокрой от моих прикосновений. Почему она отступила?

— Я не хочу этого, — сказала она с явным отвращением, и выражение ее лица заставило меня почувствовать себя моим гребаным отцом.

Гнев захлестнул меня. Если она думает, что это была чертова игра, ей лучше подумать еще раз.

Она соскользнула с меня и забралась под одеяло. Я не мог в это поверить. Мне никогда не отказывала девушка, тем более дважды, и уж точно не моя собственная черт возьми жена.

Подавив разочарование, я выключил свет. Из меня не сделают дурака. Если Ария не собиралась превращать это в настоящий брак, то так тому и быть. Я никогда не хотел жениться, и если она предпочитала держаться на расстоянии, я мог найти развлечение себе сам. Мне не нужен был этот брак, чтобы все сработало, как надо. Во всяком случае, это было только для вида.

Я подождал, пока она уснет, прежде чем выскользнуть из постели. Было неуважительно уйти, пока она не заснула. Это был молчаливый кодекс чести, что мужья старались держать эту часть подальше от своих жен, даже если их жены предпочитали, чтобы они искали других девушек.

Прежде чем спуститься вниз, я схватил мобильник и кое-какую одежду. Выражение лица Арии, полное отвращение и беспокойство, продолжало мелькать в моей голове, заставляя меня чувствовать себя, как мой отец. Это было последнее, кем я хотел быть.

Мои дни поиска девушек в клубах закончились, и я не мог рисковать, что пресса поймает меня.

Я послал Грейс сообщение, даже если она начала мне надоедать.

«Квартира. Через тридцать минут».

Ей придется поторопиться, чтобы успеть вовремя.

Я вышел из пентхауса, заперев его, чтобы Ария была в безопасности, и поехал в квартиру, где мы с Грейс часто встречались, чтобы потрахаться. Мой гнев на упрек Арии превратился в гнев на Грейс, потому что я знал, что она сказала что-то Арии в день нашей свадьбы. Вот почему она не могла вынести моих гребаных прикосновений?

Грейс вошла почти вовремя, слегка запыхавшись, но как обычно с плотным слоем макияжа. Либо она спала с этим дерьмом на лице, либо поспешила накраситься, чтобы встретиться со мной.

— Ты опоздала на две минуты. — холодно сказал я.

Она покраснела.

— Мне жаль, Лука. Я пришла так быстро, как только могла, — она сняла пальто, обнажив подвязки, мини-юбку и лифчик, из которого выглядывали соски.

Обычно это зрелище заводило меня, и я становился твердым, но по какой-то причине это ощущалось по-другому, что чертовски раздражало меня. Если я не мог наслаждаться своей женой, я, по крайней мере, хотел наслаждаться другими девушками, но даже это казалось невозможным теперь, когда я был с Арией. К черту.

Я сосредоточился на своем гневе, на монстре внутри меня.

— Я никогда никого не жду. — я оттолкнулся от стены, но Грейс быстро встала передо мной, касаясь моей груди. Я прищурился, глядя на нее.

— Я все тебе компенсирую. Я дам тебе то, что тебе нужно. Моя киска мокрая для твоего члена, Лука. — Она обхватила меня через штаны и крепко сжала. Мой член дернулся.

Я не спал с девушкой уже две недели. Это был самый долгий период засухи, который я пережил с тринадцати лет. Все ради Арии. Проклятье.

— Я знала, что девственная киска не сможет тебя развлечь.

Я крепко сжал шею Грейс и приблизил наши лица.

— Не упоминай больше о моей жене, поняла? И не думай, что я не знаю, что ты сказала ей какую-то хуйню в день нашей свадьбы.

Грейс вздрогнула, но моя грубость завела ее. Ее соски сморщились, а губы приоткрылись. Мне просто нужно было избавиться от гребаного гнева, от чертового желания Арии.

— Встань на колени. Я собираюсь трахнуть твой рот.

Грейс вздрогнула и опустилась передо мной на колени. Я расстегнул молнию, схватил ее за волосы и направил ее рот к своему члену.

Я трахал ее губы жестко и быстро и глубоко. Она застонала вокруг моего члена несколько раз. Я отстранился, внезапно не в силах выносить ее стоны, влажные звуки губ, чмокающих вокруг моего члена.

Она с улыбкой поднялась на ноги.

— Презерватив, — сказал я ей.

У меня их с собой не было. Я отдал их Маттео незадолго до свадьбы, потому что думал, что они мне больше не понадобятся. Ибо предполагал, что моя жена захочет моих прикосновений и не будет смотреть на меня так, как Нина смотрела на моего проклятого отца. Одна только мысль о том, что я могу быть таким, как он, что Ария может думать, что я такой, сводила меня с ума.

Грейс покачала головой.

— Нам он не нужен, — сказала она с соблазнительной улыбкой. — Я принимаю таблетки, и я никогда не спала без презерватива ни с одним из других парней, с которыми была.

Мои губы скривились. Неужели она действительно думала, что я трахну ее без презерватива? Я ни хрена ей не доверял. В своем извращенном сознании она, вероятно, думала, что если забеременеет, то я действительно останусь с ней.

— Я не трахаюсь без защиты, Грейс.

Она надулась.

— Держу пари, что с твоей женой так и есть.

Я напрягся. Покачав головой, я потянулся за брюками.

— Я тебя предупреждал.

— Лука, подожди! — воскликнула она, хватая меня за руку. — Да ладно. Не будь таким. Трахни меня. Я нуждаюсь в тебе. У меня в сумочке есть презерватив.

Стряхнув ее с себя, я оставил ее стоять голой в комнате. Блядь. Почему она должна продолжать воспитывать Арию? И почему, черт возьми, меня это волнует? Ария не хотела, чтобы этот брак был настоящим. Она даже не могла вынести мою гребаную близость.

• ── ✾ ── •

Вернувшись домой, я сразу же пошел в душ, даже не взглянув на спящую жену, и вымылся под горячими струями. Возвращаться в постель к Арии после того, что я сделал, казалось таким… неправильным.

Я прокрался сквозь темноту, но даже в тусклом свете смог разглядеть золотой ореол ее волос на подушке. Она была повернута в мою сторону.

Я осторожно скользнул в постель. Ария не пошевелилась. Когда мои глаза привыкли к темноте, я разглядел ее лицо и обнаженное плечо. Ее сладкий цветочный аромат проник в мой нос, и внезапно я почувствовал желание снова принять душ. Черт.

Я никогда не хотел жениться, никогда не хотел, чтобы рядом со мной была девушка. Но теперь у меня была жена, которая не хотела моих прикосновений, когда я мог думать только о том, чтобы прикоснуться к ней.

Я повернулся к ней спиной. Я не был уверен, на что Ария надеялась, но я знал, что она не получит этого. И она явно не собиралась давать мне то, чего я хотел.

На следующее утро я рано встал с постели, не желая встречаться с женой. Я не беспокоился, что она поймет, где я был; у Арии не было опыта общения с мужчинами, поэтому она не сможет связать мое поведение с моим ночным визитом, но я опасался находиться в ее присутствии, потому что, даже не глядя на нее, моя гребаная совесть уже доставляла мне проблемы. До Арии я был убежден, что у меня ее вообще нет.

Мне никогда не хотелось этого, и это даже не имело смысла. Ария не хотела данного брака. Она была вынуждена пойти на это и ясно дала понять, что не горит желанием.

ГЛАВА 10

━━➳༻❀✿❀༺➳━━

Я чувствовал себя незваным гостем в собственном пентхаусе. Попытка уклониться от Арии была почти невозможна. Куда бы я ни пошел, ее запах, казалось, задерживался. Я устал ходить на цыпочках по этой ебаной квартире, не зная, как обращаться с девушкой в моем обществе. Моя реакция на кого-то другого была бы резкой, возможно, даже опасной, связанный с насилием.

Мой отец никогда не ходил по яичной скорлупе вокруг своих жен. Он ломал их до тех пор, пока они не предвидели каждое его требование, прежде чем он произнес хоть слово.

Мои глаза следили за моей женой, когда она опустилась на диван с книгой. Она держалась от меня на расстоянии, и я тоже, но, черт возьми, я не мог перестать смотреть на нее.

— Я буду на работе целый день. — сообщил я ей. Будто ей было до этого дело.

— Хорошо. — просто сказала она.

Подавив разочарование, я повернулся и направился к лифту. Ромеро прислал мне сообщение, что почти на месте. Дверь открылась на этаже Маттео и он присоединился ко мне.

— Все еще не везет?

Я сердито посмотрел на него, прекрасно понимая, что он имеет в виду.

— Нет. Она не может выносить моих прикосновений.

Маттео с любопытством посмотрел на меня.

— Может, ты просто используешь неправильный подход.

— И какой же подход ты предлагаешь? — я заскрежетал зубами.

Он пожал плечами.

— Я недостаточно хорошо знаю твою жену, чтобы сказать тебе, какого рода подход ей необходим. Может, тебе стоит спросить Ромеро в конце концов, он проводит с ней больше времени, чем ты. — Маттео вызывающе усмехнулся.

— Иди у черту.

Когда мы вошли в подземный гараж, я чуть не столкнулся с Ромеро, который собирался подняться на лифте в пентхаус.

— Лука, Маттео, — сказал он, слегка кивнув.

— Я буду весь день отсутствовать, нужно проверить нарколабораторию, которая сообщила о подозрительных грузовиках на их улице, и не вернусь до полуночи. Займи Арию чем-нибудь.

— Да, займи ее, — сказал Маттео, шевеля бровями.

Я чуть не ударил его. Сегодня он нажал на все мои кнопки.

Ромеро с любопытством посмотрел на нас.

— Ты часто уезжаешь.

Да, когда должен был каждую секунду трахать свою прекрасную жену.

— Он занят тем, что трахает свою шлюху, Грейс, — сказал Маттео.

На лице Ромеро промелькнуло неодобрение, прежде чем он успел его скрыть.

— Ария хорошая девушка.

— Она моя девушка и это не твое дело, Ромеро, — прорычал я. — Позаботься о ее защити и развлечении. — я подошел к нему. — И ни слова о Грейс ей.

Ромеро коротко кивнул. Он вошел в лифт, не сказав больше ни слова.

Маттео усмехнулся и пошел за мной к машине. Его байк был припаркован прямо рядом.

— Ты знаешь, как заставить людей ненавидеть тебя. Ария, Ромеро…

— Мне плевать, если они меня ненавидят, пока делают то, что я говорю. Они оба навеки связаны со мной своими гребаными клятвами.

Маттео сел на мотоцикл. Я сел в машину прежде, чем он успел сказать что-нибудь еще, что заставило бы меня сорваться от злости.

• ── ✾ ── •

Позже в тот же день я получил сообщение от отца.

Маттео вопросительно посмотрел на меня.

— Выглядишь так, словно проглотил горькую пилюлю.

— Отец хочет увидеться с нами.

Маттео поморщился.

— Опять?

— Пойдем. Хочу покончить с этим, как можно скорее.

Когда мы подъехали к особняку в Верхнем Вест-Сайде, где мы с Маттео выросли, внутри у меня все сжалось, как всегда.

Я ненавидел это чертово место, ненавидел воспоминания, связанные с ним. Снаружи она была царственно белой, но таила в себе только темноту. Свет не был частью нашего детства или настоящего.

Маттео уже ждал у подножия лестницы, ведущей к двойным дверям. Он всегда приезжал быстрее на своем байке. На его лице было то же опасение, что и у меня.

Поднимаясь по лестнице, мы ничего не говорили. Камера повернулась в нашу сторону.

Я набрал код, который должен был отключить сигнализацию, и отпер дверь. Охранники уже увидели наши лица и остались в своих комнатах в задней части дома. Мы с Маттео замерли в прихожей, когда раздался крик Нины.

— Прости, Сальваторе. Пожалуйста… — снова закричала она.

Моя рука сжалась в кулак.

— Отец, мы здесь!

Маттео покачал головой, плотно сжав губы.

— Мы должны убить его. — прошептал он. — Ты будешь лучшим Капо. Лучшим из всех.

— Тссс, — прорычал я.

Маттео говорил тихо, но отец был параноиком. Я не удивился бы, если старик спрятал подслушивающее устройство, где-нибудь так, чтобы он мог слышать все, что происходит в его доме. Больше всего на свете мне хотелось убить отца, но Фамилья никогда не согласится на отцеубийство.

Отец появился на лестничной площадке, только в халате. Он даже не потрудился прикрыться, и мне пришлось сдержать гримасу отвращения. Он был весь в крови и все еще с гребенным стояком от того, что сделал с Ниной.

Его холодные глаза остановились на нас с Маттео, а губы растянулись в жуткой доброжелательной улыбке.

— Сыновья, рад вас видеть.

Я знал, что он пытается добиться от нас реакции, чтобы мы отвели взгляд от его отвратительного старого члена. Но мы с Маттео были его сыновьями. Мы видели и делали так много ужасных вещей. Ни за что на свете мы не проявим слабость перед этим ублюдком.

— Вы звали нас. — просто сказал я. Маттео молчал, и это было к лучшему.

Отец посмотрел на моего брата, и я понял, что он осмеливается что-то сказать. Мои мышцы напряглись. У него было по крайней мере шесть охранников в задней части дома. Если Маттео потеряет свое дерьмо, и нам придется убить нашего отца и его людей, это будет отвратительно.

К счастью, Маттео натянуто улыбнулся. Это была поддельная улыбка, но отец этого не знал. Его самодовольная ухмылка стала еще шире.

— Мне нужно обсудить с вами несколько вопросов. Я приму душ и оденусь. Проверьте Нину и посмотрите, дышит ли она еще.

Я коротко кивнул. Удовлетворенный нашим послушанием, отец повернулся и направился в свою спальню.

Маттео встретился со мной взглядом, и выражение его глаз обеспокоило меня.

— Пойдем проверим Нину. — твердо сказал я ему.

Не говоря ни слова, мы поднялись наверх и направились в спальню, где находилась Нина. Отец не делил с ней постель; он обращался к ней только тогда, когда хотел трахаться или когда устраивались светские мероприятия.

Дверь была приоткрыта. Глубоко вздохнув, я открыл ее, надеясь, что мне не придется избавиться от тела и сочинить глупую историю о том, как умерла Нина, чтобы мы могли публично похоронить ее.

Изнутри донеслись тихие всхлипывания. Мой взгляд упал на кровать, где была привязана Нина. Она была вся в синяках, окровавленная и голая.

— Черт, — пробормотал Маттео.

Это был не первый раз, когда отец делал что-то подобное. Я вытащил нож, и Маттео тоже.

Нина захныкала, когда я разрезал путы вокруг ее лодыжек, а Маттео освободил ее руки. Она попыталась сесть, но, должно быть, какое-то время была связана и не могла справиться.

Я потянулся за атласным халатом, брошенным на полу, и накинул его на нее, прежде чем усадить.

Я наклонился так низко, что наши глаза оказались на одном уровне.

— Почему ты не сбежишь?

Нина посмотрела на Маттео.

— Он пошлёт тебя за мной. — Маттео был лучшим охотником Фамильи. Он выследил нескольких предателей.

— Маттео тебя не найдет, — пробормотал я.

— Не могу, — твердо сказала она. — Куда мне идти? Что бы я сделала? Это мой мир.

Я выпрямился. Нина терпела садизм отца, потому что любила роскошь и деньги, которые он мог ей предложить. Я не понимал этого, и у меня не было терпения, хотя бы попытаться.

Послышались шаги, и я отступил назад. В дверях появился отец, одетый в темный костюм и рубашку с высоким воротником.

— Сальваторе. — покорно улыбнулась Нина.

Отец не посмотрел на нее, только на меня и Маттео.

— Почему бы вам не попробовать ее? Я не против разделить ее со своими сыновьями.

Он уже раньше предлагал ее. Я не был уверен, был ли это еще один способ проверить нас, или он действительно позволит нам прикоснуться к тому, что принадлежало ему.

Ненависть наполнила меня. Я не мог понять рассуждений моего отца. Он был отвратительным монстром. Вместо того, чтобы защищать ее, он обращался с ней, как с дерьмом. Я бы никогда не причинил Арии такой боли, не говоря уже о том, что позволю кому-то увидеть ее обнаженной или, не дай Бог, попытаться прикоснуться к ней. Я убью любого, кто решит, что он имеет право на мою девушку. Ей никогда не придется подчиняться никому, кроме меня.

— У Луки есть молодая женушка. С чего бы ему хотеть меня? — быстро сказала Нина, будто действительно думала, что я подумаю об этом. Было ужасно, что она должна терпеть прикосновение отца; я бы не сломал ее дальше.

— Она такая застенчивая и миниатюрная. Я могу только представить, насколько весело ломать ее, не так ли? — Нина говорила так, словно ей нужно было, чтобы другие девушки страдали, чтобы ей самой стало легче.

Я ненавидел и жалел ее одинаково.

— Что насчёт тебя Маттео? — спросил отец.

— Я предпочитаю, чтобы мои девушки были моложе и красивее, — сказал он.

Это была ложь. Нина не намного старше девушек, которые были у нас в постели, и она была красива с ее длинными каштановыми волосами и стройной фигурой.

Отец пожал плечами и наконец повернулся к жене, которая уже успела надеть халат.

— Возьми одного из охранников и купи себе несколько новых туфель и платьев. Она улыбнулась и кивнула. — Но нанеси макияж перед выходом, а то выглядишь дерьмово. — добавил он.

Я развернулся на пятках и вышел из комнаты, не обращая внимания на то, что отец все еще хочет видеть меня там.

Маттео стоял рядом со мной, его глаза горели от ярости. Тем же гневом, что и я. Может, нам стоит просто убить его. Убить его сегодня и постараться, чтобы все выглядело так, будто это сделал кто-то другой. Никто бы не огорчился, увидев, что он мертв. Ни одна чертова душа.

— В мой кабинет. — приказал отец, следуя за нами. Он не спеша сел и откинулся на спинку кресла, разглядывая нас с Маттео. — Ты все ещё доволен своей невестой? — спросил отец, скривив губы.

Удовлетворение не было частью моего брака до сих пор, но этого мой отец не мог узнать.

Я ухмыльнулся.

— Да. Как ты сказал, Ария красивее, чем любая другая девушка, которую я когда-либо видел.

— Да, она такая, — сказал отец странным голосом, и мои волосы встали дыбом.

Маттео перевел взгляд с него на меня, и его глаза ясно дали мне понять. Он будет за меня. Он убьет этого ублюдка, если я подам знак. И я всерьез задумался над этим, потому что ненавидел его за то, что он делал с матерью, за то, что он делает с Ниной и всеми другими женщинами, ненавидел его за то, что он разрушил наше детство и все еще разрушал нашу жизнь так сильно, как только мог, но именно в эту секунду я ненавидел его больше всего из-за гребаной жадной ноты, когда говорил об Арии.

Отец прищурился, глядя на меня. Я знал, что не успел скрыть свое собственничество, не говоря уже о своих убийственных мыслях.

Мои мышцы напряглись, пытаясь придумать лучший способ убить его… выстрелить в камеру в углу, а затем убить охранников, прежде чем они смогут вызвать подкрепление.

Я знал, что отца ненавидят среди наших людей, но даже уважение, которое они питали ко мне, было недостаточно, чтобы сделать меня Капо, по крайней мере, не в Фамилье.

Мы разрывались пополам между людьми, которые были верны моему отцу или притворялись, что верны, потому что это их устраивало, и моими сторонниками. Это будет концом для Фамильи.

Наряд использовал бы наш момент слабости, чтобы нанести удар, было ли перемирие или нет. Фамилья была моим будущим, моим чертовым правом по рождению.

Я заставил себя расслабиться. Я убью его в другой день, когда найду способ, чтобы никто не узнал. Отец улыбнулся.

— Тебе нравится ломать ее?

Я посмотрел ему в глаза, моя улыбка стала жесткой.

— Я не буду говорить о своей жене, отец. Она моя, и что бы ни случилось между ней и мной, это известно только мне. Я ни с кем не поделюсь своими гребаными воспоминаниями. Только моя.

Отец усмехнулся, но тут же стал серьезным.

— Хорошо, хорошо. До тех пор, пока ты не перепутаешь свою собственность к ней с чем-то другим. Не позволяй киске водить тебя вокруг твоего члена. Девушки хороши только для трех вещей. — он ждал, когда я перечислю эти пункты.

Мои руки зудели в поисках пистолета, а еще лучше ножа. Это убийство должно быть личным. Я хотел, чтобы его кровь текла по моим пальцам, хотел, чтобы его последний вздох коснулся моей кожи. Я хотел вырвать его кишки один за другим, пока он смотрел.

— Трахаться, сосать и быть красивыми. — выпалил я.

Отец хихикнул.

— Полагаю, вы позвали нас, не для того, чтобы мы могли развязать Нину вместо вас? — спросил Маттео, подняв брови.

Я послал ему свирепый взгляд.

Отец прищурился.

— Нет. Фамилья ведет борьбу на Сицилии. Каморра там гораздо сильнее, чем в Штатах.

Это была более безопасная тема, чем девушки, но мой гнев все еще кипел под кожей.

• ── ✾ ── •

Ария была довольна, игнорируя меня. Она никогда не искала моей близости и крепко спала рядом со мной по ночам, в то время, как я не мог перестать смотреть на нее и не задаваться вопросом, почему она смотрела на меня так, будто я являлся моим отцом, когда поклялся себе относиться к ней правильно.

Черт. Я превращался в долбаную киску.

Прошло два дня с моей последней встречи с Грейс, но сегодня я снова встретил ее, и я не стал долго ждать. Грейс не смотрела на меня с отвращением. С ней я не чувствовал себя садистским ублюдком-отцом, даже когда она не была той девушкой, которую я хотел.

Через несколько минут после ее прихода я толкнул ее на четвереньки на кровать и трахал сзади.

Мой разум продолжал возвращаться к Арии с каждым толчком. Я толкнул Грейс еще ниже, так чтобы видеть только ее волосы — светлые, но так сильно отличающиеся от золотых прядей моей жены.

Я пытался представить, что это Ария, пытался представить ее цветочный аромат, но сладкий запах Грейс забивал мой нос, и ее стоны продолжали отвлекать меня.

Моя хватка на ее бедрах стала еще крепче, и я вошел в нее сильнее, но действительно почувствовал, что смягчился от ее гребаного вида. Такого никогда не случалось, ни с кем.

Я закрыл глаза, чтобы не видеть девушку перед собой, и вместо этого образ девушки, которую я действительно хотел, сформировался перед моим внутренним взором.

— Да! Сильнее! — закричала Грейс, и я почти зарычал на нее, чтобы она заткнулась.

Вместо этого я крепче сжал ее бедра и врезался в нее, гнев пожирал мои вены. Какого хрена я делаю?

— Боже, да. — простонала она.

Скрипнула доска. Напряжение пронзило меня за секунду до того, как я потянулся за пистолетом на кровати рядом со мной и открыл глаза, ожидая, что Русский ублюдок пытается застать меня врасплох. Блядь.

Ария смотрела на меня широко раскрытыми, испуганными глазами. Меня охватил шок, и я замер.

Что она здесь делает? Как она нашла это место? Я никогда не хотел засады братвы больше, чем сейчас. Я был готов на что угодно, но не боль на лице моей жены.

— В чем дело, Лука? — Грейс толкнула свою задницу назад, загоняя мой член глубже в нее, но я уже становился мягким.

Ария по-прежнему не шевелилась, как и я. Ее голубые глаза наполнились слезами, а моя грудь сжалась в дискомфорте. Ей не следовало этого видеть.

Прежде чем я успел решить, что делать или говорить, она развернулась и побежала.

— Черт! — прорычал я.

Я оттолкнул Грейс, когда она попыталась дотянуться до меня.

— Пусть уходит.

Я подтянул штаны, чертовски радуясь, что почти никогда не раздевался, когда трахал Грейс.

Я помчался вслед за Арией с расстегнутой рубашкой и ширинкой, не обращая внимания на то, что кто-то мог увидеть. Ария исчезла в лифте, и прежде чем я успел до него добраться, двери закрылись, и он начал свой путь вниз.

Блядь.

Я побежал по лестнице, пытаясь застегнуть рубашку. Я не мог выйти на публику полуголым. Я не хотел объяснять отцу про газетную статью.

Я выскочил из здания, мельком увидев Ромеро, бегущего за Арией, которая поспешила вниз по ступенькам к метро. Я побежал за ними. Черт. Мне нужно было поймать ее, нужно было остановить ее от глупых поступков, нужно было объяснить. К черту все это.

Люди отстранялись с моего пути с широко раскрытыми глазами от шока.

Я резко остановился на платформе, когда двери закрылись. Ромеро был на несколько шагов впереди, но тоже не успел сесть в метро.

Я смотрел, как исчезает поезд с Арией в нем. Мое сердце колотилось в груди, не только от спринта, но и от беспокойства за жену. Моя плачущая, обиженная жена.

— Блядь! — прорычал я.

Ромеро повернулся ко мне, тяжело дыша.

— Мне жаль, Лука. Я не знаю, как она узнала. Она обманула меня и ускользнула.

Я слишком волновался за Арию, чтобы злиться на Ромеро, что он позволил ей сбежать.

Я нащупал свой сотовый и поднес его к уху, вызывая Маттео.

— Я думал, ты трахаешь Грейс. — было первое, что он сказал. На заднем плане я услышал женский смех.

— Мне нужна твоя помощь. Ария поймала меня, и сбежала. Мы должны найти ее, пока с ней что-нибудь не случилось.

— Ты где?

Я сказал ему, куда мы направляемся, повесил трубку и позвонил Чезаре. Ромеро уже проверял по телефону остановки Метро.

— С чего начнём? — спросил он.

Я глубоко вздохнул, пытаясь предугадать следующий шаг Арии, но не знал свою жену достаточно хорошо, чтобы догадаться, куда она пойдет, и она не была достаточно знакома с Нью-Йорком, чтобы знать места.

— Я хочу, чтобы ты отправился в пентхаус на случай, если она туда вернется.

Ромеро открыл было рот, чтобы возразить, но я послал ему предостерегающий взгляд. Он все испортил, не так сильно, как я, но все же.

Я вернулся к своей машине и поехал на первую остановку метро. Я сомневался, что Ария вышла здесь, но был в недоумении, где она могла бы быть.

Маттео подъехал ко мне на байке и снял шлем.

— Есть какие-нибудь предположения, куда она могла направиться? — я отрицательно покачал головой. — Ты понимаешь, что твоя рубашка застегнута неправильно?

Я проигнорировал его замечание. Где могла быть Ария? Она была ответственна и знала о рисках нашего мира. Она останется где-нибудь на публике, возможно, где-нибудь на Манхэттене или, может быть, в Бруклине, но это все еще оставляло около миллиона вариантов.

Я на мгновение закрыл глаза. Если с ней что-то случится…

— Лука?

Я посмотрел на Маттео, который хмуро смотрел на меня.

— Мы найдем ее. Ария не убежит. В конце концов она вернется обратно. В конце концов? — Почему бы тебе не позвонить Джианне?

Я молча кивнул. Это было хорошей идей, но я сомневался, что Джианна скажет мне хоть что-нибудь. Схватив телефон, я понял, что у меня нет номера рыжей.

— У тебя есть ее номер? — спросил я своего брата.

В конце концов, он целовался с ней, так что кто знает, обменялись ли они чем-то большим, чем слюной.

Маттео покачал головой.

— О том, чтобы позвонить Скудери, не может быть и речи. — пробормотал я.

Отец Арии позвонит моему отцу, и тогда станет ещё хуже.

Чезаре подъехал на своей машине и вышел. Мы были всего лишь тремя людьми, которым нужно было обыскать Нью-Йорк.

Мы должны были найти Арию. Другого выхода не было.

• ── ✾ ── •

Мы искали Арию почти два часа, но ее все еще не было видно. В висках у меня стучало, и я все-таки решил позвонить Скудери. К черту последствия. Единственное, что имело значение, это возвращение Арии.

Зазвонил мой телефон, и я тут же поднял трубку.

— Ария только что вернулась домой, — сказал Ромеро.

Я вздохнул с облегчением.

— С ней все в порядке?

— Да. — без колебаний ответил Ромеро.

— Не спускай с нее глаз. Я приеду так быстро, как только смогу.

Маттео, Чезаре и я прибыли в мой пентхаус менее чем через пятнадцать минут. Ромеро взгромоздился на барном стуле, но спрыгнул, как только мы вошли.

— Она наверху, принимает душ.

На его лице тоже отразилось облегчение, что и у меня.

Я прошел мимо него, затем продолжил подниматься наверх. Я нажал на ручку двери, но она была заперта. Я постучал.

— Ария?

Нет ответа.

Я постучал сильнее. По-прежнему ничего. За дверью послышалось какое-то движение.

— Ария, впусти меня! — я снова ударил кулаком в дверь. Мне нужно было увидеть ее собственными глазами, убедиться, что она с ней все хорошо, невредима. — Я вышибу дверь, если ты не впустишь меня.

Маттео и Чезаре медленно поднимались по лестнице, с тревогой наблюдая за мной. Мне было наплевать.

— Ария, открой эту чертову дверь!

Наконец замок повернулся, я толкнул дверь и вошел внутрь.

Ария стояла в центре комнаты, одетая в шелковую ночную рубашку, ее глаза опухли и покраснели.

Я подошел к ней и схватил ее за руку, желая знать, где она была, желая объяснить, что она видела.

— Не трогай меня! — закричала она, вырываясь из моей хватки.

— Где ты была? — прохрипел я.

Мне снова захотелось прикоснуться к ее руке. Мне чертовски нужно было прикоснуться к ней, будто одного взгляда на нее было недостаточно, чтобы убедиться, что она цела и невредима.

Ария отскочила назад, ее глаза вспыхнули гневом.

— Нет! Никогда больше не трогай меня! Ни тогда, когда используешь те же руки, чтобы прикоснуться к своей шлюхе.

— Все вон. Немедленно, — прорычал я.

Послышались шаги, а затем раздался знакомый звук лифта.

— Где ты была? — мой пульс бешено колотился.

Неужели Ария не понимает, в какой опасности она находилась?

Ария пристально посмотрела на меня, но за гневом скрывалась глубокая боль, и я не понял ее.

— Я не изменяла тебе, если ты об этом беспокоишься. Я бы никогда так не поступила. Верность — самое важное в браке. Так что можешь успокоиться, мое тело все еще только твое. Лишь гуляла по городу.

Если бы она знала, как сильно братва хочет заполучить мою жену, она бы этого не сделала.

— Ты гуляла по Нью-Йорку ночью, одна?

— Ты не имеешь права сердиться на меня, Лука. Не после сегодняшнего. Ты мне изменял.

Чувство вины вспыхнуло в моей груди, но я оттолкнул его. Я никогда ни в чем не был виноват.

— Как я могу изменять, когда наш брак не настоящий? Я даже не могу трахнуть собственную жену. Думаешь, я буду жить как монах, пока ты не решишь, что можешь выносить мою близость?

Ария с трудом сглотнула.

— Не дай Бог. Как я смею ожидать, что мой муж будет мне верен? Как смею надеяться на эту маленькую порядочность в монстре?

Верен? Был ли это вообще настоящий брак? Ария могла бы сказать да, но она не вела себя так, будто хотела быть моей женой. Она смотрела на меня, как на своего отца.

— Я не монстр. Я относился к тебе с уважением.

— Уважение? Я застала тебя с другой! Возможно, мне следовало привести первого попавшегося парня и позволить ему трахнуть меня у тебя на виду. Как ты себя почувствуешь? — прошипела Ария, и что-то щелкнуло внутри меня.

Я схватил ее за бедра и положил на кровать, придавив своим весом, когда держал ее запястья над головой. Никто никогда не прикоснется к ней. Никто, кроме меня.

— Сделай это. Возьми меня, чтобы я действительно могла тебя ненавидеть. — прошептала Ария резко, слезы блестели в ее глазах.

Она закрыла их и отвернулась.

Мой взгляд прошелся по ее раскрасневшейся коже, по дрожащей нижней губе, по слезам, прилипшим к ресницам. Напуганная. Боится меня. Черт. Ария. Моя жена. Моя для защиты чести. Мне нужно было лучше контролировать себя.

Я опустил голову и прижался к ее плечу, вдыхая ее цветочный аромат. Я выдохнул, пытаясь справиться с гневом.

— Боже, Ария.

Я отпустил ее запястья и поднял голову. Ария не двигалась, ее руки все еще были смиренно вытянуты над головой. Вид ее капитуляции оставил чертовски горький привкус во рту. Я попытался дотронуться до ее щеки, но она отстранилась.

— Не прикасайся ко мне после нее.

Она была права. Она этого не заслужила.

Я встал.

— Сейчас я собираюсь принять душ, и мы оба успокоимся, а потом я хочу, чтобы мы поговорили.

Ария пристально посмотрела на меня.

— О чем ещё тут можно говорить?

— О нас. Об этом браке.

Она медленно опустила руки.

— Ты трахался на моих глазах. Думаешь, у этого брака все еще есть шанс?

— Я не хотел, чтобы ты видела. — пробормотал я.

Черт, выражение ее глаз, когда она застала меня, будет преследовать долгое время, что было смешно, учитывая, как много я сделал и видел.

— Почему? Чтобы мог изменять тихо и мирно за моей спиной?

Ария была права, но она никогда не показывала ни малейшего намека на то, что ее волнует этот брак.

— Позволь мне принять душ. Ты была права. Я не должен проявлять неуважение, прикасаясь к тебе после всего этого.

Она ничего не ответила, только посмотрела на меня своими печальными глазами, которые ощущались, как лезвие в моей груди.

Я повернулся и направился в ванную. Я не был уверен, как долго стоял под струей горячей воды, пока не почувствовал, что могу вернуться к своей жене, будто я смыл все следы духов Грейс и прикосновений. Мне не нравилось тяжелое чувство, которое слезы Арии оставили в моем теле. Было ощущение, с которым у меня не было опыта, и я не стремился испытывать его слишком часто.

Обернув полотенце вокруг талии, я вернулся в спальню, где Ария сидела у изголовья кровати. Ее руки были сложены на коленях, светлые локоны ниспадали на ее изящные плечи.

Я чувствовал себя еще большим идиотом за то, что пошёл к Грейс, когда у меня в постели был кто-то вроде Арии, но она все еще не хотела меня, что стало очевидным еще раз, когда я уронил полотенце, и она быстро отвернулась, будто не могла вынести моего вида. Я не был таким тщеславным, как Маттео, но знал, как девушку смотрят на меня. Я много работал над своим телом.

Натянув боксеры, я опустился на кровать рядом с Арией. Мой взгляд остановился на ее опухших глазах. Это все еще застало меня врасплох.

— Ты плакала? — лучше спроси, почему?

Я думал, что она будет счастлива, как многие жены в наших кругах, если оставлю ее в покое и буду искать другую девушку.

Она наклонила голову в мою сторону и слегка нахмурилась.

— Думал, мне будет плевать?

— Многие женщины в нашем мире рады, когда их мужья пользуются услугами шлюх или содержат любовниц. Как ты сказала, браков по любви мало. Если женщина не выносит прикосновения мужа, она не будет возражать, чтобы тот позаботился о своих потребностях.

Она поджала губы.

— Своих потребностях.

— Я не хороший человек, Ария. И никогда не утверждал обратное. В мафии нет хороших людей. — Я старался быть добрым к ней, даже когда знал, что рано или поздно потерплю неудачу, но надеялся, что это произойдет не так скоро.

Ее взгляд опустился на мою грудь, на точку над сердцем.

— Я знаю, но ты заставил меня поверить, что я могу доверять тебе, и ты не навредишь мне.

— Я никогда не причинял тебе боль.

Неужели она не понимает, как сильно я стараюсь?

— Больно было видеть тебя с ней, — призналась Ария шепотом, отводя взгляд и сглатывая еще раз, будто ей приходилось сдерживать слезы.

Желание прикоснуться к ней было невероятно сильным, но я сдержался.

— Ария, у меня не было ощущения, что ты хочешь переспать со мной. Думал, ты будешь рада, если я не прикоснусь к тебе.

Ария покачала головой.

— Когда я это сказала?

— Когда я сказал, что хочу тебя, а ты отстранилась. И посмотрела с отвращением. — выражение ее лица преследовало меня последние несколько дней; как она могла не помнить?

— Мы целовались, и ты сказал, что хочешь трахнуть меня больше, чем других девушек. Конечно, я отстранилась. Я не шлюха, которую можно использовать, когда захочется. Тебя никогда не бывает дома. Как мне узнать тебя поближе?

Она знала обо мне все, что имело значение, а то, чего не знала, было к лучшему.

Ария вздохнула.

— Что ты думал? Я ничего подобного не делала. Ты единственный, с кем я целовалась. Ты знал это, когда мы женились. Вы с моим отцом даже убедились, что это так, и, несмотря на это, ожидал, что я, даже ни разу не целовав парня, раздвину перед тобой ноги. Я хотела сделать это медленно. Узнать тебя, расслабиться, чтобы целовать тебя и позаниматься прочими штуками прежде, чем переспать.

Черт, мой разум пришел в овердрайв.

— Прочими штуками? Это какими же?

Ария нахмурилась и отвернулась.

— Это бесполезно.

— Нет, не надо. — пробормотал я, касаясь ее щеки и нежно поворачивая ее обратно ко мне. Я неохотно опустил руку.

— Понимаю. Для мужчин первый раз не имеет значения, или, по крайней мере, для мужчин, которых я знаю.

Я не думал, что Арии понадобится время, чтобы привыкнуть к прикосновению мужчины, к моему прикосновению. Я надеялся, что она будет нетерпелива и любопытна.

— Когда был твой первый раз? — немедленно спросила Ария.

— Мне было тринадцать, отец решил, что пришло время стать настоящим мужчиной, так как я уже был инициирован. «Ты не можешь быть девственником и убийцей». Вот что он сказал… Он заплатил двум благородным проституткам, чтобы те провели со мной выходные и обучили всему, что знают. — Я все еще помню те два дня, что провел в Фокси.

Ария поморщилась.

— Это ужасно.

— Да, полагаю, что так и есть, — сказал я. Для меня это было ожидаемо. — Но я был тринадцатилетним подростком, желающим показать себя, к тому же самым молодым членом нью-йоркской Фамильи, и мне не хотелось, чтобы мужчины постарше считали меня мальчиком. И по окончании входных я считал это большим достижением. Сомневаюсь, что проститутки были впечатлены моим выступлением, но сделали вид, что я лучший любовник, который когда-либо у них был. Мой отец, вероятно, доплатил им за это. Потребовалось не так уж много времени, чтобы понять — не все девушки в восторге, когда кончаешь им на лицо после минета.

Отвращение промелькнуло на лице Арии, и я не смог удержаться от смеха, даже когда надеялся, что она не проявит такой же реакции, когда кончу ей в рот.

— Да… — я позволил пряди ее волос скользнуть по моему пальцу, наслаждаясь их шелковистостью. Ария наблюдала за мной с любопытством, но не отступала. — Я очень волновался, — признался я.

— Беспокоился, что позволю кому-то иметь твое, — сказала Ария.

Я не упустил намека на уязвимость в ее тоне.

Беспокоился ли я, что Ария будет искать других мужчин? Никогда. Ария была не из таких.

— Нет, я знал, знаю, что ты верна. Дела с братвой обостряются. Если бы они добрались до тебя…

Они причинили бы ей боль. Если бы я взял ее в нашу первую брачную ночь, даже против ее воли, это было бы ничто по сравнению с тем, через что они заставили бы ее пройти. Мой желудок сжался от смеси ярости и беспокойства.

— Этого не произошло.

— У них не получится, — прорычал я.

Я буду защищать Арию, чего бы это мне ни стоило. Я провел пальцами по горлу Арии, но она откинулась назад.

— Ты намерена все усложнить, не так ли? — она бросила на меня возмущенный взгляд. — Прости за то, что сегодня увидела, — сказал я.

Извиняться было чем-то, чего я никогда не делал. Отец выбил это из меня, но вот сейчас я делаю именно это.

— Но ты не сожалеешь о том, что сделал.

— Я редко извиняюсь. И если говорю подобное, то абсолютно серьезно.

Ария не должна была видеть, что она сделала, и я не должен был идти к Грейс. Если бы я не хотел быть похожим на своего отца, я не должен вести себя как он, даже в этом отношении.

— Может, стоит говорить это почаще.

— Для тебя нет выхода из этого брака, как и для меня. Ты действительно хочешь быть несчастной?

После минутного размышления, которое почти заставило меня потерять терпение, Ария слегка покачала головой.

— Нет. Но я не могу притворяться, что никогда не видела тебя с ней.

Я мог только догадываться, какие образы возникали перед ее внутренним взором. Ария никогда не видела ничего подобного, а потом она должна была увидеть, как я трахаю Грейс.

— Я не жду от тебя этого, но давай представим, что наш брак начинается сегодня. Чистый старт.

Тоска промелькнула на ее лице, но она все еще выглядела сомневающейся.

— Это не так просто. Что насчет нее? Сегодня ты был с ней не в первый раз. Ты ее любишь? — она выглядела такой чертовски уязвимой.

— Любовь? Нет. У меня нет чувств к Грейс.

У меня никогда не было чувств ни к одной из девушек в моей жизни, или вообще ни к кому, кроме Маттео, возможно.

— Тогда почему ты продолжаешь спать с ней? Только честно.

Я надеялся, что она примет правду.

— Потому что она знает, как сосать член, и хорошо трахается. Достаточно честно?

Щеки Арии покраснели, и мне снова пришлось прикоснуться к разгоряченной коже, нужно было почувствовать ее.

— Люблю, как ты краснеешь, когда я говорю что-то грязное. Не могу дождаться, чтобы увидеть твой румянец, когда сделаю с тобой что-нибудь грязное.

— Если действительно хочешь дать шанс этому браку, если хочешь сделать когда-нибудь что-то грязное со мной, прекрати встречаться с другими. Может, остальным все равно, но я не позволю прикасаться к себе, пока есть кто-то еще.

Она была права, и не похоже, чтобы какая-то девушка могла заинтересовать меня. Я думал об Арии с тех пор, как увидел ее фотографию в газете, даже когда был с Грейс.

— Обещаю. С этого момента я касаюсь только тебя.

Ария посмотрела на меня сузившимися глазами.

— Грейс это не понравится.

Грейс определенно не понравится.

— Кого волнует, что она думает?

— Разве ее отец не доставит тебе неприятности?

— Мы оплачиваем его кампании, и у него есть сын, идущий по его стопам, которому вскоре понадобятся наши деньги. С чего бы ему волноваться о дочери, которая годится только для шопинга и удачного замужества?

— Она, наверное, надеялась, что ты будешь тем мужчиной.

Конечно, она надеялась.

— Мы не заключаем браки с чужаками. Никогда. Она знала, и не похоже, что была единственной, кого я трахал.

Ария моргнула, очевидно ошеломленная моим признанием.

— Ты сам сказал. У тебя есть потребности. Как ты можешь говорить, что не изменишь мне в ближайшее время, если устанешь дожидаться, пока я пересплю с тобой?

— Ты собираешься заставить меня дожидаться? — спросил я.

— Думаю, у нас разное понимание слова «дожидаться».

— Я не отличаюсь терпением. Если это значит год… — эти последние несколько дней были уже адом.

Идея спать в постели с Арией в течение нескольких месяцев без возможности переспать с ней… было не тем, что я хотел рассматривать.

Ария сверкнула глазами.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал, Ария? Я убиваю, шантажирую и мучаю людей. Я босс людей, которые делают то же самое, если прикажу. Вскоре я буду Капо Нью-Йоркской Фамильи, лидером самой могущественной преступной организации на восточном побережье, и, возможно, в США. Ты думала, я возьму тебя силой в первую брачную ночь, а теперь злишься, потому что не хочу ждать месяцы, чтобы переспать с тобой?

Смирение промелькнуло на лице Арии, когда она закрыла глаза и опустилась на кровать.

— Я устала. Уже поздно.

Я наклонился к ней и легонько коснулся ее талии.

— Нет. Я хочу понять. Я твой муж. Ты не такая, как другие девушки, которые могут выбирать мужчину, с которым потеряют невинность. Ты боишься, что я буду груб с тобой из-за того, что сегодня увидела?

Ария слегка вздрогнула, подтверждая мои подозрения, но, ей-богу, ей не нужно было бояться.

— Я не буду. Я говорил, что хочу, чтобы ты извивалась подо мной от удовольствия. Если этого не произойдет, когда я возьму тебя впервые, то я заставлю тебя кончать так часто, как ты захочешь, используя язык и пальцы, и буду так делать до тех пор, пока ты не кончишь, когда буду в тебе. Я не возражаю двигаться медленно, но чего ты хочешь ждать?

Глаза Арии затрепетали и открылись, и взгляд в них полностью высосал воздух из моих легких. Не знаю почему, но мне это не понравилось. На этот раз мне не удалось пробежаться пальцами по золотому ореолу на подушке.

— Я не заставлю тебя ждать месяцами. — прошептала Ария измученным голосом. Она снова закрыла глаза, выглядя при этом, как спящая королева.

Я сглотнул, не зная, что делать, чтобы сделать ее счастливой в этом браке, не зная, должен ли я попытаться.

Я лег рядом с ней, прислушиваясь к ее дыханию, которое уже выровнялось во сне.

Я знал, что не засну в ближайшее время.

ГЛАВА 11

━━➳༻❀✿❀༺➳━━

Я проснулся до восхода солнца после менее чем двух часов сна, обнимая Арию. Несколько мгновений я оставался в таком положении, наслаждаясь тем, что она была расслаблена в моих объятиях во сне. Наконец, я отстранился и потянулся к своему мобильнику на тумбочке.

Я быстро напечатал сообщение Маттео, сказав ему, что он должен поговорить с менеджером одного из наших борделей наедине, а затем написал Ромеро. Сегодня ему не придется охранять Арию.

— Дела? — спросила Ария сонным голосом.

Я взглянул на нее и покачал головой.

— Я отменил свои планы на этот день, чтобы мы могли провести некоторое время вместе и узнать друг друга.

Ария моргнула, сразу становясь более бдительной.

— Серьезно?

— Серьезно, — сказал я. Сопротивляясь желанию поцеловать ее, я спустил ноги с кровати. — Я соберусь, а потом подумаю, что мы можем сделать сегодня.

— Хорошо, — сказала Ария с легкой улыбкой.

• ── ✾ ── •

Через полчаса я уже заглядывал в холодильник, пытаясь сообразить, что можно приготовить на завтрак.

Марианна наполнила холодильник едой, и не придет сегодня готовить.

Ария спустилась по лестнице в шортах, демонстрируя свои ноги.

— Ты умеешь готовить?

Ария фыркнула, направляясь ко мне.

— Не говори мне, что ты никогда не делал себе завтрак.

— Я обычно перехватываю что-нибудь по пути на работу, за исключением дней, когда Марианна здесь и готовит что-то для меня. — я не мог перестать ее разглядывать. — Мне нравятся твои ноги.

Ария проигнорировала мой комментарий и заглянула в холодильник. Ее рука коснулась моей, и мне пришлось посмотреть на нее сверху вниз, на золотую макушку ее головы и на то, как задумчиво сморщила нос.

Ария достала из холодильника яйца и красный перец. Она выглядела так, будто знала, что делает.

Я отступил назад и прислонился к стойке наблюдая, как она готовит, но Ария не хотела этого. Она удивленно подняла брови.

— Ты мне не поможешь? Можешь нарезать перцы. Судя по тому, что я слышала, ты знаешь, как обращаться с ножом. — поддразнила она.

Я схватил нож и встал рядом с ней.

Ария пристально посмотрела на меня. Она взглянула на мою грудь, и снова волна защиты захлестнула меня.

Ария протянула мне перец и указала на деревянную доску. Я уже видел, как Марианна использовала ее для рубки мяса.

Пока я резал перец, Ария взбила яйца, а затем вылила их на горячую сковороду.

— Что будет с ними? — я показал на нарезанный перец.

— Дерьмо, — сказала Ария с гримасой, глядя между шипящими яйцами и перцем.

— Ты когда-либо готовила? — спросил я.

Ария схватила перец и положила их в готовившиеся яйца. Я сомневался, что перец успеет приготовятся до яиц.

Прислонившись к стойке еще раз, я с удовольствием наблюдал, как Ария пытается отлепить яйца от сковороды.

Выражение ее лица становилось все более расстроенным.

— Почему бы тебе не сделать для нас кофе? — спросила она с многозначительным видом.

Она была очень милой, когда пыталась выглядеть сердитой.

Я ублажил ее и подошел к кофеварке, в то время, как Ария бормотала проклятия себе под нос, пытаясь спасти яйца.

Когда я, наконец, поставил две чашки кофе на барную стойку, Ария положила подгоревшую яичницу на две тарелки. Я мог бы переварить многое, но это будет новым вызовов.

Я опустился на барный стул, а Ария забралась на соседний, выжидающе глядя на меня. Несмотря на запах гари, доносившийся до моего носа, я взял вилку и сунул кусочек яичницы в рот. Это был самый ужасный омлет, который я когда-либо пробовал.

Ария тоже откусила кусочек и сморщила лицо, затем выплюнула омлет, прежде чем сделать большой глоток кофе. Она посмотрела на меня слезящимися глазами.

— О мой Бог, это отвратительно.

— Может, нам стоит пойти позавтракать? — предложил я.

У меня было чувство, что если Ария попытается приготовить нам что-то еще, мы либо отравимся, либо она сожжет пентхаус.

Смущение промелькнуло на лице Арии, когда она уставилась на свой кофе.

— Насколько трудно может быть приготовление омлета?

Моя грудь вибрировала от сдерживаемого смеха, но он пропал, когда мои глаза опустились вниз к голым ногам Арии. Мы сидели достаточно близко, и могли коснуться друг друга, и, оценивая ее реакцию, я положил ладонь ей на колено.

Ария остановилась, прижав чашку к губам. Она не оттолкнула меня и не вздрогнула, что я воспринял как хороший знак.

Я нежно провел большим пальцем по ее коже.

— Чем бы ты хотела заняться сегодня?

Брови Арии сошлись вместе, когда она посмотрела между моей рукой на ее колене и моим лицом. Нравится ли ей это прикосновение?

— Утром после нашей брачной ночи ты спросил меня, знаю ли я, как бороться, так что, может, ты научишь меня, как пользоваться ножом или пистолетом, а возможно и кое-каким приемам самообороны, — сказала она.

Это было не то, что я ожидал. Покупки или что-то в этом роде, да, но борьба?

— Думаешь о том, чтобы использовать их против меня?

Ария закатила глаза.

— Как будто я могла бы когда-либо победить тебя в честной борьбе.

— Я не сражаюсь честно. — поддразнил я.

— Так ты научишь меня?

— Я многому хочу тебя научить. — пробормотал я, обхватив ее колено.

— Лука, я серьезно. Я серьезно. Знаю, что у меня есть Ромеро и ты, но я хочу быть в состоянии защитить себя, если что-то произойдет. Ты сам сказал это, братве будет все равно, что я девушка.

Ария не знала братву. Даже если бы она могла защитить себя, эти ублюдки все равно смогли бы причинить ей боль, если бы когда-нибудь приблизились.

— Хорошо. У нас есть спортзал, где мы занимаемся и учимся борьбе. Мы могли бы пойти туда.

Ария широко улыбнулась и спрыгнула со стула.

— Я захвачу свою одежду для тренировки.

Я не ожидал, что она будет так взволнована перспективой тренировки.

• ── ✾ ── •

Во второй раз, когда мы с Арией вошли в спортзал Фамильи, все мужчины в зале остановились, чтобы взглянуть на мою жену. Сердитый взгляд от меня быстро заставил их отвернуться.

— Наши раздевалки только для мужчин. У нас обычно нет девушек-посетителей.

Ария усмехнулась.

— Я знаю, ты удостоверишься, что никто не увидит меня голой.

— Даже не сомневайся. — не то чтобы кто-то из моих людей осмелился бы взглянуть на нее. Они знали, что я раздавлю их, если они это сделают.

Ария рассмеялась, выглядя счастливой.

Я повел ее в раздевалку.

— Дай мне проверить, есть ли там кто-то, — сказал я.

Единственный член, который Ария увидит, будет мой. Я толкнул дверь внутрь. Трое мужчин находились в разных стадиях раздевания. Они повернулись ко мне и почтительно кивнули.

— Я здесь со своей женой, и ей необходимо переодеться, — сказал я, холодно улыбаясь им.

Они обменялись удивленными взглядами и быстро надели спортивную одежду. После того, как они ушли, я повел Арию внутрь.

Ее лицо скривилось от зловония.

Девушка.

— Мы не угождаем чувствительным женским носам, — сказал я с ухмылкой.

Ария взяла свою сумку из моих рук и направилась к одному из шкафчиков. Я последовала за ней, а затем бросил свою сумку на скамейку.

Ария схватилась за подол своего топа, затем остановилась.

— Не хочешь дать мне немного личного пространства?

Неужели она говорит серьезно? Я снял кобуру с пистолетом и положил ее, затем стянул рубашку через голову.

Глаза Арии осмотрели верхнюю часть моего тела, негодование вспыхнуло в ее глазах.

Она повернулась ко мне спиной, прежде чем стянуть топ через голову. Ария потянулась за лифчиком, но я опередил ее и расстегнул застежку одним пальцем, касаясь ее кожи.

Мне ничего так не хотелось, как повернуть и поцеловать ее, но я сделал шаг назад и переоделся в свои спортивные шорты, все время наблюдая с восхищенным вниманием, как Ария стягивает свои шорты.

В поле зрения появились две идеальные ягодицы. Она была одета в гребаные стринги, а затем она потянула их вниз, прежде чем наклонилась, чтобы поднять свои шорты, и это зрелище почти развязало меня.

Неужели она не понимает, какой вид она мне только что открыла? Я выдохнул. Маленький проблеск ее киски послал кровь в мой член.

Я почти почувствовал облегчение, когда она оделась в крошечные шорты для бега.

Когда Ария повернулась ко мне лицом, ее глаза метнулись к выпуклости в моих штанах и ее брови взлетели вверх, когда ее щеки снова покраснели.

— Это то, что ты носишь для уроков самообороны? — шорты едва прикрывали ее бедра и были обтягивающими, как и топ.

— У меня нет ничего другого. Это то, что я ношу, когда бегаю.

— Ты же понимаешь, что я должен буду пнуть задницу каждого парня, который посмотрит в твою сторону, верно? И похоже на то, что моим парням будет нелегко не смотреть в твою сторону.

— Это не мое дело заставлять их контролировать себя. Лишь то, что я ношу открытую одежду, не означает, что я приглашаю их смотреть. Если они не могут себя вести как следует, это их проблема.

О, они будут хорошо себя вести…

Я кивнул в сторону двери и вывел Арию наружу, положив руку ей на поясницу. Несколько человек посмотрели вверх, затем быстро вниз.

Я направил Арию к матам для спарринга, которые два солдата освободили с почтительными кивками, как только мы приблизились.

Из множества ножей, висевших на стене, я выбрал один, который был хорош для новичков и не слишком тяжелый, затем протянул его Арии, которая взяла его с растерянным видом.

Мы стояли лицом друг к другу на мате.

— Нападай на меня, но постарайся не порезать себя.

— Разве тебе тоже не нужен нож?

— Мне он не нужен. У меня будет твой через минуту. — моей самой большой проблемой было сражаться с Арией, не причины ей вреда.

Мне никогда раньше не приходилось быть осторожным в бою, но она была крошечной по сравнению со мной.

Ария была явно раздражена моим комментарием, но это была правда.

— Так что я должна делать? — спросила она, неуверенно глядя на нож.

По тому, как она держала его, было очевидно, что она никогда не дралась с ним раньше.

— Попытайся нанести удар. Если тебе удастся порезать меня, ты победишь. Я хочу посмотреть, как ты двигаешься.

Ария огляделась вокруг нас на мгновение, прежде чем расправить плечи. Она рванула вперед, и я был удивлен тем, как быстро она двигается, но я легко уклонился от ее неумелой атаки. Было труднее схватить ее за запястье, не сломав его, а затем я развернул ее так, что ее спина соблазнительно прижалась к моей груди.

— У тебя еще нет моего ножа, — задыхаясь, сказала Ария.

Я чуть сильнее сжал ее запястье, а затем наклонил голову к ее уху.

— Мне пришлось бы причинить тебе боль, чтобы получить его. Я мог сломать твое запястье, например, или просто повредить его.

Ария затаила дыхание, ее пульс глухо стучал под моими пальцами. Я отпустил ее, и она быстро отскочила от меня, снова повернувшись ко мне лицом.

— Еще раз, — сказал я.

Бороться с Арией было весело, и я мог сказать, что она становилась раздраженной своей неспособностью ударить меня. Я никогда не проигрывал в боях, а эти люди являлись членами мафии с многолетним опытом и весом в два раза больше Арии.

Когда она попыталась пнуть меня по яйцам, я схватил ее за ногу и потянул. Я недооценил ее инерцию, и она тяжело приземлилась на спину, задыхаясь и уронив нож.

Я опустился на колени рядом с ней, касаясь ее живота.

— Ты в порядке? — пробормотал я, стараясь выглядеть спокойным, потому что мои солдаты наблюдали.

Глаза Арии затрепетали и открылись.

— Да. Просто пытаюсь отдышаться. — она оглянулась на моих людей. — Разве у вас нет солдата не больше пяти футов и боящегося своей тени, который был бы готов сразиться со мной?

Вокруг определенно было несколько мужчин, которые были бы более легкими противниками для Арии, но я никогда не позволь никому сражаться с ней, даже в шутку.

— Мои мужчины ничего не боятся, — громко сказал я, помогая Арии подняться на ноги, прежде чем повернуться к ним лицом. — Кто-нибудь готов сразиться с моей женой?

Некоторые из них засмеялись, а другие быстро покачали головой.

— Тебе придется драться со мной, — сказал я Арии.

Ария определенно не хотела сдаваться, но я мог сказать, что она устала. Я снова прижал ее к себе, когда острая боль в бицепсе заставила меня вздрогнуть. Я ослабил хватку, и Арии удалось ускользнуть, но прежде чем она успела опустить нож, я схватил ее за запястье.

Мой взгляд метнулся к тому месту на предплечье, где она оставила следы от укуса зубов.

— Ты укусила меня?

— Недостаточно сильно. Даже крови нет, — сказала она, скривив губы от удовольствия.

Мой желудок затрясся, но я сдержал смех. Глаза Арии сияли от гордости, когда она посмотрела на меня. Черт. Я хотел рассмеяться, но мои солдаты смотрели, и я не мог. Но несколько тихих смешков все равно вырвалось. Ария усмехнулась.

Я отрицательно покачал головой.

— Я думаю, что ты нанесла достаточно ущерба за один день.

• ── ✾ ── •

Ария никогда не была так расслаблена рядом со мной, как после нашей тренировки. Это позволило нам быть рядом физически, и у нее не было времени беспокоиться о том, куда это может привести.

— Давай возьмем еду на вынос, — сказал я по дороге домой. — Для какой кухни ты в настроении?

Ария поджала губы.

— Я никогда не пробовала суши.

Мои брови взлетели вверх.

— Никогда?

Она покачала головой.

— Но я хотела бы попробовать. Может, они мне понравятся.

Было так много других вещей, которые она определенно хотела бы попробовать, но я проглотил слова, не желая, чтобы она снова напряглась.

Я проехал мимо своего любимого суши-бара и выбрал все, что Арии понравилось, прежде чем мы отправились домой и устроились на ковше террасы с нашей едой и бутылкой вина.

Ария жадно пробовала каждый кусочек суши, кивая и напевая свое одобрение. Мне нравилось смотреть на нее.

— Я удивлена, — сказала Ария, устраиваясь на спинке кресла. Я обхватил ее рукой, прижав к ее обнаженным плечам. Я не был уверен, что она имела в виду. — Я не думала, что ты действительно попытаешься.

— Я же обещал тебе. Я держу свое слово, — сказал я.

Я хотел, чтобы этот брак сработал.

— Держу пари, что это трудно для тебя. — Ария указала на пространство между нами.

— Ты и понятия не имеешь. Я хочу поцеловать тебя, пиздец, как сильно.

Ария перевела взгляд на мои губы. Я поставил стакан обратно на стол и наклонился ближе, касаясь ее талии.

— Скажи мне, что ты не хочешь, чтобы я поцеловал тебя.

Ария открыла рот, но ничего не сказала. Я медленно наклонился вперед, давая ей время отодвинуться, но она не сделала этого.

Я поцеловал ее, заставляя себя двигаться медленно, но вскоре наш поцелуй стал более горячим. Я вёл борьбу, чтобы моя рука осталась на ее талии и не начать исследовать остальную часть ее тела.

Я просунул большой палец под ее майку и потер ее обнаженную кожу. Ария тихо застонала мне в рот. Я не был уверен, что она вообще заметила. Я осторожно подтолкнул ее назад, пока она не растянулась на диване, а я не склонился над ней.

Ария была такой чертовски сладкой на вкус, когда мой язык завладел ее ртом. Я мог сказать, что она становилась все более и более возбужденной по тому, как она терлась о свои бедра.

Я поднял голову и посмотрел на ее раскрасневшееся лицо.

— Я могу заставить тебя чувствовать себя хорошо, Ария, — сказал я, мои пальцы нетерпеливо дергались на ее бедре, желая направиться на юг. — Ты хочешь пойти дальше, не так ли?

Конфликт танцевал в глазах Арии, но затем решительный блеск взял вверх.

— Все хорошо. Спасибо.

Мой желудок дернулся от сдерживаемого смеха.

— Ты так упряма. — я знал, что она мокрая. То, как она прижималась ко мне, как стонала… черт.

Я снова завладел ее губами, мой язык дразнил ее, как я хотел сделать с ее киской, мой палец потирал круги прямо над ее поясом, зная, что она тоже почувствует это между ног, но Ария осталась верна своим словам, даже когда задыхалась, стонала и дрожала под моим поцелуем.

В конце концов мне пришлось остановиться, потому что мой член был так чертовски тверд в моих штанах, что стало слишком неудобно.

Ария ошеломленно моргнула.

— Нам лучше остановиться сейчас. — простонал я. — Мои штаны становятся слишком тесными.

Ария выглядела самодовольной и смущенной одновременно.

Я усмехнулся, прижал еще один поцелуй к ее губам, затем поднялся на ноги и потянул Арию за собой. На этот раз она держала меня за руку, удивляя меня, и к черту все, если это не было похоже на крупную победу. Это даже стоило синих яиц, с которыми я был всю ночь, пока Ария спала в моих объятиях.

ГЛАВА 12

━━➳༻❀✿❀༺➳━━

Мой телефон зазвонил на ночном столике, разбудив меня. Я осторожно освободил Арию от себя, и она перевернулась. Схватив телефон, я встал. Это был Чезаре. Я быстро поднял трубку.

— В чем дело?

— Братва разрубила одного из наших химиков и разбросала останки по всей «Сфере».

— Кто-нибудь позаботился об этом?

— Команда уборщиков уже там.

— Хорошо, я приеду так быстро, как только смогу. Ты уже связался с Маттео?

— Нет.

— Тогда я это сделаю.

Я позвонил брату, договорившись встретиться через пятнадцать минут, прежде чем вернуться в спальню, быстро подобрал одежду и схватил оружие.

Одевшись, я снова вышел в коридор, сказав Ромеро, что ему нужно прийти пораньше, а потом пошёл в спальню, чтобы разбудить Арию.

Но она уже не спала и сидела на кровати.

— Ты уже уходишь?

Она действительно выглядела разочарованной.

— Братва схватила одного из наших и вернула по частям к клубу, которым мы владеем.

— Кого-то из тех, что я знаю? — спросила Ария. — Полиция вмешается?

Я подошел к ней. Она выглядела восхитительно со своими взъерошенными светлыми волосами.

— Нет, если мне удастся этому воспрепятствовать. — пробормотал я, обхватив ее лицо руками. — Я постараюсь вернуться домой пораньше, хорошо?

Ария слегка кивнула, и я наклонил голову, чтобы поцеловать ее. Она не вздрогнула и не отпрянула, когда наши губы соприкоснулись. Вместо этого она раскрылась для меня.

Я принял ее приглашение, жадно углубляя поцелуй, но в конце концов долг звал. Я отстранился и быстро вышел.

• ── ✾ ── •

Братва нарисовала свои чертовы автоматы Калашникова на входе в «Сферу», и мертвый химик был не единственным, кого они убили. Одного из наших самых успешных дилеров тоже расчленили и оставили на заднем дворе с такими же чертовыми граффити на фасаде дома.

— Гребаные Русские. — пробормотал Маттео.

— Еще одно предупреждение. Они хотят вернуть обратно свои наркотики. — нахмурившись, сказал Чезаре.

Группа солдат Фамильи украла последнюю поставку наркотиков Русских в отместку за их нападение на одну из наших нарко лабораторий.

— Мы должны послать им ответ, — сказал Маттео.

Отряд по уборке Фамильи, в основном группа посвященных, попытались стереть граффити автомата Калашникова. Они уже избавились от пятен крови на стенах и тротуарах, но граффити было труднее смыть.

Я снова позвонил отцу, ненавидя себя за то, что мне нужно было получить его согласие на возможные действия. Он поднял трубку после десяти гудков, как обычно заставляя меня ждать.

— Я занят.

Не бизнесом, это было ясно.

— Мы должны послать братве ясное предупреждение. Они становятся слишком смелыми.

Отец молчал. Его безразличие к Русским в какой-то момент будет стоить нам всего.

— Я позвоню Фиоре.

— Фиоре здесь нет. Он не знает, что происходит в Нью-Йорке, и ему, вероятно, плевать. Наряд нам не поможет. У них свои собственные проблемы. Мы должны действовать сейчас. Мы не можем дожидаться, когда вы с Фиоре обсудите каждую чертову вещь в деталях. Русские превращают нас в дураков.

Чезаре уставился на меня так, словно я сошёл с ума от того, как разговариваю со своим Капо, но мне было плевать. Я заботился о Фамильи, и если мой отец представлял для нее опасность, он должен был это осознать.

— Ты еще не капо, Лука. Ты еще долго не будешь Капо, и ты можешь вообще не стать Капо, если я объявлю тебя недостойным, не забывай об этом.

Большинство солдат в Нью-Йорке уже доверяли моему мнению больше, чем его. Я ничего не сказал.

— Сделай то, что должно быть сделано, чтобы Русские знали свое место, — сказал он наконец.

— Будет сделано. — я вышел, потом повесил трубку.

— Мне нравится выражение твоего лица, — сказал Маттео со своей акульей ухмылкой.

— Мы проведём атаку на одну из их лабораторий. Они хотят вернуть свои долбаные наркотики? Мы украдем еще больше и убьём несколько ублюдков братвы.

Маттео хлопнул в ладоши и ухмыльнулся.

— Это похоже на развлечение, которое я люблю.

Я повернулся к Чезаре.

— Выбери десять человек, которые присоединяться к нам.

Мы не могли позволить братве уничтожить нашу торговлю наркотиками. Нью-Йорк был нашим городом. Это был мой город, и никто не отнимет его у меня.

• ── ✾ ── •

Атака была кровавой, жестокой и волнующей, но прошла успешно, даже если братва почти застала нас врасплох к концу. После нескольких часов убийств и пыток Русских ублюдков за информацию о возможных будущих нападениях, завеса тьмы, казалось, скрывала мой разум, потребность в большем насилии, большей крови.

Я даже не потрудился снять с себя пропитанную кровью одежду, прежде чем отправиться домой. Я просто хотел увидеть Арию, хотел почувствовать, что спокойствие и сопричастность ее близости чудесным образом влияет на меня.

Но я едва ли был самим собой, или, может, я был самим собой в те моменты бессмысленного кровопролития, безудержной жестокости. Трудно было сказать. Больше монстра или человека? До Арии ответ был бы простым…

Ромеро обеспокоено посмотрел на меня, когда я вошёл в квартиру.

— Ты в порядке? Или ты хочешь, чтобы я остался?

— Можешь идти, — прорычал я, не сводя глаз с Арии, которая лежала на диване.

— Она не могла заснуть, потому что беспокоилась о тебе, а потом заснула на диване, и я не хотел относить ее наверх.

Я бросил на него суровый взгляд, и он, наконец, вошел в лифт и исчез.

Я медленно подошел ближе к своей прекрасной жене. Она была в атласной ночной рубашке, открывающей ее стройные ноги и соблазнительную выпуклость груди.

Моя. Только моя. Такая чертовски красивая.

Темный голод вспыхнул в моем теле, потребность наконец-то заявить права на девушку передо мной.

Я просунул руки под ее спину и ноги, затем поднял ее на руки. Она пахла сладко и невинно. Я хотел развратить ее, попробовать на вкус, трахнуть. Я хотел сделать ее своей.

— Лука? — мягкий голос Арии эхом отдался в моих ушах, сквозь туман, который всегда окутывал меня после многочасовых криков и стрельбы.

Я отнес Арию в нашу комнату и положил ее на нашу кровать. Мои глаза прошлись по ее телу в темноте. Она была, как маяк света в темноте комнаты.

Она двинулась, и помещение наполнилась светом.

Глаза Арии встретились с моими. Широкие, напуганные.

Мой взгляд снова опустился к выпуклости ее грудей, затем продолжил свой путь к узкой талии и вниз, к ложбинке между ее бедрами.

— Лука?

Я мог бы умереть сегодня. Я могу умереть завтра. Я могу умереть, не попробовав каждый дюйм своей жены, не заявив на нее свои права.

Я снял пропитанную кровью рубашку и расстегнул ремень. Мои руки были тверды, всегда тверды, что бы они ни делали. Они не дрожали, когда я нажимал на курок, когда я перерезал горло или когда я сдирал кожу с ублюдка.

— Лука, ты меня пугаешь. Что случилось?

Я спустил штаны и встал коленом на кровать, прежде чем втиснуть одно колено между ног Арии.

Я склонился над женой, глядя, как ее грудь поднимается и опускается с каждым вздохом. Моя, чтобы требовать.

Ария подняла руки и коснулась моей щеки, тепло, мягко и осторожно.

Я моргнул, мое внимание переключилось на ее лицо, на ее расширенные от страха глаза, на едва сдерживаемый ужас в ее выражении. Человек или монстр?

Я уткнулся лицом в изгиб ее шеи и вдохнул ее цветочный аромат, чувствуя, как ее пульс бьется у моих губ. Я сосредоточился на ощущении ладони Арии на моей щеке.

Ария была моей женой. Моей для защиты.

— Лука?

Я всмотрелся в ее лицо. Я бы не стал с ней монстром. Я оттолкнул ее и быстро пошел в ванную.

Переключив душ в ледяной холод, я скользнул под поток, наблюдая, как он смывает кровь и часть темноты, но остальное цеплялось за меня, как это часто бывало после таких дней.

Обернув полотенце вокруг талии, я зашёл в спальню. Ария настороженно наблюдала за мной. Мне нужно было быть рядом с ней, нужно было, чтобы она избавилась от этой чертовой тьмы для меня.

Я уронил полотенце, но Ария быстро перевернулась, чтобы не видеть меня голым.

Я скользнул под одеяло и придвинулся ближе к ней, пока ее тепло не проникло в меня. Желая увидеть ее лицо, я схватил ее за бедро и перевернул на спину.

Она не сопротивлялась. Я смотрел на нее сверху вниз, когда она лежала на спине передо мной, ее глаза изучали мое лицо. Мне нужно было, чтобы она была еще ближе. Ближе. Всегда близко.

Я потянулся к ее ночной рубашке, желая избавиться от этого барьера, желая почувствовать ее, кожу к коже.

Ария коснулась моей руки, останавливая меня.

— Лука. — В ее голосе звучала тревога, и когда я встретился с ней взглядом, та же тревога отразилась в ее глазах.

Ей больше не нужно было бояться.

— Я хочу почувствовать тепло твоего тела рядом с моим сегодня вечером. Хочу обнять тебя.

Это было слабое признание, но мне было все равно.

— Только обнять? — спросила она, вопросительно глядя на меня своими голубыми глазами.

— Клянусь.

Ария наконец позволила мне стянуть через голову ее ночную рубашку, оставив ее только в белых трусиках.

Мой взгляд скользнул по ее красивой груди, по тому, как сморщились розовые соски.

Я провел пальцем по поясу ее трусиков, но она замерла, и, вероятно, была права. Было бы лучше, если этот маленький барьер остался между нами.

Я перевернулся на спину и потянул Арию за собой, так что она легла на меня сверху, а ее колени были по обе стороны моей талии.

Наши груди соприкоснулись, но она продолжала висеть, будто боялась, что может навредить мне своим весом.

Я крепче обнял ее за спину, сильнее прижимая к себе. Я провел ладонью вдоль позвоночника Арии к изгибу ее задницы и начал слегка поглаживать ее. Сначала она была напряжена, но постепенно расслабилась, когда стало ясно, что я не буду давить на нее.

— Разве порез не нужно зашить? — спросила Ария, ее голос был полон беспокойства.

Беспокойством за меня.

Я прижался нежным поцелуем к ее губам, чувствуя, как все больше насилия покидает мое тело.

— Завтра. — эти раны не имели никакого значения.

Дегустация моей жены, вот, что было важно. Эти идеальные губы.

Я ласкал ее попку, кончиками пальцев проводя по линии трусиков, иногда проскальзывая под них. Такая чертовски мягкая.

Ария удерживала мой взгляд полуприкрытыми глазами.

Она провела кончиками пальцев по моей шее, к которой я никогда никому не позволял прикасаться. Слишком ранимый, но с Арией я наслаждался прикосновением, а потом она прижалась поцелуем к маленькой ране. Такая заботливая.

Ария подняла голову и слегка улыбнулась мне. Я хотел, чтобы она была ближе, еще ближе.

Моя рука обхватила ее ягодицу и слегка сжала. Мой палец скользнул по ее складкам сквозь ткань трусиков.

Ария ахнула, напрягаясь на мне. Я пристально наблюдал за ней, легко прослеживая ее путь. Вскоре ее трусики промокли насквозь. Мой член зашевелился, но темный голод из прошлого сменился более сдержанной потребностью.

Такая мокрая.

Она опустила глаза в явном смущении, и я остановил свои движения, желая увидеть ее глаза.

— Посмотри на меня, Ария. — приказал я, мой голос был более резким, чем я хотел.

Глаза Арии метнулись вверх, плавая от унижения. Как она могла быть смущена, когда я хотел закричать в триумфе над реакцией ее тела на мое прикосновение?

— Тебе стыдно из-за этого? — я провел пальцами по ее складкам, и Ария дернула бедрами, ее губы раскрылись в беззвучном стоне. Она была такой отзывчивой.

Я ласкал ее осторожно, позволяя ей привыкнуть к моим прикосновениям, чтобы увидеть, что я сдерживаюсь.

Ее хватка на моих плечах стала еще крепче, а губы приоткрылись, когда она сделала небольшие покачивающиеся движения. Глядя на ее красивое лицо, когда я приближал ее все ближе и ближе к первому оргазму, когда ее соки пропитывали ее трусики, это лучшее, что я мог себе представить.

Когда мои пальцы скользнули по ее клитору, Ария начала дрожать, ее дыхание было прерывистым, и я не сводил с нее глаз, ни на секунду, когда она кончила на мне.

Я держал свои пальцы на ее киске, чувствуя себя собственником и желая, чтобы она не была в трусиках, чтобы я мог почувствовать ее складки, скользкие от ее возбуждения.

Ария прижалась лицом к моему горлу, крепко держась за меня и пытаясь отдышаться.

Ее киска была такой горячей и влажной. Мысль о том, чтобы зарыться в нее своим членом, была почти ошеломляющей.

Я зарылся носом в ее волосы, отталкивая свои потребности назад. Если я уступлю им сейчас, все выйдет из-под контроля. Слишком много тьмы, бурной энергии плавало, желая вырваться на поверхность.

— Боже, ты такая мокрая, Ария. Если бы знала, как сильно я хочу тебя сейчас, ты бы сбежала. — резкий смех вырвался из меня. Часть меня хотела, чтобы она сбежала, чтобы я мог догнать и поймать ее. Острые ощущения от охоты, потребность заявить о себе. — Я почти чувствую твою влажность на моем члене.

Мой член коснулся бедра Арии и стон застрял в моем горле.

— Хочешь, чтобы я прикоснулась к тебе? — тихо спросила Ария.

Я хотел большего, в этом и была проблема.

— Нет. — вырвалось у меня, хотя это и стоило мне многого.

Ария подняла голову, выглядя обиженной.

Она не понимала моих рассуждений. Она не могла понять.

— Я еще немного не в себе, Ария. Слишком много тьмы на поверхности, слишком много крови и гнева. Сегодня был плохой день. Когда я сегодня вернулся домой и нашел тебя, лежащую на диване, такую невинную и уязвимую, и мою… — мое желание вспыхнуло еще раз, потребность потребовать то, что было моим. — Я рад, что ты не знаешь мыслей, которые пронеслись тогда в моей голове. Ты моя жена и я поклялся защищать тебя, если необходимо, даже от самого себя.

— Думаешь, что потеряешь контроль?

— Я знаю.

— Может, ты себя недооцениваешь. — она погладила меня по плечам осторожным прикосновением, которого я жаждал, как наркотика.

Я не был уверен, что Ария делает со мной, что происходит со мной, но это было опасно для нас обоих.

— Может, ты слишком мне доверяешь. — пробормотал я, проводя пальцем по ее спине, чувствуя, как она дрожит — не от страха. — Когда я укладываю тебя на кровать, словно жертвенного ягненка, тебе следует бежать.

Губы Арии растянулись в улыбке.

— Кто-то однажды сказал мне не убегать от монстров, потому что они пускаются в погоню.

— В следующий раз беги. Или, если не сможешь, врежь коленом мне по яйцам. — у меня было чувство, что если я когда-нибудь причиню боль Арии на которую я был способен, это испортит меня так, как я никогда не думал, что это возможно.

Ария покачала головой.

— Сделай я это сегодня, ты бы потерял контроль. Единственная причина, по которой этого не случилось, это потому, что я отнеслась к тебе как к мужу, а не как к монстру.

Я ласкал ее губы и щеку, мое сердце, казалось, сжималось и разжималось одновременно.

— Ты слишком красива и невинна, чтобы быть замужем за кем-то вроде меня, но я слишком эгоистичный ублюдок, чтобы отпустить тебя. Ты моя. Навсегда.

— Я знаю, — сказала Ария, на этот раз не смирившись.

Черт, Ария, ты должна была быть нашей гарантией перемирия, не более.

Она положила голову мне на грудь. По какой — то причине, мне казалось, что так и должно быть, будто Ария всегда была и будет принадлежать мне — моему холодному, жестокому сердцу.

Я выключил свет, глядя в темноту, слушая ритмичное дыхание Арии, когда она заснула на мне. Темнота всегда звала меня, потому что это было знакомое для меня, место, где я вырос. Я не думал, что когда-нибудь в моей жизни будет свет, что он сможет пронзить черноту, которая являлась моей жизнью.

Мои глаза опустились на золотую головы Арии — маяк света даже в темноте комнаты.

ГЛАВА 13

━━➳༻❀✿❀༺➳━━

Я был окутан теплом, но мои конечности все еще были слишком тяжелыми и болели, чтобы двигаться. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять природу источника тепла: Ария.

Она лежала на мне сверху. Низкое жужжание моего телефона прорвалось сквозь мой сонный пузырь.

Я резко выпрямился, мой пульс участился, и моя рука обняла мою жену. Я чертовски надеялся, что у Маттео не будет для меня больше плохих новостей. Вчерашний день был достаточно похож на крушение поезда.

Я схватил телефон с тумбочки, но прежде чем успел прижать его к уху и ответить на звонок, резко выдохнул. Мой член был зажат между бедер Арии, его длина соблазнительно находилась напротив ее киски. Ее жар просачивался сквозь тонкие трусики, представляя мне все идеи, в которых я не нуждался.

Я поднял трубку, глядя на свою жену, которая прижалась ко мне с удивлением и широко раскрытыми глазами.

Ария пошевелилась, и мой кончик коснулся ее ягодиц. Удовольствие пронзило меня. Я застонал, мое тело напряглось.

— Вчера вечером ты выглядел дерьмово. Мы были бы очень признательны, — пробормотал Маттео. — Насколько все плохо?

— Я в порядке, Маттео, — сказал я.

Теперь мои раны были наименьшей из моих проблем. Только синие яйца могли меня убить.

— По твоему голосу не скажешь.

Потому что Ария прижимается своей чертово киской к моему члену.

— Я, в чертовом порядке.

— Я могу прислать доктора, чтобы он осмотрел тебя.

— Нет. Я могу с этим справиться. Нет необходимости видеться с доктором. Теперь дай поспать.

Я закончил разговор, прежде чем Маттео успел сказать еще хоть слово, и положил трубку.

Ария посмотрела на меня, напряжение волнами исходило от ее тела. Ее пальцы впились мне в плечи. Нервы на ее лице немного успокоили мое желание, и я лег обратно, чтобы увеличить расстояние между нами и взять в руки мой чрезмерно возбужденный член.

Ария все еще сидела на мне верхом, но быстро прикрыла свои красивые сиськи рукой, ее щеки начали наполняться розовым оттенком.

Она пошевелилась, пытаясь слезть с меня, и ее бедро коснулось моего члена, посылая еще одну волну желания через меня.

— Черт. — прошипел я.

Затем я увидел выражение лица Арии. Она смотрела на мой член широко раскрытыми, любопытными глазами. Было настолько чертовски очевидным, что она никогда не видела члена. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не запутаться пальцами в ее волосах и не направить ее голову вниз, чтобы погрузиться в ее соблазнительный рот.

— Ты сведешь меня в могилу, Ария. — пробормотал я.

Ария быстро подняла глаза, практически извиваясь от смущения. Ее голубые глаза встретились с моими, и я просто хотел поцеловать ее до потери сознания, прижать к матрасу и показать ей, как хорошо я могу заставить ее чувствовать себя. Я желал девушек и раньше, но это был короткий всплеск интереса, вспышка, которая погасала так же быстро, как и появлялась, но моя потребность в Арии горела глубже, яростнее.

Взгляд Арии опустился на мою грудь, затем снова скользнул вниз.

— Если продолжишь смотреть на мой член с таким ошеломленным выражением, я взорвусь.

— Извини, если выражение лица тебя беспокоит, но это ново для меня. Никогда не видела голого мужчину. Каждый первый опыт будет с тобой, так что… — сказала Ария, защищаясь.

Мне хотелось рассмеяться над тем, как она не обращала внимания на реальность ситуации. Она не понимала, как сильно я сгорал из-за нее, как чертовски тяжело мне было думать о том, чтобы быть ее первым.

Я выпрямился, приблизив наши лица.

— Меня не это беспокоит. Это чертовски горячо, и я буду наслаждаться каждым первым опытом, которым ты поделишься со мной, — сказал я, проводя большим пальцем по разгоряченной щеке Арии. Ее глаза метнулись ко мне, и этот неотразимый рот приподнялся в легкой улыбке, которая всегда меня заводила. — Даже не представляешь, как сильно ты заводишь меня.

Я поцеловал ее, желая попробовать ее сладость. Ария погладила мою грудь, разжигая желание, которое уже горело в моем теле. Я отстранился.

— Вчера вечером ты спросила, хочу ли я, чтобы ты прикоснулась ко мне.

Губы Арии приоткрылись.

— Да. — она облизнула губы, заставляя мои внутренности сжаться от еще большего желания. — Ты хочешь, чтобы я прикоснулась к тебе сейчас?

Я хотел всего, что она была готова дать и даже больше.

— Черт подери, да. Больше всего на свете. — Ария все еще прикрывала себя.

Я схватил ее за запястье, но не потянул, желая, чтобы она сделала это на своих собственных условиях.

— Позволь увидеть тебя.

На ее лице промелькнула неуверенность. Я не понимал, как такая красивая девушка может стесняться. Ее тело было предназначено, чтобы ставить мужчин на колени, даже когда она была только моей.

Наконец она опустила руку на колени. Мои глаза впились в нее, и мое желание разгорелось еще жарче.

— Знаю, они не очень большие, — сказала Ария, возвращая мое внимание к ее неуверенному лицу.

— Ты чертовски красива, Ария, — сказал я, но мой ум продолжал отвлекаться на ее предыдущий вопрос. — Хочешь коснуться меня сейчас?

Ария быстро кивнула, облизывая эти неотразимые губы, прежде чем провести кончиками пальцев по моему члену. Прикосновение было едва заметным, но, черт возьми, оно пронзило каждую мышцу моего тела, и моя грудь сжалась в резком выдохе.

Мой взгляд поднялся к лицу Арии, к тому, как ее губы были приоткрыты, а глаза сияли от восхищения. Черт. Никто никогда так не смотрел на мой член. Она была так чертовски невинна, так прекрасна и моя.

Ее пальцы коснулись моего кончика, и я дернулся, едва сдерживая толчок вверх. Гребаная рука Арии только потревожила бы ее. Ее невинность была пыткой и наслаждением вместе взятыми.

Я позволил ей исследовать меня так долго, как только мог, прежде чем выдавить.

— Возьми меня в руку.

Хватка Арии на моем члене была такой же несуществующей, как и ее прикосновение. Она двигала рукой вверх и вниз, слишком мягко, слишком медленно.

Я откинулся на подушку. Ее щека порозовела под моим непоколебимым вниманием. Может, ей было бы легче, если бы я отвернулся, но я просто не мог.

— Можешь держать крепче. — пальцы Арии сильнее обхватили мой член, но все еще не так сильно, как я хотел или нуждался в этом. Это была сладкая пытка. — Сильнее. Он не отвалится.

Стыд промелькнул на лице Арии, и она отдернула руку, отводя глаза.

— Не хотела сделать тебе больно. — прошептала она, стыдясь и чуть не плача. Блядь.

Я разрывался между смехом, потому что она действительно думала, что может причинить мне боль, и разочарованием из-за моих синих яиц, но я оттолкнул обоих.

Схватив Арию за руки, я притянул ее к себе, заставляя встретиться со мной взглядом.

— Эй. — пробормотал я, удивляясь спокойной ноте своего голоса, когда внутри я был близок к пламени. — Я дразнил тебя. Все нормально. — я поцеловал ее, мои губы ласкали ее открытые, пробуя на вкус, заставляя ее расслабиться в поцелуе, и вскоре она это сделала.

Я погладил ее тело, моя рука медленно пробиралась по соблазнительной выпуклости ее задницы. Мои пальцы нырнули между ее бедер.

Ария остановилась, когда я провел кончиками пальцев у неё между ног. Мои прикосновения были легкими, напоминая себе снова и снова, что это ново для нее. Когда она расслабилась и ткань ее трусиков намокла, я рискнул нырнуть под материю. Рычание застряло в моем горле от шелковистого ощущения Арии.

Ее голубые глаза встретились с моими с желанием и любопытством, когда я провел пальцами по ее нежной плоти до клитора.

Ария издала самый мучительный стон, прежде чем наклонилась для еще одного поцелуя, удивив меня, когда углубила его самостоятельно, слегка покачиваясь под моими пальцами, когда я поглаживал ее.

Я отстранился, мое дыхание было прерывистым.

— Хочешь попробовать еще раз?

Я продолжал дразнить ее, зная, что это снизит ее сдержанность, и я был прав.

Когда я приблизил Арию к освобождению, ее собственная рука скользнула вниз по моему телу, пока она, наконец, не добралась до моего члена.

Она сжала его сильнее, чем раньше, но все еще слишком нежно. В то время, как мои пальцы продолжали работать над киской Арии, я обернул другую руку вокруг той, которая сжимала мой член и обхватил ещё крепче.

Удивление промелькнуло на лице Арии от силы моей хватки. Потом я показал ей, как меня гладить. Я наблюдал за ней, пока она смотрела, как наши руки работают над моим членом. Я уже истекал предспермой, как мальчишка, достигший половой зрелости.

Ария задыхалась, почти отчаянно прижимая свою киску к моим пальцам, преследуя свой оргазм, когда наши руки двигались на мне сильно и быстро.

Глаза Арии расширились.

— Лука. — Восклицание дошло прямо до моего члена, который стал еще больше.

Я щелкнул ее клитор, и она взорвалась, выпячивая свою задницу назад, толкаясь в мою руку. Это зрелище заставило меня переступить через край, и сперма выстрелила из моего члена, как проклятый новогодний фейерверк.

Я вздрогнул и застонал, будто только что трахнул свою жизнь, когда это была всего лишь работа рукой. Черт.

Ария прислонилась к моему боку, уставившись на беспорядок, который я устроил на животе. Я неохотно убрал пальцы с ее набухшей киски и погладил ее попку.

Ария выглядела счастливой, когда закрыла глаза и прижалась щекой к моей груди.

Я нежно поцеловал ее в макушку. Зачем? Я никогда не делал этого раньше, никогда не испытывал желания делать это. Мысль о том, что чьи-то волосы покрывают все мое лицо и губы, определенно никогда не привлекала меня.

Раздраженный собственным замешательством, я потянулся за несколькими салфетками и вытер сперму.

Я дал Арии пачку салфеток, и она вытерла руку, не встречаясь со мной взглядом. Я всмотрелся в ее лицо, когда она нахмурилась. Она выглядела такой же смущенной, как и я, но я не был уверен почему.

Я погладил ее по руке, пытаясь отвлечь, еще одна новинка. Почему, черт возьми, я чувствовал желание делать все это дерьмо?

Ария резко села.

— Ты истекаешь кровью. — Ее пальцы замерли над порезом на моих ребрах. — Больно?

Я посмотрел вниз. Я совершенно забыл об этом. Мое тело пульсировало тупой болью, но это то, с чем я мог справиться, и этот порез сослужил мне хорошую службу, позволив этому ублюдку подойти слишком близко ко мне.

— Не сильно. Ничего страшного. Я к этому привык.

Брови Арии сошлись вместе, когда она погладила кожу под раной.

— Нужно зашить. Что, если будет заражение? — ее ресницы затрепетали, когда она посмотрела на меня. Она беспокоилась за меня?

— Возможно, тебе повезет, и станешь молодой вдовой. — это была мечта многих жен, и я не обманывал себя, думая, что Ария была счастлива в нашем союзе. Быть прикованной к такому мужчине, как я, было судьбой, от которой многие девушки сделали бы все, чтобы спастись.

Она прищурилась, глядя на меня.

— Это не смешно.

Я смотрел на нее, пытаясь уловить обман в ее выражении или тоне, но не мог найти его. Она казалась серьезной. Ее рассуждения было трудно понять. Может, она боялась, что выйдет замуж за следующего монстра, если я умру, хотя вряд ли она могла думать, что есть монстры хуже меня. Но были монстры, которые не скрывали свою чудовищную сторону.

Я мог бы успокоить ее, сказав, что она не выйдет замуж снова, даже если я умру. Если бы Маттео был Капо, он не стал бы ее принуждать, это было ясно. Но мой отец? Я бы не исключил того, что он избавится от Нины и сам женится на Арии.

— Если это тебя так беспокоит, почему бы не принести мне аптечку из ванной, — сказал я, прерывая свои тревожные мысли.

Ария не колеблясь выпрыгнула из кровати.

— Где она находится?

— В ящике под раковиной.

Мой взгляд проследил за ее красивой попкой и тонкой талией, когда она зашла в ванную.

Черт. Я не боялся смерти, но мне была ненавистна сама мысль, что я умру прежде, чем у меня будет шанс взять Арию хотя бы один раз. И даже один раз казался совершенно недостаточным, чтобы удовлетворить мое желание к молодой жене.

Ария вернулась с аптечкой. К моему разочарованию, она надела ночную рубашку, прежде чем забраться на кровать. Она избегала смотреть куда-либо рядом с моим наполовину возбужденным членом.

Я провел большим пальцем по ее разгоряченной щеке.

— Все еще стесняешься смотреть на меня после всего, что произошло. — я коснулся ее атласной ночной рубашки. — Без этого ты мне нравишься больше.

Ария проигнорировала мой комментарий.

— Что нужно делать?

То, как она поджала губы, сразу же пришло мне на ум.

— Многое.

Она закатила глаза, но я уловил радостную дрожь, пробежавшую по ее телу. Ария чувствовала себя более менее комфортно рядом со мной.

— С твоей раной.

— Там дезинфицирующие салфетки. Очисти рану, а я подготовлю иглу.

Ария вытерла мою рану, пока я распаковывал иглу. Резкий запах дезинфицирующего средства покалывал мой нос, и знакомое жжение заставило мою рану онеметь.

— Жжёт?

— Я в порядке. Протри сильнее. — обычно Маттео или Чезаре заботились о моих ранах, если я не справлялся с ними сам, и они определенно не были так осторожны, как Ария.

Я зашил себя под ее пристальным взглядом, гадая, о чем она думает. Я выбросил иглу, когда закончил.

— Нужно перевязать, — сказала Ария, ища в аптечке бинт.

Я остановил ее.

— Заживет быстрее, если будет дышать.

— В самом деле? Уверен? Что, если внутрь попадет грязь?

Если бы я часто говорил ей, что был ранен за последнее десятилетие, она бы поверила мне на слово.

— Нет причин для беспокойства. Это не последний раз, когда я прихожу домой раненым.

Я распахнул объятия, еще не в настроении вставать.

— Иди сюда.

— Разве тебе не нужно уходить? — Ария бросила взгляд на часы.

До сих пор мы редко проводили утро вместе в постели, но мне очень хотелось это изменить.

— Не сегодня. На данный момент с братвой все спокойно. Я должен быть в одном из клубов Фамильи сегодня во второй половине дня.

Ответная улыбка Арии была ослепительной и выбила дыхание прямо из моих легких. Она прижалась ко мне, положив одну руку мне на живот, и я крепко обнял ее, ошеломленный всплеском эмоций, который почувствовал.

— Не ожидал, что будешь выглядеть такой счастливой. — признался я, хотя сразу же пожалел об этом.

Мне нужно было быть более осторожным в том, что я упустил. Эмоции можно использовать, как оружие, и даже если я не думаю, что Ария сделает что-то подобное, я должен быть настороже.

— Мне одиноко. — прошептала Ария.

Жизнь рядом со мной всегда будет золотой клеткой, и найти друзей будущей жене Капо было почти невозможно. Большинство людей искали бы близости Арии только потому, что надеялись получить от нее что-то. Ее сестры, вероятно, навсегда останутся ее единственными настоящими друзьями. Может, одержимость Маттео Джианной была бы хороша для чего-то, в конце концов. У Арии будет одна из ее сестер в Нью-Йорке. Это сделало бы ее счастливой, даже если раздражающая рыжая, вероятно, не принесет мне ничего, кроме неприятностей. К сожалению, я не мог рассказать ей о Джианне, пока все не было готово к объявлению.

— У меня есть пара двоюродных сестер, с которыми ты могла бы общаться. Уверен, им понравится ходить с тобой по магазинам, — сказал я вместо этого.

— Почему все думают, что я хочу ходить по магазинам?

— Тогда займись чем-нибудь еще. Выпей кофе или сходи в спа, или я не знаю.

— У меня все еще остался сертификат в спа, который получила на свадебной вечеринке.

— Видишь? Если хочешь, могу спросить одну из сестер.

Она быстро покачала головой.

— Я не в восторге от перспективы встретиться с одной из твоих сестер после того, сто сделала Косима.

Косима была одной из моих наименее любимых сестёр. Она была хорошей подругой Грейс, и они обе жили для того, чтобы быть суками.

— Что она сделала?

Ария подняла голову, ее глаза расширились от того, что выглядело как осознание. Меня охватило чертовски плохое предчувствие.

— Она дала мне письмо, которое привело к тебе и Грейс. — прошептала Ария прерывающимся голосом.

Она отодвинулась от меня и прижала ноги к телу, выглядя маленькой и обиженной.

Я приподнялся, притягивая нас ближе, желая утешить и успокоить ее, как это часто бывает. В недоумении, как это сделать, особенно сейчас, когда моя забота о жене боролась с яростью с моей кузиной в моем уме.

Повинуясь инстинкту, я поцеловал ее в плечо.

— Косима дала тебе письмо, в котором говорилось идти в квартиру? — она бы не сделала этого сама. Грейс и она придумали этот план.

Я собирался убить эту суку.

Ария вздрогнула, и я коснулся ее талии, скользя большим пальцем по ее мягкой коже.

— И ключ. Он все еще в моей сумочке. — тихо сказала она.

— Чертова сука. — Грейс была вне себя из-за моего брака с Арией.

Безмозглая дура, вероятно, надеялась стать следующей миссис Витиелло. Будто я когда-нибудь женился бы на чужой, особенно на одной из проклятых искательниц острых ощущений, которые всегда будут со мной только для того, чтобы быть в центре внимания и добавлять огня в их жалкую жизнь. Такая девушка никогда не поймет, что значит быть связанной с мафией, какие жертвы требуются, чтобы быть частью нашего мира. Жертвоприношения были чуждым понятием для такого существа, как Грейс.

— Кто? — спросила Ария.

— Обе. Грейс и Косима. Они подруги. Должно быть, Грейс подтолкнула ее к этому. Чертова шлюха.

Ария отпрянула от моего гнева, широко раскрыв глаза потрясенная. Черт.

Я обнял ее за плечи и притянул к себе. Уткнувшись носом в ее волосы, я вдыхал ее запах. Мой гнев сразу же померк. Ария не должна была видеть мою жестокую, мстительную сторону.

Ария смягчилась в моих объятиях.

— Грейс хотела меня унизить. Она выглядела действительно счастливой, когда я вас нашла.

— Готов поспорить. — пробормотал я. Грейс и Косима, вероятно, встретились сразу после инцидента и смеялись до упаду. Они больше не будут смеяться. — Она чертова крыса, пытающаяся унизить королеву. Она никто.

Ария была королевой, и никто не будет относиться к ней, как к чему-то меньшему.

— Как она отреагировала, когда ты сказал, что вы больше не сможете видеться. — с любопытством спросила Ария.

Я не виделся Грейс и не разговаривал с тех пор, как мы трахнулись в последний раз, и не собирался больше этого делать. Я даже не подумал сказать ей, что между нами все кончено.

Зачем? Мы никогда не были парой или даже любовниками. Я посылал ей сообщения, когда хотел трахаться, и она всегда прибегала. Мы не ходили ни на свидания, ни даже на эксклюзивные свидания. Отнюдь нет.

— Ты обещал, что больше не увидишься ни с ней, ни с другими девушками. — прошептала Ария, и я понял свою гребаную ошибку.

Она попыталась вырваться из моих объятий, дрожа всем телом, но я не позволил ей вырваться.

— Обещал и не стану. Но я не говорил с Грейс. С чего бы? Я не обязан с ней объясняться, так же, как и с любыми другими чертовыми шлюхами, которых трахал. — Ария застыла в моих объятиях, не веря мне. Я приподнял ее лицо так, что у нее не было выбора, кроме как встретиться со мной взглядом. Ей нужно было вбить себе в голову мои следующие слова. — Ты единственная, кто мне нужен. Я сдержу обещание, Ария.

Это была чертова правда. Я желал Арию так, как никогда не желал ни одну девушку — в очевидном смысле, но также и в более глубоком, который даже не имел смысла для меня.

Ария посмотрела мне в глаза.

— Так ты с ней больше не увидишься.

— О, я увижу ее снова и скажу, что думаю о ее маленьком трюке. — скорее всего, я убью ее.

Никогда в жизни я не был настолько разъярен. Грейс пыталась испортить мой брак, и я знал, что она еще не закончила — если я не положу этому конец раз и навсегда.

Ария коснулась моей руки.

— Не надо.

Я недоверчиво уставился на нее. Я думал, что она хочет, чтобы я закончил это словесно.

— Не хочу, чтобы ты снова с ней разговаривал. Давай просто забудем о ней. — забыть, как Грейс не только обманула меня, но и пыталась унизить мою жену? — Пожалуйста. — умоляла Ария, ее пальцы впились в мои бицепсы.

Черт. Как я мог отказать ей, когда она так на меня смотрела? Мольба не срабатывала со мной, но Ария…

Я кивнул, хоть и знал, что ничего не могу сделать. Я сдержу свое слово и не свяжусь с Грейс, но уж точно не забуду, что произошло. В следующий раз, когда я увижу ее отца, чтобы дать ему денег на кампанию, я скажу ему, что у меня на уме. Он знал, что Грейс ни на что не годна.

— Мне это не нравится, но если это то, чего ты хочешь…

— Да. — быстро ответила она. — Давай больше не будем о ней говорить. Представим, что ее не существует.

Ария слегка улыбнулась мне. Я коснулся ее приоткрытых губ, наслаждаясь их мягкостью.

— Твои губы чертовски соблазнительны.

Ария смущенно отвела глаза. Застенчивая и милая. То, что такие мужчины, как Фиоре Кавалларо и мой отец, выбрали для меня такую девушку, было чудом, и я был определенно благодарен за это.

— Есть кое-что, о чем я хотела с тобой поговорить. — пробормотала она.

— Еще плохие новости? — осторожно спросил я.

Благодать уже испортила мне утро.

Ария пожала плечами.

— Ну, полагаю, это зависит от твоей точки зрения. Хочу, чтобы Джианна приехала. Следующие две недели занятий в школе у нее не будет, и я скучаю.

Я подавил стон.

— Прошло всего несколько дней с тех пор, как вы виделись.

— Знаю.

Выражение лица Арии снова стало умоляющим, и я понял, что облажался. Если бы Маттео узнал, что Джианна собирается навестить его, он пришел бы в восторг.

— Где она остановится?

Я сразу понял, что она задумала.

— Может, в нашей комнате для гостей? — она прикусила нижнюю губу с этой улыбкой, ее глаза были так чертовски полны надежды, что я знал, что не смогу сказать ей «нет», но ей не нужно было этого знать.

— Твоя сестра — настоящая заноза в заднице. — пробормотал я.

Ария наклонилась ближе, ее лицо выражало мольбу.

Мои глаза опустились вниз по ее ночной рубашке к ее красивым сиськам.

— Как насчет сделки?

Улыбка Арии погасла, тревога взяла верх.

— Сделки?

Она говорила так, будто я собирался заставить ее позволить мне трахнуть ее. Я не хотел ничего больше, чем наконец быть с ней, заявляя на нее права, но не тогда, когда она была так чертовски напугана.

— Не смотри так встревоженно. Я не собираюсь просить переспать со мной за то, что приедет твоя сестра. Я не настолько большой засранец.

— Нет? — Ария усмехнулась, все ее лицо преобразилось, и я просто не смог удержаться.

Я крепко поцеловал ее, желая попробовать эти губы на вкус.

— Нет. Но мне хотелось бы исследовать твое тело, — сказал я, проводя рукой по ее талии и бедрам, представляя, каково это будет попробовать ее красивые сиськи и киску, зарыться между ее ног. Черт, у меня снова образовался стояк.

— Например как? — спросила Ария низким голосом.

— Сегодня я постараюсь вернуться домой пораньше со встречи в клубе, мы немного полежим в джакузи, а потом ляжем в постель, и я хочу, чтобы ты позволила прикасаться и целовать тебя, где мне захочется. — я провел кончиком языка по ее уху, показывая ей, что я сделаю с ее прекрасной киской. — Тебе понравится.

Ария выдохнула, ее тело напряглось под моим прикосновением. В ее глазах отражался конфликт, разрывавшийся между любопытством и тревогой.

Я скользнул рукой между ее бедер, надавливая на клитор. Последовавший за этим стон Арии и подергивание ее бедер заставили меня улыбнуться.

Ее разум был взволнован, но определено не ее тело. Ее трусики были влажными от потребности в большем. Она была так удивительно отзывчивой. Мысль о том, какой скользкой она будет вокруг моего члена, почти сводила меня с ума.

— Тебе это нравится, Ария. Уверен, так и есть. Признай это.

В этом действительно не было никаких сомнений. Ее тело послало ясный сигнал, и мокрое кружево было единственным ответом, который мне был нужен.

Я снова прижал ладонь к ее клитору, заработав еще один вздох.

Лицо Арии раскраснелось, глаза были закрыты.

— Да. — наблюдая за ней, я медленно погладил ее ладонью, наслаждаясь ее вздохами. — Не останавливайся.

— Не буду. — прохрипел я ей в горло.

Я бы вообще не остановился, если бы она позволила. Мне хотелось, чтобы она позволила себе отключить свой мозг и разрешила своему телу взять контроль над собой.

— Так ты позволишь мне быть с тобой сегодня вечером? Я не сделаю ничего против твоей воли.

— Да.

Я целовал и покусывал ее горло, когда поглаживал ее киску через трусики, быстрее и сильнее, соответствуя ритму ее отчаянного раскачивания.

Она выгнулась дугой и вскрикнула, когда кончила под моим прикосновением.

Я смотрел на ее закрытые глаза, приоткрытые губы, розовые щеки. Потрясающе великолепна.

Я оставил еще один долгий поцелуй на кончике ее подбородка, прежде чем встретился с ней взглядом. Было очевидно, что разум Арии снова превратился в вихрь мыслей, тревожных и недоумевающих.

Она прижалась головой к моему плечу, сжимая мои бицепсы.

— Так я могу позвонить Джианне и сказать, что можно купить билеты на самолет? — прошептала она мне на ухо.

Вернемся к делу, маленькая шалунья.

— Конечно, но помни о нашей сделке.

Жужжание моего телефона снова испортил момент, и любой шанс на то, что я получу еще одну раунд с рукой, или еще лучше, минет. Я даже не взглянул на экран, прежде чем прорычать.

— Черт возьми, Маттео, что на этот раз?

— Мы получили еще одно сообщение от Русских, — сказал он. — Они оставили свиные головы перед рестораном Ферриса.

Я испустил цепочку проклятий, застрявших на кончике моего языка. Бизнес — не то, что мы должны обсуждать подробно по телефону.

Я осторожно высвободился из объятий Арии и встал.

— Мы прикроем его. Я не позволю, чтобы ещё один гребаный ресторан перешел к Русским.

— Отец хочет, чтобы мы с ним поговорили.

— Да. — процедил я сквозь зубы.

Я так и предполагал. Сеть ресторанов Ферриса заплатила кучу денег за нашу защиту. Мы определенно не хотели потерять его из-за Русских, потому что их угрозы дошли до него.

— Как можно скорее. — добавил Маттео.

— Да. Я буду готов через тридцать минут.

Как приятно наслаждаться спокойным утром с моей женой.

Я бросил свой сотовый на тумбочку. По крайней мере, мое раздражение из-за братвы избавило меня от стояка.

— Мне необходимо поговорить с владельцем сети ресторанов, — сказал я Арии.

Она лежала, приподнявшись на локтях, с распущенными волосами.

Я бы предпочел сделать миллион вещей, чем убедить Ферриса, что быть на нашей плохой стороне хуже, чем иметь братву в качестве своего врага.

Лицо Арии вытянулось.

— Ладно. — она выглядела искренне опечаленной моим отъездом. Осознание этого дало мне странное чувство удовлетворения.

Я вернулся к ней и склонился над ней.

— Позвони сестре. Скажи, что она может приехать. Я вернусь к ужину, хорошо? На кухне есть пара меню доставки блюд. Закажи все, что хочешь. — я поцеловал ее, внезапно осознав, что тоже разочарован тем, что не получил возможности провести с ней больше времени.

Мне нравилось находится рядом с Арией, и не только потому, что я не мог оторваться от нее.

— Пусть Ромеро отведет тебя в музей или что-нибудь в этом роде.

Ария кивнула. Я снова поцеловал ее и направился в ванную, чтобы быстро принять душ.

Когда я вышел, Ария печатала на своем телефоне с легкой улыбкой, вероятно, говоря стервозной рыжеволосой, что ей разрешили приехать. Видя счастье Арии, я даже не мог злиться из-за того, что мне придётся терпеть Джианну в течение нескольких дней.

Быстро поцеловав ее в лоб, я пробормотал.

— Не могу дождаться вечера.

— Будь осторожен. — прошептала Ария.

Я отстранился, затем повернулся и ушел, чувствуя себя немного ошеломленным ее словами. Никто никогда не говорил мне ничего подобного.

• ── ✾ ── •

Маттео ждал меня в подземном гараже, и мы поехали на моей машине к Феррису. Он был холеным бизнесменом, которому принадлежало около тридцати ресторанов в Нью-Йорке и Нью-Джерси. Русские пытались убедить его перейти к ним. Этого не должно было произойти.

— Ты выглядишь лучше после прошлой ночи, чем я думал, — прокомментировал Маттео, изучая меня.

— Бывало и хуже.

— Ария помогла тебе восстановиться? — его губы растянулись в многозначительной усмешке.

— У тебя осталось видео на телефоне, как я мучаю ублюдка братвы?

— Значит, не будем делиться пикантными подробностями?

— Маттео, — прорычал я.

— Конечно. Это был один из твоих самых ярких мучительных часов. Все эти сдерживаемые сексуальные расстройства хороши в конце концов. Если бы я не был таким мастером пыток, я бы подумал о нескольких днях безбрачия.

Я закатил глаза.

Когда мы подъехали к ресторану в Бруклине, я заметил Ферриса, расхаживающего по тротуару и разговаривающего по телефону.

Мы вышли и направились к нему. Его взволнованное выражение лица сменилось гневом, когда он увидел нас. Несколько его сотрудников чистили некогда белый фасад, пытаясь избавиться от брызг крови. Свиные головы уже исчезли.

— Мне нужно вести бизнес и поддерживать репутацию. Это недопустимо. Если вы не прекратите это, мне придется подумать о новом сотрудничестве.

Сотрудничестве? Он что, думал, что мы какое-то деловое предприятие, с которым он мог бы работать? Я холодно улыбнулся.

— Почему бы нам не зайти внутрь и не обсудить это с глазу на глаз? Ты же не хочешь привлечь к себе ненужное внимание, — сказал я с деланным спокойствием.

Он нахмурился и пошел в свой ресторан, действительно веря мне. Чертов идиот.

Мы с Маттео вошли внутрь вслед за ним. Как только мы добрались до его кабинета, моя приятная маска тут же соскользнула.

Я схватил его за шиворот и приподнял, толкая к двери.

— Ты что, с ума сошел? Я позвоню…

— Позвонишь в полицию? — я закончил смертельным шепотом. — Мы платим больше половины. Мы платим людям, которые имеют значение в этом городе. И давай не будем забывать о вещах, которые ты не хочешь раскрывать, Феррис. Как того симпатичного, маленького коридорного, которого ты трахаешь за спиной своей жены.

Я медленно опустил его на пол и помахал Маттео рукой.

— А теперь слушай, Феррис, и слушай внимательно, потому что я скажу только один раз. Наше сотрудничество закончится, когда закончим его мы, ни на один гребаный день раньше, и если это закончится, поверь мне, тебе это не понравится.

Маттео поднес свой сотовый к лицу Ферриса, а затем прокрутил видео, где я режу Русского на мелкие кусочки. Из динамиков доносились его крики. Феррис извивался, пытаясь вырваться. Когда я не позволил ему, он закрыл глаза.

— Либо ты откроешь глаза, либо я сниму твои ебаные веки.

Его глаза распахнулись, а лицо покрылось испариной, когда он смотрел видео. Его вырвало, и я быстро оттолкнул его от себя, так что его вырвало на свои ботинки, а не на мои.

Маттео одарил меня своей акульей ухмылкой и убрал телефон обратно в задний карман.

— Мы разберемся с Русскими, — сказал я.

— Тебе нужно только позаботиться о том, чтобы вовремя заплатить нам.

Маттео с силой хлопнул его по спине.

— Приятно было поболтать.

Мы ушли.

— Почему их всегда тошнит? — спросил Маттео, когда мы направились к моей машине.

— Мне нужно навестить Косиму, — сказал я.

Маттео с любопытством посмотрел на меня. Я никогда не общался с Косимой по собственной воле.

— У меня такое чувство, что это как-то связано с фиаско Грейс.

— Так и есть. Она сказала Арии, где меня найти.

Маттео присвистнул.

— Сука. — он внимательно посмотрел на меня, когда мы уселись в машину. — Но Ария простила тебя?

Я нахмурился. Я избегал говорить с ним на эту тему.

— На самом деле у нее нет выбора. Этот брак связывает нас обоих.

Это была полуправда, но я не хотел обсуждать Арию в деталях, особенно мои чувства или ее. Я не был уверен, простила ли она меня, и она, вероятно, не должна была, но Ария хотела, чтобы этот брак сработал, и я был благодарен за это.

Мы остановились перед домом Косимы и Джованни. Она была замужем за ним уже четыре года. Его отец был одним из наших капитанов.

— Хочешь, я пойду с тобой?

Я отрицательно покачал головой.

— Я справлюсь с этим в одиночку. Это не займет много времени.

Я подошел к дому и позвонил в колокольчик. Горничная открыла дверь, ее глаза расширились в тревоге, когда она заметила меня.

— Хозяина нет дома.

— Мне нужно увидеть его жену, — сказал я, делая шаг вперед, заставляя ее открыть дверь шире и впустить меня.

— Кто там? Я же говорила тебе никого не впускать, бесполезная корова! — закричала Косима, появляясь в коридоре. Она замерла. Она все еще была в халате.

— Джованни здесь нет. — быстро сказала она.

Я закрыл входную дверь, встретившись с ней взглядом.

— Я здесь не ради него. — я повернулся к горничной. — Оставь нас наедине.

Она быстро ушла. Косима скрестила руки на груди, но в ее темных глазах светилось беспокойство.

— Ты не можешь оставаться со мной наедине. Это неправильно.

Я холодно улыбнулся ей и подошел ближе.

— Я знаю, что ты отправила мою жену на нашу встречу с Грейс.

Выражение лица Косимы на мгновение изменилось, но она быстро замаскировала его притворным шоком.

— Я ничего не делала. Как ты можешь обвинять меня в чем-то подобном?

— Не лги мне, — прорычал я, и она попятилась, но врезалась в стену.

— Я позвоню Джованни, — сказала она, доставая телефон из кармана халата, прежде чем поднять его.

Я схватил ее за руку.

— Это останется только между нами.

Свободной рукой, она сжала халат, опуская глаза.

— Джованни и мой отец не будут счастливы, если ты опозоришь меня.

Я отпустил ее, будто обжегся.

— Черт возьми, Косима, я не собираюсь трогать тебя так.

— Все знают истории твоего отца. Не притворяйся, что ты не такой, как он. Не он раздавил горло члену семьи.

Я наклонился, нахмурившись.

— Я могу пообещать, что раздавлю тебе горло прежде, чем трахну. — я кивнул на ее телефон. — Позвони Джованни. Тогда я тоже могу поговорить с ним. Он должен пристально следить за тобой.

Она ему не позвонила. Вместо этого она посмотрела на меня с плохо разыгранным чувством вины.

— Это была не моя идея. Грейс придумала план. Она хотела вернуть тебя и разрушить твой брак.

Я мрачно рассмеялся.

— Моя жена — моя собственность, Косима. Ты это знаешь не хуже меня. Этот брак продлится до самого горького конца. — никто никогда не узнает, в каком отчаянии я был, когда Ария сбежала. — Единственное, что сделал твой безумный план, он привел меня в ярость, и поверь мне, дорогая кузина, когда я говорю тебе, что не хорошо быть против меня. Так что в следующий раз, когда Грейс попросит тебя об одолжении, ты скажешь «нет», или твой муж не станет капитаном.

Она побледнела. Косима была честолюбива. Она мечтала выйти замуж за младшего босса, но не была наделена красотой, необходимой, чтобы соблазнить мужчину в таком положении. Если Джованни останется простым солдатом, она не переживет такого унижения.

Я оставил ее стоять там. Она дважды подумает, прежде чем снова пойти против меня.

ГЛАВА 14

━━➳༻❀✿❀༺➳━━

Маттео прислонился к капоту моей машины, принимая чертову солнечную ванну.

— Ну что? — спросил он, все еще подняв лицо к небу.

— Садись в машину, — сказал я.

Оказавшись на пассажирском сиденье, он поднял бровь.

— Надеюсь, ты ничего не натворил.

— Она наша кузина.

— Это не остановило тебя с Джуниором.

— Она девушка.

— Это не остановило тебя с шлюхами братвы.

Я послал ему сердитый взгляд.

— Она не пыталась убить меня, счастлив?

— Может, в следующий раз Грейс попытается отравить твою жену. — пошутил Маттео, но я чуть не выехал на встречную полосу. — Я пошутил. — удивленно сказал Маттео.

Я сглотнул, пытаясь скрыть смятение, вызванное его словами.

— Поехали в «Сферу». Нам нужно ещё встретиться с нашим бухгалтером.

Несколько часов спустя я уже возвращался домой, а Маттео отправился на вечеринку с Ромеро.

Зазвонил телефон, и на экране вспыхнуло имя отца. Я поднял трубку, и в машине раздался голос отца.

— Как все прошло? Вы убедили Ферриса в преимуществах работы с нами?

— Да, мы с Маттео очень ясно дали ему понять, — сказал я.

Сейчас у меня не было настроения вести беседу с отцом. Я просто хотел вернуться домой к моей прекрасной жене и исследовать ее тело своими руками и губами.

— Очень хорошо. — протянул он. — Думаю, мы должны атаковать еще несколько заведений братвы в отместку. Какой у них самый популярный клуб?

— «Пергола». Большинство высокопоставленных членов братвы часто посещают ее. К сожалению, половина общества Нью-Йорка, которая не посещает в «Сферу», тоже бывает там. Атака может привлечь к нам много ненужного внимания СМИ.

Нападения на лаборатории или публичные дома были более безопасным вариантом, так как оба находились вне поля зрения общественности.

— Придумай что-нибудь. Я хочу, чтобы они истекали кровью. — отрезал отец.

Мне было интересно, говорил ли он с Фиоре… или почему ему вдруг стало наплевать на братву?

— Они будут. — пообещал я, направляя машину в подземный гараж. — Вам еще что-нибудь нужно?

— Ты на пути к жене, или почему ты так хочешь избавиться от меня?

Потому что я ненавижу тебя по самые кишки.

— Это был длинный, хреновый день.

— Я хочу, чтобы ты, Маттео и Ария пришли на ужин, как можно скорее. Поговори с Ниной, чтобы выбрать дату и время.

Он повесил трубку, не дожидаясь ответа, потому что это был приказ, а не просьба. Я действительно не хотел находиться рядом с отцом чаще, чем это было необходимо, но, самое главное, я ненавидел его присутствие рядом с Арией.

Мои мышцы наполнились напряжением, когда я вошел в лифт. Еще один гребаный беспорядок за день. Несмотря на все дерьмо, брошенное нам сегодня, я выполнил свое обещание Арии и был дома раньше, чем обычно.

Когда я вошел в нашу квартиру, Ромеро сидел на барном стуле и работал за своим планшетом. Я послал ему фотографии камеры наблюдения из ресторана, потому что он был лучшим, когда дело доходило до обнаружения подозрительного поведения. Может, он сумеет выяснить, кто оставил это чертово сообщение, чтобы потом я мог убить их лично. Пронести головы свиней, через Бруклин не могло остаться незамеченным.

Он встал, схватил планшет и вошел в лифт.

— Я поработаю над этим сегодня ночью.

— Ария все еще твой главный приоритет, так что не занимайся этим всю ночь.

Ромеро улыбнулся.

— Ты же меня знаешь. Завтра я буду, как всегда бдителен на посту. — я молча кивнул. Он был одним из моих лучших людей. — Ария на крыше террасы, — сказал он, прежде чем двери закрылись.

Я положил телефон на кухонный стол. Маттео сможет справиться с дерьмом, если что-то произойдёт сегодня ночью. Я хотел насладиться этим вечером с Арией без перерыва.

Снаружи Ария накрыла стол со свечами, белой скатертью и свежими цветами. Она была одета в элегантное струящееся желтое платье. В последних лучах заходящего солнца она была похожа на золотое видение. Самая красивая девушка, которую мог предложить Наряд. Слова моего отца. Он ошибался, чертовски ошибался.

Ария была самой красивой девушку, которую я когда-либо видел. На этой планете не может быть девушки красивее ее.

Ария заметила меня и слегка улыбнулась.

— Я думала, что мы могли бы поесть здесь? — она указала на стол.

Я не был таким уж голодным, но Ария уже поставила на стол множество соусов, хлеба и самосы, а также дымящееся Карри.

Я обнял ее и легонько поцеловал. Ее ресницы затрепетали, а улыбка стала менее напряженной.

— Я заказала индейскую еду.

— Я голоден только для одного, — сказал я тихим голосом, чувствуя, как напрягся мой пах при мысли о том, чтобы раздеть Арию из этого платья.

Ария отвела взгляд.

— Давай поедим. — она вырвалась из моих объятий и опустилась на пол.

Может, еда поможет успокоить нервы. Я действительно не понимал, из-за чего она так нервничала. Я сказал ей, что буду прикасаться и целовать, а не трахать. Моя нехватка практики по управлению женскими эмоциями была определенно проблемой, когда дело дошло до правильного отношения к Арии.

Я сел напротив нее. Несколько прядей волос закружились вокруг ее головы, и заходящее солнце заставило скулы Арии сиять.

— Ты выглядишь чертовски сексуально.

Мой мозг и тело были на дороге с односторонним движением. Сегодня я просто не мог нормально думать. Я хотел раствориться в Арии, в ее великолепном теле, в похоти и забыть о братве.

Ария оторвала кусок хлеба и съела его с небольшим количеством соуса.

— Ромеро взял меня сегодня в Метрополитен. Это было удивительно.

Я съел кусочек, подавляя смех над слабой попыткой Арии отвлечь меня.

— Хорошо.

— Что насчет владельца ресторана? Ты убедил его, что Фамилья защитит его от Русских?

Это была не та тема, которую я хотел бы обсуждать, особенно с Арией. Бизнес — это то, от чего я хотел ее оградить.

— Конечно. Он находится под нашей защитой уже больше десяти лет. Нет никаких причин менять это теперь.

— Несомненно.

Ария взяла свой бокал и прикусила его, не глядя мне в глаза. Она казалась далеко, но не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что ее беспокоит.

— Ария?

— Хм? — она все еще не поднимала глаз.

— Ария, — сказал я, вкладывая больше силы в свой тон и, как и ожидалось, ее голова дернулась вверх. Ее голубые глаза наполнились тревогой.

Это новый опыт, когда девушка боялась быть со мной.

Я откинулся на спинку стула, размышляя, как мне справиться с ситуацией.

— Ты боишься.

— Нет. — быстро ответила она, но ее щеки покраснели от лжи. Она была такой плохой лгуньей. Я пристально посмотрел на нее, желая, чтобы она сказала мне правду. Ложь — это не то, что я бы терпел. — Возможно, немного, но главным образом я нервничаю.

Нервы. Я мог бы разобраться с нервами. Это намного лучше, чем страх.

Я встал и подошел к ней, протягивая руку.

— Пойдем.

Ария подняла на меня глаза, ища, как это часто бывает, и что бы это ни было, она, казалось, нашла это, потому что взяла меня за руку, и я потянул ее вверх. Она все еще смотрела на меня.

— Пойдем в джакузи, ладно? Так ты расслабишься, — сказал я тихо, смягчая свой голос, чтобы успокоить ее. — Почему бы тебе не захватить свой купальник, пока я настрою джакузи?

Я бы предпочел полежать в ванне с обнаженной Арией, но сомневался, что это поможет ей расслабиться.

Ария быстро кивнула, прежде, чем скрыться внутри. Вздохнув, я сделал глоток вина. Терпение никогда не было моей сильной стороной, и я был удивлен, как много его у меня было, по крайней мере, по отношении к Арии.

Включив джакузи, я последовал за женой. Когда я вошел в спальню, то услышал ее в ванной. Я снял одежду и натянул черные плавки. На мгновение мне показалось, что Ария прячется от меня в ванной, но потом дверь распахнулась, и она вышла в белом бикини в горошек.

Я почти застонал, потому что она каким-то образом умудрилась выглядеть сексуальной и невинной одновременно, демонстрируя мою защитную и хищную сторону. К черту.

Я коснулся бедра Арии.

— Ты прекрасна. — я был вознагражден легкой улыбкой и вывел ее из нашей спальни на крышу террасы.

Кожа Арии покрылась гусиной кожей, а ее соски напряглись под тонким верхом бикини.

Я поднял ее на руки, и она прижалась ко мне, ища защиты от поднявшегося ветра. Ее ладонь легонько легла мне на грудь, прямо над сердцем, будто ей нужно было убедиться, что оно у меня действительно есть. Иногда даже я не был уверен, что это так.

Я шагнул в горячую воду вместе с ней и погрузил нас так, что мы оба были прикрыты до лопаток.

Ария прижалась к моей шее, ее губы прижались к моей коже. Я погладил ее по спине, чувствуя, как напряжение пульсирует в ее теле.

— У тебя нет никакой причины бояться.

— Говорит человек, который раздавил горло мужчины голыми руками.

— Это не имеет никакого отношения к нам, Ария. Это бизнес. — я не был хорошим человеком, и не обманывал себя, думая, что могу им быть, да и не хотел. Я был тем человеком, которым мне нужно было стать, чтобы стать тем, кем я хотел быть в будущем: Капо.

Ария вздохнула.

— Я знаю. Я не должна была напоминать об этом.

Я посмотрел на свою жену, но увидел только волосы Арии. Она спрятала от меня свое лицо.

— В чем на самом деле проблема?

— Я нервничаю, потому что чувствую себя уязвимой, как будто я в твоей власти из-за этого соглашения.

Мне удалось проглотить первый ответ, который пронесся у меня в голове: что Ария была в моей власти с того момента, как стала моей невестой. Если бы я настоял, ее отец отдал бы мне свою пятнадцатилетнюю дочь, и с тех пор, как она стала моей женой, все в нашем мире считали ее моей собственностью.

— Ария, забудь о соглашении. Почему бы тебе не попытаться расслабиться и насладиться этим? — я поднял ее лицо, чтобы она посмотрела на меня.

Ария нервно облизнула губы.

— Обещай, что ты не заставишь меня делать что-то, чего я не хочу делать. — прошептала она, затем продолжила еще более мягким голосом, снова опустив взгляд. — Обещай мне, что ты не сделаешь мне больно.

На секунду я не знал, что сказать. Я думал, что эти последние несколько дней показали Арии, что я стараюсь быть добрым к ней — настолько хорошим, насколько может такой человек, как я. Может, в этом и была проблема. Ария знала, что я за человек, и ждала, когда я открою ей свою истинную природу. Возможно, у нее были причины быть осторожной. Может, эта сторона меня обречена на провал. Может, я был монстром, пытающимся быть кем-то больше. Есть ли нежная сторона во мне, или только то, что я навязал себе?

— Почему я должен делать тебе больно? — сказал я тихо, держа свои мысли при себе. — Я же сказал тебе, что не буду спать с тобой, если ты сама меня не захочешь.

Глаза Арии расширились в тревоге.

— Значит, ты причинишь мне боль, когда мы будем спать вместе?

Ее невинный шок почти заставил меня рассмеяться.

— Нет, нарочно нет, но я не думаю, что есть какой-то другой способ для этого. — пробормотал я, целуя мягкую кожу под ее ухом. — Но сегодня я хочу заставить тебя извиваться от удовольствия. Доверься мне.

Я хотел ее доверия не потому, что она давала его свободно, а потому, что я заслужил его. Я хотел его заслужить.

Отбросив эти мысли в сторону, я провел языком по ее пульсирующей точке и вдохнул сладкий аромат Арии. Моя хватка на ней усилилась, когда я посасывал ее кожу. Она чувствовалась и была на вкус такой потрясающей, и мое тело реагировало на ее близость.

Я проложил путь своими поцелуями, пока не достиг сладкого рта Арии, который требовал жесткого поцелуя, когда прижал свою эрекцию к ее заднице. Черт, я хотел, чтобы мы были голыми.

Ария отстранилась, и я застонал от разочарования. Я хотел раствориться в ее вкусе.

— Мы можем немного поговорить? — тихо спросила она.

Пытаясь скрыть свое нетерпение, я откинулся на спинку.

— О чем ты хочешь поговорить?

Мои руки были сами по себе, поглаживая обнаженную спину и талию Арии, затем ниже к ее бикини.

У нее перехватило дыхание, когда мои пальцы скользнули по ее попке.

— Что случилось с твоей матерью? — спросила она, совершенно застигнув меня врасплох.

Мои руки замерли, а грудь сжалась в тугой комок.

— Она умерла. — отрезал я. Я отвернулся от сострадательного лица Арии, раздражённый тем, что она подняла что-то подобное. — Это не то, о чем бы мне хотелось говорить сегодня вечером.

Я вообще не хотел говорить о ней. Она была чертовым прошлым. Ее смерть достаточно испортила мое прошлое, но не испортит мое будущее.

Ария кивнула. Я провел рукой по ее бедру, желая отвлечь себя и ее. Я просунул пальцы под ее бикини, касаясь киски. Такая бархатистая. Черт. Другой рукой я освободил ее грудь от бикини. Ее соски восхитительно сморщились на холоде. Господи.

Я наклонил голову и взял в рот твердый комочек, посасывая его сначала мягко, потом сильнее. Я щелкнул большим пальцем по ее клитору, заставляя ее выгнуться и задохнуться.

Она прижалась ко мне, когда я обвел языком ее сосок. Я не мог оторвать глаз от лица Арии, когда она отдалась удовольствию.

Ее щеки вспыхнули под моим непоколебимым вниманием, и она отвела взгляд.

— Нет. Смотри на меня. — приказал я, и ее глаза метнулись обратно ко мне.

Я хотел, чтобы она видела, что я делаю, чтобы она помнила, что моя, что каждый прекрасный дюйм ее тела мой.

Не сводя с нее глаз, я втянул ее сосок в рот, в то время, как мои пальцы работали над ее киской, дразня ее бугорок и складки.

Я прикусил зубами сосок Арии, проверяя, понравится ли ей немного боли.

Ария с криком дернула бедрами, ее тело напряглось, когда она кончила. Зрелище было чудесным, но я не позволял себе купаться в нем.

Я быстро поднял Арию на край джакузи, раздвинув ее ноги. Глаза Арии расширились от шока.

— Лука, что…

Я сорвал с нее трусики бикини, протискиваясь между ее ног. Мои глаза опустились к ее розовым складкам, и мой член дернулся.

Я склонил голову, желая попробовать ее на вкус. Я провел языком по ее блестящим складкам. Черт, я слишком долго ждал, когда впервые смогу попробовать свою жену.

Ария удивленно вскрикнула. Ее ноги начали размягчаться под моими бицепсами, когда она поддалась новым ощущениям.

Я лизал Арию долго и глубоко, мой кончик скользил вдоль ее входа, пробуя эту мучительную сладость.

— Черт, да. — новая волна собственничества ударила меня, когда я рассматривал ее розовую киску. Только для меня, чтобы насладиться.

Я втянул одну мягкую складку в рот, дразня ее губами и языком. Ария ахнула, полузакрыв глаза, осматривая наше окружение.

— Посмотри на меня. — потребовал я, немного отстраняясь от нее.

После секундного колебания она встретилась со мной взглядом, несмотря на свое явное смущение. Ее щеки раскраснелись, губы приоткрылись. Я хотел, чтобы Ария смотрела, когда я ем ее, хотел видеть ее красивое лицо, когда она кончит мне в рот в первый раз.

Я медленно наклонился вперед и провел языком по ее складке, слегка подтолкнув ее прелестный бугорок.

— Ты моя. — прохрипел я, когда ее вкус закружился на моем языке, разжигая мое собственное возбуждение. Я сделал еще один глоток. — Скажи это.

Глаза Арии вспыхнули от желания.

— Я твоя.

Моя. Я раздвинул ее складочки, обнажая клитор, зная, что она кончит, если я пососу эту маленькую пуговку.

Не сводя глаз с ее нуждающегося лица, я провел языком по ее клитору. Глаза и Арии широко раскрылись, губы издали стон, когда она дернула меня за волосы, прижимая свою киску к моему лицу.

Она прижалась ко мне, эти прекрасные складки задергались под силой ее оргазма. Такая невероятно отзывчивая.

Ария откинула голову назад, извиваясь у моего рта, и я принял все, что она предложила, облизывая ее возбуждение, так возбуждаясь от ее очевидного удовольствия, что едва мог сдержаться.

Я погрузил свой язык в нее, застонав от того, как крепко стенки сомкнулись вокруг пальца.

Я пососал ее, убедившись, что она может слышать, как сильно я наслаждаюсь этим, и ее тело не заняло много времени, чтобы ответить на мою громкую признательность. Ария была возбуждена этими звуками, и черт возьми, если это не заводило меня еще больше.

Я набросился на нее с еще большим пылом, а затем моя прекрасная жена снова выгнулась дугой и наградила меня еще одним прекрасным оргазмом.

Я отстранился, мое дыхание было прерывистым, мой член пульсировал так яростно, что был уверен, что потеряю свой проклятый разум в любую секунду. Я должен был быть внутри нее, должен был претендовать на каждую ее частичку. Я сгорал от желания сделать это.

Поднеся палец к ее киске, я вошел в нее быстрым движением.

Ария вскрикнула, ее стенки сомкнулись вокруг моего пальца. На мгновение я подумал, не спустить ли мне штаны и не взять наконец то, что я хотел, но импульс длился меньше секунды.

— Блядь, ты такая чертовски тесная, Ария. — прохрипел я.

Ее стенки крепко сжали меня, и я почувствовал большее сопротивление кончиком пальца. Черт. Скоро я буду претендовать на эту часть, делая ее своей раз и навсегда.

Ария ничего не сказала, не пошевелилась.

Я поднял глаза, выныривая из тумана похоти. Она лежала на спине, прижав руки к бокам, и смотрела в небо, нахмурив брови. Это было не то, что я ожидал. Я медленно поднялся и склонился над ней.

— Эй. — пробормотал я, пытаясь привлечь ее внимание.

Далекий взгляд должен был уйти. Ария наконец перевела взгляд на меня. Ее рот был плотно сжат, брови все еще нахмурены, и я чувствовал себя мудаком, понимая, что причинил ей боль.

— Я должен был входить медленнее, но ты была такой влажной, — сказал я извиняясь, как только мог себе позволить.

Ария наклонила голову, потом ничего. Странное ощущение сдавило мне грудь. Может, это было чувство вины. Мне было трудно понять, в чем дело.

Я поцеловал ее, но так и не вытащил палец. Она тоже чувствовалась чертовски хорошо. Я хотел ее всю. Мне никогда не приходилось ждать того, чего я хотел.

— Все еще больно? — спросил я.

Ария пошевелилась, заставив мой палец переместиться в ее киску, и я подавил стон.

— Неудобно, и немного жжет. — призналась она.

Я провёл языком по ее губам.

— Я знаю, что я мудак за эти слова, но одна мысль о моем члене в твоей тугой киске делает меня таким каменным.

Ария напряглась, обливая холодной водой мое нетерпеливый член.

— Не смотри так испуганно. Я же сказал тебе, что не буду пробовать этого сегодня вечером, — сказал я, хотя очень хотел, чтобы она мне позволила.

— Ещё ты сказал мне, что не сделаешь мне больно, — сказала Ария тихим и уязвимым голосом.

Дерьмо. Это было определенно чувство вины, сжимающее мою грудь в кровавое месиво.

— Я не думал, что так будет, Ария, — пробормотал я. Мне даже в голову не приходило, что мой палец причинит ей хоть малейший дискомфорт. Я никогда не был с девственницей, никогда не задумывался о том, как все изменится. — Ты была настолько влажной и готовой. Я думал, что мой палец войдет без проблем. Я хотел пальцем довести тебя до твоего четвертого оргазма.

По ее телу пробежала дрожь. Я легонько погладил ее внутреннюю сторону бедра, молчаливо извиняясь.

— Это больно, потому что ты взял мою, ты знаешь что… — Ария поежилась, ее щеки покраснели.

Чёрт возьми!

— Твою девственность? — грубо сказал я. — Нет, принцесса. Я не настолько глубоко, и я хочу заявить права на эту часть тебя своим членом, а не пальцем.

Неужели я только что назвал ее принцессой? Я даже не знал почему. Я никогда не слышал, чтобы кто-то так называл девушку. Надежда вспыхнула в глазах Арии, надежда, что этого не должно быть, ибо то, на что она надеялась, не произойдет.

Я вытащил палец и поднес его к ее приоткрытым губам, провел им по ним, прежде чем погрузить внутрь. Я хотел, чтобы она попробовала себя, и Ария застала меня врасплох, когда лизнула палец, будто это был леденец, или еще лучше, мой член.

Мой член дернулся в плавках. Я точно умру от синих яиц.

Я резко поцеловал ее, пробуя на вкус, но все еще нуждаясь в большем. Всегда в большем с Арией. Я не был уверен, что со мной не так. Может, это было волнение от необходимости ждать, первые три года, пока она не достигнет совершеннолетия, и теперь для нее, чтобы быть готовой.

Может, именно поэтому я был так чертовски одержим своей женой. Я никогда не чувствовал себя так раньше, и это начинало меня беспокоить. Может, как только я заявлю на нее свои права, эта жгучая потребность наконец утихнет, и я смогу вернуться к своему нормальному состоянию. Никакой тяжести в груди или странных ощущениях.

Я выпрямился.

— Давай зайдем внутрь. Я хочу снова вылизать тебя. — Ария моргнула, глядя на меня. — Ты позволишь мне вставить палец в тебя ещё раз? На этот раз я войду действительно медленно.

Как только она сказала «Да», я вылез из джакузи и поднял ее на руки.

Ария закинула ноги мне на живот, прижимая влажную киску к моему прессу.

Я поспешил внутрь, мои пальцы впились в ее ягодицы. После того, как я положил ее в нашей спальне, я направился в ванную, чтобы взять полотенце. Я не спеша растирал ее насухо.

Ее ресницы затрепетали, когда я массировал ее плечи и руки, а затем переместился на спину и живот. Мурашки пробежали по коже Арии, когда я скользнул полотенцем по ее груди.

— Тебе холодно?

Ария открыла глаза, глядя на меня так, как никто никогда не смотрел. Я не был уверен, что это значит. Я отпустил полотенце и погладил ее голые руки.

— Немного. — ответила она.

— Ложись. Я согрею тебя. — Ария забралась на кровать, давая мне прекрасный вид на ее задницу, прежде чем растянуться на спине.

Я потянулся за своими мокрыми плавками и стянул их вниз, не желая намочить постель, но даже больше: желая почувствовать Арию, максимально близко. Моя эрекция подпрыгнула, и глаза Арии проследили за движением.

Выражение ее лица изменилось, стало тревожным, затем настороженным. Она откинулась на спинку кровати и прижала ноги к груди, словно защищаясь. Какого черта?

— Ария? — осторожно спросил я, не зная, как реагировать на ее очевидный страх.

Я потянулся к ее ноге, но она дернулась и прижала ее еще крепче к себе.

Увидев Арию в таком состоянии, я ощутил эмоции, с которыми не был знаком, эмоции, с которыми не хотел иметь дело. Эмоции — это слабость, а Капо не может быть слабым.

— Что теперь? — пробормотал я, злясь на себя и на Арию, потому что она вызвала во мне эти ощущения. Я опустился рядом с ней, стараясь быть терпеливым и сдерживать свое разочарование. — Скажи что-нибудь.

Ария покачала головой.

— Это слишком быстро.

Слишком быстро? Я не трахнул ее в нашу первую брачную ночь, как все ожидали, все еще не трахнул ее или не получил больше, чем оргазма рукой. Это не было быстрым в моем мире. Разочарование дня, замешательство по поводу моих эмоций начали догонять меня, и я знал, что не могу позволить этому случиться.

— Потому что я обнажён? — спросил я довольно спокойным голосом. — Ты и раньше видела мой член. Ты даже дрочила мне.

Ария покраснела.

— Я думаю, ты пытаешься манипулировать мной. Если бы я дала тебе шанс, ты пошел бы сегодня до конца.

— Держу пари, что так бы и было, но я не могу понять, какое манипуляция имеет к этому отношение. — процедил я сквозь зубы. Неужели она не понимает, что я за человек и что обычно делают мужчины вроде меня, когда в их распоряжении есть красивая девушка, их жена? — Я хочу тебя. И никогда не лгал тебе об этом. Я собираюсь взять все, что ты готова дать, и ты была готова в джакузи.

Глаза Арии вспыхнули гневом.

— Я не про палец. Возможно, ты попробуешь то же самое с сексом.

Я рассмеялся над ее невежеством.

— Это не сработает… Мой член не будет скользить так же легко, поверь мне, и он причинит намного больше боли.

Ария побледнела. Я мог бы пнуть себя за свои слова. Это была правда, но ей не нужно было этого знать. Собрав остатки терпения, я продолжил более мягким голосом.

— Я не должен был говорить этого. Я не хотел пугать тебя.

Но я это сделал. Было ясно, как день на лице Арии. Я погладил ее по боку, показывая, что все еще намерен быть с ней нежным.

— Скажи мне, что ты наслаждалась тем, что я делал с тобой на крыше.

— Да.

Слава Богу. Я наклонился к ней.

— Что тебе понравилось больше всего? Что тебе понравилось больше? Мой язык, трахающий тебя? Или когда я проводил языком по твоей киске? Или когда сосал твой клитор?

Желание сменило тревогу на лице Арии.

— Я не знаю.

— Может быть, я должен снова показать тебе? — сказал я, затем скользнул рукой между ее ног и накрыл ее киску ладонью.

Ария хотела лечь, но я покачал головой. Эта позиция была идеальной.

— Нет. Останься так. — я начал гладить ее, держа на руках. То, как ее ноги все еще были прижаты к груди, добавило дополнительное давление к ее киске, и она расслабилась в мгновение ока. — Расслабься. — подбодрил я ее, прежде чем окунуть палец в нее.

На этот раз я не торопился входить в нее, позволяя ей привыкнуть к вторжению. Вид моего пальца, скользящего в ее киску, был лучшим.

Я поднял глаза и увидел, что Ария наблюдает за моей рукой.

— Смотри на меня.

Ария подняла глаза.

— Ты такая влажная, мягкая и тугая. Ты даже представить себе не можешь, как охренительно хорошо это ощущается, — сказал я ей.

Кончик моего члена впился в ее бедро, протекая предварительной спермой по всей ее гладкой коже. Я поцеловал ее, переплетая свой язык с ее, продолжая нежно трахать пальцем. На этот раз, когда я вытащил палец, Ария фыркнула.

Усмехнувшись, я встал на колени между ее ног и вошел в нее средним пальцем. Он скользнул внутрь так же легко, как и мой мизинец.

Я наблюдал за лицом Арии, когда ее стенки сжали его. Когда я начал кружить языком вокруг ее клитора, Ария раздвинула ноги, давая мне лучший доступ. Улыбаясь напротив ее киски, я лизал и сосал ее, когда скользил в нее и из нее.

Бедра Арии начали дрожать, а затем она дернулась подо мной, вознаграждая меня своим освобождением. Неужели при виде того, как она распадается на части, у меня никогда не перехватит дыхание?

Чтоб меня.

Вытирая рот, я снова забрался наверх, поцеловал ее милый пупок и растянулся рядом с ней. Ария провела кончиками пальцев по моему гладкому кончику.

Я застонал.

— Я хочу твой рот на мне.

Ария посмотрела на меня так, будто я попросил ее пожевать разбитое стекло. Я чуть снова не рассмеялся, но мог сказать, что ее мысли двигались со скоростью сто миль в час, беспокоясь о моей просьбе.

— Это потому, что ты этого не хочешь, или потому что не знаешь, как? — спросил я. — Ты можешь подрочить мне, как в прошлый раз.

Я погладил ее по волосам, ища в ее глазах ключ к разгадке ее чувств. Я действительно хотел кончить ей в рот, но не тогда, когда она бросила на меня этот панический взгляд. Я бы чувствовал себя так, будто приставал к ней.

— Нет, я имею в виду, я думаю, что хочу сделать это.

— Ты думаешь? Но?

Ария склонила голову набок в задумчивости.

— Что, если мне это не понравится?

Я очень надеялся, что такого не будет.

— Тогда ты делать не будешь. Я не буду тебя заставлять.

Ария наклонилась, приблизив свой рот к моему члену. Мои пальцы в ее волосах напряглись, и мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не опустить ее голову вниз. Ария остановилась с небольшим смехом.

— Я не знаю, что делать.

Блядь. Мой член дернулся. Ария снова рассмеялась, на этот раз без сдерживания, и я не мог не улыбнуться.

— Тебе нравится мучить меня своей невинностью, не так ли?

Ария подула на мой член, заставив меня снова дернуться. Я чувствовал себя чертовым подростком.

— Я не думаю, что именно поэтому это называется минет, да? — спросила Ария, игриво прикусив нижнюю губу, ее глаза были полны озорства.

Из меня вырвался смех. Я даже не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя так.

— Ты собираешься стать моей погибелью, принцесса.

Опять, принцесса. Черт, если бы я заботился, что сладкий разговор с Арией заставил меня выглядеть слабым. Любой, кто думал, что я уже не такой жестокий мудак, как раньше, почувствовал бы вкус моей чудовищной стороны.

— Не смейся. Я не хочу сделать что-нибудь неправильно.

— Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе, что делать? — спросил я. Ария кивнула. — Хорошо, — сказал я, пытаясь расслабиться на подушках. — Сомкни губы вокруг головки и будь осторожна с зубами. Я не возражаю против небольшой грубости, но не пережевывай его.

Ария фыркнула самым недостойным образом, но затем стала очень тихой. Я мог сказать, что она нервничала, чего на самом деле не должно было быть. Я знал, что у нее нет никакого опыта, и не ожидал, что она сведет меня с ума своими навыками. Судя по тому, как мои яйца уже пульсировали, я, вероятно, кончу, как только ее губы коснуться моего гребаного члена.

Когда Ария не сдвинулась с места, я погладил ее по голове, пока не обхватил ее затылок. И снова мне пришлось бороться с желанием опустить ее вниз, как делал с моими прошлыми девушками по траху.

Наконец, Ария сомкнула губы вокруг моего кончика. Вид моего члена у нее во рту был лучшим, что я когда-либо видел. Все, чего я хотел, это толкнуться вверх и погрузиться в нее.

— Теперь покружи языком вокруг. — брови Арии нахмурились, когда она попыталась покрутить языком вокруг моей толстой головки. — Да, вот так, хорошо. — она медленно освоилась, и я дал ей время, в котором она нуждалась, желая, чтобы она научилась наслаждаться этим. — Возьми немного глубже в рот и двигай головой вверх-вниз. Теперь соси, когда ты двигаешься. Да, черт.

Это было удивительно, потому что вид Арии возбудил меня, как ничто другое. Я качнулся вверх, не думая об этом. Ария вздрогнула, когда я ударил ее сзади по горлу. Она закашлялась, глаза ее наполнились слезами.

— Черт, прости. — прохрипел я. Я погладил губы Арии, прежде чем снова устроиться поудобнее. — Я постараюсь сдержаться.

Ария удивила меня, облизав всю мою длину, от основания до кончика. Она помолчала.

— Все в порядке?

— Блядь, да. — она начала лизать мой член, будто это было эскимо. Мои яйца напряглись. — Это охренительно здорово ощущается, но я действительно хочу кончить.

Ария пристально посмотрела на меня.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Соси меня жестче и продолжай смотреть на меня чертовски красивыми глазами.

Ария начала работать над моим членом всерьез, ее щеки впали, когда она сосала меня сильнее, в то время, как ее пальцы сжались вокруг моего основания. Удовольствие, проникало в мои яйца. Черт, так хорошо. Я долго не протяну.

— Если не хочешь глотать, ты должна отодвинуться… — сказал я.

Ария отстранилась, и я кончил себе на живот и бедра. Мои глаза закрылись, когда я сделал прерывистый вдох, мой член все еще дергался.

Я провел кончиками пальцев по голове Арии, затем начал отстраняться, чтобы достать салфетку.

Ария схватила меня за руку и наклонилась вперед.

Я удивленно открыл глаза. Прижавшись щекой к моей ладони, я почувствовал себя хорошо. Ее глаза нервно изучали мое лицо, будто она боялась, что я откажу ей.

Я погладил ее по скуле, и ее губы медленно растянулись в благодарной улыбке. Мой желудок наполнился теплом.

Я оторвал свой взгляд от моей прекрасной жены и посмотрел на липкий беспорядок, который я сотворил.

— Мне нужен гребаный душ. — я вытер самое худшее салфеткой, прежде чем выскользнул из постели, до того, как успею испачкать всю простыню своей спермой.

Ария перекатилась на бок, расположив руки и ноги так, чтобы она была прикрыта.

Неужели она думала, что я оставлю ее лежать здесь?

— Пойдём. Я не хочу принимать душ в одиночестве.

Ария быстро взяла меня за руку, и я потянул ее за собой в ванную.

Я включил воду и шагнул под горячую струю. Я притянул Арию к себе и поцеловал ее в макушку. Она просияла так, словно я сделал ей дорогой подарок.

Я начал мыть ее, наслаждаясь ощущением ее кожи под моими руками. Ария расслабилась, ее глаза закрылись. Я никогда не мыл другого человека, никогда не испытывал желания делать это.

Я обнял ее сзади и наклонился так низко, что мой рот оказался рядом с ее ухом.

— Так как, для тебя все прошло нормально?

Ария кивнула с застенчивой улыбкой.

— Да.

Я прижался поцелуем к ее горлу, мои руки сжались вокруг ее талии.

— Я рад, потому что мне действительно нравится быть у тебя во рту.

Ария покраснела, но я мог сказать, что она была довольна. Неужели она боялась, что мне это не понравится?

Она наклонила голову, чтобы посмотреть на меня.

— Ты сердишься, что я этого не сделала, ну, ты знаешь, не проглотила? Бьюсь об заклад, девушки с которыми ты был до сих пор, всегда так делали.

Она была права, но я никогда раньше не предупреждал девушку. Они были в состоянии определить признаки моего оргазма и могли отступить, если бы хотели. Но они никогда этого не делали.

— Нет, я не сержусь. — честно ответил я.

— Я не буду лгать, я хотел бы кончить в твой рот, но, если ты не хочешь этого, все в порядке.

Я действительно надеялся, что Ария даст возможность попробовать и наслаждаться этим.

Через десять минут мы вернулись в постель. Было около полуночи, и мне предстояло рано встать, но лишение сна определенно стоило того.

Ария прижалась ко мне щекой к груди. Я выключил свет, а затем обернул руку вокруг нее. Как это может быть таким правильным? Будто никогда не было по-другому?

Я даже не был уверен, где именно оставил пистолет. Я всегда знал, где у меня находится оружие, когда я был рядом с другими людьми, но с Арией… я просто не чувствовал необходимости.

— Когда твой отец сказал тебе жениться на мне, какова была твоя реакция? — голос Арии отвлек меня от моих мыслей.

Интересно, чего она ожидала от меня услышать?

— Я ожидал этого. Я знал, что должен буду жениться по тактическим соображениям. Как будущий Капо, ты не можешь позволить эмоциям или желаниям управлять любой частью твоей жизни.

Ария ничего не сказала. Я был рад темноте, потому что знал, что она снова будет искать что-то в моих глазах, что-то, чего никогда не будет.

— А что насчет тебя?

Ария выдохнула.

— Я была напугана.

— Тебе было только пятнадцать. Конечно, ты была напугана. — Она была так молода и невинна. Она все еще была слишком невинна для меня.

— Я была все еще в ужасе в день нашего брака. Я и сейчас не совсем уверена, что ты не пугаешь меня.

Эта сторона меня, сторона, которую увидеть только Ария, и никто другой. Она была настолько нежной, насколько я мог ее проявлять, и она все еще боялась меня?

— Я же сказал тебе, у тебя нет причин бояться меня. Я буду защищать и заботиться о тебе. Дам тебе все, что ты хочешь и в чем нуждаешься.

Ей нужно было только спросить. Отцу было наплевать, сколько денег я трачу. У нас было более чем достаточно, и скоро все станет моим, в любом случае.

— Но Фамилья всегда на первом месте. Если бы тебе пришлось убить меня ради защиты бизнеса, ты бы сделал это.

Мои пальцы на ее талии сжались от шока.

Рождённый в крови. Поклявшийся на крови.

Я практически ощутил укол татуировочной иглы, когда девиз Фамильи был набит на моей груди.

Я поклялся своей жизнью Фамилье. Стать их Капо, возглавить солдат — это было мое будущее, ради которого я был воспитан, будущее, ради которого я жил. Каждый вдох, который я делал, каждая жизнь, которую я забрал, каждая рана, которую я перенес, приближала меня к моей цели.

Больше в моей жизни ничего не было. До Арии, моя первая мысль, когда я просыпался утром, была о делах, и так же была моей последней перед тем, как я засыпал.

Я никогда не думал, что что-то или кто-то может когда-либо разделить внимание с Фамильей, что что-то может вообще иметь значение по сравнению с моей жизнью, как члена мафии.

Любовь — это слабость, которую капо не может себе позволить.

Слова отца звучали громко и ясно в моей голове. Я всегда закатывал глаза, когда он произносил их, убежденный, что они были пустой тратой времени и усилий, учитывая, что я был неспособен дать ни малейшего дерьма девушке.

И все же девушка в моих объятиях проникла в мои мысли — и, что еще хуже, в мое сердце. Не раз я ловил себя на том, что думаю о ней, когда уезжаю по делам.

Это была не любовь. Я не был способен на любовь. Это было… я не был уверен. Я заботился об Арии. Я хотел защитить ее, хотел сохранить одну девушку в своей жизни в безопасности.

Это была не любовь, но это было больше, чем мой отец когда-либо терпел. Если он узнает, что моя жена была не просто гребаной вещью для меня, прекрасным трофеем, который я выставлял напоказ, тогда он обязательно сотрет то, что он считал риском для моей жизни.

Тело Арии смягчилось в моих руках, и ее дыхание выровнялось. Я зарылся носом в ее волосы, вдыхая ее ванильный аромат.

Она была бы в большей безопасности, если бы я относился к ней с холодной отстраненностью, если бы я заставил ее ненавидеть меня. Было бы так легко вызвать ее ненависть. Ничего не было легче. Мне нужно было только принять то, что было моим, без раздумий, без заботы. Но мысль о том, что Ария будет смотреть на меня так же, как моя мать и Нина смотрели на моего отца, заставила мой желудок похолодеть.

Черт.

ГЛАВА 15

━━➳༻❀✿❀༺➳━━

Мой рингтон вырвал меня из сна. Я открыл глаза, нащупывая телефон на тумбочке. Когда я наконец взял его в руки, то прижал к уху, не глядя на экран.

— Разве ты не можешь справиться с тем дерьмом, которое пришло в голову в одиночку? У меня гребаный стояк, о котором нужно позаботиться, Маттео.

— Доброе утро, Лука, — сказала Нина.

Я застонал. Ария подняла голову, выглядя совершенно растрепанной и чертовски привлекательной для поцелуев.

— Нина, чего ты хочешь?

— Сальваторе попросил меня пригласить вас на ужин.

Черт. Я ненавидел этого старого ублюдка.

— На случай, если ты не заметила, мы с Маттео заняты переговорами с Русскими.

— Я попрошу поваров приготовить ужин на сегодня. Будьте здесь в семь.

— У меня нет времени, Нина. — процедил я сквозь зубы.

Услышав высокий голос моей мачехи этим ранним утром, у меня началась чертова мигрень.

— Лука, твой отец был очень категоричен насчет того, чтобы вы приехали, — сказала она. На мгновение воцарилась тишина. — Вы приедете?

Ее голос дрожал, но она быстро замаскировала его кашлем, затем прочистила горло.

— Он не будет счастлив тобой, если ты откажешься от его приглашения.

Он не будет счастлив ей. Он обвинит ее, сказав, что она не способна правильно решить даже самые простые задачи.

— Мы будем. — пробормотал я и повесил трубку. — К черту.

Глаза Арии расширились.

— Что случилось? — она коснулась моей груди.

Почему она всегда так беспокоится? Не было никаких причин беспокоиться обо мне. Она была той, кого я должен был защищать.

— Нина пригласила нас сегодня на ужин.

— Ох, — сказала Ария, нахмурившись. — Значит, у нас будет ужин с твоим отцом и его женой?

Я молча кивнул.

— Маттео тоже будет там.

Ему бы это ни капельки не понравилось, но ему лучше подвинуть свою гребаную задницу, если он знает, что для него хорошо.

— Ты не выглядишь счастливым. — осторожно сказала она.

Вздохнув, я высвободился из ее объятий и присел на край кровати.

— Мой отец… он… — Садист и насильник. Ебаный психопат. Кровожадный ублюдок, который заслуживает смерти. — Сложный человек.

Ария кивнула, будто все поняла.

Она не могла и не стала бы, если бы я имел право голоса в этом вопросе. Она заставила себя сесть и коснулась моего плеча.

— Это всего лишь ужин. Все будет хорошо.

Она была права. Все будет хорошо, потому что я не позволю отцу разрушить единственную хорошую вещь в моей жизни.

Телефон Арии запищал. Я мрачно усмехнулся.

— Похоже, сегодня утром нас обоих не оставят в покое.

Ария протянула руку, схватила телефон и быстро просмотрела сообщение. Все ее лицо расплылось в улыбке.

— Твоя сестра? — догадался я, убирая прядь волос с ее пылающего лица.

Она кивнула.

— У нее рейс через два дня!

Ухмылка Арии осветила все вокруг, и мои собственные губы хотели растянуться в улыбке, даже если мне хотелось разбить что-то вдребезги, но я сдержался.

Я встал, нуждаясь в некотором расстоянии между моей женой и мной, не только физически, но особенно морально, если я хотел, чтобы сегодняшний вечер прошёл без подозрений моего отца.

Ария оторвала взгляд от телефона, но я молча прошёл в ванную и закрыл дверь.

• ── ✾ ── •

Вскоре после завтрака я отправился на встречу с управляющим нескольких наших борделей. Единственное, что отец теперь делал, это играл в гольф с политиками или навещал шлюх.

Мы прибыли немного рано в Фокси и сели в два плюшевых кресла. Одна из шлюх принесла наши напитки. Она поставила их на низкий столик, открывая нам прекрасный вид на свою задницу, затем выпрямилась и кокетливо коснулась моего плеча.

— Я разрешал тебе прикасаться ко мне?

Мой взгляд метнулся к ней, и она быстро опустила руку, прежде чем броситься обратно к бару. Я бы не нарушил обещание, которое дал Арии, даже в таком маленьком смысле.

— Что это у тебя по заднице ползает? — спросил Маттео, сделав глоток из своего негрони[2].

— Ты думаешь, я становлюсь мягким?

Я откинулся на спинку стула и, прищурившись, наблюдал, как мой гребаный брат чуть не обмочился от смеха.

— Дай… дай мне минутку, — выпалил Маттео.

— Знаешь что? — пробормотал я. — Может, мне стоит вбить в тебя немного здравого смысла, чтобы проверить свою теорию.

Маттео усмехнулся, глаза его наполнились слезами.

— О, Лука. Это было хорошо. — он покачал головой с очередным долбаным смешком. — Ты какой угодно, но мягкий? Да ладно, что с тобой такое?

Я подумал, что лучше ничего не говорить. Я никогда не делал себя уязвимым перед другими, даже перед своим братом.

Улыбка сошла с лица Маттео.

— Это из-за Арии?

Черт, я доверял этому мудаку, так что к черту все это.

— Я все еще не трахнул ее, и пообещал ей никогда не прикасаться к другим девушка. Что это значит для меня?

Маттео пожал плечами.

— Хороший муж по нормальным меркам, я полагаю.

— Будто нам насрать на нормальные стандарты. Это не те правила, по которым мы играем.

— Ты станешь Капо, как только умрет наш отец. Ты скоро сам будешь придумывать правила.

— Некоторые традиции нельзя поколебать, а наш отец все еще Капо. Если бы он знал, что я еще не трахнул свою жену… — я замолчал.

— Скорее всего, он сделает это сам, — сказал Маттео. И я сорвался.

— Если он коснется гребаного волоска на ее теле, я прикончу его, это блядь обещание, — прорычал я.

Маттео кивнул.

— Одно твое слово, и я в деле. Ты ведь это знаешь, да?

— Знаю. — тихо сказал я. Мы с Маттео много лет размышляли о том, как убить нашего отца. — Но Фамилья не примет Капо, который убил его отца.

Маттео вздохнул.

— Почему старый садист не может просто умереть?

— Может быть, Нина найдет в себе мужество подсыпать яд в его еду в какой-то момент. Сколько еще она или кто-то другой может выносить унижения и побои, которые он ей дает?

— Может, она убьет себя вместо него. — пробормотал Маттео. Не произнося «как наша мать», о чем мы оба думали. — И тебе придется убить ее, если она убьет нашего отца.

— Она сбежит в Европу, и у меня не будет времени выследить ее, — сказал я.

Если бы Нина прикончила нашего отца, я бы точно не наказал ее за это. Я ненавидел ее, но, по сравнению с моим отцом, она была жертвой.

— Знаешь. — тихо сказал Маттео. — Я знал, что ты не станешь принуждать Арию. — я посмотрел на него, мне не понравилась тяжелая нота, скрывающая его слова. — Ты все еще слышишь в своих кошмарах мольбы нашей матери? — продолжал он шепотом.

Мой желудок скрутило.

— Слишком часто.

Маттео достал нож, его глаза сфокусировались на блестящем лезвии, когда он медленно повернул его. Это был его любимый. Нож, которым наша мать порезала себе запястья.

— Женщина не должна умолять мужа не насиловать, не бить и не унижать ее. Я жестокий ублюдок, но даже я знаю это.

Я молча кивнул. Я слишком хорошо помнил, как выглядела наша мать по утрам после тех ночей.

В синяках, с взглядом, как у побитой собаки. Мысль о том, что Ария может когда-нибудь выглядеть так, заставила меня хотеть убить всех вокруг меня. Ария никогда не будет так выглядеть. Она никогда не потерпит насилия от моих или чьих-либо еще рук. Я бы отрубил свои гребаные пальцы, прежде чем ударить ее, и разрубил бы свой член на куски, прежде чем изнасиловать свою жену. Она будет в безопасности со мной, в постели и в любом другом месте.

— У тебя снова тот взгляд, когда ты смотришь или думаешь об Арии.

Я нахмурился.

— Что, черт возьми, это должно значить?

Маттео ухмыльнулся.

— Смесь покровительственно-убийственного и мечтательно-благоговейного.

Я оттолкнулся и встал.

— Пошел ты, Маттео.

Его улыбка стала еще шире.

— У меня достаточно девушек, чтобы трахаться, но спасибо.

Я показал ему палец и повернулся на ботинках, направляясь в туалет, чтобы отлить.

• ── ✾ ── •

За несколько минут до семи мы подъехали к особняку Витиелло. Поездка прошла в тишине; ни Маттео, ни я не хотели болтать перед ужином с нашим отцом и Ниной, и Ария тоже не пыталась завязать разговор.

Нина открыла дверь прежде, чем мы успели позвонить. Ее желание увидеть нас было плохим знаком.

Моя рука на бедре Арии напряглась, и она с любопытством посмотрела на меня, но затем она поприветствовала мою мачеху неловким объятием.

Глаза Арии задержались на лице Нины, которое было покрыто толстым слоем косметики, но это не скрывало ее распухшую губу, несмотря на темную помаду, которую она нанесла.

Выражение лица Арии оставалось совершенно вежливым. Вероятно, она видела более чем достаточно синяков в своей жизни.

Нина улыбнулась своей фальшивой улыбкой.

— Хорошо, что вы пришли. Вот-вот подадут ужин.

Она провела нас в столовую, где отец ждал в своем обычном кресле во главе стола. Он не встал, только кивнул, но его глаза впились в Арию.

Я сел рядом с ним, прежде чем он успел предложить ей стул, и натянуто улыбнулся.

Нина сидела по другую сторону от отца, а Маттео напротив Арии. Мачеха щелкнула пальцами, и тут же в комнату вбежала горничная с закусками. Любимое блюдо отца: печеночный паштет.

Я съел кусочек, а Ария посмотрела на свою еду, а потом на меня. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять почему. Она не любила печень. Она упомянула об этом на нашем первом свидании.

— Тебе не нравится твоя еда? — спросила Нина, поджав губы и переводя взгляд с отца на Арию.

Он смотрел на Арию так, что мне это совсем не нравилось.

Ария смущенно улыбнулась.

— Я не очень люблю печень. Хотя выглядит очень вкусно.

— Лука ест печень, — неодобрительно сказал отец.

Ария посмотрела на меня, очевидно не понимая, куда клонит мой отец со своим комментарием. Она не могла знать, что Нине должно нравиться то, что любит мой отец, или она просто напросто столкнётся с последствиями.

Я открыл рот, чтобы сказать ему, что мне плевать, ест Ария печень или нет, но Маттео опередил.

— Лука тоже любит мучить и убивать, но это не значит, что его жене это должно нравиться. — Он послал нашему отцу свою фальшивую улыбку.

Мускул на щеке отца дернулся.

— Я не люблю, когда хорошая еда пропадает даром, Ария, — сказал он моей жене.

— Я съем его, — процедил я сквозь зубы, потянувшись к тарелке.

— Твоя жена съест его, — приказал отец.

Ария замерла.

— Нет, не съест, — прорычал я. — Ария моя жена. Она не ответит на ваши требования, отец.

Нина сидела совершенно неподвижно, сжимая нож.

Рука Маттео соскользнула со стола. Я не потянулся за своим пистолетом и бросил на него предупреждающий взгляд.

Только не так. Не сегодня.

— Такой собственник! — отец засмеялся, откинув голову назад, будто я рассказал гребаную шутку, будто вся ситуация была смешной. Нина тут же расслабилась.

Я заставил себя улыбнуться, и Маттео тоже. Ария неуверенно рассмеялась. Она недостаточно хорошо знала моего отца. Может, она действительно думала, что это был его извращенный способ пошутить. Я надеялся на это ради нее.

Как только мы вернулись в машину, подальше от моего отца, Маттео наклонился вперед с усмешкой, но сразу же исчезла.

— Я слышал, твоя сестра приезжает к нам в гости.

Сразу же напряжение покинуло Арию, и она кивнула с улыбкой.

— Да. — Через мгновение она прищурилась. — Тебе какое дело?

Защитная нотка в ее голосе была безошибочна и могла бы рассмешить меня, если бы я не был все еще так чертовски напряжен после ужина с отцом. Хорошо, что Маттео удалось отвлечь ее от этого. Арии не нужно было знать, что сегодняшний дату можно было бы обвести в календаре, когда я мог бы отказаться от своей жизни, и любой шанс на объединенную Фамилью. Даже не сказав ему ни слова, Маттео знал, и он будет рядом со мной, не задавая вопросов.

• ── ✾ ── •

Как только Ария присоединилась ко мне в постель, я толкнул ее на спину и двинулся вниз по ее телу, стягивая трусики вниз по ее ногам, прежде чем устроиться между ее раздвинутыми бедрами.

Ария все еще была моей, всегда будет моей. Я заставил ее кончить дважды своим языком, прежде чем лечь рядом с ней.

Она нежно поцеловала меня, ее пальцы ласкали мою грудь. Это было хорошо на многих уровнях. Она всегда пробивалась сквозь мои стены. Я даже не был уверен, как она это делала. Я оторвался от поцелуя.

— Я хочу твой рот на себе.

Ария помолчала. Даже не видя выражения ее лица, я знал, что она была смущена моим резким тоном.

Она двинулась вниз, и тогда я почувствовал ее губы вокруг моего кончика. Я расслабился, позволяя словам отца улетучиться, наслаждаясь моментом, моей женой, единственным безопасным способом.

Я кончил на живот, как и в прошлый раз, затем грубо вымылся, прежде чем устроиться на спине с Арией, прижатой к моему боку.

— Все в порядке? — прошептала она.

— Да. — Она напряглась от моего отрывистого ответа, но через мгновение кивнула.

Прошло много времени, прежде чем она заснула. Я знал, что сегодня не смогу уснуть, особенно, когда думал о том, как избавиться от отца, чтобы никто не узнал.

ГЛАВА 16

━━➳༻❀✿❀༺➳━━

Ария продолжала бросать взгляды в мою сторону, когда мы остановились перед аэропортом Кеннеди. Я почти не разговаривал с ней весь день, и это, очевидно, беспокоило ее. Но это было к лучшему. Несмотря на мое решение держаться на безопасном расстоянии от Арии, моя рука нашла путь к ее спине, когда мы вошли в зал прилета аэропорта. Я не мог перестать прикасаться к ней. Это сводило с ума.

— Ты уверен, что будешь в порядке, если Джианна будет жить с нами в течение следующих нескольких дней? — спросила она.

— Да. И я обещал твоему отцу защитить ее. Это легче, когда она живет в нашей квартире.

Скудери ясно дал понять, что Джианна нуждается в тщательном наблюдении, и я в этом не сомневался. Девчонка была ходячей проблемой.

Ария виновато улыбнулась.

— Она будет провоцировать тебя.

— Я могу справиться с маленькой девочкой.

— Она не такая уж и маленькая. Она чуть моложе меня.

Я посмотрел на свою жену. Иногда я забывал, как она молода. Когда я был такого же возраста, я уже семь лет являлся мужчиной, спал с бесчисленным количеством девушек, делал и видел так много дерьма, но Ария была молода и под защитой, как и ее сестра.

— Я могу справиться с ней.

— Лука, Джианна знает, как нажимать на кнопки людей. Если ты не совсем уверен, что сможешь контролировать себя, я не позволю ей приближаться к тебе.

Что она думала, что я сделаю? Джианна была семнадцатилетней девушкой.

— Не волнуйся. Я не убью ее или тебя в ближайшие дни.

— Ария! — крик Джианны разнесся по коридору.

Рыжая бросилась в нашу сторону и столкнулась с Арией. Они обнялись так, словно не видели друг друга несколько месяцев.

Когда они наконец оторвались друг от друга, Джианна устроила шоу проверяя тела Арии.

— Никаких видимых синяков. Ты попадаешь только по тем местам, которые прикрыты одеждой? — она прищурилась, и я холодно улыбнулся ей.

Я не давал ни малейшей причины того, что она думает. Ария, с другой стороны, выглядела обеспокоенной.

— Возьми свой багаж. Я не хочу торчать здесь всю ночь, — сказал я.

Джианна повернулась и схватила свой чемодан с того места, где она его уронила.

— Джентльмен взял бы его за меня.

— Джентльмен — да. — Джианна определенно не пробудила во мне ничего нежного. Хорошо, что отец не выбрал ее для меня.

Я повернулся и пошел обратно к машине, лишь изредка проверяя, что Ария и Джианна были рядом на случай, если что-то случится.

Ария и Джианна на самом деле обе хотели сесть на заднее сиденье.

Я сердито посмотрел на жену.

— Я не ваш водитель. Садись вперёд рядом со мной.

Она вздрогнула от моего тона, и мне снова захотелось найти способ избавиться от отца. Я ненавидел держать Арию на расстоянии вытянутой руки, пока он не исчезнет с пути.

— Ты не должен так с ней разговаривать. — вмешалась Джианна.

Ария скользнула на сиденье рядом со мной.

— Она — моя жена. Я могу делать и говорить ей, что захочу, — сказал я Джианне.

Ария смотрела на меня, нахмурив брови, боль и смущение кружились в ее глазах. Я почти протянул руку, чтобы погладить ее по щеке. Черт, держать дистанцию было невозможно.

Переключив свое внимание обратно на дорогу и подальше от укоризненного выражения Арии, я завел машину и выехал из аэропорта.

— Как Лили и Фаби? — спросила Ария, поворачиваясь на своем месте, чтобы взглянуть на сестру.

— Адски раздражают. Особенно Лилия. Она не прекращает говорить о Ромеро. Она любит его.

Ария издала свой звонкий смешок, беззаботно и неосторожно. Я почувствовал предательское подергивание собственного живота, затем рта, но сдержался.

Ария положила руку мне на бедро с мягкой улыбкой. Мои глаза метнулись к ней, и, не думая об этом, я накрыл ее маленькую руку своей большой. Держать дистанцию было проигрышной игрой.

• ── ✾ ── •

Когда мы вошли в квартиру, до нас донесся запах жареной баранины и розмарина.

— Я сказал Марианне приготовить хороший ужин, — небрежно сказал я.

Если я действительно хотел добиться успеха в отталкивании моей молодой жены, я определенно использовал неправильный подход. Черт.

Ария подарила мне эту улыбку, эту чертову улыбку.

— Спасибо.

Я подавил желание наклонить голову, и поцеловать этот сладкий рот.

— Покажи своей сестре ее комнату, и затем мы можем поесть. — Я не стал ждать ее реакции. Вместо этого я перешел на кухню, где Марианна творила свою кулинарную магию.

— Лука, — сказала она с оживленной улыбкой, затем проверила ягненка.

Я потянулся за одной из половинок жареной картошки, плавающей в море оливкового масла и розмарина. Марианна оттолкнула мою руку, цокнув языком.

— Не раньше ужина, — упрекнула она по-итальянски.

Мои брови поднялись, и, выдержав ее взгляд, я взял картофелину и положил ее в рот. Она покачала головой. Эта чертова штука обожгла мне язык, но восхитительный вкус стоил боли.

— Как твоя девочка?

— Хорошо, — сказал я.

Она покачала головой.

— Она слишком красива, чтобы так часто оставаться одной.

— Марианна, — предупредил я.

Мне нравилась Марианна, и я знал ее всю свою жизнь, но я не позволю ей вмешиваться.

Она вздохнула и снова повернулась к ягненку.

Лифт начал подниматься, затем остановился на нашем этаже. Я нажал на кнопку, отпирающую дверь, и через мгновение они открылись.

Маттео вышел, как модель с подиума. Его глаза осмотрели пентхаус и, когда он не заметил свою новую одержимость, его раздражающая улыбка исчезла.

Он подошел ко мне и мимоходом схватил картофелину с розмарином. Марианна попыталась ударить его деревянной ложкой, чего не делала со мной, но Маттео развернулся и оказался вне ее досягаемости.

— Не знаю, почему я терплю вас, двух наглых мальчишек.

— Потому что ты не можешь устоять перед нашим обаянием, как остальные дамы. — сказал Маттео с дерзкой усмешкой. — Хотя грубое обаяние Луки действительно оставляет желать лучшего.

Марианна что-то пробормотала себе под нос. Она была благодарна, когда я попросил отца, чтобы она была моей и Маттео служанкой. Марианна всегда боялась отца, но никогда не могла перестать работать на него. Он бы ей не позволил.

— Почему бы вам не сесть за стол и не мешаться мне? — сказала Марианна.

Мы с Маттео направились в столовую.

— И?

— И что?

— Как она выглядит?

Я поднял брови, когда мы подошли к столу.

— У нее все то же стервозное лицо.

Маттео усмехнулся, будто это была лучшая новость, которую он мог себе представить.

— Ты действительно думаешь, что жениться на ней хорошая идея? — я попробовал еще раз. Я не мог перестать надеяться, что Маттео придет в себя.

Раздались шаги, затем Ария и Джианна вошли в комнату.

Джианна заметила моего брата и скорчила гримасу, будто учуяла что-то гнилое.

— Что он здесь делает?

Как мазохистского мотылька, его тянуло к ее огненной стервозности. Он подошел к ней и поцеловал руку.

— Рад снова видеть тебя, Джианна.

Я закатил глаза на его выходку.

Джианна отдернула руку.

— Не трогай меня.

Глаза Маттео вспыхнули от нетерпения. Я знал этот взгляд. Мне придется внимательно следить за этими двумя. Они уже целовались. Мне не нужен был еще один обмен телесными жидкостями, пока девушка находилась под моей защитой.

Мы все заняли свои места, Маттео напротив меня и рядом со своей будущей женой.

Ария наблюдала за ними, слегка нахмурившись, очевидно, так же обеспокоено, как и я, и она даже не знала об их предстоящей свадьбе.

Вошла Марианна, подавая жареную баранину, картофель с розмарином и зеленую фасоль. Ее лицо смягчилось, когда она похлопала Арию по плечу. Что такого было в Арии, что заставляло людей становиться мягкими?

— Почему ты раздавил горло тому парню? — спросила Джианна, когда мы закончили есть.

Ария замерла, прежде чем повернуться ко мне. Я откинулся на спинку стула. Это история, которую я рассказывал бесчисленное количество раз в своей жизни.

— Давай. Это не может быть настолько большим секретом. Ты из-за этого получил свое прозвище, — насмехалась Джианна, в ее глазах был очевидный вызов, но я не был Маттео и не так легко поддавался на приманку.

Маттео усмехнулся.

— Тиски — хорошее имя.

— Я ненавижу его, — сказал я.

Как будто этот момент определил меня. Я убивал более жестоко, и все же все помнили только один гребаный день.

— Ты заработал его, — сказал Маттео. — Теперь расскажи им историю, или я это сделаю.

— Мне было семнадцать. У нашего отца много братьев и сестер, и один из моих кузенов поднялся в иерархии мафии вместе со мной. Он был на несколько лет старше и хотел стать капо. Он знал, что мой отец выберет меня, так что пригласил меня в свой дом и попытался воткнуть мне нож в спину. Нож только украсил мою руку, и когда я получил шанс, то обернул руки вокруг его горла и задушил его.

— Почему ты его не застрелил? — спросила Джианна.

— Он был семьей, и раньше было традицией, что мы кладем наше оружие, когда входим в дом члена семьи. Больше нет, конечно.

Семья. Это слово было шуткой. Моим дядям и тетям было наплевать на Маттео и на меня, как и на нашего отца. Для первых мы были конкурентами за место капо, для вторых — средством достижения цели.

Если отец найдет способ клонировать себя или жить вечно, он без колебаний убьет меня и моего брата.

Семья, основанная на доверии и любви, которую я никогда не испытывал, и не надеялся на это. Некоторые вещи были вне досягаемости, и я научился не тратить энергию на тоску по ним, когда у меня было то, за что я мог бороться: Фамилья.

— Из-за предательства Лука так рассвирепел, что полностью раздавил горло нашего кузена. Он захлебнулся в собственной крови, потому что кости шеи перерубили артерию. Это было месиво. Я никогда не видел ничего подобного. — Маттео одарил меня улыбкой.

Ему всегда больше хотелось рассказывать мою историю, чем мне. Он находил это забавным, в то время, как меня это только злило. Я был глуп в прошлом, доверял людям, которые этого не заслуживали, и это почти убило меня. Я бы больше не допустил такой ошибки. Доверие — это глупость. Любовь — это слабость.

Мои глаза нашли Арию, которая смотрела на меня с состраданием.

— Вот почему Лука всегда спит с открытым глазом. Он даже не проводит ночь с девушкой без оружия под подушкой или где-нибудь на его теле. — голос Маттео прорезал мои мысли, и я понял, что он был прав. С того дня я никогда не находился без пистолета рядом с другими людьми — до Арии.

Я сердито посмотрел на брата. Неужели он не может просто заткнуться?

Маттео поднял руки.

— Не похоже на то, будто Ария не знает, что ты спал с другими девушками.

Неужели он думает, что именно поэтому я злюсь? Он выпалил факты, которыми я не собирался делиться. Ария знала, что я был безоружен рядом с ней. Я не хотел, чтобы она слишком много читала об этом. Джианна наклонилась вперед, приподняв брови.

— Так, значит, теперь ты носишь оружие? Мы все семья, в конце концов.

— Лука всегда носит оружие. — Маттео наклонился к Джианне. — Не принимай это на свой счет. Не думаю, что с того дня даже я видел его без оружия. Таков бзик Луки.

Я чувствовал на себе взгляд Арии, видел, как ее мысли кружатся за этими детскими голубыми глазами. Она знала.

Я бросил на нее суровый взгляд, пытаясь отговорить от того, чтобы она придавала большое значение моим действиям. Ну и что? Я не носил оружия рядом с ней, потому что она не была противником, чтобы бояться. Вот и все.

После ужина я помог Арии переставить тарелки в посудомоечную машину, пока Маттео и Джианна продолжали свои споры в гостиной.

Ария снова зевнула, медленно моргая.

— Пойдем спать.

Ее взгляд метнулся к моему брату и сестре, сидящим напротив друг друга на диванах.

— Не раньше, чем уедет Маттео. Я не оставлю его наедине с моей сестрой.

Она была права.

Я не доверял Маттео, что он сможет соблюсти правила нашего мира, когда дело касалось Джианны, и сомневался, что она сохранит девственную v-карту до первой брачную ночи.

— Ты права. Она не должна оставаться с ним наедине.

Я подошел к брату, который с усмешкой оторвал взгляд от Джианны. Я наклонился.

— Это твоя улыбка — пропуск в трусики. Собирай вещи и отправляйся в свою гребаную квартиру. Ты и близко не приблизишься к трусикам Джианны, пока она не станет твоей женой.

— Кто сказал? — бросил вызов Маттео.

Я бросил на него предупреждающий взгляд, и он, нахмурившись, поднялся на ноги. О чем он только думал? Что я позволю ему провести ночь с девушкой? Это было бы началом войны. Отец потеряет свое дерьмо и заставит нас обоих заплатить за потерю репутации. У меня было чувство, что он наконец-то нашел способ заставить меня заплатить так, что это будет иметь затяжной эффект.

Мои глаза нашли Арию, которая прислонилась к кухонному столу. Потребуется время, чтобы придумать надежный план, как избавиться от этого ублюдка; до тех пор мне нужно было убедиться, что у отца нет причин целиться в мою жену.

В последний раз улыбнувшись Джианне, Маттео вышел из квартиры. Не обращая на меня внимания, Джианна подошла к сестре.

— Он одержим мной.

Она была права.

— Тогда прекрати дразнить его. Ему это нравится, — сказала Ария, когда я подошёл к ней и наклонился.

— Мне все равно, что ему нравится.

Я обнял Арию за талию, слишком поздно вспомнив, что пытался быть менее нежным к ней.

— Маттео — охотник. Он любит преследование. Лучше не заставляй его желать гнаться за тобой… — сказал я Джианне.

Джианна закатила глаза.

— Он сколько угодно может охотиться на меня. Все равно не получит. — вот тут-то она и ошиблась. Маттео уже владел ею, и скоро она это узнает. — Ты же не собираешься сейчас лечь спать, правда? — спросила Джианна Арию.

— Я действительно устала.

Плечи Джианны поникли.

— Да, я тоже. Но завтра я хочу, чтобы ты была вся моя. — она бросила на меня уничтожающий взгляд, будто это подействовало на меня, прежде чем направилась в гостевую спальню. — Если я услышу крики, никакое оружие под подушкой не спасет тебя, Лука.

Она с грохотом захлопнула дверь.

Щеки Арии раскраснелись. Я опустил голову.

— Ты будешь кричать для меня сегодня вечером? — я провел языком по ее горлу.

— Только не с моей сестрой под одной крышей. — смущенно сказала Ария.

— Ну, это мы ещё посмотрим. — пробормотал я, покусывая ее горло так, как она любила, и был вознагражден хриплым стоном. Сегодня я услышу крики Арии.

Не говоря больше ни слова, я повел ее в нашу спальню. Закрыв дверь, я притянул Арию к себе, затем стянул с нее платье. Мой взгляд оценивающе скользнул по ее белому кружевному нижнему белью, прежде чем я поднял ее с пола и отнес к кровати, где положил на нее.

Не теряя времени, я склонил голову над ее раздвинутыми ногами и поцеловал ее киску через трусики. Материал уже пропитался, и сладкий аромат Арии напряг мой пах от возбуждения. Я поцеловал ее в грудь.

— Мое. — прошептал я ей в грудь, прежде чем расстегнут лифчик и снять его. — Мне чертовски нравятся твои соски. Они розовые, маленькие и идеальные.

Я стянул ее трусики вниз и погладил ее набухшие складки, уже жаждущие внимания, но сосредоточился на ее сосках, пока Ария не стала извиваться подо мной.

Затем я опустился ниже и просунул язык между ее складок. Вскоре она уже задыхалась. Когда я снова стал сосать ее сильнее, она зажала рот рукой, подавляя стоны.

— Нет. — приказал я, хватая ее руки и прижимая их к животу.

— Джианна услышит.

Я надеюсь на это. Это, вероятно, заставит ее вскипеть от злости.

Не сводя глаз с нуждающегося лица Арии, я начал дразнить ее клитор губами, пока она не смогла больше сдерживать свои звуки. Она была такой чертовски мокрой, что мой палец легко проскользнул внутрь.

— О Боже. — выдохнула Ария.

Я нежно трахал ее пальцем, посасывая клитор, а потом она сильно кончила.

Она уткнулась лицом в подушку, но несколько стонов прозвучали громко и отчетливо. Вид Арии, теряющей контроль, заставил меня хотеть есть ее каждый день.

Я пополз вверх по ней, встав на колени между ее ног.

— Когда ты позволишь мне взять тебя? — спросил я тихим голосом, прижимаясь поцелуем к ее пульсу.

Ария напряглась. Я посмотрел на нее.

— Блядь. Почему ты выглядишь так чертовски испуганно, когда я задаю тебе этот вопрос?

— Прости. Мне просто нужно больше времени.

Больше времени, когда я не был уверен, сколько у нас осталось его. Я коротко кивнул.

Ария погладила мою грудь через одежду, виновато улыбаясь.

Я откинулся назад и снял рубашку. Она помогла мне вытащить пистолет и нож из кобуры, прежде чем поцеловала мою татуировку, а затем рану на ребрах.

Внезапно выражение ее лица стало дерзким, и она провела пальцами по моим соскам. Я застонал, потом быстро разделся и улегся на спину.

Ария наклонилась над моей эрекцией и остановилась, ее губы были всего в дюйме от моего кончика.

— Если ты не будешь тихим, я остановлюсь.

Я коснулся ее затылка, наслаждаясь этой дразнящей стороной Арии.

— Возможно, я не позволю тебе остановиться.

— Возможно, я укушу.

Я скрестил руки за головой.

— Делай со мной все, что захочешь, я не издам ни звука. Не хочу оскорблять девственные уши твоей сестры.

— Как насчет моих девственных ушей? — она поцеловала мой член, заставив меня дернуться.

Все еще девственница.

— Ты уже не должна была остаться таковой, — сказал я, и затем Ария начала сосать меня, и я сосредоточился на ощущении ее горячего рта и оставался тихим. Как и в прошлый раз, я предупредил ее перед тем, как кончить, и она быстро отстранилась.

Потом я обнял ее и выключил свет.

— Я сожалею о том, что сделал твой кузен, — внезапно сказала Ария.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, кого она имеет в виду: Джуниора, моего предательского кузена. Хуже всего было то, что я почти никогда не думал о его предательстве, потому что в моей жизни было так много новых угроз, и не все они были русскими.

— Я должен был лучше знать, что не следует доверять кому бы то ни было. Доверие — роскошь, которую люди в моем положении не могут позволить себе.

— Жизнь без доверия одинока.

— Да, это так, — согласился я, целуя ее в шею.

Часть меня хотела рискнуть довериться Арии. Часть, которую я считал давно умершей.

• ── ✾ ── •

На этот раз я проснулся после Арии. Когда она вернулась из душа, у меня уже был утренний стояк.

Ария недоверчиво улыбнулась мне, но я не стал долго ждать. Я встал с кровати и прижал ее к груди, глядя в зеркало до пола. Я заставил ее наблюдать, как дразню ее соски, даже когда ее щеки покраснели от стыда.

Конечно, ее сестра тоже рано встала и вскоре пришла за Арией к нашей двери, но я не отпустил ее. Я еще не закончил с ней. Отнюдь нет.

— Твоя сестра — гребаная зануда. — прошептал я ей на ухо, просунув палец между ее складок, а затем войдя в нее. — Но ты такая чертовски влажная, принцесса Ария наградила меня еще большим возбуждением.

— Да. — простонал я, медленно просовывая в нее палец, смотря на нее, как она наблюдала за всем.

— Ария? — Джианна забарабанила в дверь.

Я погладил ее клитор и грубо поцеловал, заглатывая ее крики, когда она кончила под моими пальцами.

Я подтолкнул ее вперед и встал на колени позади нее. Я провел языком по ее складке, затем нырнул обратно, пока второй оргазм Арии не заставил ее ноги отказать.

Тяжело дыша, она опустилась на колени рядом со мной. Я выпрямился, приблизив свой член к ее лицу.

После секундного колебания Ария взяла меня в рот. То, что она стояла на коленях и сосала мой член, было самым горячим зрелищем, которое я мог себе представить.

— Ты такая красивая, Ария. — пробормотал я, когда начала мягко толкаться, пытаясь увидеть, сможет ли она взять меня вот так.

Джианна, наконец сдалась, но я мог только смотреть, как Ария медленно сосет меня. Я начал направлять ее голову в более быстрый ритм.

— Сожми мои яйца.

Черт, это было потрясающе. Я качал бедрами, пока Ария сосала меня.

— Я хочу кончить тебе в рот, принцесса.

Когда Ария кивнула, я почти сразу кончил, но сдержался, пока не стало слишком невыносимым.

Мои бедра дернулись, и я кончил, все время наблюдая за своей женой.

Я погладил ее по щеке, когда она попыталась проглотить все. Я притянул Арию к себе, не желая, чтобы она чувствовала себя неуверенно, и грубо поцеловал ее.

— Я надеюсь, что ты весь день будешь об этом помнить. — я бы точно помнил.

• ── ✾ ── •

Быстро позавтракав, я отправился на весь день в «Сферу».

У нас с Маттео были свои номера людей, кто занимается продажей наркотиков, чтобы в итоге обсудить, конец нашего отца.

Мы устроились напротив друг друга в офисе.

— Так ты наконец-то хочешь дать этому садистскому мудаку то, что он заслуживает?

— Он едва делает нужную работу, поэтому Фамилья остается на вершине.

Маттео усмехнулся.

— Будто именно поэтому ты хочешь его убить. Тебе не нравится, как он обращался с твоей женой.

— Мне не нравится, как он обращается со многими людьми.

По выражению лица Маттео было ясно, что он хочет, чтобы я прекратил нести чушь.

Я наклонился вперед, понизив голос.

— Он все портит. Он процветает на страдании. Я просто хочу, чтобы он ушёл из жизни. Ты со мной?

— Ты действительно спрашиваешь? Я хотел убить его, сколько себя помню.

Я кивнул и откинулся назад.

— Мы должны быть осторожны. Мы не можем рисковать тем, что кто-то может отследить нас.

Маттео задумался.

— У отца паранойя. Единственный раз, когда он не находится под усиленной охраной и рядом с ним нет телохранителей, когда встречается со своей любовницей.

— Мы не можем убить его сами.

Маттео сжал губы.

— Я действительно хочу быть тем, кто это сделает, но понимаю твою точку зрения.

— Мы что-нибудь придумаем. У отца длинный список врагов. Должен быть способ заставить одного из них убить его.

ГЛАВА 17

━━➳༻❀✿❀༺➳━━

Мы с Маттео проверяли наши номера продаж на кокаин и синтетические наркотики, когда мой телефон запищал.

Это было сообщение с мобильного Ромеро.

«А. хочет пойти в клуб. Разрешение?»

— Надеюсь, больше никаких плохих новостей. — пробормотал Маттео, когда я напечатал «нет» и отправил его.

— Ария и Джианна хотят пойти в клуб.

— Полагаю, ты сказал «нет».

— Если Ария хочет попасть в клуб, ей придется сделать это со мной.

Мы вернулись к делу. Просмотр цифр продаж, отсортированных по городам на нашей территории, всегда занимал целую вечность, но я хотел знать, что происходит на нашей территории.

Прошел еще час, прежде чем стук в дверь заставил меня оторвать взгляд от ноутбука.

— Войдите, — сказал я.

Наш бармен Тони просунул голову внутрь. Я нахмурился. Обычно он оставался за стойкой бара. Это было близко к пиковому времени, поэтому я сомневался, что бар сможет обойтись без него.

— Никаких напитков для нас? — сказал Маттео с усмешкой.

Тони улыбнулся, но я видел, что он нервничает. Я прищурился. Это означало, что мне не понравится то, что он скажет.

— Меня прислал Ромеро. — осторожно сказал он. — Ваша жена и ее сестра здесь, танцуют.

Я отодвинул ноутбук в сторону и встал, как и Маттео. Ярость пронзила меня насквозь. Я отдал Ромеро четкий приказ. Конечно, я сомневался, что он пошел против этого без веской причины, и у меня было чувство, что Ария и ее сестра нашли способ заставить его отправиться сюда.

Я дал ему знак уйти, и он быстро исчез.

— Черт побери, — прорычал я и, пошатываясь, вышел из кабинета. Маттео следовал за мной по пятам.

— Похоже, Ария не так хорошо обучена, как ты думал.

Я бросил на него свирепый взгляд.

— Без сомнения, это дело рук Джианны. Эта девушка — источник неприятностей.

Мы вошли на танцпол, и мне не потребовалось много времени, чтобы заметить Арию. Ее невозможно было не заметить. Ее длинные светлые волосы сияли в свете ламп, и группа мужчин танцевала вокруг нее и Джианны, восхищаясь ими.

Черт. Я никогда не видел Арию в такой одежде. Я подошел ближе, рассматривая каждый дюйм ее узких кожаных штанов, то, как они подчеркивали ее идеальную задницу.

Она покачивала бедрами в такт ритму, вращаясь и изгибаясь, заставляя меня задуматься, как же будет, когда она оседлает меня.

Я послал смертельные взгляды в сторону ублюдков, которые осмелились танцевать рядом с моей женой, и они отступили. Один ублюдок еще не заметил меня, слишком сосредоточенный на Арии и фактически приглашающий потанцевать с ним.

Я встретил его взгляд всей своей яростью, и он отвернулся. Хорошо для него.

Я остановился прямо за Арией. Она покачивала бедрами в такт музыке, затем выгнула спину, демонстрируя идеальную персиковую попку.

Я схватил ее за бедра, чувствуя ее жар. Ария напряглась, потом расслабилась. Она удивила меня, выставив свою задницу против меня. Я рывком притянул ее к себе и наклонился к ее уху.

— Для кого ты танцуешь? — спросил я дрожащим от собственничества голосом.

Ария откинулась назад, ее голубые глаза встретились с моими.

— Для тебя. Только тебя.

Только я. Всегда.

— Что ты здесь делаешь?

— Танцую.

— Я сказал Ромеро «нет».

— Я не твоя собственность, Лука. Не обращайся со мной так.

Ария не понимала, как далеко я могу зайти, быть убежденным, что она только моя, дабы гарантировать ее безопасность.

— Ты моя, Ария, и я защищаю то, что принадлежит мне.

— Я не возражаю быть защищенной, но я действительно против заключения в тюрьме. — крикнула Ария, повернувшись ко мне лицом и позволив мне взглянуть на ее прозрачную рубашку и блестящий лифчик под ним, подчеркивающий ее грудь. Еще одна волна собственничества ударила меня. — Потанцуй со мной. — попросила она с мягкой улыбкой.

Черт. Эта улыбка.

Крепче сжав ее бедра, я начал двигаться в такт музыке. Прошло много времени с тех пор, как я наслаждался проведённом временем в клубе, но для Арии это был первый рад. Еще одним первым опытом она делилась со мной.

Я наклонил голову к ее уху.

— Ты выглядишь охренительно горячо, Ария. Каждый мужик в клубе жаждет тебя, и я хочу убить их всех.

— Я только твоя, — сказала она без колебаний.

Я поцеловал ее, желая попробовать на вкус и показать всем, что она моя.

— Я так охренительно возбужден. — простонал я. — Блядь. Через пять минут я должен позвонить одному из наших дистрибьюторов.

Ария коснулась моей груди.

— Все в порядке. Возвращайся, когда у тебя будет время. Я собираюсь выпить.

— Иди в VIP-зону. — Это значительно облегчило бы работу Ромеро.

— Сегодня я хочу притвориться, что я обычная девушка.

Неужели она действительно думает, что это сработает? Ария была в центре внимания, куда бы ни пошла.

— Никто, кто смотрит на тебя, не подумает, что ты обычная. — я взглянул на свои часы. Черт. Мне нужно было вернуться в офис.

— Чезаре и Ромеро будут следить за вами.

Ария побледнела, когда посмотрела в сторону VIP-зоны.

Я проследил за ее взглядом.

— Черт возьми. — пробормотал я, увидев, как Грейс танцует приватный танец для парня. — Она здесь не из-за меня.

Ария грустно улыбнулась мне.

— Да, так и есть.

Грейс быстро подняла голову, поймав мой взгляд. Ария, вероятно, была права. Я должен был положить гребаный конец одержимости Грейс.

— Я не могу выгнать ее на улицу. Она постоянно приезжает сюда на вечеринки. Я не видел ее с той ночи. Я обычно остаюсь в подсобке.

Ария ничего не сказала, и я обхватил ее щеку, заставляя встретиться со мной взглядом.

— Есть только ты, Ария. — я рискнул еще раз взглянуть на часы. Черт подери! — Теперь мне действительно нужно идти. Я вернусь, как только смогу. — бросив последний взгляд на жену, я быстро вернулся в свой кабинет, сопровождаемый Маттео.

Как только я вошел в комнату, я поднес телефон к уху, прежде чем продолжить путь в задний офис, где было более тихо.

Маттео остался впереди, проверяя остальные наши номера.

• ── ✾ ── •

Маттео вошел в комнату с мертвенно-серьезным лицом.

— Кто-то подсыпал в напиток Арии рогипнол.

Я резко выпрямился и молча повесил трубку. Чертовы наркотики могут подождать.

— Он ничего не сделал. Ромеро и Чезаре были там, — поспешно добавил Маттео, но я едва слушал, когда пронёсся мимо него к месту событий.

Ария вцепилась в Чезаре, ее лицо посерело, ноги едва держали ее. Ярость пронзила меня, когда я перевел взгляд с моей одурманенной жены на Рика, одного из наших наркоторговцев. Этот ублюдок скоро пожалеет, что родился на свет.

— Что произошло? — я выбрался наружу, несмотря на жгучую ярость, пульсирующую в моем горле, в моих венах, в каждом гребаном дюйме моего тела.

Я пересек комнату и взял Арию у Чезаре, который тут же отпустил ее.

Я поднял ее на руки, и ее голова упала мне на грудь, ошеломленные глаза смотрели на меня. Блядь.

Вот почему я не хотел, чтобы Ария бывала в таких местах. С таким количеством людей вокруг, защитить ее было почти невозможно, и я должен был защищать ее любой ценой.

Короткий всплеск гнева на нее за непослушание вспыхнул в моем теле, но он ускользнул, когда я посмотрел вниз на свою беспомощную жену.

Джианна продолжала скулить своим высоким голосом, но мое внимание сосредоточилось на Арии. Ее голубые глаза цеплялись за мое лицо, пальцы мяли мою рубашку.

Ромеро объяснил Джианне какую-то ерунду о рогипноле, когда я положил Арию на диван. Она выглядела маленькой и уязвимой.

Я повернулся к Рику и подошел к нему. Я хотел разбить его череп о стену, оставить чертову вмятину в штукатурке от его силы. Но такой быстрый конец? Нет, этого не случится.

— Ты положил рогипнол в напиток моей жены, Рик? — спросил я, мой голос дрожал от едва сдерживаемого гнева.

Без Арии и Джианны в комнате, я бы уже начал кромсать его на кусочки.

Глаза-бусинки Рика распахнулись, рот раскрылся.

— Жена! Я не знал, что она твоя. Я этого не делал. Клянусь!

Я оттолкнул Ромеро в сторону, чтобы нанести удар в уродливое лицо Рика, затем схватил нож, все еще торчащий из его бедра, и резко повернул его. Рик взревел в агонии, закатив глаза, но Ромеро удержал ублюдка на ногах.

— Что ты намеревался с ней сделать, как только вытащил бы ее наружу?

Такие ублюдки, как Рик, использовали рогипнол, чтобы воспользоваться возможностью удовлетворить свой член, и продавали рогипнол придуркам, которые хотели сделать то же самое, потому что ни одна девушка никогда не давала им.

— Ничего!

— Ничего? Так что, если бы мои люди не остановили тебя, ты бы просто подбросил ее до больницы? — одна только мысль о том, что его кусок дерьма мог коснуться Арии, образовала в моей груди пылающий огненный шар.

Ария пробормотала несколько бессвязных слов. Я подошел к ней и опустился на корточки, чтобы находиться на уровне ее глаз.

— Что ты сказала, Ария?

— Я трахну твою тугую задницу. Я заставлю тебя кричать, сука. Я как следует трахну тебя, пизда. Это то, что он сказал мне. — Ария вытащила слова изо рта, ее веки затрепетали.

Джианна потеряла свое дерьмо прежде, чем я успел, бушуя и крича.

— Ты умрешь! — она закричала на Рика.

Он не только умрет. Смерть была за простой проступок. Это было величайшее преступление, гребаный величайший грех.

Я стоял, чувствуя, как мой пульс замедляется, как всегда перед убийством, перед пыткой. Маттео удерживал Джианну от того, чтобы она не выцарапала Рику глаза.

— Они заставят тебя истекать кровью. И надеюсь, изнасилуют твою уродливую задницу вон той палкой.

— Джианна. — всхлипнула Ария, и на мгновение мой пульс подскочил, затем мои глаза остановились на Рике, оценивая его, пытаясь решить, как причинить ему максимально возможную боль за максимально короткое время. Арии нужно было отправиться домой, чтобы прийти в себя от наркотиков.

— Я заставлю его заплатить, Джианна. — пообещал Маттео своей рыжей одержимости.

Я отрицательно покачал головой.

— Нет. Он — моя забота. — Маттео посмотрел на меня, изучая мое лицо.

Он знал меня, и знал, что мне необходимо раздавить этого гребаного ублюдка.

Я подошел к Рику. Его подбородок задрожал, глаза дернулись от ужаса. О, он знал истории о том, что я делал с людьми, которые наебывали меня. Наркоторговцы, которые ставили более высокий процент, чем изначально было согласовано, проклятые ублюдки братвы, которые пытались разрушить все своими низкокачественными наркотиками… он знал эти истории, и это был бизнес. Это было чертовски личное. Это не могло стать более личным.

Я наклонился, хотя от запаха дыма и дешевого лосьона после бритья у меня скривились губы.

— Ты хотел трахнуть мою жену? Хотел заставить ее кричать?

Он не стоил того, чтобы дышать одним воздухом с Арией. Ему не следовало даже смотреть на нее.

Рик начал плакать.

— Нет, пожалуйста.

Я схватил его за горло и рывком поднял, придушив, но это не было его концом. Слишком легко, слишком безболезненно.

Я оттолкнул его от себя так, что он ударился о стену и упал на пол. Его взгляд на мгновение метнулся к Арии, будто он надеялся на ее помощь, и я, блядь, огрызнулся.

— Я надеюсь, что ты голоден. Потому что я собираюсь накормить тебя твоим членом. — я пошатнулся к нему, в ушах шумели помехи, ядовитая ярость плескалась в венах, когда я вытащил нож.

Я заметил, что Маттео провожает девушек. Хорошо.

Я опустился на колени рядом с Риком. Мгновение спустя Маттео был рядом со мной, удерживая бьющегося ублюдка. Я сдернул с него штаны, и он закричал.

— Нет, нет, пожалуйста!

Мольба не срабатывала со мной.

Я опустил нож — но не на его член. Пока нет. Для начала, я хотел получить ответы.

Вскоре Рик рассказал, что светловолосая девушка дала ему денег, чтобы он подсыпал в напиток Арии рогипнол. Должно быть, это была Грейс. Я должен был знать, что эта сука не сдастся легко. Единственным другим вариантом был Русский шпион, как и убийцы, которых послали убить Маттео и меня. Или, может, даже девушка, посланная моим отцом, на случай, если он боялся, что Ария может сделать меня мягким.

Но Рик был рыдающим месивом, и его мозг слишком плохо работал спустя столиких лет, когда он сам принимал это дерьмо. Я не получу от него больше информации.

Рик не знал, что Ария была моей женой. Но это не имело значения.

— Пожалуйста. — снова взмолился он. — Я вам все рассказал. Это больше не повторится.

Я приблизил свое лицо, резко улыбаясь.

— Ты прав. Это больше не повторится. — затем я опустил нож на его член, и его крики стали громче, пока не превратились в сдавленное бульканье.

Когда я закончил, встал, и Маттео тоже. Рик все еще время от времени дергался в море крови вокруг него.

Я подошел к раковине, смыл его грязную кровь с рук, лица и ножа. Затем ушел, не сказав ни слова. Маттео найдет кого-нибудь, кто уберет это дерьмо.

Я прошел через черный ход к ожидавшей меня машине. Ромеро стоял рядом. В тот момент, когда Джианна заметила меня, ее стервозное лицо вытянулось, превращаясь в шок.

— Срань Господня. Ты весь в крови.

— Только моя рубашка, — сказал я ей. Ромеро схватил свежую рубашку из багажника, когда я снял испорченную.

— У тебя нет стыда, — сказала Джианна, наблюдая за мной. Она не сводила глаз с моей верхней части тела.

— Я снимаю рубашку, а не гребаные штаны. Ты когда-нибудь закрываешь рот? — я зарычал, моя тьма все еще кипела под моей кожей, призыв к большему количеству крови все еще играл в моих проклятых венах.

Ромеро протянул мне чистую рубашку.

— Вот, Босс.

Я надел ее и протянул Ромеро окровавленную.

— Сожги это и позаботься обо всем, Ромеро. Я поеду.

Ромеро заколебался, его глаза метнулись к Джианне и Арии, и я понял, что он не хотел оставлять их наедине со мной.

Первым моим побуждением было разбить его о стену за то, что он даже подумывал бросить мне вызов, но потом я решил, что у него, вероятно, есть причины опасаться меня. Но это был не его призыв. Через мгновение он повернулся и вышел.

Я наклонился в заднюю часть машины, где Ария растянулась, выглядя бледной и дрожащей. Я коснулся ее щеки, и ее глаза на мгновение сфокусировались на моем лице.

Часть моей ярости ускользнула. Я отодвинулся и сел за руль. Я хотел отвезти нас домой, где я мог бы держать Арию в своих гребаных руках, пока последняя моя жажда крови не утихнет.

Боковым зрением я увидел рыжие локоны.

— Ты настоящий красавчик, ты знаешь это? Если бы ты не был женат на моей сестре и не был бы таким мудаком, я могла бы рассмотреть возможность дать тебе.

Я бросил на нее быстрый взгляд, и на языке у меня вертелся отвратительный ответ.

— Джианна. — почти умоляла Ария сестру. Она боялась, что я потеряю свое дерьмо на стервозной рыжей? Мне не нравилась Джианна, но она была семнадцатилетней девушкой.

— Что, язык проглотил? Я слышала, что ты, как правило, запрыгиваешь на все, что не имеет члена.

Она наконец заткнулась, когда я не клюнул на приманку. Мы въехали в гараж, и я вылез из машины.

Я поднял Арию на руки и понес в лифт. Джианна наклонилась ко мне, и мне совсем не понравилось выражение ее лица.

Я опустила взгляд на Арию, зная, что она заговорит со спокойствием во мне, о существовании которого мало кто знал.

— У тебя когда-нибудь был тройничок? — неужели эта сука действительно ожидала каких-то ответов? — Скольких девушек ты изнасиловал до моей сестрой?

Моя голова дернулась вверх. Я не был уверен, многим ли Ария поделилась со своей сестрой. Я хотел раздавить Джианну и знал, что мог бы сделать это, выложив простую правду о том, что Маттео владеет ее киской, но Ария коснулась моей груди, и гнев покинул меня, когда я встретил ее взгляд. Она умоляла меня сохранять спокойствие.

— Неужели ты не можешь сделать своим ртом что-то другое, кроме лая? — пробормотал я.

— Как что? Сделать тебе минет?

Я поднял глаза. Это было бы привилегией Маттео.

— Девочка, ты даже члена-то не видела. Просто держи рот на замке.

— Джианна, — прошептала Ария.

Я быстро зашагал к лестнице, чтобы отвести Арию в нашу спальню, но Джианна преградила мне путь.

— Куда ты ее несёшь?

— В кровать, — сказал я ей, пытаясь пройти мимо, но она встала на пути.

— Она под кайфом от рогипнола. Очевидно, это шанс, которого ты так долго ждал. Я не оставлю ее наедине с тобой.

Она предлагала, что я трахну Арию, пока она была такой беспомощной?

— Я скажу это только один раз, и для тебя же будет лучше, если ты послушаешься — уйди с моего пути и ложись спать.

— Или что?

Вот в чем была чертова проблема. Мало, что я мог сделать. Во-первых, потому что она была девушкой, а во-вторых, потому что она принадлежала Маттео.

— Джианна, пожалуйста, — взмолилась Ария.

Джианна наконец прекратила нести чушь.

— Поправляйся.

Не глядя на суку, я отнес Арию в нашу спальню. Она извивалась в моих руках, дрожа.

— Меня сейчас стошнит.

В тот момент, когда я держал ее над унитазом, Арию вырвало, ее все еще трясло.

— Прости меня, — прошептала она смущенно и несчастно.

— За что? — я спросил, когда обернул руку вокруг нее и помог ей.

— За то, что стошнило.

Я намочил полотенце и протянул ей. Ария взяла его со слабой улыбкой и вытерла лицо, дрожа в моих руках.

— Хорошо, что ты избавилась от части этого дерьма в своем организме. Гребаный рогипнол. Это единственная возможность для таких сраных уродов, как Рик, чтобы засунуть свой член в киску, — прорычал я, мой гнев снова разгорелся.

Если бы у меня уже не было столько проблем, я бы растянул его пытку на несколько дней.

Я помог Арии пройти в спальню. Она тяжело навалилась на меня. Взглянув на нее сверху вниз, я спросил.

— Ты сможешь раздеться?

Она слегка кивнула.

— Да.

Я отпустил ее и она потеряла равновесие. Она приземлилась на кровать и начала смеяться, прежде чем поморщилась, держась за голову. Она определенно не сможет раздеться сама.

Я склонился над ней, пытаясь привлечь ее внимание. Прошло несколько секунд, прежде чем ее глаза сфокусировались на мне.

— Я собираюсь вытащить тебя из твоей одежды. Она воняет дымом и рвотой. — медленно объяснил я.

По какой-то причине было неправильно раздевать ее в таком состоянии. Она была одурманена наркотиками и явно не в том настроении, чтобы отказываться от ухаживаний. Была веская причина, почему рогипнол были наркотиком для насильников.

Я подсунул пальцы под рубашку Арии и осторожно сдвинул ее вверх. Она снова хихикнула, но я проигнорировал это и ее шевеление. Несмотря на мои лучшие намерения, я не мог не проверить ее, когда я спустил ее кожаные штаны.

Мурашки покрывали ее великолепные стройные ноги вплоть до крошечных кружевных трусиков. Я протянул руку под ее спину, заставляя ее выгнуться с новым смешком, будто я щекотал ее. Я сомневался, что она понимает, что делает.

Ее расфокусированные глаза были игривыми, когда она посмотрела на меня. Я расстегнул ее лифчик, снял его и небрежно отбросил в сторону.

Боже мой, даже от одурманенной Арии у меня перехватило дыхание. Она распростерлась передо мной в одном только крошечном кружеве, прикрывающем ее киску, ее соски торчали в прохладной комнате и улыбались мне. Не было ни тревоги, ни страха.

Я быстро отвернулся, прежде чем мои мысли могли блуждать по темной тропе.

Я вылез из своей одежды, прежде чем схватил футболку из своего ящика и помог Арии сесть. Потребовалось несколько попыток, чтобы надеть на неё футболку.

Я снова поднял Арию и положил ее голову на подушку. Она не двигалась, только смотрела на меня с той же мечтательной улыбкой. Я растянулся рядом с ней.

— Ты впечатляющий, ты знаешь? — сказала она, ее глаза скользили по моей груди, входя и выходя из фокуса.

Я коснулся ее лба. Она была слишком теплой.

Ария хихикнула и коснулась моего нижнего пресса, прежде чем скользнуть еще ниже. Я быстро остановил ее блуждающую руку и крепко сжал ее.

— Ария, ты под кайфом. Постарайся уснуть.

Она одарила меня вялой улыбкой, которая, вероятно, должна была быть соблазнительной.

— Может быть, я не хочу спать.

Я убрал волосы с ее лба.

— Да, хочешь.

Ария моргнула и зевнула.

— Ты меня обнимешь?

Я выключил свет и прижал ее к себе.

— Лучше лежи на своей стороне на случай, если снова почувствуешь тошноту. — пробормотал я ей в шею.

— Ты убил его? — пробормотала она.

Я обдумывал, что ей сказать, но Ария знала правила нашего мира. Она знала, кто я такой.

— Да.

— Теперь на моих руках кровь.

— Ты его не убивала.

— Но ты убил его из-за меня.

— Я — убийца, Ария. Это не имело никакого отношения к тебе.

Я не хотел, чтобы она чувствовала себя виноватой в чем-то подобном. Эта смерть была на мне, как и каждая смерть в моем прошлом, как и каждая смерть в моем будущем. Они никогда не запятнают Арию, потому что я им не позволю.

Я хотел, чтобы ее жизнь была свободна от ужасов моего существования. Я не позволю тьме поглотить ее, как это было с моей матерью, как это было со многими девушками в наших кругах, потому что их мужьям было наплевать на них.

Мягкий голос Арии снова прорвался сквозь темноту.

— Знаешь, иногда мне жаль, что я не могу ненавидеть тебя, но я не могу. Я думаю, что люблю тебя. Я никогда не думала, что смогу.

Мое сердце заикалось так, как никогда раньше, и жар затопил мою грудь. Любовь? Черт. Ария не могла любить меня. Она не понимала, о чем говорит. Ее накачали наркотиками. Рогипнол задурманил ее мозг.

После долгой паузы Ария продолжила, ее голос стал более сонным.

— И иногда мне интересно, каково это было бы, если бы ты занялся любовью со мной.

Я хотел заклеймить Арию, владеть ее, трахнуть ее… любить ее? Я никогда не занимался любовью и не думал, что способен на это.

— Спи.

— Но ты не любишь меня. — продолжила Ария, ее слова были полны страдания. — Ты не хочешь заниматься со мной любовью. Ты хочешь трахнуть меня, потому что владеешь мной.

Она была права, и все же ее слова не звучали правдиво. Я хотел большего. С Арией я просто хотел. Я хотел ее всю, каждую мелочь, не только ее тело, но и ее улыбку, ее близость, ее удивленные вздохи и задыхающиеся стоны.

Я обернул свою руку вокруг нее. Любовь.

Как ты можешь узнать, что любишь кого-то?

— Иногда мне жаль, что ты не взял меня в нашу первую брачную ночь, тогда, по крайней мере, я не пожелала бы чего-то, чего никогда не будет. Ты хочешь трахнуть меня так, как ты трахнул Грейс, словно животное. Вот почему она сказала мне, что ты как следует трахнешь меня, правильно?

Мне потребовалось некоторое время, чтобы полностью осознать ее слова. Грейс сказала Арии, что я трахну ее до крови?

— Когда она сказала это? Ария, когда? — я схватил Арию за плечо. — Когда? — я зарычал, но она уже впала в сон.

Я подозревал, что за нападением стоит Грейс, и теперь слова Арии подтвердили мои подозрения.

Мое тело разрывалось от напряжения и необходимости искать возмездия. Рик уже получил то, что заслужил, но еще оставалась Грейс. Я хотел убить ее. Она была девушкой, но больше всего — презренным человеком. Могу ли я избавиться от нее? Она не была любимым ребенком своего отца, но была разница между неприязнью к дочери и желанием ее убить.

Нам необходимо его сотрудничество, если мы хотим получить влияние. Отец определенно не позволил бы мне рисковать, убивая Грейс в слепой ярости. Это только заставило бы его усомниться в моих чувствах к Арии, еще одна вещь, которой я не мог рисковать.

ГЛАВА 18

━━➳༻❀✿❀༺➳━━

Сон Арии был прерывистым, что в свою очередь привело к тому, что я бодрствовал большую часть ночи. Я не мог перестать следить за ее дыханием, опасаясь, что наркотик приведёт ее к потере сознания или еще хуже. Мысль о потере Арии, о том, что я почти потерял ее прошлой ночью, оставила меня беспокойным… и разъяренным.

Она лежала, свернувшись калачиком на боку, веки трепетали, тело дрожало. Я убрал прядь волос с ее потного лба. С ее губ сорвался тихий стон — не те прекрасные звуки, которые она издавала, когда я доставлял ей удовольствие, а дрожащий звук дискомфорта.

Ее глаза открылись, и на мгновение она моргнула, прежде чем вскочить, прикрыв рот рукой и бросившись в ванную.

Я выпутался из одеял и последовал за ней. Она вцепилась в унитаз, тяжело дыша.

Я спустил воду в туалете, потому что было очевидно, что она слишком дрожала, чтобы сделать это, затем смахнул еще больше непослушных прядей со лба.

Ария невесело рассмеялась, глядя на меня заплаканными глазами.

— Выгляжу уже не так горячо, да?

Ария была моей, чтобы защищать. Она была под моей ответственностью, и все же кто-то осмелился напасть на нее в моем собственном клубе.

— Этого не должно было случиться, мне следовало держать тебя в безопасности.

— Ты так и сделал, — слабо сказала Ария, поднимаясь на ноги.

Я поддержал ее, боясь, что она упадет в обморок.

— Может, ванна поможет, — сказал я. Мой разум все еще пытался придумать способы отплатить Грейс.

Ария покачала головой.

— Думаю, что утону, если сейчас лягу в ванну.

Я открыл кран, но не отпустил Арию на случай, если она потеряет сознание. У меня не было ни малейшего желания отпускать ее одну в таком состоянии.

— Мы можем принять ванну вместе.

Правый уголок рта Арии приподнялся.

— Ты просто хочешь воспользоваться случаем.

Я погладил ее запястье большим пальцем.

— Я не коснусь тебя, пока ты под кайфом — когда я представлял себе наш первый совместный приём ванны, я определенно думал о горячем сексе, но об этом не могло быть и речи по нескольким причинам.

Одна из них заключалась в том, что моя жена все еще была девственницей… я не мог перестать думать о том, что случилось бы, если бы Рик вышел из клуба с Арией, если бы это был ее первый опыт.

Беспричинная ярость снова вспыхнула в моих венах, и только присутствие Арии остановило меня от буйства.

— Капо с моралью? — поддразнила она.

— Я еще не капо, — возразил я. Но если все пойдет так, как я надеялся, отец не будет Капо дольше года. — И у меня есть моральные принципы. Немного, парочка.

И одним из них всегда было — не навредить Арии.

Ария прижалась лбом к моей груди. Ее кожа горела.

— Я только дразню. — Проведя рукой по ее спине, я поцеловал ее в макушку.

Ария расслабилась под этим прикосновением и выдохнула. Наконец она подошла к раковине, чтобы почистить зубы. Мои глаза следили за каждым ее движением. Она выглядела крошечной в моей футболке. Уязвимой.

Я выключил кран, прежде чем стащить футболку через ее голову. Она держалась за мои руки, чтобы не упасть. Зацепившись пальцами за ее трусики, я потянул их вниз по ее худым ногам, не в силах не впитать в себя ее прекрасное тело.

Несмотря ни на что, я чувствовал, как кровь приливает к моему члену, когда я стянул боксеры.

Я помог Арии залезть в ванну, а затем сел позади нее, прижимая ее к себе. Мой член скользнул вдоль ее бедра.

Ария удивила меня, когда повернулась ко мне лицом, оседлав мои ноги. Эта поза заставила ее киску скользить по моему члену.

Она напряглась, почувствовав меня рядом с собой. Черт, ощущение ее входа напротив моего кончика было самой сладкой пыткой, которую я мог себе представить.

Я толкнул свой член назад, затем скользнул глубже в воду, так что Ария лежала, растянувшись на моей груди, больше не прижимаясь к моей эрекции.

Ария одарила меня тем доверчивым взглядом, которого я не заслуживал.

— Некоторые мужчины воспользовались бы ситуацией.

— Я такой, Ария. Не обманывай себя, думая, что я хороший человек. Я не благородный и не джентльмен. Я жестокий ублюдок.

— Не для меня. — тихо сказала Ария и уткнулась носом мне в горло, крепко держась за меня.

Мое сердце ускорилось, вспоминая ее слова прошлой ночью, и я снова поцеловал ее в голову.

— Будет лучше, если ты меня возненавидишь. Так меньше шансов, что пострадаешь.

— Но я не ненавижу тебя.

Эмоции никогда не были частью сделки. Это было ради мира, ради власти и денег. Ария была моим способом обеспечить успех Фамильи, убедиться, что я буду править более сильной Фамильей, чем мой отец.

— Ты упомянула, что Грейс тебе что-то сказала, — сказал я, не желая принимать во внимание чувства Арии ко мне, или мои. — Что-то о том, чтобы трахать тебя жестко. Знакомая ярость всплыла на поверхность, эмоция, с которой я мог справиться.

— А, да. Она сказала, что ты причинишь мне боль, жестко трахнешь меня, как животное. Это было во время нашей свадьбы. Она напугала меня до смерти.

Неудивительно, что Ария выглядела так, будто увидела привидение. Я задавался вопросом, были ли слова Грейс главной причиной, почему она так боялась спать со мной. Разве я не показал ей, что буду с ней нежен?

— Думаю, тот парень прошлой ночью сказал почти то же самое. — добавила она через мгновение.

— Перед тем, как я его убил, он сказал, что одна из девушек, купившая у него наркотики, сказала, будто ты шлюха и тебе нужно преподать урок. Она дала ему наличные. — я не упомянул о грязных подробностях его последних минут.

Ария подняла голову.

— Думаешь, это была Грейс?

— Уверен, что она. Описание подходит, да и кто еще будет заинтересован в нападении на тебя?

Никогда бы не подумал, что Грейс зайдет так далеко, но я явно недооценил ее одержимость мной.

— Что ты собираешься делать?

— Я не могу ее убить, даже, если захочу перерезать ее глотку, это вызовет слишком много проблем с ее отцом и братом. Хотя, придется с ними поговорить. Скажу, что они должны посадить ее на гребаный поводок, или больше не получат денег.

— Что, если они откажутся?

Я погладил Арию по спине. Она не знала, сколько денег мы сунули в задницу сенатору Паркеру.

— Не откажутся. Грейс давно все портит. Вероятно, они отправят ее в Европу или Азию на реабилитацию или что-то в этом роде.

Ария наклонилась и оставила сладкий поцелуй на моих губах. Я никогда так не целовался, никогда не думал, что мне это понравится. Она была чистой сладостью, и моей.

И снова, образ грязных рук Рика на ней и того, как он причинил бы ей боль, промелькнул в моей голове, и я почти потерял свое дерьмо. Ария заслуживала того, чтобы с ней обращались, как с королевой.

— Не могу перестать думать о том, что могло произойти, если бы там не было Ромеро и Чезаре, если бы этот ублюдок вывел тебя из клуба. Мысль о его грязных руках на тебе заставляет меня хотеть убить его снова. Мысль о том, что он мог бы…

Ария кивнула, но я не мог прочитать выражение ее глаз, а затем она наклонила голову и сделала это совершенно невозможным.

— Через пару дней, когда Джианна уедет, можешь взять меня.

Меня захлестнуло удивление. Возможно, мне следовало сказать ей, что она не обязана обещать мне что-то подобное, но я сгорал от желания быть, как можно ближе к ней, сделать ее своей.

• ── ✾ ── •

Во второй раз Ария и я вышли из нашей комнаты около полудня, Джианна бросилась к своей сестре.

— Ты в порядке? Я так волновалась, потому что ты не выходила из своей спальни.

Она бросила на меня быстрый неодобрительный взгляд, будто мне было не все равно. Держа руку на пояснице Арии, я повел ее на кухню. Ей нужно было что-нибудь съесть.

— Ты умеешь готовить? — спросил я рыжую.

Джианна нахмурилась.

— Потому что я девушка?

Я приподнял бровь.

— Твоя сестра — живое доказательство того, что не все девушки умеют готовить, — сказал я, поглаживая Арию по спине, чтобы смягчить свои слова.

Ария посмотрела на меня с легким смешком, и я знал, что сожгу весь мир, чтобы защитить эту девушку. Я бы начал с убийства своего отца, даже если бы это означало правление над разрушенной Фамильей, пока я не уберу всех своих врагов.

Джианна некоторое время смотрела на нас, потом пожала плечами.

— Я могу попробовать сделать блины или что-то в этом роде, но ничего не могу обещать.

Джианна готовила не намного лучше, но это было съедобно. После этого я оставил Арию и ее сестру наедине и спустился в квартиру Маттео, пока Ромеро охранял пентхаус.

— Как Ария? — спросил Маттео, когда я опустился на его диван.

— Лучше, — сказал я. — Мне необходимо поговорить с сенатором Паркером. Ему нужно отослать Грейс. Если она останется в Нью-Йорке, я убью ее.

— Отцу это не понравится. Ты же знаешь, как он любит проводить время с политиками.

Это было единственное, что он все еще делал.

Маттео уперся локтями в бедра.

— Ты думал о том, как решить эту проблему? Братва — всегда вариант.

Я отрицательно покачал головой.

— Это сделает их слишком уверенными в себе. Убийство Капо — это большое дело. Так Фамилья будет казаться слабой.

Маттео кивнул, но я мог сказать, что он считал братву нашим лучшим выбором, и он, вероятно, был прав, но я предпочёл менее очевидное решение.

— Думаю, мы должны пойти по пути отравления. Многие мужчины в семье отца страдали от инсультов или сердечных приступов. Есть яды, которые имеют тот же эффект.

— Очень немногие из них не поддаются отслеживанию.

— Большинство наших вариантов прослеживаются только в том случае, если ты ищешь их специально. Ни Нина, ни мы не будем требовать тщательного обследования.

— Наши дяди могли бы, — сказал Маттео с кривой усмешкой.

— Тогда мы с ними разберемся.

— Когда?

Я обдумал наши варианты. Я хотел, чтобы он умер, как можно быстрее, но нам нужно было найти идеальное время, не говоря уже о том, что я все еще не был уверен, кто должен будет насыпать яд в его напиток.

— Отец с подозрением. Мы должны подождать хотя бы несколько дней. Может мы дождёмся, пока Готтардо или Эрмано не приедут в гости. Мы можем обвинить их, если яд будет обнаружен.

— Полагаю, ты не хочешь впутывать в это дело Нину.

— Я ей не доверяю. Она ненавидит отца и хочет, чтобы он исчез, но как только он умрет, она может возложить вину на нас.

Мы с Маттео обсудили еще несколько деталей, прежде чем я схватил телефон, чтобы поговорить с отцом о Грейс. Как и ожидалось, ему не понравилась идея, что я попрошу сенатора изгнать его дочь. Я не мог дождаться, чтобы убить его.

• ── ✾ ── •

В тот день Маттео, к ужасу Джианны, пришел к ней на ужин, но она была занята тем, что не спускала глаз с сестры. Мне пришлось отдать лань уважения рыжеволосой: она яростно защищала Арию. Это была одна из немногих черт ее характера, которые мне нравились.

После ужина Ария и Джианна исчезли наверху, чтобы вернуться через несколько минут в бикини.

Маттео проследил за своей будущей женой острым взглядом, но мне тоже было трудно смотреть куда-либо, кроме Арии в ее крошечном розовом бикини.

— Я очень надеюсь, что ты сосредоточил свой взгляд на будущей жене. — пробормотал я.

Я знал, что Маттео никогда не будет приставать к моей жене, но мне все еще было ненавистно, что он видел ее такой скудно одетой.

— Не могу понять твоих слов, кровь покинула мой мозг, — сказал Маттео с усмешкой.

Ария послала мне быструю улыбку, прежде чем они с Джианной вышли на крышу террасы и залезли в джакузи.

— Мы могли бы присоединиться к ним. — нетерпеливо предложил Маттео.

— Да, конечно. Вы с Джианной в джакузи, полуголые, вместе. Этого не произойдет. — я махнул рукой в сторону кухни. — Давай выпьем эспрессо.

Маттео неохотно последовал за мной. Я приготовил нам эспрессо, но мои глаза продолжали возвращаться к Арии, вспоминая момент, когда мы были в джакузи.

— Ты смотришь на нее так, словно хочешь поглотить, — сказал Маттео.

— И ты мне это говоришь. Ты весь день глазеешь на Джианну, когда она еще даже не твоя жена.

— Ария твоя жена, и ты все еще не получаешь больше действий, чем я. — насмешливо сказал Маттео.

— Поверь мне, я получаю больше, чем ты можешь мечтать, и скоро… — я остановил себя, понимая, что говорю о сексе с Арией с моим братом.

В прошлом мы всегда делились друг с другом нашими сексуальными приключениями, но Ария моя жена, и я слишком уважал ее, чтобы разглашать такую информацию.

Маттео усмехнулся.

— Ну же, Лука. Ты никогда таким не был. Я твой брат. Скажи мне, каково это быть с одной из наших девушек? Они слишком заносчивы для минетов? Не могу представить, как Ария расслабляется. Она не похожа на девушку, которая будет сосать член, если ты не заставишь ее, и мы оба знаем, что ты не можешь повредить ни один ее золотистый волос.

Гнев пронзил меня, и я предостерегающе поднял руку.

— Не говори так об Арии. Никогда.

Маттео склонил голову набок, с любопытством глядя на меня. Нахмурившись, я отвел глаза. Блядь.

— Ты очень заботишься о ней, и это определенно не просто собственничество.

Мои глаза снова обратились к моей жене, когда она и Джианна болтали и смеялись в джакузи. Я чувствовал себя собственником по отношению к Арии, этого нельзя было отрицать, но это определенно не было пределом моих чувств, даже близко.

ГЛАВА 19

━━➳༻❀✿❀༺➳━━

Я был чертовски в восторге, когда Джианна, наконец, исчезла из поля зрения по пути к своему самолету обратно в Чикаго. Ария выглядела убитой горем. Это дало мне странное чувство… неловкости, потому что я понял, что она чувствовала себя одинокой в Нью-Йорке.

Ария развернулась и бросилась в мои объятия, шмыгая носом. Я погладил ее по спине, мои мысли вернулись к моим планам на ночь. Они надеялись отвлечь Арию от ее печали.

— Думал, мы могли бы поужинать, а потом отдохнуть.

— Звучит неплохо. — тихо сказала она, но на ее лице промелькнула тревога.

Я не знал, как избавить ее от страха. Всю свою жизнь я стремился наводить ужас на других. Успокоение чьего-то страха было полностью вне моей зоны комфорта.

• ── ✾ ── •

Ария была напряжена на протяжении всего ужина и почти не притрагивалась к еде. Она боялась неожиданностей, возможно даже все еще боялась того, что я сделаю, но у меня не было абсолютно никакого намерения быть грубым с ней.

— Почему бы нам не зайти внутрь? — предположил я.

Она слегка кивнула.

Я не был терпеливым человеком. Мне никогда в жизни не приходилось ничего ждать. Я знал, что она нервничает, но хотел ее сегодня вечером; мой член чертовски хотел заявить права на нее.

Мы вошли внутрь, и Ария направилась к бару, потянувшись за бренди. Я схватил ее за запястье и притянул к себе. Ее глаза расширились.

— Не надо. — тихо сказал я.

Я не хотел, чтобы она напилась, когда я заявлю на нее свои права. Мне нужно было, чтобы ее «да» было настоящим.

Я поднял ее на руки и понес наверх, едва в силах ждать. Я положил ее на кровать, мой член напрягся против моих штанов, когда я забрался на нее сверху, требуя ее губ. На вкус она была чертовски совершенна, и я был единственным, кто когда-либо пробовал ее на вкус. Это знание наполнило меня отчаянной потребностью полностью овладеть ею.

Я поцеловал ее сильнее, прежде чем отодвинулся и втянул в рот один идеальный, твердый сосок. Черт. Мне было так тяжело. Я помог Арии снять платье, а затем спустился ниже. Я обвел взглядом ее тело. Она была потрясающей. Она была только моей.

Я опустил лицо к ее трусикам и просунул язык между ее идеальных складок. Блядь. Совершенство. Мой член дернулся.

Я отстранился, схватил ее тонкие трусики и сорвал их, прежде чем снова попробовать ее киску. Но моя потребность была чертовски велика. Мне нужно было сделать ее своей. Только моей.

Я вошел в нее пальцем, и мысль о том, каково это чувствовать, как ее крепкие стенки сжимают мой член, почти заставила меня переступить через край. Я встал и снял одежду.

Ария лежала на кровати, светлые волосы разметались вокруг нее, ноги раздвинулись, открывая ее идеальную розовую киску.

— Ты моя, — прорычал я. Я так чертовски долго этого ждал.

Я двинулся между ее ног и раздвинул их, раскрывая ее для меня и приставляя мой член к ее горячему входу. Ощущение ее киски на моем члене было, как откровение. Я никогда раньше не занимался сексом без презерватива.

Ногти Арии впились в мои плечи, вытаскивая меня из тумана желания.

Я посмотрел вниз. Ее глаза были зажмурены, губы сжаты, пока она ждала боли. Я чувствовал, как напряженно она прижималась к моему члену.

Ария наклонилась и прижалась лицом к моей шее, дрожа, делая глубокие вдохи.

Ее жар манил меня погрузить свой член в нее, но ее дрожащее тело и напряжение остановили меня.

— Ария. — пробормотал я. — Посмотри на меня.

Она отстранилась и открыла глаза, и страх уставился на меня. Она была в полном ужасе, и я набросился на нее, как на какую-нибудь шлюху. Я опустился, пока наши тела не прижались друг к другу.

— Я мудак. — прохрипел я, целуя ее в висок и щеку.

Эти прекрасные губы приоткрылись от удивления.

— Почему? — ее голос был прерывистым шепотом.

Я поклялся быть нежным с ней, поклялся защищать ее, и теперь, когда она нуждалась во мне больше всего, я вел себя как гребаный пещерный человек.

— Ты напугана, а я теряю контроль. Следовало знать лучше. Надо было подготовить тебя должным образом, а вместо этого я почти засунул в тебя свой член.

Ария подвинулась подо мной и позволила моему кончику скользнуть по ее входу.

Она испуганно ахнула, и я резко выдохнул, потому что темная часть меня хотела двинуть бедра вперед и закончить то, что я начал. Она была моей для взятия уже несколько недель.

Я закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Эта часть меня, монстр, не был предназначен для нее. Это была Ария, моя жена, моя защита. Я буду обращаться с ней, как с королевой.

Я открыл глаза и увидел, что она смотрит на меня со смесью страха и смущения. Я переместился, пока моя голова не зависла над ее идеальной грудью, а ее киска не прижалась к моему прессу.

— Ты моя жена, — сказал я.

Ария выдержала мой взгляд, и в ее глазах светилось доверие.

Мои пальцы сомкнулись вокруг ее сосков, и я легонько потянул, как ей нравилось. Стон был наградой для меня, но Ария выгнулась и в то же время заставила свою киску тереться о мой пресс. Слишком чертовски заманчиво.

— Прекрати извиваться. — грубо сказал я.

Я балансировал на краю, моя темнота была так чертовски близка под кожей, что не потребовалось бы много времени, чтобы развязать ее, и это не то, что я когда-либо делал с Арией.

Я потянул ее за сосок, наслаждаясь стонами Арии, когда дразнил ее грудь без предыдущей спешки. Вскоре она задыхалась и ерзала подо мной.

Я провел рукой по ее ребрам и талии, поклоняясь ей кончиками пальцев, прежде чем мои губы сделали то же самое.

Я собственнически прикусил мягкую кожу на ее бедре, разминая ее.

Ария начала расслабляться.

Я раздвинул ее ноги, открывая ее для меня. Она блестела, и я нежно поцеловал ее в складочки. Она тихо вздохнула, дрожа.

Я слегка укусил ее за внутреннюю сторону бедра. Ария выгнулась дугой, задыхаясь, и я засунул ладони под ее упругую попку. Не сводя глаз с ее лица, я поднес ее киску к своему рту и снова поцеловал мягкую плоть.

Ария всхлипнула, и я повторил движение. Ее глаза открылись, и были полны желания. Ей нравилось, когда ее киску целовали вот так.

Мои глаза встретились с ее глазами. Я приоткрыл ее еще немного и поцеловал в тугой вход, мои губы коснулись ее мягких внутренних складок.

Губы Арии приоткрылись в мягком стоне. Ее пьянящий запах достиг моего носа, и я распахнул ее большими пальцами, открывая ее соки.

Я выпил их, и она задрожала от желания и вознаградила меня еще одной волной своей сладости. Мне нравился ее вкус, и мне чертовски нравилось, что она так охотно отвечала. Она становилась все влажнее и влажнее, пока я слегка посасывал ее складки. Я не мог оторвать от нее глаз, когда она стонала и хныкала, когда она зажмурилась и дернула своей киской ко мне.

Я легонько обошел ее вход, и ее стенки сжались. Мой член дернулся на матрасе, но мне нужно было быть терпеливым, и поэтому я провел языком вверх, к ее клитору.

— Лука, пожалуйста. — взмолилась она, приподнимая бедра, и черт, я чуть не сорвался.

— Ты хочешь этого? — я коснулся ее клитора, и она застонала.

— Да.

— Скоро, — прорычал я и медленно ввел в нее палец. Так чертовски тесно.

Я провел языком по пальцу и входу Арии, затем проложил путь до ее бугорка.

Ария застонала, когда я нежно сомкнул губы вокруг ее клитора и начал сосать.

— Скажи мне, когда кончишь. — пробормотал я, прежде чем продолжить сосать.

Мой палец легче скользил по входу Арии, когда она стала более влажной.

— Я кон…

Я быстро убрал палец и вошел двумя. Черт, она была тугой.

Ее лицо вспыхнуло от боли и удовольствия, когда ее стенки сжались вокруг моих пальцев.

Я поцеловал ее бедро, а затем застонал от хватки ее стенок на моих пальцах.

— Ты такая чертовски тугая, Ария. Твои мышцы выжимают жизнь из моих пальцев.

Черт, это не должно было так сильно меня возбуждать.

Ария посмотрела на меня сверху вниз, покраснев.

Я медленно вытащил пальцы, но она напряглась еще больше и поморщилась. Я скользнул обратно и установил медленный, нежный ритм моих пальцев, трахающих ее.

— Расслабься. — сказал я, но она не сделала этого. — Мне нужно растянуть тебя, принцесса.

Если она уже была так напряжена только с двумя пальцами, то мой член внутри нее будет чертовой катастрофой.

Я легонько обвёл ее клитор языком, пока она не испустила тихий вздох, ее стенки ослабили хватку вокруг моих пальцев, когда она стала еще более возбужденной.

Она расслабилась, и я вытащил свои пальцы и двинулся вверх, нависая над ней. Я мягко раздвинул ее ноги еще шире и устроился между ее ног.

Мой член выглядел чертовски огромным на фоне ее розовой киски, и это заставило меня трепетать, зная, как сильно она меня обхватит.

Она напряглась, когда мой кончик коснулся ее входа. Я наклонился и оставил нежные поцелуи на ее лице, надеясь, что это заберет часть ее страха.

— Ария. — прохрипел я.

Она подняла на меня взгляд, в голубых глазах мелькнула тревога. Она обняла меня, трясущимися пальцами касаясь моей спины. Она напряженно улыбнулась мне. Черт. Я хотел защитить и заботиться об этой девушке.

Я усилил давление на вход Арии, пытаясь пробиться сквозь ее сжатые стенки, но она была напряжена. Я мог бы прорваться сквозь ее напряжение с большей силой, но это было последнее, что я хотел сделать.

— Расслабься. — сказал я, обхватив ее щеку и целуя в губы. — Я еще даже не вошёл.

Я провел кончиками пальцев вниз по ее боку, прежде чем схватил ее за бедро и раздвинул ее еще больше для меня, надеясь, что это позволит мне войти в нее более легко.

Двигая бедрами и стиснув зубы, я скользнул в нее примерно на дюйм. Она впилась ногтями в мою кожу, ее лицо вспыхнуло от боли, ее тело напряглось еще больше в ожидании дополнительной боли.

Хватка ее стенок вызвала ослепительную волну удовольствия. Только взгляд на ее искаженное болью лицо позволяло мне держать себя в руках и не искать большего удовольствия, которое могла предложить мне ее теснота.

Ария захныкала, и этот звук пронзил меня насквозь. Я слышал крики агонии, которые ни хрена меня не беспокоили, но это…

Я остановился и начал гладить грудь Арии, надеясь, что это позволит ее телу приспособиться к проникновению.

— Ты такая красивая. — прошептал я ей на ухо, даже не зная, откуда взялись эти слова. Я никогда не делал комплименты девушкам. Во всяком случае, я говорил им, как хочу их трахнуть. — Так прекрасна, принцесса.

Мои слова, наконец, заставили Арию расслабиться, и ее глаза засияли благодарностью. Она не должна была так относиться ко мне, не тогда, когда я причинял ей боль, кто толкнул ее за пределы ее границ, потому что я не хотел больше ждать, и желал заявить на нее права. Я все это знал и все равно не останавливался, не мог остановиться. Потребность наконец-то заполучить эту девушку была слишком сильна, а я был ублюдком.

Я погрузил свой член глубже в нее, и она снова напряглась. Поцеловав ее, я прохрипел.

— Почти.

Это была гребаная ложь. Я даже не был на полпути. Я провел рукой между нами и потер ее клитор, надеясь заставить ее расслабиться от удовольствия.

Ария слегка фыркнула, ее губы приоткрылись, и нерешительные вспышки удовольствия появились на ее лице. Вскоре Ария смягчилась вокруг меня и испустила нерешительные стоны.

Я не предупредил ее, прежде чем вонзиться в нее, преодолевая сопротивление ее тела с большей силой, чем планировал.

Ария выгнулась подо мной, задыхаясь, ее глаза закрылись от силы боли.

Я замер, ошеломленный ощущением ее тесноты и выражением боли на ее лице. Она прижалась ко мне, тяжело дыша, ее тело дрожало.

Я медленно выскользнул, но она задохнулась.

— Пожалуйста, не двигайся.

Я застыл, услышав умоляющую нотку в голосе жены. Я приподнял ее лицо. Прошло мгновение, прежде чем она встретилась со мной взглядом. Ее глаза были полны слез и острого смущения. Она с трудом сглотнула.

— Так больно?

— Не так уж и сильно. — она вздрогнула, напрягаясь еще больше вокруг моего члена, посылая толчок удовольствия через мое тело. — Все в порядке, Лука. Просто двигайся. Я не буду злиться на тебя. Ты не должен сдерживаться ради меня. Просто покончи с этим.

Я уставился на жену, понимая, как сильно ненавижу саму мысль о том, чтобы причинить ей боль.

— Думаешь, я хочу использовать тебя вот так? Я вижу, как это чертовски больно. Я сделал много ужасных вещей в своей жизни, но не буду добавлять и это в список.

— Почему? Ты все время причиняешь людям боль. Ты не должен притворяться, будто заботишься о моих чувствах, только потому, что мы женаты.

Как она могла подумать, что я не забочусь о ней? Я никогда ни с кем не обращался так, как с ней, никогда не чувствовал такой сильной защиты по отношению к другому человеку.

— Почему ты думаешь, что я притворяюсь?

Выражение лица Арии замерцало с надеждой, когда ее глаза искали мои, и взгляд в них сжал мою грудь. Черт, она не должна так на меня смотреть.

— Скажи мне, что делать.

Ее пальцы нежно погладили мою лопатку.

— Можешь прижаться ко мне ненадолго? Но не двигайся.

И снова острое смущение смешалось с намеком на мольбу, будто она все еще не была уверена, что я проигнорирую ее просьбу. Я не собирался быть таким монстром с ней, ни сегодня, ни когда-либо.

— Не буду. — я поцеловал ее в губы и полностью опустился.

Это движение заставило ее стенки плотно прижаться к моему члену, и на секунду я был уверен, что сойду с ума от силы ощущений. Вместо этого я сосредоточился на Арии и осторожно обнял ее, крепко прижимая к себе.

Я поцеловал ее снова, медленно, нежно, не похожий ни на один любой поцелуй, который у меня когда-либо был. Близость Арии, ощущение ее тела, смягчающегося под моей нежностью, мягкое доверие к ее выражению… наполнило мою грудь странным ощущением покоя и тепла.

Я провел ладонью вниз по ее боку и бедру, затем снова вверх. Переместившись, я положил руку между нами, чтобы подразнить ее грудь, надеясь, что это расслабит ее.

Она, как обычно, прекрасно реагировала, и я почувствовал, как ее тело постепенно смягчается, привыкая к вторжению. Несмотря на то, что мне нужно было двигаться, чувствовать, как стенки Арии скользят вокруг меня, я оставался неподвижным.

Ария выгнулась, когда я щелкнул ее соском, и она отстранилась от моих губ. Ее дыхание было прерывистым, а губы распухли от нашего поцелуя. Она была так чертовски сексуальна.

Ария мягко улыбнулась.

— Ты все еще можешь…?

Я чуть не рассмеялся, но подавил свою реакцию. Вместо этого я осторожно двигал бедрами, позволяя Арии чувствовать, как мой стояк увеличивается внутри нее. На ее лице отразилось удивление.

— Я говорил тебе, что я не хороший человек. Даже когда знаю, что тебе больно, у меня все еще стояк, потому что я внутри тебя, — сказал я ей, потому что это являлось правдой.

Если бы я был хорошим человеком, я бы не давил на нее, дал ей столько времени, сколько ей нужно, но я проклятый мудак, даже, когда пытался не быть с ней одним целым.

Ария погладила меня по спине.

— Потому что ты хочешь меня. — прошептала она.

В ее голосе прозвучала неуверенность. Как она могла сомневаться в этом?

— Я никогда не хотел ничего больше в своей жизни.

Опять правда. Правда, которую я не должен был озвучивать вслух, потому что это давало Арии силу, показывало ей, как сильно я сгорал от ее близости, а не только от секса. Черт, не только от секса.

— Мы можем не торопиться? — спросила Ария, легкая, извиняющаяся улыбка тронула ее губы. Будто у нее были причины извиняться за это.

— Конечно, принцесса. — твердо сказал я. Я внимательно посмотрел на выражение ее лица, когда начал двигаться, стараясь держать свои движения, как можно более контролируемыми и мягкими. Мои мышцы дрожали от напряжения. Это было чуждое мне, что-то, чего я никогда не делал раньше.

Ария слегка вздохнула, ее брови сошлись вместе. Дискомфорт, но не такой сильный, как раньше.

Я не сводил с нее глаз, медленно входя и выходя. Мое удовольствие сжималось все сильнее и сильнее, заставляя мышцы ног дрожать. Мое тело кричало мне двигаться быстрее, но я подавил свою потребность. Еще один первый опыт. Ария была не единственной, кто делился со мной своими первыми впечатлениями. Только мои были немного другими.

Я передвинул колени и изменил угол наклона. Она резко вздрогнула. Я сбился с ритма.

— Было больно?

Ария слегка покачала головой.

— Нет, хорошо.

В конечном счете. Я изменил наклон толчков таким образом, затем поцеловал приоткрытые губы Арии, пробуя ее на вкус, нуждаясь в ней еще ближе, когда мы были уже близки, чем когда-либо. Пульсирующая потребность в моих яйцах, во всем моем теле, превратилась в слабый ожог желания.

Ария слегка подвинулась подо мной, и я почувствовал, что ее тело становится немного напряженным, и определенно не потому, что она собиралась кончить.

— Ты в порядке? — спросил я.

На ее раскрасневшемся лице отразилось смущение.

— Как скоро ты…?

— Недолго, если буду двигаться немного быстрее.

Я не был уверен, что тело Арии сможет справиться с этим. Не то чтобы я врезался в нее, как гребаное животное, но этот уровень нежного секса не заставит меня кончить.

Ария кивнула, давая мне необходимое разрешение.

Я приподнялся на локтях и ускорился, входя глубже и сильнее. Мои яйца вскоре начали сжиматься, знакомый пульс желания вернулся.

Ария прижалась ко мне, ее тело сжалось еще сильнее, сжимая мой член. Черт, это было похоже на рай.

— Ария? — я замер, когда она вздрогнула после очередного толчка.

— Продолжай. Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты кончил.

Проклятый ублюдок, вот кем я был, но уже не мог остановиться. Мои яйца напряглись, волны удовольствия исходили от моего члена, и я щелкнул, застонав, мои толчки стали отрывистыми, когда я выстрелил в нее своей спермой.

Мой член дергался и дергался, будто у меня не было секса много лет. Сильная волна собственничества пронзила меня, но под ней было теплое чувство, которое было совершенно чуждым.

Я поцеловал Арию в шею, чувствуя, как ее пульс бьется под моими губами. Ее теплое дыхание обдувало мою кожу, неравномерное, как и мое.

Ее ладони гладили мою спину, пальцы были мягкими и дрожащими. Моя жена. Девушка, которую я защищу любой ценой, даже если это будет означать убийство моего отца.

Я на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь ощущением ее податливого тела под моим, ее сладким ароматом, теперь смешивающимся с моим, и более темной нотой секса. Моя. Черт возьми моя.

Я осторожно выскользнул из нее и растянулся на кровати, затем притянул ее к себе, обхватив руками. Я сделал это не задумываясь, желая, чтобы она была рядом. Я знал, что сейчас ей понадобится моя близость, но когда я погладил ее раскрасневшемуся лицу, я понял, что это была не единственная причина, почему я держал ее в своих объятиях.

Она хотела видеть во мне хорошее, когда никто не видел, и я не был полностью уверен, что во мне есть что-то достойно хорошее.

Глаза Арии расширились, а затем метнулись вниз. После секса, мне потребовалось секунда, чтобы понять, почему. Моя сперма. Поцеловав ее в висок, я выскользнул из постели.

— Принесу полотенце.

Я двинулся в ванную и мои глаза остановились на моем члене. Он был весь в крови. Ария была такой чертовски тугой. Это было волнующе и мучительно одновременно.

Я вымылся и намочил полотенце теплой водой, прежде чем вернуться в спальню, обнаружив, что она смотрит на пятна крови на простынях.

— Тут гораздо больше крови, чем в поддельной сцене, которую ты создал во время нашей первой брачной ночи. — прошептала она.

Я опустился рядом с женой и осторожно раздвинул ее ноги. Ее киска была распухшей и перепачканной кровью. От этого зрелища у меня сжалась грудь, потому что это еще одно напоминание о том, как больно ей было. Причинять боль было тем, в чем я всегда был хорош.

Я прижал ткань к ее больной плоти, заработав вздох. Я поцеловал ее колено, чертовски радуясь, что это не наша брачная ночь, что мне не придется отдавать эти простыни.

— Ты была намного туже, чем я думал. — тихо сказал я.

Румянец на щеках Арии стал более заметным. Я отбросил полотенце, прежде чем прижать ладонь к ее низу живота.

Ее мышцы напряглись от прикосновения, и мне пришлось сопротивляться желанию снова скользнуть ниже. Ария не будет готова к сексу в ближайшее время.

— Насколько все плохо? — спросил я.

Ария растянулась на матрасе передо мной.

— Не так уж и плохо. Как я могу жаловаться, когда ты покрыт шрамами от ножевых и пулевых ранений?

Я отрицательно покачал головой. Но дело было не в этом. Она никогда не должна была испытывать боль. Я бы, блядь, этого не допустил.

— Мы говорим не обо мне. Я хочу знать, как ты себя чувствуешь, Ария. По шкале от одного до десяти, насколько больно?

— Сейчас? Пять?

Дерьмо. Сейчас пять? Я надеялся на пять во время.

Я лег рядом с ней и обнял ее одной рукой. Она посмотрела на меня с намеком на застенчивость и проблеском облегчения. Облегчение, потому что она завершила свой первый раз. Не самая эгоистичная мысль.

— А во время?

Ария отвернулась, облизывая губы.

— Если десять — это сильнейшая боль, которую я когда-либо чувствовала, то восемь. — в ее голосе была нотка, которая сказала мне, что она все еще не говорит правду. Черт подери!

— Правду.

— Десять.

Я погладил ее по животу.

Признание Арии не понравилось мне, даже если я напомнил себе, что у нее был другой уровень боли, чем у меня. Я никогда не хотел быть тем, кто причинил ей столько боли.

— В следующий раз будет лучше.

Я надеялся, что так и будет. Я не был уверен, как сделать это проще для нее. Она была миниатюрной и нервничала, а я был мудаком, который горел желанием обладать ею.

Ария посмотрела на меня извиняющимся взглядом.

— Не думаю, что смогу снова так скоро.

— Я не имел в виду сейчас. Некоторое время тебе будет больно.

Я все еще хотел ее, может, больше, чем когда-либо. Сделав ее своей определенно не удовлетворило мое желание к ней, или потребность быть с ней, как можно ближе. Это нервировало.

— По шкале от одного до десяти, как быстро и сильно ты двигался? Правду, — спросила Ария дразнящим голосом.

Я хотел было солгать, но почему-то не захотел. Я хотел, чтобы Ария знала правду о каждом аспекте меня, плохом, худшем. Я даже не знал почему. Я никогда не делился ни с кем, кроме Маттео.

— Два, — сказал я, наблюдая за ней внимательно.

Она напряглась, шок отразился на ее лице. Я был с ней так нежен, как только мог. Я никогда не был так близок к кому-то во время секса, никогда не двигался так медленно, или пытался обратить внимание на выражение лица девушки, чтобы убедиться, что она в порядке.

— Два?

— У нас есть время. Я буду настолько нежен, насколько тебе будет необходимо.

Черт побери, и это была чистая правда. Если бы Ария нуждалась во мне, я бы пошел по ванильному пути на протяжение нескольких месяцев.

Ария улыбнулась так, что это прошло прямо через меня. Это был взгляд, который я хотел видеть, как можно чаще.

— Не могу поверить, Лука-Тиски Витиелло сказал «нежный».

Мои люди не поверят, если кто-нибудь скажет им, что я могу быть нежным. И мой отец, мой гребаный отец, он потеряет свое дерьмо. Он бы потребовал, чтобы я, блядь, вырос и избил свою жену до подчинения. Он никогда не поймет, что это не проявление силы издеваться над кем-то, кто не может защитить себя, кто-то, кто на самом деле должен находиться под вашей защитой. Мужчина должен знать, с кем должен обращаться бережно, а на кого давить.

Я коснулся щеки Арии и наклонился, бормоча.

— Это будет наш секрет.

Так и должно было быть. Никто не мог знать. Если мой отец сочтет Арию угрозой моей безжалостности, он ее немедленно убьет. Я бы покончил с его жалкой жизнью, показал бы ему, что та же садистская жилка, что и у него, глубоко проникла в мои вены, но это не спасло бы Арию.

С ней никогда ничего не случится. Во всяком случае, пока я жив. Я убью любого, кто посмеет причинить ей боль.

Ария кивнула, выражение ее лица смягчилось.

— Спасибо, что был нежным. Никогда не думала, что будешь.

— Поверь, никто не удивляется этому больше, чем я, — сказал я.

Нежность не была в моей природе, никогда, и я сомневался, что это когда-нибудь произойдёт, но Ария сможет это почувствовать.

Ария повернулась ко мне и прижалась к моему боку, положив голову мне на плечо. Я крепче прижал ее к себе.

Она тихо вздохнула, будто я сделал ей гребаный подарок за то, что она позволила мне быть рядом. Я легонько погладил нежную кожу ее талии, испытывая чувство спокойствия.

— Ты никогда не был нежным с кем-то?

Я разрушил свой мозг на мгновение в моей жизни, когда показал более мягкую сторону себя, но единственное воспоминание, которое я помнил, было, когда я был мальчиком в возрасте пяти лет.

Я застал свою мать плачущей в постели и подошел к ней, хотя мне не разрешалось входить в ее спальню. Я был напуган ее слезами и коснулся ее руки, чтобы она перестала плакать.

Мама отдернула руку, и через мгновение вошел отец. Он вытащил меня и избил за то, что я пытался угодить глупым прихотям женщины.

— Нет. Наш отец учил Маттео и меня, что любая мягкость — это слабость. И в моей жизни не было места для этого.

— А как насчет девушек, с которыми ты был? — спросила Ария. Ее голос дрожал от волнения и ревности.

Я посмотрел вниз на ее белокурую корону волос, ее обнаженное тело, вытянувшееся рядом с моим, элегантное, потрясающе великолепное, мое. Было понятно, что она беспокоилась о других девушках после инцидента с Грейс, но у меня не было ни малейшего намерения когда-либо прикасаться к другим девушкам снова, и все девушки моего прошлого ничего не значили. Я даже не помню большинство их имен или лиц.

— Они были средством достижения цели. Я хотел трахаться, поэтому искал девушку и трахал ее. Это было жестко и быстро, определенно не нежно. В основном я трахал их сзади, поэтому мне не нужно было смотреть им в глаза и притворяться, что мне не насрать на них.

Ария удивила меня, поцеловав мою татуировку Фамильи, ее губы были мягкими.

Я обнял ее еще крепче, не зная, как реагировать на ее красоту, ее невинную нежность. Это было не то, что я когда-либо получал. Я хотел дать ей что-то столь же значимое взамен, и был только один способ сделать это.

— Единственным человеком, который мог бы научить меня быть нежным, была моя мать, — сказал я, хотя слова прозвучали, как шрапнель в моем горле. Мне не нравилось говорить о ней или даже вспоминать ее. — Но она покончила с собой, когда мне было девять.

— Мне очень жаль. — прошептала Ария, откидывая голову назад, чтобы встретиться со мной взглядом.

Она прижала свою мягкую ладонь к моей щеке.

Никто никогда не делал ничего подобного до Арии, и всякий раз, когда я видел такой нежный жест с другими людьми, я задавался вопросом, какого черта кто-то прикасается к щеке или хочет, чтобы их щеки коснулись, когда они могут просто сосать член. Чертова щека. Но это было приятно. Не так хорошо, как другое, но все равно чертовски хорошо.

В глазах Арии читалось сострадание, но я не хотел останавливаться на прошлом.

— Все еще больно? — спросил я, и когда стало ясно, что она не совсем понимает, о чем я говорю, я провел кончиками пальцев по ее животу.

Ария покраснела, золотые ресницы затрепетали от смущения.

— Да, но разговоры помогают.

— Как это может помочь? — казалось невозможным сделать это простыми словами.

Когда я был в агонии, я определенно не хотел ни с кем разговаривать, не говоря уже о том, чтобы слушать чью-то болтовню, хотя Маттео в основном игнорировал мои желания.

— Это отвлекает меня. — призналась Ария, не сводя с меня глаз. Это было самое долгое время, когда она смотрела мне в глаза, и я должен был признать, что мне это нравилось. — Можешь рассказать мне больше о своей матери?

Было так много вещей, которые я помнил, будто они произошли вчера, но ни одна из них не была счастливой. Я не был уверен, что у нас с матерью было хоть одно счастливое воспоминание, если что-то не было запятнано жестокой тенью моего отца.

— Мой отец бил ее. Он ее изнасиловал. Я был маленький, но понимал, что происходит. Она больше не могла выносить моего отца, поэтому решила наглотаться таблеток и порезать себе запястья.

Ария вздрогнула. Я не уверен, было ли это потому что она представила, через что прошла моя мать. Я был почти уверен, что Ария волновалась, что это станет и ее судьбой. Сама мысль о том, что я могу сделать с Арией то же, что мой отец делал с матерью, и Ария будет лежать подо мной сломленная и испуганная, заставила меня захотеть принять душ.

— Она не должна была оставлять тебя и Маттео одних.

Это то, что дошло до неё? Ария была слишком добра, слишком хороша для меня, и как обычно она прорвалась прямо через одну из моих стен. Я потратил всю свою жизнь, чтобы построить их, сильные, и вот она ломает их, не осознавая этого.

— Я нашел ее.

Ария затаила дыхание, ее голубые глаза наполнились слезами. Слезы за меня.

— Ты нашел свою мать после того, как она порезала себе запястья?

Эмоции сдавили мою грудь, но я оттолкнул их глубоко-глубоко туда, где они должны были быть.

— Если быть точным, это было первое тело, которое я увидел. Конечно, не последнее, — сказал я, радуясь, что мой голос был твердым и сильным.

— Это ужасно. Ты, должно быть, был напуган. Ты был всего лишь мальчиком.

Я был и не был ребенком. Моя жизнь всегда была наполнена кровью и насилием, криками моей матери по ночам.

— Из-за этого я стал жёстким. В какой-то момент каждый мальчик должен потерять свою невинность. Мафия не место для слабых.

— Эмоции — это не слабость.

Я посмотрел Арии в глаза. Мягкость и сострадание в них уже были риском. Это были эмоции, которыми я не мог рисковать, определенно не на публике, и даже за закрытыми дверями они не были мудрыми. Мне нужно было быть жестким, как вор, страшным и грубым, если я хотел однажды править Фамильей, а до тех пор я должен был держать своего ублюдочного отца подальше от себя.

— Так и есть. Враги всегда ищут, где могут причинить тебе больше всего боли.

Отец использовал бы Арию против меня в своих гребаных играх разума, если бы он думал, что для меня она больше, чем симпатичная хреновина, над которой я могу доминировать и жестоко издеваться. Он представлял такой же риск для моей жены, как и братва, может, даже больше, потому что мои возможности защитить ее от него были ограничены на данный момент.

— И куда бы направилась братва, если бы хотела причинить тебе боль? — тихо спросила Ария, в ее голосе звучали одновременно надежда и любопытство.

Мой взгляд прошелся по нежным линиям ее лица.

Поскольку Маттео был достаточно силен, чтобы защитить себя, не было никого, кого мои враги могли бы использовать в качестве рычага против меня. Они знали, что мне плевать на всех, только Фамилья. Моя жизнь была посвящена мафии, моей единственной целью в жизни было стать Капо. Я был воспитан только с этой целью. Все остальное не имеет значения, особенно девушки. Девушку можно заменить.

Именно этому отец учил нас с Маттео, и сам этим жил. Ему не потребовалось много времени, чтобы заменить маму Ниной.

Взгляд Арии ударил по другой из моих стен, но я не мог позволить ей. Я выключил свет, нуждаясь в темноте, чтобы скрыть эмоции на ее лице.

— Они никогда не узнают, — сказал я.

Ария выпустила небольшой вздох. Ей нужно было перестать желать того, что я не мог дать ей, и не дал бы ради нас обоих. Было легко разрушить ее надежды, подавить ее эмоции в зародыше. Несколько жестоких слов, которые всегда давались мне так легко.

Я получил то, что хотел, прекрати эту гребаную эмоциональную херню. Все, что меня волнует, это твоя тугая киска, доящая мой член. Ты для меня ничего не значишь, кроме, как раздвинуть ноги, чтобы снять напряжение.

Эти слова пронзили бы Арию до костей, они бы остановили ее от того, чтобы снова заглядывать за мои стены.

Без сомнения, она поверила бы в их правдивость, потому что эти слова больше подходили мужчине, которым я был, чем те сладкие слова, которые я бормотал, лишая ее девственности.

Все поверят, что они отражают истинную природу моих чувств к девушке рядом со мной. Эти слова застряли у меня на языке, их нужно было произнести, чтобы защитить Арию и мои притязания на власть, но я не мог этого сделать. Я не мог так врать Арии, не мог так ее раздавить.

Но больше всего мне была невыносима мысль о том, как она будет смотреть на меня потом, как она никогда больше не улыбнется мне той маленькой доверчивой улыбкой.

ГЛАВА 20

━━➳༻❀✿❀༺➳━━

Я проснулся с Арией, прижатой ко мне, ее лоб прислонился к моей груди, наши ноги переплелись. Ее шевеление разбудило меня.

Она попыталась высвободиться из моих объятий, не разбудив меня, но это было бесполезно. Мой сон был легким, и я просыпался от малейшего звука или движения.

— Что случилось? — пророкотал я.

— Мне нужно в ванную. — сонным голосом сказала Ария.

Я ослабил свою железную хватку вокруг нее, и она отстранилась, глядя на меня снизу вверх. Я наблюдал за ней из-под полуопущенных век.

Ария закусила губу, неуверенно улыбаясь. Она была застенчива из-за того, что мы сделали прошлой ночью.

Я провел большим пальцем по ее распухшим губам, наблюдая за румянцем на ее щеках.

Она медленно вылезла из постели, ее движения были напряженными. Мои глаза следили за ее красивой попкой, пока она шла в ванную.

Ее походка была слегка сбита от дискомфорта. Я был рад этому напоминанию, потому что мой член уже встал по стойке смирно под одеялом. Застонав, я потянулся к телефону на тумбочке. Было только восемь, и Ромеро должен был прибыть в девять, чтобы охранять Арию.

Я послал ему короткое сообщение, сказав, чтобы он прибыл в двенадцать, а затем еще одно сообщение Маттео, сообщив ему, что дела придется отложить на потом. Затем я выключил телефон, не в настроении выслушивать раздражающие вопросы брата.

Ария вернулась через десять минут, ее лицо время от времени искажалось.

— Болит? — спросил я, даже если это был риторический вопрос. Даже кто-то менее знакомый с признаками боли увидел бы, что она испытывает дискомфорт.

Ария остановилась перед кроватью, сморщив нос от стыда.

— Да. Прости.

— Почему ты извиняешься?

Ария вытянулась рядом со мной, ее глаза быстро скользнули вниз к моему паху, а затем обратно к моему лицу. Я никак не мог скрыть своего желания к ней, но это не означало, что я игнорировал потребности ее тела.

— Я думала, что тебе захочется сделать это снова, но я не думаю, что смогу.

Я ласкал ее ребра и бок.

— Я знаю. Я и не ждал, что ты будешь готова так скоро.

Кожа Арии покрылась мурашками под моими прикосновениями.

Я погладил ее живот, затем край ее прекрасного светлого треугольника. Она затаила дыхание.

— Я могу облизать тебя, если ты к этому готова.

Желание поглотило мои внутренности при мысли о том, чтобы зарыться между ее бедер.

Ария сглотнула.

— Не уверена, что это хорошая идея.

Я откинулся назад, но не сводил с нее глаз. Ее соски сморщились под моим вниманием.

Ария склонилась надо мной, ее взгляд задержался на моей груди и животе. Выражение ее лица не было сексуальным, поэтому она не восхищалась моими мускулами, но я знал, что они возбуждали ее, так же, как тело Арии сводило меня с ума от желания.

Я протянул руку и провел подушечкой большого пальца по ее розовому соску. Каждый дюйм Арии был совершенством, не только снаружи, но и внутри. Я был со столькими красивыми девушками, которые исполняли все мои гребаные желания. Девушки, которые никогда не знали ни единой правды обо мне, девушки, которые никогда не хотели знать больше, чем я мог им дать.

Я брал все, что хотел, не заботясь, блядь, об их эмоциях, выбирал их по их внешности, размеру их сисек или форме их губ, по мастерству их языка или готовности принять его в свою задницу.

Ария была первой девушкой, которую я не выбрал для себя, и вероятно, никогда бы не выбрал. Если бы отец оставил выбор за мной, я бы выбрал кого-то другого, потому что с первого момента, как я увидел Арию, я хотел защитить ее.

Уже тогда в глубине души я понимал, что женитьба на ней представляет собой гребаный риск для всего, что я построил.

Женитьба на Джианне была бы безопасным выбором, потому что с ее личностью у меня не было бы проблем быть мудаком, чтобы сохранить свою чудовищную маску. С Арией это была проигрышная игра. Самая опасная игра, в которую я когда-либо играл.

Какого хрена она со мной делает?

— Твоя грудь чертовски совершенна, — сказал я в тишине, желая прервать этот безумный момент.

Ария провела кончиками пальцев по шраму на моем животе.

— Откуда у тебя этот шрам?

Более безопасная местность.

— Мне было одиннадцать. — воспоминания поползли вверх, пробиваясь сквозь все другие, гораздо худшие воспоминания.

Шок промелькнул на лице Арии. Она знала, о чем пойдет речь. Все знали эту историю. Мальчик, который убил своего первого мужчину в одиннадцать лет, уже тогда стал монстром. Сын своего отца.

Может, люди и боялись меня раньше, но впервые я заметил, что люди относятся ко мне, как к кому-то, кого нужно опасаться, после того первого убийства.

— Фамилья не была столь сплоченной, как сейчас. — начал я и рассказал ей, как все началось, как я стал искусным убийцей.

Даже тогда я не чувствовал вины за убийство другого человека. Если я не буду осторожен, смерть моего отца может снова разорвать Фамилью на части.

Ария наблюдала за мной с напряженным выражением лица, лишенным болезненного очарования или благоговейного страха, обычно направленного в мою сторону, когда рассказывалась эта история.

— Это было твое первое убийство?

— Да. Первое из многих.

Я не был точно уверен, сколько людей я убил, не только потому, что не всегда было ясно, закончил ли дело Маттео или моя пуля вхаосе массового расстрела, но и потому, что в какой-то момент я перестал считать. Какая разница, если я убил двадцать, пятьдесят или сто человек?

Пальцы Арии все еще гладили мой шрам, но я сомневался, что она заметила. Она была полностью сосредоточена на моем лице.

— Когда ты снова убил?

— В ту же ночь. После того первого мужчины я сказал Маттео спрятаться в моем шкафу. Он протестовал, но я был крупнее и запер его внутри. К тому времени я потерял довольно много крови, но был на адреналине и все еще слышал стрельбу внизу, так что пошел на шум с пистолетом. Мой отец отстреливался от двоих нападавших. Я спустился вниз по лестнице, но никто не обратил на меня внимания, а затем выстрелил в одного из них сзади. Мой отец снял другого выстрелом в плечо.

— Почему он не убил его?

О, Ария, такая невинная.

— Он хотел допросить его, чтобы узнать, были ли другие предатели в Фамилье.

— Так что же он сделал с парнем на то время, пока отвозил тебя в больницу?

Будто мой отец когда-нибудь перестал бы пытать кого-то, чтобы я получил медицинскую помощь, а тем более отвезти меня в больницу.

— Не говори мне, что он не повез тебя.

— Он позвонил доктору Фамильи, велел мне зажать рану и пошел вперед, начав пытать парня для получения информации.

Ария медленно покачала головой.

— Ты же мог умереть. Некоторые вещи нужно лечить в больнице. Как он мог сделать это?

— Фамилья на первом месте, — сказал я. Это была правда, которой я жил. Этого мы требовали от наших солдат, и то, чем мы с Маттео должны были жить. — Мы никогда не доставляем раненых в больницу. Там задают слишком много вопросов и вовлекают полицию, к тому же это признание слабости. И мой отец должен был убедиться, что предатель заговорит, прежде чем получит шанс убить себя.

— Значит, ты согласен с тем, что он сделал? Ты бы смотрел, как кто-то, кого ты любишь, истекает кровью, лишь бы ты мог защитить Фамилью и твою власть?

Любовь.

Кто-то, кого ты любишь.

Неужели Ария действительно думает, что я способен любить? Что такие люди, как мой отец или я, могут питать такие чистые эмоции?

Может, каждый ребенок рождается с потребностью любить и быть любимым, но я вырос без этого понятия, и в конце концов оно было выжжено из меня насилием, предательством и жестокостью.

— Мой отец не любит меня. Маттео и я — гарантия его власти и способ сохранить честь семьи. Любовь не имеет никакого отношения к этому.

Лицо Арии сморщилось, отчаяние вспыхнуло в этих детских голубых глазах.

— Я ненавижу эту жизнь. Я ненавижу мафию. Иногда мне жаль, что нет способа сбежать.

Мое тело напряглось при ее появлении.

— От меня? — спросил я, сдерживая ярость и боль, которые принесла мне эта идея.

— Нет. От этого мира. Ты никогда не хотел жить нормальной жизнью?

Она наклонила голову и снова посмотрела мне в глаза, ища проблеск добра или надежды. Ей нужно было понять, кто я, кем я всегда буду.

— Нет. Это то, кто я есть, для чего я был рожден, Ария. Это единственная жизнь, которую я знаю, единственная жизнь, которую хочу. Для меня нормальная жизнь все равно что жизнь орла в маленькой клетке в зоопарке.

Черт, я никогда даже не рассматривал нормальную жизнь, как вариант. Я никогда не мечтал о поступлении в колледж, о нормальной работе. Я даже не был уверен, кем бы я мог стать, если бы не был членом мафии.

Сколько я себя помню, моей целью было стать членом мафии, стать Капо. Все остальное никогда не имело значения.

Я закончил среднюю школу, больше для видимости, чем для чего-либо еще, и только потому, что влияние отца и деньги заставили школьный совет игнорировать мой уровень отсутствия.

— Твой брак со мной сковывает тебя с мафией. Кровь и смерть будут твоей жизнью, пока я жив, — сказал я наконец, ненавидя то, что должен был сокрушить желания и надежды Арии, но зная, что это было лучше раньше.

Она всегда будет моей, и у нее не будет выбора, потому что я ей его не дам. Если она согласится на то, что у нее есть, вместо того, чтобы надеяться на большее, если она смирится с браком уважения вместо любви, тогда, возможно, она сможет пережить эту жизнь и свою связь со мной.

Эта мысль мне не очень нравилась, но забавные глупые эмоциональные фантазии были выбиты из меня в детстве.

Ария кивнула, но не выглядела подавленной. Она действительно выглядела решительной.

— Так тому и быть. Я пойду туда, куда пойдешь ты, неважно, как бы ни был темен путь.

И, в истинном стиле Арии, все невинные и заботливые, она взорвала другую стену, которую я абсолютно не собирался опускать, забирая с собой мою проклятую решимость заставить ее согласиться на узы уважения и удобства.

Я резко поцеловал ее, сгорая от множества противоречивых эмоций, большинство из которых были совершенно чужими и совершенно безумными.

Ария хотела гребаную сказку, историю любви, достойную проклятого голливудского блокбастера. Она была полна решимости получить его, и я не был уверен, что достаточно силен, чтобы отказать ей.

• ── ✾ ── •

Мы с Арией вместе спустились на кухню. Это было за несколько минут до полудня, и я должен был встретиться с Маттео и поехать в «Сферу» после этого. Я не собирался оставаться в постели так долго, но после прошлой ночи я почувствовал желание держать Арию рядом как можно дольше.

Ромеро еще не приехал, когда Ария искала в холодильнике что-то, что мы могли бы превратить во что-то съедобное, и я приготовил кофе. Мои глаза продолжали возвращаться к ней.

Она была одета в белое летнее платье с яркими точками, ее волосы все еще были влажными после нашего совместного душа, ее ноги были босыми, и она напевала мягкую мелодию, которую я не узнал. Она выглядела так, словно с ее плеч свалился тяжелый груз.

Когда чашки наполнились кофе, я поставил одну рядом с Арией, которая наполнила две тарелки фруктами и хлопьями.

Сделав глоток кофе, я обнял ее сзади за талию. Ария сразу же откинулась назад, положив затылок мне на грудь, и посмотрела на меня.

— Ты выглядишь счастливой и довольной. — тихо сказал я.

Она прикусила губу и тихо рассмеялась.

— Так и есть.

— Почему? — я спросил, понизив голос.

Я не мог перестать прикасаться к ней и едва удержался, чтобы не уткнуться носом в ее светлые волосы.

Она вздохнула.

— Обещаешь не сердиться?

Я нахмурился.

— Не могу обещать, но верь мне, когда я говорю, что мне трудно сердиться на тебя.

Ария улыбнулась.

— Я просто рада, что все закончилось.

Мои брови поползли вверх по лбу.

— Ты же понимаешь, что мы снова займемся сексом.

Ария хихикнула, подталкивая меня локтем.

— Знаю. Но я рада, что ты наконец-то сделал меня своей… — ее голос понизился, а глаза смущенно опустились на мой нос.

Это сделало нас двоих, но в устах Арии это звучало так, будто она пережила болезненное лечение, а не секс. Мое замешательство, должно быть, было очевидным как день, потому что Ария продолжила без подсказки.

— Я так боялась, потому что не знала, чего ожидать, боялась неизвестности, особенно потому, что не была уверена, что ты будешь нежен со мной… но теперь я знаю, что не должна бояться быть с тобой.

Я обхватил ее лицо ладонями и поцеловал.

— Тебе никогда не придется бояться меня, Ария, ни в постели, ни вне ее. Я всегда буду нежен с тобой.

Я был в полном дерьме.

Лифт загудел. Мой взгляд метнулся к часам на холодильнике. Полдень. Ромеро, как всегда, пришел вовремя.

Я отступил от Арии, выпрямился и сделал еще один глоток кофе. Когда двери лифта открылись, и Ромеро вышел, сопровождаемый моей болью в заднице в виде брата, мое лицо вернулось к бесчувственной маске.

Ария посмотрела на меня, затем взяла свой кофе и подошла к барному стулу. Ее походка слегка сбилась, и, конечно же, Ромеро и Маттео заметили это. Нас учили годами, как заставить людей замечать малейшее изменение в поведении других, потому что обычно это означало опасность.

Ария заметила их внимание и покраснела, ее глаза метнулись ко мне, затем быстро опустились к ее рукам, сжимающим чашку. Ухмылка искривила мои губы. Она была чертовски милой, когда смущалась.

Ромеро растерянно прищурился, но Маттео одарил меня своей гребаной акульей ухмылкой.

— Я вижу, ты наконец-то прогулялся по неизведанной земле, — сказал он.

Ария со звоном поставила чашку на стол, ее лицо выражало открытый ужас.

Я собирался убить Маттео.

— Почему бы тебе не держать свой гребаный рот на замке? — прорычал я.

Кипя от злости, я посмотрел на Ромеро, пытаясь понять, дошёл ли до него глупый комментарий Маттео.

Выражение лица Ромеро было нарочито пустым, но он не обманул меня. Он точно знал, что имел в виду Маттео, особенно учитывая поведение Арии. Черт.

— Будешь завтракать? — спросила Ария в напряженной тишине, кивая в сторону тарелки с хлопьями.

— Нет времени. — отрезал я, сожалея о резкости своего тона, когда Ария подскочила.

Мой гнев был направлен не на нее. Черт. А в присутствии Ромеро и Маттео я даже не мог загладить свою вину.

Я подошел к ней, загородив ее своим телом, затем наклонился. Маттео и Ромеро увидят, что я веду себя как собственник и целую свою молодую жену только после того, как заявлю на нее права.

— Мы поужинаем сегодня вечером. — прошептал я ей на ухо, слегка потирая ее губы большим пальцем, прежде чем отодвинуться.

Ария слегка кивнула. Выражение моего лица было каменным, когда я повернулся к Ромеро и брату. Маттео выглядел так, словно был близок к тому, чтобы расхохотаться. Однажды я собираюсь утопить его в реке Гудзон.

Бросив последний взгляд на Ромеро, зная, что мне придется встретиться с ним позже, я вошел в лифт.

Маттео наклонился ко мне, и в ту же секунду, как дверь закрылась за нами, его рот широко раскрылся.

— Ария наконец-то позволила тебе попробовать ее вишенку? — я нахмурился. Он пожал плечами. — Давай же. То, как она себя вела, было настолько очевидно понятным, что ты погрузил свой член в девственные воды.

— Осторожно. — предупредил я.

Он покачал головой и недоверчиво рассмеялся.

— Никаких пикантных лакомых кусочков. Защитный режим мужа. Ждать, пока твоя девственная невеста будет готова, прежде чем ты заявишь на нее права. Если бы я не знал тебя, я бы сказал, что ты питаешь слабость к своей маленькой жене.

— Почему бы тебе не прокричать это с гребаных крыш или, еще лучше, объявить об этом нашему проклятому отцу, чтобы он мог использовать Арию, чтобы держать меня в узде? Он подумает, что я становлюсь мягче, или что я забочусь о ней, и мы оба знаем, что он сделает так, чтобы этого не случилось.

— И ты делаешь это? — спросил Маттео.

— Делаю что? — прорычал я, и вся моя защита встала на свои места.

— Заботишься о ней. Мы оба знаем, что ты ни за что не сдашься. Ты жестокий ублюдок.

Смотреть на Маттео было бесполезно. Все остальные съежились бы под силой моего гнева, но он выдержал мой взгляд.

Двери лифта открылись, и я, пошатываясь, вошел в гараж. Нахуй это дерьмо. Этот брак должен был принести мир и уберечь нас от гребаного Наряда, а не превратить меня в дурака.

— Я так понимаю, это «да», — сказал Маттео у меня за спиной.

Я повернулся и крепко схватил его за плечо.

— Это не чертова игра, Маттео. Я не хочу, чтобы люди думали, что они могут использовать Арию против меня, так что хоть раз держи рот на замке.

— Черт. — пробормотал он. — Ты действительно заботишься о девушке. Ты…

— Просто заткнись, ладно? — сказал я, теряя терпение.

Маттео резко кивнул, удивив меня.

— Ты же знаешь, я никому не скажу, что ты ведешь себя, как порядочный человек по отношению к своей маленькой жене.

Я прищурился, глядя на него.

— Ты сказал Ромеро, что я не трахал свою жену до вчерашнего вечера.

— Ты же знаешь Ромеро, он не расскажет ни одной живой душе, даже призраку своего отца.

Доверяя людям свои секреты, особенно если они обладали потенциалом уничтожить все, мне не нравилось это делать, но теперь я должен был положиться на Арию, Ромеро и Маттео, чтобы они хранили молчание.

Маттео ударил меня по плечу.

— Перестань быть киской. Все будет хорошо. Люди слишком боятся тебя, чтобы даже подумать о том, что эти простыни были подделаны. Ты — тиски. — его усмешка заставила меня вздохнуть, но узел в моей груди ослабел. — А теперь скажи мне, как это было?

Я бросил на него взгляд.

— Сделаю вид, что ты об этом не спрашивал.

— Могу спросить еще раз.

Я обошел машину и сел в нее.

— Дай мне хотя бы несколько советов, когда мне придется лишить девственности Джианну! — проревел Маттео и рассмеялся.

Я показал ему средний палец, затем завел мотор и уехал. Он может воспользоваться своим чертовым мотоциклом.

• ── ✾ ── •

Маттео весь день пытался вытянуть из меня информацию о моей ночи с Арией, но в конце концов сдался, когда я игнорировал его. Угрозы и гнев только подстегивали его.

Когда я вернулся домой той ночью, Ария и Ромеро сидели снаружи на крыше террасы, играя в карты.

Я жестом пригласил Ромеро выйти, и он сразу же сделал это.

— Я хочу поговорить с тобой.

Ромеро кивнул, старательно сохраняя непроницаемое выражение лица. Я был совершенно уверен, что он знает, почему я загнал его в угол.

— Это насчет того, что Маттео сказал сегодня утром. Ты меня знаешь, но некоторые люди могут не понять, что я убью каждого ублюдка, который примет меня за слабого.

Ромеро покачал головой.

— Я ничего не слышал.

Я прищурился.

— Прекрати нести чушь. Ты один из моих лучших людей. Ты прекрасно знаешь, что имел в виду Маттео.

— Я никогда не был поклонником традиции кровавых простыней. У мужчины не должно быть цели заставить свою жену истекать кровью.

— Но это наша традиция, и ты знаешь почему.

Ромеро наклонил голову и встретился со мной взглядом.

— Я всегда уважал тебя, Лука, и за то, что ты обращался с женой так, как следует обращаться с девушкой, я уважаю тебя еще больше. Ты будешь лучшим Капо, которого когда-либо видела Фамилья.

Я ничего не сказал. Ромеро всегда был человеком, которому я доверял больше всего, кроме Маттео и Чезаре, и однажды я дам ему заслуженное признание и сделаю его капитаном. К черту традиции в этом отношении.

• ── ✾ ── •

Я ждал два дня, хотя это почти убило меня, не иметь возможности коснуться Арии, но я мог сказать, как нежно она все еще чувствовала себя после своего первого раза, и я не хотел усугублять это, действуя как гребаный ублюдок.

В тот вечер мы сидели на террасе и наслаждались теплым летним воздухом.

Я рассеянно гладил Арию по боку, мой большой палец задел ее ребро, чувствуя спокойствие и умиротворение, и пытаясь вспомнить, испытывал ли я когда-нибудь что-то близкое к этому.

— Никогда не думала, что мне понравится Нью-Йорк.

Я с удивлением посмотрел на нее сверху вниз.

— Тебе нравится?

Она кивнула.

— Здесь почти спокойно.

— Если не обращать внимания на звуки сирен, — сказал я.

Она рассмеялась.

— Все не так уж плохо. Я действительно люблю этот вид, и не похоже на то, что я когда-либо жила в сельской местности. Чикаго тоже большой.

— Я рад, что ты нашла контак с моим городом.

— Твоим городом, — сказала Ария с улыбкой в голосе, глядя на меня. — Странно думать, что ты будешь править восточным побережьем, а я стану женой Капо.

Мне показалось гораздо более странным то, что я сидел на своей террасе с женой, будто это должно быть так.

— С твоей красотой ты, должно быть, с самого раннего возраста знала, что будешь отдана человеку силы.

Ария поджала губы.

— Знала. Люди никогда не переставали говорить мне об этом, но я никогда не думала, что буду отдана будущему Капо. Младшему боссу, да.

— Я слышал, что некоторые члены Наряда предпочли бы, чтобы ты была с Данте, — сказал я, мой голос был напряжен от собственничества.

Ария рассмеялась.

— Слухи о Золотой паре. — она покачала головой. — Мы с тобой уже были помолвлены, когда он начал поиски новой жены.

— Ты бы предпочла выйти за него замуж? — я не смог сдержать ревность в своем голосе.

Ария моргнула, а затем рассмеялась всерьез. Мой собственный рот растянулся в улыбке, наблюдая за ней.

— Нет. — ответила она. — Он всегда пугал меня своей холодностью.

— Хорошо. — пробормотал я, целуя Арию в висок.

Она опустила голову мне на плечо.

— У тебя был кто-нибудь на примете до меня?

— Нет. — ответил я без колебаний. — Я никогда не заботился о браке. Я знал, что мне дадут кого-то из высокопоставленной семьи.

— Не очень романтично, правда? — прошептала она.

— Мафия не является местом для романтических идей.

Ария на мгновение замолчала.

— Но это так романтично.

Она была права. У меня не было никакого опыта в романтике, но этот момент был правильным.

Я продолжал гладить Арию по боку. Ее дыхание медленно стало глубоким, и на мгновение мне показалось, что она заснула, но потом она повернулась и посмотрела на меня.

Она наклонилась вперед, нежно целуя меня. Я обхватил ее щеку и нашел ее рот, пробуя на вкус. Наш поцелуй был медленным и глубоким, наши языки скользили друг по другу без спешки.

Вскоре Ария начала почти незаметно покачивать бедрами, и мой член встал по стойке смирно.

— Пойдем внутрь. — прохрипел я. Ария кивнула, закусив губу. Я уловил намек на беспокойство за очевидной потребностью. — Никакого секса. — пообещал я.

Я поднял ее на руки и отнес внутрь, затем наверх в нашу спальню, где опустил ее на матрас и накрыл своим телом.

Мои губы снова нашли ее губы, и я целовал ее, пока она не прижалась бедрами к моей ноге. Медленно, наслаждаясь каждой секундой, я стянул с нее брюки, затем поднял ее рубашку через голову. Кружевное белье позволило мне увидеть ее розовые соски и соблазнительный золотой треугольник между бедер.

— Чертовски великолепна. — простонал я, прежде чем опустил голову и втянуть ее сосок в рот.

Ария ахнула, сжимая ноги вместе. Я не торопился с ее грудями, посасывая и покусывая, прежде чем снять ей лифчик.

Затем я наклонился над ее трусиками и раздвинул ей ноги. Я поцеловал нежную ткань поверх ее складок. Ария тихо застонала. Я поцеловал то же самое место, затем немного ниже. Вскоре трусики Арии прилипли к ее киске от возбуждения.

Я просунул указательный палец под одежду и потянул ее в сторону, открывая ее розовые губы. Они все еще были слегка красными, нежными и болезненными.

Я втянул одну губу в рот, заработав восхитительный вздох.

Стянув трусики вниз по ее ногам, я провел поцелуями по ее коже. Затем поднялся на ноги и снял с себя одежду. Ария смотрела на меня с закрытыми глазами, ее ноги были сдвинуты, все еще стесняясь представиться мне.

— Давай попробуем что-нибудь новенькое, — сказал я ей.

Я растянулся на спине и Ария нахмурилась. — Встань на колени надо мной. Тогда я смогу облизать тебя, а ты сможешь отсосать мне.

Яростный румянец окрасил щеки Арии от моих слов, но она опустилась на колени и оседлала мою грудь. Схватив ее за бедра, я подтянул ее ближе к себе так, что ее киска была распростерта передо мной, как восхитительное лакомство.

Ария была немного напряжена, вероятно, из-за смущения, что была выставлена передо мной. Но, боже мой, ей и не нужно было этого делать. Вид ее розовых губ и идеально очерченной попки был как гребаный укол удовольствия прямо в мои вены.

Ария хихикнула.

— Ты дёрнулся.

— Потому что у меня текут слюнки, когда я представляю себе вкус твоих блестящих складок, принцесса.

Ее киска сжалась, и я не смог сдержать самодовольной улыбки, зная, что мои слова завели ее. Ария любила, когда я разговаривал с ней, даже когда она была очень тихой.

Я обхватил ее ягодицы, затем наклонился вперед, чтобы насладиться ею, проводя языком по ее входу, раздвигая эти розовые губы.

Ария застонала, затем опустила голову и взяла мой кончик в рот, слегка посасывая. Я застонал, прижимаясь к ней.

— Твоя щетина царапает. — прошептала она, а затем снова застонала, когда я долго лизал ее.

— Хочешь, чтобы я остановился?

— Нет. — выдохнула она.

Я использовал трение своей бороды, чтобы подразнить ее клитор, и Ария снова задохнулась. Вскоре она выгнулась назад, подставляя мне свою киску.

Я раздвинул ее и легонько провел языком по нежному входу, пока она не смягчилась. Затем я осторожно просунул в нее свой язык. Я начал трахать ее своим языком, когда мой большой палец потер ее клитор. Черт, я не мог дождаться, чтобы снова войти в неё своим членом.

Я слегка приподнял свои бедра к теплому рту Арии. Она уже была намного лучше в этом, пытаясь соответствовать моим толчкам, и сжимая мой член пальцами.

Ария напряглась, когда, наконец, кончила, толкаясь своей киской мне в лицо, и я ободряюще сжал ее задницу, любя видеть, как она расслабляется.

Она перестала сосать мой член, застонала и беспомощно задрожала на мне. Потирая ее спину и задницу, я прохрипел.

— Повернись, принцесса. Я хочу смотреть на тебя, когда кончаю тебе в рот.

Ария слезла с меня, затем встала на колени между моих ног, ее щеки покраснели, как от оргазма, так и от моих слов.

Она схватила меня, а затем опустила свой рот обратно к моему пульсирующему члену.

Я застонал, когда увидел, как мой толстый кончик скользнул в ее розовые губы. Волосы Арии закрывали половину ее лица, и я отодвинул их в сторону, чтобы видеть ее.

— Смотри на меня. — приказал я.

Глаза Арии вспыхнули, ее щеки порозовели. Я осторожно направил ее голову, чтобы показать ей угол и темп, которые хотел.

Она снова отвела глаза, и я не стал давить на нее, зная, что ей потребуется время, чтобы осмелеть. Вскоре мои толчки стали резкими, пока я не кончил со стоном. Движения Арии стали нескоординированными, когда она попыталась проглотить.

Она отстранилась и нерешительно облизнула губы. Она подползла ко мне, и я прижал ее к своей груди.

— Становится лучше? — спросила Ария с легким смешком. Нахмурив брови, я посмотрел на нее сверху вниз, но она смотрела не на меня, а на руку, проводящую по моему животу. — Я знаю, что первые несколько раз я не была хороша, и вероятно, все еще не очень, но я хочу стать лучше…

— Ты идеальна, — сказал я, скользя рукой вдоль изгиба ее тела.

Ария бросила на меня возмущенный взгляд.

— Я далеко не идеальна.

— Ария, я не ожидал, что ты станешь какой-то сексуальной богиней, когда женился на тебе.

— Ты смирился с жизнью посредственного секса, — сказала она, подняв брови.

Я снова усмехнулся.

— Я этого не говорил. Я знал, что тебе придется учиться, и ты это делаешь. Я чертовски рад, что ты не ханжа, которая не хочет пробовать новые вещи.

— Хорошо, — сказала она, снова становясь мягкой в моих объятиях.

Я гладил ее руку, пока ее дыхание не выровнялось, а тело не погрузилось в сон с небольшим подергиванием.

Засыпать в чьих-то объятиях требовало нового уровня доверия, который я едва мог понять. Ария без труда сделала себя уязвимой в моей компании. С другой стороны, она не была менее уязвима, когда просыпалась. Она была в моей власти, спала или бодрствовала, и она знала это.

Я провел большим пальцем по ее руке, потом по бедрам и мягкой коже живота. С легким вздохом она прижалась еще ближе ко мне, ее пальцы обвились вокруг моего бедра и держались за меня.

В такие моменты казалось, что прошла целая жизнь с тех пор, как я спал без Арии рядом со мной.

ГЛАВА 21

━━➳༻❀✿❀༺➳━━

Чезаре ждал нас с Маттео перед нашим складом. Он позвонил мне десять минут назад и сказал, что Русские напали на здание.

— Доктор все еще пытается залатать одного из них, — сказал Чезаре, его темные глаза налились кровью, когда он повел меня в спортзал. Воздух был пропитан запахом крови и рвоты.

Мои глаза осмотрели сцену передо мной. Кровь покрывала пол и стены. Это выглядело так, будто Русские нарочно распылили ее повсюду.

Я прошел мимо расчлененных тел к доку и его помощнице, молодой девушке из семьи солдатов. Я насчитал двух мертвецов, но когда подошел к доктору, то удивился, что их было не трое.

Я опустился на колени рядом с солдатом. Он был недавно посвященным, еще не достигшим совершеннолетия. Я помнил его посвящение около двух лет назад. Я не был уверен, что доктор пытался сделать, потому что мало что из его тела было целым. Русские, судя по всему, переломали ему все кости рук и ног, прежде чем содрать кожу с конечностей и вспороть живот.

— Нико. — твердо сказал я.

Опухшие глаза мальчика на мгновение остановились на мне, прежде чем снова закрылись. Я взглянул на дока, который покачал головой.

— Больно… — закричал он.

— Знаю, — сказал я, слегка коснувшись его плеча. Он вздрогнул, кровь потекла у него изо рта.

Док показал мне пять пальцев. Пять минут агонии.

Я вытащил мой нож, затем наклонился.

— Я расскажу твоей семье, как храбро ты сражался. Они будут гордиться тобой, Нико.

Он слегка кивнул. Я положил руку на его грудную клетку и положил под нее кончик ножа. Затем, одним сильным толчком, я вонзил свой клинок в его сердце. Я медленно вытащил нож и встал, залитый кровью моего солдата. Волна гнева обрушилась на меня. Слишком молодой, чтобы умереть.

Маттео подошел ко мне и покачал головой.

— Братва истечёт кровью за это.

Они будут истекать кровью и страдать, как мои люди.

— Дай мне адреса семей, — сказал я Чезаре.

Я пытался лично рассказать семьям моих солдат, когда один из наших умер. Они заслуживали, чтобы им сказал их Капо, человек, за которого они сражались и умирали, но моему отцу было наплевать на всех из них, поэтому я пошел вместо него.

Семья мальчика была последней. Дверь в их квартиру открылась прежде, чем я успел постучать. В дверях стояла женщина лет под сорок, а рядом с ней — девушка помоложе. Ее муж умер два года назад, теперь я вспомнил ее, и вскоре после этого ее сын Нико принес присягу.

Увидев меня, она вскрикнула. Она знала, почему я здесь. Она вспомнила, когда я в последний раз приезжал к ней в гости.

Я придвинулся ближе, и она отчаянно замотала головой.

Позади нее появился еще один ребенок, мальчик. Ему было лет тринадцать-четырнадцать, не больше. Когда он увидел меня, его глаза расширились, а затем его лицо тоже преобразилось от ужаса.

Его мать бросилась ко мне, ее лицо исказилось от отчаяния, когда она начала колотить меня кулаками.

— Нет! Только не Нико. Только не он.

Двое ее детей замерли. Я позволил ей ударить меня, но вскоре ее сын схватил ее за руки и оттащил.

— Мама, успокойся. Пожалуйста.

Слова утешения были не в моем характере.

— Ваш сын храбро сражался.

Она слабо кивнула. Мальчик посмотрел на меня, стараясь выглядеть, как мужчина, даже со слезами на глазах.

— Я даю клятву заботиться о своей семье.

Я вытащил бумажник и вручил ему десять тысяч долларов на похороны и на следующие несколько недель.

— Через два года. А до тех пор Фамилья обеспечит вас всем необходимым.

Если мой отец не одобряет мои решения, он должен вести себя, как Капо. А до тех пор я буду вести дела так, как захочу.

Мальчик повел свою мать обратно в квартиру, а я развернулся и ушел. После этого я вернулся на склад, чтобы помочь своим людям смыть кровь.

• ── ✾ ── •

Я чувствовал себя так, будто меня переехал грузовик. Гнев и разочарование переполняли мою грудь, когда я вошел в пентхаус. Ромеро поднялся с барного стула, единственного источника света на экране его телефона.

— Сколько их было? — спросил он.

— Трое, — сказал я, проходя мимо него.

Я не был в настроении для разговоров. Мне хотелось смыть грязь и кровь и немного поспать. Если тело вообще позволит мне заснуть сегодня ночью.

Звон лифта сообщил мне, что Ромеро ушел, и я поднялся по лестнице. Было уже за полночь, поэтому я с удивлением обнаружил, что Ария все еще читает книгу.

Ее глаза наполнились беспокойством, когда я, не сказав больше ни слова, направился в ванную.

Я закрыл дверь и долго принимал душ, надеясь почувствовать себя более похожим на человека, которого хотел бы видеть рядом с Арией после этого, но когда я вышел, скрытый поток насилия и гнева все еще находился в моем теле.

Я вышел, все еще ничего не говоря, и наполовину упал в постель. Взгляд Арии остановился на моем лице, когда я уставился в потолок. Сегодня я потерял хороших людей, а их семьи потеряли своих отцов и сыновей. Деньги не были проблемой, Фамилья заботилась о своих собственных, но это не приносило утешения.

— Плохой день? — тихо спросила Ария.

Она приподнялась, и краем глаза я увидел, как напряглись ее соски. Я разрывался между желанием снова и сильнее овладеть ею, чем в прошлый раз, найти выход своему напряжению и держать ее в своих объятиях, чтобы напомнить себе, что в этой жизни осталось несколько хороших вещей.

— Лука?

— Сегодня я потерял троих из своих людей. — прохрипел я.

Это было не в первый раз, но сегодня было слишком. Братва становилась слишком самоуверенной, и они начали сотрудничать с местными полицейскими, которые процветали на хаосе и анархии.

В прошлом, после таких дней, как этот, я ходил в один из клубов Фамильи и находил девушку для жесткого траха или звонил Грейс, потому что она текла из-за моей жестокой стороны. Это больше не вариант. Девушка рядом со мной, моя жена, была не из тех, на кого я мог бы выместить свой гнев.

Ария дотронулась до моего бицепса, пытаясь поймать мой взгляд, но я не хотел смотреть в ее невинное лицо, и, чтобы она не увидела чертову темноту в моем.

— Что произошло?

— Братва напала на один из наших складов. — это даже не начало беспорядка, который я видел, но это слишком для Арии, чтобы понять. — Мы заставим их заплатить. Наше возмездие заставит их истекать кровью.

Они заставили пройти моих людей через ад. Я покажу им, почему некоторые люди боятся меня, как дьявола.

— Что я могу сделать? — спросила Ария, слегка поглаживая мою грудь.

Наконец я повернулся к ней, понимая, что она пытается утешить меня своими прикосновениями, своей нежностью. В прошлом, я выебал гнев из своей системы, сжег огонь в моих венах большим количеством огня. Я никогда не рассматривал другой вариант, никогда не хотел его, до Арии.

— Мне нужна ты. — выдавил я.

Черт, я нуждался в ней, но война все еще бушевала в моем теле.

— Хорошо. — в этом слове не было ни малейшего колебания.

Она разделась и стала ждать рядом со мной. Мои глаза прошлись по ее телу, и рев желания заглушил все остальное.

Я сбросил свои боксеры, уже до боли. Я потянулся к Арии и поднял ее на себя, чувствуя ее киску на своей коже. Мысль о том, что Ария объездит меня, была заманчивой, но я уловил намек на предчувствие в ее глазах, то, как напряглось ее тело. Это был всего лишь второй раз, а первый был для нее болезненным.

Никакого злого траха.

Я схватил Арию и поднял ее на свое лицо. Ее крик шока превратился в крик удовольствия, когда я втянул ее складки в свой рот.

Она качнулась вперед, сжимая руками изголовье кровати, когда мой язык метнулся, чтобы лизнуть каждый дюйм ее киски, прежде чем нырнуть в ее вход.

Я уже много раз ел Арию, но на этот раз не сдержался. Я пожирал ее, не оставляя ей выбора, кроме как сдаться. Я ел ее так, будто хотел трахнуть, без ограничений, безжалостно и жестко.

Ария смотрела на меня широко раскрытыми глазами, пока я сосал ее. Она была такой чертовски влажной, и то, как она покачивала бедрами, имитируя то, как я вскоре врезался в нее, сводило меня с ума.

Я зарычал, и мои бедра начали дергаться от гребаной потребности оказаться внутри нее.

Ария сильнее прижала свою киску к моему лицу, когда ее голова откинулась назад, и я трахнул ее языком.

Она застонала громче, чем когда-либо, ее тело начало содрогаться. С криком она сжалась.

— Лука, о Боже! — я впился пальцами в ее ягодицы, прижимая ее киску к своему лицу, а мой язык погружался в нее снова и снова.

Ария выпрямилась на мне и попыталась отодвинуться от моего рта, но я хотел сделать ее еще более влажной, прежде чем снова овладеть ею.

Я крепко держал ее на месте, несмотря на ее хныканье, и не торопился пробовать ее на вкус. Часть жгучего гнева просочилась из моих пор, и я не спеша наслаждался возбуждением Арии и снова создавая ее удовольствие.

Ария снова застонала, ее бедра дернулись, но прежде чем она смогла найти выход, я бросил ее на кровать и забрался между ее ног, желая трахнуть ее. Мой член коснулся ее входа, но я остановил себя от погружения в нее одним сильным толчком. Она была зажата в ожидании боли.

Я наклонил голову, чтобы дотянуться до ее розового соска и пососал его, скользя кончиком пальца по ее мокрой киске. Вскоре мой член стал скользким от ее возбуждения, и Ария делала небольшие движения, ее тело искало мой член, несмотря на страх боли.

Я хотел, чтобы Ария кончила с моим членом внутри нее. Терпение.

Я скользнул своим кончиком в нее, подавляя стон от того, как ее стенки сжимали мой член. Я долго дразнил ее своим кончиком, пока она не перестала напрягаться. Ее соски были красными и твердыми от моих стараний, когда я наконец отпустил их.

Я посмотрела в лицо Арии, когда снова погрузил в нее свою головку, но на этот раз не остановился.

Я еще глубже вошел в ее тесноту. Это было для того, чтобы оценить ее реакцию, так и для того, чтобы удовлетворить мою собственническую сторону, которая хотела видеть, как я заявляю на нее права.

Ария затаила дыхание, когда я полностью наполнил ее, мои яйца уперлись в ее упругие ягодицы. Я баюкал ее голову, удерживая ее мягкий взгляд, когда начал входить в нее медленными, осторожными движениями.

Ее тело все еще напрягалось от дискомфорта, но я чувствовал, как ее стенки медленно расслабляются вокруг меня.

Я врезался в нее немного сильнее, но мгновенная судорога Арии и то, как ее пальцы впились в мои бицепсы, заставили меня снова замедлиться.

Сегодня не было злого, жесткого траха. Я прижался губами к ее уху.

— Мне понравился твой вкус, принцесса. Мне понравилось, как ты объезжала мой гребаный рот. Я люблю свой язык в тебе. Я люблю твою киску и твои сиськи, и я люблю то, что ты вся моя.

Я продолжал медленно и настойчиво толкаться, шепча ей на ухо, что очень люблю ее есть. И, черт возьми, это сработало. Киска Арии стала скользкой, и мой член стал легче входить и выходить.

Мой палец нашел ее клитор, и я начал дразнить его. Ария застонала, удовольствие отразилось на ее лице.

Я трахал ее быстро, но не сильно, и продолжал держать темп, даже когда она хныкала. По тому, как ее бедра качнулись вверх навстречу моим толчкам, под влажные звуки наших тел, под удивлённые стонам Арии, я понял, что она была близко к оргазму.

— Кончи для меня, Ария, — сказал я, снова щелкая ее клитор, когда врезался в нее, и Ария выгнулась, крича, ее стенки сжали мой член, как тиски.

Смесь боли и сильного удовольствия толкнула меня через край. Мои движения стали более жесткими и нескоординированными, когда я входил в нее.

Я вышел из Арии, застонав от того, что ее стенки все еще крепко сжимали меня. У нее перехватило дыхание. Я расслабился между ее ног, поддерживая свой вес, чтобы не раздавить ее.

— Я был слишком груб? — я толкнулся сильнее, чем намеревался, когда мой оргазм взял верх.

— Нет, все в порядке.

Я поцеловал уголок ее рта и нижнюю губу, показывая ей, что она в безопасности в моих объятиях и в постели со мной.

Поцелуи с Арией всегда давали мне странное чувство спокойствия, принадлежности. Мне не потребовалось много времени, чтобы мой член снова стал твердым. Я так сильно хотел эту девушку.

Ария отпрянула с широко раскрытыми глазами.

— Так скоро? Я думала, что мужчинам требуется время, чтобы восстановиться.

Время восстановиться.

Я усмехнулся, обожая ее милую невинность, и еще больше осознание того, что я буду тем, кто избавит ее от этого. Я бы развратил Арию, показал ей все формы удовольствия. Я не мог, блядь, дождаться.

— Не с твоим обнаженным телом подо мной. — я скользнул ладонью по ее бедру, прежде чем схватить за ягодицу. — Насколько сильно у тебя болит?

— Почти не больно… — сказала Ария. Она была ужасной лгуньей.

Я перевернул нас так, что она села на мой живот. Таким образом, она могла решить, сколько ее тело может принять.

Я ласкал ноги Арии, пытаясь снять ее беспокойство.

— Не торопись. Ты контролируешь ситуацию.

Я приподнял бедра, скользя по ее упругой попке, чтобы показать ей, как сильно я ее хочу.

Ария прижала ладони к моей груди, все еще не двигаясь.

— Я хочу, чтобы ты контролировал.

Черт.

— Не говори что-то вроде этого такому человеку, как я. — я отбросил необходимость заявить на нее права одним толчком.

Вместо этого я переместил ее тело, пока мой член слегка не толкнулся в ее киску. Ария посмотрела вниз, нахмурив брови.

Я скользнул своим кончиком сквозь ее влагу, дразня ее клитор, пытаясь расслабить ее. Моя свободная рука ласкала ее грудь.

Ария начала расслабляться, и я схватил ее за бедро, чтобы медленно опустить ее тело. Ее рука вцепилась мне в плечи, и она глубоко вздохнула, когда я был уже на полпути.

Она медленно провела рукой по моей груди, ее пальцы подергивались на моей коже.

Я погладил и потянул ее за соски, прежде чем одна из моих рук нашла свой путь к ее розовому бугорку, и я скользнул большим пальцем по нему.

Ария застонала, и я воспользовался моментом, чтобы полностью заполнить ее, застонав от восхитительного ощущения ее киски, давящей на мой таз, от того, как глубоко мой член был погружен в нее.

Ария напряглась с криком.

Я замер, мой взгляд метнулся к ее глазам, пытаясь увидеть, не причинил ли я ей боль.

— Ария. — пробормотал я.

Неуверенная улыбка тронула ее губы.

— Дай мне минутку.

Я провел большими пальцами по ее бедрам и выше, затем снова вниз, не отрывая глаз от лица жены, когда она сделала несколько глубоких вдохов.

Она выдохнула и пошевелила бедрами. Ее движения были неумелыми, и было очевидно, что они еще не принесли ей большого удовольствия, но я сдерживался, ожидая, что она привыкнет к этому положению, даже когда я хотел показать ей, как это может быть удивительно.

Глаза Арии встретились с моими.

— Поможешь мне?

Моя грудь сжалась. Я держал ее за талию, мои большие руки касались ее упругой задницы. Я помогал ей вращать бедрами, делая небольшие толчки вверх. Я внимательно наблюдал за ней, чтобы увидеть угол, который ей больше всего приносил удовольствия, когда я двигал бедрами с каждым толчком.

Ария была великолепна, и мне нравилось, как она доверяла мне, чтобы это было хорошо для нее, как она доверяла мне, чтобы просить меня о помощи. Она верила, что я сдержусь ради нее, и я это сделал.

Это был не самый лучший секс, который у меня когда-либо был, если считать только физический аспект, но, клянусь Богом, он все равно превзошел все остальное, потому что, заботясь об Арии, подавляя свои собственные потребности, я чувствовал удовлетворение другого рода, которого никогда не чувствовал раньше.

Было бы легко найти высшее наслаждение с Арией, взять больше, чем ее тело было способно дать прямо сейчас. Ария могла отказать мне в нашу первую брачную ночь, но в глубине души я знал, что что-то изменилось, что теперь она уступит моим требованиям, независимо от того, что я попрошу, и именно поэтому я буду вдвое осторожнее, чтобы удовлетворить ее собственные потребности.

И когда Ария, наконец, легла на меня, ее тело расслабилось от удовольствия, ее белокурые пряди волочились, как шелк по спине, а мое собственное тело напряглось с освобождением, я задался вопросом, как я наслаждался бессмысленным трахом, безразличным поиском удовольствия в прошлом.

Ария упала вперед, поцеловала меня в губы, затем прижалась к моей шее, и я крепко обнял ее, чувствуя, как мое сердце без всякой причины забилось быстрее, и одолело то, что я мог описать только как… страх. Чувство, которое я редко испытывал с тех пор, как стал настоящим мужчиной, и еще меньше в последние годы.

— Я не потеряю тебя. — прохрипел я, сбитый с толку хаосом, бушующим внутри меня.

— Нет.

Ария не понимала, в какой опасности она была.

— Братва приближается. Как я могу защитить тебя?

Братва целилась в мое самое слабое место, и с каждым днем становилось все более очевидным, что Ария являлась этой слабостью, потому что я заботился о ней, когда я никогда не заботился ни о чем, кроме Фамильи. Защитить ее будет трудно.

— Ты найдешь способ. — твердо сказала Ария.

И снова это неизменное доверие ко мне. Доверие, которое я должен был разрушить в какой-то момент.

ГЛАВА 22

━━➳༻❀✿❀༺➳━━

Мои дни в следующие две недели были заполнены бесчисленными дискуссиями с моим отцом о возможных способах заставить братву заплатить.

Мы нацелились на одну из их нарколабораторий и убили нескольких их дилеров, потому что отец был убежден, что потеря денег причинит им наибольший вред.

Единственный свет в моем дне был, когда я возвращался к своей жене, видел ее красивую улыбку и поклонялся ее телу.

Сегодня, как только я вошел в пентхаус, стало ясно, что я не увижу ее улыбку.

Лицо Арии превратилось в маску ярости, когда она бросилась внутрь с террасы на крыше.

Она не замедлила шаг, пока не оказалась прямо передо мной и не ударила меня кулаками в грудь, застав врасплох.

Что, черт возьми, на нее нашло? Я схватил ее за запястья и крепко прижал к себе.

— Ария, что…

Ария дернула коленом вверх, но мне удалось уклониться от прямого попадания, отскочив назад.

— Выйди, — прорычал я Ромеро, который тут же исчез в лифте.

Ария пристально посмотрела на меня и фактически попыталась снова ударить меня коленом по яйцам. Гнев захлестнул меня, и я толкнул ее на диван, прежде чем прижать своим телом.

— Ради бога, Ария. Что на тебя нашло?

— Я знаю о Джианне и Маттео. — прошипела она, а затем гнев исчез, и она начала плакать.

Я отпустил ее и перестал удерживать.

— Вот из-за чего это? — я не мог поверить, что она сходит с ума из-за чего-то подобного.

Ее сестре все равно придется выйти замуж. Я думал, она будет счастлива видеть ее в Нью-Йорке.

— Конечно, тебе не понять, потому что ты никогда не любил никого больше, чем свою собственную жизнь. И, наверное, не можешь понять, каково это, чувствовать, что твое собственное сердце разбивается при мысли о том, что человеку, которого ты любишь, больно. Я умерла бы за людей, которых люблю.

Я бы отдал свою гребаную жизнь за Арию, даже не колеблясь, но она этого не знала. Я поднялся на ноги.

— Ты права. Мне не понять.

Ария тоже поднялась с дивана.

— Почему ты не сказал мне? Ты знал уже в течение многих недель.

— Потому что я знал, что тебе это не понравится.

— Ты знал, что я разозлюсь на тебя, и ты не хотел разрушать свои шансы трахнуть меня.

Трахнуть ее? Она думала, что я хочу только трахнуть ее?

— Разумеется, я хотел трахнуть тебя. Но у меня сложилось впечатление, что ты наслаждалась нашими гребаными сессиями.

Лицо Арии исказилось от гнева.

— И ты волновался, что я не была достаточно хорошей актрисой, чтобы одурачить всех после нашей маленькой уловки с брачной ночью. Я даже тебя одурачила.

Некоторые жены делали вид, что им нравятся прикосновения мужа и его компания — как Нине, потому что это был единственный способ выжить в браке с таким человеком, как мой отец.

Я старался не быть таким мужчиной с Арией, и все же она заставляла меня чувствовать себя таковым. Я жестоко улыбнулся.

— Не лги мне. Я трахнул достаточно шлюх, чтобы узнать оргазм, когда вижу его.

Ария вздрогнула, широко раскрыв глаза.

— Некоторые девушки испытывают оргазм, даже когда их насилуют. Это не потому, что им это нравится. Это способ их тела справиться.

Ей не нужно было ничего говорить мне об изнасиловании. Я видел, что он делал с женщинами, что он делал с матерью и до сих пор делает с Ниной. Ярость скользнула под мою кожу, желая высвободиться, но я оттолкнул ее.

— Твоя сестра должна быть счастлива, что Маттео хочет ее. Немного мужчин могут выдержать ее болтливость. — холодно сказал я.

Ария с отвращением покачала головой и посмотрела на меня.

— Боже, и это причина, не так ли? Потому что в тот день в отеле она сказала ему, что он никогда не получит ее горячее тело. Ему это не понравилось. Он не мог вынести того, что она была невосприимчива к его жуткому очарованию.

— Она не должна была бросать вызов ему. Маттео — решительный охотник. Он получает то, что он хочет.

— Он получает то, что хочет? Это не охота, если он принуждает ее вступить в брак, прося у моего отца ее руку. Это трусость.

— Это не имеет значения. Они женятся. — я начал поворачиваться, устав от этой дискуссии.

Краем глаза я увидел, как Ария бросилась к лифту, и моим первым инстинктом было, что она пытается убежать.

— Ария, что, черт возьми, ты делаешь?

Я слишком медленно добрался до нее вовремя. Двери лифта закрылись у меня перед носом, и он спустился на этаж ниже. Напряжение затопило мое тело, когда я понял, что она поехала к Маттео. Дерьмо.

Я нажимал по кнопке лифта, пока он не вернулся. Маттео не обидит Арию. Он бы не стал, потому что она была моей.

Когда я вышел, Маттео прижал Арию к стене, держа ее запястья над головой. Мои пальцы дернулись, яростная волна защиты пронеслась сквозь меня.

— Отпусти ее. — потребовал я.

Маттео без колебаний отпустил Арию и освободил пространство между ними, но я мог сказать, что он был очень зол на нее. По тому, как покраснела его щека, я понял, почему.

Я двинулся к ним, проверяя Арию на любые признаки того, что Маттео причинил ей боль, даже когда знал, что потребуется больше, чем пощечина, чтобы заставить его причинить боль девушке, особенно моей.

— Ты больше не сделаешь этого, — сказал я брату, свирепо глядя на него.

Маттео пристально посмотрел на меня.

— Тогда научи ее манерам. Я не позволю ей ударить меня еще раз.

Я сказал прямо ему в лицо.

— Ты больше не тронешь мою жену, Маттео. Ты мой брат, и я приму пулю за тебя, но, если ты сделаешь это снова, тебе придется жить с последствиями.

В глазах Маттео сверкнул вызов. Он не привык, чтобы кто-то или что-то вставало между нами.

— Я больше не стану тебя бить, Маттео. Я не должна была этого делать, — сказала Ария, удивляя меня.

Ария посмотрела между мной и Маттео.

— Мне жаль, если я сделал тебе больно или напугал тебя, — сказал Маттео.

Я все еще видел его гнев, но не был уверен, был ли он все еще направлен на Арию или на меня за то, что я перешёл на ее сторону.

— Ты этого не сделал. — солгала Ария. Маттео сможет видеть сквозь него, как и я.

Я подошел к ней и обнял за талию. Она посмотрела на меня, ее глаза были полны разочарования. Она все еще была зла из-за Джианны? Ради Бога, ее сестре все равно придется выйти замуж, а Маттео определенно не самый плохой выбор. Он не станет издаваться над Джианной, какой бы стервой она ни была.

Ария снова повернулась к Маттео.

— Не женись на Джианне. — я предупреждающе сжал ее талию, но Ария продолжила. — Она не хочет выходить за тебя замуж.

— Ты тоже не хотела выходить за Луку, и вот, пожалуйста, — сказал Маттео, кивая в нашу сторону.

Это было правдой, но он не принимал во внимание характер Джианны. Она не будет разумной, как Ария.

— Джианна не похожа на меня. Она вряд ли смирится с договорным браком.

Я смотрел на Арию, задаваясь вопросом, было ли это только принятием неизбежного, или этот брак был действительно больше для нее, если ее слова о любви действительно могли быть правдой, а не ее способом облегчения. Но более того, я удивлялся, какого черта меня это волнует.

— Она станет моей женой, когда ей исполнится восемнадцать. Никакая сила в этой вселенной не помешает мне сделать ее своей, — сказал Маттео.

Ария покачала головой.

— Вы мне отвратительны. Вы все.

Она прошла мимо меня, но я не последовал за ней, даже когда она поднялась на лифте в нашу квартиру.

— А ты говоришь, что от Джианны одни неприятности. — пробормотал Маттео, потирая щеку. — Твоя жена — сущее наказание.

Я издал неопределенный звук. Ария становилась все более уверенной, и хотя часть меня была раздражена ее вспышкой, я не мог не порадоваться тому, что она больше не была такой болезненно покорной рядом со мной.

Я любил ее огненную сторону так же сильно, как и все остальное.

Я любил в ней каждую мелочь, даже ее раздражающую эмоциональность.

Любовь.

Я любил Арию.

— У тебя такой вид, будто тебя хватил удар, — сказал Маттео.

Любовь — это риск. Слабость. Что-то, что я не должен принимать.

— Лука?

Я покачал головой, глядя на него и на себя. Я не был способен на любовь.

ГЛАВА 23

━━➳༻❀✿❀༺➳━━

Я избегал Арию в течение следующих трех дней, надеясь, что мои чувства ослабнут, если я буду держаться на расстоянии, но увы. Это была пытка, лежа рядом с ней ночью, не целуя и не касаясь ее, но еще хуже было не видеть ее улыбку.

Я проводил еще больше времени в «Сфере», решив выгнать Арию из моей головы благодаря работе, но даже это не сработало.

Мы с Маттео уже возвращались домой, когда позвонил Чезаре. Я сразу понял, что что-то не так. Я видел его всего два часа назад во время быстрой тренировки. Если бы ему нужно было что-то сказать, он мог бы это сделать.

Я поднял трубку.

— Братва застрелила твоего отца. — пробормотал Чезаре, задыхаясь.

На мгновение я был уверен, что не правильно его расслышал. Только широко раскрытые глаза Маттео подтвердили слова.

— Что?

— Он гулял со своей любовницей и получил несколько пуль. Я уже еду туда. Все произошло в его любимом ресторане. Он все еще жив. Доктор будет там через несколько минут. Мне вызвать скорую?

— Никакой скорой помощи. Ты же знаешь правила, — сказал я и повесил трубку.

Я резко повернул руль и развернулся, прежде чем нажать на газ и помчаться к ресторану.

— Черт. — выдохнул Маттео. — Может, и так. Может, кто-то забрал его из наших рук.

— Он еще не умер. — процедил я сквозь зубы. — А братва последние люди, которых я хочу вовлечь в его смерть. Они станут слишком самоуверенными.

Мы прибыли в ресторан в течение пяти минут. Я выскочил из машины. Внутри и снаружи ресторана собралось несколько человек, большинство из которых были солдатами, жившими неподалеку. Полиция еще не приехала. Все в этом районе знали, что это за ресторан. О вызове полиции не могло быть и речи.

Я побежал в ресторан. Солдаты Фамильи вытащили оружие, и Чезаре встал рядом с доктором, склонившимся над отцом.

Земля была покрыта осколками стекла и кровью. Рядом с опрокинутым стулом лежала молодая женщина с дыркой от пули во лбу.

Мы с Маттео направились к отцу. Доктор давил на рану в животе отца, в то время, как его помощник держал пакет для переливания крови.

Отец отчаянно вцепился в руку доктора, втягивая один хриплый вздох за другим, и смотрел на нас широко раскрытыми глазами.

Сколько я себя помню, мне всегда было интересно, каково это — видеть своего отца таким, смотреть, как он испускает последний вздох. Иногда я боялся, что почувствую сожаление или печаль, но ничего не произошло. Только облегчение.

Я опустился на колени рядом с ним, а Маттео с другой стороны.

— Я не могу ему помочь. Если мы вызовем скорую, он сможет выжить, — сказал док, его обветренное морщинистое лицо было серьезным.

Отец схватил меня за руку, выпучив на меня глаза, умоляя. Неужели он не помнит, как избил меня и лишил всякого намека на сострадание? Он пытался что-то сказать. Я наклонился к нему.

— Б-больница… отвези меня… отвези меня в больницу.

Я встретился с ним взглядом и кивнул, затем повернулся к доктору, жестом приказав ему встать. Он, шатаясь, поднялся на ноги, и его помощник тоже.

— Уходите и расскажите остальным, — сказал я им. — Отец не хочет, чтобы его люди видели его последние минуты. Он хочет, чтобы его запомнили, как сильного Капо, которым он был.

Док и его помощник направились к выходу из ресторана.

Краем глаза я заметил, как Маттео надавливает на рану в боку отца, чтобы остановить слова, которые он хотел произнести, и превратить их в болезненные стоны. Сегодня его не спасут.

Остальные мужчины ушли с опущенными головами, где остались только Маттео и я с нашим отцом. Я снова опустился на колени рядом с ними.

Отец судорожно вздохнул, становясь все бледнее и бледнее.

— Ты… ты предатель…

Маттео вырвал иглу для переливания крови, и мы оба склонились над отцом. Человек, который мучил нас и своих жен, который довел нашу мать до самоубийства, он наконец умирает.

— Мы бы скоро убили вас ядом. Это было бы безболезненно. — пробормотал Маттео, затем остановился с кривой усмешкой, рассматривая пулевое ранение в животе отца. — Такой исход мне нравится больше. С вашими последними мгновениями, наполненными агонией.

Отец судорожно втянул в себя воздух. Он попытался пошевелиться, чтобы позвать на помощь, но мы с Маттео закрыли всем обзор, и я сомневался, что кто-то вообще смотрел. Они давали нам время попрощаться.

— Эта шлюха подтолкнула тебя к этому… — на мгновение мне показалось, что он имеет в виду Нину, но потом до меня дошло, о ком он говорит: об Арии. — Водила тебя за член. — с отвращением выплюнул он. — Жаль… жаль, что я не трахнул ее раньше тебя.

Я наклонился еще ближе к нему и засунул один из своих пальцев в рану на его боку живота, когда ярость поглотила мои вены в бушующем огне.

Маттео прижал ладонь ко рту, чтобы заглушить крики.

— Вы никогда не прикоснетесь к моей жене, отец. Ария королева, и я буду обращаться с ней, как с королевой. Я не буду таким, как вы. Ваше наследие умрет сегодня. Мы с Маттео позаботимся об этом.

Грудь отца вздымалась все больше и больше, и кровь сочилась между пальцами Маттео, все еще прижатыми ко рту отца.

— Я скажу Нине, что вы страдали в последние минуты жизни. Она будет в восторге, услышав это. Может, мы с Маттео выпьем за вашу смерть вместе с ней, вашей любимой бутылкой вина, — прорычал я.

Глаза отца выпучились, он забился в конвульсиях и замер.

Я вытащил палец из его раны, и Маттео отпустил его рот, и на мгновение все стихло.

Наши с Маттео глаза встретились, наши руки были покрыты кровью нашего отца. Маттео схватил меня за плечо.

— Он умер.

Ушёл. Наконец-то исчезнув из нашей жизни.

Мои глаза осмотрели беспорядок в ресторане. Пули из Русских оружий валялись на полу.

— Должно быть, предатель сказал братве, где его найти. Мало кто знал об этом.

— Наверное, один из наших дядей.

— Наверное. Вопрос в том, сколько человек было вовлечено, и как это доказать.

— Мы..

— Ложитесь! — закричал Чезаре. Раздались выстрелы.

Мы с Маттео упали на пол, когда пули пронеслись по ресторану.

Я вытащил пистолет и пополз к бару. Маттео был рядом со мной. Снаружи мои люди кричали и стреляли.

Выглянув из-за стойки, я попытался разглядеть нападавших. Должно быть, они ждали нашего прибытия на соседних крышах, или кто-то предупредил их, что мы с Маттео пришли повидаться с отцом. Гребаный предатель в наших рядах.

Я начал стрелять пулей за пулей в направлении стрелков, позволяя своей ярости поглотить меня, позволяя ей направлять мои действия.

В конце концов, мигающие огни полиции заполнили темноту. Я сунул пистолет в штаны, прежде чем выйти из ресторана с поднятыми руками, мой пульс стучал в висках.

Чезаре пытался поговорить с полицией, но они уже вытащили оружие. Он указал на меня. Один из полицейских подошел ко мне, в то время как его коллеги направили оружие на меня и моих людей.

— Вы здесь главный?

Какое-то мгновение я просто смотрел на этого человека, прежде чем до меня дошла реальность. Все смотрели на меня, когда я стоял весь в крови среди разбитого стекла. Теперь вся эта неразбериха была на моей совести. Мои люди ожидали, что я найду ответственных за это людей, чтобы отомстить, чтобы сохранить Фамилью вместе.

— Я Капо Фамильи.

Я почти не слушал офицера. Это не их дело. А мое, и я справлюсь с этим. Я найду людей, которые сотрудничали с братвой, чтобы убить моего отца, и попытаться убить Маттео и меня — снова.

Мой гнев поднимался все выше и выше. Вскоре район кишел солдатами и полицией Фамильи. Вскоре прибыл советник моего отца Бардони.

— Где наш капо?

Я посмотрел на него сверху вниз. Человек моего отца.

— Он стоит перед вами.

Глаза Бардони расширились, затем он надел эту скользкую улыбку на свое лицо.

— Мои соболезнование. Я уверен, что вам с братом нужно время для скорби. Я могу заняться бизнесом, пока ты не почувствуешь себя готовым.

Я одарил его своей самой холодной улыбкой. Неужели он действительно думает, что я позволю ему взять все под свой контроль? Я ни капельки ему не доверял, но кому я мог доверять в данный момент?

Мой взгляд остановился на мужчинах вокруг меня. Маттео всегда. Может, Чезаре. Но все остальные могут быть предателями.

— Мне не нужно время. Я буду править Фамильей, и Маттео с этого дня будет моим советником.

Бардони сделал шаг назад, гнев вспыхнул на его лице.

— Но..

Я схватил его за воротник, притягивая ближе.

— Я ваш капо. Я не потерплю слов возражения. Вы должны помнить, что я сын своего отца. Жестокость течет в моих венах, и сейчас я не хочу ничего больше, чем пролить кровь.

— Прошу прощения, капо, — пробормотал Бардони, и я отпустил его.

Через два часа я, наконец, был на пути домой. Мой гнев только усилился. Я даже не знал почему.

Я чувствовал такое множество эмоций, но гнев был самым знакомым вариантом.

Долгие годы я мечтал избавиться от отца, стать Капо, и сегодня мое желание наконец исполнилось. Но это произошло из-за предательства. Предатели все еще были среди нас, ожидая своего следующего шанса убрать Маттео и меня.

Кто-то снова предал нас. Снова блядь. Кому я могу доверять?

Ярость превратила мое зрение в красную дымку. Насилие горело в моих венах, стучало в висках, желая вырваться на свободу.

Пошатываясь, я вышел из лифта. Ромеро встал с дивана.

— Я слышал, что случилось.

Неужели теперь? Я направился к нему. Как я мог быть уверен, что ему можно доверять? Мало кто знал, чем занимался мой отец. Я толкнул Ромеро к стене.

— Кто тебе сообщил? — прорычал я.

— Маттео. — выпалил он.

— Так ты не знал раньше?

Ромеро попытался разжать мою хватку на его горле, но я сильнее прижался к нему, так чертовски отчаянно пытаясь разорвать что-то в клочья.

— Я никогда не предал бы Фамилью. — выдавил Ромеро и закашлялся. — Я верен. Я умру за тебя. Если бы я был предателем, Ария не была бы здесь, в безопасности и невредимая. Она была бы в руках братвы.

Я отпустил его, и он упал на пол, брызгая слюной. Ария спустилась по лестнице в маленьком ничто.

Ромеро посмотрел в ее сторону, и я потерял все к чертям.

— Выметайся. — приказал я, и шум в ушах усилился до крещендо.

Я схватил Ромеро, мое тело дрожало от едва сдерживаемой ярости.

Я швырнул его в лифт и нажал кнопку. Двери закрылись, и я запер этот этаж, чтобы никто не смог подняться.

Кто знает, может, убийца моего отца тоже охотился за Арией.

Ария.

Мое тело пульсировало от темного голода, свирепого жжения. Все вокруг меня было погружено в кромешную тьму, кроме нее.

— Ты в порядке? — спросила Ария.

Я повернул голову в ее сторону, когда она медленно приблизилась ко мне.

Мой взгляд скользнул по ее соскам, напрягшимся под ночной рубашкой. Моя потребность в кровопролитии боролась с похотью в моем теле.

Ария сделала еще один шаг ближе, и я огрызнулся, позволяя своему голоду взять контроль. Мои мысли превратились в статику, мое тело двигалось инстинктивно. Я схватил Арию, чувствуя ее жар, вдыхая ее божественный аромат. Моя. Всегда моя.

Я нуждался в ней, в каждом ее дюйме. Я с силой прижал ее к себе и заставил замолчать резким поцелуем.

• ── ✾ ── •

Я повернулся, дискомфорт выволакивал меня из сна. Мой мозг был затуманен, мышцы напряжены и болели, будто я тренировался в течение нескольких часов. Застонав, я уставился в потолок, прежде чем понял, что я не в спальне.

Я дернулся, нащупывая свой пистолет, которого не было, и сел.

Ранний утренний свет струился в гостиную. Я лежал на полу совершенно голый.

Образы прошлой ночи, маленькие проблески, будто снятые через туманную линзу, материализовались перед моим внутренним взором. Отца застрелили. Я возвращаюсь домой в ярости, нападая на Ромеро и… Арию.

Моя грудь сжалась. Я огляделся, а затем мой взгляд упал на мою жену, лежащую на боку на деревянном полу. Она свернулась калачиком, ее тело покрылось мурашками.

Я медленно встал на колени и придвинулся ближе. Синяки расцвели на ее нижней части спины, где она, должно быть, терлась об пол. Желчь поползла вверх по моему горлу при виде этого. Зрелище, которое я помнил с детства, когда отец насиловал мать.

Что я сделал? Черт, что я сделал?

Я поднялся на ноги, глядя на Арию. Дрожащими руками я приподнял ее и обнаружил еще больше синяков на бедрах, синяков в форме пальцев. На мгновение мне показалось, что меня сейчас вырвет. Меня не рвало уже десять лет, даже когда я был окружен кровью, кишками, дерьмом, рвотой и мочой моих врагов.

Я отнес Арию в нашу спальню и осторожно опустил ее на кровать. Ария не шевелилась, крепко спав. И тут меня пронзила новая тревога.

Я осторожно ощупал ее затылок в поисках шишек, но их не было. Она тихо вздохнула. Я опустилась на край кровати, чувствуя себя опустошённым.

Мои глаза застыли на моей избитой жене. Всю свою жизнь я клялся, что никогда не стану отцом, по крайней мере в этом отношении.

Я сжал руки в кулаки, отчаяние и чувство вины боролись в моей груди с яростной войной. Я хотел позвонить Маттео, но стыд остановил меня. Мы с ним люто ненавидели нашего отца за то, как он обращался со своими женщина. Как я мог признаться, что такой же монстр, как он?

Веки Арии затрепетали, и я напрягся, боясь взгляда в ее глазах, когда она увидела меня. Возненавидит ли она меня? Испугается ли меня?

Как я могу загладить свою вину перед ней? Принести ли извинения, если я причинил ей боль, как думал? Никакое извинение не загладит вину, за что-то подобное. Это непростительно.

Ария посмотрела на меня, слегка нахмурившись.

— Что я сделал? — хрипло спросил я, разрываясь между нежеланием знать и отчаянной необходимостью.

Ария посмотрела вниз на свое тело. Я не понимал ее реакции. Она была в шоке? Насколько сильно я облажался?

Она провела пальцами по горлу, и я вздрогнул от следов укусов, которые оставил на ее безупречной коже. Я был монстром. Никогда не следовало давать мне такую девушку, как Ария.

Ария села и поморщилась, боль вспыхнула на ее лице. Новая волна ненависти к себе пронзила меня острее любого ножа.

— Ария, пожалуйста, скажи мне. Я?.. — я даже не мог произнести это гребаное слово. Что за человек может совершить такое, но в итоге не сказать ни слова?

Брови Арии сошлись вместе, когда она посмотрела на меня, будто она не понимала ни слова из того, что я говорил.

— Ты не помнишь?

— Я помню отрывки. Я помню, как держал тебя внизу. — Это было худшее воспоминание из всех.

Ария склонилась над диваном, я на ней.

— Ты не причинил мне вреда. — тихо сказала Ария.

Ее тело говорило об обратном. Почему она пыталась защитить меня?

— Не лги мне.

Ария подползла ко мне. Я смотрел на нее, не двигаясь.

— Ты был немного грубее, чем обычно, но я хотела этого. Я наслаждалась этим. — мне было трудно в это поверить, учитывая, насколько моя сторона была более грубой. — Нет, действительно, Лука. — пробормотала Ария, целуя меня в щеку. Она не выглядела испуганной или сломленной.

— Я кончила, как минимум четыре раза. Точно не помню всего. Я потеряла сознание от избытка ощущений.

Я на мгновение закрыл глаза. Черт. Не, как мой отец.

— Я не понимаю, что на тебя нашло. Ты даже напал на Ромеро.

Я положил руку на колено Арии, наслаждаясь ощущением ее мягкой кожи, радуясь, что она не вздрогнула.

— Мой отец мертв.

Глаза Арии расширились.

— Что? Как?

— Вчера вечером. Он обедал в небольшом ресторане в Бруклине, когда снайпер пустил ему пулю.

Арии не нужно было знать всю правду. Это ни к чему не приведет. Чем меньше она знает, тем в большей безопасности окажется.

— Что насчет твоей мачехи?

— Ее там не было. Он был со своей любовницей. Ее тоже застрелили, вероятно, потому, что братва думала, она была его женой. Кто-то, должно быть, сказал им, где его найти. Только очень немногие люди знали, что он поехал туда. Он был замаскирован. Никто не мог бы узнать его. Среди нас, похоже, предатель.

Нина, вероятно, прихлебывала шампанское и танцевала на столах, пока мы разговаривали. Мне и Маттео нужно было увидеть с ней сегодня, позже. Часть меня задавалась вопросом, может, она была причастна к его смерти. Мне нужно было выяснить, есть ли предатель среди наших людей. Конечно, у меня были свои подозрения.

— Как ты себя чувствуешь? — она коснулась моей груди, будто я нуждался в утешении.

Я не чувствовал ни капли печали по поводу смерти отца. Увидев его лежащим в собственной крови с открытыми, пустыми глазами, я не почувствовал ни капли эмоций, которые вызвал во мне вид синяков Арии.

Я погладил Арию по плечу, затем слегка провел пальцем по следам укусов на ее горле.

— Облегчение.

Ария наклонила голову.

— Потому что ты теперь Капо?

Потому что отец никогда не сможет навредить Арии, потому что мне не придется самому убивать этого человека, чтобы защитить ее. Он, наконец, ушел, и я сделаю Фамилью более сильной и лучшей.

— Да, — сказал я. Я наклонился и поцеловал ее в лоб. — Я действительно не сделал тебе больно?

Ария поцеловала меня.

— Ты нуждался во мне, а я в тебе, Лука. — взгляд Арии сломал мою последнюю стену. Я быстро встал.

— Мне нужно разобраться с ситуацией. Фамилья нуждается во мне, чтобы взять все под контроль и раскрыть предателей.

Ария улыбнулась.

— Ты будешь великим Капо. — я ничего не сказал, только посмотрел на доброе лицо жены. Она выскользнула из постели. — Могу я чем-нибудь помочь? Мне составить компанию Нине?

Я отрицательно покачал головой.

— Прими ванну и расслабься. Я во всем разберусь.

Ария кивнула, но я мог сказать, что она была разочарована, но я не хотел, чтобы она была вовлечена в этот беспорядок, пока я точно не узнаю, что произошло, и Нина не нуждалась в утешении больше, чем я. После последнего поцелуя я пошёл в душ. Когда я закончил собираться, то нашел ее внизу в атласном халате, потягивающей кофе.

— Разве Ромеро сейчас не должен быть здесь?

— Черт. — выдохнул я.

Порывшись в беспорядке своей окровавленной одежды на полу, я наконец нашёл свой сотовый. Я взял его в руки. Я переключил его с беззвучного, и у меня было десять пропущенных звонков и бесчисленные сообщения от Ромеро и Маттео, а также от Данте и Скудери.

Отпирая лифт, я позвонил Маттео. Маттео снял трубку после второго гудка.

— Ты что, с ума сошел, мать твою? Я уже несколько часов пытаюсь тебе дозвониться. В чем твоя гребаная проблема?

— Что-то случилось?

— Я должен спросить тебя об этом. — осторожно сказал Маттео. Лифт начал подниматься на его этаж. — Ромеро здесь. Где Ария?

Маттео казался обеспокоенным.

Я взглянул на жену, которая прижимала чашку к губам и с беспокойством наблюдала за мной. Я натянуто улыбнулся ей, и она тут же улыбнулась в ответ.

— Лука?

Двери лифта открылись, и Маттео с Ромеро вышли, двигаясь осторожно, словно ожидая худшего.

Их глаза нашли меня, а затем двинулись за мной. На лице Ромеро промелькнуло неодобрение, губы сжались, но он ничего не сказал. Я мог представить, что он подумал, увидев отметины на горле Арии. Синяк окружал его собственное горло, где я держал его в удушающей хватке.

— Этого не должно было произойти, — сказал я, стараясь не обращать внимания на то, как Маттео изучает меня своим взглядом.

Злые глаза Ромеро ударили меня.

— Я справлюсь с этим.

Я выпрямился. Я бы презирал себя вечно, если бы причинил Арии боль так, как я сначала думал, но Ромеро не имел права критиковать меня, ни сейчас, ни когда-либо.

— Я твой Капо. — тихо сказал я, и эти слова наполнили меня новой целью, странным чувством прибытия. — Если ты хочешь мне что-то сказать, то сделай это.

В конце концов Ромеро отвернулся, но я мог сказать, что он все еще злился на Арию.

— Хотите кофе? — пискнула Ария, как обычно спасая положение.

— Да. — без колебаний ответил Ромеро и подошел к ней.

Я сузил глаза на его выходку, даже если мне пришлось признать, что его защита над Арией была хорошей работой.

Ария спрыгнула с барного стула и направилась к кофеварке.

— Что насчёт тебя, Маттео?

Мой брат покачал головой, его глаза все еще были сосредоточены на мне.

Ария приготовила кофе, когда Ромеро стоял рядом с ней, его глаза задержались на синяках. Ария улыбнулась ему и сказала что-то, чего я не расслышал, и он расслабился.

— Что стряслось? — спросил Маттео, подходя ближе ко мне. — Ария в порядке?

— Ты как думаешь? — пробормотал я.

Он посмотрел мне в глаза.

— Думаю, что даже в слепой ярости ты не причинил бы вреда своей жене.

Я коротко кивнул.

— Мы должны, как можно скорее отправиться к Нине и договориться о встрече с младшими боссами и капитанами. И кто-то должен организовать похороны.

— Не я. Мне все равно, мы можем сбросить тело в Гудзон.

— Дадим задание Нине. Она устроит из этого спектакль ради приличия, — сказал я. И тут я кое-что вспомнил. — Ты рассказал Данте или Скудери о смерти нашего отца?

Маттео покачал головой.

— Ты Капо. Это твоя работа.

Мы вошли в лифт, и я показал Маттео список пропущенных звонков.

— У меня такое чувство, что им сказал кто-то другой.

— Тогда мы должны выяснить, кто это был, и тщательно с ними поговорим.

Его губы дрогнули.

Я кивнул.

Груз, который упал, когда умер мой отец, сменился новым грузом ответственности. Фамилья нуждалась в сильном Капо.

— Ты будешь лучшим Капо, чем наш отец, — сказал Маттео.

• ── ✾ ── •

Мы с Маттео вошли в дом Витиелло. Было странно тихо. Я бы подумал, что Нина уже танцует на столах. Маттео вопросительно посмотрел на меня.

— Нина? — позвал я.

Нет ответа. Мы вытащили оружие и медленно пошли наверх.

— Где охрана? — пробормотал Маттео.

Именно об этом я и спрашивал себя. Нина все еще могла быть целью возможных нападений, если только она не была причастна к смерти отца.

Мы не нашли ее в спальне, когда из коридора донесся сдавленный смех. Мы с Маттео пошли на звук в сторону отцовской спальни и нашли Нину на полу среди разорванной одежды.

В одной руке она сжимала ножницы, а в другой почти пустую бутылку самого дорогого отцовского виски.

Ее тонкая ночная рубашка была забрызгана кровью из ран на руках и предплечьях. Должно быть, она порезалась в пьяном оцепенении, когда уничтожала отцовские костюмы и рубашки.

Она посмотрела на нас слезящимися, расфокусированными глазами.

— Он мертв?

— Он умер в агонии, — сказал я ей.

Нина откинула голову назад и издала еще один сдавленный смешок, который перешел в рыдание.

Она подняла руку с ножницами, чтобы убрать прядь волос со лба. Я быстро схватил ее за запястье и вырвал ножницы из ее пальцев, прежде чем она случайно не потеряла глаз.

Она вцепилась в мою рубашку, когда я помог ей подняться.

— Что теперь со мной будет? — она запнулась.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, пытаясь ослабить ее хватку, не сломав ей пальцы, но довольно быстро стало ясно, что она не может стоять самостоятельно.

— У меня нет ничего… ничего. Твой отец лишил меня наследства. Он не хотел, чтобы я была счастлива, когда он умрет.

Он не хотел, чтобы кто-то был счастлив. Маттео посмотрел на меня. Я подозревал, что отец найдет способ превратить жизнь Нины в ад даже после его смерти.

— Прими душ, Нина. — приказал я. — Мы поговорим, когда ты протрезвеешь.

Я провел ее в ванную, включил холодный душ и усадил под него. Она резко выдохнула.

— Мы будем ждать внизу. Поторопись. Нам нужно многое обсудить, — сказал я, затем повернулся и ушёл с Маттео.

Семья Нины состояла из невысоко стоящих солдат. Отец выбрал ее именно по этой причине, потому что это гарантировало, что он сможет пытать ее без вмешательства влиятельной семьи. У Нины ничего не было.

— Что ты собираешься делать? Полагаю, ты больше не выдашь ее замуж?

— Нет, — тут же ответил я. — Позвони Чезаре и скажи, чтобы он прислал пару надежных людей в качестве новых охранников Нины. Я не хочу, чтобы вокруг нее были люди отца.

Мы направились на кухню, которая тоже была пуста. Неужели все ушли в тот момент, когда узнали о смерти отца?

Я включил кофеварку и позвонил Бардони. Он тут же взял трубку.

— Лука, какое удовольствие.

Я поморщился.

— Почему Нина одна в доме?

— Твой отец отдал мне приказ на случай его смерти. Персонал не должен работать на Нину, и она должна переехать из дома.

— Мой отец умер. Теперь я Капо. Все принадлежит мне, и я решаю, что произойдет. Вы никогда не отдадите ни одного приказа, не посоветовавшись сначала со мной, понятно? — я повесил трубку, кипя от злости.

Маттео наклонился ко мне.

— Чезаре прислал двух человек.

Я приготовил кофе, пытаясь сдержать свой гнев.

Послышались шаги, и вошла Нина. Она была бледна и не воспользовалась косметикой. В этот момент она выглядела моложе своих тридцати трех лет, напоминая мне девушку, которую много лет назад отдали на милость отца.

Она прошла через ад вместе с ним, и именно поэтому я не так сильно ненавидел ее за то, как она обращалась с нами, когда мы были еще мальчиками.

На ней было черное платье без рукавов, открывавшее синяки на запястьях, предплечьях и лодыжках. Она посмотрела на нас с Маттео так, как часто смотрела на моего отца, а потом обняла себя за талию.

— Ты же выкинешь меня на улицу, правда?

Я наполнил чашку кофе и подошел к ней.

— Выпей.

Она взяла ее дрожащими руками, глядя на меня, как побитая собака, ожидающая, что хозяин накажет ее. Дерьмо. Я предпочитал стервозность Нины этому. Она сглотнула и посмотрела на Маттео.

— Я могла бы… может, ты… я…

Маттео поморщился. Она предлагала ему себя за все, что, по ее мнению, он мог хотеть от нее.

— Нина. — твердо сказал я, и ее глаза метнулись ко мне. Отец проделал чудесную работу, сломав ее. — Я отдаю тебе этот дом. Делай с ним все, что хочешь. Продай или сожги, мне плевать.

Ее глаза расширились. Рыночная стоимость дома составляла около пятнадцати миллионов долларов.

— Я выбрал для тебя двух новых телохранителей. Отныне они будут охранять тебя. Как мачеха нового Капо, ты нуждаешься в защите.

Она ничего не сказала, только уставилась на меня.

— Оставь себе свою кредитную карточку. Я буду давать тебе десять тысяч долларов в месяц, чтобы ты могла жить комфортно. Ты вольна жить своей жизнью в рамках наших правил.

Она поставила чашку на стойку и сделала шаг в мою сторону, затем остановилась.

— Что ты хочешь взамен?

— Правду о смерти моего отца и чтобы ты сказала мне, если кто-то попытается устроить заговор за моей спиной.

Она вздернула подбородок.

— Я не знаю, кто убил Сальваторе, но хотела бы поблагодарить их.

Я молча кивнул.

— И?

— Ты знаешь, что твои дяди хотят, чтобы ты и твой брат ушли, но я ничего не знаю. Они со мной не делятся. Я всего лишь девушка.

— И последнее, — сказал я. Нина напряглась, но ее лицо больше не было таким покорным. — Организуй великолепные похороны. Мы хотим, чтобы все поверили, что мы безутешны из-за смерти отца. Потрать столько денег, сколько нужно.

С этими словами я ушел. Не было смысла притворяться, что мы семья или заботимся друг о друге. Я сделал то, что диктовала мне честь, и теперь Нина больше не была моей проблемой.

У меня было более чем достаточно дел, самое главное поговорить с Фиоре Кавалларо и дать понять, что смерть моего отца не ослабила Фамилью. Я удостоверюсь, что Фамилья прошла через это и стала сильнее.

ГЛАВА 24

━━➳༻❀✿❀༺➳━━

Нина превзошла саму себя. Мой отец был похоронен в самом дорогом гробу из красного дерева, который только можно было купить за деньги. На кладбище собрались все, кто имел значение из Фамильи и Чикагского Наряда, а также многие высокопоставленные политики.

Они все искали меня в последние несколько дней, желая убедиться, что Фамилья будет продолжать платить за их кампании, когда я был у власти. То же самое можно было сказать о капитанах и младших офицерах, даже о моих дядях — они все приходили ко мне, чтобы выразить свои соболезнования и подтвердить свои позиции.

Сегодня утром я официально вступил в должность Капо, произнес клятву перед капитанами и младшими офицерами, но знал, что не все они примут меня без оговорок.

Никто из них не горевал о смерти моего отца, кроме Бардони, и только потому, что он потерял должность советника.

Каждая пара глаз смотрела на меня и Маттео, рассматривая нас, ища проблеск слабости. Мы оба были молоды, и многие пытались ослабить нас. Я сомневался, что они будут ждать до первой официальной встречи Фамильи со мной как Капо, чтобы сделать это. Мои дяди, вероятно, уже начали за моей спиной.

Я посмотрел вниз на Арию, когда почувствовал на себе ее взгляд. Она смотрела на меня с легким беспокойством, как часто делала в последние дни. Я подавил желание схватить ее за руку или поцеловать, сохраняя холодное и жесткое выражение лица.

Она снова опустила взгляд на гроб, который был опущен в землю шестью членами мафии. Ария думала, что в глубине души, часть меня чувствовала себя опечаленной смертью моего отца.

Она не знала, что я планировал убить его сам, чтобы защитить ее, и никогда не узнает. Теперь он был мертв. Это все, что имело значение.

Мои дяди продолжали одаривать меня фальшивыми сочувственными улыбками, будто кто-то из нас будет скучать по нему.

После этого все подошли к Маттео, ко мне и Нине, чтобы выразить свои соболезнования и поздравить меня с тем, что я стал Капо. Нина отточила свои фальшивые слезы, прижимаясь к тете Криминелле.

Я старался не спускать глаз с этого места, несмотря на множество охранников, окружавших периметр. У меня было предчувствие, что братва скоро снова попытается устранить меня и Маттео. Сегодня была прекрасная возможность избавиться от многих важных членов Итальянской мафии.

Во время поминок я отвел Ромеро в сторону.

— Возьми Арию и ее братьев и сестер в Хэмптонс. Я не хочу, чтобы они были в Нью-Йорке на сегодняшней встрече.

Ромеро кивнул.

— Полагаю, Умберто отправиться с нами.

— Да, и Чезаре тоже, — сказал я.

Скудери хотел, чтобы его собственные телохранители были рядом, когда его дети были в моем особняке, и я не возражал против дополнительной защиты.

Несколько часов спустя Кавалларо, а также Скудери собрались за столом переговоров в сфере с Маттео и мной, чтобы обсудить растущую угрозу Русских, но, как обычно, они не были очень откровенны с информацией о братве на их территории. С самого начала нашего сотрудничества мы всегда обменивались лишь минимальным количеством информации.

После напряженного совместного ужина мы с Маттео направлялись к моей машине, чтобы отправиться домой, когда позвонил Чезаре.

Чувство страха поселилось в моем животе.

— Чезаре?

На заднем плане послышались выстрелы.

— На нас напали. Братва пытается проникнуть в помещение.

— Отведи Арию в безопасное место. Не позволяйте Русским забрать ее! Мы возьмем вертолет! — крикнул я, уже бегом направляясь к машине.

— В чем дело? — спросил Маттео, усаживаясь рядом со мной.

— Братва нападает на особняк. — выпалил я сквозь стиснутое горло и позвал нашего пилота, чтобы тот приготовил вертолет.

Маттео говорил по телефону с нашими капитанами, чтобы организовать подкрепление.

Как только мы оказались в вертолете, я позвонил на мобильный Арии. Прошла почти минута, прежде чем она наконец подняла трубку, мгновения, которые казались вечностью.

— Ария? Ты в безопасности?

— Они убили Умберто. — прошептала Ария.

Мне было наплевать, кто умрет, пока Ария была в безопасности. Я бы убил их всех своими руками, если бы это означало, что она вернется ко мне.

— Где ты?

Дыхание Арии участилось.

— Ищу Джианну.

Мой желудок опустошился.

— Ария, где Ромеро? Почему он не отвел тебя в убежище?

— Я должна найти Джианну.

— Ария, братве нужна ты. Доберись до убежища. Я беру вертолет. Буду через двадцать минут. Я уже на подходе.

Может быть только одна причина, по которой братва напала на особняк, когда все члены банды находились в Нью-Йорке. Они хотели Арию, потому что поняли, что она была единственным способом добраться до меня.

— Не могу больше говорить, — сказала Ария.

— Ария… — я не успел договорить, как звонок оборвался.

На секунду я не мог ничего сделать, кроме как уставиться на свой телефон.

— Лука? Что она сказала? Джианна с ней? — спросил Маттео, но я проигнорировал его.

Если бы мы были одни, возможно, я бы поговорил с ним, но в вертолете было еще трое мужчин, и я не хотел, чтобы они поняли, как я беспокоюсь о своей жене. Я никогда не чувствовал себя таким беспомощным.

Я потянулся за пистолетом и начал проверять его, чтобы убедиться, что все работает. Я не мог позволить себе думать о том, что может произойти, если братва доберется до Арии. Я доберусь вовремя.

Наш пилот посадил вертолет на лужайке за особняком. В ту же секунду, как мы выпрыгнули из него, пули взмыли в воздух прямо на нас. Мы нырнули за одну из Итальянских мраморных статуй, украшавших сад, и начали стрелять.

Вскоре мы уже пробирались ближе к дому. Я жестом велел Маттео и другим моим людям прикрыть меня. Затем я штурмовал дом.

Я выстрелил первому Русскому в голову, второму в горло.

— У нас твоя жена, Витиелло. Если хочешь увидеть ее в целости и сохранности, лучше остановиться и сложить оружие. — крикнул Виталий.

— Никто не действует, пока я не отдам приказ. Понятно? — прорычал я, пристально глядя На Маттео.

Он кивнул, но я не был уверен, сколько это стоит — в конце концов, Джианна тоже была там.

Попытка сохранить спокойствие на лице была проигранной битвой. Я чувствовал, как под моей кожей закипает ярость, и еще хуже — страх. Я сосредоточился на первом. Показать страх за жизнь Арии перед моими врагами было бы величайшей ошибкой.

Я медленно вошел в гостиную особняка, сжимая в руках оружие. Мои глаза заметили Чезаре, лежащего в собственной крови на полу, широко раскрыв глаза, когда его грудь вздымалась с каждым хриплым вздохом. Я поднял глаза. Его не спасти. Маттео был рядом со мной, но мои глаза сфокусировались на Виталии и Арии.

Он прижимал ее к своему телу, приставляя нож к ее горлу. Я бы расчленил его самым жестоким способом.

— Так это твоя жена, Витиелло? — спросил Виталий с грязной усмешкой.

Он прижал свой клинок к коже Арии, и кровь потекла вниз. Мое сердце ускорилось, страх пронзил меня сильно и быстро. Один удар его ножа мог убить ее, мог разрушить все.

— Отпусти ее, Виталий, — прорычал я в ярости и ужасе.

Я не помнил, когда в последний раз был напуган во время конфронтации. Я не боялся смерти, но потерять Арию… эта мысль разорвала зияющую дыру в моей груди.

Виталий схватил Арию за горло. Ее испуганные глаза встретились с моими.

— Мне так не кажется, — сказал он. — Ты взял то, что принадлежит нам, Витиелло, и теперь у меня есть то, что принадлежит тебе. — Виталий провел рукой по щеке Арии, и я чуть было ее сорвался. Если бы его чертова голова не была так близко к голове Арии, я бы проделал дырку в его гребаном лбу. — Я хочу знать, где это.

Я качнулся вперед, желая разорвать его в клочья, но Виталий снова поднял нож.

— Опусти оружие, или я перережу ей горло.

Ария на мгновение закрыла глаза, смиряясь со своей судьбой.

Неужели она думала, что я откажусь от приказа Виталия, потому что не хочу потерять лицо? Что я откажусь от нее, чтобы казаться сильным перед этим Русским мудаком?

Я выпустил оружие. Я бы отдал свою жизнь за Арию. Я сделаю для нее все, что угодно. Маттео посмотрел на меня так, словно я сошёл с ума, но я сузил глаза, пока он тоже не опустил оружие.

Виталий ухмыльнулся и снова лизнул Арию в лицо.

— У твоей жены восхитительный вкус. Интересно, она везде такая вкусная?

Он заставил Арию повернуться к нему лицом. Она выглядела так, будто вот-вот заплачет, когда он приблизил свое лицо, и все, о чем я мог думать, как я могу защитить ее, как я могу убить ублюдка, чтобы защитить мою жену.

Ария попыталась отодвинуться, выражение ее лица было отчаянным, и я посмотрел на свои пистолеты.

Виталий лизнул Арию в подбородок, и я задрожал от ярости, что был уверен, что она поглотит меня в любую секунду. А потом все произошло очень быстро.

Ария вытащила нож из заднего кармана и воткнула его ему в бедро. Он закричал от боли, отпуская ее.

Я вытащил свой собственный нож из кобуры на спине, рванул к ним, притянул Арию к себе и перерезал горло Виталию. Кровь хлынула на мою одежду.

Раздались выстрелы и крики. Я прижал Арию к своему телу, схватил оружие с земли и начал стрелять.

Ария наклонилась и взяла пистолет для себя. Я прицелился в другого Русского ублюдка и раскроил ему череп. Таща Арию к мудаку, я потянулся к его пистолету, потому что патроны у одного из моих пистолетов закончились.

— Лука! — закричала Ария.

Мой взгляд метнулся вверх, когда другой нападавший направил на меня пистолет. Блядь.

Ария прыгнула передо мной и выстрелила одновременно, когда Русский нажал на курок. Выстрел прозвучал в моих ушах, и Ария дернулась.

Ее глаза расширились, губы раскрылись в мучительном крике, и весь мой мир, казалось, замер. Я снова прижал Арию к себе, но ее ноги подкосились, и тогда я увидел кровь, пропитавшую ее рубашку. Мой пульс утроился, когда холодный страх пронзил мои внутренности.

Я опустил ее на землю, держа в руках, но она лежала совершенно неподвижно. На секунду я был уверен, что она мертва, что я потерял единственного человека, которого любил больше собственной жизни. Я никогда не знал, что любовь означает постоянно бояться потерять кого-то, без кого ты не можешь жить.

— Ария. — прохрипел я, мои глаза горели так, как не горели почти пятнадцать лет.

Мои пальцы коснулись ее горла, чувствуя ее беспорядочный пульс. Жива. Чистое облегчение прорвалось сквозь меня.

Я надавил на ее рану, чтобы остановить кровотечение, заставив Арию издать низкий стон.

Она встала передо мной, поймала вместо меня пулю.

Я сглотнул, убрал волосы с ее лба.

— Ария, любимая, очнись. — пробормотал я, низко склонившись над ее бледным лицом.

Вокруг нас было тихо.

— Лука?

Я посмотрел на своего брата, который держался за Джианну. В его глазах было явное беспокойство, будто он ждал, что я потеряю свое дерьмо.

Ария всхлипнула, и я быстро посмотрел на нее. Из-за давления, которое я приложил к ее ране, она перестала кровоточить.

А потом ее глаза распахнулись, и эти голубые глаза, которые обладали властью надо мной с самого первого момента, встретились с моими.

Я любил эту девушку. Слова застряли у меня на языке, но все смотрели на меня, и я не мог их произнести, не сейчас.

— Ты в порядке? — спросила Ария шепотом.

Она спросила, все ли со мной в порядке? Я был тем, кто не смог защитить ее. Я бы никогда не простил себе, если бы Ария умерла сегодня.

— Да. — выдавил я сквозь сдавленное горло. — Но ты нет.

Лицо Арии исказилось от боли, но я не мог ослабить хватку на ее ране.

— Что с Джианной, Лили и Фаби?

— В порядке. — крикнула Джианна, все еще прижимаясь к моему брату.

Глаза Арии снова расфокусировались. Она нуждалась в лечении. Сейчас.

Я отпустил рану Арии и осторожно поднял ее на руки. Ее болезненный крик заставил меня напрячься, но еще хуже были слезы, стекающие по ее бледным щекам.

Я отнес ее в вестибюль, который уже был заполнен моими солдатами. Большинство нападавших были мертвы, а те, кто не был мертв, скоро пожелают смерти.

— Я отвезу тебя в больницу, — сказал я.

Передо мной появился Маттео.

— Лука, пусть док разберется с этим. Он годами заботился о наших людях.

Я хмуро посмотрел на брата. Если бы у меня не руках не было Арии, я бы оттолкнул его с дороги.

— Нет, — прорычал я. — Ария нуждается в лучшем уходе. Она потеряла слишком много крови.

— Я могу сделать переливание, — сказал док, входя в особняк.

Я прищурился, глядя на него. Ария коснулась моей руки.

— Все хорошо, Лука. Позволь ему позаботиться обо мне. Я не хочу, чтобы ты вез меня в больницу. Это слишком опасно.

Я всмотрелся в лицо Арии. Она умоляла меня согласиться. Ария была слишком самоотверженной, слишком хорошей.

Я медленно кивнул, понимая, почему она это сделала. Она хотела, чтобы я выглядел сильным. Ария не была слабостью.

Я оторвал взгляд и резко повернул голову к доктору.

— Следуйте за мной!

Ария снова ослабла в моем захвате.

— Мне нужно взять все необходимое из машины, — сказал док.

— Быстрее, — прорычал я, поднимаясь с Арией по лестнице в спальню. Я осторожно опустил ее на матрас и погладил по щеке.

— Я люблю тебя, Ария, — тихо сказал я. Признаться в этом вслух, даже когда меня никто не слышал, казалось огромным шагом.

Я наклонился и поцеловал ее в лоб, но выпрямился, услышав шаги.

Док захромал внутрь вместе со своей ассистенткой. Иногда он работал и с другими парнями, но наверняка знал, что я не подпущу молодого человека к своей жене.

— Мне нужно взглянуть на ее рану. — осторожно сказал доктор.

Я сделал шаг назад, чтобы он мог пройти, но остался рядом. Я бы не оставил Арию наедине ни с кем в ее состоянии.

Док быстро взглянул на меня, прежде чем склонился над ней. Он пощупал ее пульс, затем приподнял одно веко, чтобы проверить ее глаза, прежде чем продолжить осмотр.

— С ней все будет в порядке? — напряженно спросил я.

Док поднял глаза, нахмурив брови.

— Конечно. Но ей нужно сделать переливание крови. Третья положительная.

— У меня первая положительная. — немедленно ответил я. — Возьмите мою кровь. Не тратьте время зря.

Док не стал со мной спорить. Я протянул руку, пока он готовил все для прямого переливания.

Я оглянулся на свою жену, беспомощно лежащую передо мной.

— Вы можете снять с нее рубашку? — почтительно спросил меня доктор.

Я колебался, но потом взял нож и разрезал рубашку Арии. Ее белый лифчик был весь в крови, но я не снял его.

Док осмотрел ее рану, пока его ассистентка вводила иглу в мою руку, а затем в руку Арии. Когда моя кровь, наконец, вошла в вены Арии, я расслабился.

Я внимательно следил за доком, пока он извлекал пулю из раны Арии и зашивал ее. Чувство вины глубоко ранило меня при этом зрелище. Это всегда будет служить мне напоминанием, ее защиты.

Мой взгляд вернулся к бледному лицу Арии. Трудно было оставаться на месте, не поцеловать ее в лоб и не прижать к себе, как можно крепче.

В конце концов переливание было сделано, и доктор с помощницей ушли. Я впервые остался наедине с Арией.

Я вытянулся рядом с ней и осторожно обнял ее, уткнувшись носом в ее волосы.

Закрыв глаза, я попытался успокоить свой все еще учащенный пульс. Ария будет в порядке. Только маленький шрам, не больше, но сомневался, что смогу когда-нибудь забыть тот момент, когда думал, что потерял ее.

— Я никогда не потеряю тебя, принцесса. — прошептал я ей в висок.

Маттео вошел без стука. Его глаза остановились на том, как я прижимаю Арию к себе, и на этот раз мне было наплевать. Я доверял своему брату, даже с этой правдой.

— Как она? — тихо спросил он, подходя ближе.

— Все еще без сознания от болеутоляющих, которые ей дал доктор. Она не проснется еще несколько часов.

— Док останется в одной из комнат на случай, если он нам понадобится.

— Хорошо, — сказал я, снова вглядываясь в лицо Арии.

— Мы начнем допрашивать Русских ублюдков. Предполагаю, ты хочешь быть частью этого.

Я хотел разорвать их, но мысль о том, чтобы оставить Арию прямо сейчас, заставила мой пульс ускориться.

— Я присоединюсь к вам позже.

На лице Маттео отразилось удивление.

— Тогда я не могу обещать, что тебе хоть что-то останется.

— Сосредоточитесь на одном из ублюдков, а остальных оставь мне. — выдавил я, встретившись взглядом с братом.

Он посмотрел мне в глаза, потом медленно кивнул и вышел.

Должно быть, я заснул, потому что резко проснулся, когда в доме раздался душераздирающий крик. Ария все еще была без сознания рядом со мной.

Я осторожно высвободил руку из-под нее, схватил пистолет и выбежал из комнаты. Я прислушивался, ожидая возможного нападения, но в доме было тихо, если не считать вопля.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что Лилиана издала звук.

Заперев дверь Арии, я бросился вниз, а затем последовал за криком в подвал, обнаружив там Джианну и Лилиану. Вид измученного Русского, должно быть, заставил Лилиану прийти в шок. Мне было плевать. Все, что имело значение, что Ария не проснулась. Она бы расстроилась.

Маттео, Ромеро и мне потребовалось почти пятнадцать минут, чтобы заставить Лилиану замолчать и отвести ее в свою комнату, а Джианну обратно в спальню под громкие протесты.

— Черт побери, — прорычал я, оставшись наедине с Маттео.

Он был весь в крови, и глаза его возбужденно блестели.

— Теперь ты нам поможешь?

Мой взгляд метнулся к хозяйской спальне.

— Я хочу, чтобы доктор еще раз проверил Арию, а потом я присоединюсь к тебе.

— Я никогда не видел тебя таким, — сказал Маттео.

Я ничего не ответил.

— Пришлите доктора.

После того, как доктор проверил Арию, я наконец позволил Джианне навестить ее сестру, и присоединился к своему брату в подвале.

Как только я вошел, мои люди отступили от наших пленников. Ромеро натянуто улыбнулся мне. Маттео указал на левого ублюдка. Он был не так плох, как парень справа. Это был тот самый ублюдок, к которому Маттео проявлял особый интерес.

Я закатал рукава, приближаясь к своей цели.

— Значит, Виталий хотел замарать мою жену своими грязными руками?

Я уставился на ублюдка, который одарил меня кровавой улыбкой.

— Мы бы трахнули эту шлюху. В каждую дырку. Вот для чего нужны шлюхи с тремя дырками.

Моя улыбка стала шире, когда я приблизил свое лицо к его.

— Давай посмотрим, сколько твоих дырочек я смогу поиметь своим клинком, прежде чем ты извинишься за то, что назвал мою жену шлюхой.

Он плюнул мне в грудь.

— Я не стану извиняться перед итальянской шлюхой.

Я выпрямился и протянул руку Маттео, который протянул мне один из своих ножей.

— Перед смертью ты назовешь ее королевой.

• ── ✾ ── •

Я был весь в крови с головы до ног, когда опустился на колени рядом с хнычущим Русским ублюдком и наклонился к его уху.

— Скажи мне еще раз, кто моя жена? — я держал окровавленный клинок перед глазом, который у него все еще был. Он захныкал. — Я могу продлить, по крайней мере, еще на час, может, больше, — сказал я с улыбкой.

— Она… она королева. — выдавил он.

— Правильно. — я вонзил свой клинок ему в глаз, положив конец его жалкому существованию.

• ── ✾ ── •

Я вышел из душа в гостевой спальне, когда услышал стук в дверь. Я быстро обернул полотенце вокруг талии и поспешил к двери, открыв ее и уставившись на рыжую.

Она нахмурилась.

— Пытаешься смыть кровь?

— Чего тебе нужно? — прорычал я. Я все еще был на взводе от событий дня и не имел терпения.

— Думала, ты захочешь знать, что Ария проснулась.

Я вернулся в спальню, быстро оделся и босиком бросился к хозяйской спальне.

Как только я увидел Арию, мое сердце бешено заколотилось в груди. Темные синяки легли под ее великолепными голубыми глазами, и она слегка улыбнулась мне.

Ноги сами понесли меня к ней, и я поцеловал ее в лоб. К моему удивлению, Джианна ушла без колебаний.

— Еще морфия? — спросил я.

— Да.

Я ввел Арии морфий, затем взял ее руку в свою, желая прикоснуться к ней.

— Мы потеряли кого-нибудь? — спросила она.

— Нескольких. Чезаре и пару солдат, — сказал я, прежде чем добавить. — Умберто.

Печаль вспыхнула в глазах Арии.

— Знаю. Я видела, как его застрелили.

Я не мог грустить о людях, которых мы потеряли, потому что Ария была здесь.

Ария сглотнула.

— Что имел в виду тот парень, Виталий, когда сказал, что ты взял то, что принадлежит ему?

— Мы перехватили одну из их поставок наркотиков. Но это сейчас не важно.

Единственное, что имело значение это безопасность Арии.

— Что же тогда важно? — прошептала она.

— Что я почти тебя потерял. Я видел, как тебя подстрелили. — выпалил я, вспоминая тот момент. Я никогда не чувствовал себя так, будто часть меня была вырвана из-за другого человека. — Тебе повезло, что пуля задела только плечо. Док говорит, что оно полностью заживет, и ты сможешь использовать руку, как прежде.

Ария медленно моргнула, и уголки ее рта слегка дернулись вверх. Лекарства снова тянули ее ко сну.

Я приблизил свое лицо к ее лицу.

— Никогда больше не делай этого. — прохрипел я.

Она наклонила голову, словно не понимая, что я имею в виду.

— О чем ты?

— Не лови пулю за меня.

Ария слегка сжала мою руку, ее веки опустились.

— Я всегда поймаю пулю за тебя.

Она уснула прежде, чем я успел сказать еще хоть слово.

Я легонько поцеловал ее в губы.

— Я этого не допущу. Больше никогда.

ГЛАВА 25

━━➳༻❀✿❀༺➳━━

Ария проспала большую часть дня, просыпаясь лишь несколько раз, чтобы поговорить со своими братьями и сестрами.

Я старался навещать ее, как можно чаще, но мне нужно было поговорить с моими капитанами и Данте по телефону. Я не поеду в Нью-Йорк на встречу, пока не смогу забрать Арию с собой в город, а она все еще слишком слаба.

Все немного успокоилось, когда ее семья уехала в Чикаго, и я приказал своим капитанам ожидать атаки на братву, пока у нас не будет идеальной цели. Я не хотел терять больше людей в слепой ярости. Нам нужно было ударить их по тому место, которое причинит боль.

После моего последнего звонка я вернулся в хозяйскую спальню. В ванной бежала вода, поэтому я сел на кровать, ожидая Арию.

Когда она наконец вышла, то возилась со своей ночной рубашкой, пытаясь надеть вторую лямку на плечо, но из-за травмы это было невозможно.

— Закончил с делами? — спросила она с мягкой улыбкой, когда я подошел к ней.

Я подвел ее к кровати и осторожно толкнул вниз. Ее глаза были ясными и добрыми, не наполненными болью и наркотической дымкой. Моя Ария.

— Я в порядке. — твердо сказала Ария.

Все беспокойство и страх, которые я чувствовал, обрушились на меня.

Я опустился перед ней на колени и прижался лицом к ее животу.

— Я мог потерять тебя два дня назад.

Ария задрожала.

— Но ты не потерял.

Я встретил ее мягкий взгляд.

— Зачем ты сделала это? Зачем прикрыла меня от пули?

Если бы она умерла из-за меня, если бы я потерял ее, я бы сошел с ума. Даже просто думая об этом, переживая тот момент, когда я думал, что она мертва, он образовал огромную черную дыру в моей груди.

Глаза Арии стали еще мягче.

— Неужели ты действительно не знаешь?

Выражение ее лица объяснило мне почему. Казалось, все замерло. Я знал, что испытываю к девушке передо мной, знал это с абсолютной уверенностью в ту секунду, когда почти потерял ее, но даже до этого я знал природу своих чувств, но цеплялся за свои сомнения.

Я любил Арию. Как я мог не любить? Она была очаровательна. Она была доброй, милостивой и всепрощающей. Она была чистым светом. Она была тем, кто заслуживал любви.

Я нет.

Я знал, кто я такой.

— Я люблю тебя, Лука.

Я обхватил ее лицо ладонями, приближая наши лица друг к другу, но недостаточно близко.

Я всматривался в ее глаза, пытаясь понять, как она могла любить меня, как она нашла во мне то, что заслуживало любви.

— Ты любишь меня. — повторил я. Никто никогда не говорил мне таких слов. Никто не должен. — Ты не должна любить меня, Ария. Я не тот, кого нужно любить. Люди боятся меня, они меня ненавидят, они меня уважают, они мной восхищаются, но они не любят меня. Я — убийца. Я умею убивать. Лучше, вероятно, чем что-либо еще, и я не сожалею об этом. Проклятье, иногда я даже этим наслаждаюсь. Это мужчина, которого ты хочешь любить?

Ария подарила мне эту улыбку; улыбку, которая прошла как солнечный луч сквозь мою темноту, которая согрела даже мое холодное сердце.

— Это не вопрос желания, Лука. Не похоже, что я могу прекратить любить тебя. — прошептала она.

Мало что в жизни было ее выбором. Она была так же поймана в ловушку своей любви ко мне, как и в ловушку этого брака.

— И ты ненавидишь то, что ты любишь меня. Я помню, ты говорила это прежде.

Ария покачала головой.

— Нет. Уже нет. Я знаю, что ты нехороший человек. Я всегда знала это, и мне все равно. Понимаю, что следовало бы по-другому. Я знаю, что должна лежать с открытыми глазами ночью, ненавидя себя за то, что мне было хорошо с моим мужем, являющимся боссом одной из самых жестоких и самых смертоносных преступных организаций в Штатах. Но я этого не делаю. Кто я после этого?

Ария повернула голову в моих руках, глядя на свои руки, лежащие на коленях, и слегка нахмурилась.

— И я убила человека, за что не чувствую сожаления. Ни капли. Я сделала бы это снова.

Она встретила мой взгляд и ее глаза были полны любви. Ни ненависти, ни сожаления, ничего, кроме любви.

— Кто я после этого, Лука? Я такая же убийца, как и ты.

— Ты сделала то, что должна. Он заслужил смерть.

Я хотел бы убить его, не только потому, что желал, чтобы каждый ублюдок братвы страдал, как можно больше, но и потому, что я не хотел, чтобы Ария была обременена смертью.

— Никто из нас не заслуживает смерти. Мы, вероятно, заслуживаем ее больше, чем большинство. — прошептала Ария.

— Ты хорошая, Ария. Ты невинна. Я втянул тебя в это.

Как она могла сравнивать себя со мной? Она не знала, что я делал, что мне нравилось делать. Она убила, чтобы защитить того, кого любила. Я убивал по многим причинам, и лишь немногие из них были благородными или альтруистическими.

— Не ты, Лука. Я родилась в этом мире. Я приняла решение остаться в этом мире.

Быть рожденным в нашем мире означает родиться с кровью на своих руках. С каждым вдохом мы принимаем грех, который глубже высекается на нашей коже.

— У тебя нет выбора. Нет никакого способа избежать нашего мира. У тебя не было выбора и в браке со мной. Если бы ты позволила той пуле убить меня, то, по крайней мере, избежала бы нашего брака.

Она не была бы свободна, потому что свободы не существовало в нашем мире, но Маттео не заставил бы ее снова выйти замуж.

— Есть немного хорошего в нашем мире, Лука, и, если находишь подобное, ты цепляешься за это изо всех своих сил. Ты — одно из хорошего в моей жизни.

Моя грудь наполнилась любовью.

— Я не хороший.

— Ты не хороший человек, нет. Но ты хороший для меня. Я чувствую себя в безопасности в твоих руках. Я не знаю, почему, даже не знаю, почему я люблю тебя, но люблю, и это не изменится.

Мне пришлось закрыть глаза, чтобы не видеть яростных эмоций на ее лице.

— Любовь — риск в нашем мире и слабость, которую не может позволить себе Капо.

Я верил в эти слова всю свою жизнь. Я бы все еще верил в них, если бы хотел быть непобедимым Капо.

— Знаю. — жалобно прошептала Ария.

Я посмотрел на нее. Неужели она не знает? Неужели она не видит?

— Но мне плевать, потому что любовь к тебе — единственная чистая вещь в моей жизни.

Глаза Арии наполнились слезами и недоверием.

— Ты любишь меня?

— Да, даже если я не должен. Если бы мои враги знали, сколько ты значишь для меня, они сделали бы все, чтобы дотянуться до тебя, причинить мне боль через тебя, управлять мной, угрожая тебе. Братва попробует еще раз, и другие тоже будут. Когда я стал членом мафии, то поклялся поставить на первое место Фамилью, и я подтвердил ту же самую клятву, когда стал боссом боссов, даже при том, что знал, что солгал. Моим первым выбором всегда должна быть Фамилья.

Ария смотрела на меня с полуоткрытыми губами, будто не доверяла своим ушам.

— Но ты — мой первый выбор, Ария. Я сожгу мир дотла, если придется. Буду убивать, калечить и шантажировать. Я сделаю что угодно ради тебя.

Она никак не могла понять, что я сделаю ради нее, на что я пойду, чтобы защитить ее. Русский ублюдок сегодня получил, и любой другой, кто посмеет оскорбить или причинить ей боль, закончит так же.

— Возможно, любовь — риск, но это риск, который я готов взять на себя, и, как ты сказала, это не вопрос выбора. Я никогда не думал, что буду, никогда не думал, что могу так любить кого-то, но я влюбился в тебя. Я боролся с этим. Это первое сражение, которое я не возражал проиграть.

Ария обняла меня, ее слезы падали мне на шею. Она вздрогнула и всхлипнула, когда ее плечо ударилось обо меня.

Я медленно отодвинулся, опасаясь причинить ей боль.

— Ты должна отдохнуть. Твое тело должно исцелиться.

Я мягко толкнул ее вниз, пока она не легла на спину, но она впилась пальцами в мои бицепсы. Она посмотрела на меня сквозь ресницы.

— Я не хочу отдыхать. Я хочу заняться с тобой любовью.

Мои глаза метнулись вниз к ее красивым ногам, затем обратно к ее умоляющему лицу. Я не хотел ничего больше, чем быть как можно ближе к Арии, но она была ранена.

— Я могу сделать тебе больно. Швы могут разойтись.

Ария ласкала мою грудь, затем живот, пока ее пальцы не достигли растущей выпуклости в моих штанах. Я подавил стон, когда она начала легонько поглаживать меня.

Выражение ее лица стало дразнящим.

— Он соглашается со мной.

— Он всегда это делает, но он не голос разума, поверь мне. — пробормотал я.

Ария засмеялась только для того, чтобы вздрогнуть мгновение спустя.

Ей было больно.

— Вот об этом я и говорил.

— Пожалуйста. Я хочу заняться любовью с тобой. Я давно этого хотела.

Ее мольбы разрушили мою решимость по кусочкам.

— Я всегда занимался с тобой любовью, Ария. — признался я.

Чувства, которые я не понимал в начале и боролся позже, были там, когда я забрал девственность Арии. Это был первый раз, когда я занимался любовью, и Ария всегда будет единственной девушкой, с которой я буду заниматься любовью.

Ария потерлась об меня сильнее.

— Разве ты этого не хочешь?

Я чуть не рассмеялся.

— Конечно, хочу. Мы почти потеряли друг друга. Я хочу быть как можно ближе к тебе.

— Тогда займись любовью со мной. Медленно и нежно.

И моя последняя стена рухнула, как это всегда было с Арией.

— Медленно и нежно. — согласился я.

Я встал на колени в конце кровати и помассировал ноги и икры Арии, наслаждаясь ощущением ее мягкой кожи. Ария раздвинула ноги, и мои глаза приняли ее приглашение. Мой член дернулся при виде ее мокрых трусиков. Застонав, я поцеловал ее лодыжку.

Я провел пальцами по ее ноге, пока не коснулся ее между ног. Она была такой мокрой и горячей.

— Мне будет очень нелегко медленно и нежно. Если бы ты не была ранена, я похоронил бы себя в тебе и заставил бы тебя кричать мое имя.

— Если бы я не была ранена, то хотела бы, чтобы ты сделал это.

Я пососал лодыжку Арии.

— Мое, — я поцеловал ее икру. — Мое. — потом ее колено. — Мое. — ее бедро. — Мое. — пока я наконец не добрался до ее киски. Я стянул с нее трусики, прежде чем втиснуться между ее бедер. Я поцеловал ее складочки. — Мое.

Ария застонала, а потом захныкала от боли, потому что она пошевелилась.

— Я хочу, чтобы ты полностью расслабилась. Не напрягай мышцы, или твое плечо будет болеть. — приказал я, проводя губами по ее складке.

— Я всегда напрягаюсь, когда кончаю. И я правда-правда хочу кончить.

Я заставлю ее кончать так часто, как она захочет, не только сегодня, но и всю оставшуюся жизнь.

— Ты кончишь, но не напрягаясь.

Ария посмотрела на меня, давая понять, что это не сработает.

Я начал ублажать ее губами и языком, стараясь, чтобы мои ласки были легкими и нежными, медленно направляя ее к освобождению.

Задыхающиеся стоны Арии и возбуждение ее тела подстегивали меня до тех пор, пока мне не потребовалось все силы, чтобы не кончить на краю матраса.

Когда Ария наконец кончила, ее тело, казалось, стало еще мягче, ноги раздвинулись, когда она отдалась наслаждению.

Я вылез из одежды и встал между ног Арии. Я медленно вошел в нее, наблюдая за ее лицом, когда она тихо и сладко застонала.

— Моя, — сказал я, когда полностью погрузился в нее.

Ария удерживала мой взгляд, пока я нежно занимался с ней любовью.

— Твоя, — прошептала она, и выражение ее лица было самым искренним признанием в любви, какое я только мог себе представить.

Всю свою жизнь я думал, что стать Капо будет самым большим триумфом в моей жизни. Не самый счастливый день, потому что я не знал настоящего счастья. Но теперь, когда я встретил любящий взгляд Арии, я знал, что она была моей самой большой победой. Только она принесла счастье в дни крови и насилия, только она могла наполнить мой темный мир светом.

Она мой свет, моя любовь… моя жизнь.

С улыбкой, которая всегда меня заводила, она прижала ладонь к моей татуировке Фамильи, прямо над моим сердцем. Жестокое сердце, которое бьется только для нее.

— Мой, — сказала она без сомнения.

Я выдержал ее взгляд.

— Навсегда.

Конец

Примечания

1

Традиционная горячая или холодная мясо-овощная закуска в итальянской кухне (прим. переводчика).

2

Классический коктейль из джина, вермута и биттера (горькой настойки). Назван в честь заказчика, итальянского графа Негрони (прим. книгодела).

Content

Кора Рейли
ЛУКА ВИТИЕЛЛО

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

Примечания