Элли Эверхарт

Люблю тебя

Глава 1

— Я должна вернуться в свою комнату, — шепчу я Гаррету, приподнимаясь на кровати.

Он обнимает меня за шею, притягивает к себе и целует.

— Сейчас полночь, Джейд. Тебе необязательно уходить. Никто не будет проверять, где ты.

— Твоя семья проснется через несколько часов. Я не могу уснуть прямо здесь.

Он улыбается и касается губами моих губ.

— Тогда не засыпай.

Я зависаю над ним, наше дыхание смешивается.

— Мы же только что занимались «этим», как и час назад.

— Да? И что ты хочешь этим сказать?

Он снова меня целует, на сей раз настойчивее. Потом глубже. Его пальцы погружаются в мои волосы и обхватывают затылок, притягивая меня еще ближе.

У меня никогда не получается сопротивляться ему. Я становлюсь слишком рассеянной. Гаррет умеет отвлечь меня от любой разумной мысли, и я теряюсь в ощущении удовольствия быть рядом с ним.

* * *

Спустя несколько часов я просыпаюсь в комнате для гостей от звука шажков, подкрадывающихся к кровати. Чувствую, как маленькая ладошка прикасается к моему плечу. Открыв глаза, я вижу, что надо мной стоит сестра Гаррета Лили.

— Джейд, посмотришь со мной мультики в моей комнате?

Протирая сонные глаза, я сажусь. Закрытая рождественская вечеринка, которую мы устроили с Гарретом в его спальне, полностью вымотала меня. Не сказать, что я жалуюсь. Это определенно стоило потерянного сна.

— Лили, который час?

Она мотает головой, и ее длинные светлые волосы пляшут задорный танец вокруг ее лица.

— Я не знаю. Так ты идешь?

Как я могу отказать этим искрящимся голубым глазам и этой милой улыбке? Это невозможно.

— Ладно. Пойдем. — Я выбираюсь из постели и надеваю белый пушистый халат, оставленный для меня в ванной. В доме Кенсингтонов не принято ходить в одной пижаме. Как будто я в самом деле стану разгуливать в тоненькой футболке и пижамных шортах. Да еще и без бюстгальтера.

Лили уводит меня в свою комнату. За то короткое время, что мы знакомы, она решила сделать меня своей старшей сестрой. Я не против этой роли. Я никогда не была ничьей сестрой, и мне приятно, что кто-то меня так воспринимает.

— Садись сюда. — Она хлопает ладошкой по краю своей кровати с балдахином. Кровать полностью розовая. Розовые простыни, розовые одеяла, розовое покрывало и подушки тоже розовые.

Я сажусь на указанное место и откидываюсь на подушки. Большой телевизор с плоским экраном, висящий на стене, показывает мультяшных мишек. Лили залезает ко мне, держа в руках двух кукол.

— Вот эта твоя. Ее зовут Кэти.

Она вручает мне куклу. Я чувствую себя идиоткой, держа игрушку в руках. У меня в детстве не было кукол, и я понятия не имею, что с ними делать.

— Сделай ей прическу. — Лили протягивает мне маленькую пластмассовую расческу. — Заплети ей косички.

Дверь в комнату открывается.

— Лили, ты здесь? — Это Кэтрин, мама Лили и мачеха Гаррета. — О. Джейд, я не знала, что ты тут.

По ее тону я понимаю, что ей не хочется видеть меня здесь. Отложив куклу, я слезаю с кровати.

Лили хватает меня за халат.

— Нет! Не уходи. Мы же играем.

— Лили, ты должна идти завтракать. У тебя скоро урок балета.

— Можно, Джейд тоже пойдет на балет?

— Нет. Джейд останется здесь. А теперь спускайся. Чарльз ждет тебя к завтраку.

Лили слезает с кровати и медленно выходит, таща за собой куклу.

— Извини, что она тебе докучает, — говорит Кэтрин, когда Лили уходит.

— Ничего страшного, я не против с ней поиграть.

— Хорошо, но она привыкла играть одна, поэтому нет необходимости ее развлекать.

— Правда, нет проблем, мне нравится…

— Эй, вот вы где. — Гаррет проходит мимо Кэтрин в комнату. — Лили разбудила тебя?

Кэтрин опережает меня с ответом:

— Да. Я поговорю с ней. Это больше не повторится.

— Все в порядке, — отвечает Гаррет. — Я уверен, Джейд не возражала.

— Нет, вовсе нет, — соглашаюсь я, подходя к Гаррету поближе.

— Тем не менее, Лили прекрасно знает, что не следует заходить в чужую комнату, — произносит Кэтрин, окидывая нас взглядом. Видеть нас с Гарретом вместе для нее невыносимо.

Раньше подруги для Гаррета выбирались исходя из того, какую пользу девушка могла бы принести их семье. Затем появилась я, все изменилось, и это злит Кэтрин.

Отец Гаррета, похоже, принял тот факт, что я встречаюсь с его сыном. Или по крайней мере, делает вид. Особенно теперь, после того инцидента внизу, который случился почти неделю назад. Инцидента, свидетелями которого были только Гаррет, его отец и я, и который наверняка изменил будущее Соединенных Штатов.

Мистер Кенсингтон застрелил Ройса Синклера, главного кандидата в президенты на следующих выборах. Я тогда только узнала, что Синклер был моим отцом, тем самым человеком, который изнасиловал мою мать, в результате чего появилась я.

На прошлой неделе Синклер появился здесь с пистолетом, планируя убить меня, чтобы уничтожить доказательства своего ужасного преступления. Он также пытался убить и Гаррета, и я уверена, что именно это стало истинной причиной, по которой мистер Кенсингтон застрелил его.

Инцидент произошел в кабинете, в комнате рядом с фойе. После случившегося прибыла группа людей и убрала все следы с места преступления. Согласно версии СМИ, Синклер покончил жизнь самоубийством в своем поместье в Виргинии.

Мистер Кенсингтон велел мне больше никогда не вспоминать об этом происшествии. После чего принял меня в семью. При других обстоятельствах это прозвучало бы хорошо. Как-никак, в конце прошлого семестра он пытался нас разлучить, поэтому я должна была быть в восторге, что мистер Кенсингтон одобрил меня. Но он произнес это таким жутким тоном. Казалось, в его словах был скрытый смысл. Словно меня пригласили в какой-то закрытый клуб. Но я уверена, что не хочу быть частью этого клуба. И главное, как он это сказал. Как будто после увиденного в кабинете я буду связана с их семьей навсегда.

— Итак, что вы двое сегодня делаете? — спрашивает Кэтрин, нервно приглаживая свои длинные светлые волосы. Кажется, эта женщина всегда на пределе.

— Еще не знаю, — отвечает Гаррет. — Может, займемся чем-нибудь вместе с Лили. Мы с Джейд могли бы взять ее покататься на санках.

— Ты знаешь, что это плохая идея. — Тон Кэтрин настолько резкий, словно она ругает Гаррета за одно только предложение.

— Я не имел в виду, что мы куда-нибудь пойдем. Я думал, мы побудем здесь, на территории.

Она соглашается.

— Тогда хорошо. Скоро я отвезу ее на балет, но к полудню мы вернемся. — Кэтрин разворачивается и выходит.

— Что это с ней? — шепчу я. — Она ведет себя так, будто Лили не может даже выйти из дома.

Гаррет оглядывается и, убедившись, что Кэтрин ушла, усаживает меня на кровать.

— Помнишь, я говорил, что у моего отца много врагов?

— Да.

— Поэтому Лили — мишень. Если они захотят отомстить ему, то используют его дочь.

— Ты серьезно? Они могут похитить ее, или что?

— Похитить ее. Причинить ей вред. Да мало ли что еще. Нам в принципе нельзя выпускать ее из поля зрения.

— Это ужасно. Что-то подобное уже происходило?

— Когда Лили была маленькой, о ней заботилась няня. Однажды няня сказала, что ведет Лили в парк, но так и не вернулась. Она забрала ее. Отец использовал свои связи и заплатил до хрена денег за выкуп. Больше они никогда не нанимали нянь.

— Как насчет друзей? Она может пригласить к себе других детей?

— После происшествия с няней Кэтрин никому не доверяет. На самом деле у Лили нет друзей. Она даже не ходит в обычную школу. У нее есть частный репетитор, который приходит сюда.

— Неудивительно, что Лили так отчаянно нуждается в дружбе. Это так грустно. Я должна с ней чаще играть.

Гаррет обнимает меня.

— С ней все в порядке. Она привыкла развлекаться одна. Но это мило с твоей стороны. Ей бы понравилась твоя компания. Я пытаюсь играть с ней, но она говорит, что с мальчиками скучно.

Я наклоняюсь и целую его в свежевыбритую щеку.

— Это зависит от того, во что вы играете.

В ответ он целует меня в губы.

— Намекаешь, что хотела бы поиграть со мной, Джейд?

— Несомненно. Но не сейчас. — Я поднимаюсь с кровати. — Иди завтракать. Я приведу себя в порядок и тоже спущусь.

Гаррет уже принял душ и оделся. На нем джинсы и мягкая голубая футболка, в которых он выглядит так же чертовски жарко, как и всегда. Вся его одежда сидит на нем идеально. Будто изготовлена специально для него. Он пловец, у него широкие плечи, мускулистая грудь и узкая талия. Не думаю, что ему бы подошла готовая одежда. Чтобы выглядеть так хорошо, вещи должны быть изготовлены на заказ.

— Подожди минутку, у меня есть для тебя сюрприз. — Он тянет меня к себе на колени, и я замечаю воодушевление в его восхитительных голубых глазах.

— Какой?

— На Новый год я отвезу тебя в Нью-Йорк. Думаю, мы уедем в следующий вторник и останемся до пятницы, чтобы не спеша посмотреть все достопримечательности. Что думаешь?

— Звучит здорово, но я немного побаиваюсь быть там среди всего этого новогоднего шума и толп людей.

Гаррет знает о моей боязни шума. В детстве моя пьяная, зависимая от таблеток мать имела привычку орать, швыряться вещами и греметь посудой, зная, как это пугало меня. Я не могла этого выносить и по сей день стараюсь избегать громких звуков. Знаю, мне нужно преодолеть свой страх, но я пока не готова.

— Я уже все продумал, — говорит он. — И поэтому забронировал для нас отель прямо на Таймс-сквер. Мы будем смотреть, как опускается шар, прямо из номера. Тебе не придется находиться в толпе.

— Но это наверняка стоило целое состояние. — Не люблю, когда Гаррет тратит на меня деньги. Он это знает, и иногда мы из-за этого ссоримся. Но я ненавижу с ним спорить, поэтому стараюсь не обострять. Тем не менее, время от времени эта тема всплывает.

— Джейд, не начинай о деньгах. Это канун Нового года, и я хочу сделать каждый праздник особенным для тебя, ведь ты никогда их не отмечала. Просто позволь мне сделать это. — Он улыбается, и мне очень трудно сказать этой улыбке «нет».

— Хорошо, но я клянусь, что записываю все твои затраты на меня и собираюсь когда-нибудь вернуть долг.

— Раз уж мы затронули эту тему, хочу сообщить, что куплю тебе билет на самолет, чтобы ты смогла повидаться с Фрэнком и Райаном до начала занятий. В прошлый раз у вас не было для этого достаточно времени, и теперь, когда все утряслось, я хочу, чтобы ты съездила домой.

Опять же, я против того, чтобы Гаррет оплачивал мой перелет, но я очень хочу увидеть Фрэнка и Райана и не хочу ждать до мая, когда закончится учеба.

— Спасибо. Я очень ценю то, что ты сделал.

Он удивленно глядит на меня.

— Ты не наорешь на меня из-за денег?

Я пожимаю плечами.

— Просто добавлю это к своему счету.

— Никаких счетов. Я же говорил, к тому времени, когда ты сможешь вернуть мне долг, мы уже поженимся. И тогда будет неважно, ведь все мое станет твоим. — Он самодовольно улыбается.

— Ладно, хватит разговоров о браке. Кроме того, вполне вероятно, что я рассчитаюсь с тобой задолго до того, как хотя бы подумаю о нашей свадьбе. Может быть, я выиграю в лотерею, или какой-нибудь давно потерянный родственник оставит мне наследство, или я получу действительно хорошую работу после колледжа, или…

— Черт. Ты даже не рассматриваешь возможность нашего брака? Мне стоит удвоить усилия, чтобы завоевать тебя.

— Тебе так не терпится пожениться?

— Нет, нет. Я просто подкидываю идею. Пытаюсь понять, привлекает ли она тебя хоть чуть-чуть.

— Привлекает. Но не в девятнадцать же лет.

— Мой отец женился, когда ему было двадцать два.

— Ты говорил, что его заставили родители. Не похоже, чтобы он хотел этого сам. И посмотри, чем все закончилось. Разводом. Он был старше, когда женился на твоей маме.

— Расслабься. В ближайшее время я не собираюсь делать тебе предложение. — Он целует меня в щеку. — И учитывая твое нехорошее поведение, возможно, никогда и не сделаю. — Он шутит, но по какой-то глупой причине я чувствую разочарование.

— Эй! У меня нормальное поведение. Забери свои слова обратно.

— То есть, теперь ты хочешь, чтобы я сделал тебе предложение? — Он качает головой. — Я запутался.

— Ну да. В смысле, нет. — Я совсем растерялась. — Я не знаю. Просто перестань об этом говорить.

— Джейд, хотя бы подумай. Ты уже часть нашей семьи. Ты отпраздновала в доме Кенсингтонов и День благодарения, и Рождество. И Лили нарекла тебя старшей сестрой.

Ты уже часть нашей семьи. Его слова бросают меня в дрожь. Они напоминают мне слова его отца, когда он принимал меня в семью. Это сумасшедшая семья, и я их совсем не понимаю.

Я быстро целую его, поднимаясь.

— Мне нужно принять душ. Увидимся за завтраком.

Он ловит меня за запястье.

— Тебе нужна помощь в душе? Я буду более чем счастлив помочь.

Учитывая то, как горячо он выглядит и как классно пахнет, это заманчивое предложение, но не в доме его семьи.

— Справлюсь сама. Но спасибо.

Я возвращаюсь к себе, собираюсь, затем спускаюсь в столовую, где завтракают Гаррет, Кэтрин и Лили. Я присаживаюсь рядом с Гарретом. Чарльз, семейный повар, поставил на стол поднос с подогревом, наполненный яйцами и колбасой. Еще на столе есть блюдо с фруктами и выпечкой. Я беру себе яйца и выпечку.

Никто не разговаривает. Кэтрин читает газету. Лили сидит напротив меня и ест, подпрыгивая на стуле.

Мистер Кенсингтон заходит в костюме, что странно. Ведь сегодня суббота и день после Рождества. Лили соскакивает со стула и подбегает к нему.

— Папа! Я буду кататься на санках! Я буду кататься на санках!

Он берет ее на руки, и она целует его в щеку.

— Да, я слышал. Тебе наверняка будет весело. — Он смотрит на Гаррета. — У нас вообще есть санки?

Гаррет, поставив на стол стакан сока, кивает.

— Мы с Джейд купили их на каникулах. Мы катались на санках в Брайант-парке.

— Ты ведь не собираешься сегодня туда? — Мистер Кенсингтон говорит тем же неодобрительным тоном, что и его жена.

— Нет, мы останемся здесь, — отвечает Гаррет.

— Прекрасно. Желаю отлично провести время, Лили. — Он целует ее, потом опускает на ноги. — Мне нужно в офис. Увидимся за ужином.

— Пока, папочка. — Лили бежит обратно на свое место.

— Увидимся, папа, — говорит Гаррет.

Я не знаю, что сказать мистеру Кенсингтону, и потому просто улыбаюсь. Сейчас он, вроде, относится ко мне терпимо, но все равно пугает меня.

Мистер Кенсингтон смотрит на Кэтрин. Она спряталась за газетой и даже не обращает внимания на него. Они определенно из-за чего-то повздорили. Надеюсь, не из-за меня. Но чувствую, что причина именно в этом.

Глава 2

Как только мистер Кенсингтон уходит, Кэтрин тут же складывает газету и бросает ее на стол.

— Лили, нам пора. Заканчивай. — Она поворачивается ко мне: — Ей что-то нужно для прогулки?

Я не совсем понимаю, что Кэтрин имеет в виду. Эта женщина никогда не каталась на санках? Она разве не была ребенком? Даже я каталась на санках, хотя у меня практически не было детства.

— У нее есть лыжный комбинезон? — спрашиваю я Кэтрин.

— Нет. Такого у нее нет. После балета я заеду в магазин и куплю.

— Можно розовый? — спрашивает Лили.

— Это единственный цвет, который ты носишь, — дразнит ее Гаррет.

Она качает головой.

— Нет. Я ношу еще и фиолетовый.

Гаррет смотрит на Кэтрин, чтобы та подтвердила эти слова.

— Это правда. Она недавно расширила свой гардероб и добавила туда фиолетовый. — Кэтрин встает из-за стола. — Пойдем, Лили.

Лили спрыгивает со стула, и они вместе уходят. Мы с Гарретом заканчиваем завтрак.

— Лили никогда не каталась на санках?

Он на мгновение задумывается.

— Полагаю, что нет. До твоего появления у нас и санок-то не было.

— Тогда слава богу, что я появилась. Вам нужно раскрепоститься. Здесь не хватает веселья. — Я тянусь за графинчиком с соком, но Гаррет, опередив меня, наполняет мой стакан сам.

— Ну что, ты решила, когда хочешь поехать в Де-Мойн? Наверное, стоит заказать авиабилет прямо сегодня.

— Билет? Только один? Ты не поедешь со мной?

Он пожимает плечами.

— Пожалуй, мне лучше остаться. В смысле, если ты хочешь, то я конечно поеду, но я подумал, что тебе не помешает побыть с Фрэнком и Райаном наедине, чтобы я не болтался рядом.

— Да, хорошо. Думаю, это отличная идея. Может, я поеду в следующую субботу, когда мы вернемся из Нью-Йорка.

— Сколько ты хочешь побыть там? До конца каникул?

— Это же целых две недели.

— Я думал, ты хочешь этого. Ты говорила, что у тебя какие-то планы с Райаном.

— Да. Ты прав. Две недели — это хорошо. Просто будет отстойно так долго не видеть тебя. — Уставившись в тарелку, я вилкой ковыряюсь в яичнице.

Гаррет забирает у меня вилку и кладет ее на стол.

— Хочешь сказать, что будешь скучать по мне? Если да, то мне стоит запомнить этот момент. Такое может никогда больше не повториться.

Я улыбаюсь и закатываю глаза.

— Да. Именно это я и хотела сказать. Ты околдовал меня, и теперь я скучаю, когда тебя нет рядом.

— Ничего подобного я не сделал, — возражает он.

Я шлепаю его по руке.

— Сделал, и меня это бесит.

Он целует меня в щеку.

— Тогда ты тоже околдовала меня. Я буду очень скучать по тебе, но я знаю, как тебе хочется съездить домой.

— Может, приедешь в Де-Мойн на неделю? Так я проведу одну неделю с Фрэнком и Райаном, а вторую с тобой. Мне не нужно быть с ними ежеминутно. Кроме того, Фрэнку надо отдыхать. Вероятно, он проспит большую часть времени, а Райан будет на работе или на свиданиях с Хлоей.

Гаррет отодвигает стул и встает.

— Ну наконец-то. Я все ждал, когда ты меня пригласишь. Тебе потребовалось довольно много времени.

— Сказал парень, который предложил мне ехать одной!

— Я был вежлив, Джейд. Тебе полагалось проявить ответную вежливость и пригласить меня поехать с тобой. — Он подходит сзади и целует меня в макушку. — Пойду покупать билеты.

— Только не в первый класс. Это слишком дорого, — говорю я ему вслед. Но знаю, что он наверняка не послушается.

* * *

После обеда мы уводим Лили на прогулку. У Кенсингтонов в собственности несколько акров земли, и в основном они покрыты лесами. Мы идем через рощу, пока не находим поляну с холмом. Он не такой большой, как холм в Брайант-парке, но для Лили в самый раз. Холм в парке был бы для нее слишком пугающим, ведь она никогда не каталась на санках.

Вся одежда Лили — штаны, куртка, шапочка — ярко-розовая. Я не выношу розовый цвет, но в сочетании с ее розовыми щечками и светлыми волосами он смотрится мило.

Я сажусь с ней в санки, и мы медленно скользим вниз по крошечному холму.

— Давай прокатимся еще раз? — Лили прыгает, словно это было самым грандиозным событием в ее жизни.

Следующие полчаса мы с ней катаемся с горки. Гаррет к нам не присоединяется — у него еще не зажила рана в груди после того инцидента, о котором нам велели забыть.

— Можно мне теперь покататься одной? — спрашивает Лили Гаррета.

— А ты не боишься?

Она отрицательно мотает головой, затем садится в санки. Гаррет подталкивает ее, и она скатывается вниз, а потом целую вечность тащит санки обратно, но до вершины добирается готовой к новому спуску.

— Ей, похоже, понравилось, — говорю я Гаррету.

— Да, ей полезно позаниматься чем-нибудь на свежем воздухе. Она слишком много времени сидит дома. — Он наклоняется и целует меня.

Я отстраняюсь.

— Гаррет. Лили может заметить.

— Она у подножия холма. Ей понадобится минут десять, чтобы добраться сюда. — Он снова целует меня, на этот раз медленнее. Холодный воздух кружится вокруг нас, бросая меня в дрожь. Я хватаю его за куртку, притягивая ближе.

Мы целуемся несколько минут, потом Гаррет прерывается и оглядывается.

— Я думал, она должна уже вернуться.

Мы смотрим вниз. Там стоят только санки. Никаких признаков Лили нет.

— Лили? — Гаррет в панике.

— Наверное, она пошла в лес. Может, увидела белку или еще какого зверька.

Я пытаюсь успокоить его, но Гаррет не слушает и бежит вниз по холму.

— Лили! Отзовись! Где ты?

Я слышу в его голосе нотки отчаяния, но не понимаю, почему он так сильно волнуется. Мы на территории Кенсингтонов. По всему периметру высокий забор, и Лили не могла выбраться за него. Но через него вполне мог перебраться кто-то чужой — особенно сюда, где нет охраны.

— Лили! — побежав за Гарретом, кричу я. — Ты видишь ее следы?

— Нет. И какого черта она не отвечает? — Он продвигается дальше в лес. — Лили! Это не смешно! Где ты?

Я бегу в другом направлении, зову ее, но ответа не получаю. Она как испарилась. Я пыталась сохранить спокойствие, но теперь тоже паникую. Что, если кто-то перелез через забор? Вдруг Лили похитили?

Побежав направо, я краем глаза замечаю розовое пятно. Останавливаюсь, поворачиваюсь и вижу, что у дерева сидит Лили.

— Лили! — Я подбегаю к ней и опускаюсь на колени. — Что ты делаешь?

— Смотри. Она ранена. — Она указывает на птицу, лежащую на земле. Ее крыло сломано.

— Почему ты не отвечала нам? Разве ты не слышала, как мы тебя звали? — От паники и бега я совершенно запыхалась.

Она снова смотрит на птицу и хочет было погладить ее, но я ловлю ее за руку.

— Не трогай ее. Пусть лежит.

Я встаю и зову Гаррета. Через несколько мгновений он подбегает, поднимает Лили с земли и ставит перед собой.

— Почему ты не отзывалась?

Гаррет возвышается над ней, его голос звучит громко и строго. Я бы даже сказала, пугающе, хотя знаю, что он не специально.

— Отзывалась, но никто не пришел, — говорит она.

У Лили такой тихий голос. Вероятно, она отвечала, но мы ее не услышали.

— Лили, ты же знаешь правила. Не убегать. Никогда.

— Но я увидела эту птичку, и она не могла летать, а потом…

— Мне плевать на птицу! Ты знаешь…

Я беру Гаррета за руку. Ему следует успокоиться. Кажется, Лили вот-вот заплачет.

— Я просто хотела помочь.

— Этой птичке? — спрашиваю я, надеясь отвлечь ее.

Лили кивает.

— Она больше не может летать.

Лили снова опускается на колени. Недавно птица чуть-чуть трепыхалась, но теперь она лежит неподвижно, и я почти уверена, что она умерла. Я смотрю на Гаррета. Мой опыт общения с детьми равен нулю, и я понятия не имею, как разрулить эту ситуацию.

Гаррет присаживается рядом с Лили, и его тон становится мягче.

— Пусть она отдохнет. С ней все будет в порядке.

— Откуда ты знаешь?

— Когда кто-то болеет, то, чтобы выздороветь, ему нужен отдых. Вот как мне. Я должен отдыхать, чтобы поправиться, верно?

— Давай заберем ее к себе? Она может отдохнуть в моей комнате.

— Ее дом здесь. Она живет в лесу и не захочет оставаться у нас.

— Но кто о ней позаботится?

— У нее есть мама, как и у тебя. Мама защитит ее.

— А что, если мама не найдет ее?

— Найдет. Но птичка не должна была покидать свой дом. Как и ты не должна убегать, Лили. Тебе не следует больше так поступать, поняла?

Она кивает.

Гаррет берет Лили за крошечную ладошку, одетую в варежку, и они поднимаются.

— Пойдемте домой. Из-за этих катаний на санках я проголодался. — Его задорный тон заставляет Лили улыбнуться.

— Ты же совсем не катался, Гаррет.

В ответ он улыбается.

— Знаю. Но я проголодался, наблюдая, как катаетесь вы с Джейд.

Он берет за руку и меня, и мы все вместе возвращаемся в дом.

В прихожей Лили снимает куртку, шапку, лыжные штаны и аккуратно вешает вещи на крючки у двери. Затем снимает сапоги и ставит их на резиновый коврик. Забавно наблюдать за ней. В детстве я никогда не была такой аккуратной. Я просто бросала вещи на пол. Я до сих пор так делаю, по крайней мере, в общежитии. Здесь же я следую примеру Лили и развешиваю все на свои места.

Убрав зимнюю экипировку, Лили убегает на кухню. Я направляюсь за ней, но Гаррет приостанавливает меня.

— Все, что там произошло, должно остаться между нами, — произносит он. — Не рассказывай ни отцу, ни тем более Кэтрин.

— Я буду молчать. Но разве Лили сама не проболтается?

— Нет. Она знает, что будет наказана за подобную выходку. Она ничего не расскажет.

— Прости, я должна была за ней присматривать.

— Не извиняйся. Это моя задача — следить за ней, а не твоя. И я облажался. Если Кэтрин узнает, она никогда больше не оставит меня с Лили. Она наконец-то начала мне доверять, и надо же такому случиться.

— О чем ты? Почему она не доверяла тебе Лили?

— Потому что до нашей встречи я много пил. И был не очень ответственным. Так или иначе, я бы никогда не позволил, чтобы с Лили что-то случилось.

— Знаешь, ты действительно хорошо разрулил ситуацию там. Ты знал, что сказать.

Он пожимает плечами.

— Я старался. Кажется, она поверила. И спасибо, что уняла меня.

— Я знаю, каково это — быть маленькой и слышать, как на тебя кричит взрослый. Это страшно, даже если тебя совсем не хотят напугать. — Я встаю на цыпочки, чтобы поцеловать его. — И ты такой большой, что можешь напугать маленьких.

Из кухни выбегает Лили.

— Чарльз сделал горячий шоколад! — Она тянет нас за собой. — Пойдемте.

Мы хотим было направиться за Лили на кухню, но тут появляется Кэтрин.

— Лили, тебе понравилось кататься на санках?

Я не сомневаюсь, что сейчас Лили расскажет ей обо всем, что случилось. Почему бы и нет? Дети ее возраста не умеют хранить секреты.

— Сначала мы катались с холма вместе с Джейд, а потом я сама, — хвастается Лили. — Я совсем не боялась. А теперь у нас горячий шоколад. — Она убегает обратно на кухню.

— С ней не было проблем? — обращается Кэтрин к Гаррету.

— Никаких, — отвечает Гаррет. — Все было хорошо.

Услышав голос в прихожей, я оборачиваюсь и вижу, что к нам приближается мистер Кенсингтон. Он пришел с работы и все еще одет в пальто. Он подходит к Кэтрин.

— Привет, милая.

Она замирает, когда он целует ее в щеку, и в ответ натянуто улыбается, но ничего не говорит.

— Привет, пап. Вечером мы с Джейд пойдем прогуляться, так что увидимся завтра. — Гаррет берет меня за руку и ведет к лестнице.

— Как покатались на санках? — окликает нас сзади его отец.

— Отлично. Лили понравилось, — отзывается Гаррет, торопясь со мной к лестнице.

Мы заходим в его спальню, и он закрывает дверь.

— Давай уедем отсюда. Тебе надо переодеться?

— Хочу принять душ. Я вся вспотела после беготни по холму.

— Можешь принять душ у меня, если хочешь. Я принесу тебе полотенце. — Гаррет исчезает в ванной, затем выходит. — Все готово. Не стесняйся.

— Что с тобой? К чему такая спешка?

— Эти двое вели себя очень странно, и после случая с Лили мне просто необходимо вырваться отсюда. — Он ложится на кровать и глядит в потолок. — Серьезно, я не выживу тут до начала занятий.

— Тебе надо провести здесь всего неделю. Остальное время ты будешь со мной в Нью-Йорке, а затем в Айове. А ту неделю, пока ты будешь дома, твоя семья проведет на Багамах.

Он вздыхает.

— Они не поедут.

— Почему? — Я присаживаюсь рядом с ним на кровать.

— Сейчас небезопасно уезжать.

— Небезопасно? Что ты имеешь в виду?

Он садится и обнимает меня за плечи.

— Хочешь, поужинаем пораньше? Или сходим в кино?

— Гаррет, прекрати. Не увиливай от вопроса. Ты же знаешь, я ненавижу, когда ты так делаешь. Скажи, что происходит?

Гаррет молчит.

— Ну же. Просто расскажи мне, и все.

Он встает, подходит к шкафу и достает оттуда рубашку.

— У того, что произошло на прошлой неделе, будут последствия.

— Последствия? Хочешь сказать, есть люди, которые хотят отомстить?

— Скорей наказать, хотя наверняка кто-то хочет и мести. — Он снимает футболку и, надев рубашку, застегивает пуговицы. — Вот почему у меня чуть сердце не остановилось, когда Лили убежала.

— Что ты подразумеваешь под наказанием?

— Мой отец нарушил правила, когда сделал то, что он сделал. — Гаррет все еще не говорит о том, что его отец застрелил Синклера. Он будто стер это из памяти или попросту не хочет признавать, что его отец убил человека.

— Какие правила?

— Просто забудь. — Он идет к столу и начинает искать что-то в телефоне.

Я становлюсь перед ним.

— Что за дела с твоим отцом? Он причастен к чему-то незаконному?

Гаррет не отрывает взгляда от телефона.

— Я правда не знаю, к чему он причастен.

— Он твой отец. Как ты можешь не знать?

— Я кое-что видел, но не знаю, что это значит. Однажды я спросил его, но он не ответил, поэтому я перестал интересоваться.

— Ты видел, как он скрывает улики?

Гаррет поднимает лицо.

— Зачем тебе это знать? Не имеет значения, что он делает. Я не похож на него, и никогда не буду ничем таким заниматься. Тебе не стоит об этом переживать.

— Если он преступник, то я не хочу находиться с ним рядом и быть в его доме.

— Я никогда не говорил, что он делает что-то незаконное, Джейд.

— Он застрелил человека и не признался полиции. Для меня это незаконно.

— Этот человек собирался убить нас! — Гаррет повышает тон, затем опять успокаивается. — А чего ты ожидала от моего отца?

— Да, он сделал то, что должен был сделать, но затем все скрыл. Как ему это удалось?

— У него есть друзья. Давай просто остановимся на этом, окей? — Он смотрит в телефон и водит пальцем по экрану. — Через час начнется кино. Хочешь пойти?

— Что ты имел в виду, сказав, что твой отец будет наказан?

— Подробностей я не знаю. Я только подслушал разговор отца в офисе, и мне показалось, что он в каком-то серьезном дерьме. А потом я услышал, как он сказал Кэтрин, что путешествовать сейчас слишком опасно. Не знаю, наверное поэтому она и сердится на него.

— Мы с тобой в опасности?

— Не думаю. Иначе он бы предупредил нас. — Он прячет телефон в карман. — Пойдем. У тебя есть десять минут на то, чтобы собраться.

Он знает, что десяти минут недостаточно, но также он в курсе, что я горжусь своим умением быстро собираться, и нет ни малейшего шанса, что я не уложусь в этот срок. Он смотрит на часы, подначивая меня, и я убегаю к себе.

Мы ужинаем в городе в итальянском ресторане, а потом смотрим кино. Все это время Гаррет кажется отстраненным. Думаю, он все еще огорчен из-за случившегося с Лили. Но сердится он не на нее и не на меня, а на себя, потому что недостаточно хорошо присматривал за сестрой.

В семье Гаррета определенно что-то происходит, но он либо ничего не знает, либо не договаривает. И я не удивлена, что у его отца есть проблемы. Нельзя просто взять и убить кандидата в президенты и выйти сухим из воды. Разве не так?

Глава 3

На следующее утро я звоню Райану, чтобы сказать, что приеду домой.

— Райан, угадай что? — Я пропускаю приветствие, когда слышу, что он поднял трубку. Он узнает меня.

— Это вопрос с подвохом? Если да, то я не знаю ответ.

— В следующую субботу я приеду домой. На целых две недели.

— Замечательно. Как тебе это удалось?

— Гаррет взял мне билет на самолет.

— Очень мило с его стороны, но мне стоит вернуть ему деньги. Он и так уже однажды оплатил твой приезд сюда. Я работал сверхурочно и накопил немного денег. Спроси, сколько я должен ему, и я выпишу чек.

— Нет, тебе нужны деньги на учебу и на лечение Фрэнка. Я уже сказала Гаррету, что когда-нибудь возмещу ему долг, так что не беспокойся об этом. Как Фрэнк?

— Лучше. Я рассказывал тебе о новом враче, который начал работать в больнице на прошлой неделе?

— Кажется, нет.

— Он из Нью-Йорка. Он должно быть действительно опытный и хорошо знаком с митральным стенозом. Понятия не имею, почему он приехал в Де-Мойн. Думаю, он будет совмещать работу в Нью-Йорке и здесь. В общем, он осмотрел отца и, похоже, собирается назначить ему какое-то другое лечение.

— Когда Фрэнка выпишут из больницы?

— Вероятно, в субботу. Жаль, я не знал заранее, что ты приедешь домой. Не уверен, что смогу брать отгулы, пока ты будешь здесь.

— Все в порядке. Через неделю прилетит Гаррет, так что, пока ты будешь работать, а Фрэнк будет спать, я смогу проводить время с ним.

— О. Хорошо. — Райан все еще не очень одобряет мои отношения с Гарретом. Ему не нравится, что я провожу с ним больше времени, чем с Харпер и другими девушками. — Он снова остановится в гостинице?

— Думаю, да. Дома нет свободной комнаты.

— Он может спать на диване, если захочет.

Гаррет слишком высокий и ни за что не поместится на их маленьком диване, но со стороны Райана это очень любезное предложение.

— Я тебе сообщу. В общем, я просто хотела сказать, что скоро приеду. Через неделю позвоню. Передавай привет Фрэнку.

— Конечно. До встречи, Джейд.

* * *

Закончив разговор с Райаном, я иду в комнату Лили и несколько часов вожусь с ней. Грустно, что ей не с кем играть. Впрочем, когда я была в ее возрасте, у меня тоже не было компании. Но мне это не нравилось. Потому я и знаю, каково приходится Лили.

Пока я развлекаюсь с ней, Гаррету проводят физиотерапию. При ранении пуля попала в верхнюю часть груди у плеча, повредив мышцы, необходимые для плавания. Физиотерапевт показывает различные упражнения, которые Гаррет может выполнять в бассейне. Надеюсь, что в скором времени он снова начнет плавать. Он не может участвовать вместе с командой в соревнованиях, но хочет начать тренировки.

К семи часам мы все садимся ужинать. Обычно мы с Гарретом уходим куда-нибудь вечером, чтобы не торчать с его отцом и Кэтрин, но на этот раз мы решили остаться. Сегодня сильная снежная буря, и я не захотела выходить в непогоду.

— Какие планы на Новый год? — спрашивает мистер Кенсингтон Гаррета, пока прислуга накрывает на стол.

— Мы с Джейд едем в Нью-Йорк. По-моему, я тебе уже говорил.

Мистер Кенсингтон кивает.

— Да, говорил. Просто я не запомнил. Так когда вы уезжаете?

— Во вторник и возвращаемся в пятницу. А в субботу Джейд улетает в Де-Мойн. Через неделю я поеду к ней, помнишь?

Мистер Кенсингтон не отвечает. Кажется, он в глубоких раздумьях. Наконец, вернувшись в реальность, он переводит взгляд на меня.

— Джейд, должно быть, ты рада съездить домой. Кстати, как поживает Фрэнк?

Меня всегда удивляет, когда он заговаривает о Фрэнке. В кругу семьи Гаррета я никогда не упоминала о Фрэнке или о Райане.

— Фрэнк в порядке. Он еще в больнице.

— Надеюсь, он получает надлежащий уход. В наши дни трудно найти компетентных специалистов в области медицины. У него хороший врач?

— Вообще, я недавно разговаривала с Райаном, и он сказал, что у Фрэнка новый врач. Из Нью-Йорка. Похоже, он действительно опытный.

Мистер Кенсингтон улыбается.

— Отлично. Надеюсь, он поможет Фрэнку. Я знаю, как ты волнуешься за него.

Взгляд Гаррета быстро перемещается на отца, затем на меня. Кажется, он не меньше меня удивлен интересом своего отца к Фрэнку.

— Где вы остановитесь в Нью-Йорке? — спрашивает Гаррета мистер Кенсингтон.

— Я снял номер в отеле на Таймс-сквер на канун Нового Года, а в остальные дни собираемся ночевать в квартире. Если, конечно, она не нужна тебе для работы.

— Нет, на следующей неделе меня не будет в городе. Честно говоря, я предпочел бы, чтобы вы сразу поселились в квартире. Она находится в хорошо охраняемом здании.

В охраняемом здании? Зачем нам усиленная безопасность? Я уже готова спросить мистера Кенсингтона, что он имеет в виду, но он продолжает:

— Я полагаю, вы возьмете машину напрокат?

Гаррет качает головой и кладет вилку на тарелку.

— Я решил, мы просто поедем на поезде.

— Лучше арендовать машину, Гаррет. У тебя есть их номер. Просто скажи им, когда подъехать.

— Пап, мы нормально доберемся на поезде. Правда.

— Я настаиваю, чтобы вы взяли машину. — По приказному тону мистера Кенсингтона становится ясно, что выбора у нас нет.

— Ладно. Как скажешь.

— И если вы собираетесь встретить Новый год на Таймс-сквер, то возьмите с собой одного из наших охранников.

Отец Гаррета начинает пугать меня. Неужели ситуация настолько плоха? Такое впечатление, будто в Нью-Йорке нас на каждом углу будут поджидать злоумышленники. Теперь я сомневаюсь, стоит ли нам вообще туда ехать.

— Папа, мы не будем на площади во время опускания шара. Джейд не любит, когда вокруг шумно.

Я чувствую, как лицо начинает пылать. Моя боязнь громких звуков не должна становиться достоянием общественности.

— Это скорее из-за толпы, — говорю я. — Не хочу толкаться среди скопления народа.

— Тем не менее, Гаррет, я считаю, что вы должны взять с собой Брайана. Просто на случай, если у вас возникнут проблемы.

— Мы не станем брать с собой охранника. Ничего не случится. Мы все время будем в туристических районах.

Мистер Кенсингтон замолкает, берет вилку и начинает есть. За столом воцаряется полная тишина, которая висит до тех пор, пока Лили не начинает рассказывать об игре, в которую мы сегодня играли.

После ужина мы с Гарретом и Лили отправляемся в домашний кинозал и смотрим там фильм. Лили так счастлива от того, что завладела всем нашим вниманием.

— Тебе обязательно уезжать? — спрашивает она Гаррета после окончания фильма.

— Это всего на несколько дней. В пятницу я вернусь.

— Но Джейд не вернется.

Она подходит и забирается ко мне на колени. Даже проведя столько времени с Лили, я все еще не могу привыкнуть к тому, что она так запросто вторгается в мое личное пространство. Она всегда хватает меня за руки, обнимает и возится с моими волосами. С Лили я не против, но не уверена, что смогу вытерпеть подобное от другого ребенка.

— Джейд, пожалуйста, не уезжай. Пожалуйста. — Она изо всех сил обнимает меня своими маленькими ручками.

— Мы же еще завтра можем поиграть, — говорю я ей. — Мы с Гарретом уезжаем только во вторник.

— Когда мы снова увидимся?

— Сложно сказать. — Я смотрю на Гаррета, ожидая ответа.

— Джейд нужно на пару недель съездить домой. А потом начнется учеба. Но мы приедем навестить тебя на какие-нибудь выходные, хорошо?

Она отпускает меня и, насупившись и опустив плечики, поворачивается к Гаррету.

— Это будет еще так нескоро. Ты каждый раз обещаешь приехать домой и никогда не приезжаешь. — Она обиженно скрещивает руки.

— Я обещаю, что буду приезжать чаще. И буду брать с собой Джейд.

— Нет, не будешь. Ты говоришь просто так. — Она ерзает и, снова обняв меня, кладет голову мне на плечо. — Джейд, если ты останешься, я отдам тебе все свои игрушки.

Я беззвучно прошу Гаррета:

— Помоги.

Он только улыбается и качает головой, предоставляя мне возможность самой придумать ответ.

— Лили, пусть твои игрушки останутся у тебя. Так они уже будут на месте, когда я приеду поиграть с тобой. А я обязательно приеду, честное слово.

Она смотрит на меня, словно сомневаясь, верить мне или нет. Затем спрыгивает с моих коленок и выбегает из комнаты.

— Огромное спасибо, Гаррет, — говорю я ему. — Почему ты мне не помог? Она же твоя сестра.

— Ну, она же не мне предложила все свои игрушки. Кроме того, я хотел увидеть, как ты справишься.

— Очевидно ей не понравилось то, что я сказала. Она просто убежала.

— Она всегда так делает. Не принимай близко к сердцу. — Он берет меня за руку. — Ты хорошо ладишь с детьми, Джейд. Когда-нибудь ты станешь клевой мамой.

Я содрогаюсь.

— Фу. У меня не будет детей. Даже не шути об этом.

— Да ладно. Разве ты не хочешь мини-себя? — Он улыбается. — Или мини-меня?

Его маленькая копия была бы чертовски симпатичной.

— Нет. Абсолютно нет. Прекращай болтать об этом. Мне хватает твоих комментариев по поводу брака.

Лили снова вбегает в комнату, держа в руках куклу, ручку и лист бумаги. Она кладет куклу мне на колени.

— Ты можешь забрать Кэти домой, чтобы вспоминать меня. — Она дает мне бумагу и ручку. — Подпиши здесь.

Я читаю записку. Гаррет наклоняется, чтобы тоже прочесть. Там написано: «Я, Джейд Тейлор, обещаю играть с Лили Кенсингтон». Внизу обозначено место, где я должна расписаться.

— Это папа написал для тебя? — спрашивает ее Гаррет.

Она кивает, не отводя глаз от листа.

— Подпишешь, Джейд?

— Хм-м, хорошо. — Я расписываюсь и возвращаю лист Лили. Она быстро обнимает меня и вновь убегает.

— Ты уверена, что хотела подписать это? — спрашивает Гаррет. — Теперь тебе придется играть с ней до конца своих дней.

— Меня это совсем не пугает. — Я откладываю куклу. — Правда, я не знаю, что делать с Кэти.

— Просто спрячь ее в шкафчике. Лили никогда не узнает. — Он тянет меня из кресла. — Давай продумаем план нашей поездки в Нью-Йорк.

Остаток вечера мы составляем список достопримечательностей, которые хотим посетить, и соображаем, сколько времени займут экскурсии.

Прежде чем отправиться в постель, Гаррет приглашает меня к себе, чтобы подурачиться перед сном, но я отказываюсь. Мне не нравится заниматься этим в доме его родителей. Плюс ко всему в Нью-Йорке у нас будет для этого достаточно времени.

* * *

Большую часть понедельника, пока Гаррет на физиотерапии, я провожу с Лили. Кэтрин постоянно заглядывает к нам, чтобы проверить, как дочь, и каждый раз напоминает мне, что Лили может играть и одна. Кажется, ее раздражает, что я вожусь с ее дочерью. Не имею представления, почему. Я думала, она будет довольна. Я совсем не понимаю Кэтрин.

На следующее утро я просыпаюсь в пять утра и не могу сомкнуть глаз. Мне очень хочется пить, поэтому я решаю спуститься на кухню. Пробираясь на цыпочках по длинному коридору, я слышу, как мистер и миссис Кенсингтон разговаривают у себя в спальне. Похоже, что они спорят. Знаю, мне не следует этого делать, но я тихонько подхожу к их двери и начинаю слушать.

— Если бы ты не привез ее сюда, у нас не было бы этой проблемы. — Кэтрин говорит совершенно другим тоном. Обычно ее голос звучит невыразительно и монотонно, но сейчас в нем столько эмоций — один сплошной гнев.

— Ты знаешь обстоятельства. Мы были перед Синклером в долгу. — В отличие от жены, мистер Кенсингтон говорит очень спокойно.

— Ты был в долгу перед ним, но я — нет. И я просила тебя не позволять этой дрянной девчонке вторгаться в нашу жизнь. С тех пор, как она появилась, у нас одни неприятности.

— Она не дрянная. У нее была тяжелая жизнь, но ее вины в этом нет. Она очень умная. И очень решительная. Она прекрасно справляется в Мурхерсте и отлично влияет на Гаррета. До нее он был совсем неуправляемым, а сейчас взгляни на него: он перестал пить, успевает с учебой. В кои-то веки он ведет себя ответственно. Ты не можешь отрицать ее положительного влияния на Гаррета.

— Гаррет — это твоя забота, Пирс. Не моя.

Пирс? Кажется, я еще ни разу не слышала имени мистера Кенсингтона.

— Как ты можешь так говорить после стольких лет? Как будто тебе нет совсем никакого дела до Гаррета. Этот мальчик не сделал тебе ничего плохого, но ты все равно продолжаешь отталкивать его. Ты ни разу даже не попыталась сблизиться с ним.

— Как я могла сблизиться с ним? С тех пор, как я вышла за тебя, он в основном пьянствовал. И не смей обвинять меня в этом! Гаррет вел себя так из-за тебя.

Голос мистера Кенсингтона становится громче.

— Он вел себя так, потому что все свое внимание я уделял тебе! Ты настаивала на этом с момента нашей женитьбы. Ты не хотела, чтобы я брал Гаррета в путешествия с нами. Заставляла меня каждый вечер посещать твои нелепые светские рауты. У меня не оставалось времени для него. Ты делала все, что в твоих силах, чтобы разрушить мои отношения с сыном!

Наступает долгая пауза. Я стою, замерев от страха, что они услышат меня, если я шелохнусь. Кэтрин откашливается.

— Я не хочу, чтобы рядом с моей дочерью находилась эта девчонка. Если ты настаиваешь на том, чтобы пускать ее к нам, то Лили она видеть не будет.

— Лили нравится проводить время с Джейд. Они прекрасно ладят. Нет причин разлучать их.

— Она моя дочь, и будет так, как скажу я.

— Она наша дочь. И мне надоело твое противостояние. С меня хватит, Кэтрин. Лили больше не будет жить в твоем тесном мирке, где она не может общаться с другими людьми.

— Я оберегаю ее! Однажды ее уже похищали, и я не позволю этому повториться!

— Мы не сможем спрятать ее от всего мира! Ей нужны друзья. Ровесники. Она целыми днями сидит одна в своей комнате. Это ненормально. Ты видела, как она обрадовалась, когда Джейд и Гаррет взяли ее на прогулку? Катание на санках, игры на улице — это то, чем занимаются шестилетки!

— Я не хочу продолжать эту тему. Я знаю, что для нее лучше. Мое воспитание нисколько не повредило ей. Она совершенно уравновешенная маленькая девочка.

— Только потому, что Гаррет взял на себя задачу помочь Лили стать хотя бы наполовину нормальной. Если бы не Гаррет, Лили была бы маленькой копией тебя!

— И что это значит? — шипит она.

— Не заставляй меня объяснять.

— Ты думаешь, что как родитель ты лучше, чем я? Для нее ты всегда занят. Ты почти не проводишь времени с нашей дочерью.

— Ты прекрасно знаешь, что я не контролирую свое расписание! Моим временем распоряжаются и всегда будут распоряжаться они! — Он понижает голос. — Суть в том, что ты не будешь диктовать, как нам воспитывать нашу дочь. Я ее отец, и решения относительно ее жизни буду принимать я.

— И что, ты просто отправишь ее погулять на улицу? Чтобы ее снова украли? Разрешишь ей проводить время с Джейд? С девушкой, которую мы едва знаем? С девушкой, по чьей вине мы оказались в этой ситуации?

— Джейд ни в чем не виновата. Мы в этой ситуации из-за меня. Это я убил Синклера.

— Чего тебе никогда не следовало делать!

— А что ты ожидала от меня? Этот человек целился в Гаррета и Джейд. Он мог их убить!

— Иногда ради большего приходится жертвовать малым. — Кэтрин говорит это низким, суровым тоном, от которого меня пробирает озноб.

Тишина, а потом я слышу, как мистер Кенсингтон произносит:

— Сделаю вид, что я ничего не слышал.

— Был план, Пирс! — Кэтрин снова повышает голос. — Очень большой план. А ты все уничтожил!

— Да, дорогая, я в курсе, — говорит мистер Кенсингтон, сделав на слове «дорогая» акцент. — Но я был не намерен просто стоять и смотреть, как это чертов ублюдок убивает моего сына!

— Ты мог просто ранить Ройса. Тебе не следовало его убивать.

— Я не в силах изменить то, что было. Его уже нет, и его место может занять другой человек. Очевидно, что Синклер был плохим выбором, учитывая его неадекватность, он же пытался убить родную дочь. У него не было причин преследовать ее. Она не представляла никакой угрозы.

— Пирс, она дрянь, а дрянные люди способны ради денег на все. Это был лишь вопрос времени, когда она отправилась бы к Ройсу и попросила бы плату за молчание. И получив свое, она продала бы свою историю втридорога желтой прессе. Вот почему он ее преследовал. И теперь ты позволяешь этому отребью жить в нашем доме? Общаться с нашей дочерью? Встречаться с твоим сыном? Она хочет денег, Пирс. Это единственная причина, по которой она здесь ошивается.

— Джейд не такая. Твои слова скорее описывают девушек, которых мы сводили с Гарретом раньше. Вроде Авы Гамильтон. Вот она — избалованная, эгоцентричная девица, которая жаждет богатства и славы.

— Я хочу, чтобы Джейд убралась из нашего дома и никогда не возвращалась.

— Теперь она одна из нас, Кэтрин, нравится тебе это или нет. Она слишком много видела. Она знает наши порядки.

— Тогда заплати ей. Заплати ей за молчание. Заплати ей, чтобы она ушла. Меня не волнует, сколько это будет стоить.

— Я не собираюсь этого делать. Даже если я предложу ей такое, она не согласится. Она любит Гаррета, а он любит ее. Они не расстанутся ни за какие деньги.

— Ты же знаешь, что Гаррету нельзя встречаться с кем-то вроде нее, так почему не вмешаешься?

— Это больше не проблема. Он не будет участвовать в этом.

— Ты бредишь, Пирс. Он твой сын. Они никогда не…

— Мы закончили обсуждать эту тему.

— Прекрасно. Если ты не избавишься от Джейд, то я вышвырну ее сама.

Я слышу быстрые шаги, направляющиеся к двери. Мое сердце замирает на середине удара — сейчас Кэтрин застукает меня здесь.

Глава 4

— Кэтрин! — Я слышу, как мистер Кенсингтон догоняет ее. — Не вмешивайся! Если понадобится, с Джейд и Гарретом я разберусь сам. Даже не думай их беспокоить, иначе пожалеешь. Поняла?

Его слова пугают меня до чертиков, но на Кэтрин, похоже, такого впечатления не производят.

— Хорошо, как скажешь, — произносит она спокойным, но язвительным тоном. — Тем более, мы оба знаем, что эта парочка не продержится долго.

— Я собираюсь в офис. — Я слышу, как он отходит от двери, направляясь, наверное, в ванную.

— Откуда у тебя такая привязанность к этой девчонке? — интересуется Кэтрин приторным тоном. — Может, она напоминает тебе мать Гаррета? Еще одну дрянь из трущоб?

— Да пошла ты, Кэтрин! — Дверь внутри комнаты захлопывается с таким грохотом, что дрожит даже дверь рядом со мной.

Я в спешке возвращаюсь по коридору. Пить больше не хочется. В смысле, хочется, но на кухню сейчас я не пойду ни за что. Я просто хочу спрятаться, пока не смогу уехать отсюда.

Я знала, что Кэтрин меня недолюбливает, но чтобы настолько… Неужели она действительно думает, будто я встречаюсь с Гарретом, чтобы получить часть состояния Кенсингтонов? Меня это по-настоящему бесит. Я ни разу не просила у Гаррета денег и никогда не попрошу. Меня не интересуют ни его деньги, ни деньги его семьи. Если бы она только знала, как мы спорим всегда, когда Гаррет собирается мне что-то купить.

Подлая, злобная и совсем сбрендившая женщина. И о каком большом плане она говорила? Неужели этот план настолько важен, чтобы пожертвовать Гарретом и мной? Не сомневаюсь, она была бы счастлива, если бы Синклер меня застрелил. Но неужели она действительно думала, что убить Гаррета вполне допустимо? Как можно так говорить о своем пасынке? И какого черта отец Гаррета до сих пор женат на этой мегере?

Я возвращаюсь к себе, но теперь мне кажется, что здесь холодно, страшно и очень темно. Не могу здесь оставаться. Я выхожу и тихонько пробираюсь в комнату Гаррета. Он крепко спит.

Я не думала, что смогу полюбить Гаррета еще сильней, чем люблю, но после подслушанного разговора каким-то образом начинаю любить его еще больше. Он никогда не рассказывал, как Кэтрин обращалась с ним все эти годы. И никогда не говорил, что отец в основном пренебрегал им, когда женился во второй раз. Похоже, после смерти матери жизнь Гаррета резко пошла под откос. И хотя многие сказали бы, что моя жизнь была в миллион раз тяжелее, но за него я переживаю гораздо сильней. Думаю, когда любишь кого-то, то чувствуешь его боль острей, чем свою.

Я подхожу к кровати Гаррета и, стараясь не разбудить его, проскальзываю под одеяло.

— Джейд? — Он зевает. — Который час?

— Чуть больше пяти.

— Иди сюда. — Он вытягивает руку, и я прижимаюсь к нему и кладу голову ему на грудь. — Что-то случилось, или ты просто зашла поздороваться?

— Ничего не случилось. Просто захотелось побыть рядом. — Я подтягиваю одеяло до самого подбородка. Сейчас этот дом кажется таким холодным.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — Гаррет целует меня в лоб. — Я чувствую, ты что-то не договариваешь.

— Все хорошо. Во сколько мы уезжаем в Нью-Йорк?

— Я заказал машину на девять. А что?

— Можно как-нибудь уехать пораньше? Например, в семь или в восемь?

— Для этого нам придется встать прямо сейчас.

— Да, наверное. Спокойной ночи.

Он снова засыпает. А мне не спится. Я продолжаю прокручивать в голове подслушанный разговор, местами совершенно непонятный. Например, когда мистер Кенсингтон сказал, что я знаю их порядки. Какие порядки? Что он имел в виду?

Он сказал, что теперь я одна из них. Я не хочу быть одной из них. Если мы с Гарретом когда-нибудь поженимся, я бы предпочла убежать от них как можно дальше. По крайней мере, от Кэтрин. К отцу Гаррета я все еще испытываю смешанные чувства. С одной стороны он хороший, но с другой доверять ему точно нельзя. Он определенно связан с чем-то, о чем я, возможно, не хочу знать.

Я не могу решить, стоит ли пересказать Гаррету их разговор. Может, сказать только о том, что Кэтрин пытается избавиться от меня? Но опять же, вдруг он разозлится на меня за подслушивание? Может, он не хочет, чтобы я знала те вещи, о которых услышала. Я решаю пока хранить молчание.

В половине седьмого я возвращаюсь к себе, чтобы принять душ и одеться. Потом упаковываю все вещи в чемодан. На стуле у кровати я замечаю куклу Кэти — подарок Лили. Забавно, что она преподнесла мне куклу-тезку ее матери. Первая моя мысль — использовать игрушку как куклу вуду и воткнуть в нее иголки. Но тогда я опущусь до уровня Кэтрин, а я выше этого.

Я беру Кэти и несу ее к чемодану. И тут слышу слабый стук. Я открываю дверь. На пороге стоит Лили. На ней розовая пижамка и халат, а также розовые тапочки в форме кроликов.

— Мама сказала, что мне нельзя заходить в твою комнату, не спросив сначала разрешения. Можно зайти к тебе?

— Да, проходи.

Она замечает в моих руках Кэти, и ее глаза округляются.

— Кэти спала в твоей кровати? Я тоже разрешаю моим куклам спать со мной, но они все не помещаются рядом, поэтому я сплю с ними по очереди.

— Да, она спала рядом со мной.

— Ты сейчас уезжаешь? — В ее голосе столько грусти.

— Думаю, сначала мы позавтракаем. Хочешь пойти со мной?

Она часто кивает головой и ловит меня за руку.

Кэтрин уже в столовой, пьет кофе. Лили подбегает и обнимает ее.

— Привет, мама.

Я вспоминаю, как Гаррет говорил, что Кэтрин не разрешает дочери называть ее «мамочкой», потому что это звучит слишком по-детски, а она хочет, чтобы Лили вела себя соответственно своему возрасту. Но Лили все еще называет мистера Кенсингтона «папочкой», а значит, он выиграл эту битву.

— Доброе утро, Лили. Джейд. — Кэтрин улыбается мне. Ее улыбка всегда выглядит натянуто. Теперь я понимаю, почему.

— Доброе утро, Кэтрин. — Я сажусь напротив нее и улыбаюсь в ответ. — Полагаю, вы будете рады наконец-то отделаться от нас с Гарретом.

Мой комментарий заставляет ее пролить чуть-чуть кофе. Она ставит чашку на блюдце.

— Вовсе нет. Нам с мистером Кенсингтоном нравится, что вы оба здесь. И грустно от того, что вы уезжаете.

— Джейд, пожалуйста, не уезжай, — скулит Лили. — Ну пожалуйста!

— Лили, упрашивать — невоспитанно, — одергивает ее Кэтрин. — Мы уже говорили об этом. Джейд занята учебой. У нее больше нет времени на игры с тобой.

— Но она подписала бумагу. Теперь она обязана играть со мной.

— Какую бумагу? — спрашивает Кэтрин.

— О том, что буду играть с Лили, — отвечаю я. — Все очень официально. Ваш муж сам подготовил этот документ. — Я снова улыбаюсь, чтобы позлить ее.

— Понятно. — Безэмоциональное лицо Кэтрин оживает. Она определенно в бешенстве. До такой степени, что уже не может оставаться за столом ни секунды. Она вскакивает со стула. — Мне нужно уладить кое-что. Удачной поездки, Джейд. И успехов в учебе в следующем семестре. — И быстро покидает столовую.

Через несколько минут заходит Гаррет.

— О, завтрак с двумя моими любимыми девушками. Вот так удача!

Он явно в хорошем настроении. Видимо, потому что мы наконец-то сваливаем отсюда. Лили спрыгивает со стула для обнимашек. Как и Гаррет, она любит обниматься. Наверняка, это он ее научил. Я ни разу не видела, чтобы Кэтрин кого-нибудь обнимала.

— Ты уже готов ехать? — спрашиваю я у Гаррета, когда он садится напротив.

Он берет с подноса печенье.

— Да, только до отъезда мне нужно получить разрешение врача.

— Почему? Что-то не так?

— Просто он хочет убедиться, что все заживает как следует. Потом он сделает мне обезболивающий укол, а то таблетки не справляются.

— Гаррет, почему ты не сказал, что у тебя боли? Давай просто отложим поездку. Съездим позже, когда тебе станет лучше.

— Ничего мы не станем откладывать. Новый Год бывает только раз в году. У меня все будет хорошо. — Он наливает себе немного сока. — Ты не видела моего отца? Он просил заглянуть к нему перед нашим отъездом, но я не могу его найти.

— Думаю, он уже на работе, — говорю я, зная, что он ушел несколько часов назад.

— Значит, то, что он хотел мне сказать, не так уж и важно.

— Гаррет, ты готов? — В столовую заходит пожилой мужчина в костюме. Этого же человека я видела в ночь, когда стреляли в Гаррета. Он был одним из четырех людей, которые пришли и забрали Гаррета в фургон. Мистер Кенсингтон сказал, что они были врачами, а фургон — мобильным медицинским блоком. Я так и не узнала, куда они в тот день отвезли его.

Правило номер один: не задавай вопросов. Мистер Кенсингтон несколько раз повторил мне его после происшествия с Синклером. Потому я и не задавала вопросов. И Гаррет ничего не рассказал.

— Да, готов. — Гаррет допивает апельсиновый сок и выходит вслед за мужчиной.

Ровно в девять приезжает заказанная машина, и мы садимся на заднее сиденье роскошного черного седана с темными тонированными стеклами. Почему все арендованные автомобили такие однотипные? Прямо как в кино. Неужели обеспеченные люди ездят только на черных роскошных седанах с тонированными стеклами?

— Что сказал врач? — спрашиваю я Гаррета, как только мы отъезжаем.

— Что рана заживает очень быстро. После обезболивающего он сделал мне еще один укол для ускоренного восстановления поврежденных тканей. Он сказал, что через неделю мне станет гораздо лучше. — Гаррет обнимает меня. — Как раз тогда, когда мы встретимся в Де-Мойне.

— Откуда твой врач? У него есть клиника в городе?

— Нет, он скорее врач-консультант. Работает с частными клиентами. — Гаррет смотрит в боковое окно.

— Никогда не слышала о таких. Он ваш семейный врач?

Гаррет ерзает.

— Не хочу говорить сейчас о врачах. Давай обсудим, куда бы ты хотела пойти пообедать.

Он начинает перечислять мне рестораны, которые мы могли бы посетить в Нью-Йорке, но я все еще думаю о его докторе. Это не простой врач, как и те остальные трое мужчин, которые забрали раненого Гаррета. Возможно, они настоящие доктора, но им известно о сокрытии смерти Синклера, значит, они соучастники того инцидента. Они все видели.

Я действительно хочу выяснить, что это за врачи, но стоит мне начать разговор, и Гаррет меняет тему — вот как сейчас.

* * *

К полудню мы добираемся до квартиры мистера Кенсингтона. Она находится в Верхнем Ист-Сайде — в самом богатом, по словам Гаррета, и фешенебельном квартале Нью-Йорка. В холле нас приветствует швейцар. Точнее, приветствует Гаррета. Я, судя по всему, его не слишком интересую. Они недолго беседуют, затем мы поднимаемся наверх.

Гостиная и кухня в квартире объединены в одно помещение. Оно оформлена в очень мужском стиле и обставлено мебелью из темного дерева. Еще там есть черный кожаный диван и кожаные кресла. Кухонные шкафы темно-коричневого, почти черного цвета, а вся техника из нержавеющей стали.

Гаррет ведет меня по коридору и показывает две спальни — большую и маленькую.

— Вы с Лили спите в одной комнате, когда приезжаете? — спрашиваю я его.

— На самом деле, это не семейные апартаменты. Они только для отца, когда он приезжает в Нью-Йорк по работе. Иногда здесь останавливается Кэтрин, но чаще она выбирает отель, потому что там есть прислуга. Вторая спальня предназначалась для меня. Отец думал, что мы вместе будем проводить выходные в городе, ходить на бейсбол или в музей. Но этого никогда не было. Как видишь, мы не слишком близки.

И причиной тому была Кэтрин. Знание этого заставляет меня ненавидеть ее еще больше. Гаррет мог бы отлично ладить с отцом, не будь ее рядом. Вероятно, он и не пил бы столько в свои подростковые годы.

— Эта квартира меньше, чем я предполагала, — говорю я, когда мы возвращаемся в гостиную.

— Отцу не нужно много места. Он не настолько часто бывает здесь. К тому же манхэттенская недвижимость стоит целое состояние. Семь лет назад это жилье оценивалось в пять миллионов.

У меня перехватывает дыхание.

— Долларов? Пять миллионов долларов?

— Обычная цена для этого района. — Он берет со столика в гостиной пульт дистанционного управления и нажимает кнопку, которая открывает жалюзи на окнах.

— Это куча денег. Должно быть, дороже, чем стоит твой дом.

— М-м-м. Нет. Дом стоит намного больше. — Он убирает пульт и идет на кухню.

Я не представляю, сколько это «намного больше», и не спрашиваю. Мне не под силу даже осмыслить такие огромные числа. Подумать только, у них есть еще пять домов и две квартиры. Откуда такие деньги?

Глава 5

— Хочешь воды или газировки? — Гаррет открывает большой холодильник из нержавеющей стали, заполненный едой и напитками.

— Откуда все эти продукты? Твой отец недавно сюда приезжал?

— Их купил я. Есть службы доставки. Ты просто заказываешь то, что тебе необходимо, и это привозят к тебе домой. Не только еду, а все что угодно. Тебе что-нибудь нужно? Я могу позвонить прямо сейчас.

— Нет, мне ничего не нужно. — Я беру из холодильника газировку. — Зачем ты нанял людей, чтобы купить продукты? Разве мы сами не могли сходить в магазин?

— Могли, но зачем тратить время, когда можно воспользоваться службой?

— Гаррет, я думаю, на тебя слишком повлияла твоя семья. Ты начинаешь вести себя, как они.

— О чем ты?

— Заставлять людей пополнять свои запасы. Иметь полный холодильник вместо того, чтобы самому ходить за продуктами. Я думала, тебе это не нравится.

— Не переживай об этом.

Гаррет забирает из моих рук газировку и ставит ее на гранитную стойку у меня за спиной. Он подходит ближе, пока я не оказываюсь прижатой к стойке, затем касается губами моих губ.

Я отстраняюсь.

— Гаррет, я серьезно. Ты правда хочешь так жить? Чтобы тебе все время прислуживали? — Я отворачиваюсь, чтобы он не смог снова поцеловать меня.

— Это всего лишь заполненный холодильник. Ерунда. И поблизости нет супермаркетов. Только маленькие лавки. Даже если мы найдем магазин, нам придется тащить по улице пакеты с продуктами и упаковки с газировкой. Здесь не так просто ходить за покупками, как дома.

— Об этом я не подумала. — Я поворачиваюсь к нему. — Хорошо, но мне бы не хотелось застукать тебя, когда ты будешь нанимать кого-то, чтобы наполнить холодильник в общежитии.

— Мой холодильник в общежитии? А это хорошая идея. — Прежде чем я успеваю закатить глаза, он снова целует меня, прижимаясь всем телом, возбуждая меня языком. Я ощущаю легкое покалывание, и внутри меня растекается теплая волна.

Я прерываю поцелуй.

— Идем в спальню. — Не хотела говорить это так настойчиво и требовательно, но мы наконец-то одни, и я очень хочу его. Здесь можно не беспокоиться, что зайдет его отец, Лили, Кэтрин или кто-то из слуг.

— Уже? Мы же только приехали. Черт, это наверно из-за поцелуя. — Он сверкает дерзкой ухмылкой, которая по какой-то дурацкой причине всегда меня возбуждает.

Я забираюсь рукой под его футболку и ощупываю его твердый пресс.

— Говоришь, что не хочешь меня?

— Черт, нет. — Он ловит меня за руку и ведет по коридору в главную спальню.

Я тащу его обратно.

— Это же кровать твоего отца. Фу! На ней я ни за что не буду этим заниматься.

— Но она двуспальная, а в другой комнате маленькая. — Он снова тянет меня за собой, но я не двигаюсь с места. — Джейд, сюда приходила уборщица. Все простыни чистые и свежие.

— Забудь. Просто не будем ничего делать. — Я жду, зная, что черта с два он забудет.

— О нет, обязательно будем. — Он уводит меня во вторую спальню. — Тут лучше?

— Намного.

Комната очень современная, с элегантной кроватью на платформе и мебелью из темного дерева. Она похожа на дорогой гостиничный номер.

Убирая декоративные подушки с кровати, я замечаю, что Гаррет мучается с футболкой.

— Неудобно просить, но мне нужна твоя помощь. — Он смеется, делая еще одну попытку. — От обезболивающего укола плечо онемело, и теперь я не могу снять футболку. Можешь помочь?

— Могу ли я помочь тебе раздеться? — Я улыбаюсь. — О да, еще как. — Я стягиваю с него футболку и бросаю ее на пол. — Может, и с брюками тоже помочь?

Он кивает и улыбается.

— Да, пожалуйста.

— Я пошутила. Ты можешь справиться сам.

— Могу. Но хочу, чтобы мне помогла ты.

Я снимаю с него остальную одежду, и он ложится на кровать. Я начинаю быстро раздеваться, но потом замедляю темп, решив показать ему небольшое шоу.

— Это что? Стриптиз? — Я слышу восторг в его голосе. Парней так легко завести.

— Да, так что расслабься и наслаждайся. — Я медленно стягиваю джинсы.

— Проклятье, я буду чаще брать тебя в Нью-Йорк.

Я смеюсь.

— Дело не в Нью-Йорке. Просто хочу добавить немного пикантности.

Я забираюсь на него сверху. На мне только черный бюстгальтер и трусики.

— Как насчет остального? — шепчет он, целуя мою шею.

Я встаю на колени, чтобы покрасоваться.

— Сначала ты должен посмотреть. Видишь, бюстгальтер подходит к трусикам. Не понимаю вас, парней. Вы говорите, что вам нравятся эти штучки, и мы надеваем их для вас, но потом вы торопитесь поскорее их снять.

Он окидывает меня быстрым взглядом, затем снова смотрит в глаза.

— Все, я посмотрел. Выглядит супер. Теперь снимай.

— Глупые мальчишки. — Я целую его, а потом полностью раздеваюсь. Из-за ранения Гаррету нельзя напрягаться, поэтому я остаюсь сверху. И хотя мы уже не раз занимались сексом в такой позиции, я все еще чувствую себя неуверенно. И это не так же хорошо, когда сверху он. Наверное, я что-то делаю неправильно.

Когда мы заканчиваем, я без сил падаю на кровать.

— Какая тяжелая работа.

Он смеется.

— Теперь ты знаешь, каково приходится мне. Быть сверху так утомительно.

— О, я тебя умоляю. Ты что, жалуешься?

— Просто говорю, что это требует выносливости. — Он протягивает руку. — Иди сюда, отдохни.

Теперь он просто подшучивает надо мной, хотя я сама подняла эту тему. Я хватаю подушку и зарываюсь в нее лицом.

Он все еще смеется.

— Мы можем попробовать другие позы — не столь утомительные для тебя.

— Ну, хватит. Лучше бы я промолчала.

— Я серьезно. — Он подталкивает меня. — В следующий раз сделаем это иначе.

Я приподнимаю голову.

— Как?

— Не знаю. Поэкспериментируем и посмотрим, что лучше.

Я отбрасываю подушку и кладу голову на него.

— Я не готова к чему-то новому. Я еще сверху не освоилась. Я не очень опытная.

Он целует меня в макушку.

— У тебя хорошо получается.

— Я тебе не верю. Ты все равно не признался бы мне.

— Поверь, все хорошо, так что перестань беспокоиться. Хочешь пообедать? Уверен, после такой работы у тебя разыгрался аппетит.

Я сажусь.

— Ты еще долго будешь об этом припоминать, да? — Я стараюсь быть серьезной, но не могу удержаться от смеха.

— Ну же. Давай пообедаем. — Он встает с кровати и собирает с пола одежду. — Помнишь кафе, о котором я говорил? Давай сходим туда.

— Звучит отлично.

Одеваясь, я слышу за спиной Гаррета:

— Джейд, у меня не выходит одеться. — От смеха он едва может говорить. Его боксеры натянуты на ноги лишь до колен. Он сидит на краю кровати, пытаясь управляться одной рукой. Вторая рука безжизненно висит, словно он не может ей пошевелить.

— Что, черт возьми, этот врач с тобой сделал? — Я иду помочь ему одеться.

— Сейчас позвоню ему и спрошу. Он говорил, что укол может вызвать онемение руки и плеча, но это просто смешно. Рука совершенно не двигается.

Я помогаю ему с джинсами и футболкой, потом, пока он в соседней комнате разговаривает по телефону, одеваюсь сама.

— Что сказал врач? — спрашиваю я, когда Гаррет замолкает.

— Что примерно через час все пройдет. Онемение означает, что лекарство работает.

— Ты сможешь выйти?

— Да, но возможно, тебе придется меня кормить. — Гаррет снова смеется. Что ж, по крайней мере, он не расстроен. Если бы я не могла пошевелить рукой или плечом, то не слишком бы веселилась.

Пообедав, мы идем в Музей естествознания. Я видела репортаж о нем по телевизору, но мне хотелось увидеть самой. Он огромный. Здесь можно провести целый день, читая все исторические факты и слушая гидов. Но мы управляемся за пару часов. Мне просто было интересно зайти и осмотреться. Гаррет бывал здесь несколько раз, поэтому он стал моим экскурсоводом.

Затем водитель отвозит нас обратно в квартиру. Он словно наш личный шофер. Мы просто звоним ему, когда нам нужна машина, и он приезжает.

— Я заказал столик на семь, — говорит Гаррет, вручая мне бутылку воды из холодильника.

— Куда мы поедем?

— Я отвезу тебя в то место, про которое рассказывал. На крыше отеля. Наш столик будет прямо у окна, и ты увидишь весь разукрашенный огнями город.

— Когда мы пойдем смотреть на елку?

Мой восторг всегда вызывает у него улыбку.

— После ужина. Если хочешь, мы можем ходить туда каждый вечер.

Я всегда говорю Гаррету, что меня не волнует ни Рождество, ни прочие праздники, но он знает, что это неправда. Поэтому он и привез меня сюда на этой неделе. Он говорит, что мы здесь ради Нового года, но я знаю, что он хотел, чтобы я увидела все праздничные украшения, прежде чем их уберут. И мне не терпится увидеть Рокфеллеровскую рождественскую елку.

— Может, перекусим перед ужином? Я умираю с голоду.

— Конечно. Чего ты хочешь? — Он начинает открывать шкафчики, и из одного вываливается на пол пакет картофельных чипсов. — Посмотри-ка. Твоя любимая еда. Надо же…

Поднимая пакет, я замечаю какую-то карточку, застрявшую между плитой и шкафом. Я тянусь и достаю ее.

— Что там? — спрашивает Гаррет.

— Похоже на электронный пропуск, который используют, чтобы попасть в здание.

Гаррет вздыхает и протягивает руку.

— Дай посмотреть.

Я передаю находку ему. Он вглядывается в фотографию.

— Так и знал, что это ее.

— О чем ты говоришь?

— Эта женщина была на конференции компании в Хьюстоне.

— И что с того?

— Помнишь, я говорил, что у отца была интрижка на стороне? Я не знал, с кем именно, но предполагал, что с ней. — Он бросает пропуск на стойку. — Очевидно, я угадал, иначе ее бы здесь не было.

— Может, она приходила сюда, чтобы обсудить с твоим отцом деловые вопросы?

— У него офис на этой же улице. Он не проводит здесь деловых встреч.

— Ты о ней что-нибудь знаешь?

— Она работает в инвестиционной компании в Вашингтоне. Это все, что я знаю. — Гаррет прячет пропуск в один из кухонных ящиков. — В четверг, когда мы будем уезжать, напомни, чтобы я оставил его на столе, чтобы отец смог увидеть его. Хочу, чтобы он был в курсе, что я знаю, кто его любовница.

— Зачем? Ты снова собираешься шантажировать своего отца?

— Если он опять начнет нам мешать, то да.

— Может, твоему отцу стоит просто развестись с Кэтрин. Не похоже, что они хорошо ладят. — Я решаю рассказать Гаррету о подслушанном споре, но потом передумываю.

— Он не разведется с ней, иначе Кэтрин попытается забрать у него Лили. Он не хочет, чтобы Лили была втянута в борьбу за опекунство.

Гаррет берет пакет чипсов.

— Ты будешь есть их?

— Я передумала. Уже шесть. Лучше я подожду до ужина.

* * *

Через час нас забирает водитель. Гаррет в костюме с галстуком, а на мне — мое единственное черное платье. На Рождество Кэтрин подарила мне красное платье, которое на самом деле мне нравится, но я не хочу его носить, чтобы не вспоминать о ней. То платье, которое прошлой осенью Гаррет купил мне для благотворительного вечера, слишком торжественное для ужина. Поэтому черное платье — мой единственный вариант, но в сравнении с дизайнерским костюмом Гаррета оно выглядит слишком простым и дешевым. И у меня есть только одно зимнее пальто, и то спортивное, а не нарядное, и оно совсем не подходит к платью.

Водитель останавливается на улице, не доезжая до отеля, где мы планируем ужинать.

— Извините, сэр, но из-за потока машин я не могу высадить вас у самого входа. Разве что вы подождете десять-пятнадцать минут.

— Нет, все в порядке, — говорит Гаррет. Мы выходим и вливаемся в толпу на тротуаре.

До отеля еще примерно полквартала. По пути Гаррет вдруг останавливается.

— Что думаешь об этом? — Он показывает на обручальное кольцо с бриллиантом не менее двух карат. Я узнаю фирменную синюю надпись и поднимаю глаза. Так и есть. Мы стоим перед магазином «Тиффани».

— Угу, Гаррет, очень смешно. — Я тяну его за пальто. — Ну же, пошли.

— Оно тебе нравится или нет? — Он обнимает меня за талию и подводит ближе к витрине.

— Ну конечно. Как оно может не нравиться? Посмотри, как сверкает. И какой огромный бриллиант. Это кольцо, наверное, стоит тысяч десять, не меньше.

— Скорее, не десять, а сто, — замечает он.

— Ты серьезно? — Я снова смотрю на кольцо. — Откуда ты знаешь? Тут же нет ценника.

— Просто знаю и все. — Он ведет меня к следующему окну. — А как тебе это?

— Мне не нравится бриллиант. Уж слишком большой, — говорю я, подыгрывая ему. — Первое кольцо мне понравилось больше.

Гаррет смеется.

— Никогда не слышал, чтобы девушка говорила, что бриллиант слишком большой.

— Просто когда они слишком большие, то выглядят фальшивыми.

Он наклоняется ко мне.

— То же самое я думаю о женской груди.

Я улыбаюсь и качаю головой, пока мы идем к последней витрине.

— Хорошо, вот еще одно.

— Гаррет, ну хватит. Давай пойдем ужинать.

— Сначала скажи, нравится оно тебе или нет.

Я подхожу ближе к витрине.

— Нет. Не нравится.

— Почему?

— Мне не нравится округлая форма бриллианта. Квадратная, по-моему, лучше. И я не люблю золото. Мне больше нравится серебро или что там было в первый раз.

— Платина.

— Ну, пусть платина. Теперь мы можем идти?

Я жду его, но он стоит с закрытыми глазами.

— Два карата. Огранка «принцесса». Платина. Ясно. — Он открывает глаза, берет меня за руку, и мы идем дальше. — Тебе понравится этот ресторан, Джейд.

Гаррет начинает рассказывать мне о ресторане, но я его даже не слушаю. Я пытаюсь понять, что, черт возьми, сейчас произошло. Неужели я только что выбрала обручальное кольцо?

Глава 6

Я чувствую руку Гаррета на спине, пока он ведет меня через фойе отеля.

— Что скажешь? — спрашивает он, пока мы ждем лифт.

— О чем? Об отеле? Он красивый. — Я поднимаю глаза на гигантскую люстру, висящую над нашими головами.

— Я говорил не об отеле. Ты услышала хоть слово из того, что я сказал?

— Кажется, ты говорил что-то о ресторане.

Он закатывает глаза и улыбается.

— Я рассказывал, как он вращается. Но видимо, тебе это не интересно.

Мне не хочется спрашивать о вращающемся ресторане сейчас, потому что мы в лифте и вокруг люди, но я умираю от желания узнать больше.

Когда мы достигаем верхнего этажа, у меня заложены уши. Дверь лифта открывается в ресторан, из панорамных окон которого открывается вид на весь город.

Гаррет ведет меня в гардеробную, где ожидает высокая темноволосая девушка в красном платье. Она очень красивая и выглядит всего на пару лет старше меня. Мы снимаем и передаем ей нашу верхнюю одежду, а она, брезгливо поморщившись, берет мое пальто двумя пальцами, как будто оно грязное. На нем нет ни пятнышка грязи, но по сравнению с длинными дорогими пальто, висящими позади нее, оно выглядит довольно убого.

Гаррет даже не замечает грубую, но красивую гардеробщицу. Он обнимает меня за талию и подводит к администратору.

— Кенсингтон, для двоих.

Его слова звучат так, словно мы женатая пара, и меня охватывает счастливое волнение. Чертов Гаррет и чертовы кольца! Что он со мной делает? Я еще не готова к браку. Или, по крайней мере, так я думала до сих пор.

Администратор усаживает нас за столик рядом с окном.

— Здорово, правда? — произносит Гаррет, осматриваясь.

— Да. Мне нравится видеть город с такой высоты. — Я оглядываюсь. — Так что ты имел в виду, когда говорил, что это место вращается?

— Ресторан медленно движется вокруг своей оси, и к тому времени, как нам подадут ужин, мы, вероятно, будем вон там. — Он показывает на другую сторону зала.

— Как это получается?

— Ну, если б ты меня слушала, то знала бы. — Он притворяется недовольным.

— Прости. Расскажи еще раз.

Он улыбается.

— Я пошутил. Без понятия, как это работает. Просто хотел, чтобы ты призналась, что не слушала.

Мы открываем меню. Все на заказ. Основное блюдо — это просто кусок мяса, а гарнир заказывается отдельно. Я замечаю, что мужчина неподалеку ест стейк под каким-то соусом.

— Что будешь заказывать? — спрашивает Гаррет.

— Свинину, наверное.

— А еще?

— Не знаю пока. — Я снова заглядываю в меню. — Почему здесь нет цен? Как узнать, сколько что стоит?

Он наклоняется и понижает голос.

— Потому что, если тебе необходимо это спрашивать, то тебе здесь не место. Многие модные рестораны не указывают цены.

— О. Ну, это просто странно.

Гаррет тянет руку через стол и отодвигает мое меню.

— Не хочу, чтобы ты говорила или даже думала о том, сколько что стоит, хорошо? Я так давно хотел привезти тебя сюда и теперь просто хочу, чтобы ты наслаждалась. Мне не нужны нотации о том, что я чересчур много трачу.

— Я не читаю тебе нотации. Просто…

— Джейд. Пожалуйста.

— Все. Не буду ничего говорить.

— Смотри. — Он указывает на окно. — Мы уже в другой точке. Дом, который был перед нами, теперь позади.

Он прав. Ресторан сдвинулся, а я даже не заметила.

— Ладно, какая бы ни была цена, оно того стоит. Это действительно круто.

К нам подходит официант, чтобы принять заказ. Как только он отходит от нашего столика, в другом конце зала слышится женский визг. Мы оглядываемся и видим парня, стоящего на одном колене и надевающего на палец девушки кольцо с бриллиантом.

— Похоже, она ответила «да», — замечает Гаррет.

— Тогда почему она плачет? — Я вижу, как девушка вытирает слезы салфеткой.

— Потому что счастлива. Это слезы радости.

— Не понимаю я этого. Никогда не догоняла всю эту фигню с «плачу потому что счастлива».

— Да, я тоже не понимаю, но, похоже, многие люди так делают.

Только что обручившаяся пара теперь ест десерт, держась за руки.

— Гаррет, ты правда никогда не хотел жениться?

— О чем ты? Я постоянно говорю тебе, что хочу.

— В той записной книжке, которую ты дал мне на Рождество, ты написал, что никогда не хотел связывать себя узами брака.

— Да, это правда. Я убеждал себя, что никогда не сделаю этот шаг.

— Почему? Из-за отца?

— Он не образцовый муж. Как и мой дед. У них обоих были романы на стороне. И не по одному. Но я не думаю, что отец изменял моей маме. По крайней мере, он так говорил, и я ему верю. Думаю, она была единственной женщиной, которую он действительно любил. Кэтрин просто статусная жена. Она соответствует стандартам. Она из тех женщин, на которых ему полагалось жениться, даже если она ему не нравится.

— И ты не захотел закончить жизнь так же. Поэтому никогда не хотел жениться?

— Раньше я думал, что брак — это тупо, и потому лучше всю жизнь оставаться холостяком.

— И что же заставило тебя передумать?

— Ты уже знаешь ответ на этот вопрос. — Он берет стакан воды и отпивает.

— Хочешь сказать, что причина во мне?

— Я написал тебе об этом в записной книжке.

— Но так не бывает.

— Очень даже бывает. Когда встречаешь подходящего человека, то начинаешь на все смотреть по-другому. Делать вещи, о которых раньше не думал. — Он смотрит на обручившуюся пару. — Год назад я бы посмеялся над этим парнем. Сказал бы, что он совершает большую ошибку, и что их брак скоро развалится. Но потом я встретил тебя и теперь понимаю, зачем он опустился на одно колено у всех на глазах и сделал своей девушке предложение.

— Так какая причина? В смысле, ты понимаешь, что влюблен, но зачем жениться? Почему нельзя просто жить вместе или встречаться?

Он обдумывает мой вопрос.

— Не знаю. Наверное, я старомоден. Мне нравится идея, что женщина, которую я люблю, зовется моей женой, а я — ее мужем. Когда вы женаты, вы — команда, а не просто два человека, живущих в одном доме. И мне нравится, что не так-то просто расстаться. Если вы поссорились, ты не можешь просто уйти и никогда не вернуться.

— Вот почему я боюсь выходить замуж. Мне нравится идея, что я могу передумать. Если что-то пойдет не так, я хочу просто уйти.

— Значит, у тебя боязнь серьезных отношений. — Он толкает под столом мою ногу. — Пожалуй, мне надо над тобой поработать.

— Ты уже и так изменил мое мнение, что, кстати, меня реально раздражает. Не могу понять, как ты это делаешь. Клянусь, у тебя есть какая-то способность контролировать мой разум.

Он откидывается назад.

— Черт, мой секрет раскрыт.

— Даже если я не против брака, это случится нескоро. У меня есть дела, которые нужно завершить, прежде чем я даже подумаю об этом.

— Например?

— Закончить колледж. Найти хорошую работу. Вернуть тебе долг.

— Эй. Никаких разговоров о деньгах.

— Да, я знаю.

Официант приносит нашу еду. В качестве гарнира к свинине я выбрала картофельное пюре. Они не подают соус, как я привыкла, но полагаю, что это настолько вкусно, что соуса и не нужно. Я пробую небольшой кусочек. Да, хорошо и без подливки.

— Джейд, посмотри, насколько мы повернулись. То здание, которое было рядом, когда мы пришли, теперь вон там далеко.

Я смотрю в другой конец зала и вижу здание с другой стороны.

— Здесь надо быть наблюдательной. Движение такое медленное, что я его даже не чувствую. Давай закажем десерт, чтобы побыть здесь подольше. Может, мы сделаем еще один круг.

— Десерт — обязательно. У них есть офигенный шоколадный торт. Ты должна его попробовать.

Прекрасный ужин. Вращающийся ресторан. Восхитительный вид. Вечер превзошел все мои ожидания. Пока мы снаружи дожидаемся машины, я встаю на цыпочки и целую Гаррета.

— Спасибо тебе. Мне очень понравилась еда. И ресторан. — Я снова его целую. — И мой спутник.

— Пожалуйста. Я рад, что тебе понравилось. Можем как-нибудь вернуться сюда. — Он берет меня за руку и ведет по тротуару. — Я вижу машину. Пошли до нее пешком, чтобы не ждать.

Гаррет машет водителю, тот нас замечает, но ему нужно пересечь несколько полос. Мы ждем его около ювелирного магазина. Я оглядываюсь на кольцо, которое мне понравилось в первой витрине. Не представляю себя с таким сверкающим и красивым кольцом на пальце. И таким дорогим.

Гаррет замечает, что я смотрю на кольцо, и сжимает мою руку.

— Оно тебе по-настоящему нравится, да?

— Я просто любовалась его блеском. Вот и все.

Он наклоняется и целует меня в щеку.

— Я больше не буду говорить о браке. Знаю, тебя это достает, и ты, вероятно, уже устала от этого. Просто мне нужно найти новую тему, которая сводит тебя с ума.

С чего бы это? Я просто шутила, когда просила его не говорить о браке. На самом деле, мне нравится, когда он дразнит меня по этому поводу. Это становится нашей темой. Меня это не достает. Я так говорила, потому что это моя привычка. Я всегда себе противоречу. Я занимаюсь этим всю жизнь. И хотя я стараюсь больше так не делать, у меня пока не получается.

Я еще раз бросаю взгляд на кольцо, а потом Гаррет тащит меня к машине.

* * *

У входа в Рокфеллеровский центр стоит большая толпа. Мы петляем среди людей, пока не оказываемся прямо перед великолепной елкой.

— Вау. — Это единственное слово, которое у меня получается вымолвить при виде моря огней.

— Довольно впечатляюще, да? — Гаррет стоит сзади, крепко прижимая меня к себе, чтобы укрыть от холодного ветра.

Никогда бы не подумала, что окажусь в Нью-Йорке перед рождественской рокфеллеровской елкой в объятиях супергорячего парня, которого люблю больше всего на свете. Клянусь, однажды я проснусь и пойму, что все это было лишь сном.

— Хочешь прогуляться? — спрашивает Гаррет через десять минут.

— Да. Извини. Похоже, у меня слабость к рождественским огням. Я и не знала об этом, пока ты не украсил мою комнату синими лампочками. Так что это ты виноват в том, что мы стоим здесь так долго.

— Я не против. Можем стоять здесь, сколько захочешь.

— Нет, я готова идти. Мы долго гуляем, и твоя грудь, вероятно, уже болит.

Он этого не отрицает. Я поворачиваюсь к нему.

— Гаррет! Если тебе больно, ты должен мне говорить. Мы могли бы прийти сюда завтра.

— Я хотел, чтобы ты увидела елку. И хотел быть рядом в этот момент. — Он берет мои щеки в ладони и целует меня. Нежным и сладким поцелуем, от которого внутри разливается покой, ощущение безопасности и тепло. То, что нужно среди хаотичной толпы и на холодном ветру.

Он прижимает меня ближе, пока люди снуют мимо нас.

— Это был идеальный вечер, Гаррет. Я почти уверена, что ты не сможешь его переплюнуть.

— Я готов принять вызов. Впереди еще Новый год.

— Давай ты позвонишь водителю? Если тебе больно, нам лучше вернуться в квартиру.

— Я в порядке, но мы можем ехать. — Он достает телефон. — Тут так шумно, мне ничего не слышно. Я отойду в сторону, где потише. Подожди здесь. Я сейчас.

Гаррет исчезает в толпе, а я снова таращусь на елку.

Вдруг кто-то сильно толкает меня, едва не сбивая с ног.

— Извините, мисс, — раздается голос рядом со мной, и я вижу пожилого мужчину, элегантно одетого в темное шерстяное пальто и шляпу, как у героев черно-белых фильмов. — Я безумно сожалею. Какие-то дети подбежали сзади и толкнули меня на вас.

— Ничего, не беспокойтесь. — Я снова смотрю на елку.

И чувствую, как он сжимает мою руку.

— Вы уверены, что все хорошо? Мне так неловко, что я врезался в вас.

— Я в порядке. — Не отрывая взгляда от елки, я забираю у него свою руку.

— Случайно не подскажете, который час? — Он встает прямо передо мной, загораживая мне вид.

Его лицо кажется отчего-то очень знакомым. Я смотрю на часы.

— Сейчас 21:50.

— Спасибо. — Он улыбается, мгновение смотрит на меня, словно хочет, чтобы я хорошо его рассмотрела. Я как будто должна узнать его.

Когда он наконец разворачивается и уходит, меня осеняет. Я знаю его. Я почти уверена, что видела его на благотворительном вечере в честь Ройса Синклера в ноябре. И где-то еще. Но где? Я пытаюсь вспомнить его лицо. Кажется, по телевизору. Да, так и есть. Когда мы с Гарретом были в Де-Мойне и смотрели новости о предвыборном митинге, этот человек стоял за Синклером, пока тот разговаривал с журналистами. Старик как-то связан с Синклером!

Мой пульс учащается, пока я ищу старика. Но его нет. Я его нигде не вижу.

Что он здесь делает? Он знает, что я дочь Синклера? Что я единственная улика его давнего преступления? Наверняка да! Он нарочно толкнул меня. Он хотел, чтобы я его увидела.

Я вглядываюсь в толпу, пытаясь найти Гаррета. Он только что стоял справая, но теперь его там нет. Куда, черт возьми, он делся?

Люди толпятся рядом. Смеются. Разговаривают. Кашляют. Дети кричат. Малыши плачут. Так много шума. Откуда он взялся? Я не слышала его раньше.

Я пробираюсь сквозь толпу к месту, где в последний раз видела Гаррета. Но его там нет. Его нигде нет. Что, если его похитили? Этот старик или его подельники могли забрать Гаррета, чтобы отомстить за то, что его отец застрелил Синклера.

— Черт! Черт! Черт! — повторяю я про себя, а шум вокруг нарастает.

— Гаррет! — кричу я в толпу. На меня недовольно косятся, и я быстро иду вперед. — Гаррет! — кричу я опять, но вряд ли он сможет услышать.

Я не знаю, что делать. Я слишком испугана, чтобы соображать. Я хожу, высматривая его, но наталкиваюсь только на незнакомцев. Может, Гаррет ушел в туалет. Но он бы предупредил. Он не мог просто уйти.

Глава 7

Я замечаю, как старушка встает с соседней скамейки, и спешу сесть на ее место.

Мир вокруг кружится в бешеном темпе. Я словно на карусели, которая вращается с такой скоростью, что проходящие мимо люди размываются.

Я на мгновение закрываю глаза, пытаясь успокоиться и подумать. Я взяла с собой сумочку и сейчас цепляюсь за нее с такой силой, что руки сводит судорогой. Наконец, мой мозг просыпается, я открываю глаза и понимаю — у меня же есть сумка! А внутри — телефон! Черт! Почему я об этом не подумала раньше? Я не привыкла пользоваться мобильным. Гаррет купил мне его пару недель назад, но я постоянно забываю о нем.

Я достаю телефон и включаю его. Аккумулятор почти разрядился. Напоминание Джейд: всегда заряжай телефон! Я звоню Гаррету, но попадаю на автоответчик. Что это значит? Он отключил телефон или разговаривает с кем-то?

Значок зарядки мигает, словно издевается надо мной, напоминая, какая я глупая, что не заряжаю ее. Иногда я действительно ненавижу технологии.

Я снова набираю номер Гаррета, пока аккумулятор не успел окончательно разрядиться. Идут гудки, и вот — наконец-то! — он поднимает трубку.

— Джейд, ты где?

— На скамейке прямо под елкой. А ты где?

— Там, где оставил тебя. Почему ты…

Мой мобильник умирает до того, как Гаррет успевает договорить. От злости мне хочется швырнуть его на тротуар, но я сдерживаюсь и убираю его назад в сумку. Потом поднимаюсь и быстро возвращаюсь на прежнее место, надеясь, что Гаррет не ушел искать меня.

Увидев его в толпе, я проталкиваюсь мимо людей вперед. И добравшись, падаю в его объятия, держу и не отпускаю.

— Джейд, почему ты ушла? Я просил подождать здесь.

— Я и ждала, но пришел тот человек и…

Гаррет отцепляет меня от себя и хватает за плечи.

— Какой человек? Что случилось?

— Мужчина толкнул меня и… — Я оглядываюсь и замечаю вокруг камеры наблюдения. Может, я похожа на параноика, но камеры меня нервируют. Кто знает, кто за нами наблюдает. — Нам нужно выбираться отсюда. Ты позвонил водителю?

— Да, он ждет там. — Он указывает на улицу у меня за плечом.

— Пошли. — Я беру Гаррета за руку и веду его сквозь толпу, пока мы не оказываемся у машины.

По дороге в квартиру мой страх превращается в гнев.

— Гаррет, где ты был? Я думала, ты ушел. Ты будто исчез.

— Люди рядом очень шумели, вот я и отошел чуть-чуть в сторону. Совсем недалеко.

— Почему так надолго? Сколько времени нужно, чтобы позвонить водителю?

— Как только я поговорил с ним, позвонил мой отец, и я ответил. Он весь день писал мне сообщения.

— Зачем? Что-то не так? — Я снова впадаю в панику.

— Он просто хотел убедиться, что мы добрались без проблем.

— Твой отец не казался взволнованным? Или возможно странным?

— Не знаю. Мне было плохо слышно. К чему все эти вопросы?

— Объясню, когда приедем домой.

Водитель высаживает нас у квартиры. Как только мы оказываемся внутри, я рассказываю Гаррету о подозрительном старике.

— Я почти уверена, что он был на сборе средств, — говорю я, доставая из холодильника воду. — И я точно видела его по телевизору как минимум один раз, и стоял он рядом с Синклером.

— Может, ты обозналась? Уже вечер, а в темноте трудно кого-нибудь разглядеть.

— Вокруг нас были огни. И он встал прямо передо мной, практически заставляя смотреть на себя. Словно хотел, чтобы я его узнала.

— Но потом он просто ушел? — Гаррет берет бутылку газировки и усаживается на один из высоких табуретов около кухонного стола. Я не предполагала, что он будет вести себя настолько спокойно.

— Да. Это было похоже на предупреждение. — Я забираю телефон с барной стойки и передаю Гаррету. — Позвони отцу. Тот человек был у вас дома. Твой отец может знать, кто он такой.

Гаррет берет телефон, но звонить не торопится.

— Как выглядел этот мужчина?

— Пожилой. Наверное, лет семидесяти, седой. Ростом под метр восемьдесят.

— Джейд, на сборе средств так выглядели практически все. Отец не поймет, кто это был. — Он откладывает телефон и пьет газировку.

— Почему ты не беспокоишься? Если этот старик знал Синклера, он может быть опасен.

— Но он ничего не сделал. Возможно, он толкнул тебя просто случайно. Зачем людям Синклера преследовать тебя? Синклер мертв. Причин искать тебя нет. Если уж на то пошло, то чтобы свести счеты с отцом, они скорее придут за мной.

— Да! Вот именно! — Я хватаю Гаррета за руку и крепко сжимаю ее. — Поэтому я так испугалась, когда потеряла тебя. Я думала, тебя похитили. Я была уверена в этом. Я думала, ты исчез. — По моей щеке скатывается слеза.

— Ты что, плачешь? — спрашивает Гаррет.

— Нет, — упрямлюсь я.

— Ты плачешь, потому что решила, будто меня похитили?

— Не знаю. Возможно. — Я пытаюсь отвернуться, но он не дает. Он слезает с табурета и обнимает меня.

— Похоже, ты и впрямь меня любишь.

— А ты сомневался? Я постоянно говорю тебе это.

— Да, но еще постоянно отталкиваешь меня, поэтому я не всегда уверен.

— Я люблю тебя, ясно? И жутко перепугалась, когда ты спрятался от меня. Больше никогда так не делай.

— Джейд, я не прятался от тебя. — Он отпускает меня и большим пальцем стирает слезу с моей щеки. — Если тот старик действительно так сильно тебя беспокоит, мы можем вернуться домой. Или я могу вызвать Брайана, телохранителя моего отца.

— Нет. Забудь. Ты прав. Если бы он и впрямь хотел что-то мне сделать, то сделал бы, а не просто ушел. — Я снова вспоминаю лицо того человека. — Может, на сборе средств был совсем другой мужчина. Многие старики выглядят одинаково.

— Тем не менее, если ты чувствуешь, что лучше вернуться домой, то поехали. Сделаем еще одну попытку на следующий Новый год.

Перспектива вернуться туда, где находится Кэтрин, лишь укрепляет мое решение не уезжать.

— Я хочу остаться здесь. Не хочу возвращаться в твой дом.

— Мне нужно принять обезболивающее. Я сейчас.

Когда он уходит, я переношу напитки в гостиную и сажусь на кожаный диван. Гаррет возвращается в комнату, садится, и я подаю ему газировку.

— Гаррет, мне нужно тебе кое-что сказать.

— Звучит настораживающе. — Он запивает таблетки.

— Я подслушала один разговор между твоим отцом и Кэтрин.

Держа в руках содовую, он откидывается на спинку дивана и ждет продолжения.

— Утром я проснулась, пошла вниз за стаканом воды и услышала, как они спорят у себя комнате. Так что я как бы подслушала.

— Но зачем?

Гаррет, кажется, злится. Наверное, мне следовало держать это при себе.

— Потому что мне показалось, что они обсуждают меня. Так оно и было. Кэтрин сказала твоему отцу, что хочет выгнать меня из вашего дома, и чтобы я никогда больше не возвращалась.

— Она объяснила причину?

— Она… она сказала, что не хочет, чтобы в их дом приходила такая дрянь, как я.

— Эта стерва действительно так тебя назвала? — Гаррет вскакивает с дивана и идет на кухню.

— Да. И она опять запретила мне видеться с Лили.

Он возвращается с телефоном.

— Что ты делаешь? Не надо звонить ей! — Я пытаюсь выхватить у него телефон, но он не дает.

— Ей нужно знать, что она не может так с тобой обращаться. Не ей выгонять тебя и указывать, можешь ли ты видеться с Лили. Не могу поверить, что она, черт возьми, такое сказала. — Он начинает звонить, но я вырываю у него телефон.

— Она не сказала мне это в лицо. Она разговаривала с твоим отцом. Я же объяснила, что подслушивала. И твой отец защитил меня, чем еще больше разозлил Кэтрин. Вот почему я не хочу сейчас возвращаться.

Гаррет выглядит так, словно хочет ударить кулаком по стене.

— Ненавижу ее. Она сломала мне жизнь. И жизнь моего отца. И жизнь Лили.

— Она сказала еще кое-что. Якобы по моей вине у них возникла проблема. Какая проблема? Ты понимаешь, что она имела в виду?

— Вероятно, она винит тебя за все, что происходит с отцом. Я говорил тебе, у него неприятности после инцидента с Синклером.

— Я знаю, но что это значит? Кто-то хочет убить его?

— Нет. Этим людям нравится мучить. Убить слишком просто. Вместо этого они разрушат твою компанию. Или уничтожат твою репутацию. — Он делает паузу. — Или похитят твою маленькую дочь. Поэтому мой отец сейчас на взводе.

— И это моя вина. Думаю, у Кэтрин есть все основания меня ненавидеть и хотеть, чтобы я ушла.

— Ты ни в чем не виновата, Джейд. И отец как всегда все уладит.

— Но кто они, эти люди? Твой отец хотя бы знает, кто именно хочет ему отомстить?

— Не знаю. Я даже не уверен, что речь идет о мести. В тот день, когда я подслушал его телефонный разговор, он сказал, кажется, что знает, что будет наказан за содеянное, но не объяснил, что это значит.

— Тогда с чего ты взял, что ты в безопасности? Или откуда такая уверенность у твоего отца? Возможно, те люди планируют сделать что-то плохое тебе, а не Лили.

Гаррет наклоняется и целует меня.

— Ничего они мне не сделают.

Но я не убеждена. Уж не знаю, в чем замешан его отец, но мне не нравится сам факт наличия у него врагов или людей, которые хотят наказать его за Синклера. Они могут легко выбрать мишенью Гаррета. Лили всегда дома. Она в безопасности. Им проще сделать что-нибудь с Гарретом.

— Хочешь, посмотрим что-нибудь перед сном? — спрашивает Гаррет.

— Давай. — Пока он включает телевизор, я прижимаюсь к нему.

Он находит какой-то фильм, и я пытаюсь сосредоточиться на экране, но вместо этого представляю плохих людей, пытающихся навредить Гаррету. Спустя час я заставляю себя прекратить фантазировать — хватит выдумывать, что может случиться. Я привыкла так делать, но я пытаюсь измениться. Все будет хорошо. С Гарретом все будет в порядке. Когда мы ложимся в кровать, я повторяю себе эти слова до тех пор, пока не засыпаю.

* * *

На следующий день мы сокращаем просмотр достопримечательностей до нескольких туристических мест. Я боюсь, как бы Гаррет не переутомился. Не хочу тревожить его травму и заставлять бегать по Нью-Йорку, когда он нездоров. Вечером он предлагает снова съездить в Рокфеллеровский Центр, посмотреть на елку, но я настаиваю, чтобы мы остались дома. Как бы мне ни хотелось еще раз полюбоваться елкой, лучше пусть Гаррет отдыхает и поправляется.

Утром в четверг я просыпаюсь от поцелуев в шею и ощущения, как он крепко обнимает меня за талию.

— С Новым годом, — нежно произносит он.

— Который час?

— Девять. Можешь еще поспать, если хочешь.

— Тогда зачем ты меня разбудил?

Гаррет смеется.

— Чисто из эгоистичных побуждений. — Он проникает ладонью в мои пижамные шорты. Движение его теплой руки на моем животе вмиг пробуждает меня.

— Не понимаю, о чем ты, — с невинным видом говорю я.

— Я парень. И сейчас утро. — Он притягивает меня к себе, и я чувствую, что именно он имеет в виду. — Ты возбуждающе горяча и так близко ко мне. — Его теплое дыхание щекочет мне шею. — Ты замечательно пахнешь и потрясающе ощущаешься. Что я могу сказать? Я должен был хотя бы попытаться.

Я зеваю и поправляю подушку.

— Пожалуй, я еще немного посплю.

— Проклятье. Ты серьезно? — Он вздыхает. — Ну ладно.

Он так разочарован, что мне становится смешно. Я поворачиваюсь к нему лицом.

— Это шутка. Ты же знаешь, я не хочу тебя отшивать, особеннно перед тем, как расстаться с тобой на всю следующую неделю.

Он кладет меня на спину и начинает целовать, но неожиданно прекращает.

— Эй. Почему ты остановился? — Я недовольна, ведь мне действительно нравились его поцелуи.

На его лице — широкая улыбка, которую я нахожу невероятно сексуальной, особенно в сочетании с его взъерошенными волосами.

— Я люблю тебя. Так охренительно сильно. Ты ведь знаешь это, правда?

Я, улыбаясь, киваю.

— Да. Знаю. Я тоже тебя люблю. Теперь мы займемся делом или как? — Я приподнимаюсь немного, срываю с себя футболку и бросаю ее на пол.

Он смеется.

— А я-то считал нетерпеливым себя. — Он убирает одеяло и, осыпая поцелуями мой живот, стягивает с меня пижамные шорты. Я закрываю глаза и выгибаюсь, чтобы немного размяться.

Даже если бы я не уезжала в субботу, я все равно не стала бы его отталкивать. Мне слишком нравится все, что он проделывает со мной. Более того, мне хочется, чтобы он будил меня так каждый день.

* * *

Позже тем же утром мы идем завтракать, затем собираем вещи и отправляемся в отель на Таймс-сквер. Улицы уже забиты людьми, пришедшими посмотреть, как опускается шар. Сегодня холодно, ветрено и падает небольшой снежок. Все на улице в теплой одежде, шапках и перчатках. Как по мне, простоять вот так весь день и вечер — не самый веселый способ встретить Новый год.

— Ты готова? — спрашивает Гаррет, поднося магнитную карту к двери нашего номера.

— Готова к чему? Я уже бывала в гостиницах.

Но это не просто гостиничный номер. Гаррет открывает дверь в огромный люкс. Мы заходим в просторное помещение, состоящее из кухни, небольшой столовой и гостиной с длинным диваном и двумя креслами. Напротив дивана — окно во всю стену, выходящее на Таймс-сквер, откуда вечером нам будет прекрасно видно опускание шара. Сбоку находится спальня с выделенной зоной отдыха у окна, а рядом с ней — самая большая ванная комната, которую я когда-либо видела. Ванна там размером с джакузи. Душевая кабинка могла бы вместить человек пять.

— Гаррет, это место огромное.

— Зацени-ка. — Он щелкает выключателем на стене, и зеркало в ванной превращается в телевизор. Он берет пульт и бросает его мне. — Попробуй сама.

Я направляю пульт на зеркало и начинаю переключать каналы.

— С ума сойти! Ну серьезно. Неужели кому-то действительно нужен телевизор в ванной?

— Это каприз, а не потребность. — Выключив телевизор, он берет меня за руку и уводит обратно в гостиную. — Я заказал на вечер еды для тебя. — Он указывает на корзину закусок на кухне. — Можно было придумать что-то поинтереснее, но у меня не было времени.

— Замечательно. Спасибо тебе.

— И… — Он достает бутылку из серебряного ведерка со льдом. — Безалкогольное шампанское для тоста в полночь.

— По-моему, это настоящее шампанское.

Он читает надпись на бутылке.

— Я же сказал им: никакого алкоголя. Что за хрень? Сейчас позвоню администратору и попрошу заменить.

— Все в порядке. На самом деле я бы не отказалась попробовать. Сегодня канун Нового года. Шампанское не помешает.

— Но, Джейд, ты же не пьешь.

— Я долго размышляла над этим и больше не беспокоюсь. В смысле, моя мама была зависима только от тех таблеток, которые ей давал врач. Таблетки сделали ее наркоманкой. Это не генетическое. Ее родители тоже не страдали алкоголизмом.

— Знаю, но все равно. Ты напилась только один раз, и это закончилось плохо.

— Не сравнивай. На этот раз я буду с тобой, и мы выпьем только по одному бокалу. — Я забираю у него бутылку и ставлю ее в ведерко. Затем тяну его к дивану. — Пускай лучше мой первый опыт употребления алкоголя будет здесь с тобой, чем на вечеринке в колледже. Не то чтобы я планировала напиться. Только бокал шампанского.

— И все-таки я позвоню и попрошу бутылку безалкогольного на случай, если ты передумаешь. — Он достает телефон и звонит администратору.

Когда он заканчивает, я кладу его телефон на стол, затем наклоняюсь и целую его.

— Ты и впрямь хороший парень, знаешь об этом?

— Просто хочу, чтобы ты отлично отпраздновала Новый год.

— Этот Новый год не просто отличный, а потрясающий. А что ты планируешь на День святого Валентина? Хотя, если подумать, давай забьем. Мне никогда не нравился этот праздник.

Он подталкивает меня.

— Мы не забьем на День святого Валентина. Это праздник, и я заставлю тебя отпраздновать их все. Даже День президента. И День посадки деревьев.

Я провожу рукой по его мягкой черной футболке, тесно облегающей мускулистую грудь.

— Как там твоя огнестрельная рана?

Он улыбается.

— Нормально. Теперь всегда спрашивай именно так, а не «Как твоя грудь?». Это звучит круче. Более мужественно.

Я качаю головой.

— Как скажешь. Тебе правда лучше, или ты просто так говоришь?

— Правда. Утром я даже не пил обезболивающее.

— Хорошо. А то я начала беспокоиться из-за твоей онемевшей руки и постоянных болей. — Я забираюсь у нему на колени и обнимаю. Мои действия вызывают движение в его штанах.

— Я же просто обняла тебя, Гаррет. И все.

— Ничего не могу с ним поделать. Он живет своей жизнью.

Я устраиваюсь поудобнее и перевожу взгляд от ярких голубых глаз Гаррета к его сексуально улыбающимся губам.

— Если твоя грудь или пулевое ранение заживает, думаю, мы могли бы переместиться в кровать.

Он улыбается.

— Или просто остаться здесь. А кровать испытать на прочность попозже.

— На диване? Это отвратительно. Тут же люди сидят.

Его брови приподнимаются.

— Как будто здесь этого не делали раньше.

— Фу-у. — Я начинаю сползать с него, но он ловит меня за талию, снова прижимает к себе и целует. Потом обнимает за шею, и поцелуй становится глубже. Мои сомнения по поводу дивана быстро испаряются.

Спустя несколько минут он останавливается.

— Встань на минутку.

Я спрыгиваю с его коленей. Он поднимается, снимает рубашку и раскладывает ее на диване, чтобы не испачкать его. Мне самой уже наплевать, но его попытка быть аккуратным такая милая. Он стягивает с меня свитер и расстегивает лифчик, а я тем временем вожусь с его штанами.

Услышав вой сирены на улице, я оглядываюсь.

— Гаррет, мы же прямо возле окна.

— Да. А еще на тридцатом этаже. Никто не увидит.

— Нас могут разглядеть в бинокль с верхних этажей небоскреба. Или с вертолета.

Гаррет смеется.

— Ты слишком переживаешь из-за этой фигни. Постоянно боишься, что кто-то увидит или застукает нас. — Он снимает с меня джинсы.

— Потому что я не хочу, чтобы люди смотрели или… — Я замолкаю, почувствовав, как его рука делает что-то невообразимо приятное у меня между ног.

— Мне определенно нужно лучше стараться, чтобы отвлечь тебя. — Он смотрит на меня и улыбается. — Так что ты там говорила?

— Не помню, — отвечаю я, притягивая его к себе и целуя.

Через несколько минут он медленно садится, а я снова обхватываю его бедра ногами и пробую эту новую позу.

Когда мы заканчиваем, он улыбается мне.

— Ну как тебе? В этот раз лучше?

— Не так утомительно, если ты спрашиваешь об этом. — Я слезаю с него, и мы одеваемся.

Он тянет меня обратно на колени.

— Хорошо. Потому что сегодня я не планирую никуда идти, и если ты будешь за, то до полуночи мы могли бы повторить это несколько раз.

— Еще несколько раз? Не думала, что ты можешь так часто.

Я шучу, но он воспринимает шутку всерьез и фыркает.

— И что это должно означать?

Я пожимаю плечами и, стараясь не рассмеяться, поправляю свитер.

— Я думала, парни могут только один-два раза в день. А мы уже дважды занимались этим сегодня.

— Мне девятнадцать, а не сорок. Я могу гораздо чаще.

— О. Прошу прощения. Я не знаю, как все это работает.

Он закатывает глаза, но улыбается.

— До того как ты оскорбила мое мужское достоинство, я собирался сказать, что буду очень скучать по тебе всю неделю.

— Это всего лишь одна неделя.

— Да, но мне не на что отвлечься, чтобы не думать о тебе. Ни школы. Ни плавания. Ничего.

— У тебя есть физиотерапия. — Я робко улыбаюсь.

— Она уже кончилась. Теперь надо просто выполнять упражнения, которым меня обучили, и через пару недель показаться врачу.

— Как ты смог так быстро поправиться? Что за инъекцию тебе сделал врач? Чем бы оно ни было, это действительно помогло.

Гаррет поправляет подушку на диване, хотя в этом нет необходимости.

— Не знаю. Я не интересовался.

Я забираю у него подушку.

— Что с тобой происходит? Ты всегда странно ведешь себя, когда я спрашиваю об этом враче. А теперь темнишь об инъекции.

— Я не веду себя странно. — Его взгляд по-прежнему устремлен на диван.

— Гаррет, я знаю, что ты что-то скрываешь, а ты знаешь, что я не отстану. Так что рассказывай. В чем дело? — Я поднимаюсь с его коленей и, ожидая ответа, сажусь рядом с ним.

Он вздыхает, потом смотрит на меня таким взглядом, словно хочет, чтобы я просто забыла об этом. Но я не хочу, чтобы между нами были секреты.

Глава 8

— Ну так что, Гаррет? Что за дела с твоим врачом?

— Он состоит… Не знаю, как назвать это. В медицинской группе, о которой мало кому известно. Честно, Джейд, я и сам почти ничего не знаю.

— О чем ты говоришь?

Он колеблется.

— Только никому ни слова, хорошо? Я серьезно.

— Конечно.

— Как я уже сказал, всех подробностей об этой группе я не знаю. Никто ничего мне не рассказывал о них. Я даже не знаю, прав ли я. Просто я видел их возможности и делаю предположения. У меня есть лечащий врач, но я обращаюсь к нему только в случаях крайней необходимости.

— Почему? У этих людей магические целительные способности? — шучу я.

— Нет, но близко. Они используют передовые методы лечения, недоступные для большинства людей. Думаю, у них даже могут быть лекарства от некоторых тяжелых заболеваний.

— Ага, конечно. Думаю, ты смотришь слишком много фантастики. Звучит как-то малореально.

— Знаю, я не могу это доказать, но чем больше думаю об этом, тем больше верю. Несколько лет назад мой дед заболел раком легких, а затем болезнь просто прошла. Ему не делали ни химиотерапию, ни облучение. Ничего.

— Может, он просто выздоровел. Ты серьезно думаешь, что врачи могут скрывать лекарство от рака?

— Не хотелось бы этому верить, но у моего дедушки рак был весьма прогрессирующим. Как он смог выздороветь?

— Если ты прав, то это абсолютно безнравственно — предоставлять доступ к этим методам лечения лишь избранным людям. Полагаю, это только для богатых?

— Для богатых. Или высокопоставленных. Эта группа базируется в Вашингтоне. Там они заботятся о некоторых влиятельных людях.

— Вроде президента?

Он пожимает плечами.

— Или сенаторов, судей. Когда я стажировался в Вашингтоне, то видел там своего лечащего врача. Он заходил в кабинет сенатора, у которого я работал.

— Поэтому ты решил, что инъекция, которую тебе сделали, недоступна для обычных людей? Что в ней такого особенного?

— Врач сказал, она ускоряет регенерацию тканей, поэтому выздоровление проходит быстрее обычного. Я никогда ни о чем подобном не слышал. А ты?

— Нет, но, может, это новый препарат, и ты получил его одним из первых.

— Только подумай, Джейд. Моя рана заживала бы не один месяц. — Он указывает на область груди, куда стреляли. — Но врач заявил, что через неделю все опять будет в норме. У меня не получится участвовать в соревнованиях, но он сказал, что тренироваться я смогу без проблем. Тебе не кажется это странным?

— Ладно, теперь я думаю, что зря начала тебя спрашивать. Это действительно странно. Но ведь это просто твои догадки, да? Ты же не знаешь этого наверняка.

— Доказательств у меня нет. Но какое еще объяснение можно придумать?

— Ты спрашивал об этом отца?

— Нет. Он не расскажет. Кроме того, думаю, ты уже поняла, что в моей семье вопросов не задают. Еще одно негласное правило. Вещи просто случаются, и ты принимаешь их. По мере необходимости объясняют основы. На самом деле, я не хочу знать правду обо всем том дерьме, что творится в моей семье.

Раздается стук в дверь, и Гаррет уходит открыть ее.

— Мистер Кенсингтон, — слышу я мужской голос. — Простите за недоразумение. Шампанское за наш счет, разумеется. Вот бутылка, которую вы просили. Бесплатно.

— Спасибо. — Гаррет забирает бутылку, дает парню чаевые и закрывает дверь. — Вот. Теперь у тебя будет выбор. — Его серьезность сменилась на прежнее праздничное настроение.

Я решаю еще порасспрашивать его о секретной медицинской группе, но потом передумываю. Не уверена, что хочу знать еще больше.

— Чем теперь займемся? — Я беру у него бутылку и ставлю рядом с первой в ведерко со льдом.

Он подходит к окну и смотрит на публику внизу.

— Эти люди выглядят замерзшими до смерти, а им стоять еще часов семь.

— Я знаю, чем можно заняться. — Я подхожу к нему. — Давай заберемся в ванну и посмотрим телевизор в зеркале.

Он поворачивается и заправляет мне прядь волос за ухо.

— Я не принимаю ванн. Это, скорее, девчачьи штучки. Как насчет душа?

— Но это не обычная ванна. Она огромная и делает пузырьки, так что это скорее джакузи. Идем. — Я улыбаюсь. — Я буду голой.

Он смеется.

— О да, я надеюсь.

— Ты наберешь воду, а я принесу поесть и попить. — Я отправляюсь на кухню.

— Есть в ванной? Это отвратительно, Джейд.

— Я захвачу только немного шоколада. — Я выбираю из корзины плитку по вкусу и беру пару бутылок газировки из холодильника.

Из пенной ванны мы каким-то образом перемещаемся в постель. Уверена, Гаррет просто пытается доказать мне, что способен делать это несколько раз в день.

— Оказывается, принимать ванну не так уж и плохо. — Чмокнув меня, Гаррет встает и идет к чемодану.

— Ты куда? — Я делаю глоток газировки. — После секса необязательно сразу вставать. Отдохни пару минут.

— Нам пора готовиться к ужину.

— Не знала, что мы собираемся куда-то идти. Я думала, ты хочешь остаться. — Я встаю с кровати, поднимаю с пола его футболку и надеваю. Она такая мягкая, удобная и пахнет им.

— Мы и останемся. Просто поужинаем в ресторане отеля. Там отличный вид из окна. Не такой впечатляющий, как тем вечером, но тоже красивый.

— Почему ты не предупредил меня раньше?

— Я забронировал столик, но не был уверен, пойдем мы или нет. Думаю, нам стоит сходить.

— А ты не пробовал спросить меня для начала? Может, я не хочу.

Он подходит и берет меня за руки.

— Джейд, не желаешь ли поужинать в канун Нового года с парнем, который всем сердцем любит тебя и готов ради тебя абсолютно на все?

— Черт, ты спросил в такой форме… что не оставил мне выбора. Но мне придется надеть то же платье, что в прошлый раз. Надеюсь, оно не сильно помялось. — Я иду и достаю его из чемодана.

— Загляни в шкаф, — говорит он, надевая брюки.

— Зачем? Я туда ничего не вешала.

— Просто загляни.

Я открываю дверцы. Внутри висит черное платье.

— Чье это?

— Твое. Я купил его для тебя и попросил убрать сюда, когда мы приехали.

Я достаю платье и рассматриваю его. Оно простое, но элегантное, без рукавов — то самое маленькое черное платье, которое принято иметь в гардеробе.

— Гаррет, зачем ты это сделал?

— Хотел, чтобы оно у тебя было на случай ужина. Твои туфли должны подойти, верно? — Он застегивает белую рубашку, на его шее уже висит галстук.

— Да, но я могла бы надеть старое платье. — Это правда, хотя новое выглядит в тысячу раз красивей.

— Ты сказала, что оно могло помяться. Теперь у тебя есть немятое.

Я не знаю, что ответить ему. Платье мне нравится, только смущает, что он купил его для меня. Это дизайнерская вещь. Наверняка дорогая. А он и так уже прилично потратился на меня за эту неделю. Но я не хочу портить вечер ссорой, и Гаррет, вероятно, знает об этом. Наверное, поэтому он и сделал подарок в канун Нового года.

По-прежнему держа платье в руках, я смотрю, как Гаррет завязывает галстук. Я люблю его, но боюсь, что он не сможет покончить с привычным образом жизни. Где люди потакают своим прихотям и тратят деньги, не думая. Я не хочу такой жизни. Потому что это только кажется заманчивым, но там нет свободы. Такая жизнь отягощена правилами и наказаниями за их несоблюдение.

Заметив, что я стою с платьем в руках, Гаррет подходит и осторожно забирает его у меня.

— Прости, Джейд. Зря я купил его. Я ведь знаю, как ты относишься к деньгам. Ты была такой замечательной всю поездку, когда не думала о деньгах. И если тебе станет легче, платье не было слишком уж дорогим. Я просто верну его в магазин. — Он вешает платье обратно в шкаф.

Он словно прочел мои мысли. Теперь я чувствую себя ужасно, потому что знаю, он любит делать мне подарки. Так в его семье проявляют любовь. Что-нибудь покупают друг другу. Он к этому привык. И меня это беспокоит, но в глубине души я знаю: он понимает, что любовь не измеряется материальными ценностями. Только что он доказал это мне.

— Гаррет, мне нравится это платье. Такую одежду я могу носить часто. Плюс оно черное, и ты знаешь, это мой цвет. Я оставлю его.

— Ты не обязана носить его, просто чтобы не обижать меня. Проблем с возвратом не будет. Серьезно, ничего страшного.

— Ты сам выбрал его или кто-то другой?

— Как бы я. Я обратился к той же женщине, которая помогала мне подобрать тебе платье для участия в сборе средств. Я описал ей, что на мой взгляд тебе бы понравилось, и она выслала мне фотографии с разными вариантами. И я выбрал наиболее подходящий.

Такое платье я и сама бы выбрала. Как он догадался? Ведь мы никогда не говорим о нарядах. Он каждый день видит меня в одних и тех же старых, скучных вещах.

Я снова достаю платье из шкафа.

— Я оставлю его, но в следующий раз предупреждай меня. Спроси, прежде чем покупать мне новые платья. Или любую другую одежду, хорошо? Больше никаких сюрпризов.

Я надеваю платье.

— Не поможешь мне с молнией?

Гаррет уже одет. Он выглядит охренительно в своем темном костюме и белоснежной накрахмаленной рубашке с серебристо-синим галстуком. Он становится у меня за спиной и берется за молнию, потом целует меня в плечо.

— Ну а нижнее белье можно тебе покупать?

— Можно. Сама я слишком стесняюсь.

Застегнув мое платье, он подходит к комоду, достает из верхнего ящика коробку и протягивает мне.

— Гаррет, серьезно? Когда ты успел?

— Перед отъездом. Открой.

В коробке лежит шелковый пеньюар кремового цвета. Не совсем верный термин, но я не разбираюсь в названиях нижнего белья. Он на тонких бретелях, длиной до середины бедра. Также в комплекте халатик и пара трусиков в тон. Набор очень стильный и элегантный.

— Тебе нравится?

— Да. — Я рассматриваю подарок. — Такой красивый цвет.

— Я хотел купить черный, но потом передумал. Подарю тебе черное в следующий раз.

— Должно быть, все это купил кто-то другой. Не верю, что ты ходил в магазин женского белья сам.

— Вообще-то, сам. Я отправился в небольшой магазин в другом городе, надеясь не встретить никого из знакомых, и угадай, кто туда приперся?

— Не знаю. Ава?

— Почти угадала. Сиерра. Подошла и стала болтать со мной, хотя понимала, что мне неудобно. Но она не видела, что я купил.

— Когда это случилось? С тех пор, как закончились занятия, мы все время были вместе.

— Я ходил по магазинам в последнюю неделю учебы. И собирался подарить это, когда ты вернешься после каникул. Я полностью спланировал вечер твоего возвращения. Но потом оказалось, что ты остаешься, и я решил приберечь сюрприз на сегодня.

— Интересно, каким был бы вечер моего возвращения?

— Замечательным, — улыбается он. — Хотя ты никогда не узнаешь. А теперь поспеши, иначе мы опоздаем и потеряем бронь на столик.

Пока я делаю макияж, Гаррет смотрит в другой комнате телевизор. Я пробую уложить волосы и так, и эдак, но никак не могу определиться с прической.

— Гаррет, мне собрать волосы или распустить?

— Собрать, — отвечает он. — Распустишь потом.

Я улыбаюсь и собираю свои длинные, темные, волнистые волосы в свободный и низкий узел на затылке, как меня научила Харпер.

— Я готова. — Надев туфли, я встречаю Гаррета у двери.

— Ты не просто готова, ты великолепна. — Он берет мою руку, подносит к губам и целует, затем открывает мне дверь.

Мы спускаемся в ресторан, где нас ждет еще один вкусный ужин и потрясающий вид на город. Меню снова без цен, поэтому я уверена, что ужин обошелся недешево.

Потом мы возвращаемся в номер, и я примеряю новое белье, что приводит к тому, к чему обычно приводит нижнее белье.

— Ладно, Гаррет, я тебе верю, — говорю я, переводя дух. — Ты и впрямь можешь заниматься этим по нескольку раз в день. Хотя формально всю работу сделала я.

— Эй, я тоже участвовал. — Он подкладывает под голову еще одну подушку. — До полуночи еще час. Чем займемся?

— Давай посмотрим новогодние программы по телевизору. — Я кидаю ему пульт и снова надеваю нижнее белье.

Он окидывает меня взглядом.

— М-м-м, лучше не надо.

— Перестань. Мы не будем заниматься этим еще раз.

Он выгибает бровь, словно я взяла его на слабо.

— Ладно. — Я раздеваюсь и натягиваю одну из его футболок. — Я сейчас. Только возьму попить.

Без десяти двенадцать мы уходим в гостиную, чтобы наблюдать из окна за хрустальным шаром. Гаррет вытаскивает бутылки настоящего и безалкогольного шампанского.

— Какое? — Он держит обе.

— Настоящее.

Гаррет откупоривает бутылку с такой легкостью, словно делал это прежде миллион раз, затем разливает шампанское по бокалам и ставит их на столик рядом с нами.

Когда начинается обратный отсчет, он крепко обнимает меня. В реальности шар опускается намного быстрее, чем по телевизору. Классное зрелище, но не стоит того, чтобы весь день торчать на морозе.

В полночь Гаррет поворачивает меня к себе и целует. Сладко, любяще, горячо, сексуально. Таков мой первый поцелуй в новом году. С человеком, которого я люблю больше всего на свете.

— С Новым годом, Джейд. — Он отпускает меня, затем протягивает бокал шампанского. Мы чокаемся, и я чуть-чуть отпиваю.

Первый и единственный раз я напилась пару месяцев назад на вечеринке. Я была злой, испуганной, растерянной — в полном душевном раздрае. И проглотила водку, даже не почувствовав ее вкуса во рту. Обжигающая жидкость стекала по моему горлу, вокруг грохотала музыка, а рядом стоял мудак Блейк. Это было ужасно. Вся та сцена была просто ужасной.

В этот раз все по-другому. Совершенно иначе. Я делаю еще один глоток шампанского. Оно не обжигает, а скорее щекочет горло и рот. И у него слегка сладковатый фруктовый вкус.

— Вкусно. Намного лучше, чем водка.

— Это точно. — Гаррет сжимает мою ладонь, и мы садимся. Он пристально смотрит мне в глаза, и это заставляет меня отвести взгляд.

— Почему ты так на меня смотришь?

Он опускает бокал.

— Просто подумал, что в прошлом году в этот самый момент был в месте, которое полностью отличалось от того, где я сейчас. Я даже не знаю, как я здесь оказался, но я не хочу возвращаться в прошлое, никогда.

Я отставляю бокал.

— Гаррет, ты не вернешься туда.

— Да, благодаря тебе.

— Ты сам решил бросить пить. Я лишь попросила тебя об этом, и только.

— Но я захотел бросить из-за тебя. Сейчас я могу выпить бокал шампанского, и у меня не возникает потребности допить всю бутылку. Мне не нужно напиваться до полной отключки. Даже трудно поверить, что я был таким. Я чувствую себя совершенно другим человеком.

— Я тоже. В канун прошлого Нового года я спала в своей комнате в доме Фрэнка. Мне было наплевать на праздник и прочее. Если вспомнить, год назад я была довольно несчастна. Я просто хотела уехать в колледж и сбежать как можно дальше от своей прошлой жизни.

— Наш новый год будет лучше, чем старый. — Он наклоняется, чтобы поцеловать меня. — Я люблю тебя, Джейд.

— Я тоже люблю тебя. — Я делаю последний глоток шампанского. — Давай перекусим, ляжем в постель и посмотрим кино.

Мы ложимся в кровать, но смотреть по телевизору в это время особенно нечего, так что в итоге мы снова занимаемся «этим». Что я могу сказать? Меня завел тот поцелуй. А секс с Гарретом — отличный способ встретить Новый год.

Глава 9

Утром, пока я собираюсь, Гаррет зовет меня из другой комнаты.

— Джейд, иди сюда.

— Что? — Я захожу к нему в одной туфле, держа вторую в руке.

Гаррет указывает на телевизор.

— Здесь говорят о Синклере. Это старые съемки в его доме. Посмотри на людей вокруг. Среди них есть тот старик?

Я подхожу ближе к экрану.

— Да. Вот он. — Пока я показываю, камера перемещается. — Тебе сейчас не видно, но я клянусь, это был он.

— Значит, он точно связан с Синклером. И он слишком стар, чтобы участвовать в избирательной компании. Возможно, он просто спонсор.

— Разве спонсоры приезжают в дома кандидатов и ездят на их выступления? Я думала, им достаточно выписать чек.

— Мой отец все время ездит на политические выступления. И если он жертвует много денег, его приглашают на мероприятия в дом политика. В этом нет ничего необычного, если старик бывал в доме Синклера. Просто кажется странным, что человек, связанный с этим политиком, совершенно случайно натолкнулся на тебя. Может, это и не было совпадением.

— Мне надоело об этом переживать. У него была возможность что-то сделать со мной, но он ничего не сделал. Да и потом, что он может? Ему сильно за шестьдесят.

Гаррет выключает телевизор и встает с дивана.

— Будь осторожна в Де-Мойне. Не ходи никуда одна. Бери с собой Райана.

— Райан будет на работе. Но ты можешь не беспокоиться, я все время просижу дома с Фрэнком.

— Я все равно буду волноваться, ведь меня не будет рядом, чтобы тебя защитить.

— Я не беспомощная, Гаррет. Меня не нужно защищать.

— Просто пообещай, что будешь звонить пару раз в день, чтобы я знал, что ты в порядке.

— Обещаю. — Я быстро целую его. — Я готова. Так что, если хочешь, мы можем идти. Но вообще мне ужасно не хочется ехать к тебе домой. Даже на одну ночь.

— Мы туда не поедем. — Гаррет берет мой чемодан и катит его к своему рядом с дверью. — Я забронировал нам номер в отеле в Хартфорде. Я знал, что ты не захочешь возвращаться ко мне домой. Я тоже к этому не готов. Все закончится тем, что я наору на Кэтрин.

— Когда увидишь ее, пожалуйста, ничего не говори. Она не должна знать, что я подслушивала.

— Не буду. Но я не позволю, чтобы ты была нежеланной гостьей в нашем доме. Я хочу, чтобы ты могла приходить к нам и не чувствовала себя лишней. Вдобавок ты подписала соглашение с Лили. Ты должна ее навещать.

— Хоть одному человеку в вашей семье я нравлюсь.

Открывая дверь, он целует меня в щеку.

— Моему отцу ты тоже нравишься. И я люблю тебя. Так что в твою пользу два лайка и одна любовь. Вполне хороший расклад.

* * *

Водитель везет нас в дом Гаррета, но мы заезжаем туда только затем, чтобы забрать его машину, а потом отправляемся в Хартфорд.

Мы ночуем в отеле, а на следующее утро он отвозит меня в аэропорт. Прощание с ним — это полный отстой, как и любое другое прощание, но это всего на неделю. И мне действительно нужно побыть без него, чтобы полностью уделить внимание Фрэнку и Райану.

— Ты ведь будешь каждый день мне звонить, правда? — спрашивает Гаррет. — И будешь держать телефон включенным?

— Да, и не буду шататься по темным переулкам.

— Серьезно, Джейд. Я должен знать, что ты в безопасности.

— Со мной ничего не случится. Если уж на то пошло, это тебе надо быть осторожнее.

— Я всю неделю проторчу дома. А завтра схожу в гости к Шону.

— К парню Харпер?

— Ага. Он каждое воскресенье приглашает к себе друзей посмотреть игру.

Я оглядываюсь на длинную очередь к стойке регистрации.

— Наверное, мне пора. Эй, ты ведь не купил мне снова билет в первый класс?

Он целует меня.

— Полагаю, ты должна пройти регистрацию, чтобы узнать.

— Гаррет!

— Ты до смерти боишься летать, а в первом классе гораздо спокойнее. У меня не было выбора.

— Это слишком дорого. Однако спасибо. — Я целую его. — Люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя. Позвони мне, как только доберешься.

* * *

Когда я приземляюсь в Де-Мойне, Райан встречает меня в зоне прилета. Он выглядит лучше, чем когда я его видела в последний раз. Темные круги под глазами исчезли, и цвет лица стал лучше.

Как только я замечаю его, то сразу же подбегаю и обнимаю.

— Привет, Джейд. Как долетела?

— Отлично. Я стала лучше переносить полеты. Пока я сплю, все в порядке.

— Давай получим твой багаж. Потом нам надо забрать отца из больницы.

Пока мы идем за багажом, он обнимает меня за плечо. Должно быть, у его отца все хорошо, потому что Райан кажется счастливым и не слишком серьезным. Приятно снова видеть его таким.

Когда мы приезжаем в больницу, Фрэнк уже собран. Он сидит в инвалидной коляске, одетый во фланелевую рубашку и джинсы. Рядом с дверью стоит его упакованный чемодан. Я подбегаю и осторожно обнимаю его, стараясь не причинить боли.

— Джейд, как здорово, что ты вернулась. Да еще и на целых две недели. Надо будет придумать, чем нам заняться.

— У нас будет куча дел, — говорю я ему. — Я уже умею играть в покер.

— В покер? — У Райана обеспокоенный взгляд старшего брата. — В какой?

— В обычный, Райан. Без раздеваний. — Я поворачиваюсь к Фрэнку. — Ты выглядишь намного лучше, Фрэнк.

Это правда. В прошлый раз, когда я его видела, он был словно при смерти — слаб, бледен и очень истощен. Он все еще худой, но выглядит бодрее.

— Наконец-то мне полегчало. Но давай поболтаем потом. Мне нужно отсюда выбраться.

Мы отвозим Фрэнка домой, и как только приезжаем, я снова чувствую, что мы семья. Хорошо, что мы только втроем. Я рада, что Гаррет предложил мне провести эту неделю только с ними двумя.

Гаррет! Блин! Я забыла включить телефон, когда вышла из самолета. Достав мобильник, я вижу два голосовых сообщения и три смс от Гаррета. Не читая их, я просто звоню ему.

— Привет, Гаррет. Я прилетела в Де-Мойн, — говорю я, когда он берет трубку.

— Джейд, я же просил тебя позвонить сразу, как приземлишься. Уже прошло несколько часов.

— Прости. Я как бы забыла.

Он смеется.

— Уже успела забыть обо мне?

— Нет. Просто я была занята. Нам надо было забрать Фрэнка из больницы, а потом заехать в аптеку, но теперь мы наконец дома.

— У тебя отличное настроение. Должно быть, полет прошел хорошо.

— Да. Первый класс был хорошей идеей. Было очень тихо, и я все время спала.

— Как себя чувствует Фрэнк?

— Намного лучше, и выглядит он очень хорошо. Я пришлю тебе фото, посмотришь.

— Отлично, передавай ему привет от меня. И Райану тоже. Не буду тебя отвлекать, только не отключай телефон, хорошо? И звони мне иногда.

— Хорошо. Пока.

* * *

На ужин Райан заказывает пиццу, а потом мы втроем играем в покер. Я решаю, что это моя новая любимая игра. Фрэнк действительно хорошо играет. Райан не так уж плох. Удивительно, что за все годы, что я жила с ними, они ни разу не учили меня играть.

— Завтра у нас Рождество, — объявляет Фрэнк, пока Райан раздает карты. — Мы с Райаном вроде пропустили его, пока тебя не было, и я лежал в больнице, поэтому мы решили отметить завтра.

— И что же мы будем делать? — спрашиваю я.

— Сходим на наш обычный рождественский ужин в казино, но в этом году обойдемся без конкурса еды. Я больше не смогу одолеть Райана. Мой желудок уменьшился, пока я питался больничным желе и бульоном.

Каждый год на День благодарения и Рождество Фрэнк с Райаном соревнуются в конкурсе, кто больше съест еды в буфете. Почти всегда побеждает Райан.

— Я смогу победить тебя, Райан, — говорю я, бросая ему вызов. — Пора и мне поучаствовать в этом соревновании.

— Ты весишь сорок пять килограммов. Тебе много не съесть.

— Не сорок пять, а пятьдесят два. Но вес роли не играет. Уверена, что все равно смогу тебя одолеть.

* * *

На следующий день мы идем в буфет, и в итоге Райан съедает больше. Мне за ним не угнаться.

Дома Райан достает из шкафа небольшой набор подарков. Я тоже приготовила для них гостинцы, но не ожидала ничего взамен. Учитывая всю ситуацию с его отцом, я сомневалась, что Райан найдет время для покупок.

— Фрэнк, ты первый. — Я вручаю ему фотоальбом, который сама составила. Ничего особенного. Просто несколько фотографий, которые я сделала за семестр, распечатала и вставила в альбом.

— Мне нравится. Это прекрасно. — Фрэнк почти плачет, листая страницы. Наверное, он расчувствовался из-за лекарств. Обычно он не слишком эмоционален, да и альбом не такой уж и классный.

— Ничего особенного, — говорю я. — Раз вы пока не можете приехать в Коннектикут, я решила показать вам на картинках, как я живу.

— Джейд, это так мило. — Теперь и Райан растрогался. Что случилось с ними двумя?

— Открой свой. — Я протягиваю Райану небольшой сверток. В нем подборка аудиокассет, которые я нашла в Нью-Йорке в магазине старых пластинок. Они стоили так дешево, что я набрала целую кучу. — Можешь теперь не слушать радио, когда поедешь за мной. Думаю, на двадцать два часа пути хватит.

— Спасибо, Джейд. Это офигенно. — Райан обрадовался подарку больше, чем я ожидала. Видимо, я не ошиблась в выборе. Обычно я редко угадываю.

— Вероятно, ты еще несколько лет будешь ездить на этой машине, поэтому можешь использовать кассетную магнитолу. Я выбрала твои любимые группы.

— Я вижу. Благодарю. — Он встает и вручает мне маленькую коробочку. — Теперь твоя очередь.

Под оберткой оказывается деревянная коробочка, а внутри нее — набор из пяти черных и серебряных ручек. Я вроде как коллекционирую ручки. Не помню, когда и почему это началось, но за годы я собрала довольно много. В основном это бесплатные ручки из гостиниц или банков, поэтому коллекция небольшая.

— Спасибо. Они очень необычные и даже в футляре.

— Мы подумали, что раз ты теперь в колледже, то тебе пора обзавестись более качественными ручками.

Далее Райан передает мне конверт. Внутри подарочная карта моего любимого магазина спортивных товаров, и теперь я смогу обновить одежду для тренировок.

Фрэнк и Райан обмениваются подарками, затем Фрэнк уходит вздремнуть, а мы с Райаном смотрим телевизор. И хотя это Рождество не было настоящим, оно оказалось просто отличным.

* * *

Остаток недели у нас занят фильмами, боулингом и игрой в карты. Райан убедил босса дать ему несколько отгулов, чтобы провести время со мной, пока Фрэнк отдыхает. Хлое, девушке Райана, всю неделю пришлось работать, чему я втайне радовалась. Она мне симпатична, но рядом с ней мне все еще некомфортно, и было бы неловко, если бы она зависала с нами.

В пятницу мы везем Фрэнка обратно в больницу. Ему назначен прием у нового врача, о котором мне рассказывал Райан.

После часа ожидания в приемной к Райану наконец подходит медсестра.

— Доктор скоро примет вас в кабинете. Он проверит результаты анализов вашего отца.

— Хорошо. Спасибо. — Райан поворачивается ко мне. — Ты можешь подождать здесь. Это не займет много времени.

На столике рядом лежит стопка журналов, и я уже их все просмотрела. В основном там сплетни о знаменитостях с фотографиями и очень короткие статьи.

Женщина рядом собирается уходить, и я беру ее журнал, пока меня не опередили. Мой взгляд останавливается на фото в правом верхнем углу обложки. Я сразу узнаю улыбающуюся брюнетку с силиконовой грудью и чересчур белыми зубами. Рядом с фото надпись: «Ава Гамильтон на встрече выпускников «Частной школы»! Подробности внутри!».

В прошлом семестре Ава была подставной девушкой Гаррета. До тех пор, пока я не прервала традицию фальшивых подружек. Год назад она участвовала в «Частной школе», каком-то реалити-шоу по кабельному телевидению, а теперь, очевидно, снимается в шоу о встрече выпускников. Похоже, девушке нужно больше внимания. Но кому хочется смотреть ее по телевизору?

Я нахожу статью о ней. Она занимает всего страницу и состоит в основном из фотографий. Мой живот сжимается, когда в самом низу я вижу фотографию с комментарием: «Они снова будут вместе?». На фото Ава с Гарретом на благотворительной акции прошлой осенью. Гаррет обнимает Аву, и хотя я знаю, что это показуха, мне все же неприятно видеть их рядом.

Я бегло просматриваю статью. «Ходят слухи, что Ава возобновляет отношения с Гарретом Кенсингтоном, своим одноклассником в частной школе. Поговаривают, что они снова пара».

Снова пара? Что за фигня? Кто это говорит? Они никогда не были парой. Она была просто его подставной девушкой. Я продолжаю читать. «Гаррет — сын миллиардера Пирса Кенсингтона, владельца Кенсингтон Кемикал».

Миллиардера? Я думала, он просто миллионер. Во всех статьях, которые я читала об отце Гаррета, говорилось, что у него миллионы, а не миллиарды. Хотя несколько миллионов — это уже миллиард.

Статья продолжается. «В настоящее время Гаррет и Ава учатся в колледже Мурхест в штате Коннектикут. Этот эксклюзивный частный колледж посещают также несколько их одноклассников. Фанаты «Частной школы» надеются, что Гаррет появится в эпизодах нового шоу. С тех пор, как в прошлом году были опубликованы фотографии этого красавчика, у Гаррета появилось много поклонниц. Девушки умоляют о шансе хоть краем глаза еще раз взглянуть на пресс знаменитого пловца. Чтобы увидеть больше фотографий Авы и Гаррета, а также узнать свежие новости о встрече выпускников «Частной школы», проверьте наш сайт».

Фотографии? Какие фотографии? И с каких пор у Гаррета появились поклонницы?

— Джейд. — Райан тормошит меня. Я в полном шоке. Журнал выпадает из моих рук на пол. Райан поднимает его и кладет обратно на стол. — Я собираюсь встретиться с доктором.

В голове проясняется, когда я вижу, что Райан стоит рядом, ожидая моего ответа.

— Да. Конечно. Я подожду здесь.

Райан уходит, и я слышу его разговор с врачом. Голос мужчины кажется мне знакомым. Я присматриваюсь и понимаю, что знаю его. Седой мужчина с очками в черной оправе, стоящий рядом с Райаном, был в команде врачей, которые увезли Гаррета в тот день, когда его подстрелил Ройс Синклер. У меня нет ни малейших сомнений. Я помню, как мистер Кенсингтон разговаривал с ним, когда Гаррета уносили на носилках.

Почему он в Де-Мойне? И что он делает с Фрэнком?

Глава 10

Я подбегаю к Райану.

— Я не помешаю?

— М-м-м, думаю, нет, — отвечает он, как-то странно взглянув на меня.

На меня обращает внимание врач. Он вспомнил меня? Наверняка. Инцидент с Синклером произошел всего несколько недель назад. Врач протягивает руку.

— Я доктор Каннингем. А вы…

— Это Джейд, — отвечает за меня Райан. — Моя младшая сестра.

— Не знал, что у Фрэнка есть еще дети, — говорит врач.

— Их и нет. Она, скорее, сводная сестра.

— Ясно. Что ж, если вы не против, она может пройти с нами.

Райан не возражает, и мы все идем в кабинет врача, где ждет Фрэнк. Мое сердце бешено бьется, и я постукиваю ногой по полу. Надо успокоиться и вести себя, как ни в чем не бывало.

Доктор просматривает результаты анализов Фрэнка — они стали лучше. Затем объясняет Райану, что он сокращает количество лекарственных препаратов. Если не возникнет побочных реакций, Фрэнк пойдет на поправку.

Похоже, Фрэнк и впрямь выздоравливает. Значит, врач помогает ему? Или он врет по поводу результатов анализов Фрэнка? Я вспоминаю врача, который лечил мою мать. Фрэнк рассказывал, что Синклер платил врачу, чтобы тот давал моей маме галлюциногенные таблетки, от которых люди считали ее сумасшедшей. Вдруг этот врач тоже делает что-то плохое? Но, похоже, Фрэнк все-таки поправляется. Выглядит он точно лучше.

Напоследок Райан и Фрэнк задают врачу несколько вопросов, а потом он провожает нас обратно в приемную.

— Было приятно познакомиться, Джейд. — Доктор улыбается мне. Он кажется хорошим человеком. Может, он действительно помогает Фрэнку. Но ведь он из секретной группы медиков, которые работают только с богатыми, влиятельными людьми, так что он делает здесь?

Уходя, я забираю журнал с Авой с собой. Знаю, это воровство, но я должна показать его Гаррету.

Во время обеда, пока Фрэнк и Райан разговаривают, я молчу. Я даже не слышу, о чем они говорят. Все мои мысли об этом враче и о журнальной статье. Мне действительно нужно обсудить все это с Гарретом. Но не по телефону, лучше дождаться, пока он прилетит.

* * *

В субботу к полудню приезжает Гаррет. Когда я встречаю его у двери, меня распирает от счастья. Неделя разлуки показалась мне месяцем. Да, я жалкая и мне стыдно из-за своей эмоциональности, но это не меняет того факта, что я дико скучаю по этому парню, когда он не со мной.

— Рад снова видеть тебя, — говорит Фрэнк, когда Гаррет входит.

Райан тоже здоровается с ним. Несколько минут мы сидим и разговариваем, а потом я увожу Гаррета в свою комнату. Как только закрывается дверь, мы начинаем целоваться.

— Черт, я соскучился, — говорит он мне в губы, упираясь в мой лоб.

— Ты уже заселился в отель?

— Еще нет. — Он отступает и улыбается. — Хочешь поехать со мной?

— Конечно. Поехали. — Я тяну его обратно в гостиную, где Фрэнк и Райан смотрят телевизор. — Я съезжу с Гарретом устроить его в отель. Скоро вернусь.

Наступает неловкое молчание. Я чувствую, как мои щеки горят, когда Фрэнк и Райан смотрят на меня, будто знают, что я собираюсь там делать. Я быстро выхожу, пока никто из них ничего не сказал.

В отеле мы как можно скорее поднимаемся в номер и принимаемся целоваться, как только за нами закрывается дверь.

По пути к кровати Гаррет снимает с меня футболку, а я, не отрываясь от поцелуя, расстегиваю его штаны. Меньше чем через минуту вся наша одежда валяется на полу. Я ложусь на кровать, а он забирается сверху.

— Как твоя рана? — спрашиваю я между поцелуями.

— Не беспокойся. — Его губы следуют по моей щеке и спускаются к шее.

— Но я думала, тебе нельзя…

— Все в порядке. — Я трепещу от плавного движения его руки по бедру. Неделя без него — и мое тело стало сверхчувствительно к его ласкам. Его губы касаются моей груди, и я выгибаю спину, когда ощущения воспламеняют меня изнутри. Гаррет переворачивает меня на бок, его рука опускается еще ниже и, сводя меня с ума, едва ощутимо скользит по внутренней стороне моих бедер.

Он снова целует меня, и когда его язык оказывается у меня во рту, его рука, наконец, достигает того места, которое сейчас жаждет его.

Я тянусь вниз и тоже дотрагиваюсь до него.

— Джейд… — Его голос стал хриплым, веки отяжелели, и он целует меня все медленнее и глубже.

Мое тело в огне, оно отчаянно хочет соединиться с ним. Я тяну его к себе, но он сопротивляется.

— Чего ты ждешь? — шепчу я.

— К чему спешка? — Он проводит языком по моей нижней губе, а затем проникает обратно в мой рот. Как же я соскучилась по этому. По его поцелуям, прикосновениям, по нему самому.

Гаррет прав. Спешить незачем. Я хочу, чтобы это длилось и длилось.

Мы держимся как можно дольше, что не так уж и долго, по сравнению с целой неделей, ведь мы сейчас вместе.

После лучшего секса, который у нас когда-либо был, мы, вспотевшие и уставшие, падаем на кровать.

— Не знаю, Гаррет, как тебе это удалось, но это было потрясающе.

— Спасибо. — Появляется его знаменитая дерзкая улыбка. — Я тоже так думаю.

— Наверное, все из-за недельной разлуки. Я же говорила, что мы занимаемся этим чересчур часто. Нам нужны более длительные перерывы.

— Я так не думаю. И в обозримом будущем не собираюсь снова воздерживаться неделю. Или не видеться с тобой.

Я ложусь на бок и кладу руку на повязку, которая все еще покрывает его рану.

— Похоже, ты действительно выздоровел, если смог выдержать такую нагрузку.

— Да, мне намного лучше. На прошлой неделе я даже сделал несколько кругов в бассейне. Врач сказал, что я восстанавливаюсь быстрее, чем он ожидал.

Его комментарий напоминает мне о лечащем враче Фрэнка.

— Гаррет, я должна тебе кое-что рассказать. Вчера я виделась с новым врачом Фрэнка. Этот же человек оказывал тебе помощь в день, когда тебя ранили.

— Я только вчера был у своего врача, так что это не он. Должно быть, кто-то похожий.

— Это не твой лечащий врач, а один из тех медиков, которые в тот день приезжали к вам в дом. Уверена на сто процентов. Я запомнила их лица, когда они на носилках уносили тебя.

— Зачем ему быть в Де-Мойне? Его команда работает на Восточном побережье. В основном в Нью-Йорке и в Вашингтоне.

— Знаю, но клянусь, это был он. И он тоже работает в Нью-Йорке, а здесь только на полставки.

— Если только… — Гаррет замолкает. — Я просто предполагаю, но, возможно, к этому как-то причастен отец.

— Твой отец? В каком смысле?

— Вероятно, он пытается помочь. Он знает, что Фрэнк для тебя как отец, поэтому он мог прислать сюда доктора, чтобы узнать, сможет ли тот вылечить Фрэнка.

— Зачем твоему отцу это делать?

— Потому что ты теперь как член семьи.

— Нет. Кэтрин меня ненавидит.

— Это неважно. Отец знает, как сильно я люблю тебя, и что между нами все серьезно.

— Этого недостаточно для того, чтобы приглашать сюда врача и помогать Фрэнку. Я думаю, здесь что-то другое.

— Например?

— Думаю, твой отец хочет, чтобы я держала язык за зубами. Если он поможет Фрэнку, я буду у него в долгу. Я буду обязана молчать. Так он будет уверен, что я не проболтаюсь о Синклере.

Гаррет отстраняется от меня и садится.

— Ты не можешь просто принять, что мой отец в кои-то веки сделал что-то хорошее?

— Почему ты сердишься? Ты же сам говорил, что взятки и взаимные услуги в вашей семье — обычное дело. Если твой отец покупает мое молчание, это только логично.

— Он даже не поставил тебя в известность. Если бы отец подкупал тебя, ты бы знала. И ты уже обещала никогда не говорить о Синклере, так что причин подкупать тебя нет.

— Давай не будем ссориться из-за этого. Забудь. Важно лишь то, что Фрэнку становится лучше.

Гаррет не отвечает. Что ж, если я его уже рассердила, стоит поднять другую неприятную тему.

— А еще в больнице я увидела один журнал. Со сплетнями о знаменитостях. И там была статья про Аву. И… про тебя.

Он поднимает взгляд.

— Про меня?

— Там было ваше фото с прошлогоднего благотворительного приема. В статье создавалось впечатление, будто вы на самом деле встречались и можете снова сойтись. Собственно, она намекала, что вы уже вместе.

— И? — Его брови ползут вверх. — Ты же не хочешь сказать, что поверила какой-то дурацкой статье в журнале светских сплетен?

— Нет, но мне интересно, откуда они взяли эту информацию. Ава им рассказывает?

— Я больше месяца с ней не общался. Понятия не имею, что она болтает людям.

— В статье говорится, что у шоу есть все ваши фотографии. Откуда они их взяли?

— Не знаю. Может, с прошлогоднего шоу.

— Ты был в «Частной школе»?

— Нет, но они создали видимость, словно я там был.

— Не понимаю.

— В последних сериях Ава вела себя так, будто мы встречаемся. Рассказывала обо мне, выдумывала разные истории о том, как мы ходим на свидания. Потом продюсеры раздобыли мои фотографии и смонтировали с ее снимками так, чтобы казалось, будто мы с Авой вместе. Это просто гребаное голливудское дерьмо. Эти реалити-шоу не имеют с реальностью ничего общего.

— Они сделали это без твоего согласия? Почему ты не отреагировал?

— Обо мне упоминали только в нескольких сериях, поэтому отец не захотел делать из этого проблему. Если бы мы подали в суд на семью Авы или на киностудию, пострадала бы репутация Кенсингтонов. К тому же Кэтрин понравился мой кратковременный статус знаменитости. Ее стали чаще приглашать на светские мероприятия.

— Почему ты мне об этом не рассказал?

— Нечего рассказывать. Просто Ава выдумывает небылицы. Я даже никогда не был на шоу.

— Очевидно, поклонники надеются, что в мартовском выпуске вы с Авой снова будете вместе.

— Ну, они будут разочарованы.

— Тебя не беспокоит, что в национальном журнале распространяют слухи о том, что вы пара? А то лично меня это тревожит.

— Не обращай внимания. Почему ты так сильно расстроилась? Это журнал светской хроники. Они все время сочиняют подобную чушь, чтобы люди их покупали.

— Я знаю, но мне не нравится, что они пишут эту чушь о тебе.

— Тогда перестань это читать.

— Ты знал, что они собираются делать шоу о встрече выпускников?

— Что-то слышал, но не думал, что они снова втянут меня. Я думал, Ава найдет нового парня. Но если она опять выдумывает истории о нас с ней, то это только начало. Она сделает все, что угодно, лишь бы люди смотрели шоу. Если для этого надо выдумывать еще больше вздора обо мне, она не остановится.

— Тогда сделай что-нибудь. Позвони ей и скажи, чтобы нашла себе другого «бойфренда».

— Будет только хуже. Ты же знаешь, ей нравится меня доставать. Лучше ее игнорировать.

— Дело не только в Аве. Люди говорят о тебе в интернете. Школьницы скачивают твои фото.

— Никто этого не делает, Джейд.

— Еще как делает. Девушки обсуждают тебя. Говорят, какой ты сексуальный.

— Ну и пусть. Просто не читай это, ладно? — Он встает и стаскивает меня с кровати. — Давай вернемся домой, а то Фрэнк и Райан догадаются, чем мы тут занимались.

— Ты видел их лица, когда мы уходили? — Я собираю свои вещи с пола и начинаю одеваться. — Они однозначно поняли, что мы собираемся делать. Мне так стыдно. Не знаю, смогу ли я туда вернуться.

— Веди себя как обычно, и они даже не вспомнят об этом.

— Слушай, сегодня вечером Райан работает, и я собиралась приготовить ужин для нас троих. Давай на обратном пути заедем за продуктами?

— Конечно. Что будешь готовить? — Гаррет все еще без рубашки и только натягивает джинсы. Я уже полностью одета. Не понимаю, чего он копается.

— Я думала приготовить чили с кукурузным хлебом. Это одно из любимых блюд Фрэнка.

Гаррет наконец-то надевает рубашку, и я, чтобы ускорить процесс, застегиваю ему пуговицы.

Он наклоняется и целует меня.

— Могу я помочь?

— Конечно, можешь. — Пока он обувается, я забираю со стула его пальто. — Ты забыл забрать чемодан из машины. Хочешь сходить за ним, пока мы не уехали?

— Я не забыл. — Он берет из моих рук пальто и целует меня в щеку. — Просто ты отвлекла меня. Я заберу его позже.

* * *

Когда мы приезжаем домой, Райан уже ушел, а Фрэнк спит. Мы с Гарретом начинаем готовить ужин. Он настаивает на том, чтобы сделать чили, поэтому я занимаюсь кукурузным хлебом.

— Это какой-то секретный рецепт? — спрашиваю я, увидев, что он добавляет специи.

— Да, и я тебе не расскажу, так что перестань заглядывать мне за плечо.

— Почему?

Он бросает специи и поворачивается ко мне.

— Потому что, как только ты попробуешь этот чили, ты захочешь его еще и еще. И я буду единственным поваром, который знает секрет. Еще один способ тебя удержать.

Я обнимаю его за шею и притягиваю ближе, чтобы поцеловать.

— Для этого тебе не нужен чили. Того, что мы сделали недавно, достаточно, чтобы я хотела видеть тебя рядом.

— Значит, ты просто используешь меня для секса?

— Типа того. — Я отпускаю его и поворачиваюсь к холодильнику.

Он обнимает меня сзади за талию, прижимает к себе и тихо шепчет мне на ухо:

— Как такое возможно, что просто быть здесь и готовить с тобой, безумно меня возбуждает?

— Тебя тоже? Я думала, только меня.

Он касается меня там, где не должен, мои ноги слабеют, и я практически таю в его руках.

— Мы не будем делать это здесь, Гаррет, — говорю я, задыхаясь.

— Знаю. Останься сегодня на ночь со мной. — Он убирает мои волосы и целует в шею.

Я заставляю свои ноги снова двигаться и поворачиваюсь к нему.

— Я хочу, но мне надо быть с Фрэнком.

— Только на ночь. Фрэнк будет спать. Ему все равно, что ты уйдешь, пока он спит. А утром я первым же делом доставлю тебя домой.

— Заманчиво, но я все же останусь.

Он вздыхает и возвращается к плите.

— Хорошо. Но тогда тебе нужно держаться от меня подальше, потому что ты сводишь меня с ума. И перестань тереться о меня каждый раз, когда проходишь мимо.

— У нас маленькая кухня. Ничем не могу помочь. — Я иду к плите и тянусь за солонкой, из-за чего моя задница слегка задевает его джинсы.

Он отодвигается.

— Джейд?

— Что? Мне нужна соль.

— Хулиганка. — Он смотрит, как я иду к холодильнику, беру пару яиц и упаковку молока, затем отношу их на кухонный стол, где готовлю кукурузный хлеб.

Гаррет отворачивается от плиты и прислоняется к стойке напротив.

— Мы должны делать это почаще.

— Что именно? — Я пытаюсь открыть упаковку со смесью для кукурузного хлеба, но ничего не выходит. Я крепко держу и тяну еще сильнее.

— Готовить вместе. — Гаррет подходит, забирает у меня пакет со смесью и без малейших усилий открывает его.

Я раздраженно смотрю на пакет.

— У нас нет кухни.

— Так давай найдем ее.

— Не понимаю, что это значит. — Я высыпаю смесь в миску, добавляю молоко и яйца.

— Давай снимем квартиру.

— Чтобы готовить вместе? — Я замешиваю тесто, не обращая особого внимания на его слова.

— Нет. Давай найдем квартиру, чтобы вместе жить.

— Но мы учимся в колледже и живем в общежитии.

— Нам необязательно жить в общежитии. Можно и за пределами кампуса. Рядом есть много квартир. — Он ждет, когда я вылью тесто в форму. — Как ты на это смотришь?

Я отставляю миску, наконец-таки осознав, что он просит меня переехать к нему.

— Ты серьезно?

— Абсолютно серьезно. Жить в общежитии хреново. И ты всегда говоришь, что ненавидишь делить ванную с двадцатью девушками. А так тебе придется делить ее только со мной.

Это так неожиданно, и я не знаю, как реагировать. Жить вместе? В девятнадцать лет?

— Гаррет, моя комната и питание оплачены. У меня нет денег на аренду квартиры. Ты это знаешь.

— Я попрошу отца перевести деньги за твою комнату и питание в фонд арендной платы.

— У меня нет машины. Как я буду добираться на занятия?

— Хм. Да, это проблема. А если я куплю тебе машину? — осторожно интересуется Гаррет.

— Нет. Только не это. Ты не станешь покупать мне машину.

— Тогда я буду подвозить тебя сам. Или мы найдем жилье на автобусной линии.

Он продолжает размышлять, пытаясь найти решение этой проблемы. Это так мило. Он действительно хочет, чтобы мы жили вместе, и я тоже, но мне кажется, еще слишком рано.

— Давай пока отложим идею совместного переезда?

Он возвращается к плите и помешивает чили. Похоже, он огорчен. Ненавижу его расстраивать.

Я ставлю кукурузный хлеб в духовку и подхожу к нему.

— Дело не в том, что я не хочу, чтобы мы жили вместе. Просто по-моему нам стоит подождать хотя бы еще семестр. Кроме того, я уже практически живу с тобой. Я постоянно торчу у тебя в комнате.

— Это не одно и то же. Нам нужно собственное место, а не комната в общежитии. — Он добавляет в кастрюлю еще одну секретную специю. — Как только ты попробуешь этот чили, то захочешь иметь свою кухню, чтобы я постоянно мог готовить его и остальные свои секретные блюда.

Я вдыхаю аромат чили.

— У тебя есть и другие секретные рецепты?

— Сотни. Это лишь один из многих. И ты могла бы оценивать мои кулинарные таланты хоть каждый вечер.

Я разворачиваю его от плиты и обнимаю.

— Гаррет, я люблю тебя и действительно хочу жить вместе. Но не в этом семестре, хорошо?

— Ты еще даже не попробовала чили. — Он достает из ящика ложку, зачерпывает чуть-чуть чили и протягивает мне. Я пробую.

— Классно. Действительно вкусно. Намного лучше, чем делаю я.

— И?

— И все же я пока не могу переехать к тебе. Не сейчас.

— Хорошо. — Он целует меня в лоб. — Хоть чили понравился.

— Чем здесь так вкусно пахнет? — На кухню въезжает Фрэнк на инвалидном кресле.

— Гаррет приготовил чили, — отвечаю я. — А я пеку кукурузный хлеб.

— Одно из моих любимых блюд, — говорит Фрэнк. — Спасибо, что приготовили ужин. Я думал, вы пойдете куда-нибудь вечером.

Я сажусь за стол рядом с Фрэнком.

— Мы не оставим тебя одного. Я затем и приехала, чтобы провести с тобой время.

Гаррет присаживается рядом.

— Чем вы хотели бы заняться сегодня? — спрашивает он Фрэнка. — Я могу сходить за фильмами.

— Спасибо за предложение, но мы с Джейд уже посмотрели кучу фильмов на этой неделе. Может, сыграем в карты?

— Хорошая идея, — говорит Гаррет. — Чили готов, как только хлеб испечется, можно поужинать.

Я встаю из-за стола.

— Хлеб дойдет через пару минут. Я пока приготовлю напитки.

Фрэнк выезжает в коридор.

— Джейд, когда закончишь, поможешь мне достать свитер из шкафа?

Гаррет вскакивает.

— Давайте я помогу. Просто скажите, что вам нужно.

Я смотрю, как Гаррет уходит за Фрэнком. Он так старается быть полезным. Как я смогла заполучить этого парня? Он слишком хорош, чтобы быть настоящим, и мне страшно хочется принять его предложение снять квартиру. Я просто обязана это сделать. Я люблю Гаррета больше всего на свете. И хочу быть с ним постоянно. Так что же меня останавливает?

Глава 11

Неделя пролетает молниеносно, и за это короткое время Гаррету удается полностью завоевать доверие Фрэнка и Райана. Он уже понравился Фрэнку, когда был здесь прошлый раз, но я никогда бы не подумала, что он расположит к себе и Райана, излишне опекающего свою младшую сестру. Райан заметил добрую, щедрую, бескорыстную сторону Гаррета, которую я так люблю, когда наблюдал, как тот помогает ухаживать за Фрэнком. Этого оказалось достаточно, чтобы Райан окончательно принял, что Гаррет достоин со мной встречаться.

В субботу утром Гаррет приезжает из отеля к нам домой. До вылета еще несколько часов, и Райан готовит для всех завтрак.

— Настроились на учебу? — спрашивает Фрэнк.

Прежде чем кто-либо из нас успевает ответить, раздается звонок в дверь. Райан идет открывать.

— Папа, пришел доктор Каннингем с твоим новым лекарством, — произносит Райан, направляясь к столу вместе с врачом.

— Гаррет, какой сюрприз. — Вопреки этим словам на лице доктора Каннингема нет ни капельки удивления. — Зачем ты приехал в Айову?

— Чтобы встретиться с Джейд, моей девушкой, — отвечает Гаррет, подыгрывая ему. — Мы вместе возвращаемся в Мурхерст. — Хотя я предупреждала Гаррета о враче, он кажется немного шокированным, столкнувшись с ним здесь.

Фрэнк смотрит на Гаррета, потом на врача.

— Вы знакомы?

— Да, я знаю отца Гаррета. — Каннингем поворачивается к Гаррету. — Слышал, ты недавно получил травму. Хочешь, я посмотрю?

— Нет, не надо, — говорит он. — Все в порядке.

— Отлично. Не забудь передать привет отцу. Фрэнк, давайте пройдем в другую комнату, и я расскажу вам о новом лекарстве. Через пару часов мне нужно успеть на обратный рейс в Нью-Йорк.

Минут через десять Каннингем удаляется. Пора уходить и нам с Гарретом.

Я долго обнимаюсь с Фрэнком и Райаном. После того, как Гаррет вошел в мою жизнь, я стала настоящим профессионалом по обнимашкам. Еще год назад я бы ни за что не стала с ними обниматься. Я не переносила тесный контакт ни с кем.

— Увидимся в мае, дорогая, — говорит Фрэнк.

Гаррет смотрит на меня.

— Может быть, у нее получится приехать на весенние каникулы.

Фрэнк качает головой.

— Джейд, ты не обязана. Ты могла бы провести время с Гарретом или с друзьями. Май наступит очень скоро, и потом все лето мы будем вместе.

Я ничего не отвечаю, поскольку подумываю на лето не приезжать. Лучше я устроюсь в Коннектикуте на работу и проведу лето с Гарретом. Хотя я еще не знаю, какие у Гаррета планы. Возможно, летом он даже не останется в Коннектикуте.

Попрощавшись со всеми, мы выезжаем.

— Я же говорила, что это был тот самый врач, — напоминаю я Гаррету по дороге в аэропорт.

— Да. Похоже, отец заплатил ему. Но я не буду его ни о чем спрашивать. И ты тоже не спрашивай. У него есть причины нам не рассказывать.

Никогда не задавай вопросов. Я понимаю, почему это правило навязано мне, но причем здесь Гаррет? Почему его отцу нужно что-то скрывать от собственного сына? И почему Гаррет не требует разъяснений? Это странно, но наверное в их семье просто так принято.

Когда мы заходим в аэропорт, у Гаррета звонит телефон.

— Привет, пап. — Он слушает. — Да, у меня все нормально. Мы сейчас в аэропорту. Я позвоню тебе, когда мы прилетим. — Он убирает телефон в карман.

— Зачем он звонил? — спрашиваю я, когда мы становимся в очередь, чтобы сдать наш багаж.

— Просто так.

— Нет, не просто. Отец звонил тебе всю неделю. Как будто он волнуется за тебя. — Мы движемся в очереди вперед. — Почему он беспокоится? Только не надо мне врать.

— Поговорим об этом позже.

— Тебе угрожают? Тот же человек, который угрожал твоему отцу и Лили?

Он наклоняется и понижает голос.

— Давай не здесь? Тут не подходящее место для таких разговоров.

Я оглядываюсь и, заметив, что люди косятся на нас, молчу до тех пор, пока мы не занимаем места в самолете — естественно, в бизнес-классе.

— Ты должен был рассказать, что тебе угрожают, — возмущаюсь я, пристегивая ремень безопасности.

— Мне никто не угрожал, так что у тебя нет причин волноваться.

— А я вот волнуюсь, потому что люблю тебя и не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. — Я беру его за руку.

Он целует меня в лоб.

— Ничего плохого со мной не случится. Я не знаю, почему отец так сильно меня опекает. Возможно, он просто страхуется.

— Да, потому что считает, что тебе угрожает опасность.

Самолет начинает взлетать. Я прижимаюсь к Гаррету и кладу голову ему на плечо.

— Поспи, — говорит он. — Я разбужу тебя, когда приземлимся.

* * *

Мы прилетаем в Хартфорд на несколько минут раньше расписания, и наш багаж появляется на ленточном транспортере первым.

— Похоже, нам сегодня везет, — говорю я, подхватывая свою сумку. Гаррет забирает свою и относит наши вещи в машину.

Автомобиль Гаррета доставляют из частного гаража, поскольку в прошлый раз кто-то сломал тормоза, пока машина стояла в аэропорту. Синклер признался, что это сделали его люди, но даже после его смерти Гаррет не верил, что машина будет в безопасности, оставаясь так долго на стоянке в аэропорту.

Трогаясь с места, Гаррет проверяет тормозную систему, чтобы убедиться, что она работает, а когда мы выезжаем на трассу, тестирует ее еще раз.

— Порядок, на этот раз все в норме.

— Мне надо позвонить Фрэнку и сказать, что мы долетели. — Я достаю из сумочки телефон, пытаюсь включить его, но ничего не выходит. — Разрядился, а зарядка лежит в сумке в багажнике.

Гаррет достает из кармана свой сотовый и передает его мне.

Я начинаю было набирать номер Фрэнка, потом останавливаюсь.

— Мне следовало сказать это раньше, но спасибо, что прилетел ко мне. Так мило, что ты познакомился поближе с Фрэнком и Райаном. Думаю, теперь ты им действительно нравишься.

Он смеется.

— Не знал, что раньше я им не нравился. Но я рад.

Я звоню Фрэнку, но трубку берет Райан.

— Привет, Райан. Мы уже в Коннектикуте. Прилетели даже немного раньше.

— Теперь поедете в кампус? — спрашивает Райан.

— Да. Веселье закончилось. — Я бросаю взгляд на Гаррета. — Пора возвращаться к домашним заданиям, тестам и столовской еде.

— Хорошо, спасибо, что позвонила, теперь я знаю, что вы на месте. Мне надо бежать на работу. Папа спит, так что мы позвоним тебе на неделе.

— Хорошо. Пока. — Как только я заканчиваю разговор, раздается новый звонок. На экране появляется фотография, и я смотрю на нее, пока звонит телефон. Гаррет тянется к мобильнику, но я не отдаю его.

— Джейд, кто это? — Он снова пытается дотянуться до телефона, отчего машина начинает вилять. — Верни мне мобильный.

Но я не собираюсь этого делать. Я ужасно злюсь. Мне очень больно, я совершенно сбита с толку.

Телефон, наконец, замолкает, и фотография исчезает.

— Почему она тебе звонит? — В груди так тесно, что тяжело дышать.

Гаррет, не сводя глаз с дороги, ерзает на сиденье. Он понял, о ком я. Мне даже не нужно называть ее имя.

— Гаррет, почему она…

На экране появляется текст сообщения. От нее.

Мое сердце бьется быстрее, в горле образуется ком.

— Давно это продолжается?

— Это совсем не то, что ты думаешь. Ничего не было. Ей просто нужен был друг. Вот и все.

— Неужели других друзей у нее нет? Думаешь, я в это поверю? — Я отворачиваюсь от него и читаю сообщение. Я поклялась, что никогда не стану шпионить за своим парнем, проверяя его телефон, но черт побери. Сегодня я это делаю.

В сообщении написано вот что: «Ты уже вернулся? Мы можем встретиться?»

Я швыряю телефон на пол машины.

— Джейд, прекрати. — Гаррет хочет взять меня за руку, но я уклоняюсь. — Клянусь, она просто подруга.

— Ты с ней встречался? Вы виделись, пока меня не было?

— Нет! Она же не живет здесь.

— Ей ничего не мешает приехать сюда. Или же прилететь. Похоже, она уже это сделала.

— В смысле? Что она написала?

— Что хочет увидеться. Почему она хочет встретиться с тобой, Гаррет?

— Потому что ее чертов отец умер, Джейд! Вот почему. Ты серьезно думаешь, что я тебе изменяю?

— О, да. Я веду себя неразумно. Твоя бывшая девушка, которую ты выбрал сам, а не по настоянию родителей, бог знает сколько времени звонит и пишет тебе, а ты даже ни разу об этом не заикнулся? Нет, я не должна злиться. С чего мне расстраиваться?

— Я же с тобой. А не с ней. Она просто подруга. У меня нет ни малейшего желания встречаться с ней — ни сейчас, ни потом. У нее есть парень, Джейд. Ты знакома с ним.

— Неважно. Ты должен был рассказать. Единственная причина, по которой ты промолчал, это чувство вины. Словно ты сделал что-то плохое.

— Я не сказал, потому что тебя это не касается. Ну да, мы разговаривали по телефону. Подумаешь, большое дело. Почему тебя это волнует?

— Не смей вести себя так, словно я реагирую слишком остро! Если бы у меня был бывший парень, который все время писал бы мне и названивал, ты бы выбил из него все дерьмо, а затем начал бы следить за моими звонками.

— Черта с два! Я бы никогда так не поступил. Ты можешь общаться с кем пожелаешь. Я тебе доверяю.

— Все, не хочу продолжать этот разговор. — Максимально отодвинувшись от него, я прислоняюсь к дверце машины.

Начинается дождь, и я фокусируюсь на каплях, которые скользят по стеклу. Ритмичный звук ливня помогает мне успокоиться.

До самого кампуса мы едем молча. Гаррет паркует машину около нашего общежития. Похоже, вернулась только половина студентов. Дождь не прекращается, и тучи вокруг намекают, что закончится он нескоро.

Я собираюсь выйти, но Гаррет удерживает меня за рукав.

— Подожди.

— Хочу распаковать вещи. Давай просто пойдем.

Он отпускает мое пальто и берет меня за руку.

— Джейд, прости. Я должен был рассказать. Это было эгоистично с моей стороны. Я промолчал, потому что не хотел с тобой ссориться.

Вздохнув, я закрываю дверцу машины.

— Так ты посвятишь меня в то, что у вас происходит?

— Да. — Он поворачивается ко мне, продолжая держать меня за руку. — Сэди позвонила мне после твоего отъезда в Де-Мойн. Она плакала и говорила, что никто не хочет обсуждать с ней произошедшее. Ее парень не оказал ей никакой моральной поддержки, что, в общем-то, не удивляет. Когда в тот вечер мы познакомились с ним, я сразу понял, что он полный засранец. Он даже не пошел с ней на похороны. Заявил, что к самоубийце, оставившему свою семью, никто не должен приходить. Сэди была очень близка с отцом. Так было всегда. Она очень тяжело восприняла его смерть и не оправилась до сих пор.

— Ты виделся с ней, пока меня не было?

— Нет. Только разговаривал по телефону. И я понятия не имел, что она приедет в Коннектикут. — Он делает паузу. — Джейд, я не хочу, чтобы между нами встала эта история с Сэди. Мне казалось, что, помогая ей, я поступаю правильно. Когда она в первый раз позвонила, то была такой грустной, а я чувствовал вину перед ней… ну, ты понимаешь, из-за чего.

Обдумав его слова, я понимаю, почему Гаррет почувствовал себя обязанным ей помогать. Его отец убил отца Сэди, Ройса Синклера. Человека, который являлся и моим отцом тоже. Никак не могу поверить, что Сэди моя сводная сестра, хотя она об этом даже не догадывается.

Гаррет тем временем продолжает.

— Пока тебя не было, мы созванивались всего несколько раз. Первый раз проговорили около часа, а потом общались недолго, по десять-пятнадцать минут. И мы почти не переписывались. Если хочешь, можешь проверить мой телефон. Почитай нашу переписку, посмотри, когда она звонила, и как долго мы разговаривали. Клянусь, Джейд, у нас не было встреч. Можешь спросить у отца. Он подтвердит, что всю эту неделю я провел дома.

Я не знаю, верить ему или нет. Можно было бы посмотреть переписку в его телефоне, но я не буду. Мне не нравится быть ревнивой подружкой. И очень хочется верить ему на слово.

— Ты не должен скрывать от меня что бы то ни было, Гаррет. Ты знаешь, мне трудно доверять людям. Даже тебе. А тут ты начинаешь что-то утаивать от меня, и у меня появляется чувство, что я больше никогда не смогу тебе доверять.

— Хочешь, я не буду больше с ней разговаривать?

— Она не успокоится. Она так просто не сдастся.

— У нее есть парень. Она не хочет снова сойтись. Ей просто нужно было общение.

— Почему она не может поговорить с кем-то еще? Я думала, вы встречались всего пару месяцев и не успели так уж сильно сдружиться.

— Да, но я понимаю, через что ей приходится проходить.

— Потому что твоя мама тоже умерла?

— Не только. Всякий раз, когда я спрашивал о крушении самолета, в котором была моя мать, все от меня отмахивались. У меня никогда не было ответов. Сэди сейчас в такой же ситуации. Она не может понять, почему ее отец покончил с собой и продолжает задавать вопросы, но не может получить ответов. Это нам известно, что на самом деле случилось с ее отцом, но не ей.

Капли дождя с грохотом бьют по стеклам машины. Дождь словно злится вместе со мной. Слушая его шум, я думаю о том, каково сейчас приходится Сэди. Вероятно, для нее Синклер был любящим отцом. Мне трудно в это поверить, учитывая, как он обошелся со мной и с моей матерью. Но он вел двойную жизнь. Сэди знала его только с хорошей стороны, вот она и страдает. Но мне все равно не нравится, что она делится этим с Гарретом. Их многое связывает, и что бы там ни говорил Гаррет, я не верю, что Сэди видит в нем только друга.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Гаррет сжимает мою руку, чтобы привлечь внимание. — Я не хочу ссориться с тобой из-за нее. Оно того не стоит.

— Я сочувствую ей, но не думаю, что продолжать общаться это хорошая идея. Вдруг ты случайно проговоришься о том, что в действительности произошло с ее отцом? Вдобавок, она моя сводная сестра и твоя бывшая девушка, поэтому все выглядит очень странно.

— Ты все верно подметила. Надо было ответить, что я не могу с ней разговаривать. Пусть обсуждает это с Эваном или с кем-нибудь из друзей.

Мой взгляд сосредоточен на струйках воды, стекающих по окну и сливающихся друг с другом.

— Прости, что набросилась на тебя с обвинениями, но это была спонтанная реакция, когда я увидела ее лицо на твоем телефоне.

— Знаю и все понимаю. И ты была права. На твоем месте я отреагировал бы намного хуже.

Дождь усиливается, и порывы холодного ветра превращают его в мокрый снег. Я застегиваю пальто и накидываю на голову капюшон.

— Надо идти. Мы промокнем, когда будем переносить вещи.

Он пожимает плечами.

— Тогда давай переждем ливень здесь.

— И чем мы займемся?

Он снимает с меня капюшон и придвигается к моему лицу.

— Сделаем так, чтобы окна запотели.

Минуту назад я была в бешенстве, а теперь с ним целуюсь. Мне следует научиться контролировать себя рядом с этим парнем. Но не сейчас. Он слишком хорошо целуется.

Ледяной дождь стучит в окна так громко, что я не сразу слышу, как звонит телефон Гаррета. Он продолжает трезвонить, и я, подняв его с пола, передаю Гаррету. Даже не хочу смотреть, кто это.

Гаррет, вздохнув и качнув головой, отвечает.

— Привет, Сэди.

Он включил громкую связь, и голос Сэди раздается на всю машину.

— Привет, Гаррет. Никак не могла до тебя дозвониться. Ты уже прилетел?

— Да, но…

— Мне нужно тебя увидеть. Мы можем где-нибудь встретиться? Я в Нью-Хейвене, навещаю Эвана.

Гаррет смотрит на меня.

— И Эвану все равно, что ты хочешь увидеться со своим бывшим?

— Забудь о нем. Встретимся где-нибудь? Неважно, где. Просто выбери место, и я приеду.

— Что случилось? Почему ты хочешь встретиться? Что-то произошло, пока меня не было?

— Нет. — Она на несколько секунд замолкает. — Просто я скучаю по тебе. Я хочу, чтобы мы попробовали еще раз, Гаррет. Я хочу, чтобы мы снова были вместе.

Глава 12

Взметнув руки вверх, я беззвучно шепчу Гаррету:

— Я же говорила тебе.

— Сэди, ты знаешь, что я теперь с Джейд.

— Да, но ведь у тебя с ней несерьезно, не так ли? Она же не нашего круга. Я думала, ты встречаешься с ней, чтобы позлить отца.

Я видела Сэди всего один раз, и она показалась мне милой. Очевидно, это было всего лишь притворство. Если б она только знала, что у нас общий отец, и что на самом деле я очень даже «их круга». Ну, по крайней мере наполовину. Я открываю рот, чтобы возразить, но Гаррет поднимает руку и качает головой. Сложив руки на груди, я утыкаюсь взглядом в боковое стекло.

— Я с Джейд совсем не ради того, чтобы злить отца. — Он притрагивается ко мне, привлекая внимание. — Я люблю ее.

Сэди не отвечает.

Все еще со скрещенными руками я поворачиваюсь к Гаррету.

Он продолжает, не сводя с меня глаз:

— И нам не стоит продолжать общаться, потому что это нечестно по отношению к Джейд. Сэди, мне очень жаль, но не звони больше, окей?

Нам слышно, как она тихо плачет. Сложно сказать, настоящие ли это слезы или просто игра, чтобы заставить Гаррета передумать. Но теперь, когда я узнала, что она хочет увести моего бойфренда, мне уже наплевать. Пусть плачет на плече Эвана, своего настоящего парня.

— Прошлым летом между нами что-то было, Гаррет. Что-то настоящее. Нам не следовало так расставаться. Это было ошибкой. Давай просто встретимся и поговорим?

— Сэди, ты не слышала, что я сказал? Я люблю Джейд. Ничего не изменится. Между нами все кончено. У тебя уже новый парень.

— Но он не такой, как ты. Он меня не слушает. Его даже не волнует, что у меня умер отец.

— Тогда брось его. И найди другого.

— Ты и есть тот другой. Я хочу, чтобы мы снова были вместе.

Я закатываю глаза. Гаррет тянется к моей ладони, которая все еще подоткнута под вторую руку. Ему удается высвободить ее и сжать мои пальцы.

— Этого не будет. Я же сказал, я теперь с Джейд.

— Да, и мне нравится Джейд. Она, вроде, хорошая. Но тебе не подходит. Она не вписывается в наш мир. Ну серьезно, ты же не планируешь жениться на ней.

Гаррет смотрит мне прямо в глаза, нежно держа мою руку.

— Вообще-то планирую. Если она согласится.

Моя челюсть практически падает на пол. Не могу поверить, что он это произнес! Вслух! Своей бывшей девушке! И прямо передо мной!

На том конце линии стоит тишина. Наконец Сэди заговаривает:

— Ну и когда это случится? Ты уже сделал ей предложение?

Он улыбается мне.

— Если я сделаю его сейчас, Джейд меня убьет. Она считает, мы еще слишком молоды. Так что я буду ждать. До тех пор, пока она не будет готова.

— Она не спешит выходить замуж за кенсингтонское состояние? Я в шоке.

— Джейд не такая. Ее не интересуют деньги.

— Деньги интересуют всех, Гаррет. Просто она не признается в этом перед тобой.

— Мне пора, а тебе стоит вернуться к Эвану. Я очень сочувствую тебе из-за отца и надеюсь, что скоро тебе станет лучше.

— Как скажешь, Гаррет. — И она, не попрощавшись, вешает трубку.

Гаррет выключает мобильник.

— Джейд, честное слово, я не предполагал, что она хочет снова быть вместе. Я думал, ей просто нужно общение. Не могу поверить, что она сказала о тебе такое. Она никогда раньше так себя не вела. Не знал, что она верит во всю эту чушь про свидания только с людьми своего социального класса. По крайней мере, она этого не показывала, когда мы встречались. Она всегда была…

Я наклоняюсь и, прежде чем он договаривает, целую его. Не хочу больше слушать о Сэди. Гаррет ясно дал понять, что она — это прошлое, а я — будущее. Это все, что мне нужно знать. Каждый раз, когда ко мне приходят мысли, что у нас ничего не получится, он предпринимает нечто такое, что я снова верю в него. Как же хочется навсегда перестать сомневаться и просто принять, что он хочет быть только со мной.

Я сижу, держа его за руку.

— Значит, ты больше не злишься на меня? — спрашивает он.

— Не знаю. У тебя есть еще бывшие девушки, которые хотят снова сойтись? Может, еще какие-то тайные разговорчики по телефону? — Я шучу, но Гаррет выглядит серьезным.

— Нет. И мне не следовало скрывать это от тебя.

Я улыбаюсь, пытаясь разрядить обстановку.

— Пошли внутрь. Вещи заберем потом.

Мы бежим в общежитие сквозь холодный ветер и слякоть. В помещении почти так же зябко, как на улице, а в комнате Гаррета даже холоднее, чем в коридоре.

— Забыли включить отопление? — Я достаю из шкафа еще одно одеяло и, укутавшись, ложусь к нему на кровать.

— Во время каникул его отключают. — Он снимает пальто и кидает ключи на стол.

— Иди сюда. Мне нужно твое тепло.

— Какая ты требовательная, — шутит он. — Могла хотя бы попросить, тем более если просто используешь мое тело.

— Я не использую. Просто одалживаю.

— Одалживаешь мое тепло? — Он со смехом забирается ко мне под одеяло. — Значит, у тебя в планах однажды вернуть его мне?

— Конечно. А теперь пусти меня. — Я приподнимаюсь и жду, когда он уберет руку.

— Куда тебя пустить? — Он улыбается, лежа на спине и держа руки по швам.

Я жестикулирую, показывая на его подмышку.

— В твой теплый и уютненький уголок.

Он снова смеется.

— Теплый уютненький уголок? Извини. У меня таких нет.

— Нет, есть. Ну же, давай. Я замерзаю.

Он поднимает руку, и я прижимаюсь к нему и кладу голову ему на плечо, а руку на грудь.

Он обнимает меня.

— Так лучше?

— Намного. — Я укрываю нас одеялом. — Так вот насчет предложения. Возможно, я бы не стала убивать тебя, если бы ты сделал мне предложение. Убийство — слишком сильное слово.

— Ну, ты бы точно запаниковала. Вспомни свою реакцию, когда я захотел снять нам квартиру.

— Ничего я не запаниковала. Просто подумала, что в этом семестре еще не время. К тому же я не готова каждый день ездить на учебу на автобусе. Здесь жить проще. — Я прижимаюсь к нему еще ближе, пытаясь похитить его тепло. — А какие у тебя планы на лето?

— Не знаю пока. А что?

— До него не так уж и много осталось, а каникулы продлятся почти четыре месяца. Просто пытаюсь понять, будем ли мы видеться. Ты остаешься в Коннектикуте? Или уедешь куда-нибудь на стажировку, как в прошлом году?

— Могу остаться в Коннектикуте, но я правда пока что не знаю.

Я была уверена, что Гаррет предложит провести лето вместе, но он этого не сделал, и теперь я в замешательстве. Неужели он хочет расстаться на четыре месяца? Мы едва выдержали недельное расставание.

Мой палец начинает рисовать на одеяле маленькие круги. Я всегда так делаю, когда не знаю, что сказать.

— О чем думаешь, Джейд?

— Просто не хочу расставаться на целое лето. Это так долго.

Он останавливает мою руку.

— И что ты предлагаешь?

Я медлю, не зная, что ответить. Почему он сам ничего не предложит? Почему спрашивает меня?

И тут меня осеняет. Он хочет, чтобы я сама нашла способ быть вместе. Потому что, если что-то предложит он, то я вряд ли это приму. Я стану придумывать отговорки. Черт, а он молодец. Так хорошо изучил меня.

Прежняя Джейд отказалась бы от своих желаний из упрямства. Но теперь моя несговорчивость уступает перед сильным желанием быть вместе с Гарретом.

— Я подумала, что можно было бы снять на лето квартиру. — Вот я и произнесла это. Наконец-то озвучила свое желание. — Мы могли бы попробовать пожить вместе. Если нам не понравится, осенью мы просто вернемся в свои комнаты в общежитии.

Он садится, заставляя меня сесть рядом с ним.

— Интересная мысль. — Он притворяется, будто ему надо подумать, копируя мою реакцию на его прошлые просьбы.

— Ладно, неважно. Это была дурацкая идея. — Я жду, что он начнет возражать и скажет, что это замечательная идея и что нам обязательно надо осуществить ее.

— Тогда забудем о ней. Я просто постараюсь пару раз приехать летом в Айову.

Он начинает снова ложиться, но я дергаю его за рубашку.

— Гаррет, какого черта? Ты что, совсем не хочешь провести со мной лето?

Гаррет старается не смеяться. Похоже, мои отчаянные усилия заполучить его кажутся ему очень забавными.

— Джейд, ты просишь меня снять для нас на лето квартиру? Я не ослышался?

Я делаю глубокий вдох и заглушаю свою сильную, независимую женщину.

— Да. Я прошу тебя снять нам квартиру на лето. Теперь ты счастлив?

Он прижимает меня к груди и целует в макушку.

— Очень счастлив. И мой ответ — да. Я с удовольствием сниму нам на лето квартиру.

От радости мое сердце чуть не выпрыгивает из груди. Оно бьется невероятно сильно, потому что я очень счастлива. Да что это со мной? Я в жизни не представляла, что буду вести себя так из-за какого-то глупого парня, но вот она я — упрашиваю этого парня жить летом вместе.

— Ты, наверное, хочешь поселиться поближе к Фрэнку?

Вопрос Гаррета спускает меня с небес и возвращает в реальность.

— Ну, вообще-то, я не собиралась возвращаться в Де-Мойн. В смысле, я съезжу навестить Фрэнка и Райана в мае после занятий, но жить там я не хочу.

— Серьезно? А почему?

— Там моя старая жизнь. Я хочу начать новую. Я не планировала возвращаться туда после колледжа. Фрэнк с Райаном знают об этом. Они поймут, если я решу не проводить лето у них.

— Так где ты хочешь жить? Здесь, в Коннектикуте?

— Не знаю. Может, подыщем совершенно новое место? Например, какой-нибудь туристический городок на побережье. Я найду работу официантки. На отдыхе люди всегда оставляют щедрые чаевые.

— Тебе необязательно устраиваться на работу. У тебя вся жизнь впереди, чтобы работать. Давай просто отдохнем этим летом.

Я убираю голову с его груди и смотрю на него.

— Я буду искать работу, Гаррет. Мне нужны деньги.

Он качает головой и возвращается к своей теме.

— Западное или Восточное побережье?

— О чем ты?

— Ты сказала, что хочешь поселиться на пляже. Где именно: у Атлантического или у Тихого океана?

— Я не предлагала жить прямо на пляже. Можно где-нибудь неподалеку.

— Как можно быть так близко к океану и не жить на пляже? Мы поселимся на берегу. Решено.

— Я не могу позволить себе такую квартиру. Мне нужно что-нибудь подешевле.

Он переворачивает меня на спину и зависает надо мной.

— Мы будем жить на пляже, Джейд. Я хочу просыпаться в одной постели с тобой под порывы прохладного океанского бриза из окон. И засыпать, обнимая тебя, под звуки разбивающихся о берег волн.

Я смеюсь.

— Ты сейчас сочиняешь любовный роман?

— Мы не станем арендовать какую-нибудь дыру в нескольких милях от океана. Если уж снимать жилье, то только на берегу.

На самом деле, его приторно-романтическое описание прозвучало очень заманчиво. Я увидела это как наяву. Зачем сопротивляться? Я всегда мечтала жить на побережье и даже не надеялась, что моя мечта может сбыться.

— Ладно. Пусть будет по-твоему. Давай подыщем квартиру на берегу. — Произнося эти слова, я улыбаюсь так, что больно щекам.

— На этой неделе начну искать. — Гаррет тоже улыбается. Уверена, он не ожидал, что я так легко соглашусь. — Съемное жилье на пляже быстро разбирается. Скажи, какое побережье ты хочешь, и начнем действовать.

— М-м, не знаю. Выбери сам. Я ни разу не ездила на океан и ни одного побережья не видела, поэтому не могу выбирать.

Он ошарашенно глядит на меня.

— Ни разу не ездила на океан? Почему я об этом не знаю?

— Я выросла в Айове. Когда мне было путешествовать к океану? Приехав сюда, в этот колледж, я впервые покинула штат.

— Черт, я даже не догадывался. Почему я не брал тебя на гребаный океан? Здесь езды не больше часа, а я ни разу не свозил тебя посмотреть на него. — Он встает с кровати и протягивает мне руку. — Вставай. Мы уезжаем.

— Куда?

— Я отвезу тебя посмотреть на океан.

— Сейчас зима. Погода паршивая. Ехать прямо сегодня я не хочу.

Он смотрит на ледяной дождь за окном.

— Занятия начнутся только во вторник. Мы полетим на самолете во Флориду.

Я тащу его обратно к себе под одеяло.

— Мы не поедем во Флориду. Океан может и подождать. Он никуда не денется. Давай лучше определимся с летом. Я подумываю о Западном побережье. О Калифорнии. Может, навестим Харпер, пока будем там.

Гаррет задумывается.

— Значит, Калифорния, да? Мне нравится. Например, где-нибудь в часе езды от Лос-Анджелеса. Там есть несколько отличных и не особенно многолюдных пляжей. У отца там агент по недвижимости. Я позвоню ей и спрошу, сможет ли она организовать аренду на лето.

— Я тоже хочу участвовать в выборе, Гаррет. Не принимай решение в одиночку.

— Она предложит нам варианты, и мы выберем вместе.

Я крепко обнимаю его.

— Я так рада. Скорей бы закончился этот семестр, и мы бы сразу поехали туда.

— Видишь? Лучше прямо сказать о своих желаниях, чем заставлять меня догадываться, или притворяться, что не хочешь этого, когда в реальности хочешь.

— Но я не знала, что хочу этого. Я просто не хотела расставаться с тобой на все лето.

— Ты бы и этого мне не сказала, если бы я тебя не вынудил.

— Ну, ты почти убедил меня, что не хочешь видеться со мной этим летом.

— Ты же знаешь, что я бы не выдержал четырехмесячную разлуку. Я люблю тебя, помнишь?

— Я тоже люблю тебя. — Дрожа, я зарываюсь поглубже под одеяло.

— Давай уйдем отсюда. Здесь слишком холодно. Слышно, как включили отопление, но пока потеплеет, пройдет целая вечность. Пошли поедим, а потом вернемся.

Я встаю, завернувшись в одеяло.

— Может, поедем к тебе и посмотрим фильм в домашнем кинозале?

— Тебя не волнует встреча с Кэтрин?

— Мне надоело переживать о ней. Неважно, ненавидит она меня или нет. Ей придется ко мне привыкать, потому что я никуда не денусь.

Гаррет улыбается.

— Как здорово наконец-то это услышать.

Как здорово наконец-то так думать. После разговора о совместных планах на лето моя уверенность в отношения с Гарретом только окрепла. И еще мне точно не повредило услышать его ответ Сэди — о том, что однажды он собирается жениться на мне.

Кэтрин может сколько угодно пытаться нас разлучить, но у нее ничего не получится. Так что пусть пробует. Я больше ее не боюсь.

Глава 13

Пока мы едем к Гаррету, я морально готовлюсь к встрече с Кэтрин, в мыслях прокручивая множество вариантов на случай, если она попытается меня оскорбить или запретит видеться с Лили.

Добравшись до дома, мы подходим к парадному входу. Стоит Гаррету открыть дверь, и на пороге появляется Кэтрин, одетая в длинное черное пальто, с сумочкой через плечо и со связкой ключей.

— Боже мой, Пирс, — говорит она, уставившись на меня. — Посмотри, кто вернулся. Твое благотворительное дельце. — Она проскакивает мимо меня и намеренно задевает плечом.

Ого. Она даже не пытается скрыть свою ненависть. До этого момента она хотя бы старалась казаться милой.

— Кэтрин, какого черта? — Гаррет хочет поймать ее за руку, но не успевает — она уже устремилась к своему серебристому «мерседесу». Дождь прекратился, но ветер треплет ее длинные светлые волосы.

— Кэтрин, вернись! — Мистер Кенсингтон шагает к подъездной дорожке и останавливается между мной и Гарретом. — Ты должна забрать с собой Лили. Ты же знаешь, ей нельзя здесь оставаться.

— Она и твоя дочь тоже, — парирует Кэтрин, усаживаясь в автомобиль. — На самом деле, тебе следовало бы проводить с ней больше времени. Уверена, она будет рада поучаствовать в вашем мероприятии.

Лицо мистера Кенсингтона краснеет от гнева.

— Когда ты вернешься?

Вместо ответа она хлопает дверцей прямо перед его лицом, заводит двигатель и по длинной дороге уносится прочь.

Мистер Кенсингтон, минуя нас, залетает в дом.

— Гаррет, мне нужно, чтобы ты присмотрел за Лили. Проследите за тем, чтобы она сидела у себя в комнате и вела себя тихо.

Мы тоже заходим.

— Пап, что случилось?

— Твоя мачеха вышла из-под контроля. Вот, что случилось. — Он заходит к себе в кабинет и перебирает стопку бумаг. Гаррет заходит следом. Я жду за дверью, не зная, стоит ли мне это слушать.

— Из-за чего вы с ней ссоритесь? — интересуется Гаррет.

Мистер Кенсингтон издает гневный смешок.

— Лучше спроси, из-за чего мы не ссоримся. — Он садится за стол и что-то печатает на компьютере.

Гаррет смотрит на меня, потом опять на отца.

— Почему мы должны посидеть с Лили? Ты куда-то уходишь?

— Нет, но с минуты на минуту придут очень важные люди, и я не хочу, чтобы она носилась туда-сюда, пока я пытаюсь работать.

— Кто придет? Клиенты с работы?

Подняв взгляд на Гаррета, мистер Кенсингтон замечает рядом с дверью кабинета меня.

— Нет, не с работы. Это несколько другое дело, которым мне нужно заняться. А теперь, пожалуйста, иди и присмотри за Лили, хорошо?

— Да. Конечно. Сколько нам надо побыть здесь?

— Не больше пары часов. Когда все уйдут, я поднимусь за тобой. — Он смотрит на часы, затем встает и подходит к Гаррету. — Иди наверх. Они уже подъезжают.

— Хм. Хорошо. — Гаррет выходит, и мы с ним направляемся к лестнице.

— О, и с возвращением вас обоих, — говорит мистер Кенсингтон из кабинета. — Здорово, что заехали. — Он закрывает дверь.

— Странно все это, — шепчу я Гаррету, пока мы поднимаемся по лестнице.

— Добро пожаловать в мою семью. С нашим количеством драм не соскучишься.

Первой в комнату Лили захожу я. Стоит ей заметить меня, как она выскакивает из своего маленького кресла и мчится ко мне.

— Джейд! — Она вскидывает вверх руки, желая, чтобы я подняла ее. Почему бы и нет? Вряд ли она много весит. Я обнимаю ее, и ее маленькие ножки и ручки обхватывают меня. — Ты пришла поиграть со мной! Я знала, что так и будет. Я соскучилась по тебе.

— Эй, а как же я? — Гаррет делает обиженный вид. — По мне ты не скучала?

Она улыбается и протягивает ему руки. Он забирает ее у меня.

— Скучала, Гаррет. — Она кладет голову ему в плечо.

На них приятно смотреть. Гаррет действительно прекрасно с ней ладит. Когда-нибудь из него получится прекрасный отец. Стоп. Что я несу? Мне не нужны дети! Если он хочет детей, то пускай женится на другой.

— Мама и папа кричали. — Голос Лили меняется от счастливого к грустному. — Они ругались. Они хотят развестись?

Откуда ей известно в таком возрасте о разводах? Они ей сказали? Хотя, может, она услышала об этом по телевизору.

— Иногда мамы и папы ссорятся, — говорит Гаррет. — Это не означает, что они собираются разводиться.

Лили поднимает голову.

— Но если это случится, ты ведь останешься моим старшим братом?

Он улыбается.

— Разумеется. Я всегда буду твоим старшим братом. — Он опускает ее на пол. — Давай посмотрим кино? Можешь выбрать один из своих мультиков.

Она качает головой.

— Сначала чай. Потом кино.

Глядя на Гаррета, я во все лицо улыбаюсь. Я уже давно умираю от желания увидеть его на таком чаепитии, и вот мое желание наконец-таки сбудется.

— Лили, ну ладно тебе, — пытается он отвертеться. — Мы постоянно устраиваем чаепития. Давай лучше в игру поиграем.

— Ну пожалуйста? — Состроив несчастную рожицу, она склоняет голову набок.

Гаррет сокрушенно вздыхает, и я, не выдержав, хохочу.

— Только никому об этом ни слова, — говорит он и проходит мимо меня к белому столику с маленькими розовыми чайными чашками и игрушечными кексами. Это смешит меня еще больше.

После чаепития Гаррет помогает Лили выбрать фильм, а я тем временем иду в туалет. Проходя по коридору, я слышу, как отец Гаррета с кем-то разговаривает внизу.

— Не переживай насчет Айовы. Уже слишком поздно получать голоса. Тебе все равно не обязательно побеждать в этом штате. Лучше сосредоточиться на Нью-Гэмпшире. Мои люди все устроят. Тебе всего и надо, что улыбаться и читать текст с телесуфлера.

— Мой рейтинг в Нью-Гэмпшире снижается. Улыбка и какая-то состряпанная по сценарию речь не приведут меня к нужному результату. Я говорил им об этом на встрече вчера.

— Давай о результате будем беспокоиться мы. У нас еще достаточно времени, чтобы сделать тебя кандидатом. В начале общественность ненавидела Синклера, но в итоге он поднялся на верхнюю строчку.

— Конечно, ведь у него было…

— Перестань сравнивать себя с другими кандидатами. Просто делай, что тебе говорят, и не о чем не беспокойся. У нас все под контролем. Ты единственный, Кент. Ты — следующий президент Соединенных Штатов.

Я все стою, не двигаясь, в коридоре. Услышав шаги на кафельном полу в фойе, я смотрю с лестницы вниз и успеваю увидеть человека, с которым говорил мистер Кенсингтон. Я видела этого типа по телевизору. Он — один из оставшихся шести кандидатов, претендующих на участие в выборах. Что он здесь делает? Отец Гаррета знает всех этих людей? Сначала Синклер, а теперь еще и этот старик? Кент Глисон. Вот, как его зовут. Кажется, мистер Кенсингтон абсолютно уверен, что он победит. Не только в номинации. Но и в самих президентских выборах.

Он открывает дверь, и в дом заходят четверо одетых в костюмы мужчин. В руках одного из них — ноутбук.

— Видео получилось? — спрашивает у него мистер Кенсингтон.

— Да, превосходно. Можно подумать, что Кент действительно был там. Ты полюбишь CGI. С ним все становится намного проще.

— Пройдем в мой кабинет, и ты нам продемонстрируешь. — Он показывает дорогу, и гости уходят за ним.

Я спешу в туалет, а когда выхожу, то вижу, что по коридору ко мне направляется Гаррет.

— Вот ты где.

— Да, уже иду, — говорю я. — Вы уже начали смотреть фильм?

— Нет. Лили настояла на том, чтобы дождаться тебя.

Когда заходит мистер Кенсингтон, мы успели посмотреть только половину фильма.

— Если вам пора уезжать, то я уже могу побыть с Лили.

— Нет, папа, — говорит Лили. — Не заставляй их уходить. — Она протискивается между мною и Гарретом на своей крошечной односпальной кровати.

— Думаю, мы можем остаться подольше. — Гаррет в ожидании подтверждения переводит взгляд на меня.

— А как же иначе? Нельзя же уйти на середине кино.

— Если хотите, можете поужинать с нами. — Мистер Кенсингтон замечает нашу неуверенность. — Кэтрин не будет.

— Я соскучилась по кулинарии Чарльза, — говорю я Гаррету.

— Что ж, тогда мы остаемся.

— Ура! — Лили встает и, чуть не сбивая нас с Гарретом, прыгает на кровати.

Мистер Кенсингтон, кажется, тоже доволен.

— Я предупрежу Чарльза. И еще. Гаррет, мне нужно поговорить с тобой внизу.

Гаррет уходит с отцом. Лили держит меня за руку и бежит вприпрыжку рядом. Бедная девочка. Ей так нужна нормальная мать и друзья. Странно, но она напоминает меня в ее возрасте, хотя ее окружение сильно отличается от моего. Похоже, у богатых и бедных могут быть одни и те же проблемы.

* * *

Когда мы с Гарретом уезжаем, Кэтрин до сих пор нет. Как только мы садимся в машину, я начинаю допрос.

— Что там с Кэтрин? Отец что-нибудь рассказал тебе?

— Да. Они расстаются. — Гаррет чуть ли не огорчен.

— Значит, она съезжает отсюда?

— Они еще не определились с порядком проживания. Она может продолжать жить здесь ради Лили. Дом ведь большой. Они могут и дальше жить тут все вместе и не видеть друг друга.

— Почему ты не радуешься? Ты же ненавидишь ее.

— Потому что мне жалко Лили. Я обещал ей, что они не разведутся.

— Расставание — еще не развод.

— Да, но это первый шаг к нему.

— Как справляется твой отец? Или это он инициатор разрыва?

— Я не знаю, кому принадлежала идея. Но поскольку они вечно ссорятся, развод практически неизбежен, и Лили будет страдать.

— Отец больше ничего тебе не сказал?

— Нет. А что?

— Ну, когда я шла в туалет, то услышала, как твой отец разговаривал с Кентом Глисоном.

— С типом, который выдвигается в кандидаты?

— Да. Мы недавно видели его по телевизору. Он находился в Де-Мойне на прошлой неделе, когда мы были там. Твой отец дружит с ним?

— Насколько я знаю, нет. Но мой отец все время цепляется за политиков. Он забрасывает их деньгами, надеясь, что они посодействуют процветанию нашей компании, если когда-нибудь вступят в должность.

— Твой отец вел себя так, словно он гарантированно одержит победу. Он сказал ему, что дело сделано. Что Глисон уже практически президент.

Гаррет пожимает плечами.

— Он просто повышает этому типу самооценку. И только.

— Тебе не кажется странным, что сначала твой отец был связан с Синклером, а теперь с Глисоном?

— Нет. Он делает это каждые четыре года с кандидатами в президенты. Теперь, когда Синклера нет, ему надо тратиться на кого-то другого. Вероятно, он считает, что у Глисона лучшие шансы на победу.

— Кому-нибудь из людей, которым твой отец давал деньги, удавалось стать президентом?

— Да. Почти всем. Видимо, мой отец умеет выбирать победителей.

— Хочешь сказать, что встречался с президентом?

— И не с одним. Прошлым летом, когда я стажировался в Вашингтоне, я ужинал в Белом доме. Мой отец и дедушка тоже были там. — Гаррет говорит таким тоном, словно в этом нет ничего особенного.

— И там был президент?

Он нажимает кнопки на приборной панели, включая в салоне печку.

— Ну да, среди прочих. Ужин организовывал сенатор, у которого я проходил стажировку. Туда пригласили всех его практикантов, и нам разрешили привести двух членов семьи.

— И ты никогда не рассказывал мне?

— Ты говорила, что тебя не интересует политика. — Он начинает возиться с решетками обогрева. — Тебе тепло? Мне кажется, обдув плохо работает.

— Но это же президент! Конечно, мне интересно знать, что мой парень ужинал с самим президентом!

Он оставляет решетки в покое и включает печку на максимум.

— Тот ужин был не таким уж и классным. Ты просто сидишь и слушаешь скучного, старого, богатого человека, который все время говорит о себе.

— Он же президент Соединенных Штатов. Тебя это не впечатляет?

— Впечатляло, когда я был младше. Но потом я узнал о взятках, о закулисных играх и потерял веру во всю эту систему. Это просто смешно. У меня нет никакого уважения к этим людям. Да и у тебя, думаю, тоже — после знакомства с Синклером. Джейд, этот человек мог стать президентом. Несмотря на то, что он был сумасшедшим.

— Он никогда бы не стал президентом. Он и в кандидаты бы не прошел.

— Вполне мог пройти. По данным опросов он занимал лидирующую позицию.

— Не верится, что ты встречался с самим президентом. И даже с несколькими из них. — Я выключаю печку, потому что в салоне становится слишком жарко.

— Эй. — Гаррет подталкивает мою руку. — Ты останешься на ночь?

— В субботу я всегда остаюсь.

— Отлично. Просто хотел убедиться, что ты не поменяла правила на новый семестр.

Вот и все — он сменил тему. Как будто ему больше нечего рассказать о встрече с президентом Соединенных Штатов. Он начинает говорить о фильме, который только что вышел, но я могу думать только о том, как он ужинал в Белом доме. С самим президентом!

В кампусе царит полный хаос. Словно за недолгое время нашего отсутствия приехали все. У входа в общежитие автомобили стоят в два ряда. Из колонок доносится музыка. Пьяные студенты спотыкаются о тротуар.

— Кенсингтон! — Мы выбираемся из машины и видим, что к нам приближается друг Гаррета Декер. — Привет, Джейд. Когда вы приехали?

— Утром. А ты?

— Я тоже. — Он достает из куртки серебряную фляжку с каким-то крепким спиртным и делает глоток. Потом замечает мой взгляд. — Прости, Джейд. Я забыл про твою нелюбовь к алкоголю.

— Все нормально. — Меня и впрямь не волнует, пьет кто-то рядом со мной или нет. Это кампус колледжа. Все вокруг выпивают.

Он убирает фляжку обратно в карман.

— На Мэйпл-стрит будет вечеринка, если вам интересно.

— Сегодня мы пас, — говорит Гаррет. — А ты сходи.

— Хорошо, увидимся позже. — Он начинает удаляться, но вдруг останавливается. — О, просто чтобы вы были в курсе. Блейк еще не улетел в Калифорнию, так что вы можете с ним столкнуться. Ну, с возвращением.

Когда я слышу имя Блейка, у меня сводит желудок. Я не вспоминала о попытке изнасилования с тех пор, как заболел Фрэнк. Я пыталась забыть об этом.

Наш багаж еще в машине, поэтому Гаррет берет сумки, и мы идем в мою комнату.

— Почему этот говнюк еще здесь? — Гаррет ставит мой чемодан около шкафа. — Он должен был уже уехать.

— Гаррет, расслабься. Я не переживаю из-за Блейка. — Это не совсем правда. Я беспокоюсь, но признаваться Гаррету не хочу.

— Ты сохранила электрошокер и перцовый баллончик, который я тебе дал?

— Да. Но Блейк не станет меня преследовать. — Я достаю из комода пижаму. — Пошли наверх и начнем нашу ночевку.

Он улыбается и тянет меня к себе.

— Что у тебя там, пижама? Собираешься сегодня в ней спать?

Я улыбаюсь в ответ.

— Какое-то время.

— Думаю, в этом семестре стоит ввести опцию «без пижамы».

— Я буду не против. Но с учетом того, какой у тебя в комнате холод, пижаму я все же возьму.

Он наклоняется и медленно, сексуально целует меня.

— Когда я займусь тобой, ты забудешь про холод.

— Мне уже стало немного теплее.

Он целует меня в шею около уха.

— Этого мало. Я хочу, чтобы тебе стало жарко. Теперь пошли наверх.

Я не говорю ему, но он уже разогрел меня так, что я готова наброситься на него прямо здесь и сейчас. Однако каким-то образом нам все-таки удается подняться у нему.

* * *

Ночью, пока Гаррет спит рядом со мной, я вспоминаю прошлый семестр и свои ощущения, когда приехала в Мурхерст. Суббота перед началом занятий была первым днем, который мы с Гарретом провели вместе. Тогда я была с ним очень резка. У меня даже мысли не возникло, что мы будем встречаться, и я не видела причин любезничать с ним. Теперь я влюблена в этого парня, который, естественно, прямо сегодня решил попробовать опцию «без пижамы» и заснул нагишом.

Я решаю тоже попробовать. Стягиваю футболку, юркаю обратно под одеяло и прижимаюсь к его теплой груди.

Осторожно приподняв его руку, я кладу ее на себя. Он ненадолго просыпается, и, заметив рядом меня, целует в плечо, а затем вновь засыпает.

Я люблю наши ночевки.

И уже сейчас могу поручиться, что это будет отличный семестр.

Глава 14

Поздним вечером в воскресенье в общежитие приезжает Харпер. Мы созванивались на каникулах, но не так часто, как планировали. Я уже неделю не разговаривала с ней.

До вторника занятий не будет, поэтому мы договариваемся утро понедельника провести вместе, прежде чем она посвятит остаток дня «наверстыванию упущенного» с Шоном. Уверена, эти зашифрованные слова означают максимальное количество секса. Они почти четыре недели не виделись.

— Расскажи мне все, Джейд. Что случилось со времени нашей последней встречи?

Мы сидим в ее комнате и пьем кофе, за которым по ее настоянию съездили в город.

— Нечего особенно рассказывать. Я уже говорила тебе, чем занималась в Де-Мойне и во время поездки в Нью-Йорк. — Пользуясь моментом, я соображаю, что можно говорить, а что нет. Главное ничего не рассказывать о семье Гаррета, а то случайно выболтаю какую-нибудь из их многочисленных тайн.

— На прошлой неделе было что-нибудь интересное? — спрашивает она.

— Бывшая девушка Гаррета пыталась снова сойтись с ним.

Глаза Харпер распахиваются.

— И ты так долго молчала? Мне нужны подробности, Джейд.

Я описываю ей всю историю.

— Не думаю, что в ближайшее время Сэди будет ему названивать.

— Гаррет правда сказал ей, что однажды вы можете пожениться?

— Да, но я уверена, что это шутка. Он так сказал, чтобы от нее отделаться. И это сработало. — Я отпиваю кофе. — О, и мы с Гарретом решили снять этим летом квартиру.

Она чуть не роняет кофе из рук.

— Что? Вот так новости! Почему ты мне не позвонила и не рассказала?

— Мы только на днях это решили. Мы собираемся арендовать жилье на пляже в Калифорнии. Думаю, мы могли бы заехать один-два раза к тебе.

— Один-два раза? Ребята, если летом вы будете жить в Калифорнии, я хочу видеть вас постоянно. С ума сойти. Даже не верится, что вы решились на это. В смысле, с Гарретом-то все понятно. Он по уши в тебя влюблен. Но ты… Ты всегда ведешь себя так, словно серьезные отношения с ним пугают тебя.

— Нет, не пугают.

— Как скажешь. Неважно. Так, а где именно в Калифорнии?

— Гаррет предлагает пожить где-нибудь к северу от Лос-Анджелеса. Он попросит агента по недвижимости своего отца подобрать нам квартиру.

Харпер берет телефон и начинает водить пальчиком по экрану.

— Скажи ему не делать этого. Я знаю людей, которые предложат вам лучшее жилье по выгодной цене. Гаррет не слишком заботится о том, сколько что стоит.

— Нам нужна хорошая сделка, потому что я оплачиваю половину аренды. Мне надо найти там работу. Я подумываю устроиться куда-нибудь официанткой.

Она откладывает телефон и смотрит на меня странным взглядом.

— Официантка столько не заработает, чтобы позволить себе квартиру на пляже. Этого не хватит, чтобы платить даже половину аренды.

— Сколько там стоит жилье?

— Зависит от его размера и места. Квартира на пляже с одной или двумя спальнями может стоить от двух до шести тысяч в неделю. А если она больше или очень красивая, то будет стоить дороже. Я бы рассчитывала тысячи на четыре.

— В неделю? Итого шестнадцать тысяч долларов в месяц?

— Да. Это в среднем.

— Не знала, что там такие высокие цены! Полный бред. Кто сможет себе это позволить?

— Многие снимают жилье на неделю, а не на весь сезон. Возможно, вам сделают скидку, вы же останетесь на все лето.

Внезапно весь мой восторг по поводу лета испаряется. Я знала, что квартира на пляже обойдется недешево, но не представляла, насколько. Почему Гаррет не сказал мне об этом? Он знал, что тогда я откажусь туда ехать. Вот почему.

— На Восточном побережье тоже такие дорогие квартиры?

— Некоторые дороже. Гаррет, наверное, знает лучше меня. Он говорил, что прошлым летом его семья арендовала дом на Мартас-Винъярд. Спроси его, за какую цену. Уверена, это стоило целое состояние. Но почему ты переживаешь? У него обеспеченная семья. Несколько тысяч долларов в неделю для них ничто.

— Я не хочу, чтобы за все платил Гаррет. Я планировала вносить хотя бы половину арендной платы. Но я не могу себе этого позволить.

— Джейд, пусть он за все платит. Вам, ребята, будет так весело. Я попробую уговорить Шона провести это лето в Калифорнии. Он все время говорит, что хочет научиться серфингу.

Следующий час Харпер пересказывает мне все, что она делала во время каникул. Затем делится новостями ее семьи. Отец Харпер — голливудский режиссер. Недавно он начал работу над фильмом про супергероя из комиксов. Ее сестра Кайли — актриса, а мать в настоящее время управляет ее актерской карьерой. Кайли получила эпизодическую роль в подростковом фильме о вампирах, который должен стать настоящим хитом. По словам Харпер, во время съемок Кайли тусовалась с главной актрисой, и теперь папарацци следуют за ней по пятам. Другая сестра Харпер — модель и постоянно путешествует для фотосессий, но во время каникул она была дома.

— Джейд, держи. — Харпер бросает мне маленькую упакованную коробочку, достав ее из чемодана, который так и лежит, не разобранный, на полу.

— Что это?

— Рождественский подарок. Я увидела это и подумала, что оно будет так мило на тебе смотреться.

— Харпер, мы же договорились не дарить друг другу подарков. Я ничего тебе не покупала.

— Просто открой. — Она стоит и ждет.

Я разворачиваю упаковку и обнаруживаю джинсовую мини-юбку. Обычно я не ношу юбки. На самом деле, у меня их и нет. Но если бы я покупала юбку, то выбрала бы именно такую. Джинсовая ткань потертая, а задние карманы слегка потрепаны. Я узнаю марку. Пара джинсов от этого дизайнера запросто может стоить долларов триста, поэтому я знаю, что юбка недешевая.

— Спасибо, Харпер. Как раз в моем стиле.

— Это из весенней коллекции. — Харпер абсолютно поглощена модой. Каждый раз, когда она говорит об одежде или обуви, ее глаза загораются, а в голосе появляется волнение. — Никогда не видела, чтобы ты носила юбки, но когда мне попалась эта, я подумала, что она подойдет тебе идеально.

Я расправляю подарок. Хорошо, что она не слишком короткая. Харпер носит очень короткие юбки.

— У меня есть для тебя еще кое-что. — Она начинает вытаскивать из чемодана все новые и новые вещи. — Только не говори, что я слишком много потратила, поскольку ничего из этого я не покупала. Все это прислали моей сестре компании, которые хотят, чтобы она носила их вещи. Это как бесплатная реклама. Дизайнеры хотят, чтобы она была в их одежде, когда папарацци сделают ее фотографии. Ей все это велико, а мне маловато. А вот тебе, думаю, будет как раз.

Она вручает мне новую юбку. Она немного длиннее и пышнее первой и сделана из тонкой, почти прозрачной ткани.

— Твоя сестра такая худая? — спрашиваю я, держа в руках эту вещь.

— Настоящая крошка. Весит не больше сорока килограммов. Так или иначе, эта юбка будет великолепно смотреться с майкой и сандалиями. — Она передает мне стопку футболок. — Можешь выбросить их, если не понравятся. Моя сестра получает слишком много футболок. Она уже отдала тонну, но эти я сохранила для тебя.

— И ты отдаешь мне все это? — Перебирая футболки, я замечаю, какие они разноцветные. Харпер знает, что я ношу только черные или белые вещи. Видимо, это ее попытка заставить меня включить в гардероб и другие цвета. Возможно, я так и сделаю. Гаррет всегда говорит, что устал видеть меня в черном или белом. Мне и самой это надоело.

— Вот это тоже. — Она передает мне пару сарафанов. — Они прекрасно подойдут для вашего лета в Калифорнии. Если бы я знала заранее, то купила бы тебе бикини. — Она достает телефон. — Напишу сестре, пусть оставит что-нибудь для тебя.

Я не останавливаю ее. Она все равно поступит по-своему, хочу я этого или нет. Кроме того, было бы и впрямь неплохо получить на лето бикини.

— Мне пора к Шону. Тебе помочь перенести эти вещи в твою комнату?

— Нет, я сама справлюсь. Еще раз спасибо за все это. Я словно получила полностью новый гардероб.

— Бесплатные вещи — это одно из преимуществ присутствия в семье знаменитости.

Вернувшись к себе, я начинаю примерять обновки. Новые вещи — это прикольно. Пока я росла, вся моя одежда была из благотворительных магазинов.

Сначала я надеваю джинсовую юбку с красной футболкой.

— Джейд, ты здесь? — Гаррет стучится в дверь.

— Да. Заходи. — Я поправляю юбку, когда он входит в комнату. — Привет. Хочешь пойти пообедать или что?

Закрыв дверь, он окидывает меня долгим взглядом.

— Скорее «или что». Где ты взяла новую одежду?

— Ее отдала сестра Харпер. Правда, юбка — это от самой Харпер. Подарок на Рождество. Тебе нравится? — Я кружусь на месте.

— Нравится ли мне? Ты издеваешься? Я в восторге. — Он ведет меня к кровати, садится и тянет меня к себе на колени. — Юбки — это просто офигенно. — Он проводит рукой вверх и вниз по моим голым ногам.

Я смеюсь.

— Не знала, что они тебе так нравятся. Мне подарили еще одну. Хочешь посмотреть?

Я собираюсь встать, но он удерживает меня и целует, а его рука тем временем проскальзывает мне под юбку прямо к трусикам. Понятно теперь, почему ему нравятся юбки.

— Гаррет, ты не хочешь увидеть вторую юбку?

— Удивишь меня в следующий раз. Сейчас мне нравится эта.

Он снова целует меня и укладывает на кровать. Его рука поглаживает мое бедро прямо под юбкой.

— Черт, Джейд, — говорит он, тяжело дыша. — Не могу поверить, что ты никогда раньше не надевала их для меня.

Судя по его реакции, шалости с юбками нравятся ему не меньше шалостей в душе. Кто знал, что простая юбка сможет вот так его завести? Это заставляет меня задуматься над тем, что еще ему нравится.

После того, как мы заканчиваем то, что теперь Гаррет называет «секс в юбке», я снова надеваю свою привычную одежду.

— Я определенно накуплю тебе больше юбок, — говорит он, наблюдая, как я убираю обновки. — Не забудь поблагодарить Харпер за меня.

— Еще она привезла мне сарафаны. — Я беру один — короткий, на тоненьких лямках — и показываю ему.

Гаррет улыбается.

— Пусть теперь только Харпер подбирает тебе всю одежду.

Я убираю сарафан назад в шкаф.

— Она хочет, чтобы ее сестра прислала мне бикини на лето. Не помню, чтобы я когда-нибудь надевала бикини.

— Когда ты их получишь, я жду показ мод.

— Слушай, а ты уже позвонил тому агенту по недвижимости? — Я подхожу и сажусь рядом с ним на кровать.

— Нет, но я взял у отца номер ее телефона. Он действительно считает это хорошей идей, что летом мы собираемся жить вместе. Он даже не против того, чтобы мы отправились в Калифорнию, представляешь? Я ожидал нотаций, когда рассказывал ему о наших планах.

— Кстати. Думаю, нам стоит подыскать другое место. Ты знаешь, сколько стоит арендовать жилье на побережье?

— Да. Моя семья отдыхает там каждое лето.

— Харпер сказала, что летом жилье в Калифорнии стоит около четырех тысяч долларов в неделю. Это слишком дорого. Я не смогу это оплатить, я столько не заработаю.

— Ты не пойдешь на попятную, Джейд. Мы оба хотим пожить вместе, и я не позволю твоему упрямству нам помешать.

— Но это стоит целое состояние. И это даже не считая еды и…

Он целует меня, не давая договорить, и продолжает целовать, пока я не замолкаю.

— Тема о деньгах закрыта. Летом мы отправимся в Калифорнию и снимем квартиру прямо на пляже. Причем хорошую, а не дешевую и захудалую.

— Да, но…

— Джейд, я не хочу ничего слушать. Такие возможности выпадают нечасто. Когда мы закончим учиться и устроимся на работу, мы больше не сможем себе это позволить. Сейчас самое время проводить время весело и не беспокоиться о всяком дерьме. Мы поедем. И я не хочу больше слышать ни слова о том, сколько это стоит, — ни сейчас, ни когда мы будем там. Я все беру на себя. Аренду, еду и все остальное, что нам потребуется.

— Ты знаешь, что я не могу просто поехать туда и ни за что не платить.

— Но почему? Клянусь, я не понимаю тебя и твоего отношения к деньгам. Просто расслабься.

— Не могу. Я постоянно чувствую, что должна тебе, когда ты продолжаешь платить за меня. Словно мне нужно вернуть огромную гору долгов.

— Ты ничего мне не должна. Перестань так думать. И прекрати так говорить.

— А если мы расстанемся? Тогда я буду тебе должна.

— Ты опять? Черт возьми, Джейд, я думал, ты покончила с этой чушью о расставании.

Он сердится, потому что весь прошлый семестр я твердила ему, что мы непременно расстанемся. У нас было несколько ссор по этому поводу.

— Я не собираюсь уходить от тебя, но это не значит, что такого не может случиться. И если это произойдет, мне придется весь остаток жизни расплачиваться с тобой. Я уже и так должна тебе кучу денег за билеты на самолет.

Он шумно вздыхает.

— Так. Мы обсуждаем это в последний раз. Просто чтобы все прояснить. Если мы расстанемся, ты мне ничего не должна. И моей семье тоже ничего не должна. Ты можешь легко уйти свободной от обязательств. Тебе нужно подтверждение в письменном виде? Я могу подготовить что-то официальное, составленное адвокатом отца.

Я улыбаюсь.

— Нет. Я тебе верю.

— Итак, ты обещаешь больше никогда не поднимать вопрос о деньгах и позволить мне все оплачивать?

— Я не могу тебе этого обещать.

— Пока не пообещаешь, я не буду заниматься с тобой сексом.

Эта угроза в сочетании с суровым выражением у него на лице заставляет меня рассмеяться.

— Джейд, я серьезно.

— Не представляю, чтобы ты смог отказаться от секса со мной. Все, что мне нужно сделать, это надеть короткую юбку.

Он задумывается.

— Нет. Я смогу удержаться. Вот насколько мне надоели эти разговоры о деньгах. Я просто хочу, чтобы они прекратилось.

Может, проверить его и посмотреть, получится ли у него удержаться? Но нет, на самом деле я этого не хочу. Про себя я уже приняла новогоднее решение перестать беспокоиться о деньгах.

— Хорошо, обещаю.

— Вау, это было легко. — Он целует меня, а затем продолжает: — Думаю, ты просто не хочешь остаться без секса. Должно быть, я очень хорош.

— Ты неплох, — говорю я, опуская его эго на ступеньку ниже. — На самом деле я просто хотела закончить спор. Вот и все.

Появляется его дерзкая ухмылка.

— О да, я уверен, причина именно в этом.

— Не хочешь — не верь.

Он отступает.

— Вообще, я не думаю, что у тебя получится.

— Получится что?

— Хотя бы день не говорить о том, сколько что стоит, или жаловаться на то, что я много трачу. Предлагаю ввести наказание за нарушение обещания. Иначе ты просто не будешь его соблюдать.

Я скрещиваю руки на груди.

— Наказание? Например?

Он ненадолго задумывается.

— Например, если ты заговоришь о деньгах, то будешь обязана надеть юбку. Или нижнее белье. Или тебе придется показать мне стриптиз, как в Нью-Йорке.

Я расслабляю руки.

— Это не наказание, потому что я в любом случае все это сделаю. Но если тебе так хочется, то пожалуйста. Я согласна.

— Тогда сделка заключена. — Он поднимает руки к потолку. — Ну наконец-то. Больше никаких разговоров о деньгах.

Я обнимаю его.

— Я люблю тебя, Гаррет.

— Правда? Я думал, ты теперь будешь сердиться.

— Неа. Ты бесишь меня из-за этих тем, связанных с деньгами, но все-таки я люблю тебя.

— Ха! Ты снова заговорила о них. Ты должна мне стриптиз. Сегодня же вечером. У меня.

— Но это была никакая не жалоба!

— Я услышал слово «деньги», и этого достаточно.

Я вздыхаю.

— Ладно. Вечером. У тебя. Я говорила тебе, что не очень хорошо держу обещания?

— Да. — Он улыбается. — Потому-то я и ввел наказания. У меня есть предчувствие, что теперь ты будешь часто для меня раздеваться.

Глава 15

Утром во вторник, в первый день занятий, я просыпаюсь в комнате Гаррета от яркого солнечного света, который просачивается сквозь занавески. Смотрю на часы. 7:40. Черт! У меня занятия в восемь.

— Гаррет, вставай. — Я сдергиваю одеяло и выбираюсь из постели.

— Который час? — спрашивает он сонно.

— Я проспала. У меня занятия через 20 минут. Мне нужно идти. Увидимся позже, хорошо? — Я натягиваю поверх пижамы толстовку, затем хватаю кроссовок, но потеряв равновесие, падаю на кровать.

Гаррет приподнимается, чтобы поцеловать меня.

— За обедом?

— По вторникам и четвергам мы не обедаем вместе, забыл? У тебя занятия в полдень, а у меня лабораторная по химии в час.

Я бегу вниз в свою комнату и быстро переодеваюсь в джинсы и кофту с длинными рукавами. Я даже не собрала рюкзак. В этом семестре я такая несобранная — вот он, побочный эффект того, что я все время провожу с Гарретом. В прошлом семестре я пришла на первое занятие раньше всех и с аккуратно собранным рюкзаком. Сегодня я в полном раздрае. Я даже не успела помыться. Наверняка от меня пахнет сексом.

Мне нужно сосредоточиться. В этом семестре я постараюсь стать серьезнее и определиться со специализацией. Я подумываю о биологии, хотя в прошлом семестре она не была моим любимым предметом. Но лишь потому, что мой тупой напарник запарывал всю работу.

Я все еще размышляю над тем, чтобы пойти в медицинскую школу, но никому пока что об этом не говорю, и не скажу, пока приму окончательное решение. Чтобы определиться, я выбрала такие предметы, которые, по словам моего консультанта, являются основными для студентов-медиков — химию, физику и микробиологию. Эти три предмета будут трудными, поэтому я добавила факультативы полегче: социологию и европейскую историю. Мой график обещает быть таким плотным, что я, наверное, утону в домашних заданиях.

Когда в 8:05 я вхожу в аудиторию, химия уже началась. Мурхерст — небольшой колледж, поэтому в классе никогда не бывает больше тридцати человек. Пока я иду, все на меня оборачиваются. К счастью, преподаватель что-то записывает на доске и не замечает, что я опоздала.

В последнем ряду есть свободное место, поэтому я быстро усаживаюсь туда и тихо ставлю рюкзак на пол. Потом замечаю рядом какого-то незнакомого парня. Я думала, что знаю в этом колледже всех, но его вижу впервые.

Профессор берет со стола тонкую брошюру.

— Прежде чем мы начнем, откройте ваши лабораторные методички на десятой странице.

Я ищу в рюкзаке методичку. Ее нет. Конечно, нет, я же не подготовилась! Вот и все. Как только вернусь в свою комнату, сразу все соберу.

— Поделиться с тобой? — Мой сосед-незнакомец показывает мне свою методичку, открытую на десятой странице.

— О, спасибо большое. — Я придвигаю парту поближе к его.

— Без проблем. — Он улыбается, потом снова утыкается в брошюру.

Я окидываю его быстрым взглядом. Он очень милый. Можно сказать, даже секси. Его волнистые темно-каштановые волосы прекрасно сочетаются с ярко-карими глазами, а когда он улыбнулся, я заметила у него на щеке ямочку.

Должно быть, он новенький. Если бы он учился здесь в прошлом семестре, я бы точно запомнила этого парня.

— Лабораторный эксперимент, который вы будете делать сегодня, описан на десятой странице, — объявляет профессор. — Прочитайте инструкцию, прежде чем идти в лабораторию, и заранее возьмите все необходимые принадлежности, которые перечислены на двенадцатой странице. И если вы еще не выбрали напарника, то определитесь до начала лабораторной. — Он поворачивается к доске и снова начинает что-то писать.

Напарника? У кого уже есть напарник? Занятия только начались. Я слышу, как сидящие передо мной ребята перешептываются. Мы что, выбираем прямо сейчас? Черт! Теперь я окажусь в паре с тем, кто остался. Мне опять достанется неудачник, как на лабораторных занятиях по биологии.

— У тебя есть напарник? — интересуется новенький, наклоняясь так близко, что я чувствую запах его мятной жвачки.

Я чуть-чуть отодвигаюсь.

— Нет. Еще нет.

Он явно намекает, что хочет быть моим напарником, но я его даже не знаю. Что, если мы не поладим? Мне придется терпеть его целый семестр. Я оглядываю аудиторию. Все снова смотрят вперед — видимо, уже разбились на пары.

— Ты бы не хотела стать моим напарником? — спрашивает новенький. — Обещаю всегда выполнять свою половину работы. — Он опять улыбается, демонстрируя идеальные белые зубы и эту свою до невозможности симпатичную ямочку на щеке.

— Это уже делает тебя лучше моего прошлого напарника по лабораторным занятиям, поэтому ладно, давай.

— Кстати, меня зовут Карсон. — Он протягивает руку.

— Я Джейд. — Я пожимаю его большую ладонь. Он действительно видный парень. Широкие плечи и грудь. Мускулистые предплечья. Явно занимается спортом.

Профессор вновь заговаривает:

— Теперь откройте восьмую страницу в ваших учебниках, и начнем.

После занятий Карсон следует за мной в коридор.

— Хочешь, я возьму лабораторные принадлежности?

— Если ты не против, конечно. И я обязательно приду на лабораторную вовремя. Обычно я не опаздываю на такие занятия. На самом деле, это, наверное, мое первое опоздание. Обычно я прихожу заранее.

— Я тоже. Только сегодня я пришел сюда слишком рано. Хотел убедиться, что пришел в нужный класс. Я здесь новенький, если ты еще не в курсе.

— Ты откуда-то перевелся?

— М-м, нет. Осенью у меня были проблемы в семье, потому я смог начать учебу только в этом семестре.

Кажется, ему неудобно, поэтому я не спрашиваю о «проблемах в семье» и перехожу к основным вопросам, которые, уверена, ему уже сто раз задавали.

— Ты из Коннектикута?

— Нет. Из Иллинойса.

Я улыбаюсь.

— А, со Среднего запада? Наконец-то появился хоть кто-то еще из центральной части страны. Раньше я была здесь единственной.

— Ты тоже со Среднего запада?

— Из Де-Мойна, Айова.

— О, правда? Там живет моя бабушка. Мы часто приезжаем ее навестить.

— Почему ты выбрал Мурхерст?

— Мой отец узнал про этот колледж несколько лет назад, когда был здесь на конференции. Ему приглянулась местность, он навел справки о школе и предложил мне ее посмотреть. Мы приехали сюда, и мне все понравилось. Правда, теперь я чувствую себя не в своей тарелке. Значит, в этой школе больше никого нет со Среднего запада?

— Только я. Все остальные с побережья, в основном с Восточного.

— Тогда здорово, что мы повстречались. — У него снова мелькает ямочка на щеке. — До сих пор я не нашел здесь никого особенно дружелюбного.

— Они как будто из закрытого клуба. Особенно те, кто из Коннектикута. Некоторые из них учились в одной школе. О, и тебе стоит знать, что эти люди понятия не имеют, что находится в центре стране. Если ты скажешь им, откуда ты, то они будут в замешательстве хлопать глазами. Я миллион раз повторяла им, что приехала из Айовы, но половина из них все еще думает, что я из Огайо.

Он смеется.

— Это многое объясняет. Я рассказывал ребятам в общежитии, что приехал из Иллинойса, но они продолжают спрашивать, нравилось ли мне жить в Индиане.

— Вот видишь? Причем, пытаться их поправлять бесполезно. Я пробовала, но они все равно считают, что я из Огайо. — Я забрасываю рюкзак на плечо. — Ладно, мне пора идти. Увидимся в лаборатории.

Он выходит из здания со мной, и мы вместе следуем через открытый двор.

— Слушай, не хочется надоедать, но может пообедаем вместе? Ты могла бы поделилась со мной местными секретами.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему лицом. Вау. А он действительно хорош собой. И такой высокий. Под метр девяносто пять. Кажется, он отчаянно хочет с кем-нибудь подружиться. Обычно я не слишком дружелюбна, но я знаю, как это стремно — не иметь знакомых, поэтому чувствую необходимость поддержать своего единственного земляка.

— Что ж, хорошо. В полдень ты свободен?

— Да, но в половине первого я собирался забрать лабораторные принадлежности. Может, встретимся раньше?

— Давай в половине двенадцатого. В каком общежитии ты живешь?

— Вон там. — Он указывает на соседнее здание.

— Тогда до встречи в столовой.

— Отлично. Пока.

Вернувшись к себе, я осознаю, что только что согласилась пообедать с очень симпатичным парнем, который не является Гарретом. Это плохо? Вряд ли. Но откуда тогда чувство вины? И почему я намеренно предложила пообедать в общежитии Карсона, а не в моем? Не из опасения же, что девушки с моего этажа увидят нас с Карсоном и подумают, будто я им увлечена? Это смешно. Это просто обед. Мне что, больше нельзя просто обедать с другими парнями? Это ненормально.

В половине двенадцатого Карсон встречает меня у входа в столовую. Когда мы становимся в очередь, мне начинает казаться, что все на нас смотрят и сплетничают о том, что я изменяю Гаррету. Но я не собираюсь ему изменять. Я просто обедаю. И никто на меня не смотрит. Просто это моя совесть так говорит.

Мы садимся за столик в углу. Я голодная, потому что никогда не завтракаю.

— Должно быть, ты очень любишь жареную картошку, — говорит Карсон, глядя в мою тарелку.

Несмотря на решение правильно питаться, я все еще не сделала этого. Сегодня у меня на обед картошка-фри, шоколадное мороженое и газировка.

— Кто же ее не любит. — Я тянусь через столик за кетчупом. — И чего ты подкалываешь меня? У тебя самого тоже куча картошки.

— Ага, но еще сэндвич с курицей.

— Так какие у тебя вопросы? — говорю я, стуча бутылкой кетчупа по тарелке.

Карсон устраивает мне настоящий экзамен, расспрашивая по поводу преподавателей и о том, чего ему ждать в плане домашних заданий и тестов. Затем мы кратко обсуждаем общественную жизнь, и я объясняю, что по пятницам и субботам все ходят на вечеринки за пределами кампуса, поскольку устраивать вечеринки в комнатах общежития запрещено.

— Ты не знаешь, здесь есть какие-нибудь лесные тропинки? — спрашивает он. — Мне нравится бегать, но беговые дорожки я не люблю.

— Я тоже. Правда, мне страшновато бегать в лесу в одиночку, особенно по вечерам, поэтому обычно я оказываюсь на трассе. Но отвечая на твой вопрос, в лесу за научным корпусом начинается тропа.

— Сколько ты пробегаешь?

— Девять или десять миль. Иногда меньше, если времени мало.

— Я обычно бегу восемь-девять. Мы должны пробежаться как-нибудь вместе.

— Ага, можно. — В мою совесть снова закрадывается чувство вины. Что я делаю с этим парнем? Сначала обед, а теперь планы о совместной пробежке? Я еще ни разу не упомянула о Гаррете. И даже не сказала Карсону, что у меня есть парень. Неудивительно, что он продолжает строить совместные планы. Как только я открываю рот, чтобы сказать о Гаррете, Карсон задает новый вопрос:

— Так какая у тебя специализация?

— Пока не знаю. Еще не определилась. А у тебя?

— Биология. Я планирую поступать на медицинский.

— Каким врачом хочешь стать? — Я откусываю большой кусок мороженого.

— Онкологом.

Я съеживаюсь — мороженое словно на миг заморозило мозг. Потом говорю:

— Значит, собираешься лечить рак. А почему?

— Ну… — Карсон кладет картошку-фри, которую держал, на тарелку и отряхивает руки от соли. — Рак был у моей сестры.

Почему он говорит в прошедшем времени? Она либо победила рак, либо умерла. Уточнять слишком страшно.

Он отодвигает поднос в сторону и, положив локти на стол, подается вперед.

— Я не люблю говорить об этом, но поскольку тема уже всплыла, расскажу. Моя сестра умерла от рака в прошлом месяце. Ей было шестнадцать.

Теперь ясно, почему он использовал прошедшее время.

— О. Прости. Это ужасно.

— Да. Летом ей стало хуже, поэтому я не пошел осенью в колледж. Хотел провести время с ней. Она умерла за неделю до Рождества.

Я никогда не знаю, как реагировать, когда люди рассказывают мне грустные вещи. Просто сижу в полной растерянности и чувствую себя идиоткой.

— В общем, — продолжает он, — насмотревшись на ее страдания, я и захотел стать врачом. К тому же, мой отец и дед оба врачи, так что это семейное.

— Я тоже подумываю пойти в медицинский. — Я не собиралась раскрывать свой маленький секрет, но история о умершей сестре меня так растрогала, что признание вырвалось непроизвольно.

— Правда? Ты уже знаешь, в какой области хочешь специализироваться?

— Нет. Я еще даже не уверена до конца, что хочу быть врачом. Пока просто думаю.

Теперь я жалею, что проболталась. Я даже Гаррету не рассказывала. Разве можно обсуждать с незнакомцем свои планы на жизнь, если о них не знает даже твой парень?

— Ну, если когда-нибудь захочешь поговорить о медицинских колледжах или разных видах медицины с врачом, то можешь пообщаться с моим отцом. Он преподает в университете и ведет частную практику.

— Хорошо, если что, я спрошу.

— Пожалуй, мне пора в лабораторию. — Карсон встает из-за стола. — Ты занята сейчас или хочешь пойти со мной и помочь собрать принадлежности?

— Можно, но сначала мне надо ненадолго зайти к себе и взять лабораторную методичку.

Карсон провожает меня прямо до комнаты. Девушки с этажа видят нас вместе, но странных взглядов на меня не бросают. Похоже, я придаю этому слишком большое значение. Я вполне могу дружески общаться с парнями. Почему нет? Другие так делают.

Девушки, проходящие мимо, смотрят на Карсона очень заинтересованно. С его внешностью у него появится подружка уже к выходным.

— Я сейчас. — Быстро зайдя в комнату, я начинаю искать методичку по химии.

— У тебя нет телевизора?

— Что? — Я поднимаю лицо и вижу, что Карсон сел ко мне на кровать. — М-м, нет. Я редко смотрю телевизор. — Встав на колени, я перебираю стопку книг на полу у стола. — Клянусь, мою методичку будто украли. Я точно помню, что покупала ее, но теперь не могу найти.

— Привет, Джейд. У меня закончились… — Гаррет заходит через полуоткрытую дверь, но останавливается, увидев незнакомого красавчика, сидящего у меня на кровати.

Черт! Я совсем не так представляла себе первый день учебы в новом семестре.

Глава 16

— Похоже, у тебя гости, — говорит мне Гаррет.

Я оставляю попытки найти методичку и подхожу к нему.

— Это Карсон. Он новенький. Карсон, это Гаррет.

— Привет. — Карсон встает и протягивает руку. Он и впрямь выше Гаррета, но всего на два-три сантиметра.

— Привет. — Гаррет подозрительно оглядывает его. — Я парень Джейд. — Он пожимает Карсону руку, затем обнимает меня за плечо.

Карсон пристально смотрит на Гаррета.

— Джейд не говорила, что у нее есть парень.

Какого черта он сказал именно это?

— Вот как?

Теперь Гаррет смотрит с подозрением на меня.

— Все вопросы Карсона были о Мурхерсте, — пытаюсь я объяснить ему, — поэтому только об этом мы и болтали.

Мне жутко неудобно. Надеюсь, я не краснею. Но чувствую, что от неловкости мои щеки начинают гореть. Либо в комнате стало очень и очень жарко.

— Вы только что познакомились? — интересуется Гаррет.

— Джейд — моя напарница по лабораторным занятиям по химии, — отвечает Карсон. — Мы познакомились утром на уроке, и она была так любезна, что согласилась со мной пообедать.

— Да, Джейд у нас дружелюбная, — говорит Гаррет, зная, что это ложь.

Он снова переводит взгляд на меня, и я пытаюсь подыскать слова, чтобы заполнить неловкое молчание.

— Карсон из Иллинойса. Его бабушка живет в Де-Мойне.

Карсон улыбается, и у него на щеке опять появляется ямочка.

— Мир тесен, да?

Гаррет не улыбается в ответ.

— Похоже на то.

— Почему ты так рано вернулся с учебы? — Вопрос звучит так, словно я ожидала, что Гаррета не будет в общежитии. Будто надеялась скрыть от него Карсона.

— Нам дали конспект и задали кое-что прочитать, а затем отпустили.

— О, мне нужен такой легкий предмет, — говорит Карсон. — Какой у тебя профилирующий?

— Бизнес, — раздраженно отвечает Гаррет. — Там изучают финансы, так что я бы не назвал его легким. А у тебя какая специализация?

— Нам с Карсоном правда пора. — Я высвобождаюсь из рук Гаррета и подхватываю рюкзак. — У нас лабораторная в час, и мы должны забрать принадлежности.

— Думаю, мы еще увидимся, — говорит Карсон Гаррету. Он следует за мной к выходу, затем оборачивается. — О, и мой основной предмет — биология. Я планирую стать врачом. Как и Джейд.

Я застываю, и мое сердце прекращает стучать. Гаррет бесчисленное количество раз спрашивал, кем я планирую стать, а я всегда отвечала ему, что не знаю. А теперь он узнает об этом от Карсона. Черт! Это плохо.

— Джейд?

Я поворачиваюсь и вижу на лице Гаррета растерянность и обиду.

— Поговорим об этом позже. — Я быстро целую его, затем тяну в коридор, чтобы запереть дверь на замок.

На химии я вообще не могу сконцентрироваться. Карсон, наверное, пожалеет, что выбрал меня в напарницы. Первый эксперимент я уже провалила.

— Извини, Карсон. Я не выспалась. Обещаю, в следующий раз буду лучше стараться.

— Не беспокойся. — Он кладет руку мне на спину. Жест совершенно невинный, но все равно кажется каким-то неправильным. — Не каждый эксперимент удается.

Лабораторная почти закончилась, поэтому я начинаю собирать вещи.

— Ну, до четверга.

— Ты ходишь на занятия по физике?

— Да. А что?

— По средам в три? К профессору Брайсу?

Я киваю.

— Значит, увидимся завтра.

Логично, что у нас схожее расписание, раз он готовится в медицинский.

— Можно узнать номер твоего телефона? — слышу я, уходя, голос Карсона за спиной.

Номер моего телефона? Он только что познакомился с моим парнем. Зачем ему нужен мой номер?

Обернувшись, я вижу в его руках сотовый.

— Нам стоит обменяться номерами на случай, если кому-то из нас придется пропустить лабораторную или понадобится помощь с домашним заданием.

Я даю ему свой номер, а затем бегу на европейскую историю — свой следующий и последний на сегодня предмет. После занятий я возвращаюсь в общежитие и падаю на кровать, мучаясь вопросом, как разрешить ситуацию с Гарретом. Сейчас четыре часа, и Гаррет, должно быть, уже вернулся с занятий. Он не писал и не звонил мне, поэтому я решаю подняться к нему и поговорить.

Гаррет не подходит к двери целую вечность, а когда наконец-таки открывает, я вижу, что он разговаривает по телефону. Он жестом приглашает меня зайти внутрь.

— Да, в четверг в три. Хорошо. — Он отключается. — Физиотерапия, — говорит, бросая мобильник на стол.

— Гаррет, ты не обязан отчитываться за каждый телефонный звонок. Я больше не переживаю о Сэди. Я не проверяю твои звонки. И тебе не нужно объясняться передо мной каждый раз, когда ты с кем-то разговариваешь.

— Уверена, что говоришь это не ради собственной выгоды?

— Что ты имеешь в виду?

— Похоже, ты не хотела рассказывать мне об этом новеньком парне.

— О Карсоне? Я познакомилась с ним сегодня утром. Если бы ты не зашел, я рассказала бы о нем сейчас или за ужином.

— Ну и чья это была идея — вместе пообедать? Твоя или его?

— Его. Он хотел разузнать побольше о Мурхерсте, вот и все. — Я поднимаюсь и обнимаю Гаррета, но он не отвечает на мои объятия. Это плохой знак. Я отстраняюсь. — Почему ты обижаешься? Я всего-навсего пообедала с ним.

— Я бы не обижался, если бы ты сказала ему, что встречаешься с парнем. Но, по словам Карсона, ты об этом и не обмолвилась. Почему, Джейд? Это просто вылетело у тебя из головы?

— К нашему разговору это не имело отношения. Мы обсуждали колледж, а не личную жизнь. Я не говорила о тебе, а он не рассказывал о своей девушке.

— Потому что у него ее нет. Иначе он бы не пытался увести мою.

— Да не пытается он меня увести.

Гаррет качает головой.

— Парни не приглашают девушек на обед и не провожают до комнаты, если не планируют с ними встречаться.

— Глупости. Он просто ищет друга. Да и мне бы не помешало иметь больше друзей.

— Дружить с ним ты не будешь.

Его непререкаемый тон сердит меня.

— Ты не можешь указывать мне, с кем общаться. Если я захочу подружиться с ним, то подружусь.

— Правда? Ну, раз так, то я вернусь к дружбе с Сэди. Как ты на это смотришь, Джейд?

— Ага, как будто это одно и тоже. Сэди ясно дала понять, что хочет быть твоей девушкой. Карсон со мной встречаться не хочет. Кроме того, девушки на моем этаже глаз с него не сводили. Если у него еще нет подружки, то уверена, будет уже к выходным. Говорю тебе, он видит во мне только друга. И у нас много общего, поэтому мне бы хотелось с ним подружиться. Я бы хотела, чтобы мы трое были друзьями.

— Сомневаюсь, что это возможно. — Гаррет скрещивает руки на груди. — Что именно общего у тебя с этим парнем?

— Ну, он со Среднего запада, об этом ты уже знаешь. И ему нравится бегать. Он бегает по десять миль, как и я. Он интересовался местными тропами и спрашивал, не против ли я сходить с ним… — Я замолкаю.

— Куда? На пробежку? Он пригласил тебя пробежаться? — Гаррет закатывает глаза и негромко смеется.

— Что? Это просто пробежка.

— Ты серьезно думаешь согласиться? Ты сейчас шутишь, да?

— Ты знаешь, что я боюсь бегать в лесу, а ты ни за что не станешь бегать со мной на такие дальние расстояния. Так что теперь у меня будет компания.

— Джейд. Он подкатывает к тебе. Какая пробежка? Это свидание.

— Нет. Когда бежишь, ты весь потный и мерзкий. Это не свидание.

— Как мы познакомились?

— Сам знаешь, как. Когда я приехала, ты помог мне перенести вещи из машины.

— Это не в счет. Что было на следующий день?

— Ты встретил меня на дороге, и мы пробежались. Но ты не планировал этого.

— Нет, но когда я узнал, что тебе нравится бегать, то стал постоянно приглашать тебя на пробежку. Я ненавижу бегать, особенно в твоем безумном темпе. И делал это лишь для того, чтобы проводить время с тобой. Это был первый шаг, чтобы ты пошла со мной на свидание.

— Хорошо, но это был ты. Не Карсон.

— Это трюк используют все парни без исключения. Узнай любимое занятие девушки, затем как бы невзначай предложи присоединиться к ней, и начало положено. Это классический первый шаг, который намного чаще оборачивается успехом, чем приглашение на ужин или в кино. Ты на ее территории, поэтому она чувствует себя комфортно. Ты проявляешь интерес к тому, что ей нравится.

— Если Карсон бегает по десять миль, то, очевидно, что он уже любит бегать. Он не притворяется, чтобы пригласить меня на свидание.

— Но зачем ему бегать в компании? Ты всегда говорила, что бег — это спорт одиночек. И мы понимаем: вряд ли ты нужна ему для того, чтобы не было страшно в лесу.

— Ну ладно. Может и есть микроскопическая вероятность, что он интересовался мной. Но теперь, узнав о тебе, наверняка перестал.

— После знакомства со мной он вел себя по-другому?

— Нет. Как обычно.

— Как обычно — значит, продолжал приглашать тебя на свидание? То есть, он просто проигнорировал тот факт, что у тебя есть парень.

— Он не приглашал меня на свидание. — Я беру Гаррета за руку и тяну его, пока он не садится рядом со мной. — Ты серьезно ревнуешь меня? К парню, которого я едва знаю?

Он забирает у меня свою руку.

— Ты знаешь его достаточно хорошо для того, чтобы поведать о своей специализации, а вот меня — как ты, очевидно, считаешь, — ставить в известность о ней необязательно.

— Прости. Так получилось, потому что я не знала, что ответить на его слова.

— Что он сказал тебе?

— Что хочет стать врачом-онкологом и помогать больным людям, таким, как его сестра. Она умерла от рака в прошлом месяце. Ей было шестнадцать. Вот почему он появился в колледже только сейчас. Ты же знаешь, мне всегда сложно найти слова, когда люди рассказывают что-то печальное. Вот и брякнула, не подумав.

— Взяла и брякнула, что хочешь стать врачом? Это только за обедом пришло тебе в голову?

— Нет. Я размышляю над этим уже какое-то время. Просто еще не решила точно. Но я изучаю некоторые дисциплины, которые могут понадобиться, если я решу пойти в медицинский.

— Почему ты мне никогда об этом не рассказывала?

— Потому что не была уверена, что действительно этого хочу.

— Ну и что? Все равно, могла бы и рассказать. Знаешь, как дерьмово мне было сегодня, когда оказалось, что парень, которого я вижу впервые, знает о моей девушке больше, чем я?

— Ничего он обо мне не знает. Я и не хотела говорить ему о своих планах про медицинский, но теперь уже ничего не изменишь, так что давай просто забудем об этом? — Я обхватываю его со спины. — Ты знаешь, что я люблю тебя, Гаррет. Меня не интересует Карсон. Меня интересуешь только ты.

— Дело не в том, что я не доверяю тебе. Просто я не доверяю парням. Как парень, я знаю ход их мыслей. И я не хочу, чтобы ты зависала с Карсоном вне учебы.

— Нам придется встретиться как минимум несколько раз для домашней работы.

— Понимаю, но я не хочу, чтобы ты занималась с ним чем-то еще.

— Тогда и тебе нельзя дружить с другими девушками.

— Я перестал с ними дружить в день нашей встречи. Потому что они были мне не подругами, а девушками, которых я хотел затащить в постель.

— Гаррет!

— Я лишь объясняю, как мыслят все парни. Возможно, это неправильно, но оно так и есть. Если не веришь, спроси любого парня на моем этаже.

— Давай больше не будем о Карсоне? На самом деле, сейчас мне совсем не хочется разговаривать. — Я поворачиваю Гаррета к себе и целую. — Я соскучилась по тебе.

— Да? — Он скидывает обувь и возвращается. — И насколько сильно?

— Давай я тебе покажу. — Я забираюсь на него сверху и, оседлав его, снимаю футболку.

Он обхватывает ладонями мое лицо и тянет к своим губам, пропуская привычный нежный поцелуй, с которого обычно все начинается, и целует меня так, как никогда раньше. Агрессивно, сильно и собственнически. Как будто идея, что какой-то другой парень хочет меня, изменила между нами динамику.

Не теряя времени, он быстро раздевает меня, затем раздевается сам, кладет меня на спину, и через мгновение мы сливаемся воедино. Но совсем иначе. В хорошем смысле слова. Стремительно и настойчиво. Одна его рука сжимает мое бедро, удерживая на месте, вторая погружается в мои волосы, и он, продолжая вторгаться в меня, впивается в мой рот поцелуем. Я обхватываю его, и мои пальцы впиваются в тугие мышцы его спины. Кажется, ему это нравится, потому что он сжимает меня еще крепче, и его бедра ускоряют движение. Мое тело взрывается от удовольствия еще до того, как я успеваю к этому подготовиться, и наслаждение продолжает нарастать до тех пор, пока Гаррет не делает последний толчок. Он обессиленно падает на меня. Потом поднимает голову, чтобы поцеловать, и скатывается на спину.

Мы пользуемся моментом, чтобы перевести дыхание. Я должна повторить то, что сейчас было. Потому что это было поистине вау. Не то чтобы мне не нравится его обычная медленная, сладкая прелюдия, перетекающая в горячую, быструю кульминацию, но эта суперстремительная, суперпылкая версия нашего секса была действительно жаркой. Как кипяток. Или раскаленная лава.

— Пошли поужинаем? — говорит Гаррет. — Ужасно хочется стейк. Большой, вкусный стейк.

— У тебя разыгрался аппетит? — Я поворачиваюсь на бок и целую его в щеку.

— Наверное, потому что я умираю с голоду. — А еще он вспотел. И я тоже. Мы выглядим так, словно пришли из спортзала.

— Ты знаешь, я ненавижу делать тебе комплименты, но сегодня ты превзошел самого себя. Ты что, посещал какие-то курсы?

Он смеется.

— Да, Джейд. По понедельникам и средам я хожу на занятия по сексу. Хотел, чтобы это осталось секретом, но теперь ты все знаешь.

— Я просто хотела сказать, что это было отлично.

— Спасибо. — Он поворачивается на бок, лицом ко мне. — Теперь мы можем пойти поесть?

— Сначала нам нужно принять душ. Спускайся через десять минут.

— Эй. — Он удерживает меня, когда я пробую встать. — Знаешь, это действительно здорово, что ты будешь изучать медицину.

— Я же сказала, что еще не приняла окончательное решение.

— Знаю, но по-моему, это хорошая идея. Из тебя выйдет замечательный врач. — Он наклоняется и целует меня. — Я бы определенно к тебе обратился.

— Только ради того, чтобы я трогала тебя голого.

— Ты и так это делаешь. — Он улыбается, затем его лицо становится снова серьезным. — Джейд, я хочу, чтобы ты всем делилась со мной. Не знаю, почему ты не делаешь этого, но меня беспокоит, что тебе кажется, будто о каких-то вещах мне не следует говорить. Я хочу знать, чего ты хочешь от жизни. Твои мечты о будущем. Я хочу помочь тебе их реализовать. Но я не смогу, если ты не поделишься ими со мной.

— Потому-то я и молчала. Я не хочу, чтобы ты мне помогал. Я хочу сама все решить и понять, как достичь своих целей самостоятельно, включая оплату. — Я вздыхаю. — Полагаю, теперь я должна надеть юбку.

— Слово «деньги» произнесено не было, так что, возможно, я дам тебе поблажку. — Он делает паузу и делает вид, что задумался, затем улыбается. — Не-ет, хочу юбку.

Я закатываю глаза и смеюсь.

— Да, я уже поняла.

— Но если серьезно… — Он садится на свою сторону кровати. — Раз мы решили, что наши отношения больше, чем просто свидания, то тебе стоит обсуждать со мной такие глобальные решения, как это.

— Я привыкла принимать решения самостоятельно.

— Они по-прежнему будут только твоими. Я не стану указывать тебе, что надо делать, но мне хочется хотя бы быть в курсе, что у тебя на уме. И я буду поступать так же. Потому что эти решения затрагивают на нас обоих. Может быть, не сейчас, но в будущем точно начнут.

— Да, я знаю. — В этот момент у Гаррета очень громко урчит в животе. Я поглаживаю рукой его пресс. — Как ваш будущий врач, я полагаю, что вы мучаетесь от голода. Думаю, вам необходим стейк.

Он снова переворачивает меня на спину и нависает сверху.

— Эта врачебная тема так возбуждает. Не хочешь чуть-чуть поиграть? Я буду твоим пациентом, а ты — делать со мной все, что захочешь.

— Может, позже. Тебе надо поесть. — Я напираю на него, но он не двигается.

— У меня пропал аппетит. — Он целует меня. — По крайней мере, к еде.

— Ничего у тебя не пропало. И ты весь вспотел. Мы оба потные. Дай мне встать, чтобы принять душ.

Он сдвигается в сторону.

— Ладно. Но на вечер я назначаю встречу с доктором Тейлор.

— Видишь? Поэтому я и не говорила тебе. — Я встаю и надеваю футболку. — Теперь ты будешь называть меня доктором, хотя я еще не решила, хочу ли им быть.

Он тащит меня обратно в кровать.

— Я просто пошутил.

— Знаю. — Я чмокаю его, затем вскакиваю, надеваю джинсы и спешу к двери.

— Встречаемся внизу через десять минут, — говорит он мне вслед.

Возвращаясь к себе, я смеюсь. Доктор Тейлор. Звучит так напыщенно. Но хоть мне и смешно, я думаю, что на самом деле когда-нибудь смогу стать врачом.

Одной из немногих хороших черт моей мамы было то, что она никогда не говорила мне, что у меня что-то не получится. Возможно, потому что ее не интересовала моя жизнь и не заботило то, чем я хочу заниматься. Но благодаря этому я росла, не считая себя недостаточно решительной или умной. Моим самым большим препятствием было отсутствие денег. Тогда и по сей день. Я не знаю, как буду оплачивать медицинский, если пойду туда, но уверена, что когда-нибудь преодолею все трудности и стану врачом.

Доктор Тейлор. Смешно все же звучит.

Глава 17

В среду Карсон приходит на урок физики и садится рядом со мной. Я пришла рано, и мы оказались с ним в классе одни.

Теперь благодаря Гаррету я вижу в Карсоне уже не друга, а парня, который пытается со мной переспать, хоть я и не уверена, что это соответствует действительности.

— И снова привет. — Карсон начинает что-то искать в своей коричневой кожаной сумке, и у него на щеке появляется ямочка. — Ты любишь шоколад?

— Кто же его не любит?

Он достает несколько шоколадных батончиков и кладет их на мою парту.

— Мама прислала мне посылку. Она так много отправила, что я решил поделиться со своей напарницей по лабораторной.

Угощает шоколадками — значит, хочет со мной переспать? Уверена, Гаррет так и подумал бы, но мне кажется, что Карсон попросту вежлив.

Он снова копается в сумке и роняет на мою парту еще несколько шоколадок.

— Спасибо, не нужно так много.

— Пытаюсь подружиться, а еда обычно помогает в этом.

Видите? Бедолага просто хочет стать моим другом. А я беру его шоколадки, зная, что мы будем не более чем напарниками по лабораторной. Это просто отвратительно.

— Познакомился с кем-нибудь вчера за ужином? — спрашиваю я, заталкивая сладости в передний карман рюкзака.

— Я сидел с парнями со своего этажа, но мы в основном молчали. Потом вместо них пришли девушки, и мы поболтали немного.

— Тебе стоит сходить на вечеринку в эти выходные. Перезнакомишься там с кучей народу.

— Может, мы пойдем туда вместе?

Предложение определенно похоже скорей на свидание, чем на дружескую встречу. Если только слово «мы» не включало в себя и Гаррета.

— Я не увлекаюсь вечеринками. И не пью.

— Правда? В смысле, по-моему, это здорово. Просто… трудно быть в колледже и не пить. Твой парень пьет?

По крайней мере, Карсон вспомнил, что у меня есть парень. Я уже начала думать, что он вовсе забыл о нем.

— Раньше выпивал, но, когда мы начали встречаться, бросил. Теперь он практически не пьет.

— А как тогда вы проводите выходные, пока все веселятся на вечеринках?

— Ходим в кино. Выбираемся поужинать в город. Зависаем у него в комнате.

— И его это устраивает?

Я нахожу вопрос несколько бестактным, но все-таки отвечаю.

— Если бы не устраивало, то мы бы, наверное, не были вместе.

— Хм. Ясно. — Он откидывается назад.

— Что? Ты хочешь мне что-то сказать, Карсон?

— Просто вчера вечером я спрашивал о вас тех девушек, с которыми познакомился, и они рассказали, что Гаррет был таким активным на вечеринках, что прослыл здесь своего рода легендой. Вот меня и удивило, когда ты сказала, что он больше не ходит на них.

— Когда Гаррет пил, он был немного неуправляемым. Так, по крайней мере, я слышала. Но это было еще в школе. Теперь он не такой.

— Разве он не участвует в каком-то реалити-шоу с девушкой, которая здесь учится?

— Нет. Продюсеры придумали эту историю, чтобы повысить рейтинги и привлечь зрителей. Это совершенно неэтично. Не знаю, как им это с рук сходит.

— Давно вы вместе?

— Несколько месяцев. Сначала мы были друзьями. Я встретила его в свой первый день, и мы стали просто тусоваться. — Я оглядываюсь на дверь, недоумевая, почему не приходят наши однокурсники. — А у тебя дома есть девушка?

— Да, но она бросила меня прямо перед отъездом. Не захотела встречаться на расстоянии.

— Вы все еще общаетесь?

— Она звонила на прошлой неделе, чтобы узнать, как дела в колледже, но больше мы не разговаривали. — Он достает телефон и проводит пальцем по экрану. — Вот она.

Он показывает мне ее фото. Она великолепна. Прекрасна словно модель. У нее яркие голубые глаза и длинные светлые волосы.

— Очень симпатичная. Она выглядит старше тебя.

— Так и есть. В мае она заканчивает колледж и осенью поступает в юридическую школу.

— Любишь женщин постарше, да? — шучу я.

— Мне нравятся зрелые женщины, — поясняет он. — Не обязательно старше.

Он смотрит на меня так, словно намекает, что я вполне зрелая, и, следовательно, мы можем встречаться. Хотя, наверняка мне просто кажется. Это просто мое искаженное представление, навязанное Гарретом. Судя по сексуальной блондинке у него в телефоне, я абсолютно не в его вкусе.

Он убирает телефон обратно в карман.

— Ты смотрела учебный план по лабораторным по химии? Я подумал, что нам стоило бы встретиться на выходных и разобрать задания.

— Мы можем сделать это сразу после занятий. Это не займет много времени.

Он кивает, и улыбка исчезает с его лица.

— Что ж, хорошо.

— Что-то не так? — спрашиваю я.

— Я надеялся, что мы могли бы быть друзьями, а не просто напарниками по лабораторным. Как-нибудь сходить выпить кофе. Или на пробежку. С тех пор, как я приехал сюда, ты была единственной, кто отнесся ко мне по-дружески. Но у меня такое чувство, что моя дружба тебя не интересует.

Черт. Мне очень жаль этого парня, но я не могу испортить из-за него отношения с Гарретом.

— Я бы тоже хотела, чтобы мы были друзьями, но тусоваться с тобой, когда у меня есть парень, неправильно. Мне следует проводить свободное время с ним, а не с другим парнем.

— Он не разрешает тебе иметь друзей? Похоже, он собственник, да?

— Дружба с девушками — не проблема, но вот с парнями — совсем другая история.

— Я же не собираюсь с тобой встречаться, Джейд. Я хочу просто дружить.

— Ты найдешь других друзей. Просто чуть-чуть потерпи. Я знаю, с кем тебе стоит познакомиться. Тут есть один парень, его зовут Декер. Вот он действительно хороший человек. Гаррет с ним дружит. В эти выходные он будет на вечеринке. Просто найди невысокого парня со светло-каштановыми волосами и очками в черной оправе. Иногда он носит галстук-бабочку.

— Не могли бы вы с Гарретом сходить со мной на одну из таких вечеринок и представить меня людям?

— Не знаю, наверное. Давай я спрошу у Гаррета и завтра скажу тебе.

— Разве ты обязана его спрашивать? Ты не можешь просто взять и решить?

Вопрос выводит меня из себя, но я все-таки сдерживаюсь.

— У Гаррета могут быть на нас планы. Мы еще не говорили о выходных.

— Значит, ему можно строить планы самостоятельно, а тебе нет?

Так, это уже просто невежливо. Он ничего не знает о нас с Гарретом, а уже делает о наших отношениях подобные выводы. Я поглядываю на дверь.

— А где все? Занятия уже должны были начаться.

— Их отменили. Ты не видела объявление? Профессор заболел.

Я оборачиваюсь и вижу лист бумаги, приклеенный к стеклу на двери. Я заметила его, когда заходила, но не прочла.

— Если ты знал, что занятия отменили, то зачем пришел?

— Поздороваться и поделиться шоколадками. Хочешь еще?

— Нет, спасибо. У меня уже много. — Я убираю учебник в рюкзак, встаю и надеваю пальто.

— Не хочешь показать мне город, раз нам нечем заняться? Я еще не выезжал за пределы кампуса.

— У меня нет машины. — Я начинаю идти. — Ладно, пока.

Карсон догоняет меня.

— У меня есть машина. Можем поехать на ней.

Окей, возможно, Карсон все-таки подкатывает ко мне — судя по его неоднократным просьбам провести с ним время.

— Думаю, это не очень хорошая идея, — говорю я, пока мы выходим из здания.

— Почему? Потому что твой парень разозлится?

— Просто это не очень хорошая идея, и все. Кроме того, город достаточно маленький. В нем легко сориентироваться и самому.

Он молча идет рядом со мной через двор к общежитию. Уверена, он считает Гаррета помешанным на контроле. Хотя с другой стороны, я бы не хотела, чтобы Гаррет показывал город какой-нибудь девушке.

— Джейд.

Я оглядываюсь и вижу, как ко мне идет Гаррет. А рядом со мной стоит Карсон. Отлично.

— Почему ты не на занятиях? — спрашивает Гаррет.

— Их отменили. Профессор заболел.

— Привет, Гаррет, — говорит Карсон. — Рад тебя видеть.

— Ага. — Кивнув ему, Гаррет сосредотачивается на мне. — Куда направляетесь?

Карсон опережает меня с ответом:

— Джейд собирается показать мне город.

Гаррет смотрит на меня и ждет, когда я начну отнекиваться, но я так ошеломлена, что не могу произнести ни слова. Не могу поверить, что Карсон так запросто соврал!

— Ну, тогда увидимся позже. — Гаррет быстрым шагом несется через двор.

— Гаррет, постой. — Я бегу за ним. — Он шутит. Я не буду показывать ему город. У меня и машины-то нет.

— Мы возьмем мой джип. — Карсон снова оказывается рядом со мной. Нет, этот парень меня действительно бесит. — Хочешь поехать с нами, Гаррет?

— Нет. Я занят. — Гаррет смотрит прямо перед собой и чуть ли не переходит на бег.

Когда мы добираемся до общежития, я следую за Гарретом в наш корпус, а Карсон идет в соседнее здание.

— Проведем экскурсию в следующий раз! — кричит он нам вслед. — Еще увидимся, ребята.

Провожая Гаррета до его комнаты, я пытаюсь все объяснить.

— Клянусь, я никуда с ним не собиралась. Этот парень просто сумасшедший. Он все выдумал. Я сказала ему, что не могу показать ему город.

Гаррет опускает рюкзак.

— Не можешь или не хочешь?

— Какая разница?

— Не можешь — значит, тебе не разрешаю я. А не хочешь — значит, что у тебя нет желания ехать с ним, и это уже твой личный выбор.

— У меня не было никакого желания ехать с ним, поэтому перестань раздувать из мухи слона. Мы поговорили, и я объяснила, что мне следует проводить свободное время с тобой, а не с другим парнем.

— И что он ответил?

— Что ты по его мнению собственник. И еще он сказал, что не клеится ко мне, а просто хочет дружить.

— Как же мне не нравится этот тип. — Гаррет снимает джинсы и футболку и начинает перебирать вещи в ящиках.

— Он не такой уж плохой. Думаю, ему просто одиноко. Его бросила девушка. Он переехал в новую школу, которая очень далеко от его дома. — Пока Гаррет пытается что-то отыскать в своем комоде, я подхожу к нему сзади. — Я подумала, может, познакомим его с кем-нибудь? Он заведет новых друзей и оставит меня в покое.

— Что ты предлагаешь? — Он оборачивается, одетый в одни облегающие черные боксеры. Он такой чертовски сексуальный. Широкие плечи. Сильные руки. Мускулистый торс. Как он мог подумать, что я могу увлечься кем-то другим?

Я поглаживаю его пресс. Не могу удержаться. Он так и манит к себе.

— Я подумала, что в пятницу вечером мы могли бы сходить на вечеринку. Познакомить его с кем-нибудь, например, с Декером, или с другими парнями, которых ты знаешь.

Гаррет снимает мои руки со своего живота и держит их перед собой.

— Ты же ненавидишь вечеринки.

— Я размышляла над этим и подумала, что в этом семестре на одну-две можно сходить. Это тоже часть жизни в колледже, верно? И ты любишь вечеринки. Раньше ты постоянно их посещал. Неправильно отказываться от них из-за меня.

— Я в них не нуждаюсь. За свою жизнь я побывал на многих вечеринках, и они все одинаковые. Со временем становится скучно. Плюс ты не любишь, когда вокруг много пьяных.

— Я больше не реагирую так, потому что узнала, что на самом деле произошло с моей мамой. Это не значит, что я собираюсь начать выпивать, но меня уже не пугает присутствие пьяных людей, особенно, если ты рядом.

Он отпускает мои руки и вздыхает.

— И ты вынуждаешь нас идти на вечеринку ради Карсона — парня, который пытается тебя увести и которого я терпеть не могу.

— Ты его совсем не знаешь. Только одна вечеринка. Мы познакомим его с ребятами и уйдем. — Гаррет выглядит так офигительно, что я просто обязана снова к нему прикоснуться. Я обнимаю его и целую его обнаженную грудь. И от него так классно пахнет. — К тому же, когда Карсон увидит нас вместе и поймет, что мы любим друг друга, то у него даже в мыслях не будет ко мне подкатывать.

— Ну-ну.

— Так ты пойдешь? — Я смотрю на него и улыбаюсь.

— Похоже, тебе действительно этого хочется, поэтому конечно пойду.

— Ты знаешь, где будут вечеринки в эти выходные?

— Декер звал меня на ту, что будет на Бич-стрит. Я напишу ему, что мы придем. Но пусть этот Карсон добирается туда сам. Мы не будем его подвозить.

— Отлично. Я передам ему. Спасибо, что согласился. — Я приподнимаюсь и целую его. — Кстати, зачем ты разделся?

— Собираюсь в спортзал. Я пытался одеться, но кое-кто мне мешает. — Он целует меня. — Как будто этот кое-кто не хочет, чтобы я одевался.

— Думаю, ты угадал. — Я тяну его боксеры вниз. — Нам хватит десяти минут? А то мне нужно готовиться к следующему уроку.

— Десяти минут? Хм-м. Не так уж много времени.

— Ну, тогда увидимся позже. — Я поворачиваюсь и начинаю уходить.

Он со смехом ловит меня за запястье.

— Иди сюда. Десяти минут более чем достаточно.

* * *

Следующие несколько дней проходят без особых драм по поводу Карсона. Встретившись с ним на занятиях, я подумываю было отругать его за тот фокус, который он выкинул с Гарретом, но решаю спустить дело на тормозах. Я видела, как он прогуливался по кампусу с какой-то блондинкой — видимо, уже нашел, с кем встречаться.

В пятницу вечером, около девяти, мы с Гарретом отправляемся на Бич-стрит. Когда мы приезжаем, вечеринка уже идет полным ходом. Она проходит в старом здании с потрескавшейся штукатуркой на стенах и обшарпанными деревянными полами, где все пропахло смесью пива, пота и одеколона.

Пока мы проходим в гостиную, на меня постоянно натыкаются пьяные, а один парень чуть не проливает мне на футболку свой алкоголь. Теперь я вспоминаю, почему не люблю вечеринки.

— Ты в порядке? — говорит Гаррет прямо мне в ухо, поскольку вокруг ревет музыка. — Если нет, мы уйдем прямо сейчас.

— Все хорошо. — Я беру его за руку.

— Кенсингтон! — На нас, держа пластиковый стаканчик с пивом, натыкается парень с этажа Гаррета. Кажется, его зовут Дин. Я иногда вижу его в коридоре, когда иду к Гаррету. Он всегда носит футболку-поло с поднятым воротничком и брюки вместо джинсов. Он выглядит очень стильно.

— Привет, Доусон, — говорит Гаррет.

Похоже, его зовут Доусон, хотя имя Дин идет ему больше.

— Наконец-то и ты тут появился, — говорит Доусон.

— О чем ты? Я ходил на вечеринки весь прошлый семестр. Почти каждую пятницу. Мы виделись с тобой там. Болтали. Играли в бильярд.

Доусон на секунду задумывается.

— Ну да. И все-таки, ты никогда не задерживался надолго. И по-моему, даже не пил. Черт, я не знаю, зачем ты вообще туда приходил.

Я знаю, зачем. Потому что его шантажировал этот засранец Блейк, угрожая рассказать мистеру Кенсингтону о нас, если Гаррет не будет с ним тусоваться. Я рада, что все закончилось. Блейк давно в прошлом, и отец Гаррета наконец-то принял, что мы с Гареттом пара.

Доусон замечает, что в наших руках нет алкоголя.

— Ребята, вам нужно выпить. Вон, в углу стоит кег. — Он обращается ко мне: — А для дам есть фруктовый пунш. Но предупреждаю: это дерьмо очень крепкое. Девушка твоих размеров опьянеет после одного стаканчика. — Он делает большой глоток пива. — В том-то и смысл, верно? Напоить девчонок как можно быстрее. Так нам, парням, будет легче. — Он снова прикладывается к стакану.

Гаррет обнимает меня за плечо и отводит в сторону.

— Ты уверена, что хочешь остаться?

Я обвожу комнату взглядом.

— Вон Карсон. Давай пойдем и поговорим с ним.

Карсон одет в джинсы и черную футболку-поло, которая подчеркивает его массивные плечи и мускулистые руки. Он сложен, как футболист. Бьюсь об заклад, он играл в школе.

— Привет, Карсон. Ты только приехал? — Я тяну Гаррета за руку, чтобы он подошел ближе.

— Несколько минут назад. — Карсон оглядывается по сторонам. — Здесь просто не протолкнуться. На местных вечеринках всегда столько народу?

— Как правило, да. В этом городе больше нечем заняться.

Я подталкиваю Гаррета, чтобы и он вступил в разговор.

— Так ты хочешь с кем-нибудь познакомиться? — Гаррет сразу приступает к делу — болтовня с Карсоном ему не интересна.

— Конечно. Только можно я сначала налью себе выпить? Ребята, вам что-нибудь принести?

— Нет, нам и так хорошо, — говорю я.

Карсон уходит к кегу, а Гаррет наклоняется ко мне.

— Парень выпивает, Джейд, а ты хочешь дружить с ним? Когда мы познакомились, ты отказалась со мной разговаривать после того, как я выпил пару глотков пива.

— Я пытаюсь стать проще. Если хочешь пива, иди и возьми.

Он ждет неизбежного «но».

— Но я не стану с тобой целоваться, если у тебя во рту будет пивной вкус.

— Я выбираю поцелуй, — произносит он возле моего уха. Его губы дотрагиваются моей кожи, а рука ложится на мою поясницу. Прикосновения совсем легкие, но даже они вызывают желание затащить его в одну из спален, чтобы остаться наедине. Спустя столько месяцев он все еще так воздействует на меня. Это безумие.

— Все, я готов. — Карсон возвращается с пластиковым стаканчиком, наполненным светлым пивом, которое пахнет просто ужасно. Я отступаю, но в воздухе еще ощущается вонь.

Моя мать-алкоголичка не особенно любила пиво. Обычно она предпочитала напитки покрепче, но когда у нас заканчивались деньги, ей приходилось довольствоваться дешевым пивом. В первую очередь она покупала его и только после еду. Запах пива и по сей день вызывает воспоминания о голоде. В те дни не слишком сытный школьный обед был бы моей единственной пищей.

Я никогда не рассказывала эту историю Гаррету. Иначе он бы навсегда отказался от пива, а я не хочу, чтобы он делал это из-за меня. Я знаю, он любит пиво, и пусть у него будет возможность время от времени его пить. К тому же я ненавижу, когда он жалеет меня.

Гаррет ведет Карсона к группе парней со своего этажа. Среди них есть и Доусон, который забрасывает руку Гаррету на плечо. За пару минут он успел опьянеть еще больше.

— Кенсингтон! — Доусону нравится называть Гаррета по фамилии. Он и в общежитии так делает.

— Наконец-то решил выйти из своей комнаты, Кенсингтон? — кричит какой-то парень, которого я знаю как Шафера. Думаю, Шафер — это его фамилия. Я ни разу не слышала, чтобы его называли иначе.

Гаррет не обращает на него внимания.

— Ребята, хочу познакомить вас с Карсоном. Он недавно приехал в Мурхерст.

Шафер спотыкается о Карсона, держа рюмку в воздухе, как будто старается не пролить ее содержимое, хотя рюмка пуста.

— Карсон. Дурацкое имя. Какая у тебя фамилия?

Прежде чем ответить, Карсон пригубливает пиво.

— Фишер.

— Фишер? С этим можно работать. — Шафер хлопает его по спине с такой силой, что у Карсона выплескивается из стаканчика пиво. — Хорошо. Слушайте все. Это наш новый друг Фиш. — Шафер поворачивается к нему. — Фиш, у тебя есть подружка?

Карсон качает головой, потом делает еще глоток.

— Сегодня Фишу нужно потрахаться, — объявляет Шафер и поворачивается к Гаррету. — Кенсингтон, ты переспал с половиной здешних девчонок. Выбери одну для нашего приятеля Фиша.

— Ну, желаю удачно завести новых друзей, — говорит Карсону Гаррет. Он берет меня за руку и тащит прочь. — Видишь, почему мы не ходим сюда?

— О чем он вообще? Зачем ему говорить о тебе такое?

— Не обращай внимания. Он пьяный в стельку.

— Кенсингтон, а ну верни сюда свою задницу! — кричит нам вслед Доусон.

Оглянувшись, я обнаруживаю, что за нами следует Карсон.

— Подождите! Вы же не бросите меня среди этих придурков?

Гаррет раздраженно оборачивается.

— Здесь почти все придурки, особенно когда выпьют.

— Кроме Декера, — говорю я, — но его пока что не видно.

— Кто это? — слышу я женский голос за спиной Карсона и вижу, что он принадлежит Сиерре, моему самому нелюбимому человеку после Авы. Они лучшие подруги, поэтому логично, что мне не нравится ни та, ни другая.

Сиерра обхватывает массивный бицепс Карсона.

— Привет. Я Сиерра. Подруга Гаррета. — Говоря это, она смотрит на меня.

— Я Карсон, — отвечает он, не заморачиваясь по поводу ее руки на своем бицепсе. — Только приехал в Мурхерст.

— Из Иллинойса, — вставляю я и жду, когда у нее на лице проступит недоумение. Когда оно появляется, я едва не начинаю смеяться, но Гаррет сжимает мою руку, призывая вести себя прилично. Ну уж нет. Ненавижу Сиерру. — Иллинойс находится в центральной части страны. Рядом с Айовой.

Гаррет снова сжимает мою руку. Не знаю, почему он так хочет, чтобы я была с ней милой, ведь она ему тоже не нравится.

— Я в курсе, где находится Иллинойс, Джейд. — По выражению на ее лице, я вижу, что это неправда.

Она улыбается Карсону.

— Ты в футбольной команде? С такими накачанными мышцами выглядишь как лайнбекер.

Ее открытый флирт ошеломляет.

Карсон улыбается ей в ответ.

— Я играл в футбол в школе. Но больше не играю. — Он делает глоток пива. — Так откуда ты знаешь Гаррета?

Сиерра завороженно смотрит на Карсона, разглядывая эту его ямочку на щеке и проникновенные карие глаза. Затем, словно очнувшись, переводит взгляд на Гаррета.

— Мы вместе учились в школе. Гаррет тоже играл в футбол. Он был квотербеком.

Гаррет играл в футбол? Он никогда мне не рассказывал. Я думала, плавание — единственный вид спорта, которым он увлекается.

— Квотербеком, значит? — Карсон кивает Гаррету. — Наверно, от девушек не было отбоя.

— Не помню. Это было давно. — Гаррет не любит вспоминать школу. Мы никогда не обсуждали ее, что объясняет, почему я не знала про его увлечение футболом.

— Мы с Гарретом вместе ходили на вечер встречи выпускников, — сообщает Сиерра. — Нас выбрали королем и королевой бала. Гаррет, ты обязан показать Джейд фотографии.

— Не знала, что вы встречались, — говорю я, впиваясь в Гаррета взглядом.

— Мы не встречались, — отвечает он, глядя на Сиерру.

— Просто сходили вместе на выпускной. — Она улыбается мне, сверкая розовой помадой. — Хотя нам стоило бы встречаться. Все говорили, что из нас получится отличная пара.

Гаррет откашливается.

— Нам с Джейд пора уходить. Карсон, просто тусуйся весь вечер со Сиеррой. Она здесь всех знает и может познакомить тебя с Декером, если он все же приедет.

— Тебе точно надо идти? — спрашивает Карсон, обращаясь только ко мне.

— Да, у нас планы. Увидимся в понедельник на занятиях.

— Пока, Гаррет, — произносит Сиерра, словно меня здесь нет.

Мы медленно протискиваемся к выходу. Здесь столько народу, что передвигаться непросто. Гаррет уходит вперед, а я застреваю за стеной из людей.

И тут я ощущаю тот запах — знакомый и по-прежнему пугающий запах, окружавший меня в ту страшную ночь. Я до сих пор помню тяжесть навалившегося на меня тела и гигантскую руку, которая так крепко зажала мне рот, что у меня едва получалось дышать.

Мои ноги немеют и становятся ватными. Я не могу сдвинуться с места. Надо узнать, откуда идет этот запах. Это не от него. Он уехал. Он сейчас в Сан-Диего. Так сказали мне все. Кто-то другой пользуется таким же одеколоном. Это не он. Это не может быть он.

Глава 18

— Эй, засранец!

Это он.

Мне слишком хорошо знаком его голос. Я до сих пор слышу его в голове, когда вспоминаю, что Блейк со мной сделал.

Его запах окружает меня, и мне всерьез начинает казаться, что меня может стошнить. Прямо здесь. Прямо сейчас. Среди толпы.

Я пытаюсь произнести имя Гаррета, но не могу. Горло так пересохло, что невозможно даже сглотнуть, не то чтобы закричать. Да еще музыка грохочет так громко, что Гаррет меня не услышит.

— Кенсингтон! Я к тебе обращаюсь!

Голос приближается. Похоже, он совсем рядом. Черт, так и есть!

— Эй. Что случилось, Огайо?

Я чувствую на плече его длинные пальцы и, отшатнувшись, сильно врезаюсь в какую-то девушку.

— Сучка, смотри, куда прешь! — кричит она мне.

Я оборачиваюсь и вижу прямо перед собой Блейка, который с мерзкой ухмылкой рассматривает меня. Совсем как в ту ночь.

Меня тянут назад. Это Гаррет, и, когда он протискивается ко мне и закрывает собой, я чувствую, как он взбешен.

— Отойди к чертям от нее! — Гаррет кричит так громко, что все окружающие замирают и оглядываются на нас. Разговоры стихают до низкого гула, в то время как из динамиков продолжает реветь музыка.

— Что? Ты не рад меня видеть? — орет Блейк голосом полным сарказма. — А я-то думал, мы были друзьями.

Блейк и Гаррет сходятся лицом к лицу. В этом нет ничего хорошего. Это очень и очень плохо. После прошлой драки с Блейком Гаррет оказался в тюрьме. Он вышел благодаря шантажу и закулисным сделкам, но если он снова побьет Блейка, то отправится за решетку. Отец Блейка позаботится об этом. Он генеральный прокурор штата Коннектикут, и я уверена, что он уже придумал, как избежать повторного шантажа.

— Гаррет, да ладно тебе. Ну переспал я с Огайо, и что? Сука сама напросилась.

Черт! Это самое худшее, что Блейк мог произнести. Во-первых, это полная ложь. Во-вторых, он намекнул, что я шлюха. В-третьих, он назвал меня Огайо, а Гаррет знает, что это прозвище я ненавижу. В-четвертых, он назвал меня сукой, отчего Гаррет приходит в еще большее бешенство, чем я сама. Он неоднократно требовал, чтобы Блейк никогда больше не называл меня так.

Блейк не настолько глуп, каким выглядит. Он точно знает, что делает.

— Гаррет, нет! — кричу я, увидев, как Гаррет кидается с кулаками на Блейка, а тот, уворачиваясь, отступает.

Внезапно появляется Декер. Он протискивает свое низенькое, коренастое тело между Блейком и Гарретом и, пытаясь их развести, расставляет в стороны руки.

— Гаррет, не надо. Просто остановись, пока не сделал то, о чем пожалеешь.

Блейк отмахивается от него, как от надоедливой мухи.

— Черт, Дек! Уйди с дороги!

Гаррет снова заносит кулак, но тут за его спиной откуда ни возьмись появляется Карсон. Он хватает Гаррета за руки, а двое других парней пытаются удержать Блейка.

Я подхожу к Гаррету и говорю ему на ухо:

— Просто успокойся. Не трогай его, иначе отправишься за решетку и на сей раз не выберешься. Пожалуйста, не поступай так со мной. И с нами обоими.

Гаррет расслабляет руки, затем, по-прежнему глядя на Блейка в упор, выдергивает их из хватки Карсона. Поймав меня за руку, он уводит нас к выходу, по пути толкнув плечом Карсона.

Сквозь музыку я слышу смех Блейка. Шум толпы снова снижается до низкого гула.

Добравшись до машины, Гаррет открывает мне дверцу и, когда я сажусь, захлопывает ее. Потом садится за руль и молчит, стиснув зубы и тяжело дыша.

Мне в окошко стучат, и, оглянувшись, я вижу там Карсона. Машина не заведена, поэтому опустить стекло я не могу.

Я открываю дверцу, и Карсон сразу ко мне наклоняется.

— Ты в порядке? Тебя подвезти?

— Нет, она не нуждается в твоем треклятом подвозе, — говорит Гаррет. Он сжимает руль с такой силой, что побелели костяшки.

Карсон просовывает голову в машину.

— Слушай, ты, кажется, слегка не в себе. Я просто хочу убедиться, что Джейд в безопасности.

Гаррет вперивает в него взгляд.

— Серьезно? Ты думаешь, что со мной ей угрожает опасность? Ты ведь меня даже не знаешь. Ее безопасность — единственное, о чем я пекусь.

— Карсон, со мной все в порядке, — успокаиваю я его. — Можешь возвращаться обратно.

Но Карсон не двигается с места.

Я поворачиваюсь к Гаррету, и он, заметив, что я смотрю на него, начинает качать головой.

— Ты даже не объяснишь ему, что случилось? Хочешь, чтобы он считал меня гребаным психопатом, который каждый день ввязывается в драки?

— Это неважно. Давай просто уедем.

Карсон распахивает мою дверь еще шире.

— Думаю, тебе не стоит с ним ехать.

Гаррет выскакивает из машины и, громко хлопнув дверью, подлетает к Карсону вплотную.

— Может, сначала разберешься с фактами, прежде чем обвинять меня во всяком дерьме? — Он указывает на дом, где идет вечеринка. — Несколько недель назад тот тип чуть не изнасиловал мою девушку. Слышал, придурок? Он почти изнасиловал ее. И только что он опять ее лапал. Как, черт подери, мне надо было отреагировать? Просто стоять и молчать?

Карсон отступает назад.

— М-м, да, чувак. Понимаю.

Мне ужасно не по себе. Попытка изнасилования — не из тех событий, которые хочется афишировать. Особенно перед своим партнером по химии. Теперь каждая встреча с ним будет неловкой. Карсон всегда будет думать об этом. Обо мне и о Блейке.

— Все. Ты можешь идти. — Гаррет возвращается к машине, подходит к водительской стороне, садится и заводит двигатель. Карсон по-прежнему стоит рядом и, судя по виду, все еще переживает за мою безопасность. Я закрываю дверцу, и мы уезжаем.

— Как же я ненавижу его, — говорит Гаррет, сворачивая на дорогу.

— Я тоже ненавижу Блейка, но тебе лучше не избивать его, как тогда.

— Я не о Блейке.

— А о ком? О Карсоне? Почему ты его ненавидишь? Он просто удержал тебя от тюрьмы.

— Он не должен был вмешиваться. Это не его чертово дело.

Миновав колледж, мы сворачиваем на извилистую дорогу.

— Куда мы едем?

— Не знаю. Не хочу сейчас возвращаться в Мурхерст. Давай просто покатаемся. Если тебе не хочется в какое-нибудь конкретное место.

— Лучше давай остановимся и немного поговорим? В твоем состоянии не стоит сидеть за рулем.

— То есть, теперь ты заодно с Карсоном? — Гаррет качает головой. — Просто обалдеть.

— Почему ты ревнуешь? Мы с ним партнеры по лабораторной. И все.

Гаррет въезжает на пустую стоянку и припарковывается, не выключая двигатель.

— Джейд, он хочет тебя. Это же очевидно. Он пытался выставить меня в дурном свете с самого первого дня, а сегодня кинулся спасать тебя, будто он гребаный супергерой, а я коварный злодей. Почему ты этого не замечаешь?

— Это не имеет значения. Пусть сделает хоть миллион попыток меня впечатлить, но я все равно останусь с тобой. Неужели ты этого не понимаешь? Тебе незачем ревновать. Я хочу быть с тобой и только с тобой. Ничто этого не изменит.

— Ну конечно, — бормочет он.

— Что «ну конечно»? По-твоему, это не так?

Он переводит взгляд вдаль.

— Ты всегда говоришь, что рано или поздно нашим отношениям наступит конец. Что что-нибудь или кто-нибудь нас разлучит. И как бы я не разубеждал тебя, все равно продолжаешь так думать.

— Так было раньше. Но сейчас уже нет. Я же сама предложила жить вместе. Разве это не большой шаг вперед?

— Я предложил это первым, но ты отказалась. Ты захотела снять вместе жилье лишь потому, что это временно, только на лето, и сказала, что если у нас не получится, то осенью мы вернемся в свои комнаты в общежитии. Ты словно заранее настраиваешься на то, что у нас все будет плохо.

— Ничего подобного я не считаю.

Он поворачивается ко мне.

— Тогда зачем говорить это, Джейд? Зачем городить всю эту негативную хренотень? Почему не сказать: «Гаррет, я хочу снять с тобой квартиру» и забыть все свои мысли о том, что у нас якобы ничего не получится?

— Не знаю. Я просто говорю, не подумав.

Какое-то время мы сидим в тишине.

Потом Гаррет заглушает двигатель и громко вздыхает.

— Прости за сегодня. Я сорвался. И начал выходить из себя еще раньше, когда увидел, как Карсон пялится на тебя.

— Он вовсе не…

— Давай каждый останется при своем мнении, ладно? А потом еще и Сиерра начала вспоминать всякую фигню про школу.

— Кстати, ты правда играл в футбол?

— Да, а что?

— И был квотербеком?

— Ну да. — Его тон смягчается, и он улыбается краешком рта.

— По-моему это так сексуально. Почему ты не рассказывал мне, что я встречаюсь со школьным квотербеком?

— Я ходил в маленькую частную школу. Наша команда была не особенно сильной.

— И все-таки это секси. И ты был королем бала?

— Хватит смущать меня. Не могу поверить, что Сиерра проболталась об этом.

— Гаррет, ты прямо стереотипный киногерой — популярный, сексуальный и вдобавок богатый квотербек, которого выбирают королем бала. Я встречаюсь с подростковым киноклише.

После этой фразы мы оба начинаем смеяться.

— Мне никогда даже в голову это не приходило. Я играл в футбол не ради популярности и внимания девушек, а потому что мне это нравилось. И я не рвался в короли бала. — Он снова серьезнеет и берет меня за руку. — Джейд, Блейк сегодня сделал тебе что-нибудь?

— Да, в общем-то, нет. Только положил руку мне на плечо. На том все и кончилось.

— Он не должен был к тебе прикасаться. Таков был уговор. Ему нельзя даже приближаться к тебе.

— Ну, ты же знал, что он не послушается.

— С тобой все в порядке?

Я ерзаю на сидении и перевожу взгляд на темный лес за стоянкой.

— Не знаю. Наверное.

— Джейд. Ты в порядке? — повторяет он — уже более настойчиво.

Отрицательно мотнув головой, я отворачиваюсь. Вспоминаю о Блейке и о том, что он той ночью сделал со мной, и по моей щеке стекает слезинка. Проклятие! Я не позволю этому ублюдку довести меня до слез. Он этого не заслуживает.

Гаррет гладит меня по щеке.

— Поговори со мной, Джейд.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь побороть слезы и успокоить дрожь в голосе.

— Я почувствовала его запах. Потом услышала его голос. И в тот же миг снова перенеслась в свою комнату и заново пережила все, что случилось. Я как наяву почувствовала на себе вес его тела. Вспомнила, как оно придавливало меня, а я не могла шевельнуться, как ни пыталась. Я делала все, чему научил меня Райан, но не смогла сбросить Блейка с себя.

Теперь я рыдаю, хотя не могу понять, почему. Я же злюсь, а не грущу. Тогда какого черта я плачу?

Гаррет выходит из машины и открывает мою дверцу.

— Сядь-ка назад.

Мы оба переходим на заднее сидение машины — как в тот день, когда я расплакалась, увидев Фрэнка в реанимации. Гаррет обнимает меня, и мое напряжение наконец-то начинает спадать.

— Все нормально. — Я вытираю слезы с лица. — Не надо меня утешать.

— Ты никогда не обсуждала это со мной. После разговора с моими адвокатами ты, если и заговаривала о той ночи, то описывала все так, словно это произошло не с тобой.

— Теперь это уже не имеет значения. Все уже в прошлом.

— Будь это правдой, ты бы не почувствовала всего этого, когда он к тебе подошел. И сейчас реагировала бы по-другому.

Он прав. Я ничего не забыла. Мне до сих пор снятся кошмары. Просто я не хочу этого признавать. Иначе люди начнут считать меня слабой. И у Блейка появится власть надо мной.

Гаррет прижимает меня к себе и пропускает сквозь мои пальцы свои.

— Джейд… Просто поговори со мной.

Что-то в этом моменте, пока мы, только вдвоем, сидим на заднем сиденье машины, понуждает меня открыться ему. И я рассказываю, как испугалась той ночью. Какой беспомощной почувствовала себя. Как думала, что виновата сама. И как продолжаю прокручивать все в голове, гадая, где должна была поступить по-другому.

— Надо было раньше мне все рассказать. Почему ты держала это в себе?

— Потому что мне не нравится чувствовать себя дерьмом. И тем более обсуждать это. А ты, ужасный человек, заставляешь меня делать и то, и другое.

Мой сердитый тон вызывает у него смешок, и я тоже начинаю смеяться.

— Ты такая забавная, когда отчитываешь меня.

— Я не отчитываю тебя. Просто бешусь из-за того, что ты превратил меня в плачущую, гиперэмоциональную размазню.

— Прости меня. — Он убирает мою голову со своей груди. — Прощаешь?

— Наверное. Мне и впрямь стало легче, когда я все тебе рассказала.

— Вот и не держи больше в себе ничего. Если я сделал тебя эмоциональной, то как минимум обязан быть всегда рядом, чтобы выслушать и обнять одним из тех объятий, которым тебя научил.

Вокруг меня обвиваются его руки.

— Может, поедем домой? Становится холодно.

— Да, поехали.

Когда мы возвращаемся в общежитие, он, как обычно, провожает меня до моей комнаты.

— Я знаю, сегодня еще не суббота, но можно я переночую с тобой?

Он наклоняется и целует меня в лоб.

— Больше не задавай мне такие вопросы. Мы можем ночевать вместе хоть каждый день.

— Пожалуй, я просто добавлю в список ночевок и пятницу.

Улегшись в кровать, мы целуемся, но на большем он не настаивает. Он знает, что сегодня мне не до секса. Сегодня я просто хочу быть рядом с ним, в его теплых объятиях, и чувствовать себя в безопасности.

Пусть Блейк испортил еще один вечер, но все закончилось тем, что мы с Гарретом очень здорово поговорили в машине. Разговор по душам придал нашим отношениям еще большую глубину. Такое с нами случается часто. Когда происходит что-то плохое, мы не отдаляемся, а становимся еще ближе друг другу. Это еще одна вещь, которую я люблю в нас.

Глава 19

На выходные мы остаемся в кампусе. Не хочу приехать в город и столкнуться там с Блейком. Декер сообщил Гаррету, что Блейк приезжал домой только на выходные и в воскресенье вечером улетел назад в Сан-Диего. Я надеялась, что Блейк не вернется сюда до весенних каникул, но, видимо, когда ты богат, то можешь летать туда-сюда столько, сколько захочешь. И еще тебе может практически все сойти с рук — от попытки изнасилования до продажи наркотиков. Уверена, это не весь список его преступлений, но Блейк продолжает жить прежней жизнью без каких-либо последствий. Да, его исключили из Мурхерста, но сейчас он в каком-то частном колледже в Сан-Диего. Это едва ли можно назвать наказанием.

В понедельник я вижу Карсона на физике, но мне удается уклониться от общения с ним. Во вторник на химии я понимаю, что не смогу постоянно его избегать, поэтому сажусь как обычно рядом и стараюсь вести себя так, словно в пятницу ничего не произошло. Он немногословен, но смотрит на меня как-то иначе. Как будто жалеет из-за того, что узнал и увидел на вечеринке. И меня это бесит.

Когда занятие заканчивается, я, не надевая пальто, выбегаю из аудитории, спускаюсь по лестнице и выхожу на улицу. Не хочу слушать нотации Карсона о том, что Гаррет опасен, агрессивен и жесток, поскольку именно так он и думает после происшествия с Блейком.

После обеда я отправляюсь в лабораторию и прихожу к самому началу урока. Карсон уже разбирается с оборудованием.

— Сделать реактив или сама приготовишь? — В руках Карсона колба, в которую он уже налил один из реагентов для химического опыта.

— Сама.

Он, не отводя глаз, наблюдает за тем, как я подхожу к столу с остальными необходимыми реактивами, а потом возвращаюсь на наше рабочее место и включаю газовую горелку. Почему он так пристально на меня смотрит? Думает о попытке изнасилования?

Зря все-таки Гаррет ему рассказал. Знаю, он сделал это не ради того, чтобы поставить меня в неудобное положение, а потому, что разозлился и захотел объяснить свое поведение. Я все понимаю. Но все же предпочла бы, чтобы он промолчал.

— Как все прошло со Сиеррой тем вечером? — спрашиваю я, надеясь отвлечь Карсона от мыслей, из-за которых он вот так на меня смотрит.

— Хорошо. Она познакомила меня с разными людьми. В основном со своими школьными друзьями. Из школы, в которую ходил Гаррет.

— Да, из той школы сюда поступило много ребят.

— Я услышал о Гаррете кое-что интересное.

Я выливаю реагент в колбу и начинаю перемешивать химическую смесь.

— Невежливо обсуждать человека у него за спиной. И чтобы ты знал, Сиерра может обманывать. Она выдумывает истории, которые не имеют с реальностью ничего общего.

Карсон заглядывает в лабораторную методичку.

— Не перемешивай сразу. Надо, чтобы она минут пять постояла.

— Ой. — Я вынимаю мешалку и ставлю колбу на стол.

— Наверняка Гаррет уже все про себя рассказал тебе, да? Вряд ли ты чего-то не знаешь о нем.

Он будто подразумевает, что у Гаррета есть какие-то мрачные тайны, которые мне неизвестны. Меня до ужаса раздражает, что Карсон относится ко мне, как к наивной маленькой девочке, которая понятия не имеет, во что ввязалась.

Разговор об этом обязательно закончится ссорой, поэтому я меняю тему.

— Как тебе Сиерра?

— Если ты спрашиваешь, не собираюсь ли я с ней встречаться, то нет. Она не в моем вкусе. Слишком поверхностная. Интересуется только своей внешностью и деньгами.

— Точнее про нее и не скажешь. А с другими девушками ты познакомился?

— Да, но таких, с кем мне бы захотелось встречаться, среди них не было. Хотя на прошлой неделе я познакомился с одной девушкой, и в субботу мы с ней поужинали. Она в теннисной команде. Кэрри Митчелл — знаешь ее?

Теперь понятно, с кем Карсон прогуливался по кампусу. Я видела Кэрри только издалека, поэтому не узнала.

— Да, я ее знаю. Мы друзья. Или, скорее, хорошие знакомые. Я дружу с Харпер, которая тоже в теннисной команде, и иногда мы ужинаем вместе с Кэрри.

— Может, как-нибудь организуем двойное свидание? Если, конечно, Гаррет не против подобных вещей.

Он опять поддел Гаррета. Да что с ним такое? Почему он постоянно пытается принизить моего парня?

После лабораторной, пока мы вместе возвращаемся в общежитие, я решаю поставить вопрос ребром.

— Карсон, послушай, я не знаю, чем тебе не угодил Гаррет, но я хочу, чтобы ты прекратил плохо отзываться о нем. Ситуация на вечеринке была нетипичной. Гаррет никогда не ввязывается в драки. В пятницу он просто пытался меня защитить, вот и все.

— Насколько хорошо ты его знаешь?

— Что за вопрос? Намекаешь, что я не знаю своего парня или что у него есть от меня секреты?

Я ускоряю шаг, но Карсон ловит меня за пальто, вынуждая остановиться.

— Что ты знаешь о его семье?

— Какая разница? Я встречаюсь с ним, а не с его семьей.

— У их химической компании постоянно возникают проблемы с рабочими, но в суд на них ни разу не подавали. Шумиха просто затихала и все. Разве тебя это не беспокоит?

— Нет, не беспокоит. А тебе-то какое дело до их компании?

— Меня интересуют подобные вещи — сокрытие следов, теории заговора. Дядя втянул меня в это. Он журналист в Чикаго. В общем, он уже несколько лет отслеживает новости о «Кенсингтон Кемикал» и, когда узнал, что я буду учиться с Гарретом Кенсингтоном, прислал мне кое-что.

— То есть, ты помешан на заговорах? Ты серьезно в них веришь? Должна признаться, Карсон, чем дальше заходит наш разговор, тем хуже я о тебе думаю.

— Почему? Потому что я хочу знать правду? По-твоему, люди должны слепо верить лживой информации, которую дает пресс-служба компании, и вранью в новостях? «Кенсингтон Кемикал» и другие подобные компании платят за распространение лжи и за сокрытие компрометирующей информации. Или просят помочь в этом деле своих богатых, могущественных друзей. Отец Гаррета уже занимается этим. А скоро и Гаррет начнет, если уже не начал.

— Гаррет никак не связан с компанией. — Я выдергиваю из рук Карсона край своего пальто и снова иду вперед. — Я не собираюсь с тобой это обсуждать. И больше не хочу ничего слышать ни о Гаррете, ни о его семье. Просто держи свои измышления при себе.

Он забегает передо мной.

— Ладно. Извини. Я не хотел тебя разозлить. Просто ты мне очень нравишься, и я не хочу, чтобы ты страдала.

— «Очень нравлюсь» в каком таком смысле? Как друг? Или как девушка? Хочу внести ясность: я не собираюсь расставаться с Гарретом.

— Я уже говорил, что не пытаюсь увести тебя у него. Просто я переживаю за тебя. — Он делает паузу. — Ты напоминаешь мне кое-кого. Вот и все.

— Кого? Твою бывшую?

— Мою сестру, — тихо произносит он, уводя меня к скамейке неподалеку. Мы садимся. — Ты напоминаешь мне мою сестру. Ты разговариваешь, как она. У тебя такой же голос. И поведение.

Я напоминаю Карсону его умершую сестру? Ого. Такого я точно не ожидала. Я не знаю, что на это ответить, и потому сижу молча.

— Вы настолько похожи, что я с первого же дня ощутил желание тебя защищать. Так же, как защищал ее. М-да… — Он нервно смеется, уставившись в землю. — Когда произносишь вслух, звучит как безумие. Похоже, мне пора к психиатру.

— Карсон, не переживай. Теперь я все понимаю. — Я подталкиваю его ботинок носком. — Не нужен тебе никакой психиатр. Просто ты хороший старший брат, который скучает по сестре. В этом нет ничего плохого.

— Да, но теперь ты не хочешь иметь со мной ничего общего.

— Неправда. Мне не нравится в тебе только то, что ты плохо отзываешься о Гаррете. Несправедливо осуждать его, когда ты с ним почти не знаком. А что касается вечера пятницы, то Гаррет завелся лишь из-за Блейка. — Я наклоняюсь вперед и покачиваю ногами, держась за сиденье скамейки. — Я не хотела, чтобы ты узнал о том, что сделал мне Блейк, но теперь, когда тебе это известно, я надеюсь, что между нами не появится ничего странного.

— Почему оно должно появиться?

Я пожимаю плечами.

— Не знаю. Просто мне кажется, что теперь ты смотришь на меня по-другому. Словно удивляешься, как я оказалась в такой ситуации. И от этого появляется ощущение, будто я должна объяснить тебе, что случилось, но я не хочу этого делать. Я просто хочу об этом забыть.

— Джейд, ты не обязана ничего объяснять. Тот парень должен сидеть в тюрьме за то, что он сделал. Когда Гаррет рассказал мне о Блейке, мне захотелось вернуться и избить его самому. Я понимаю реакцию Гаррета. На его месте я бы поступил точно так же.

— Тогда почему ты продолжаешь цепляться к нему? — Я хочу было прислониться к спинке скамейки, но замечаю, что на ней лежит рука Карсона, и снова наклоняюсь вперед.

— Просто я беспокоюсь за тебя. И на подсознательном уровне хочу защитить, как раньше сестру. Я не хочу, чтобы такая девушка, как ты, связывалась с людьми вроде Кенсингтонов.

— Карсон, ты ничего о них не знаешь. Ты просто веришь всему, что написано в интернете.

— И все-таки я думаю, что тебе следует быть осторожнее с ними.

— Давай договоримся больше не обсуждать Гаррета и его семью, хорошо? — Я встаю и закидываю рюкзак на плечо. — И тебе не нужно меня защищать. Я сама могу о себе позаботиться.

— Значит, мы по-прежнему друзья? — Он улыбается, и хотя я все еще на него злюсь, эта чертова ямочка у него на щеке заставляет меня немного смягчиться.

— Да, мы по-прежнему друзья.

Около общежития мы расходимся в разные стороны. Это был хороший разговор. По крайней мере, теперь я понимаю Карсона немного лучше. Но меня беспокоит его одержимость семьей Гаррета и их компанией.

Кенсингтоны и им подобные сделают все возможное, чтобы похоронить свои страшные тайны. Я знаю, у отца Гаррета есть как минимум один страшный секрет, ведь я видела, как он убил Синклера и уничтожил улики. Но у меня есть ощущение, что это не единственная вещь, которую ему хотелось бы скрыть.

Если Карсон продолжит копаться в грехах семьи Кенсингтон, то наживет себе неприятности. Крупные неприятности. Он не догадывается об этом, и я хотела бы предупредить его, но не могу. Он поверит мне только в том случае, если я расскажу, что именно знаю и видела, а эти секреты я буду хранить до конца своих дней.

* * *

Позже, когда мы видимся с Гарретом, я рассказываю ему о своем разговоре с Карсоном, но только частично. Об интересе Карсона к «Кенсингтон Кемикал» я умалчиваю. Гаррету необязательно это знать. А то он возненавидит Карсона еще больше.

— Он пытается завоевать твое доверие, Джейд, — говорит Гаррет. — То, что ты якобы напоминаешь ему о сестре, — чушь собачья. Вранье.

— Откуда ты знаешь? И прояви чуть-чуть уважения. Она умерла.

— Да, и я ему соболезную, но я не позволю ему использовать свое горе, чтобы отбить мою девушку.

— Говорю же, он не планирует меня отбивать. Сейчас он встречается с Кэрри Митчелл. И он знает, что ты мой парень. Я постоянно ему об этом напоминаю.

— Ага, только он пропускает твои напоминания мимо ушей. Ты сама говорила, что Карсон солгал, когда сказал мне, что ты собираешься показать ему город. Зачем он это сделал?

— Чтобы ты ревновал, — тихо говорю я. — Чтобы решил, будто я тебе изменяю.

— Именно. Вот почему этому типу нельзя доверять.

С Гарретом бессмысленно спорить. Что бы я ни сказала, он останется убежден в своей правоте. Он не доверяет Карсону и, видимо, не будет доверять никогда.

* * *

Проходит несколько недель, и все возвращается на круги своя. Карсон перестает отпускать грубые комментарии в сторону Гаррета и совсем не проявляет интереса ко мне, по крайней мере, в романтическом смысле. Он встречается с Кэрри, и они все время проводят вдвоем. Харпер иногда рассказывает о них, и хотя сплетни не особенно мне интересны, создается впечатление, что они действительно друг другом увлечены.

После того, как Карсон отступил, мы с Гарретом не ругались больше ни разу. И ни разу не ходили на вечеринки. Зато вместе с Харпер съездили в гости к Шону. Мы вчетвером отлично ладим. Шон и Гаррет становятся хорошими друзьями. Гаррет даже начинает общаться с приятелями Шона, которые далеко не богачи. Мне нравится, что вместо элитарных придурков, с которыми его заставлял дружить мистер Кенсингтон, он наконец-то тусуется с обычными парнями.

Я не была у Гаррета дома с тех пор, как стала свидетелем ссоры между Кэтрин и его отцом. Судя по всему, Кэтрин сейчас живет в другой части особняка, где-то на первом этаже. Их дом настолько огромный, что я даже не видела всех его комнат.

Мне не по себе из-за того, что я не навещаю Лили, но я несколько раз разговаривала с ней по телефону. Она говорит, что нарисовала для меня много рисунков, и что я должна прийти и забрать их, чтобы повесить у себя в комнате. Голос у нее не такой счастливый, как раньше. Гаррет пару раз ездил ее повидать, и она просила привезти с собой и меня, но я думаю, что мне лучше не появляться в их доме. Это только усилит напряжение между отцом Гаррета и Кэтрин.

Сейчас почти середина февраля, и на прошлой неделе Гаррет намекал на День святого Валентина. Я абсолютно не понимаю намеков, и мне уже начинает казаться, что они призваны просто запутать меня. Если я попытаюсь выяснить, что мы собираемся делать, он ничего не расскажет. Меня нервирует вся эта секретность. Надеюсь, он не планирует ничего грандиозного вроде предложения руки и сердца, потому что я совершенно к этому не готова. Гаррет, скорее всего, это знает, но я все равно волнуюсь — особенно после разговора об обручальных кольцах во время нашей новогодней поездки.

В этом году День святого Валентина выпал на воскресенье. Сегодня пятница, и я до сих пор не знаю, что запланировал Гаррет.

После занятий я возвращаюсь к себе и вижу, что у меня на столе стоит ваза, а в ней — дюжина красных роз. Внутри все начинает слегка трепетать, и я замечаю в зеркале свое улыбающееся отражение. «Джейд, это просто цветы. Здесь нечему умиляться», — говорю я себе, но продолжаю улыбаться, как идиотка, потому что мне еще никогда не дарили цветов.

Понюхав по очереди каждую розу, я беру в руки маленькую открытку, которая стоит рядом с вазой. «С Днем святого Валентина. Я объявляю этот день выходным. Собирай вещи. Мы уезжаем в четыре. Гаррет».

Глава 20

Записка Гаррета намекает на то, что мы уезжаем из города, но я понятия не имею куда, а значит, понятия не имею, какие брать вещи. Я достаю из шкафа чемодан и начинаю укладывать самое необходимое — нижнее белье, пижаму, носки. Осмотрев содержимое чемодана, я понимаю, что оно какое-то неправильное. Это же День святого Валентина. Как можно брать с собой скучную пижаму и повседневное белье? Я бросаю все это обратно в ящик и нахожу нижнее белье, которое Гаррет подарил мне в канун Нового Года. Затем достаю свои самые сексуальные трусики и начинаю перебирать бюстгальтеры.

— Ты готова? — На пороге, прислонившись к дверному проему, стоит Гаррет. Я даже не услышала, как он открыл дверь. Наверное, увидев букет, я забыла закрыть ее.

— И давно ты здесь стоишь? — спрашиваю я.

— Не очень, — смеется он. — Тебе помочь?

— Нет. — Я опускаю взгляд на пять бюстгальтеров, которые держу в руке. — Хотя, может быть. Не могу определиться с выбором. У тебя есть предпочтения?

— Черный с кружевом.

Я затаскиваю его к себе в комнату и закрываю дверь.

— Может, скажешь уже, куда мы поедем? Твои подсказки не помогли.

— Так и было задумано. Я не хотел, чтобы ты догадалась. — Он смотрит на розы. — Тебе нравятся эти цветы?

— Очень. Мне еще никогда не дарили цветов.

Он на секунду задумывается, а потом произносит:

— Что, черт возьми, со мной такое? Почему я ни разу не дарил тебе цветов? Мне следовало посылать тебе цветы каждую неделю. — Он расстроенно качает головой. — Я ужасный бойфренд.

— Ты самый лучший бойфренд на свете. С цветами или без них. — Я обнимаю его, вдыхая его аромат. Он пахнет, словно только что вышел из душа и побрызгался моим любимым одеколоном. — Давай-ка уходить, пока я не набросилась на тебя.

— Можешь набрасываться. Я не тороплюсь. — Он медленно и страстно целует меня, зная, к чему это приведет.

— Ты сказал быть готовой к четырем, а сейчас уже почти четыре. — Я отвечаю на его поцелуй, не думая на самом деле о времени. Он такой классный и так приятно пахнет. Куда бы мы ни ехали, нам можно чуточку опоздать.

Он отпускает меня.

— Ты права. Нам пора в путь.

— Эй! Мне было так хорошо!

Он улыбается.

— Там, куда мы отправляемся, тебе станет намного лучше, поверь. У нас впереди все выходные.

— Мы едем в шикарный отель?

— Может да, а может и нет. А теперь пошли. Собирайся. — Он начинает рыться в моих ящиках. — Хотя давай-ка я сам соберу твои вещи. — Он бросает в чемодан пару футболок, подаренных Харпер, и темно-красным кашемировый свитер, который подарили его родители (или он сам) на Рождество.

— Гаррет, я сама могу упаковать свой чемодан.

— Ты слишком долго копаешься. Плюс в эти выходные я запрещаю тебе надевать черно-белые вещи. Это разноцветные выходные.

— Насколько я помню, черный и белый — тоже цвета.

— Да, но мне бы хотелось видеть на тебе и другие.

— Ладно. Только не заставляй меня носить розовое.

Он на миг останавливается.

— Есть проблема. Похоже, я уже купил тебе кое-что розовое.

— Что? Снова одежду? Я же просила сначала советоваться со мной, ты забыл?

Он приподнимает бровь.

— Но только не в случае особенных видов одежды.

Он явно о нижнем белье. Что ж, пусть будет розовым. В конце концов, это же День святого Валентина.

— Хорошо. Что еще мне может понадобиться?

— Платье для ужина. — Он достает из шкафа два платья: черное, которое подарил мне на Новый год, и красное, которое подарила на Рождество Кэтрин. — Которое?

— Ты только что сказал, что мне нельзя надевать черное.

Он смеется.

— И правда. Ну, поскольку у тебя не так много платьев, придется сделать одно исключение. Предпочитаешь черное?

— Не знаю. Красное больше подходит для Дня святого Валентина, но оно напоминает мне о Кэтрин.

— Джейд, это платье купил тебе я. Кэтрин сказала, что оно от нее, потому что я знал, что ты разозлишься, если узнаешь, что его купил я.

— О. Неудивительно, что оно мне так нравится. Но и черное мне нравится тоже.

— Тогда бери оба.

Он протягивает мне платья, и я укладываю их в чемодан вместе с туфлями на каблуках. Затем бросаю в боковой карман косметичку и принадлежности для волос.

— Что-нибудь еще?

— Купальник. У тебя ведь он есть?

— Да. Я недавно получила его. Но он черного цвета, а значит, ты не разрешишь мне его надеть.

— Если другого нет, то пойдет и черный.

Я достаю из нижнего ящика комода черное бикини, которое на прошлой неделе подарила мне Харпер. Это еще одна дизайнерская штучка, которая не подошла ее сестре. Купальник невероятно сексуальный, но при этом не выглядит пошло. Примерив его, я не могла поверить, насколько хорошо он сидит. Я все ждала случая, чтобы удивить Гаррета, и думаю, сейчас подходящий момент. Я запихиваю купальник в чемодан.

— Эй, это что, было бикини? Дай-ка взглянуть. — Гаррет тянется за купальником, но я убираю его руку и закрываю чемодан.

— Тебе придется подождать. У меня нет денег, чтобы купить тебе настоящий подарок, поэтому все, что я могу тебе предложить, это свое дефиле в бикини.

— Меня такой подарок очень даже устраивает. — Он поднимает чемодан. — Мои вещи уже в машине, так что просто выходи на стоянку.

Перед уходом я опять вдыхаю аромат своих цветов.

— Розы завянут, пока нас не будет.

— С ними все будет хорошо. Мы уезжаем всего пару дней. А если они завянут, я подарю тебе новые. Я мысленно сделал пометку почаще покупать тебе цветы. — Он опускает чемодан и достает телефон. — Лучше для верности поставлю напоминание.

Я выталкиваю его за дверь.

— Это лишнее. Пойдем.

Я прихватываю с собой и пальто, хотя оно мне без надобности. Последние недели тепло не по сезону — вчера было целых пятнадцать градусов. Я скучаю по снегу, но приятно не замерзать до смерти каждый раз, когда ты выходишь на улицу.

Мы уже час в пути, а я все не могу догадаться, куда мы направляемся.

— Ты когда-нибудь скажешь, куда мы едем?

Он поднимает мою руку с сиденья и целует ее.

— Не любишь сюрпризы, да, Джейд?

— Люблю, но я не могу больше ждать. Когда мы приедем? Это в Коннектикуте?

— Не-а.

— Ну скажи уже. — Я склоняю голову набок. — Ну пожалуйста.

— Мы едем на океан.

— На океан? Правда? — восклицаю я как малыш, которому предложили поехать в самый большой в мире парк развлечений.

Мне неловко, но моя реакция вызвала у Гаррета широкую улыбку, а я люблю, когда он улыбается, поэтому решаю не волноваться о том, что повела себя глупо.

— Мы остановимся в отеле на Кейп-коде с видом на океан. Я забронировал номер на верхнем этаже. Я никогда там не был, но отец очень рекомендовал это место, а он разбирается в отелях. О, и там есть спа, так что подумай пока, что будешь заказывать.

— Лучше я проведу время с тобой. Меня не особенно тянет на спа-процедуры.

— Ты когда-нибудь была в спа?

— Нет, но я не чувствую необходимости туда идти.

— Сделаем хотя бы массаж. Закажем массаж для пары. Как тебе такое предложение?

— Мне никогда не делали массаж, но, думаю, попробовать можно.

* * *

Около семи мы подъезжаем к отелю, зданию в традиционном новоанглийском стиле с черепицей темно-серого цвета и яркой белой отделкой. У входа стоят высокие черные фонари.

Гаррет оставляет машину с парковщиком, другой человек, одетый в белую униформу, забирает багаж, а третий провожает нас внутрь.

— Добро пожаловать, — говорит он. — Вот стойка регистрации. Приятного отдыха.

Пока он говорит, я осматриваю вестибюль. Пол здесь из темного дерева, а в центре расположен массивный каменный камин, окруженный кожаными креслами. Дальняя стена практически вся состоит из окон, за которыми стоят еще фонари, а дальше начинается кромешная тьма.

Океан. Он совсем рядом.

Я подталкиваю Гаррета локтем.

— Я должна пойти посмотреть.

— Давай сначала зарегистрируемся.

— Зарегистрируйся сам. Я буду снаружи. — Я выхожу через двойные двери и слышу, как Гаррет следует за мной. Нас встречает шум волн, разбивающихся о песчаный берег.

Гаррет обнимает меня со спины и касается подбородком моей головы.

— С Днем святого Валентина, Джейд.

Несколько минут мы стоим и слушаем шорох волн. Я могла бы без устали слушать их много часов. Теперь-то я понимаю, зачем люди покупают устройства, воспроизводящие звуки морских волн.

— Сэр, вы скоро зарегистрируетесь? — Из-за двери выглядывает сотрудник отеля. — Обычно мы не заносим багаж до тех пор, пока гости не зарегистрируются.

— Да. Уже идем.

Мы возвращаемся в отель, и Гаррет нас регистрирует. Человек за стойкой вручает ему ключ, а потом вопросительно смотрит на меня.

— Вам тоже нужен ключ, миссис Кенсингтон?

Я оглядываюсь, чтобы посмотреть, не стоит ли за моей спиной Кэтрин, но потом понимаю, что речь идет обо мне. Гаррет, улыбаясь, ждет, поправлю я портье или нет.

— Нет, не нужен, — отвечаю я, и он кивает.

— Приятного отдыха.

Гаррет обнимает меня и уводит от стойки.

— Вы не пожелали свой собственный ключ, миссис Кенсингтон?

— Да, надо было поправить его, но я просто хотела…

Гаррет наклоняется и целует меня прямо посреди вестибюля — причем далеко не легким поцелуем.

Я с удивлением кошусь на него, пока мы идем к коридорному.

— Что? — смеется Гаррет. — Просто захотелось поцеловать свою женушку.

Я качаю головой.

— Все-таки надо было поправить того парня.

— Мистер и миссис Кенсингтон? — уточняет коридорный.

— Да, — отвечает, улыбаясь мне, Гаррет.

— Вот сюда. — Коридорный провожает нас в номер и перед уходом быстро показывает апартаменты.

Этот номер еще больше того, что мы снимали в Нью-Йорке. В нашем распоряжении кухня с белоснежными шкафами и барной стойкой, покрытой серым гранитом. Вокруг нее расставлены четыре высоких табурета, а вверху висят три светильника, по форме напоминающие фонари. В гостиной стоит большой диван, обитый голубой тканью, похожей на джинсовую, а рядом с ним огромные кресла в тонкую белую и голубую полоску, которые смотрятся очень уютно. Напротив дивана — камин, над которым висит телевизор с плоским экраном.

— Гаррет, мне ужасно тут нравится. Просто великолепно. — Я не говорю ему, что этот номер нравится мне даже больше, чем тот, что был в Нью-Йорке. Он кажется более домашним, чем отель на Таймс-сквер, который был тоже красив, но из-за своего современного стиля казался несколько холодным и резким. Плюс ко всему этот номер отделан в морском стиле в светлых тонах, и я сразу окунаюсь в пляжную атмосферу.

— Взгляни сюда. — Гаррет раскрывает шторы в гостиной. Там темно, поэтому он включает свет, и я вижу, что у нас есть свой балкон с шезлонгами и небольшой ванной-джакузи.

Я выхожу и ложусь на шезлонг.

— Можно я буду спать здесь?

Гаррет смеется.

— Нет. Ведь я не смогу лечь с тобой рядом.

Раздается стук. Гаррет уходит, чтобы открыть дверь, а я остаюсь снаружи и вдыхаю соленый морской воздух.

— Закрой глаза. — Гаррет снова на балконе, но он стоит позади меня, так что я его не вижу.

— Я боюсь. Что ты собираешься делать?

— Не доверяешь мне? Джейд, это ужасно обидно. — Я знаю, что он шутит, но подыгрываю.

— Прости. Я полностью тебе доверяю. Все, мои глаза закрыты.

— Теперь открой рот.

— Зачем? Чем ты хочешь меня накормить? Это что-то зеленое? Я не ем пищу зеленого цвета.

Он снова начинает смеяться.

— Оно не зеленого цвета. Клянусь, тебе решительно невозможно делать сюрпризы. Тебе нужно просто расслабиться и попробовать.

Я открываю рот, а он кладет туда маленький кусочек чего-то. Это шоколад. Самый сливочный, самый насыщенный шоколад, который я когда-либо пробовала.

— Вкусно, правда?

Я открываю глаза и вижу, что он сел на соседний шезлонг и тоже разворачивает шоколадку.

— Действительно вкусно. Где ты его взял?

— Он из Бельгии, из маленького магазина в Брюсселе. Несколько лет назад отец ездил туда по делам и привез коробку с таким шоколадом. Я ничего подобного раньше не пробовал и подумал, что тебе он тоже понравится, поэтому заказал.

— Безусловно, это лучший шоколад, который я когда-либо ела.

— Попробуй это. — Он поднимает блюдо с клубникой в шоколаде.

Я откусываю кусочек спелой и сладкой ягоды, политой тем же самым бельгийским шоколадом.

— Невероятно вкусно. Хочу еще.

Он протягивает мне клубнику.

— Я только что понял, что веду себя дико банально. Как все, кто на праздник покупает своей девушке шоколад и цветы и привозит ее в красивый отель. Тупо, да?

— Нет, не тупо. Я просто в восторге. Это мой первый День святого Валентина, и я хочу все банальности до единой.

— В следующем году я придумаю что-нибудь совершенно новое.

— Без цветов и шоколада? Но мне все это нравится, особенно шоколад.

— Согласен. Шоколад можно оставить. Но все остальное будет иначе.

— Ты же знаешь, что не обязан ничего этого делать. Цветов в моей комнате было достаточно.

Его рука скользит к моей, и он говорит просто:

— Я должен был показать тебе океан.

Мы сидим молча, нас окутывает прохладный ночной ветерок. В такие моменты мне приходится напоминать себе, что это не сон. Что это действительно происходит со мной. Я не знаю, как и за что, но наконец-то и в моей жизни появилось что-то хорошее.

— Я люблю тебя, Гаррет.

Он встает и подходит, чтобы поцеловать меня.

— Я тоже тебя люблю. — Протянув руку, он помогает мне встать. — Давай вернемся в номер. Становится холодно.

В комнате намного теплее, и я снимаю свитер и плюхаюсь на удобный диван.

Гаррет передает мне меню гостиничного ресторана.

— Я подумал, что сегодня можно заказать еду в номер, если ты, конечно, не хочешь куда-нибудь выйти. Правда, в этом городе не так уж много ресторанов.

Я бегло просматриваю меню, а затем откладываю его.

— Я просто поужинаю шоколадом.

Но он возражает:

— Тебе нужна нормальная еда. Нельзя питаться одним шоколадом.

— А что, есть причины, по которым я должна подкрепиться? — Я улыбаюсь и ползу по дивану к нему.

— Возможно. — Он целует меня и, подтянув за бедра поближе, усаживает к себе на колени. В комнате вдруг становится жарко. Я отрываюсь от поцелуя, чтобы снять футболку.

Гаррет улыбается.

— Отвлекай меня сколько угодно, Джейд, но тебе все-таки придется поужинать, — шепчет он, касаясь губами моего рта. — Только чуть позже. — Он снова целует меня, и я, впуская его язык, приоткрываю губы. Он теплый и шоколадный на вкус, и мне так приятно, что я нечаянно издаю тихий стон.

Гаррет медленно отстраняется.

— Что это было?

Обычно я веду себя очень тихо, когда мы целуемся, и я надеялась, что он ничего не услышал, но он, конечно, услышал.

— Ничего. Извини.

— Не надо извиняться. — Он слегка улыбается, пока его прекрасные голубые глаза рассматривают меня. — Мне понравилось. Я хочу знать, как заставить тебя это повторить.

Когда он говорит полушепотом, его голос звучит до безумия сексуально, и он делает так всякий раз, приближаясь ко мне.

— Скажи, что тебе нравится, Джейд.

Я чувствую, как мое лицо заливается краской.

— Просто мне очень понравился поцелуй. Ты на вкус как шоколад.

— То есть, это благодаря шоколаду? — Его улыбка становится шире.

Я киваю.

— Дать тебе еще? Потому что я хочу все повторить.

— Нет. Просто поцелуй меня.

Пока он исследует мой рот, его язык, у которого по-прежнему вкуса шоколада, вызывает у меня все новые и новые стоны. Звуки, которые я издаю, сводят Гаррета с ума.

Через несколько минут он поднимается и, не прерывая поцелуя, подхватывает меня под бедра. Я обнимаю его за шею, и он несет меня в спальню.

А там кладет на кровать и, взявшись за воротник стягивает футболку. При виде его рук, груди, пресса мне снова не верится, что у меня такой сексуальный парень. Я скидываю с себя оставшуюся одежду и, пока он снимает свою, быстро спрыгиваю с кровати и сбрасываю на пол покрывало, потому что недавно узнала из новостей, что на них может быть куча микробов.

Когда я снова ложусь, Гаррет бросает на меня озадаченный взгляд — видимо, не понимая, зачем я это сделала, — но ни о чем не спрашивает и ложится ко мне, а потом, вместо того, чтобы поцеловать или как обычно накрыть своим телом, начинает медленно водить по моей коже рукой. Когда она проникает между моих бедер, я снова не могу сдержать стон.

— Тебе нравится? — шепчет он, касаясь губами моей шеи.

Я киваю и закрываю глаза.

— Посмотрим, что еще тебе нравится.

И он начинает исследовать мое тело в поисках тех тайных мест, которые заставляют меня стонать от удовольствия. На мгновение я напрягаюсь, потому что его ласки сближают нас еще больше. Но быстро отгоняю испуг. Мне слишком приятно. Я люблю его, и если кому-то и суждено узнать обо мне все, то я хочу, чтобы это был Гаррет.

Везде, где он притрагивается ко мне, остается трепетный жар, который все нарастает, все сильнее раздразнивает меня. Когда он, наконец, переходит к фактической части секса, мы оба настолько возбуждены, что все заканчивается очень быстро, но наслаждение неописуемо велико. Наш секс с каждым разом становится все лучше и лучше. Наверное, поэтому мы все время им занимаемся.

Вспотевшие, мы идем в душ, а затем Гаррет предлагает опробовать джакузи.

— Знаю, на улице холодно, но как ты на это смотришь?

— Только за. Скоро вернусь.

Я иду в ванную и надеваю бикини. Когда я выхожу, Гаррет уже ждет меня в плавках.

— Все, я готова.

Его взгляд скользит по моему телу и задерживается на груди, которая благодаря пушапу в лифе бикини выглядит более высокой и полной.

— Черт возьми, Джейд. Он такой сексуальный. Где ты взяла его?

— Сестра Харпер прислала. — Я кружусь, чтобы показать ему спину.

— Напомни, чтобы я поблагодарил ее.

Когда я оборачиваюсь, он стоит рядом.

— Да, для лета будет самое то.

— Не думаю, что разрешу тебе надевать его. Иначе парни от тебя не отлипнут. И в первую очередь я. — Он оставляет на моем плече поцелуй и начинает развязывать тесемки лифа.

— Гаррет. Джакузи, забыл?

Он отстраняется и снова разглядывает меня.

— Не забыл. Но вряд ли мы там задержимся.

Так оно и выходит. Бикини приводит нас прямо в постель.

* * *

На следующее утро мы отсыпаемся, поздно завтракаем, а затем нам делают парный массаж. Я не люблю, когда чужие люди ко мне прикасаются, и поначалу немного нервничаю, но как только массажистка начинает разминать мои плечи, напряжение спадает, и я полностью расслабляюсь. К тому времени, как она добирается до моей спины, я почти засыпаю.

После массажа мы обедаем, затем гуляем по пляжу. Для февраля сейчас очень тепло — плюс восемнадцать, — хотя из-за ветра с океана температура кажется ниже.

На берегу Гаррет меня фотографирует, чтобы отправить снимки Фрэнку и Райану. Затем я собираю ракушки и разноцветные камушки, которые в общежитии будут напоминать мне об океане.

— О! Смотри, какая красивая. — Я наклоняюсь и поднимаю серебристо-синюю раковину.

— Лили ведет себя точно так же, когда мы приходим на пляж, — говорит Гаррет.

Я смеюсь.

— Хочешь сказать, что я похожа на маленького ребенка?

— Нет. — Он останавливается, чтобы поцеловать меня. — Просто мне нравится видеть тебя счастливой. Ты ведь счастлива, Джейд?

Я целую его в ответ.

— Очень счастлива.

Он рассматривает мои ракушки.

— Красивые. — Я насобирала так много, что пришлось сложить их в подол рубашки. — Если хочешь еще пособирать, я могу их подержать.

— Нет, мне уже хватит. Давай пойдем в номер, я их помою.

В номере я ухожу в ванную смывать с ракушек грязь и песок, а Гаррет тем временем включает телевизор в гостиной.

— Похоже, мой отец проведет День святого Валентина не дома, — доносится до меня его голос.

— Откуда ты знаешь? — Я иду в гостиную и сажусь к нему на диван. — Он звонил?

— Его показывают по телевизору. Он на сборе средств для Кента Глисона во Флориде. — Гаррет показывает на экран. — Вон. Видишь его? Стоит в стороне.

— Твой отец не сказал, что поедет туда?

— Он постоянно в разъездах. Я никогда не знаю, где он. — Гаррет откидывается назад и кладет ноги на кожаный пуфик перед диваном. — Интересно, встретится ли он с той своей женщиной. Может, поэтому он и решил уехать на выходные.

— А где она живет?

— В Вашингтоне, но она путешествует не меньше его, так что меня не удивит, если… — Он замирает и всматривается в толпу, которую снимает камера. — Да. Вон она. Думаю, теперь ясно, что он будет делать на День святого Валентина.

Я ложусь на подушки в конце дивана и прижимаю ступни к ногам Гаррета.

— Тебя беспокоит, что он изменяет Кэтрин? Ты ее ненавидишь, я знаю, но все же.

— На самом деле, мне все равно. — Его взгляд прикован к телевизору, где показывают, как Кент Глисон пожимает руки людям в толпе. — Меня это не касается. К тому же, Кэтрин, скорее всего, тоже изменяет ему.

Его слова звучат так, словно в измене нет ничего особенного. Вряд ли он правда так думает, но кто знает.

— Гаррет, а ты начнешь изменять жене? Ну, если устанешь от нее или если она тебе разонравится.

Он поднимает мои ноги и кладет их себе на колени.

— Никогда. Если мой брак окажется несчастливым, я разведусь, а не стану заводить романы на стороне. Почему ты спрашиваешь?

— Да так. Просто поддерживаю разговор.

Он достает пульт и выключает телевизор.

— Ты совершенно не умеешь врать. Просто признай это. Ты думаешь, что когда-нибудь я стану таким же, как мой отец.

— Я этого не говорила.

— Тебе и не нужно ничего говорить. Я и так знаю, о чем ты думаешь. — Он протягивает мне руку. — Иди сюда.

Я беру его за руку и подвигаюсь ближе, а он поднимает меня и сажает на колени лицом к себе.

— Я никогда не буду изменять тебе, Джейд. Ни в качестве парня, ни в качестве мужа. Я не такой, как мой отец или дед.

— Но, может, они и не собирались изменять, когда женились, но как видишь, это случилось.

Я опускаю взгляд, но он приподнимает мой подбородок и смотрит прямо в глаза.

— Я не такой, как они. Измена — не вариант. Это даже не обсуждается.

— А как насчет развода? Ты сказал, что разведешься, если брак окажется несчастливым. Но человек не может все время быть счастлив. Так не бывает.

— Развод — это самая крайняя мера. Если у нас что-то не заладится, мы все исправим. Сделаем все, что в наших силах. Я не боюсь трудностей.

— Но вдруг ты…

Он прижимает к моим губам палец.

— Послушай, Джейд. Я люблю тебя сильнее всего на свете. И если мне когда-нибудь посчастливится сделать тебя своей женой, я ни за что тебя не отпущу.

Он сам это придумал? Потому что произнесенная им фраза поистине совершенна. Мне даже хочется распечатать ее, поместить в рамочку и повесить на стену, чтобы читать снова и снова.

Наступает один из тех моментов, когда я настолько поражена его приятными словами, что буквально немею. И тогда я просто прижимаю его к себе и обнимаю. Я так сильно люблю его, что если бы он прямо сейчас встал на колено и сделал мне предложение, то я бы наверняка согласилась. Это было бы совершенно безумно, и я знаю, что время для этого еще не настало, но теперь я абсолютно уверена, что Гаррет — тот человек, с которым я хочу быть всегда.

Глава 21

— Ты умеешь подбирать слова, Гаррет. — Я сползаю с его коленей и сажусь рядом с ним на диван.

Он выглядит удивленным.

— Да? А что я такого сказал?

— Просто, в целом.

Почему для меня это так трудно? Почему я не могу сказать Гаррету, как много он для меня значит, и как я ценю все, что он делает и говорит, вроде тех милых слов, которые он только что произнес? Что со мной не так? Он раскрывает мне душу, а я сижу и боюсь выразить свои чувства.

— Твои слова прозвучали как комплимент, — говорит он. — За него я их и приму, потому что твое одобрение — это редкость.

Вот видите? Ну почему я так редко хвалю его? Я ужасная, кошмарнейшая подружка. И никак не могу себя переделать.

— Я заказал столик на семь, а значит нам пора собираться, — говорит Гаррет. — Мы поужинаем здесь же, в отеле. К ним приходят со всего города — видимо, их ресторан очень неплох.

— Наверняка так и есть. Здесь все просто замечательно.

— И поскольку завтра мы уезжаем, я забронировал столик в ресторане недалеко от моего дома. Это очень приятное место. Туда пускают только в вечерней одежде, поэтому я собираюсь заехать переодеться домой, чтобы не надевать костюм в дорогу. Ты тоже, если хочешь, можешь там переодеться.

— Когда ты успел все продумать? Наверняка это заняло у тебя уйму времени.

— Я хотел, чтобы наш праздник получился особенным. А для особенного всегда нужно время.

— Что ж, спасибо тебе. За все. Я никогда этого не забуду.

— Значит оно того стоило. — Гаррет встает, уходит в спальню и возвращается с двумя коробочками в руках. Одна совсем маленькая, другая побольше, и обе очень красиво завернуты. — Несмотря на то, что фактически День святого Валентина наступит лишь завтра, я хочу вручить подарки сейчас. Они могут понадобиться тебе уже сегодня.

Сначала он протягивает мне коробку побольше. Она аккуратно завернута в бело-розовую бумагу — явно работал профессионал.

— Гаррет, мне так неудобно, ведь я ничего тебе не купила. Мне и впрямь надо устроиться на работу.

— Не надо. То, что ты здесь, со мной — для меня лучший подарок. Плюс черный бикини, в котором я хочу еще раз увидеть тебя перед отъездом. Итак, ты собираешься открыть это или нет?

Я открываю коробку и вижу внутри белье, на которое он намекнул в общежитии. Это короткая шелковая комбинация с кружевной отделкой — она розовая, но не яркого, не кричащего цвета — и такие же трусики.

— Мне нравится, — говорю я, расправляя белье. — И даже нравится розовый цвет. Ты правда снова выбирал это сам?

— Да, — отвечает он, очень гордый собой.

— И не стеснялся?

— Нисколько. В первый раз мне было немного неловко, но сейчас полный порядок. Я придумал, как не смущаться.

Я закатываю глаза.

— О, неужели? И как же?

— Главное — не терять уверенности и не дать продавщицам себя запугать. А они, уж поверь, обязательно попытаются это сделать. Начнут подходить к тебе со всякими вопросами. Фишка в том, чтобы отказаться от их помощи и выбрать что-нибудь самостоятельно. Тогда они просто впадают в ступор и не знают, как реагировать. Они слишком привыкли к парням, которые блуждают по их магазину с потерянным видом.

Я сразу же представляю, как Гаррет заруливает в магазин нижнего белья, уверенно выбирает нужные вещи и, сверкая своей знаменитой дерзкой ухмылкой, протягивает их ошеломленной продавщице на кассе. Это так уморительно и так похоже на Гаррета.

— Теперь открой эту.

Он протягивает мне крошечную коробочку. Нежно-бирюзового цвета, как у «Тиффани». Она может содержать в себе нечто, что изменит мою жизнь навсегда. И хотя я буквально минуту назад призналась себе в желании выйти за Гаррета замуж, я к этому не готова. Только не сейчас. Не в эту минуту.

— Ты собираешься открывать ее?

Я с трудом сглатываю. Потом, не в силах вымолвить ни слова, киваю и медленно снимаю с коробочки крышку.

Когда я вижу, что там не кольцо, меня накрывает волна облегчения. В коробочке сережки с бриллиантами. И они великолепны.

— Гаррет, они прекрасны. Я просто в восторге. Мне очень, очень нравится.

— Те серьги, которые я подарил тебе раньше, немного вычурные, чтобы надевать их каждый день, поэтому я купил эти. Их можно носить с чем угодно. По крайней мере, так заверила меня Харпер. Я спрашивал ее мнение, прежде чем определиться с выбором.

Я поднимаю сережки и замечаю, как ярко они переливаются на свету.

— Каждый бриллиант по полкарата. — Он наклоняется и шепчет мне на ухо: — Если ты когда-нибудь выйдешь за меня замуж, я куплю тебе бриллианты вдвое больше, чем эти.

Я оборачиваюсь, чтобы поцеловать его.

— Эти уже очень большие. Наверняка стоят целое состояние. Ты потратил чересчур много денег. — Я захлопываю рот рукой, поняв, что произнесла запрещенное слово.

— Отлично! — Гаррет смеется. — Я знал, что серьги вынудят тебя это сказать. Сегодня вечером Гаррета ждет стриптиз.

— С большим удовольствием приму свое наказание. — Я снова целую его. — Спасибо тебе за подарки.

— Пожалуйста. — Он поднимает меня с дивана. — Пошли собираться на ужин.

Наш ужин при свечах в ресторане плавно перетекает в ночь развлечений в постели с показом нижнего белья и обещанным стриптизом.

На следующий день мы заказываем завтрак в номер и едим у окна, любуясь видом на океан. Выходные вышли поистине идеальными, и мне жаль, что они подходят к концу.

Около полудня мы выписываемся из отеля и едем к Гаррету. Приехав, мы обнаруживаем, что дома никого нет.

— Наверно, Кэтрин повезла Лили ужинать, — говорит Гаррет. — Надо позвонить Лили и поздравить с Днем святого Валентина. Убью двух зайцев сразу — обрадую Лили и разозлю Кэтрин.

— Ты звонишь Лили? У нее есть свой сотовый?

— Детский. С него можно звонить только на определенные номера и только членам семьи. Однако Кэтрин не любит, когда я звоню Лили, не предупредив. — Он набирает номер. — Я включу громкую связь, чтобы и ты могла с ней пообщаться.

— Алло? — отвечает Лили своим тоненьким голоском.

— Привет, Лили. Это Гаррет и Джейд. Мы хотели поздравить тебя с Днем всех влюбленных.

— Здравствуй, Лили, — говорю я. — С Днем святого Валентина.

— Знаете, что у меня есть? — Она сразу же отвечает, не давая нам угадать. — Бабушка подарила мне конфеты и розового медвежонка!

— Значит, ты у бабушки Кенсингтон? — спрашивает Гаррет.

— Нет, у бабушки Джейкобс.

— Ты в Нью-Йорке? Не знал, что мама тебя туда отвезет.

— Мамы здесь нет, только я. Гаррет, я нарисовала для тебя рисунок.

— Хорошо, покажешь, когда вернешься домой. Когда ты приедешь?

— Не знаю. Мне надо идти. Дедушка зовет меня есть мороженое. Пока.

Она вешает трубку.

— Странно, — говорит Гаррет. — Кэтрин никогда не оставляет Лили одну. Даже со своими родителями. — Он убирает телефон. — Давай поднимемся наверх и переоденемся.

Его комната вызывает вихрь воспоминаний о нас в его постели.

— Когда я здесь, то не могу не думать о… ну, ты понимаешь.

Гаррет смеется.

— Не можешь не думать о чем, Джейд? Скажи это вслух.

— Зачем? Ты и так понимаешь, о чем я.

Он начинает медленно наступать на меня, отчего я пячусь назад и в итоге падаю на кровать. Потом ложится сверху и приближает лицо к моему.

— Ты имеешь в виду секс? Моя комната напоминает тебе о нашем первом сексе? И обо всех последующих?

Мои щеки начинают пылать.

— Видишь? Ты отлично понял, о чем я.

— Да, но мне кажется забавным, что ты никогда не произносишь вслух это слово. Как будто это какое-то ругательство, хотя я много раз слышал, как ты ругаешься. По-моему, за все время ты произнесла слово «секс» всего раза три.

— Ну и что. Просто мне не нравится это слово. Бывают же какие-то более благозвучные выражения.

— Например? Заниматься любовью?

— Фу. Нет. Так еще хуже.

— Ну же, скажи это слово. Просто произнеси его вслух. Это совсем не трудно.

— Я не могу. Мне нужен какой-то контекст.

Он снова хохочет.

— Ладно. Скажи вот что: «Я умираю от желания заняться сексом с Гарретом прямо сейчас, но стесняюсь его попросить».

— Не хочу я ничего говорить. — Я пытаюсь высвободиться. — Отпусти меня.

— Пока не скажешь — не отпущу. — Он щекотно целует мне шею — сзади, прямо под волосами.

— Перестань! Ну пожалуйста! — говорю я, смеясь и извиваясь.

Он прекращает меня щекотать, однако не отпускает.

— Я жду.

— Хорошо. — Я вздыхаю. — Я умираю от желания заняться сексом с Гарретом прямо сейчас, но стесняюсь его попросить. Все. Теперь мне можно встать?

Гаррет остается неподвижен.

— Но ты же умираешь от желания заняться со мной сексом. Разве я могу тебе отказать, да еще в День влюбленных?

Я улыбаюсь.

— Мы опоздаем на ужин.

Он шепчет, касаясь моих губ губами:

— Я знаком с владельцем ресторана. Мы можем чуть-чуть опоздать.

И мы опаздываем. Что тут скажешь? Я не могу сопротивляться ему.

* * *

Ресторан находится на вершине холма. Он очень элегантный — люстры, белые скатерти, красные бархатные шторы, классическая музыка, приглушенно играющая на фоне. Мы сидим за столиком у окна. Уже стемнело, но фонари и гирлянды белых огней, которыми обвиты деревья, позволяют нам любоваться видом на озеро.

— Я бы посоветовал стейк, но можешь взять, что захочешь, — произносит Гаррет, глядя в меню.

— Стейк действительно звучит здорово. Ты тоже закажешь его?

Он поднимает голову.

— Да, и еще, наверное… — Он замолкает и смотрит на кого-то у меня за спиной. Оглянувшись, я вижу, как из приватной кабинки выходит Кэтрин в компании какого-то типа. Они оба нарядно одеты и, похоже, пытаются улизнуть через боковой выход.

— Кэтрин! — Громкое восклицание Гаррета привлекает внимание окружающих. Я смотрю, как она оборачивается. Жалко, нельзя заснять выражение у нее на лице — на нем смесь смущения, ужаса, сожаления, гнева и замешательства. Какое наслаждение, ведь обычно эта женщина не проявляет эмоций.

Гаррет встает. Он ни за что не позволит ей молча уйти. Она подходит к нашему столику, и Гаррет снова садится. Ее спутник идет за ней следом, засунув руки в карманы и гуляя взглядом по стенам и потолку — он смотрит куда угодно, но не на нас.

Кэтрин пытается растянуть дрожащие губы в фальшивой улыбке.

— Гаррет, какой приятный сюрприз. — Она бросает взгляд на меня, но ничего мне не говорит.

— Празднуете День святого Валентина? — спрашивает у нее Гаррет и прежде, чем она успевает ответить, переключается на мужчину с ней рядом. — Стивен, вы, кажется, ездили с моим отцом на финансовую конференцию в Даллас? Как все прошло? Ваша жена была с вами?

Не может быть! Гаррет знает его?

Мужчина откашливается.

— Конференция прошла хорошо. И нет, у Шерил не получилось приехать.

— На самом деле мы со Стивеном встретились, чтобы обсудить финансовые отчеты компании, — говорит Кэтрин. — Пока твоего отца нет в городе, я решила помочь.

— Не сомневаюсь, что так все и было, — говорит Гаррет, улыбаясь. — Кстати, я сегодня разговаривал с Лили.

Ее неискренняя улыбка испаряется.

— Я очень прошу не звонить ей, не поговорив прежде со мной. Ты знаешь, это нарушает ее расписание.

— Похоже, сегодня у нее не было занятий. Она ела мороженое с твоим отцом.

Кэтрин старается сохранять спокойствие, но я вижу, что она взбешена. Она прерывисто дышит, ее губы дрожат, а по взгляду понятно, что у нее чешутся руки задушить Гаррета прямо здесь, за столом.

Гаррет откидывается на спинку стула и достает из кармана телефон.

— А знаешь, что? Давай позвоним папе прямо сейчас. Устроим и ему приятный сюрприз.

Он реально решил сделать так, чтобы Кэтрин слетела с катушек. И мне это нравится!

Кэтрин кладет на его мобильный ладонь.

— Не нужно его беспокоить, Гаррет. Твой отец — очень занятой человек.

— Не настолько, чтобы не поговорить с любящей супругой и сыном. — Гаррет с улыбкой убирает ее руку со своего телефона.

Кэтрин поворачивается к своему спутнику.

— Стивен, подожди снаружи. Я скоро выйду.

Пока она говорит, я замечаю, что ее волосы выглядят не такими гладкими и идеально уложенными, как обычно. Она собрала их наверх, но несколько прядей выбилось. И ее платье помялось. О боже! Они только что занимались в том уединенном помещении сексом?

— Гаррет, прекрати, — огрызается Кэтрин, возвращая мое внимание к столу. Она уже сидит с Гарретом рядом и боком ко мне. — Ты не увидел ничего сверхординарного. Просто двое знакомых поужинали. Не рассказывай об этом отцу.

— Почему? Вы же практически разведены.

Она выпрямляет спину и поправляет прическу.

— Мы не собираемся разводиться.

— Нет? Тогда почему вы не живете вместе?

— Живем. Мы снова съехались. — Ее длинные, тонкие, наманикюренные пальцы начинают теребить складку скатерти.

— Почему папа мне об этом не сказал?

— Мы решили это недавно. Теперь мне надо, чтобы ты пообещал ничего не рассказывать отцу о сегодняшнем вечере.

— Извини, Кэтрин, но если ты хочешь, чтобы я прикрывал тебя, то тебе не стоило быть со мной такой сукой все эти годы. И определенно не стоило унижать мою девушку.

Ого! Кто бы мог подумать, что наш ужин окажется таким увлекательным?

Кэтрин еще больше понижает голос.

— Не смей так со мной разговаривать! Я — твоя мать.

Гаррет закатывает глаза.

— Ты мне не мать. — Он делает глоток воды. — Не могла бы ты нас оставить? Мы с Джейд собираемся ужинать.

— Чего ты хочешь, Гаррет? — шипит она. — Просто скажи, что ты хочешь получить за молчание. Еще одну машину? Новые клюшки для гольфа? Путешествие?

Гаррет поворачивается ко мне.

— Как думаешь, Джейд, что нам попросить?

Его вопрос ставит меня в тупик. Я не хочу в это ввязываться. Меня устраивает роль наблюдателя. Я уже и так связана с его семьей больше, чем хотелось бы. Стать вовлеченной еще и в их семейный шантаж — это уже чересчур.

— Мне все равно. Решай сам, — ворчу я.

Он снова переводит взгляд на Кэтрин.

— Ты должна вести себя с Джейд вежливо и приветливо. Причем не показушно, а искренне. Больше никаких косых взглядов. Никаких резких выпадов. Когда она придет в гости, ты окажешь ей радушный прием. И позволишь ей видеться с Лили столько, сколько она захочет.

Кэтрин смотрит на меня, потом снова на Гаррета.

— И все?

— Еще извинись перед ней за свое прошлое поведение.

Это совершенно лишнее. Я не нуждаюсь в извинениях и приветливости Кэтрин. Я приняла то, что она сука, и живу дальше.

Кэтрин, натянуто улыбаясь, поворачивается ко мне.

— Джейд, мне ужасно жаль, если тебе показалось, что я плохо с тобой обращалась.

— Кэтрин, — одергивает мачеху Гаррет, расслышав в ее тоне сарказм.

Вздохнув, она делает вторую попытку.

— Прости меня, Джейд. Я была с тобой грубой и неприветливой, но обещаю в будущем относиться к тебе как можно добрее.

— Тебя удовлетворило ее извинение? — спрашивает меня Гаррет.

— Да, — отвечаю я, продолжая смотреть не на Кэтрин, а на него. Честно говоря, ее извинения были так себе, но я просто хочу, чтобы эта женщина поскорее исчезла с моих глаз.

— Спокойной ночи, Кэтрин, — говорит, не глядя на нее, Гаррет.

Она быстро встает и выходит через боковую дверь.

А я-то перед ужином думала, что этот День святого Валентина не может стать еще лучше.

Глава 22

— Что ж, это было захватывающе, — говорит Гаррет, глядя в меню.

— Захватывающе? Скорее, походило на живую мыльную оперу за нашим столом.

К нам с осторожностью приближается официант. Он уже подходил какое-то время назад, когда здесь была Кэтрин, но она окинула бедолагу своим фирменным убийственным взглядом и отпугнула его. Пока мы заказываем, Гаррет ведет себя с парнем очень дружелюбно, чтобы тот мог немного успокоиться.

— Что за мужчина с ней был? — спрашиваю я у Гаррета, когда официант уходит.

— Стивен Рейнхарт. Финдир нашей компании.

— Финдир?

— Финансовый директор. Тот, кто заправляет деньгами. Он живет в Нью-Йорке и работает в нашем офисе там. Он и его жена часто бывали у нас на обедах и вечеринках. Отец будет в бешенстве, когда узнает.

— Я думала, ты не собираешься рассказывать ему.

— Мне и не придется. Кэтрин не настолько умна. Она сама проколется, скажет или сделает что-то такое, что ее выдаст. К тому же отец уже и так подозревает ее. Может, даже приставил к ней слежку.

— Почему он должен сердиться на нее за неверность? Он ведь тоже ей изменяет.

— Ну и что. Он все равно будет в бешенстве. Особенно из-за того, что она спуталась с его финдиректором. Папа играет с ним в гольф и доверяет финансы своей компании. — Гаррет убирает телефон. — Стивену лучше начать подыскивать другую работу. Ты видела, какое у него было лицо, когда он увидел меня? Я думал, его хватит удар.

— Как думаешь, почему твой отец и Кэтрин передумали разводиться? Она сказала, что они снова вместе.

— Думаю, они опасаются общественного осуждения или не хотят портить себе репутацию. Или, возможно, они действительно хорошие родители и беспокоятся за Лили.

Я провожу пальцем по ножке бокала с водой.

— Не надо было заставлять Кэтрин извиняться. Все равно она не изменится. Лучше бы она купила тебе новую машину, путешествие или… что там было еще?

— Клюшки для гольфа. Как будто они мне нужны. — Дотянувшись до моей руки, он убирает ее с бокала и заключает в свою. — Для меня было важно, чтобы она извинилась перед тобой. Не могу гарантировать, что она выполнит свое обещание, но хотя бы сейчас она попыталась.

— Что ж, спасибо. — Я улыбаюсь. — Но в следующий раз выбирай автомобиль. Тогда ты сможешь одалживать его мне, и я буду везде на нем ездить.

— Ты серьезно хочешь машину? Ты же знаешь, я куплю ее для тебя, только скажи. Просто я думал, ты мне не позволишь.

— Гаррет, я шучу. Не покупай мне автомобиль. Он мне не нужен.

— Так какую же машину купить тебе? — Он отпускает мою руку и, пока я качаю головой, с задумчивым видом откидывается на спинку стула. — Думаю, тебе подошел бы кабриолет. Какой цвет выбираешь? Белый? Красный?

— Очень смешно. Давай сменим тему.

— Почему я раньше не подумал об этом? Нам обязательно нужен кабриолет. Мы же все лето будем жить в Калифорнии.

— По-моему, твой нынешний автомобиль вполне сгодится.

— Только не для Калифорнии. Он черный и слишком нагревается на солнце. Нам нужен белый кабриолет. Или красный.

— Ты закончил? — Я в шутку делаю сердитую мину.

Официант приносит салаты. Сейчас он выглядит более расслабленным.

— Джейд, тебе правда надо начать ездить на «БМВ». Это машина наша, а не моя. Если тебе нужно куда-то отправиться, просто садить в нее и езжай. — Гаррет берет из корзины булочку и намазывает ее маслом, выложенным в форме розы.

— Это слишком дорогая машина. Если с ней что-нибудь случится, ты меня убьешь.

— Ничего подобного. — Он откладывает нож с прилипшей перекошенной масляной розочкой в сторону. — С чего ты взяла?

— Все парни относятся так к своим машинам. Одна царапина — и они сходят с ума.

Я разглядываю салат, который принесли мне на закуску. Салаты я ем совсем редко, но этот решила попробовать, потому что он представляет собой всего несколько листиков зелени. Правда, заправки на нем я не вижу. Рядом на тарелке тоже не налито ни капельки соуса, а я смогу проглотить салат только в том случае, если он утопает в заправке.

— Во-первых, ты очень осторожный водитель, — говорит, откусив булочку, Гаррет. — А во-вторых, я не переживаю за машину. Сломается — починю. Что тут такого.

— Тогда я буду брать ее время от времени. Если ты точно не против. — Я замечаю на серебряном подносе около Гаррета кувшинчик, наполненный чем-то белым с черными крапинками, и, надеясь, что это и есть соус, заправляю салат.

— Если ты не будешь брать мой автомобиль, клянусь, я куплю тебе твой собственный, — говорит он, совершенно не обращая внимания на мою дилемму с салатом. — Можно мне соус?

До меня доходит, что я все еще держу в руках то, что он назвал соусом.

— Да. Но почему он в кувшинчике?

— Они всегда подают соус отдельно. — Он берет у меня соусник и заправляет свой салат. — В большинстве ресторанов.

Да? Мне правда нужно почаще есть вне общежития.

Как только мы доедаем салат, нам подают основное блюдо. Я рада, что последовала рекомендации Гаррета. Стейк выглядит очень аппетитно.

Закончив есть, Гаррет кладет салфетку на стол и откидывается на спинку стула.

— Так. На сладкое можно заказать десерт здесь — они тут потрясающие — или отправиться туда, где мы ели мороженое на первом свидании.

— Разве это было свидание? Когда ты меня едва знал, однако отвез в кафе и поимел наглость сделать заказ вместо меня, даже не позволив взглянуть на меню?

— Именно так, — серьезно говорит он.

— С чего вдруг это стало считаться свиданием? Я думала, наше первое свидание было в боулинге.

— Я подумал и решил, что нашим первым свиданием следует считать тот поход в кафе. Для детей это прозвучит лучше.

— Для каких детей? — Я отпиваю немного воды.

— Наших.

Я закашливаюсь, поперхнувшись водой.

— Прости, что?

— Предположим, что в ближайшие, не знаю, несколько месяцев или около того, я сделаю тебе предложение. — Он говорит совершенно непринужденно, как будто мы уже все обсудили. — Мы же не хотим, чтобы наши дети подумали, что мы мало встречались, прежде чем обручиться? Это было бы плохим примером.

Я смотрю на него, пытаясь переварить сказанное. Он серьезно так думает или просто проверяет мою реакцию? Наверное, все же второе, и потому я подыгрываю ему.

— Никаких детей не будет, Гаррет, потому что я их не люблю. И поскольку тебе это уже известно, то я уверена: ты не станешь делать мне предложение ни в ближайшие несколько месяцев, ни даже в ближайшие несколько лет, ведь я точно знаю, что ты хочешь троих детей. Соответственно, тебе незачем беспокоиться о том, какое наше свидание считать первым.

Появляется его самодовольная ухмылка.

— Просто дай мне немного времени. Я возьму тебя измором. И если трое детей для тебя чересчур много, я готов пойти на компромисс и согласиться на полтора. Полребенка — это неплохо. Меньше мороки.

Образ, возникший перед глазами, настолько смешной, что я хохочу.

— Ладно, хватит о детях. Пойдем в то кафе и съедим по мороженому.

Ночью, перед тем как уснуть, я прокручиваю в голове все выходные. Не хочу забыть ни единой детали. Шум океана. Ощущение песка на ногах. Вкус поцелуя Гаррета на соленом ветру. Все это было просто волшебно.

Как бы я ни старалась не обращать внимания на внутренний голос, он продолжает нашептывать мне, что идеальные дни не будут длиться вечно. Что неприятности уже не за горами. Хотя этот голос стал намного слабее, он все же не стих до конца. И, возможно, не стихнет уже никогда.

* * *

В понедельник в столовой, как только я ставлю поднос с обедом на стол, ко мне подбегает Харпер. В ней столько энергии, что она нечаянно задевает стол, и мое шоколадное молоко проливается на тарелку с куриными наггетсами.

— Джейд, эти выходные были роскошными!

— У меня тоже, — говорю я, пытаясь салфеткой вытереть наггетсы. — Бери обед, и поболтаем.

Я не видела ее с пятницы, когда Харпер уехала к Шону. Она тоже праздновала День святого Валентина и вернулась в общежитие только сегодня утром.

Спустя несколько минут Харпер возвращается, взяв, как обычно, салат, и усаживается напротив меня. На ней светло-розовый свитер с v-образным вырезом, а ее длинные светлые волосы удерживает блестящий серебряный ободок.

— В общем, мы практически не выходили из дома.

— О, давай без подробностей? Я же ем.

— Нет, я совсем о другом. — Она макает листик латука в миску с соусом. — Ну, разумеется, мы занимались и «этим», но не все выходные. В пятницу вечером Шон испек мне самую вкусную пиццу, которую я когда-либо ела. Я сказала ему, что он просто обязан как-нибудь угостить ею вас с Гарретом. А в субботу он улизнул из постели пораньше и сделал мне сырное суфле на завтрак. Все блюда, которые он готовил, были просто фантастическими. Он даже начал обучать кулинарии меня.

— То есть, вы все выходные готовили? А еще что-нибудь делали, кроме этого и сама понимаешь чего? — И снова я не решаюсь произнести слово «секс». Понятия не имею, почему оно вводит меня в такой ступор. Иногда мне легко произнести его, а иногда нет. Странно.

— Знаю, звучит скучновато, но на самом деле все было не так. — Она наклоняется над столом и шепотом продолжает: — Не буду вдаваться в подробности, но ты и представить не можешь, как этот парень использует пищу. Это было очень сексуально. Мы собирались в кино, но так никуда и не выбрались. — Она снова откидывается на спинку стула. — А еще мы с Шоном обсуждали планы на лето, и он собирается приехать ко мне в Калифорнию. Ему придется найти работу и все такое, но в Лос-Анджелесе полно модных ресторанов, где он мог бы работать.

— И вы будете жить вместе?

— План такой: на весенние каникулы он летит вместе со мной, чтобы мы вместе подыскали квартиру. И пока будет там, постарается сходить на собеседования.

Я достаю телефон.

— Нужно сообщить об этом Гаррету. А то он все время спрашивает, собирается ли Шон летом в Калифорнию.

— Здорово, что они поладили, правда? Летом нам будет так весело, Джейд. Пока мы с тобой загораем на пляже, ребята могут заняться серфингом. — Она откусывает кусочек салата. — Расскажи мне о своих выходных.

Я вкратце описываю ей каждый день, умолчав, правда, о том, что мы застукали мачеху Гаррета за изменой. В семейные тайны Кенсингтонов я не хочу никого посвящать.

— Кстати, Гаррет оценил бикини, который ты мне подарила, — говорю я ей.

— Отличный купальник, да? Кайли прислала мне еще несколько. Приходи посмотреть, вдруг что-то понравится.

— В общем, вот такие были у нас выходные. — Мои слова звучат обыденно, хотя то были одни из лучших наших выходных. Но хвастаться я не хочу.

— Джейд, у вас были потрясающие выходные. Должно быть, они обошлись Гаррету в целое состояние. К тому же он подарил тебе серьги с бриллиантами. Даже не верится, что ты не отругала его из-за потраченных денег.

Я пожимаю плечами.

— Он взял с меня слово больше не пилить его.

— Хорошо. Должна тебе признаться, Джейд, что даже мне надоело слушать, как ты возмущаешься из-за потраченных денег. Представляю как устал от этого Гаррет, тем более что он из обеспеченной семьи.

— Да, и все-таки мне не нравится, что он все оплачивает, но я пытаюсь об этом не думать. — Куриные наггетсы с шоколадно-молочной подливкой совсем несъедобны, и я отодвигаю свой поднос в сторону. — В общем, когда в воскресенье мы ужинали, Гаррет снова поднял тему брака.

— Что он сказал?

— Уверена, это была просто шутка, но он заговорил о детях.

— О детях? Вам всего девятнадцать.

— Вот-вот. Хотя у него нет планов заводить детей в ближайшее время. Он просто проверял меня на реакцию.

— И что ты ответила?

— Что не хочу иметь детей. Гаррету это известно, поэтому я не понимаю, зачем он вообще об этом заговорил.

— А если он сделает тебе предложение? — Она обмакивает в соус морковку и, держа ее над тарелкой, ждет моего ответа.

— Какое?

— Выйти за него. Если Гаррет уже задумывается о детях, то очевидно хочет, чтобы вы поженились, и он не похож на парня, который будет сидеть и ждать. Так что ты ответишь ему?

— Наверное, откажу. Мы еще слишком молоды. Ранние браки обычно быстро распадаются.

— Мои родители поженились студентами и до сих пор вместе. Несмотря на то, что мой отец работает в Голливуде. Он мог быть женат уже раза четыре.

— Они правда поженились в колледже?

— Ага. Маме было двадцать, а отцу двадцать два. У них совсем не было денег. Отец бесплатно стажировался в одной из киностудий, а маме помимо учебы приходилось работать на двух работах.

— И что, ты думаешь, они правда счастливы? — Надеюсь, мой вопрос не прозвучал бестактно, но мне любопытно узнать, вдруг ее родители не разводятся из-за соблюдения приличий, а сами, как отец Гаррета и Кэтрин, имеют связи на стороне.

— Мои родители по уши влюблены друг в друга и не стесняются проявлять нежность в присутствии окружающих. Просто хочу подготовить тебя на случай, если летом ты встретишься с ними. Отец не может оторваться мамы. Клянусь, они как подростки.

— Это так мило, что они до сих пор увлечены друг другом.

— Да. Просто не хочу, чтобы ты была слишком категоричной. Я имею в виду, что ранние браки необязательно заканчиваются разводом. И с учетом того, как сильно Гаррет любит тебя, я не думаю, что тебе следует беспокоиться. Может, если вы с ним поженитесь, это прекратит… — Она замолкает и начинает нервно ковыряться вилкой в салате.

— Прекратит что? Харпер, о чем ты?

Она кладет вилку на тарелку.

— Джейд, ты читаешь журналы про знаменитостей?

— Нет, только на рождественских каникулах пролистала несколько, когда ждала Фрэнка в кабинете врача. Помнишь, я говорила, что в одном из журналов увидела фото Гаррета с Авой? Я так разозлилась. До сих пор не могу отойти. В статье намекалось, что они снова вместе. Не могу поверить, что журнал может запросто опубликовать подобную ложь.

Харпер резко встает и поднимает поднос.

— Пойдем. Мне нужно кое-что тебе показать.

Глава 23

Я иду за ней в ее комнату.

— У меня занятия через полчаса. Что такое?

Она подходит к стопке журналов у себя на столе, перебирает их и протягивает несколько мне.

— Я думала, ты их уже видела или хотя бы слышала, но за обедом ты ничего о них не сказала. Все издания вышли на прошлой неделе. Я захватила их к Шону, чтобы скоротать время, пока он готовит. Правда сначала даже не заметила, что на обложках, но потом разглядела фотографии и… в общем, увидишь сама.

На обложке первого журнала красуется Ава с какими-то девушками, а ниже стоит заголовок: «Читайте внутри: Краткий обзор встречи в «Частной школе» для девочек!». Я беру следующий журнал, где небольшая фотография Авы напечатана в самом низу. На этот раз ее лицо сфотографировано крупным планом, и рядом написано: «Слухи о любви — это правда? Читайте в номере». На третьем журнале стоит сам логотип «Частной школы» и подпись: «Последние новости об Аве и Гаррете на странице 26!» В последнем журнале Ава сфотографирована вместе с Гарретом. Снимок похож на фото со школьного выпускного, а заголовок гласит: «Будут ли они снова вместе?»

— Все эти журналы вышли на прошлой неделе? — спрашиваю я.

— Да, но я бы не переживала о них. Через неделю все об этом забудут. Да и потом, там же сплошное вранье.

— Я знаю, что это выдумки, но их продолжают публиковать, а люди верят.

— Слушай, не надо тебе их читать. — Она пытается вытянуть журналы у меня из рук, но я их не отдаю. Я должна знать, какие небылицы они распространяют. — Джейд, просто забудь. Я показала их лишь для того, чтобы ты знала, что происходит, если до тебя дойдут слухи.

Я раскрываю журнал, на обложке которого была фотография с выпускного. Внутри — разворот с историей об Аве и Гаррете. В середине статьи цитата из интервью с Авой: «Гаррет был моей первой любовью. Я не должна была отпускать его».

— Первой любовью? Гаррет не рассказывал, что они с ней встречались. — Почему он это скрыл?

— Джейд, я уверена, она врет. А если нет, то подумаешь. Они встречались еще в школе. Велика важность.

— Велика, потому что ему следовало сообщить это мне. Это бы объяснило, почему Ава так за ним бегает. Послушай, что она говорит: «Мы начали встречаться в пятнадцать, и я после первого же поцелуя поняла, что влюбилась. Гаррет тоже влюбился в меня, но так и не признался в этом, поэтому мы расстались. В выпускном классе, во время съемок «Частной школы», мы снова сошлись, а потом он порвал со мной, хотя я знала, он все равно меня любит. Но фанаты Гаррета, будьте готовы: скоро наследник Кенсингтонов наконец осознает, что между нами истинная любовь».

Я швыряю журнал на пол.

— Какого черта? Она что, всерьез думает, что люди в это поверят?

— Это ужасно, я знаю, но она говорит это, чтобы побудить людей посмотреть шоу. Наверное, это требование ее контракта. Всем известно, что реалити-шоу далеки от реальности. Гаррета даже не будет в эпизодах встречи выпускников.

— То есть, Аве можно говорить о нем все, что угодно, а у него даже не будет возможности возразить! Продюсеры наверняка подстроят все так, чтобы ее слова были похожи на правду. Гаррет сказал, что в прошлом году они показывали смонтированное видео, чтобы создать видимость, будто он встречается с Авой. Но они не встречались. По его словам в школе они с ней почти не общались. — Я поднимаю журнал с фотографией с выпускного. — И тем не менее он ходил с Авой на бал. Поверить не могу, что он это скрыл. Зачем идти на бал с девушкой, с которой ты якобы не общался? И почему Ава тоже молчала? Ведь она все это время могла тыкать мне этим фактом в лицо.

— Вот тебе и доказательство ее лжи. Она не стала говорить это при Гаррете, потому что осознавала, что он все опровергнет. — Харпер медлит, разглядывая стопку журналов. — Или она намеренно хотела, чтобы ты узнала об этом сейчас, прямо перед началом шоу. Может, она надеется развести тебя на реакцию? В этих шоу любят создавать драму.

Я пролистываю остальные журналы. В двух из них пишут о других участницах шоу. Об Аве только абзац. Однако последний номер полностью посвящен Аве и Гаррету. Там есть и комментарии фанатов о том, какая они милая парочка и каким сексуальным им кажется Гаррет, и даже дополнительная статья с подробностями о нем, половина из которых вообще не соответствует реальности.

— Он специализируется на бизнесе, а не на праве, — говорю я, читая придуманный перечень. — И не занимается серфингом. Он всего-то и брал, что пару уроков. И послушай-ка. Тут пишут, что Гаррет хочет однажды стать сенатором. Но он ненавидит политику! — Я отбрасываю и этот журнал. — Похоже, продюсеры пытаются создать из Гаррета участника передачи без его прямого участия.

— Так уж устроены эти шоу. Правды в них — ноль. Они постоянно что-то выдумывают, чтобы поднять себе рейтинг.

Я встаю и, собираясь уходить, подбираю журналы.

— Можно, я их позаимствую? Я должна показать их Гаррету.

— Бери, но только не срывайся на нем. Именно этого добивается Ава и продюсеры шоу.

— Я не буду срываться, просто выясню, правда там или нет.

— Ты уже злишься. Поссорившись с Гарретом, ты лишь пойдешь на поводу у Авы. Она пытается вас разлучить. Не позволяй ей этого делать.

— Увидимся позже. Мне пора на занятия.

Я уношу журналы к себе, потом хватаю рюкзак и отправляюсь на физику.

— Как провела выходные? — Карсон, как всегда, пришел рано, и у него чрезвычайно хорошее настроение.

Я роняю на пол рюкзак, и из него с грохотом выскакивает учебник.

— Нормально.

— Не похоже на то. У тебя грустный голос. Что-то случилось с Гарретом? Вы же с ним не расстались? А то разбежаться в День всех влюбленных было бы полным отстоем.

Я замечаю, что, говоря это, он чуть ли не счастлив.

— Нет, выходные прошли хорошо. Даже отлично. Просто потом кое-что испортило мне настроение.

— Расскажешь?

— Нет. Просто забудь. — Я тянусь за учебником, жалея, что пришла в класс так рано. — А ты как провел выходные? Ходил куда-нибудь с Кэрри?

— Да, вечером в воскресенье выбрались поужинать. А чем занимались вы с Гарретом?

Мне не хочется с ним делиться, но я знаю, он будет допытываться, пока я не расскажу.

— Мы уезжали в отель с видом на океан.

— Эти он подарил тебе эти сережки?

Я вспоминаю про бриллиантовые гвоздики в ушах.

— Да, он.

— Классно, наверное, иметь столько денег. Я смог позволить себе только ужин. Но Кэрри и ему была рада. Она вообще не ожидала подарка.

— На что ты намекаешь? Что я рассчитывала на подарки? Вовсе нет. Я постоянно прошу Гаррета ничего мне не покупать. Это был сюрприз для меня.

— Ни на что я не намекаю. Скорее рассказываю о Кэрри. Меня нравится, что она не зациклена на деньгах. И это качество нравится мне и в тебе. Вот почему меня удивляет, что ты принимаешь от Гаррета такие дорогие подарки.

Ну вот опять… Карсон не принижал Гаррета пару недель, а теперь снова пытается выставить его в плохом свете. Словно сережки были попыткой купить мою любовь.

— Не начинай. Я же просила не говорить о Гаррете гадости, но ты все равно продолжаешь.

— Я не осуждаю его. Просто мне интересно, где он берет средства. Он не работает, значит у него есть трастовый фонд? Или деньгами его снабжает отец?

— Не знаю. И мне все равно.

— Я лишь говорю, что на его месте хотел бы зарабатывать на подарок девушке сам, а не тратить деньги отца.

— Серьезно? Ты вообще себя слышишь? И это называется не говорить о Гаррете плохо. Почему тебя так волнует, откуда у него деньги и на что он их тратит? Это не двое дело.

Начинается занятие — очень вовремя, а то я уже была готова заорать на него. Я наконец-то перестала переживать из-за того, что Гаррет на меня тратится, и вот Карсон опять вдалбливает эту мысль в мою голову. Сегодня он наступил на все мои больные мозоли одновременно — причем явно специально, и это раздражает меня больше всего.

После занятий он следует за мной.

— Нам нужно встретиться насчет лабораторной. На этой неделе мы должны подготовить план, а на следующей — сам доклад.

— Да. Знаю. Я читала учебный план. — Я, не оглядываясь на него, ускоряю шаг.

— Ну так когда мы сможем встретиться? Давай вечером, после обеда?

— Нет, не подходит. Лучше встретимся днем.

— Да ладно, Джейд, это же домашнее задание, а не свидание. У меня есть девушка. И это единственное время, когда я смогу встретиться по поводу плана.

— Хорошо. Встречаемся в семь вечера в библиотеке.

— В библиотеке нельзя разговаривать. Может, сходим поужинать и обсудим все за едой?

— Звучит как приглашение на свидание.

— Гаррет не разрешает тебе ни с кем ужинать? Не могу поверить, что ты это терпишь. Ты не похожа на таких девушек.

Он опять нарочно задевает меня. Я осознаю это, но все равно попадаюсь ему на крючок.

— На каких «таких», Карсон?

— Которые позволяют парням собой манипулировать.

— Значит, ты сам не обидишься, если Кэрри пойдет на ужин с другим?

— Нисколько.

У двери в общежитие я разворачиваюсь.

— Сегодня в семь. Я зарезервирую один из кабинетов в библиотеке, чтобы мы могли разговаривать. Я пришлю тебе смс с его номером. — Не дожидаясь его ответа, я захожу внутрь и иду в свою комнату. Пока я вожусь с ключом, появляется Гаррет.

— Помочь? — Он чмокает меня в щеку, берет ключ и открывает дверь.

— Что ты здесь делаешь?

Он смеется.

— Ну кто так здоровается? Мне нельзя зайти к своей девушке в гости?

— Можно. Просто я не ожидала увидеть тебя. — Я бросаю рюкзак и куртку на пол. — Думала, ты на занятиях.

— Нет, они еще через час.

Он тянется к моей руке, но я отдергиваю ее и притворяюсь, будто поправляю бумаги, лежащие на столе.

— Что это было?

— Что? Просто навожу порядок. На столе полный бардак.

На этот раз он обнимает меня за талию и тянет к себе.

— Что с тобой? Ты на меня злишься?

— Нет. — Я пробую вывернуться.

— Джейд, что за ерунда? Мы так хорошо провели время на выходных. Почему ты сердишься на меня? Что я такого сделал?

Высвободившись из его объятий, я поднимаю с пола журналы и сую их ему.

— Вот, посмотри.

— Ты обиделась на меня из-за каких-то журналов? — Он берет их и усаживается на кровать. — Не имею к этому ни малейшего отношения. Я уже говорил тебе: все, что там написано про меня — это ложь.

— Тогда как ты объяснишь эту фотографию с выпускного? Ты водил Аву на праздничный бал? Ты же говорил, что вы даже друзьями не были в школе.

Он поднимает журнал.

— Это была групповая фотография. Ава стояла рядом со мной, и они обрезали фото, чтобы создалось впечатление, будто мы пара. Я не водил ее на бал.

Я чувствую себя полной дурой, но потом вспоминаю комментарий Авы о свидании с ним.

— И вы никогда не встречались? Даже когда вам было пятнадцать? Это тоже вранье?

Он кладет журналы на одеяло.

— Да, когда нам было пятнадцать, то мы с ней встречались. Но не больше месяца, если что.

— И ты не собирался рассказать это мне?

— Я вообще об этом не думал, пока ты не подняла эту тему. Я тогда много пил и плохо помню то время.

— Но ты же не… ну, ты же ничего не делал с ней, правда? Я имею в виду, тебе было всего лишь пятнадцать.

Он смотрит в пол.

— Гаррет, пожалуйста, скажи, что не спал с ней.

Он ничего не отвечает, но ответа мне уже и не нужно.

Глава 24

— Ты спал с Авой?

Нарастающий во мне гнев уже не поддается контролю. Его надо выплеснуть. Сходить, например, на пробежку. На улице холодно, но я должна избавиться от этого гнева. Я подхожу к комоду и достаю спортивный бюстгальтер и трико для пробежки.

Гаррет подходит ко мне.

— Джейд, давай я все объясню.

— Что тут объяснять? Ты переспал с девушкой, которую я больше всех ненавижу. — Я поворачиваюсь к нему спиной, сдергиваю футболку и быстро переодеваю бюстгальтер, затем снимаю джинсы и пытаюсь попасть ногами в узкие штанины трико.

— Ты не могла бы на секунду остановиться? — Он разворачивает меня и берет за плечи. — Это было очень давно, и я был тогда совершенно другим.

Мои облегающие трико почти невозможно надеть стоя, тем более, когда Гаррет вот так меня держит. Я не натягиваю их даже до колен, когда он подхватывает меня и усаживает на кровать, спиной к изголовью.

— Мне нужно натянуть штаны. Я не могу пошевелить ногами.

— Вот и отлично. Значит, ты меня выслушаешь. — Он прижимает мои руки к кровати. — Ты не можешь злиться на меня из-за моего прошлого. Я не рассказал тебе об Аве, потому что это было четыре года назад, и я встречался с ней всего с месяц. Мы занимались сексом один раз. И все. А в остальное время просто тусовались на вечеринках и выпивали. Я даже не помню, было ли у нас настоящее свидание. Она все раздувает для создания драмы на шоу.

— То есть, ты никогда не водил ее на свидание, но занимался с ней сексом? Очень приятно слышать.

— Я был тогда пьян. Это случилось на вечеринке. Мы оказались одни, и все зашло чересчур далеко.

— Она была твоей первой? — Я едва могу смотреть на него. От одной мысли о нем вместе с Авой в моей груди все сжимается. — Наверняка так и есть. Тебе же было только пятнадцать.

Он опускает взгляд и мотает головой.

— Нет, моей первой была не она.

— Возможно, не надо мне задавать этот вопрос, но когда именно был твой первый раз? Неужели еще до пятнадцати? Пожалуйста, скажи «нет».

— Мне только исполнилось пятнадцать. Я был в летнем лидерском лагере в штате Мэн. Девушка была из Бостона. Ей было семнадцать, и после этой недели мы больше не общались.

— А потом была Ава?

— Нет. Потом была еще одна девушка. Я познакомился с ней, когда на День благодарения ездил с семьей на Багамы.

— Гаррет! Какого черта? Почему ты спал с ними всеми, когда тебе было только пятнадцать?

Он наконец-то поднимает глаза.

— Именно поэтому! Мне было пятнадцать, и я совсем не думал головой! После первого раза мне просто хотелось сделать это еще, и когда подворачивались возможности, я их использовал. Тогда родители не принимали особого участия в моей жизни. Отец и Кэтрин вели себя так, словно меня не существовало на свете. Они даже не замечали, что я уходил из дома. Совсем не следили за мной. Я мог уйти на всю ночь. Когда я начал пить, отец стал построже, но это ничего не изменило. Чтобы меня не поймали, было достаточно просто соблюдать осторожность.

— Ты поэтому никогда не рассказываешь о школе? Чтобы я не узнала обо всех твоих девушках?

— Я не хочу, чтобы ты осуждала меня за то, что было в прошлом. Я уже говорил тебе, что много пил, а пьяные люди делают глупости. Но сейчас я уже не такой.

— Знаю, но мне рассказывают истории о твоей школьной жизни, и меня бесит то, что другие знают о тебе больше, чем я. Неправильно узнавать это от посторонних или из журналов со сплетнями. Ты должен говорить мне все сам. О моем прошлом ты знаешь, но почему скрываешь свое?

— Во-первых, я почти ничего не знаю о твоем прошлом. Ты никогда его не обсуждаешь. А что касается моего прошлого, то мне стыдно за него, ясно тебе? Обычно мне на все наплевать, ведь меня не интересует чужое мнение. — Гаррет сплетается со мной пальцами. — Но для меня важно, что обо мне думаешь ты. Вот почему я хотел, чтобы ты не знала об этом.

Меня охватывает печаль. Я вижу, как отчаянно ему хочется, чтобы я забыла об этом, но я не могу. Почему? Может, потому что представляю его в компании Авы и гадаю, не обманывает ли он меня до сих пор. Вдруг он недоговаривает что-то еще? Эти размышления разжигают мой гнев, но срываться на Гаррете я не хочу и потому удерживаю бурю внутри.

— В одной из статей написано, что ты встречался с Авой в выпускном классе, а ты утверждаешь, что нет. Ну и что из этого правда? — Я слышу в своем голосе злость. Ну почему мне не дано прятать эмоции?

— Ава лжет. — Говоря это, он смотрит мне прямо в глаза. — Я клянусь тебе. В прошлом году мы с ней не встречались. Да, в школе мы виделись, но практически не общались. Она выдумывает эти небылицы для шоу. — Он вздыхает. — Джейд, прости меня. Не понимаю, почему она меня в это втянула. Я узнаю у отца, смогут ли его адвокаты это остановить. — Он смотрит на мои руки, которые все еще держит в своих. — Только не сердись на меня.

Мое тело жаждет движения. Резко выдернув руки, я толкаю Гаррета в грудь.

— Дай мне встать. Мне нужно одеться.

Гаррет слезает с кровати, а я наконец-то натягиваю штаны. Он достает из комода толстовку и передает ее мне.

— Между нами все хорошо? — спрашивает он, сохраняя дистанцию.

— Не знаю. — Я натягиваю толстовку и просовываю руки в рукава. — Просто жалко, что ты не признался мне раньше. Что наводит меня на мысль, а не скрываешь ли ты что-то еще.

— Джейд, я не стараюсь специально от тебя что-то скрывать. В смысле, да, я про Аву я тебе не сказал, но я не нарочно. Это было настолько давно, что я почти ничего и не помню.

— Не знаю, как можно забыть о том, что спал с девушкой, которая, ко всему прочему, еще в прошлом семестре считалась твоей фальшивой подружкой. — Я надеваю кроссовки и усаживаюсь на кровать, чтобы завязать шнурки. — Тебе надо было рассказать мне об этом, Гаррет.

— Зачем? Чтобы ты разозлилась на меня из-за того, что случилось четыре года назад? — Я ничего не отвечаю. — И как именно я должен был сказать это, а?

Я поднимаюсь и встаю перед ним.

— Просто взять и сказать. Это не так уж и сложно.

Он повышает голос.

— Ты издеваешься? Это не та тема, которую можно запросто поднять за обедом! О, кстати, а помнишь Аву — девушку, которую ты так ненавидишь? Когда мне было пятнадцать, я занимался с ней сексом. — Он ждет моего ответа, но я упорно молчу. — Серьезно, Джейд? Ты это хотела услышать?

— Не хочу больше это обсуждать.

Я обхожу его, но он ловит меня за запястье.

— Ладно, прости! Я не знаю, что еще мне сказать.

Взяв ключи, я иду к двери, и Гаррет выходит за мной в коридор, явно не желая оставлять все вот так. Но сказать больше нечего. Я знаю правду, и она мне не нравится. Теперь нужно просто найти способ принять ее.

— Куда ты?

— Я же сказала. Иду на пробежку. — Я захлопываю дверь и запираю ее на ключ.

— На улице холодно. Возьми перчатки и куртку.

— Ничего, не замерзну. Увидимся позже. — Я поворачиваюсь, собираясь уйти, затем останавливаюсь. — Хотя нет, не увидимся. Вечером я работаю с Карсоном. Нам нужно составить план доклада к лабораторной.

При имени Карсона он напрягается, но делает вид, что ему все равно.

— Зайди ко мне, как закончишь.

— Будет слишком поздно. Встретимся завтра. — Я выхожу на улицу, а Гаррет остается внутри. Ему, вероятно, обидно, но я чувствую то же самое, поэтому мне все равно. Так ему и надо за то, что не сказал мне об Аве. Пусть попереживает немного.

Я начинаю бежать, сама не зная, куда направляюсь, и в итоге оказываюсь на дороге, ведущей в город. Я никогда здесь не бегаю, но сейчас мне хочется просто убраться подальше из кампуса.

Мой разум настолько поглощен мыслями о Гаррете и Аве, что я забываю смотреть на часы и, когда возвращаюсь обратно, понимаю, что на ужин времени уже нет. Ну да ладно, все равно из-за новостей про Аву у меня пропал аппетит. Я по-быстрому принимаю душ и спешу к Карсону в библиотеку.

— Что сегодня вечером делает Гаррет? — интересуется Карсон, пока мы ставим на стол ноутбуки.

— Домашнюю работу. — Понятия не имею, чем он занят, но это первое, что приходит на ум.

— Когда я был в спортзале, то увидел, как он заходит в бассейн. Я думал, что после травмы ему нельзя плавать.

— Можно. Просто он уже не тренируется часами, как раньше. — Я начинаю искать в ноутбуке файл с тезисами, которые набросала, чтобы мы закончили как можно скорее. Мне хочется вернуться в общежитие и поговорить с Харпер о Гаррете.

— А как именно он поранился? По-моему, ты еще не рассказывала.

— Что? — Раздраженная этим допросом, я поднимаю глаза. — Прости, я не расслышала. О чем ты спросил? — Я открываю файл с планом, но он по другому предмету. Надо все-таки попонятнее называть свои файлы.

— Каким образом Гаррет поранил себе плечо, грудь или что там еще?

— В него стреляли. — Я замираю, поняв, что проболталась. — В смысле, он нечаянно ранил себя, когда чистил пистолет. — Я мямлю, и Карсон наверняка догадывается, что я лгу. Прекратив поиск файла, я пытаюсь вспомнить, что велел говорить мистер Кенсингтон, если эта тема однажды всплывет.

Карсон смотрит на меня, как частный детектив из кино, изучая мое лицо и выискивая подтверждение того, что я лгу.

— В смысле «стреляли»? Кто в него стрелял?

У меня вырывается нервный смешок.

— Никто в него не стрелял. Он случайно попал в себя сам. И ему очень стыдно за это, так что никому не рассказывай. И Гаррету ничего не говори.

— Что это был за пистолет?

— Откуда мне знать? Я не разбираюсь в оружии. Что там все используют для охоты? — Теперь я не вписываюсь в сценарий. О типе оружия отец Гаррета ничего не сказал, и он точно не упоминал об охоте. Почему он не уточнил? Мог бы и догадаться, что люди будут задавать такие вопросы.

— Охотники пользуются ружьями. Хочешь сказать, Гаррет выстрелил себе в грудь из дробовика? Значит, он целился в себя, когда чистил его? Ерунда какая-то.

— Я правда не знаю, как именно это произошло. Может, это был не дробовик. Давай работать над планом? Я создала файл, но не могу найти его.

— У Гаррета есть еще какое-нибудь оружие?

— Не знаю. Не интересуюсь.

— Джейд, у него взрывной темперамент. На той вечеринке он совсем потерял контроль над собой, и если у него есть оружие, то мало ли, что может случиться, если он…

Я касаюсь его предплечья.

— Карсон, поверь, Гаррет не собирается убивать меня из дробовика или из любого другого оружия, так что тебе не о чем беспокоиться. — Я наконец нахожу нужный файл.

Карсон опять начинает задавать вопросы о Гаррете, но я обрываю его и, желая поскорее отсюда уйти, принимаюсь тараторить о нашем задании.

Через пару часов план закончен, и мы вместе возвращаемся в общежитие. Я готовлюсь выслушать еще одну лекцию на тему Гаррета, но Карсон всю дорогу рассказывает о своей однокласснице, которая сейчас выступает в полуизвестной группе, поэтому до общежития мы доходим без единого упоминания о моем парне.

Вернувшись, я не застаю Харпер в ее комнате. Возникает мысль сходить к Гаррету, но нет. Я еще слишком на него злюсь. Он прислал мне пять смс, и я, не читая, удаляю их все. Около десяти вечера он сам приходит ко мне.

— Я собираюсь ложиться спать, — говорю я, стоя в дверях. — Тебе бы тоже не помешало. У тебя усталый вид.

— Я не смогу заснуть, пока ты на меня злишься. Давай поговорим. Можно войти?

Я отхожу в сторону, пропуская его.

— Скажи мне, чего ты хочешь, Джейд.

— Ты говоришь, как Кэтрин. Думаешь, купишь мне что-нибудь, и я забуду о твоей лжи? Опять?

— Я не лгал тебе. Я… — Он замолкает, зная, что я считаю сокрытие правды ложью. — И нет, я не пытаюсь купить тебя. Я просто стараюсь понять, что мне теперь нужно сделать. Я не могу изменить прошлое.

— Ты спал с Авой в октябре?

Он явно растерян, и я объясняю:

— В тот вечер я видела, как ты с ней выходил из комнаты на вечеринке в честь Хэллоуина. У вас тогда что-то было?

— Нет! Я неоднократно говорил тебе, что ничего не было. Мы пошли поговорить, потому что из-за музыки ничего не было слышно. Ты серьезно думаешь, что я с ней переспал?

— Теперь, когда мне известны подробности, я уже не уверена. Тогда мы еще не спали, и возможно, ты решил удовлетворить свои потребности с Авой.

Он проводит рукой по волосам и глядит в пол.

— Так мило, Джейд. Приятно узнать, какого высокого ты обо мне мнения.

— Ну, я не думала, что ты из тех, кто занимается сексом в пятнадцать лет. Но это факт. Ты делал это с тремя разными девушками! — На этот раз слово «секс» дается мне без проблем. Наверное, потому что я очень зла.

— Да. И люди никогда не меняются, верно, Джейд? Они никогда не взрослеют? Сейчас ты такая же, какая была в пятнадцать лет? Или твоя логика справедлива только для меня?

— Мне надоело узнавать все это дерьмо о тебе, Гаррет! Да еще не от тебя самого, а от посторонних людей. Почему ты просто не расскажешь мне о своем прошлом? Ты спал с другими девушками из своей школы? К примеру, с Сиеррой? Видимо, да, раз ты ходил с ней на вечер встречи выпускников.

Он не отрывает взгляд от пола.

— Я не спал с Сиеррой.

— Тогда с кем еще ты спал?

— Неважно. — Он говорит это медленно, его челюсти сжаты. — Просто хватит уже.

— Помнишь, мы ходили на вечеринку, и Шафер сказал, что ты переспал с половиной девушек, которые там присутствовали? Я думала, он шутит, но, судя по всему, это правда.

Гаррет поднимает лицо.

— То есть теперь ты веришь малознакомому парню, который напился так, что едва мог стоять?

— Он учился с тобой в средней школе и лучше знает твою историю свиданий.

Гаррет вздыхает.

— Тебе не нужно думать об этом. Это все в прошлом. Все кончено. И я не могу вернуться назад и что-то изменить.

Мы замолкаем. И пока стоим в полном молчании, меня охватывает смесь каких-то непонятных эмоций и мыслей. Я так сильно люблю его, но все же хочу наказать и из-за этого ощущаю боль и чувство вины — те самые слишком знакомые эмоции, которые я изо всех сил хочу избежать. Потом я начинаю злиться на Гаррета, потому что именно он вызвал во мне все эти чувства, когда вновь утаил правду. В который раз.

В конце концов, я произношу:

— Мне нужен список.

— Список чего?

— Список всех, с кем ты переспал. Не хочу больше сюрпризов.

Он скрещивает руки на груди и качает головой.

— Нет. Забудь об этом. Это не поможет, а только все усугубит.

— Ты спрашивал, чего я хочу, и вот мой ответ. Я хочу список. Сегодня же вечером напиши его и завтра принеси мне.

— Я гарантирую, Джейд: легче тебе точно не станет. Ты разозлишься еще сильней, чем сейчас.

— Почему? Я кого-то знаю из этого списка? — Он молчит, что еще больше выводит меня из себя. — Я не буду с тобой встречаться, пока ты не дашь мне список.

Мое сердце гулко стучит, а мозг требует, чтобы я прекратила и обдумала свою просьбу. Но когда я сержусь, мое благоразумие отправляется к черту, уступая место той прежней Джейд, которая никому не доверяет и делает все, чтобы заглушить свои чувства. Она отказывается слушать ту часть меня, которая знает, что это неправильно.

Гаррет не произносит ни слова. Он просто стоит и смотрит на меня с таким напряжением, словно пытается проникнуть в мой разум и заставить меня передумать.

Поняв, что я не отступлю, он уходит и с грохотом захлопывает за собой дверь.

* * *

На следующий день Гаррет избегает меня и правильно делает, потому что прежде чем увидеться, нам обоим нужно остыть. После ужина я иду к Харпер, чтобы рассказать ей об Аве. С тех пор, как все это случилось, она находилась у Шона, так что я еще не успела ей рассказать.

— Значит, он переспал с ней, — говорит Харпер. — Ему было пятнадцать. Парни в таком возрасте — как животные. Думают только о сексе. И как только они его попробуют, то начинают заниматься им со всеми подряд. Если Ава предложила ему переспать, то неудивительно, что он не отказался, особенно если вспомнить, что в те времена он постоянно был пьян.

— Но он не рассказал об этом мне! Это разозлило меня еще больше, чем сам факт, что он с ней переспал. Разве ты не рассердишься, если Шон станет скрывать от тебя свое прошлое?

— Нет. Я не хочу знать о его бывших девушках. И не хочу, чтобы он знал о моих бывших парнях. Это все в прошлом и не имеет значения.

— Ава — не прошлое. Она ведет себя так, словно они с Гарретом снова сошлись. И наверное так и случилось бы, если б не я.

— Джейд, ты же знаешь, что Гаррету на нее наплевать. Как и о том, что больше всего на свете он любит тебя. Так что тебе лучше перестать загоняться.

В дверь стучат, и она встает, чтобы открыть. За порогом — Гаррет, который держит сложенный пополам лист бумаги.

— Готова поговорить? — В его тоне отсутствуют какие-либо эмоции, и я не знаю, как это прекратить. Он кивает в сторону моей комнаты, как будто хочет побыстрее с этим покончить, или скорее просто уйти и не делать этого вообще.

Я колеблюсь, но Харпер взглядом приказывает поговорить с ним, поэтому я встаю, и мы с Гарретом уходим ко мне.

У стола он протягивает мне лист бумаги, но когда я берусь за него, отпускает не сразу.

— Точно хочешь прочесть?

Я не отвечаю, потому что, честно говоря, сомневаюсь. Наверное, мое требование и впрямь было глупым, и впоследствии я наверняка о нем пожалею. Однако я все равно беру лист бумаги. И развернув его, вижу длинный список имен. Я быстро их пересчитываю. Шестнадцать. Он спал с шестнадцатью девушками, не считая меня.

Пока я просматриваю имена, у меня в животе завязываются узлы. Ава стоит на третье строке, а еще она третья девушка, с которой он переспал. Значит, список составлен в хронологическом порядке? Как он вообще запомнил этот порядок? Шестнадцать девушек — это все-таки много. Читая имена, я не узнаю никого, кроме Авы. Пока не добираюсь до последнего имени. Сэди Синклер. Моя сестра по отцу.

Глава 25

Я роняю лист бумаги на стол.

— Как много.

— Ну что, тебе полегчало? — В голосе Гаррета смесь гнева и раздражения, но в основном гнев.

— Нет. Ты был прав. Мне стало хуже.

Он огибает меня и идет к двери.

— Дай мне знать, когда все закончится, Джейд. — И уходит, закрыв за собой дверь.

Я не понимаю, что это сейчас было или что он имеет в виду. Дать ему знать, когда закончится что? Наша ссора? Или наша с ним связь?

Черт! Что я натворила? Неужели я только что разрушила наши отношения? И было бы из-за чего — из-за Авы и этого дурацкого списка! Зачем я вообще попросила составить его? Какое это имеет значение? Харпер была права. Это все в прошлом. Сейчас Гаррет со мной, а не с Авой или не с кем-то еще из этого списка.

Подняв лист, я замечаю, что некоторые девушки записаны без фамилий. Видимо, Гаррет был до такой степени пьян, что запомнил лишь имена. Он же сказал, что в те времена был другим человеком. Тогда почему я так одержима тем неизвестным мне Гарретом, когда рядом есть Гаррет, которого я знаю и люблю?

Мой взгляд останавливается на последнем имени. Сэди Синклер. Я догадывалась, что он занимался с ней сексом, но неужели мне было необходимо знать это точно? Гаррет был абсолютно прав. Мне стало не лучше, а только больнее. Теперь Гаррет мой, и мне больно знать, что он был с другими. Ну и какого черта я потребовала о них написать?

* * *

Проходит два дня, а от Гаррета нет никаких вестей. Ни звонков. Ни сообщений. Я даже не вижу его в столовой. Мяч сейчас на моей стороне, и Гаррет ждет от меня какого-то шага, но я по какой-то причине бездействую.

Чем дольше мы не общаемся, тем сильнее разрастается во мне упрямство. Он ушел, оставив меня размышлять над своей последней загадочной фразой. Так что мяч должен быть на его стороне. Ему следует прийти ко мне первым.

Харпер со мной не согласна и в четверг за обедом читает мне лекцию.

— Джейд, ты должна помириться с ним. Иди к нему и поговори.

— Не могу. Я не знаю, что сказать. И почему я должна извиняться за то, что вынудила его выложить правду? Ему следовало больше доверять мне и быть со мной честным.

— Он и был с тобой честен, но посмотри, во что это вылилось. Ты несчастна.

— Но что, если это закономерность? Вспомни все, что он скрывал от меня в прошлом семестре.

— То есть, ты сама никогда ничего от него не скрывала? Ты рассказала ему о своем прошлом все-все?

— Ну… нет. Не все. — На самом деле я очень мало рассказываю ему о своем прошлом — не хочу, чтобы он жалел меня.

— Тогда ты несправедлива. Нельзя требовать от человека то, чего избегаешь сама. Это эгоистично и по-детски.

— Харпер? Какого черта? Почему ты заступаешься за него, а не за меня?

— Я всего лишь раскрываю тебе глаза, ведь ты слишком упряма, чтобы признать, что не права. Тебе не следовало просить у него этот список. И ты не должна наказывать его за сделанное сто лет назад — еще до того, как он встретил тебя. Гаррет так много для тебя сделал, Джейд, и я считаю, что ты поступаешь с ним очень несправедливо.

— Он обманывал меня насчет Авы! Он столько раз мог признаться…

— Ну и что тогда изменилось бы? Ничего! Он все равно был бы с тобой, а не с ней. Он не говорил тебе об Аве и о других девушках, потому что не хотел, чтобы ты чувствовала себя так, как сейчас. И за это я его уважаю.

Я встаю из-за стола и хватаю поднос.

— Не надо читать мне нотации. Ты моя подруга и должна защищать меня, а не его.

Это наша первая официальная ссора. Теперь я поругалась с Гарретом и Харпер, самыми близкими моими друзьями — все из-за Авы и ее дурацкого реалити-шоу.

Признавать это не хочется, но я знаю, что Харпер права. Все, что она сказала, — абсолютная правда. И понимая это, я злюсь еще сильнее, но не на Гаррета и не на Харпер, а на себя. Я разрушила нечто большое, важное, ценное, о чем даже и не мечтала, и теперь не знаю, получится ли у меня все исправить.

Даже если мы с Гарретом переживем эту размолвку, список все равно останется у меня в голове. Я буду знать, что он спал со всеми этими девушками. Буду прокручивать в памяти их имена, представлять его с Авой и Сэди. Я не смогу перенестись в прошлое и все удалить. Это застрянет в моей голове навсегда. Видимо, таково мое наказание за то, что я потребовала тот глупый список.

На часах половина седьмого, и хочешь не хочешь, но я должна снова встретиться с Карсоном, чтобы посмотреть комментарии к нашему плану. Сегодня мы встречаемся в учебной комнате его общежития.

— Привет, Джейд. Ты уже видела комментарии? Я только что прочитал…

— Давай уйдем отсюда. — Я в пальто жду у двери.

— Куда? В библиотеку? Мы не резервировали кабинет.

— Давай просто посидим в кафе или еще где-нибудь в городе.

Он с удивленным видом встает.

— Ладно, давай. Тут недалеко есть кофейня с розетками для ноутбуков. Можно поехать туда.

— Годится. Мне все равно, куда.

Он берет ноутбук, кладет его в сумку, и мы идем на парковку.

— Что-то случилось? Ты как будто расстроена.

— Ничего не случилось. Просто хочу уехать из кампуса. Все-таки быть без машины — отстой.

— Думаю, Гаррет одолжит тебе свою. Если, конечно, он не из тех, кто не допускает за руль своей машины других. В таком случае можешь брать мою.

У Карсона красный джип, который выглядит совсем новым, как, впрочем, и все остальные машины студентов этого кампуса. Он открывает мне дверцу. Ага, точно новая. Как только я забираюсь внутрь, меня окружает запах совершенно новой машины.

В кафе я выбираю место за одним из длинных столов с розетками, а Карсон становится в очередь.

— Джейд, что тебе взять? — кричит он мне.

— Только стакан воды. — Он что, не слышал, какая я бедная? Наверняка кто-нибудь в колледже уже успел рассказать ему про меня.

— Да ладно. Я угощаю. Ты любишь латте?

— Никогда не пробовала. Обычно я беру простой кофе. — Под словом «обычно» я подразумеваю тот единственный раз, когда делала заказ в этом месте. Харпер все время приходит сюда, и я иногда прихожу с ней, но ничего не заказываю. Два бакса за маленькую чашечку кофе? По-моему, это уж слишком.

Карсон возвращается с двумя большими чашками.

— Вот. Попробуй. Это карамельный латте. Кэрри его обожает. Как по мне, он чересчур сладкий, но тебе, может, понравится.

Я отпиваю немного.

— Вкусно. Почти как десерт.

— Угу. Для меня слишком приторно. — Карсон достает ноутбук и улыбается, словно он в восторге от моего согласия пойти с ним в кафе. Может, мне не стоило этого делать. Не хочу, чтобы он меня неправильно понял. Хоть он и встречается с Кэрри, иногда из его слов можно сделать вывод, что он неравнодушен ко мне.

— Ты по-прежнему не против написать первый вариант доклада? — интересуюсь я, пока включаю ноутбук.

— Да. Завтра начну и в субботу дам тебе просмотреть.

— Отлично.

Мы переходим к комментариям, которые получили к нашему плану. Полчаса обсуждаем, а потом у меня звонит телефон. Это Гаррет. При виде его имени на экране я начинаю по-настоящему нервничать, но все же я счастлива от того, что он наконец-таки позвонил. Лечение молчанием длилось всего пару дней, но я так сильно соскучилась по нему, что не могу думать ни о чем другом. Теперь я очень сожалею, что затянула эту ненужную ссору надолго. Надо было сразу поговорить с ним и помириться.

— Мне надо ответить, — говорю я Карсону.

Потом беру пальто и выхожу на улицу.

— Гаррет, я…

— Джейд, где ты? — Он говорит быстро, с каким-то отчаянием.

— Я в кофейне. А что?

— Лили пропала. Кэтрин не может найти ее, и я еду к ним. Можешь поехать со мной и помочь поискать ее?

— Что значит «пропала»?

— Она сидела у себя в комнате, но Кэтрин не нашла ее там, когда пришла звать ее ужинать. В это же время к ним приходили какие-то рабочие. Кэтрин сходит с ума. Она нигде не может найти Лили и думает, что они могли похитить ее.

— Она звонила в полицию?

— Ты же знаешь, в такие дела мы их не вовлекаем. В общем, я сказал Кэтрин, что обыщу лес. Вряд ли Лили пошла бы туда в одиночку, но я должен хотя бы проверить. Ты сможешь помочь?

— Конечно. Всем, чем смогу.

— В каком ты кафе? Я в машине на пересечении Пятой и Мэйн.

— В «Последней чашке». Это сразу за заправкой.

— Да, я знаю, где это.

Мы заканчиваем разговор, и я убегаю обратно в кафе.

— Прости, Карсон, но мне нужно идти. Сестра Гаррета, Лили, потер… — Я замолкаю в надежде, что он не расслышал меня, и запихиваю в рюкзак ноутбук.

— Его сестра… что? Потерялась?

Я улыбаюсь.

— Потеряла своего любимого плюшевого мишку. И теперь без него не уснет. Я обещала Гаррету помочь его найти.

Карсон с недоумением глядит на меня. Знаю, он мне не верит.

— Неужели ее родители сами не смогут отыскать медвежонка?

— Они уже обыскались, но так и не смогли найти его. В общем, давай продолжим завтра перед занятиями? Я постараюсь прийти пораньше.

Забросив рюкзак на плечо, я поворачиваюсь и вижу Гаррета. Я надеялась встретиться с ним около входа.

— Джейд, ты готова? — Он в упор смотрит на Карсона, явно удивленный его присутствием здесь. Наверное, он ожидал застать меня в компании Харпер.

— Да. Пойдем. — Я тяну его за рукав пальто.

— Привет, Гаррет, — говорит Карсон с ухмылкой. — Удачи в поисках мишки.

По дороге Гаррет не произносит ни слова о Карсоне и не упоминает о нашей с ним ссоре. Сейчас неподходящее время для выяснения отношений. Нам нужно сосредоточиться на поисках Лили.

— Когда она пропала? — спрашиваю я.

— Кэтрин не знает. После ухода рабочих она зашла в комнату Лили и обнаружила, что ее нет. Она стала искать ее, а когда не смогла найти, позвонила мне.

— Может, Лили просто спряталась в другой комнате? Кэтрин везде посмотрела?

— Да. Вместе с Чарльзом и горничной, но ничего.

— Рабочих уже разыскали?

— Наша охрана пытается найти их фургон. — Гаррет жмет на тормоза, и мы останавливаемся на светофоре. — Пока они были в доме, Кэтрин следовало все время находиться рядом с Лили. — Он бьет по рулю. — О чем, черт возьми, она думала, когда оставила Лили одну?

Он берет с полочки между сиденьями телефон, быстро просматривает его, а когда кладет обратно на место, я осторожно беру его за руку. Он не отстраняется, поэтому я сжимаю его ладонь и вдруг понимаю, как сильно я соскучилась даже по таким простым прикосновениям.

— Мне очень жаль, Гаррет. Мне жаль, что все так получилось. — Я замолкаю. — Я сожалею обо всем.

— Забудь. Не надо об этом.

— Надо. Но не сейчас.

Подъехав к дому, мы бежим внутрь.

— Ты позвонила отцу? — кричит Гаррет Кэтрин, которая неподвижно, как в трансе, стоит посреди холла. Гаррет трясет ее за плечи. — Кэтрин. Ты позвонила отцу?

Она отмирает:

— Что? Нет. Я не могу звонить Пирсу. Он убьет меня за то, что я не уследила за ней. Я не могу…

— Звони ему! — кричит Гаррет.

Она достает из кармана брюк телефон, но номера не набирает.

— Вы везде посмотрели? — спрашивает Гаррет. — Ты уверена, что в доме ее нет?

Кэтрин кивает.

— Да. Мы обыскали весь дом несколько раз.

— А где искали снаружи?

— Чарльз с Полом ищут около дома. Наши охранники отправились за фургоном. — Кэтрин говорит абсолютно отстраненным голосом. Будто робот.

— Кэтрин. — Гаррет снова трясет ее. — Мы с Джейд будем за домом, искать Лили в лесу. Если появятся новости, звони мне на мобильный. И ты обязана сообщить отцу. Я сам не звоню ему только из-за тебя. Это твоя оплошность, поэтому ты должна сказать ему лично.

— Он остался на ночь в Нью-Йорке. Мы поссорились, и он уехал. Я не могу ему рассказать. Он…

Гаррет выхватывает у нее телефон и тычет им ей в лицо.

— Его дочь пропала! Звони ему, твою мать! Прямо сейчас!

Она забирает телефон и проводит пальцами по экрану.

— Джейд, идем. — Гаррет уводит меня в кладовку, где хранятся швабры и куча моющих средств, находит там два фонарика, быстро проверяет, работают ли они, и отдает один мне.

Возвращаясь по коридору, мы слышим в холле громкую ругань. Гаррет приостанавливает меня, чтобы переждать. Мистер Кенсингтон уже дома и устраивает своей жене полнейший разнос. Похоже, он решил не оставаться в Нью-Йорке.

— Чем, черт возьми, таким важным ты занималась, что не могла присмотреть за ней? — Мистер Кенсингтон возвышается над хрупкой Кэтрин.

Она торопливо принимается объяснять:

— Я говорила по телефону, но пошла проверить ее, как только повесила трубку.

— С кем ты говорила? — требует он ответа.

Она отводит глаза.

— С одной подругой. Ты ее не знаешь.

Он отнимает у нее телефон и начинает просматривать звонки.

— Неизвестный номер? — Он снова глядит в телефон. — Похоже, этот неизвестный абонент звонит тебе часто, особенно по ночам. — Он пристально смотрит на нее. — Кто это, Кэтрин?

— Хватит, прекрати! Дай сюда телефон!

Кэтрин тянется за телефоном, но мистер Кенсингтон поднимает его высоко над головой, а потом отходит и касается пальцем экрана — видимо, звонит неизвестному абоненту. Он подносит телефон к уху и слушает, затем снова поворачивается к Кэтрин. Его лицо багровеет, он как будто в любую секунду взорвется.

— Нет, Стивен! Это не твоя любимая! Это не Кэтрин! Это твой долбанный босс! И ты будешь уволен!

Мистер Кенсингтон швыряет телефон на пол, а затем достает из кармана мобильный. Гаррет мчится к отцу.

— Кому ты хочешь звонить?

— Гаррет, что ты здесь делаешь?

— Кэтрин позвонила мне, чтобы я помог найти Лили. Мы с Джейд идем в лес.

Мистер Кенсингтон бросает на меня быстрый взгляд.

— Сомневаюсь, что она там, но сходите проверьте. Мне нужно сделать пару звонков и подключить к делу своих людей.

Своих людей? Каких? Охранников? Почему-то мне кажется, что он имеет в виду других людей. Тех, о которых я знать не должна.

Кэтрин опять впала в коматозное состояние и застыла посреди холла. На белом блестящем полу валяются обломки ее телефона.

Мы с Гарретом бежим мимо бассейна к лесу.

— Я пойду направо, а ты налево, — говорит он. — Если понадоблюсь, позвони.

— Хорошо. — Я включаю фонарик и бегу по тропинке к деревьям. Здесь очень темно, и мне не верится, что Лили могла пойти сюда. Ей было бы слишком страшно.

От одной только мысли, что ей угрожает опасность, мое сердце начинает рваться на части, а в памяти всплывает то, что Гаррет говорил мне о детях. Если у нас когда-нибудь появятся дети, неужели мы тоже будем жить в постоянном страхе, что их могут похитить, и даже в собственном доме никогда не выпускать их из вида?

— Лили! — Я продолжаю звать ее, петляя между деревьями. Услышав шорох листьев, я замираю, но это всего лишь белка. Интересно, какие еще дикие звери тут водятся? Блин! Об этом я не подумала. Вдруг я столкнусь со скунсом? Или с енотом? Или наступлю на змею? Эта мысль заставляет меня содрогнуться. Я делаю глубокий вдох и концентрируюсь на главной задаче: отыскать Лили.

Пока я ищу ее, то представляю Лили, запертой в кузове чьего-то фургона — она до смерти перепугана и постоянно спрашивает, зачем и куда ее увезли. Я быстро прогоняю эти картинки из головы. Она должна быть где-то здесь, на территории. Это единственное, во что я хочу верить.

Глава 26

За пятнадцать минут я не нахожу никаких признаков того, что Лили где-то здесь. Ни розовых варежек. Ни фантиков от конфет. Ни оброненных мягких игрушек.

— Черт возьми, Лили, ну хоть что-нибудь, — умоляю я вслух, пока вожу фонариком по земле. — Дай мне знак, что ты здесь.

Я зову ее еще громче. Я так боюсь за нее, так переживаю, что с ней случилось что-то плохое, и мы больше никогда ее не увидим.

Мой голос охрип, но я продолжаю выкрикивать ее имя, начиная терять надежду на то, что Лили здесь. Не может быть, чтобы она пошла сюда. Здесь слишком холодно, темно и страшно.

— Лили! Это Джейд! Если ты меня слышишь, кричи очень громко!

За деревьями мало что видно, но я предполагаю, что нахожусь где-то на полпути к границе поместья. Бегу дальше, хоть и не уверена, что малышка Лили смогла бы проделать такой долгий путь. Я достаю телефон, чтобы позвонить Гаррету и узнать, где он.

— Джейд…

Я слышу, как кто-то меня зовет, но очень тихо. Голос звучит издалека.

— Джейд… — еле слышно зовет тот же голос. Убрав телефон в карман, я бегу в том направлении, откуда, как мне кажется, он доносился. Хруст опавших листьев под ногами заглушает все звуки, поэтому я замираю. И слышу зов снова. Это не Гаррет. Голосок тонкий, детский. Это точно Лили.

— Я сейчас приду, Лили! Продолжай кричать, хорошо?

Я слышу свое имя снова и снова, голос становится громче, и я ускоряюсь. Лили где-то здесь рядом, и я должна найти ее, чтобы убедиться, что голос — не просто игра моего воображения.

В какой-то момент я спотыкаюсь и, упав, ударяюсь коленом о камень, а головой — о лежащее на земле бревно. Несколько секунд перед глазами кружатся звездочки, а в колене пульсирует жгучая боль.

— Джейд? — слышу я тоненький голос, и моей щеки касается маленькая ладонь. Она холодна как лед.

— Лили! — Я переворачиваюсь на спину, и боль в ноге становится только острее. Сев, я притягиваю Лили к себе. Она закутана в спальный мешок и трясется от холода. — Что ты здесь делаешь? Мы все тебя ищем. — Я прижимаю ее к себе, стараясь согреть. — Ты в порядке? Не поранилась?

— Мне страшно. — Она вся дрожит. — Здесь так темно. И вокруг монстры, они…

— Здесь нет никаких монстров. Они все ушли. Я прогнала их и сказала больше не возвращаться.

— Правда? — В свете фонарика, валяющегося на земле, я вижу, как она поднимает глаза. На ее лице облегчение, словно она поверила в мою выдумку про чудовищ.

— Зачем ты пошла сюда, Лили?

— Я сбежала из дома.

— Но почему?

— Мне не нравится, что мама и папа постоянно ругаются.

— Я понимаю, но убегать все же нельзя… — Я замолкаю. Сейчас не время читать ей нотации. Нам обоим нужно в тепло. Немного откинувшись на бок, но не выпуская Лили, я достаю телефон.

— Гаррет, я нашла ее, — говорю, когда он отвечает.

Он с облегчением выдыхает.

— Где вы?

— Точно не знаю. — Я дотягиваюсь до фонарика и освещаю им все вокруг. В нескольких шагах я вижу поляну и вершину небольшого холма. — Мы у холма, где катались с Лили на санках.

— Хорошо, будьте на поляне, и я к вам приду.

— Подожди. — Плечом удерживая телефон, я дотягиваюсь до пульсирующего колена. Мои джинсы насквозь промокли — судя по боли, от крови. — Я не смогу прийти туда. Я упала и повредила колено, а еще ударилась головой, так что меня немного мутит.

— Черт! Ладно, я пойду на поляну, и когда услышишь меня, просто кричи.

Через пару минут он находит нас, его дыхание сбилось от бега.

— Лили! — Он опускается на колени, забирает ее у меня и крепко прижимает к груди.

— Думаю, она в порядке, — говорю я ему. — Но она замерзает, ей нужно в тепло.

— Джейд поранилась, — говорит Лили.

— Я поправлюсь, — уверяю я ее. — Гаррет, отведи Лили в дом. Я могу подождать здесь.

Он освещает меня фонариком.

— Джейд, что черт возьми, случилось? Ты вся в крови!

— Не вся, а только колено. Я споткнулась, когда шла за Лили, но со мной все нормально. Просто отведи ее домой.

— У тебя и здесь кровь. — Он касается моей головы.

Я вздрагиваю.

— Ой! Нет, не трогай!

— Я едва прикоснулся. Тебе нужно выбираться отсюда. На вторую ногу наступать можешь?

— Не знаю. — Я пробую встать. Нет, мне нужна помощь.

— Лили, я должен помочь Джейд. — Гаррет ставит ее перед собой. — Вот, держи фонарик и не вздумай никуда убегать.

Она кивком показывает, что согласна, и берет фонарик, отпуская при этом свой спальный мешок.

Гаррет помогает мне встать и опереться на здоровую ногу. Но в другой ноге боль такая невыносимая, что у меня темнеет в глазах.

Очнувшись, я вижу, что Гаррет несет меня на руках, а Лили идет рядом.

— Я что, потеряла сознание?

— Да, — отвечает Гаррет. — Тебя надо доставить к врачу. Срочно.

— Нет, не надо, я в норме. Мне нужно просто промыть рану и все.

— Тебе нужно швы наложить, а может даже и гипс. И еще у тебя, похоже, сотрясение мозга.

— Но у меня нет медицинской страховки. — Когда я говорю это, у меня снова кружится голова. — Я не могу… — Все вокруг расплывается и становится черным.

* * *

Открыв глаза, я понимаю, что спала не у себя и не у Гаррета. Я в больничной сорочке, и мне поставлена капельница. Однако кровать не больничная, а обычная и находится не в палате, а в комнате с деревянным полом, большим ковром, бежевыми занавесками и кожаным креслом, стоящим возле кровати.

— Джейд. — Рядом появляется Гаррет.

— Где я?

— Ты в частной клинике, там же, куда после ранения отвозили меня.

— Где это? Далеко от вашего дома? — Я поднимаюсь, вспомнив вдруг, что произошло в лесу. — Как Лили? Она в порядке? Как твой отец и Кэтрин?

Гаррет берет меня за руку.

— Эй, слишком много вопросов. И ложись. Не нервируй меня.

Я опускаюсь на груду подушек у себя за спиной.

— Я не могу сказать тебе, где мы, — отвечает он. — Но это и неважно. Единственное, что имеет значение, это то, что здесь о тебе хорошо заботятся.

— Но у меня нет…

— Все оплачено, Джейд, — перебивает он, зная, о чем я тревожусь.

Я не совсем понимаю, о чем он. Все оплатил мистер Кенсингтон? Видимо, да. Мой полис покрывает только визиты в клинику на территории кампуса. Страховки на любой другой вид медицинских услуг у меня нет.

— И с Лили все хорошо, — продолжает он. — Ей просто нужно было согреться после такой долгой прогулки. Похоже, она пробыла в лесу часа два.

— Как твой отец?

— Он вернулся домой, заботится о Лили и приглядывает за Кэтрин. Теперь он наверняка приставит к ней слежку, чтобы убедиться, что она не вернулась к Стивену. Однако Кэтрин нас не обманывала. Они с отцом действительно не разводятся. Понятия не имею, почему, но спрашивать точно не буду.

Он все еще держит меня за руку, поглаживая большим пальцем костяшки.

— Как ты себя чувствуешь?

Я прислушиваюсь к ощущениям.

— Вроде нормально. Колено уже не болит. — Я отгибаю край одеяла и вижу на колене повязку. Вся моя нога в синяках. — Что это? Мне наложили швы?

— Да. Ты сильно повредила колено. Но все будет хорошо. Просто какое-то время тебе нельзя будет бегать.

— Тогда почему я в больнице? Можно мне поехать домой?

— Ты ударилась головой и получила сотрясение мозга, поэтому на всякий случай тебя на одну ночь оставили здесь. Днем или к вечеру тебя выпишут.

— Как долго я здесь пробыла?

— Сегодня суббота, так что примерно полтора дня.

Я снова подскакиваю.

— Я пропустила занятия в пятницу? У меня же были задания! И тест!

— Джейд, расслабься. — Он снова опускает меня на подушки. — Мы предупредили твоих профессоров, что тебя не будет.

— Когда ты приехал сюда?

Он хмурит брови.

— В смысле? Я приехал вместе с тобой. И больше не уходил.

— Ты пропустил занятия? Но, Гаррет, ты…

— Почему ты так волнуешься из-за колледжа? Я пропустил всего один день.

— Да, но зачем сидеть тут со мной? Тем более, что я все это время спала.

Он вздыхает.

— Я люблю тебя, Джейд. И не оставлю тебя страдать в одиночестве.

Я опускаю глаза и ладонью разглаживаю одеяло.

— Разве ты не сердишься на меня из-за списка?

— Уже нет. — Он сжимает мою руку. — А ты?

— И я тоже. Зря я потребовала, чтобы ты его написал. И я знала, что в прошлом семестре у тебя с Авой ничего не было, так что не нужно было тебя в этом обвинять. Прости. За все.

— Джейд, я не рассказывал тебе, потому что знал, что это причинит тебе боль. Мне самому невыносимо представлять тебя с другим парнем, и я не хотел, чтобы подобное испытала и ты. Ни одна из тех девушек не важна для меня. Мне нужна только ты. — Не сводя с меня глаз, он подносит мою руку к губам. — И так будет всегда.

Не знаю, то ли из-за воздействия обезболивающих, то ли из-за чего-то еще, но после этих слов у меня на глазах появляются слезы.

— Иди сюда. — Я тяну его в объятия. — Давай больше не ссориться?

— Я практически не сомневаюсь, что мы поссоримся еще не один раз. Но ссоры — это нормально. Просто не нужно затягивать их на два дня или сколько там все это длилось. Мне показалось, недели две.

— Да, я знаю. — Я отпускаю его. — Надо было поговорить с тобой раньше, но иногда я бываю немного упрямой.

Гаррет хохочет.

— Немного?

Я закатываю глаза.

— Ну ладно, очень упрямой.

У Гаррета звонит телефон.

— Да, она здесь, — отвечает он, потом протягивает телефон мне. — Это Фрэнк.

— Привет, Фрэнк. — Я смотрю на Гаррета, не зная, что сказать дальше. Фрэнк в курсе того, что случилось и где я?

— Наконец-то ты очнулась, — говорит Фрэнк. — Тебе лучше?

— М-м, да. Я в порядке.

— Слушай. Не бегай больше по этим лесным тропинкам, особенно в одиночку. Видишь, что может случиться? Споткнулась о бревно и чуть голову не проломила.

Видимо, это и есть та история, которую рассказал ему Гаррет. Хорошо, что Фрэнк не в курсе правды. Чем меньше он связан с кенсингтонской драмой, тем лучше.

— Да, знаю. Постараюсь больше не бегать одна. Или бегать только по асфальтированным дорожкам.

Мы говорим еще пару минут, затем прощаемся, и Гаррет забирает свой телефон.

— Я периодически звоню ему и держу в курсе. Отец тоже разговаривал с Фрэнком и убедил его, что с тобой все в порядке.

— И вы сказали ему, что я упала во время пробежки в лесу?

— Да. А еще что ты сразу позвонила мне на мобильный — чтобы он не подумал, что ты несколько часов лежала там и страдала от боли.

Это очередная ложь, а я ненавижу врать Фрэнку. Но если рассказать ему о Лили, то он задаст слишком много вопросов. Я еще сама не уложила все это в голове. Просто не верится, что Гаррет и его семья сразу предположили, что Лили похитили. Словно она не в безопасности даже в собственном доме.

— Гаррет, помнишь, ты когда-то говорил о детях?

Вопрос удивляет его.

— Помню. А что?

— Я просто подумала… Если у тебя когда-нибудь появятся дети, ты будешь переживать за них так же, как за Лили? И постоянно бояться, что их кто-то похитит? Потому что по-моему это очень печально — то, что Лили всегда сидит взаперти и не имеет возможности поиграть с друзьями на улице.

— Я не собираюсь жить, как отец — давать взятки, шантажировать и делать все остальное, что может подвергнуть мою дочь риску. — Он улыбается. — Наши дети смогут играть на улице.

Я продолжаю, не обращая внимания на слово «наши»:

— А как же ваша компания? Ты не собираешься в ней работать? Разве это не твой долг? Разве от тебя не ожидают, что однажды ты возглавишь семейный бизнес?

— Компанией может руководить Лили. Ей всего шесть, но она уже обожает командовать. Когда-нибудь она станет отличным генеральным директором.

— Гаррет, я серьезно.

— Я тоже. Компания мне не нужна, и принимать в ней какое-либо участие я не хочу. Мы это уже обсуждали. Я учусь бизнесу, поэтому смогу начать свое собственное дело. Что-то совершенно новое.

— А твой отец знает об этом?

— Да. Он не согласен, но это его проблема. Он не может насильно навязать мне свой бизнес. С другой стороны, отцу всего сорок восемь, и он будет управлять компанией еще как минимум тридцать лет. За это время он сможет подготовить Лили или подыскать себе на замену кого-то другого.

Дверь открывается, и входит мужчина в темных брюках и белой рубашке. На шее у него стетоскоп. Присмотревшись, я понимаю, что знаю его. Это врач, который лечил Фрэнка. И он же оказывал помощь Гаррету, когда его ранили. Какой расторопный тип, везде успевает.

— Джейд, я рад, что ты очнулась. — Он подходит к кровати. — Я доктор Каннингем. Мы с тобой уже виделись раньше. Ты меня помнишь?

— М-м, да.

Гаррет отходит в сторону, а врач берет меня за запястье и проверяет пульс. Затем он смотрит на аппарат рядом с моей кроватью.

— Голова не болит? Есть проблемы со зрением? — спрашивает он.

— Нет. Ничего. — Можно было не удивляться при виде него. Я знаю, что он работает в секретной медгруппе, но до сих пор не понимаю, что это значит. Вот бы кто-нибудь объяснил мне, что это за человек и чем именно занимается его группа.

— Что ж, ты идешь на поправку. Думаю, тебя можно отправить домой. — Он обращается к Гаррету: — Ты будешь за ней присматривать?

— Да. Безусловно.

— А ночью? Кто-нибудь может остаться с ней на ночь? У нее есть соседка по комнате?

— С ней буду я.

— Тогда возьми это. — Врач протягивает Гаррету лист бумаги. — Прочитай и, если у тебя возникнут вопросы, скажи. — Он поворачивается ко мне. — Я отправлю тебя домой на костылях. Вероятно, они понадобятся тебе всего на пару недель. Но даже если твое колено совсем перестанет болеть, какое-то время не бегай. Только ходи. У тебя есть ко мне какие-нибудь вопросы?

— М-м… мне нужно будет вернуться сюда, чтобы снять швы?

— Нет. Снимем их в клинике рядом с кампусом. Гаррет знает, где это. Мы позвоним вам, чтобы назначить прием. Если это все, то вы можете ехать домой. — Он собирается уходить.

— Подождите. Можно задать вам вопрос? — Я покрываюсь испариной, глядя, как он идет обратно к кровати. Я уверена, что лучше не спрашивать, и хочу было пойти на попятную, но потом понимаю, что ради Фрэнка должна выяснить правду.

Глава 27

— Что такое, Джейд? — спрашивает врач.

— Что вы делаете с Фрэнком? — выпаливаю я.

Врач бросает взгляд на Гаррета, потом снова глядит на меня.

— Не вполне понимаю вопрос.

— Я имею в виду, вы ему помогаете или что? — Я осознаю, что веду себя некрасиво, и стараюсь по-быстрому это исправить. — Простите. Я знаю, что вы ему помогаете, но как именно? У вас есть какое-то особенное лекарство?

Он качает головой.

— Нет. Лекарства от митрального стеноза, к сожалению, не существует. Просто у меня более индивидуальный подход. Современная медицина, как правило, использует универсальный подход к лечению, который дешевле, но хуже для пациента. Лекарства, которые он принимал, не подходили ему и даже усугубляли его состояние. Сейчас ему намного лучше.

— Тогда спасибо за все, что вы для него сделали.

Он улыбается и, кивнув, выходит за дверь.

— Готова выбраться отсюда? — спрашивает Гаррет.

— Что дал тебе врач? — Я показываю на лист бумаги, который он держит.

— Инструкцию по уходу за пациентами с травмами головы. Я должен отслеживать все эти признаки. — Он начинает читать: — Тошнота, рвота, спутанность сознания, потеря памяти, невнятная речь…

Я беру у него листок.

— Моя голова в полном порядке. Тебе не нужно наблюдать за мной.

Он вырывает у меня памятку.

— Эй, это моя работа, и я отношусь к ней очень серьезно. — Потом наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб. — Если твоя голова не вылечится, то виноват буду я, и этого моя совесть не вынесет. Я буду ежесекундно наблюдать за тобой.

— Да? И в понедельник, когда будешь сидеть на занятиях?

Он на секунду задумывается.

— Я заставлю тебя отзваниваться каждые десять минут и буду задавать вопросы, чтобы убедиться, что ты мыслишь ясно и четко. Например, буду спрашивать, какой сегодня день и кто я такой.

Я смеюсь.

— Если я не смогу тебя вспомнить, значит, мне определенно нужна медицинская помощь.

Он встает и достает из шкафа мою одежду.

— Помочь одеться?

— Нет, я сама. — Я улыбаюсь, когда он подает мне одежду. — У тебя лучше получается раздевать меня.

Он тоже мне улыбается.

— Это точно.

Одевшись, я немного тренируюсь ходить на костылях, а когда мы выходим из комнаты, он останавливается, чтобы поцеловать меня.

— Ты чего? — спрашиваю я.

— Спасибо, что нашла Лили. Я только что понял, что еще не поблагодарил тебя.

— Тебе не нужно благодарить меня.

— Лили замерзла бы до смерти, если бы ты ее не нашла.

— Если б меня там не было, ты бы нашел ее сам.

— Джейд, просто прими мою благодарность и все.

— Хорошо. Всегда пожалуйста. Но если твоя благодарность выражается в поцелуях, то не стесняйся благодарить меня чаще, потому что я очень соскучилась по твоим губам.

Он снова целует меня.

— А я по твоим.

Пока я ковыляю на костылях по коридору, Гаррет медленно идет рядом.

— Это реальный отстой. Кажется, что я вот-вот упаду.

— Ты привыкнешь. Когда мне было восемь, я сломал ногу и уже через пару дней был экспертом в передвижении на костылях.

Коридор ведет в подземный гараж, где нас ждет машина с водителем. Пока мы удаляемся от больницы, я ищу хоть какие-то ориентиры, но их нет. Мы едем по длинной аллее, которая может быть где угодно. Никаких указателей, хоть отдаленно намекающих на наше местоположение, нет. Спустя час мы наконец-то выезжаем на магистраль, и я вижу знаки, которые сообщают о том, что мы в Коннектикуте.

Высадив нас около дома Гаррета, водитель уезжает быстрее, чем я успеваю вспомнить, что надо взглянуть на его номера.

— Лили хочет увидеться с нами перед тем, как мы уедем в кампус, — говорит Гаррет, пока ждет, когда я дойду до двери.

Зайдя в дом, мы видим вышедшего из кабинета мистера Кенсингтона.

— Джейд, как хорошо, что ты поправляешься.

— Я схожу за Лили. — Гаррет уходит, оставляя меня наедине с отцом.

Мистер Кенсингтон кладет руку мне на плечо.

— Я не могу передать, насколько я благодарен тебе за то, что ты нашла мою дочь. Жаль, что ты так неудачно упала.

— Мне следовало быть осторожнее. Когда я услышала, как Лили зовет меня, то просто побежала. Даже не думая.

— Мы с Кэтрин очень ценим то, что ты сделала. У нас есть кое-что для тебя в качестве благодарности.

— О, это лишнее. Мне ничего не нужно.

Он не обращает внимания на мои возражения и открывает дверь.

— Давай выйдем во двор.

Я поворачиваюсь и иду назад к двери, смущенная тем, как медленно двигаюсь с костылями.

— Знаю, сесть за руль ты пока что не можешь, но очень скоро это случится. — Мистер Кенсингтон указывает на белый кабриолет «БМВ», стоящий за черным «БМВ» Гаррета.

Он дарит мне машину? Настоящую? И совершенно новую? Я будто выиграла в суперигру. Хочется подбежать и залезть внутрь, а затем выйти и запрыгать от радости, как делают победители таких шоу.

Но потом я возвращаюсь на землю.

— Я не могу это принять, мистер Кенсингтон. Это слишком щедрый подарок.

— Ерунда. Тебе нужно на чем-нибудь ездить. У всех в Мурхерсте есть машины. И у тебя должна быть.

Я смотрю на сверкающий белый автомобиль.

— Что ж, думаю, я могу одолжить его до конца семестра.

— Джейд, он твой. Зарегистрирован на твое имя. Мы позаботимся о страховке и техобслуживании.

— Джейд! — На улицу, размахивая какой-то бумажкой, выбегает Лили. Она обнимает меня, чуть не сбив с ног.

Гаррет поддерживает меня за талию.

— Осторожнее, Лили. Она еще не привыкла к костылям.

— Вот! Это тебе! — Она вручает мне рисунок, на котором я лежу в розовой кровати в окружении кукол. «Выздоравливай поскорее!» — написано сверху рукой ее отца.

— Спасибо, Лили.

— Ну, как тебе? — спрашивает Гаррет, кивая на машину.

— Она потрясающая, но это уж слишком.

Появляется Кэтрин, одетая в белый костюм. Ее темно-красные губы изо всех сил пытаются растянуться в улыбке.

— Джейд, я так рада, что с тобой все хорошо.

В ее тоне нет даже намека на искренность. Она говорит как по сценарию, который выдал ей мистер Кенсингтон.

— Мы все очень беспокоились за тебя. — Она встает передо мной и глядит на меня глазами, полными обиды и гнева. — Спасибо, что нашла мою дочь. Нет таких слов, которые могли бы выразить мою благодарность. — Она кладет мне руки на плечи и слегка обнимает, отчего я вся сжимаюсь.

— Можно Джейд пообедает с нами? — спрашивает у матери Лили.

— Нет, Лили. Ей нужно в колледж.

— Ладно. — Лили снова обнимает меня — уже не так сильно. — Пока, Джейд. Надеюсь, ты скоро поправишься.

— Спасибо, Лили.

Она вместе с Кэтрин возвращается в дом, а я поворачиваюсь к мистеру Кенсингтону.

— Спасибо вам за машину, но правда, не стоило.

— Пока ты не можешь ездить, она постоит у нас в гараже. И если тебе что-нибудь понадобится, дай нам знать. Гаррет, у тебя есть контакты врача?

— Ага. Он дал нам свой номер, когда мы уезжали.

— Отлично. Ну, удачно вам добраться до кампуса. — И мистер Кенсингтон возвращается в дом.

Я стою на дорожке и разглядываю машину, все еще не веря, что она моя.

— Хочешь заглянуть внутрь? — спрашивает Гаррет.

— Шутишь? Конечно, хочу. — Я медленно продвигаюсь к машине. — Полагаю, выбирал ее ты?

— Эй, я пытался выспросить у тебя, какие машины тебе нравятся, но ты не ответила.

— Гаррет, это же «БМВ»! Ты не мог выбрать что-нибудь подешевле?

— «БМВ» — хорошая марка. И я знаю, что тебе нравится моя машина.

— Хорошая, но безумно дорогая. Зачем они это сделали?

— Чтобы отблагодарить тебя за то, что ты нашла Лили. Мой отец дал бы еще больше, но я объяснил ему, что машины достаточно. Я знал, что иначе ты разозлишься.

— А что еще он собирался дать?

— Выписать тебе чек. Он знает, что у тебя совсем нет денег на жизнь.

— Чек на сколько?

— На десять тысяч.

Я еле удерживаюсь на костылях.

— Он собирался дать мне десять тысяч долларов? Вдобавок к машине?

Гаррет пожимает плечами.

— Джейд, это не так уж и много. Ты спасла его дочь.

— Для меня это как миллион! Хорошо, что ты запретил ему. Я бы не смогла их принять. Машины более чем достаточно. Но все-таки сколько она стоит?

— Не скажу. А то ты ни за что не станешь ездить на ней.

Он открывает дверцу, помогает мне сесть, и я, расслабившись на мягком сиденье, обитом черной лоснящейся кожей, вдыхаю запах новой машины. Взявшись за руль, я представляю, как веду ее.

— Замечательный выбор, Гаррет. Мне действительно по душе эта машина. Но когда Райан узнает о ней, он убьет меня.

— Почему? Он должен радоваться, что теперь у тебя есть безопасная и надежная машина.

— Знаю. И он обрадуется, но все равно будет ужасно завидовать.

— Нам пора ехать.

Гаррет протягивает мне руку, но я, не двигаясь с места, продолжаю водить ладонью по мягкой обивке.

— Ну все, говори машине «пока», — шутит Гаррет. — Ты сможешь навестить ее позже.

— Почему мне нельзя сесть за руль? Моя правая нога совершенно здорова.

— Потому что есть опасность потери сознания. Нужно подождать, пока не пройдет голова. А теперь пойдем. — Он вытаскивает меня и помогает опереться на костыли.

Пока мы едем, я достаю телефон и вижу несколько сообщений от Харпер и одно от Карсона.

— Я забыла про Карсона. Мне надо было проверить наш доклад для лабораторной по химии. Он, наверное, гадает, куда же я подевалась.

— Я позвонил и ему, и Харпер и рассказал им ту же историю, что и Фрэнку. Тебе придется подтвердить эту версию. Лили упоминать нельзя.

— Знаю. Как они это восприняли?

— Харпер ужасно перепугалась, но я успокоил ее, сказав, что с тобой все хорошо. А Карсон ответил, что допишет доклад, а ты, если успеешь, проверишь его до занятий. Если же нет, то он все сделает сам.

— Надо скорее сообщить им, что я возвращаюсь.

Гаррет прикрывает мой телефон рукой.

— Может, подождешь до завтра? Сегодня суббота, и уже вечер. Харпер у Шона, а Карсон, скорее всего, на свидании с Кэрри.

— Точно. — Я убираю сотовый. — Ты так и не спросил меня, почему в тот день я уехала с Карсоном.

— А зачем? Вы работали над докладом.

— Знаю, но мы уезжали из кампуса. Я ехала с ним в его машине. Он угостил меня кофе.

— Вот что ты сейчас делаешь, Джейд? Я пытаюсь не думать об этом, а ты хочешь заставить меня ревновать?

— Нет. Просто меня удивило, что ты нисколько не злишься. И все.

— Мне по-прежнему не нравится Карсон, но ты его считаешь нормальным, поэтому я не буду поднимать эту тему. Зачем попусту ссориться.

Есть ощущение, что мне следует рассказать Гаррету об интересе Карсона к его отцу и «Кенсингтон Кемикал». Но я сдерживаюсь. Если Гаррет наконец-то принял его, не стоит подливать масла в огонь.

— Нам надо поесть, — говорит Гаррет. — Хочешь, заедем куда-нибудь? Или заказать еду на дом?

— Давай возьмем что-нибудь из китайской кухни, пойдем к тебе и посмотрим кино?

Гаррет смотрит на меня и улыбается.

— Ты болеешь, поэтому будем выполнять все твои желания.

— Я не болею.

— У тебя травма, что то же самое. А к больным особое отношение.

— Да? — В детстве, когда я болела, ко мне никогда никакого особого отношения не было. Меня никак не лечили. Я должна была заботиться о себе сама.

— Нет, когда ты болеешь, то получаешь все, что захочешь, и это хорошая возможность что-нибудь попросить. Я даже посмотрю с тобой твой любимый мультфильм про собаку.

Мы останавливаемся купить китайской еды и около восьми возвращаемся в кампус. Покопавшись в коробке Гаррета с фильмами, я выбираю для просмотра комедию.

Потом переодеваюсь в пижаму, потому что под фильмы у Гаррета всегда засыпаю. Но сегодня мне не спится даже после часа кино. Наверное, потому что я два дня проспала.

— Хочешь посмотреть еще что-нибудь? — спрашиваю я, когда появляются титры.

Гаррет не отвечает, потому что сегодня первым заснул именно он.

— Гаррет? — расталкиваю я его, и он, сев, протирает глаза.

— Неужели я уснул?

— Да. У тебя усталый вид. — Я целую его в щеку. — Ты не спал все два дня, что я была без сознания?

— Ну да. Я хотел быть уверен, что с тобой все в порядке.

— Гаррет, не стоило… — Я улыбаюсь. — Но я люблю тебя за это. А теперь пошли спать.

— Я же должен был наблюдать за тобой. — Он смотрит мне прямо в глаза. — Ты знаешь, где ты находишься?

— Да. В твоей комнате в колледже Мурхерст.

— Какое сегодня число?

— М-м… не знаю. Какой-то день февраля?

— Ты не знаешь, какое сегодня число? Очень плохо, Джейд, — продолжает он. — Как у тебя со зрением? В глазах не двоится?

Я начинаю хохотать еще громче.

— Нет. Ну все, хватит вопросов.

— Это моя работа. И ты обязана отвечать. Ты знаешь, кто я? — спрашивает он с серьезным лицом.

— М-м… не уверена. Выглядишь очень знакомо. Наверное, я узнаю по поцелую.

Он быстро чмокает меня в губы, но с тех пор, как мы были вместе, прошло несколько дней, и мне нужно больше. Я тоже целую его, но долгим, глубоким, «я хочу тебя прямо сейчас» поцелуем.

— Да, кажется, я тебя помню, — говорю я, проникая рукой ему под рубашку.

— Эй, не начинай. К этому ты не готова.

— Почему вдруг? Врач запретил? — Его пресс напрягается, когда я расстегиваю его ремень.

— Не прямо, но он попросил воздержаться от любой физической активности, а секс и есть физическая активность.

— А если всю работу сделаешь ты? — Я снова целую его. — Разве ты не соскучился по мне?

— Очень соскучился, а ты сейчас режешь меня без ножа. Мне нужно принять холодный душ.

— Или просто заняться этим со мной. — Я ласкаю переднюю часть его джинсов.

— Не сегодня. — Он улыбается и мягко убирает мою ладонь. — Сначала я хочу убедиться, что с тобой все нормально, а потом мы будем делать это так часто, как ты захочешь.

Я вздыхаю.

— Ладно, тогда пойдем спать, чтобы я поскорее выздоровела, и ты больше не мог мне отказать.

Он вытаскивает меня из кресла-мешка и, уложив на кровать, подтыкает вокруг одеяло. Потом оставляет на моих губах поцелуй и смотрит на меня своими пронзительными голубыми глазами.

— Чтобы отказать тебе, мне пришлось собрать всю свою силу воли, поэтому давай-ка без шуточек, Джейд.

— Просто хочу убедиться, что ты все еще хочешь меня. — Я ложусь на бок и, пока он переодевается в пижаму, поправляю подушку.

Через мгновение он ложится у меня за спиной.

— Ты знаешь, что я хочу тебя.

Эти слова, сказанные низким сексуальным тоном, заводят меня еще больше. Я дотягиваюсь до него и понимаю, что на нем только боксеры.

— Сегодня без пижамы? Решил помучить меня?

— Нет. Просто слишком устал, чтобы доставать ее.

Я прижимаюсь спиной к его обнаженной груди и в последней попытке соблазнить его трусь попкой о его боксеры.

— Джейд, — сердится он.

— Что? Просто устраиваюсь поудобнее.

— Давай спать. — Он коротко целует меня перед сном.

* * *

Несмотря на ворчание Гаррета и призывы не напрягаться, я все воскресенье занимаюсь уроками и отправляю по электронной почте пятничные задания профессорам.

Гаррет остается со мной и раз в час задает кучу глупых вопросов, чтобы убедиться, что у меня нет потери памяти или спутанности сознания. Некоторые настолько смешные, что я подумываю их записать.

В обед забегает Харпер, чтобы узнать, как у меня дела. Увидев, что мы с Гарретом снова вместе, она улыбается как ненормальная. О своей новой машине я ей не рассказываю, поскольку не знаю, как это объяснить. Не открывать же настоящую причину, по которой я ее получила. Может, просто сказать, что отец моего парня подарил мне очень дорогую машину? Поверят ли этому? Мистер Кенсингтон миллиардер. Возможно, такой щедрый жест и не вызовет удивления. Но если вдруг у кого-то возникнут вопросы, мне придется придумывать объяснение. Я решаю подумать об этом потом. Пока никто из студентов мою машину не видел, поэтому нет необходимости что-либо объяснять.

После обеда кто-то стучится ко мне, и Гаррет идет открывать. Из коридора доносится голос Карсона.

— Привет, я просто зашел узнать, как там Джейд, и обсудить наш доклад.

— Я прочитала его, — говорю я, когда Карсон проходит, — и он действительно классный. Мне нечего было добавить. Прости, что не смогла особо помочь. Постараюсь в следующий раз.

— Да без проблем. На выходных я был абсолютно свободен.

— Ты не ходил на свидание с Кэрри?

— Мы расстались. — Расстроенным он, впрочем, не выглядит.

— О, сочувствую.

— Ничего страшного. Просто не сложилось. — Карсон с раздражением косится на Гаррета, затем снова обращается ко мне: — Ты упала во время пробежки?

— Да. В лесу надо быть осторожнее. Легко споткнуться об упавшие ветки, спрятанные под листвой.

— Не надо было тебе бегать одной. В следующий раз позвони мне, и я пойду вместе с тобой.

— С ней пойду я, — говорит Гаррет.

— Джейд говорила, что ты не любишь бегать.

Гаррет сердито глядит на него.

— Значит полюблю.

— Ну, тогда до завтра, Джейд. Если захочешь, чтобы я пошел с тобой, просто позвони.

— Со мной все будет в порядке. Но все же спасибо.

Когда он уходит, я вижу, что Гаррет еле сдерживается, чтобы не прокомментировать этот визит.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — говорю я. — Карсон снова слишком сильно меня опекает. И, возможно, немного заигрывает.

— Немного? Да он в моем присутствии пригласил тебя на свидание.

— Я его отважу. Мы с ним уже говорили об этом. Просто он настойчивый.

— Скажи чтобы проявлял настойчивость с кем-то другим.

— Хочешь чуть-чуть прогуляться? Мне бы не помешала практика с костылями, а то я буду добираться до занятий по два часа.

— Конечно. — Он помогает мне надеть пальто, а потом одевается сам.

Я ковыляю по коридору целую вечность. Когда мы выходим, кто-то кричит:

— Это он!

Внезапно нас ослепляют вспышки фотоаппаратов, и Гаррета окружает толпа.

Глава 28

Из-за слепящих вспышек я ничего не вижу. Кто-то отталкивает меня, и в тот же момент другой человек выбивает один мой костыль. Потеряв равновесие, я падаю на твердый бетон. Острая боль пронизывает мое заштопанное колено и распространяется по ноге.

— Джейд! — Я слышу голос Гаррета, но у меня перед глазами только черные точки. — Джейд! Где ты?

— На земле! — Я нащупываю костыли и пробую встать, но один из фотографов сталкивается со мной и снова сбивает с ног, а потом чья-то нога попадает мне по затылку. Я чувствую головокружение и дезориентацию. Спустя несколько мгновений я ощущаю, как Гаррет поднимает меня.

— Идем обратно, — говорит он. — Костыли принесем позже.

Держась за него, я на одной ноге прыгаю к двери, пока мы не оказываемся в безопасности внутри общежития.

— Что, черт возьми, это было? — спрашиваю я, задыхаясь.

— Гребаное реалити-шоу Авы и фотографы, пытающиеся на нем заработать. С тобой все в порядке?

— Не знаю. Нужно снять штаны и посмотреть, не разошлись ли швы.

— Тот тип ударил тебя настолько сильно? Да я убью его!

Гаррет круто разворачивается к двери, но я зову его:

— Подожди! Мне нужна помощь, чтобы вернуться к себе.

— Конечно.

Он уносит меня в комнату на руках, сажает на кровать и осторожно снимает с меня джинсы. Я разматываю повязку. Из ранки сочится кровь, но сами швы целы.

— У тебя идет кровь! — Гаррет достает телефон. — Я позвоню доктору.

— Нет, я не хочу возвращаться в больницу. Это всего лишь небольшое кровотечение.

Он колеблется, не выпуская из рук телефон, и смотрит на меня обеспокоенным взглядом.

— Как твоя голова? Не ударилась, когда падала?

— Нет, но когда я была на земле, кто-то ногой задел мою голову.

— Черт! — Теперь Гаррет в панике. Он звонит доктору и объясняет ситуацию. Поговорив пару минут, он отключается. — Врач хочет видеть тебя завтра в восемь утра. Здесь, в городской клинике. Если у тебя есть хоть один неприятный симптом, ты должна мне сказать, и тогда он свяжется с каким-нибудь местным врачом, чтобы тебя сегодня же осмотрели.

— Гаррет, успокойся. Я в порядке.

— Ты не в порядке. Ты пострадала, и виноват в этом я. Сначала ты получаешь травму, разыскивая Лили, а теперь из-за папарацци.

— Значит там папарацци? Я думала, они все в Лос-Анджелесе.

— Чтобы заработать, они поедут, куда угодно, и сделают все, что угодно. Не могу поверить, что эти засранцы сбили тебя с ног. Кто именно ударил тебя по голове? Я должен пойти и надрать ему задницу. — Он собирается встать, но я хватаю его за рубашку.

— Гаррет, не надо. Только сделаешь хуже.

Он вздыхает и опускает взгляд на мое колено.

— Чем тебе помочь? Принести что-нибудь, еще бинтов? Я могу сбегать в аптеку.

— Кровь уже не идет. Врач дал мне запасные бинты. Они в верхнем ящике. — Гаррет уходит к комоду. — Захватишь, пожалуйста, спортивные штаны? Наверное, не стоит пока надевать узкие джинсы.

Он возвращается и садится рядом со мной на кровать, затем осторожно перебинтовывает мое больное колено.

Я улыбаюсь, наблюдая, как он закрепляет края.

— Ты же знаешь, я и сама бы смогла.

Он поднимает на меня полный раздражения взгляд.

— Давай ты просто позволишь мне о тебе позаботиться?

Я тянусь, чтобы поцеловать его.

— Прости. Хорошо.

Он натягивает на меня спортивные штаны, стараясь не потревожить колено. Я и сама в силах одеться, но Гаррет хочет помочь, и я позволяю ему. Обо мне никто и никогда не заботился так, как он.

Кто-то стучится в дверь, и Гаррет идет открывать.

— Привет, Джэс. Ты видела, что творится снаружи?

— Да, они приехали час назад. — Заходит Жасмин, куратор моего общежития. — Привет, Джейд. Я слышала, что ты упала во время пробежки на прошлой неделе. Ничего не сломала?

— Нет, только получила несколько синяков.

— У нее швы на колене. И сотрясение мозга, — отвечает Гаррет. — А из-за тех мудаков снаружи, ей стало еще хуже.

— Я навела справки и узнала, что они имеют право здесь находиться, — говорит Жасмин. — Им запрещено только заходить в общежитие.

— Какое право? Откуда? — возмущается Гаррет. — Это же частный колледж. Частная собственность.

— Я просто передаю тебе слова декана. На улице ты находишься в общественном месте, и тебя можно фотографировать.

— И преследовать? И причинять физический вред? Это законно?

— Я правда не знаю. Тебе лучше посоветоваться с адвокатом.

— Хорошо. Спасибо, Джэс.

— Надеюсь, ты скоро поправишься, Джейд.

— Спасибо. Тебя не затруднит принести мои костыли? Они остались на улице.

— Конечно, сейчас. — Она уходит.

Гаррет, который уже успокоился было, снова начинает заводиться.

— Не могу поверить, что им сойдет с рук все это дерьмо! Позвоню отцу и попрошу, чтобы он выяснил это у адвокатов. — Но его отец не берет трубку, и тогда Гаррет отправляет ему сообщение.

Принеся мои костыли, Жасмин говорит, что фотографы еще там. Мы смотрим в окно — половина, похоже, ушла. Наверное, те, кто успел наделать приемлемых фотографий.

— Может, мне просто к ним выйти? — говорит Гаррет. — Они сделают свои фотографии и отстанут от нас.

— Попробуй, но я не думаю, что это поможет. Скорее всего, теперь они будут ходить за тобой по пятам. Через несколько недель начинается шоу, и, похоже, ты в нем звезда.

До конца вечера мы не выходим наружу, а утром видим, что фотографов нет. Гаррет отводит меня к врачу, и тот накладывает на мое колено, в том месте, которое ночью открылось, новые швы.

Гаррет так волнуется за меня. Он хочет делать за меня все. Клянусь, если бы я разрешила, он бы носил меня на занятия на руках. Он даже настаивал, чтобы я вообще никуда не ходила, но я отказалась, потому что и так уже день пропустила. Не люблю отставать.

— Уверена, что не хочешь, чтобы я проводил тебя? — спрашивает он, когда мы возвращаемся в мою комнату.

— Да. Все будет нормально. Тем более, что тебе тоже нужно идти на занятия.

— Как ты собираешься нести все свои вещи?

— Как обычно — в рюкзаке. А теперь перестань переживать за меня и иди на занятия.

Он вздыхает.

— Меня реально раздражает твое нежелание принимать мою помощь.

— Ты уже очень-очень много для меня сделал, но я должна научиться передвигаться самостоятельно. А теперь поцелуй меня на прощание, вдруг я умру по дороге в класс.

— Джейд!

— Господи, я пошутила, расслабься.

Он целует меня.

— Позвони мне из класса, чтобы я знал, что ты добралась.

— Ты уж слишком переживаешь, но конечно, я тебе позвоню.

— Спасибо. — Он качает головой, глядя, как я ковыляю на костылях.

— Гаррет, пока, — говорю я, намекая, чтобы он уходил, а когда он наконец подчиняется, медленно иду через кампус.

К обеду я осваиваюсь с костылями так хорошо, что прихожу к учебному корпусу за десять минут до начала занятий. Карсон стоит снаружи и разговаривает по телефону. Увидев меня, он убирает мобильник.

— Джейд, надо было мне позвонить. Я бы проводил тебя и донес твой рюкзак.

— Я должна делать это сама. Мне нужно тренироваться ходить по кампусу на костылях.

— Странно, что Гаррет не проводил тебя на занятия.

— Он хотел, но я не разрешила ему. Ну что, наш доклад по химии на завтра готов?

— Да, только перечитаю его еще раз. — Карсон открывает мне дверь. Но когда я захожу, становится передо мной, перекрывая путь к лифту. — Джейд, можно тебя кое о чем спросить?

— Да, о чем?

— Ты скрываешь правду о том, как получила травму? — Вид у Карсона очень серьезный, словно он не на шутку беспокоится за меня.

— Нет, я же сказала, что упала во время пробежки.

Он кладет ладонь мне на плечо.

— Значит, это не дело рук Гаррета?

— Что? — Какой абсурд! Мне становится даже смешно. — Естественно, нет! С чего ты это решил?

— Потому что я не доверяю этому парню и членам его семьи. Они плохие люди, Джейд. Я провел еще кое-какие расследования и теперь абсолютно уверен, что тебе следует держаться от них подальше.

— Насколько я понимаю, ты проводил свои поиски в интернете? Ты же знаешь, что в основном там пишут всякую чушь?

— Я серьезно. Эти люди опасны. С ними лучше не связываться.

— И чем же они так опасны?

Он оглядывается, как будто нас кто-то подслушивает.

— Люди из их окружения умирают.

— Кто например?

— Ройс Синклер.

Я застываю, гадая, знает ли Карсон, что на самом деле случилось с Синклером. Нет, это невозможно. Он не может этого знать.

Мои размышления над ответом затягиваются, однако нужно что-то сказать, чтобы отвлечь от этой теории его подозрительный разум.

— Синклер покончил с собой. А отец Гаррета вложил в его предвыборную кампанию кучу денег. Если он хотел, чтобы этот человек стал президентом, то зачем его убивать?

Карсон чешет в затылке, уставившись в пол.

— Ладно, возможно, это не лучший пример. — Он снова поднимает глаза. — Но умерли и другие люди, знавшие Пирса Кенсингтона и имевшие с ним деловые отношения.

Я закатываю глаза.

— Это не значит, что он их убил. Все когда-нибудь умирают.

— Джейд, они чертовски богаты, что совершенно необъяснимо, потому что «Кенсингтон Кемикал» не приносит такую огромную прибыль.

— Может, они выгодно инвестируют деньги. — Я начинаю идти, но он ловит меня за запястье.

— Все политики, которых за последние двадцать лет поддерживал Кенсингтон, в конечном итоге всегда побеждали.

— Да? И что? — Я выдергиваю руку обратно.

— Тебе это не кажется подозрительным?

— Нет, не кажется. — Я обхожу Карсона и направляюсь к лифту.

— Я не отступлю. И буду собирать на них информацию до тех пор, пока не докопаюсь до правды. — Он придерживает для меня дверцы лифта.

Пока мы поднимаемся на третий этаж, у меня в голове звучат предостережения Гаррета, сказанные им еще в прошлом семестре, когда я твердо настроилась узнать о матери правду. Он сказал, что копаться в прошлом не надо. Что это опасно, и меня могут убить. Что люди вроде его отца способны на все, чтобы похоронить свои тайны. И после всего, что я видела, я знаю, что это правда.

— Карсон, серьезно, лучше оставь эту тему в покое. Если ты считаешь, что таким образом можешь повлиять на наши отношения с Гарретом, то ты ошибаешься. Я люблю его, и ничего из того, что ты скажешь, этого не изменит.

— Гаррет — Кенсингтон. Ты правда думаешь, что он не причастен к делишкам его семьи или как минимум не знает о них?

Я поворачиваюсь к нему.

— Ну хватит уже. Гаррет ни в чем плохом не замешан, и его семья тоже. — Мы выходим из лифта. — Если хочешь продолжать общаться со мной, то прекрати. Иначе нашей дружбе конец. Вне занятий я даже разговаривать с тобой больше не буду.

Я не могу сделать ни шага вперед, потому что он держит за лямку мой рюкзак.

— Я собрал целую папку материалов о семье Кенсингтон и связанных с ними людях. Если бы ты только взглянула на них, то поняла бы, что с ними все не так просто. Если рассматривать случаи по отдельности, то ничего странного не заподозришь, но если смотреть на все в целом, то открывается совсем другая картина. Просто зайди ко мне вечером, и я тебе покажу.

Я тяну рюкзак на себя, но Карсон не отпускает его.

— Я не пойду в твою комнату. Я же сказала, что встречаться с тобой не хочу и не буду. И я говорю это в последний раз.

— Джейд, я просто хочу показать тебе папку. Если не хочешь идти ко мне, пошли в библиотеку или снова в кафе.

— Мне плевать на твою дурацкую папку! Отпусти меня! Я не шучу.

Он наконец-таки отпускает рюкзак и забегает вперед, чтобы открыть дверь в кабинет физики, а потом молча пропускает меня.

Усевшись на свое место, я пишу Гаррету, что зашла в класс, потом листаю учебник, стараясь не смотреть на Карсона, сидящего рядом. Я сыта по горло этим парнем. Меня тошнит от его обвинений и попыток заставить меня бросить Гаррета. А теперь я гадаю, что у него в том досье, и это бесит меня, потому что отец Гаррета наконец-то начал мне нравиться. Я даже немного доверяю ему.

Убив Ройса Синклера, мистер Кенсингтон спас мою жизнь. И с этих пор был добр ко мне и очень щедр. Он поддерживает наши отношения с Гарретом. Заступился за меня перед Кэтрин. Платит за мое обучение. Купил мне автомобиль. Оплатил мой медицинский счет. Плюс оплачивает услуги лечащего врача Фрэнка. Разве он может быть плохим человеком?

Чтобы все это перечеркнуть, достаточно заронить всего одно семя сомнения. Что и сделал идиот Карсон. Теперь, прокручивая в голове благие дела мистера Кенсингтона, я начинаю задаваться вопросом, а не плата ли это за мою преданность. Не награда ли за молчание. Не попытка ли навсегда привязать к их семье.

В ночь, когда я подслушала его перебранку с Кэтрин, он сказал, что я слишком много видела. Что я стала одной из них. Может, он добр со мной лишь по этой причине? Я вознаграждена за неразглашение тайн?

Растревоженная обвинениями Карсона, я не могу сосредоточиться и на физике пропускаю большую часть информации. После занятий Карсон настойчиво предлагает проводить меня, но я отказываюсь, соврав, что должна заглянуть в отдел по делам студентов, и он уходит один.

Этот отдел находится через несколько зданий от научного корпуса и в другой стороне от моего общежития. Карсон то и дело оглядывается, проверяя, действительно ли я иду туда, куда сказала. Он идет таким медленным шагом, что за то время, пока он проходит половину пути, я и в самом деле успеваю добраться до нужного здания. Уставшая от его гиперопеки, я захожу на стоянку и пропадаю из его поля зрения, а там сажусь за стол для пикника передохнуть. Солнце сегодня светит по-настоящему ярко, и его тепло приятно просачивается сквозь пальто.

Пока я сижу там, мне становится нехорошо. Я кладу руки на стол и, опустив на них голову, закрываю глаза. Проходит пара минут, но неприятные ощущения не проходят. У меня сильно кружится голова, и кажется, будто я вот-вот потеряю сознание. Похоже, это последствия сотрясения мозга.

— Джейд? — произносит кто-то. Голос немолодой — наверное, это один из профессоров хочет узнать, не нужна ли мне помощь. И да, она мне нужна. Головокружение становится все сильнее.

Щурясь от яркого солнца, я медленно поднимаю лицо и вижу рядом двух высоких, крупных мужчин. От ощущения неизбежности мое сердце сжимается, и я чувствую панику. Я не смогла бы убежать от них даже на здоровых ногах.

Напротив сидит пожилой мужчина лет семидесяти. На нем костюм и длинное черное пальто.

— Джейд, мне нужно поговорить с тобой, — молвит он.

Его лицо мне знакомо. И взгляд. Такое чувство, что мы уже когда-то встречались.

— Кто вы?

Стоит мне произнести эти слова, и я вспоминаю, где я его видела. В Нью-Йорке, около елки. Это старик, который столкнулся со мной. Человек, которого я видела по телевизору рядом с Ройсом Синклером. Но кто он? И что делает здесь? Как только у меня в голове успевает сформироваться этот вопрос, он отвечает:

— Меня зовут Арлин Синклер. Я отец Ройса. Твой дед.

Я кошусь на здоровяков, окруживших меня с обеих сторон, затем на человека, утверждающего, что он мой дед.

Я не произношу ни слова, поскольку не могу вздохнуть. Может, я задержала дыхание, но я не уверена. Да это, в общем-то, и неважно, ведь скоро я вообще перестану дышать. Ясно же, что старик приехал убить меня. Он здесь, чтобы закончить недоделанную его сыном работу. Избавиться от улик. Избавиться от меня.

Я не знаю, зачем ему это нужно. Ведь его сын теперь мертв. Всем наплевать на то, что он сделал.

Но не его отцу. Потому что вот он, сидит напротив меня, готовый раз и навсегда похоронить эту страшную семейную тайну.

©Перевод: Вера Логинова, 2019

Content

Элли Эверхарт
Люблю тебя

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28