Уинтер Реншоу

НИКОГДА НЕ ГОВОРИ «НИКОГДА»

ГЛАВА 1

СКАЙЛАР

Я верю в родственные души.

Верю, что настоящая любовь существует, и что каждому кто-то предназначен судьбой.

И никогда не перестану его искать.

Мне нравится думать, что он сидит где-то в этом городе, в кафе. Быть может, смотрит в окно, наблюдает за прохожими и гадает, где же я. Словно невидимая нить соединяет наши сердца, хотя мы незнакомы друг с другом.

Мы никогда не встречались, но я уже его люблю. Даже не знаю, как он выглядит, но чувствую, что он где-то рядом.

Засыпая, думаю об этом человеке, о любви всей моей жизни, о мужчине, который заставляет сердце болеть от желания, такого неистового, что я уверена — оно вот-вот взорвется в груди. Может, это глупо, но мои чувства настолько реальны, что пугают, и у меня нет другого выбора, кроме как верить им.

В моем воображении он высокий, со светло-каштановыми волосами, носит очки. Умный. Рассудительный. Ему не нужен повод, чтобы подарить мне цветы, и он оставляет маленькие записки на зеркале в ванной. Мы вместе готовим ужин и гуляем по ночному городу, когда не можем уснуть. У него легкая, непринужденная улыбка, способная растопить ледники, и то, как он прикасается ко мне, будто владеет моей душой, никогда не устареет, сколько бы ни прошло лет.

Он абсолютно, решительно не имеет ничего общего с этим хорошо одетым плейбоем, представителем высшего общества, расхаживающим по квартире, которую я показываю ему утром в понедельник в Верхнем Ист-Сайде. Это мой первый показ в качестве нового младшего риелтора в «Агентстве Ван Клифа», а мой клиент, так уж случилось, двоюродный брат моего босса.

— Это не мое, — он стоит перед окном с тяжелыми портьерами, уперев одну руку в бедро, тонкий черный пояс продет в петли сшитых на заказ темно-синих брюк. Свободная ладонь скользит по узкому черному галстуку, который все утро как стрелка указывает вниз, привлекая мой взгляд к заметной выпуклости в его штанах. Стены гостиной оклеены пастельными обоями в цветочек, которые не отклеились ни в одном уголке, будто заявляя о своей важности и отказываясь сдвинуться с места даже после тридцати лет молчаливой повинности. — Совсем не мое.

Квартира затхлая и душная, и в ней несколько месяцев никто не появлялся. Последней, кто там жил, была маленькая пожилая леди, которая не меняла декор с восьмидесятых годов прошлого века.

Отвернувшись от окна, он смотрит мне в лицо, и, когда наши взгляды встречаются, у меня перехватывает дыхание. Даже с другого конца просторной квартиры я вижу, что его глаза оттенка яркого аквамарина, моего камня по гороскопу, и его губы раздвигаются ровно настолько, чтобы я увидела намек на ослепительно белые зубы.

— Не проблема, Тео, — говорю я, откинув с лица светло-русые волосы. Густые недавно выпрямленные утюжком пряди плавно рассыпаются по плечам. Касающиеся кожи волоски прилипают сзади к шее, хотя я почти уверена, что мой внезапный жар вызван тем, что он буравит меня глазами.

Я знаю, что видят мужчины, когда смотрят на меня. Бо́льшую часть своей жизни я была застенчивой, пухленькой, неуверенной в себе девушкой, поэтому отдаю себе отчет в том, как большинство людей, особенно мужчин, относятся ко мне. Первый год в колледже я старалась, чтобы на вечеринках меня никто не замечал. Но мне надоело быть толстой подругой, которая за улыбкой прячет отвращение к себе и запихивает свои чувства в рот вместе с вечерними пинтами мороженого «Бен и Джерри».

И тогда я решила с этим бороться.

Два семестра бега и здорового питания помогли мне сбросить вес, который слишком долго на себе несла, только я не была готова к последствиям.

Вес сошел со всех частей моего тела, кроме груди и задницы. Круглое лицо обрело новую форму. Карие глаза, полуприкрытые тяжелыми веками, постепенно стали больше, круглее и ярче, а вновь появившаяся четко очерченная линия подбородка привлекала внимание к пухлым губам, дарованным мне свыше.

Я часто ловлю себя на том, что гляжу в зеркало и до сих пор не узнаю смотрящую на меня оттуда незнакомку. Но чертовски уважаю боль и страдания, перенесенные ею, чтобы превратиться в человека, которым ей было изначально предначертано стать.

Хватаю с кухонного островка папку со списком подготовленных для него объектов недвижимости и направляюсь к двери, позвякивая ключами, как будто намекая ему, что наше время в этом пентхаусе, призраке прошлого, подходит к концу.

— Ты не собираешься показывать мне остальные комнаты? — его слова заставляют меня замереть на месте.

— Ты сказал, что это не твое, — поднимаю я брови и пожимаю плечами, сверкнув безобидной усмешкой и стараясь разрядить обстановку. — У меня есть много других объектов, которые я могу тебе показать. Я не собираюсь попусту тратить твое время.

Или свое.

— Ну да, но разве сейчас ты не должна сказать мне, что мы могли бы снести стену, которая загораживает вид? Содрать эти жуткие обои в цветочек и нанять команду, чтобы разобрать кухню с виниловыми фасадами? — его голос эхом отдается в пустой комнате и отражается от стен. Он нарочито медленно делает ко мне шаг, и я с усилием игнорирую пустое влечение, которое, похоже, постепенно начинает разгораться глубоко внутри.

Он не в моем вкусе. Вообще не в моем вкусе. Настолько не мой тип, что это даже не смешно. Но совершенно уверена, что я в его вкусе, по крайней мере, новая и улучшенная версия меня.

— Я привередлив, Скайлар, — то, как он произносит мое имя, заставляет почувствовать слабость в коленках и слегка покраснеть мои щеки. — Мне трудно что-либо продать. Я не собираюсь стать для тебя легким клиентом.

— Я готова принять вызов, — заявляю, расправляя плечи в попытке излучать уверенность — то, чему все еще продолжаю учиться. — В этом городе тысячи предложений на рынке недвижимости.

— И это первое, что ты решила мне показать? — его рука поглаживает сильную челюсть, и уголки губ приподнимаются. Я не понимаю, смеется он надо мной или со мной. На мгновение я теряюсь в его глазах, но затем быстро прихожу в себя.

Мне не хочется подводить свою начальницу. Не хочется, чтобы Эддисон пожалела, что повысила меня после того, как я практически на коленях умоляла ее дать мне шанс. Она сказала, что я недостаточно агрессивна. Что я слишком мягкая. Я почувствовала ее сомнения и тут же торжественно поклялась сделать все возможное, чтобы доказать, что она ошибается.

— Ты мне сообщил только диапазон цен и местоположение, — мягко говорю я. — И ни разу не упомянул, как скоро переедешь.

Я хочу ему объяснить, что это лучшее, что можно сделать за такой короткий срок. Этим утром Тео позвонил в контору и попросил показать ему как можно больше квартир, поскольку он остановился в городе всего на пару дней, и у меня было ровно тридцать минут, чтобы раздобыть адреса нескольких свободных объектов, для показа которых не требовалась предварительная договоренность.

Я достаю из сумки ручку и список адресов и вычеркиваю два из трех оставшихся, которые планировала показать ему этим утром.

У Тео солидная покупательская способность, ему нужно жилье, а мне нужна моя первая продажа. Уверена, Эддисон сделала мне одолжение.

Главное — не облажаться.

— Ты можешь отремонтировать это место, если хочешь, — говорю я, пытаясь подражать Эддисон. Я помогала ей с несколькими показами, и эта женщина просто акула. Она может продать воду утопающему. — Можно расчистить эту кухню, настелить везде новые полы, попросить кого-нибудь убрать шторы. Если снести стену между кухней и гостиной, можно установить кухонный остров. Появится много свободного места. Я могу порекомендовать декораторов. В офисе у меня есть их список.

— Мне здесь не нравится.

В ответ на его дерзость моя челюсть на мгновение отвисает, но я беру себя в руки прежде, чем он заметит. Тео сует руки в карманы и пристально смотрит мне в глаза. С таким же успехом мы могли бы сцепиться рогами.

Я с трудом заставляю себя снова улыбнуться, игнорируя его слова.

— Ладно. Тогда давай перейдем к следующему объекту. Здесь недалеко, на этой же улице. Если ты не против, мы можем идти.

— Хорошая мысль, Скайлар, — он снова произносит мое имя, наполняя его электрическим импульсом, который против моей воли посылает жар прямо вниз живота.

Тео следует за мной и ждет позади, пока я закрою дверь. Он стоит так близко, что сила излучаемой им энергии преодолевает пространство между нами, проникая через кожу и путая мысли.

Манхэттен полон привлекательных мужчин, которые прохаживаются по улицам в сшитых на заказ костюмах, с дорогими стрижками и точеными лицами, и мне нужно поместить Тео в эту же категорию. Нужно игнорировать то, как мое тело реагирует на его присутствие.

Впервые я увидела Тео Ван Клифа два года назад. Я сидела на пятой скамье со стороны невесты в церкви Святого Варфоломея, наблюдая, как моя начальница Эддисон выходит замуж за свою вторую половинку Уайлдера. Тео был шафером Уайлдера и стоял справа от него. Когда Эддисон пошла по проходу со своей матерью, он схватил Уайлдера за плечо, его лицо засветилось взволнованной улыбкой, и я поймала себя на том, что, глядя на него, тоже улыбаюсь. На свадебной вечеринке Тео первым из гостей стал зажигать на танцполе, а я стояла в сторонке и наблюдала, от души развлекаясь, как он всю ночь танцевал с мамой Эддисон, и с его лица не сходила широкая улыбка. В своем костюме-тройке он был по-настоящему привлекательным. Харизматичным. Яркий луч света в темной ночи.

Я подавляю смех, когда вспоминаю свадебную вечеринку и то, что никто не танцевал, пока Тео не потащил всех за собой, как Крысолов из Гамельна.

Что же изменилось?

Мы спускаемся на лифте вниз, выходим на улицу, и я краем глаза вижу, как Тео дружелюбно кивает швейцару.

По крайней мере, он не полный мудак.

— Итак, следующая квартира находится в довоенном здании, — начинаю я говорить. — Это кооператив, поэтому в собственность переходит доля здания, и нужно платить ежемесячные взносы за обслуживание, куда включены налоги на недвижимость, зарплата персонала и расходы на содержание здания. Но хорошая новость в том, что эти сборы не облагаются налогом. Как правило, когда ты выбираешь кооператив, то за свои деньги получаешь намного больше.

— Деньги не проблема.

— О-о, тогда ладно, — мои каблуки стучат по тротуару, когда я тороплюсь за ним, пытаясь не отставать. Он высокий. Выше меня, пожалуй, сантиметров на пятнадцать. И шаги у него широкие. Он шагает целеустремленно, и, по-моему, это говорит о том, что он берет на себя инициативу, даже не зная, где находится следующий объект.

Тео останавливается, и я чуть не врезаюсь в него.

— Вообще-то я не такой.

— Не какой?

— Я просто констатирую факт, а не пытаюсь выставить себя богаче Бога.

Мне не привыкать к тому, что люди на Манхэттене имеют безумные деньги и разбрасываются ими направо и налево, как конфетами на параде. Каждый, на чьем балансе суммы больше, чем с семью нулями, любит небрежно похвастаться своим домом в Хэмптонсе. Поначалу это меня раздражало, но потом я привыкла. Сейчас меня это не смущает. Я больше не наивная девочка из Айовы. Живу на совершенно другой планете со своими обычаями и культурой, где такие люди, как Тео, совершенно в порядке вещей.

— Понимаю. — Ветер треплет мои волосы. Сегодня прекрасный весенний день, и я благодарна, что нахожусь не в офисе, даже если это означает провести день с Тео.

— Кофе? — он всматривается через мое плечо в очередь за дверью в кафе «Кофе Бин». Прежде чем я успеваю ответить, он уже на полпути к кафе. Я остаюсь снаружи, нахожу удобную свободную скамейку рядом с газетным киоском The Wall Street Journal и жду его возвращения. Толпы ньюйоркцев и жителей пригородов, приезжающих в город, спешат, как обычно, на работу, но вскоре улицы опустеют, хотя и незначительно.

Слева от меня с дерева вспорхнули птички, скинув вниз трепещущий зеленый листок, который приземляется мне на плечо. Я беру его и провожу кончиками пальцев по бархатистым жилкам. Думаю, это береза. У нас дома, в Айове, растут все виды деревьев. Большие вековые исполины выросли высокими, густыми, зелеными и служат барьерами от ветра и приютом для сельскохозяйственных животных и обширных поместий. В городе, в настоящих бетонных джунглях деревья служат только напоминанием о том, что за пределами оживленных улиц есть совсем другая жизнь.

Я скучаю по дому, но не возвращалась туда с тех пор, как уехала. Не уверена, что мне будут там рады.

— Вот и мы, — я поднимаю глаза, выкидываю листик, и он планирует на землю. Тео стоит передо мной с кофе со льдом в руке, протягивая его мне. — Это мокко со льдом. Я еще не встречал девушку, которая отказалась бы от кофе с шоколадом. Если тебе не нравится, можешь выпить мой чай.

Я люблю мокко со льдом…

— Спасибо, — я встаю и беру стакан, с благосклонностью принимая проявление его доброты и практически забывая о грубостях, о которых думала все утро.

Мы снова вливаемся в уличный поток, втискиваясь между группой глазеющих по сторонам туристов и мужчиной с сильным бруклинским акцентом, изрыгающим ругательства в свой мобильный телефон.

— Сегодня будет долгий день, — говорит Тео. Он немного замедляется, подстраиваясь под мой шаг. — Только что получил сообщение об организованной в последний момент встрече завтра утром перед вылетом. Поэтому мне нужно успеть просмотреть все предложения сегодня.

Мой желудок резко ухает вниз. Он требует от меня, младшего агента без связей в этом городе, слишком многого. Не знаю, справлюсь ли я с этим, но попробую.

— Разумеется, я посмотрю, что можно сделать.

— Даже если придется посмотреть десять мест, это нормально, — продолжает он. — Завтра после обеда я улетаю в Лос-Анджелес. Хотелось бы определиться с квартирой сегодня. Моя квартира в Западном Голливуде продана, и я перееду сюда на следующей неделе.

— На следующей неделе?

— Я могу какое-то время пожить в отеле, но хочу, чтобы все завершилось быстро. Ты сможешь сделать это для меня, Скайлар?

Тео снова произносит мое имя. Никто никогда не произносил мое имя так, как произносит его он, смакуя и перекатывая на языке, как хорошее вино. Ирония заключается в том, что мое настоящее имя Уитни. Скайлар — мое второе имя. Я избавилась от имени Уитни вместе с той толстушкой, которую оставила в колледже. Дети, взрослея, становились все более жестокими, и когда каждый день твоей еще такой короткой маленькой жизни тебя называли Китом-Уитни, вполне естественно желание как можно скорее избавиться от такого нелестного прозвища.

Имя «Скайлар» никогда не звучало столь естественно, как из его уст.

— Я знаю, что Уайлдер сейчас проводит ремонт в новом здании. Можно узнать, когда там будут готовы апартаменты.

— Я хочу приобрести квартиру в собственность. Не арендовать. Кроме того, Уайлдер сдает квартиры эконом-класса. Я не могу принимать клиентов в обувной коробке площадью в пятьдесят квадратных метров, — уголок его рта приподнимается, будто Тео пытается смягчить свою манеру говорить, и прежде чем его улыбка исчезает, мой взгляд падает на ямочку на его щеке. Он качает головой. — Уайлдер.

Я ни о чем не спрашиваю. Мне хочется, чтобы все было профессионально. Эддисон мне как старшая сестра, но она еще и моя начальница. Я никогда не сую нос в ее личную жизнь, пока та сама не заговорит.

— Ты не говорил, почему переезжаешь в Нью-Йорк, — я делаю глоток холодного кофейного напитка. Сладкий мокко скользит по горлу и обволакивает желудок слоем льда, и впервые за много лет я не подсчитываю калории. — Эддисон тоже об этом не упоминала.

— Слышала когда-нибудь о водке «Перфоманс»?

Я делаю еще глоток, хмуря брови.

— Что-то такое смутно знакомое.

— Это водка с протеином. Триста граммов на литр, чего раньше никогда не делали. Я специализировался в Пеппердине по химии и дополнительно по рациональному питанию, — объясняет он. — Мне удалось получить сывороточный белок в виде ультратонкого порошка, который растворяется при добавлении в спирт и совершенно не имеет вкуса. Профессиональные спортсмены или мужчины и женщины, которые следят за своей фигурой, могут насладиться бокалом другим вина и одновременно принять немного дополнительного белка. Я также разрабатываю возможность расфасовывать протеин по пакетикам, которые можно носить с собой и смешивать с пивом и коктейлями, и даже с бутилированной водой.

— Ничего себе, — это производит впечатление.

Он подносит ко рту пластмассовый стаканчик и осторожно делает глоток горячего чая.

— За меня сейчас борются три международные алкогольные корпорации. Им нужны мои разработки. Им нужны мои патенты. Они пытаются меня переманить к себе, и предложения становятся все более и более заманчивыми.

— Что ты собираешься делать? — я вижу впереди дорожный знак. Мы приближаемся к следующему объекту.

— На данный момент я готов продать сорок девять процентов акций, — говорит он, кидая взгляд на свои часы с вызывающим циферблатом на левом запястье, и что-то блестит на солнце. Наверное, бриллианты. — С теми деньгами и ресурсами, что получу в результате этой сделки, я смогу создать больше разработок — самых лучших разработок. Мне хочется развивать бренд «Перфоманс» как можно дольше, прежде чем я прекращу сотрудничество. И не знаю, захочу ли когда-нибудь так поступить. Ведь это работа всей моей жизни.

Его страсть и ум работают в тандеме, заставляя меня пересмотреть свое мнение о нем. И все же он не в моем вкусе. Меня не привлекает то, как он одевается, его манеры, его новый статус денежного мешка. Его высокомерие.

Плавали — знаем! Больше никогда.

Нина, моя соседка по комнате, сказала бы мне никогда не говорить «никогда», но мне все равно. Я говорю это.

Никогда.

Н.И.К.О.Г.Д.А.

— Сюда, — указываю я на зеленый навес, где стоит швейцар в темно-сером костюме и перчатках цвета слоновой кости.

— «Мирабель на пятой авеню», — произносит он, читая название здания, выгравированное на навесе. Швейцар открывает нам дверь, и Тео скользит рукой по моей пояснице. На секунду у меня перехватывает дыхание, но я игнорирую электрический разряд, исходящий от его прикосновения.

Как только мы выходим из лифта на пятнадцатом этаже, у него в кармане звонит телефон.

— Мила. Мне было интересно, когда ты собираешься меня проверить. Я без тебя здесь еле держусь, — все его поведение меняется, и мне слышится улыбка в голосе. — Я буду дома завтра.

У него есть девушка. Конечно же, есть.

Вопрос снят.

Я резко втягиваю воздух, почти с облегчением думая, что у меня будет перерыв от всех этих бессмысленных размышлений. Практически каждый день меня одолевает одиночество, проникая в меня, как неизлечимая болезнь, заставляя воображать разные глупости и оценивать каждого горячего мужчину, с которым я сталкиваюсь.

Когда ты так одинока, что это причиняет боль, то в каждом мужчине ищешь того Единственного.

И я никогда не перестану его искать.

ГЛАВА 2

ТЕО

Она настолько неопытна, что это почти мило. Она напоминает мне маленькую девочку, разгуливающую на высоких каблуках и в жемчугах своей матери, выглядящую одновременно юной и взрослой. У Скайлар такое детское личико, такая невинность во взгляде, и все же она настоящая женщина.

Все в ней такое нежное: манера двигаться и говорить.

Мы провели вместе всего лишь часть утра, но девушка чертовски меня заинтриговала.

Иногда, когда она кидает взгляд в мою сторону, я вижу в ней молодую, наивную особу. А минуту спустя она высказывает какую-нибудь зрелую мысль и сверкает сексуальной, уверенной улыбкой, такой впечатляющей, что мой член вмиг твердеет.

Осторожна, сдержанна, и не бросается на меня, как большинство подобных ей женщин. Взгляд Скайлар говорит, что я ее отталкиваю, но приоткрытые губы убеждают, что возбуждаю, и мне абсолютно ясно, что она этого просто не осознает.

Не могу ее понять.

Но я здесь не для того, чтобы разгадывать загадки. Я здесь, чтобы найти себе жилье.

Закончив разговор со своей помощницей Милой, кладу телефон обратно в карман и следую за Скайлар по длинному коридору с практически одинаковыми белыми дверями. Я жду, пока она набирает код на синем портативном ящике для ключей, и, тихо выдохнув, достает ключ и возится с замком.

Мы входим в фойе, и в лицо бьет едкий запах. Пахнет так, будто кто-то обрызгал всю квартиру кошачьей мочой. Рука Скайлар моментально прикрывает нос и рот, а я прокашливаюсь, уткнувшись в сгиб локтя. Во рту и носу у меня стоит отвратительный запах, и совершенно уверен, что он просочился сквозь одежду и впитался в кожу.

— О боже, — кашляет она. — Пойдем отсюда быстрее. Я не позволю тебе купить эту квартиру.

Мы вылетаем оттуда, и я впервые за весь день вижу, как на ее лице расплывается искренняя улыбка.

— Отлично, Скайлар.

— Нужно написать предупреждение в информационной сводке, — говорит она, затаив дыхание. Заперев дверь, кладет ключ обратно в ящичек, и мы бежим прочь по коридору. — Находиться здесь опасно для здоровья.

Запах преследует нас по коридору, и только заскочив в лифт, я делаю глубокий вдох. Спертый воздух в лифте в миллион раз приятнее, чем запах кошачьей мочи, тянущийся из квартиры.

— Ты, наверное, думаешь, что я ужасный агент, — она поднимает на меня свои большие карие глаза, ее бесконечно длинные ресницы придают ей мечтательный вид.

— Две попытки неудачные. Еще одна ошибка положит конец шансам на успех, Скайлар, — говорю я. — Но я знаю, что ты способна на большее.

Как только мы выходим на улицу, она в ту же секунду достает свой телефон и начинает пролистывать на экране различные предложения о продаже, пока не останавливается на нескольких.

— Не знаю, смогу ли показать сегодня десять объектов, но я нашла несколько полностью отремонтированных квартир. Они не в том районе, что ты предпочитаешь, но, думаю, тебе интересно было бы их увидеть.

— Где они находятся?

— В Трайбека.

Обдумывая этот вариант, потираю губы.

— Я надеялся поселиться поближе к офису. Моя новая штаб-квартира будет в Верхнем Манхэттене.

— Я могу найти тебе что-нибудь в том районе. Просто мне нужно больше времени.

Она бросает пустой стаканчик из-под мокко в ближайший мусорный бак и отворачивается, чтобы позвонить. Может быть, я слишком многого ожидаю. Может быть, слишком строг к ней. Знаю, что Эддисон перепоручила меня ей, потому что все остальные агенты были заняты.

Она возвращается с гордой сияющей улыбкой на прекрасном лице, и мой взгляд задерживается на ее полных губах на секунду дольше, чем положено.

— Есть одна квартира в Верхнем Манхэттене. Полностью отремонтированная. Я только что говорила с агентом по недвижимости. Никаких подозрительных кошачьих запахов. Никаких цветочных обоев. Продавцы заинтересованы в быстрой продаже. Она только вчера вышла на рынок. Ее можно сейчас посмотреть. Карнеги-Хилл — очень престижное место. Думаю, тебе понравится.

Она говорит быстро, взволнованно. Движения ее рук выразительны, созвучны вспышкам огня, мерцающим в ее глазах. Она хочет мне угодить, и мне это очень нравится, причем самым неподобающим образом.

— Пойдем, — я по старой привычке приобнимаю ее рукой за талию, направляя против толпы, и мы плывем, как лососи на нерест вверх по течению, к району Карнеги-Хилл. Чувствую, как ее тело вздрагивает от моего прикосновения, и отступаю назад, шагая с ней в ногу и слушая, как она на одном дыхании выпаливает целую кучу статистических данных о городе, будто не спала всю ночь, изучая их. — Тебе это нравится, правда? Показывать квартиры? Недвижимость?

— Да, — наклоняет она голову. — Я несколько лет была помощницей Эддисон. И в курсе всех закулисных сторон, но она заставляла их выглядеть так гламурно. Проводить все свое время в обществе важных людей, запросто заходить в сто́ящие многие миллионы пентхаусы, которые большинство людей видят только в журналах, — Скайлар делает вдох и поворачивается ко мне лицом. — Моя мать архитектор. Когда мы проезжали по старой части нашего города в Айове, то обычно играли в игру, где она заставляла меня определять, какие дома были в стиле королевы Анны, какие в викторианском стиле, а какие в европейском романтическом. У нас даже есть дома Фрэнка Ллойда Райта. Я знаю это как свои пять пальцев.

— Звучит… смешно, — поддразниваю я.

— Если бы ты вырос в Айове, то подумал бы, что это смешно. А где ты вырос?

Ветерок шевелит ее длинными светлыми волосами, он словно расчесывает их невидимыми пальцами, укладывая по спине. Ее стройные, как у бегуньи, ноги, делают большие шаги, в попытке не отстать от меня.

Когда мы поворачиваем за угол, лавандовый кардиган Скайлар распахивается, и она поспешно стягивает его на груди. Не понимаю, как такая миниатюрная девушка может иметь подобную фигуру, и не похоже, что она относится к тому типу женщин, которые увлекаются имплантантами. Большинство девушек со своими новыми, только что приобретенными буферами, демонстрируют их при каждом удобном случае. Скайлар же прикрывает свои почти бессознательно.

— Спроси, где я не рос, — отвечаю.

Она не спрашивает. Я не уточняю.

В этот самый момент борюсь с желанием взять ее за руку. Не знаю почему, но хочу этого. Я не знаю эту девушку, но мне с ней легко, и это говорит о многом.

Отбрасываю прочь сбивающие с толку мысли. Я здесь не для того, чтобы снимать женщин. Между работой и командировками у меня нет времени на свидания.

Но она самое милое, самое сложное создание, какое я когда-либо встречал. Мне хочется узнать ее получше. Хочется узнать, что скрывается за этим охраняемым фасадом, потому что я уверен, существует другой мир, скрытый, мир, который она бережет только для немногих избранных, которым посчастливилось узнать настоящую Скайлар.

Я отказываюсь принимать ее поведение за чистую монету, потому что знаю, в ней есть нечто большее, чем та сторона, с которой я только что познакомился.

— Тебе нравится жить в Нью-Йорке? — спрашиваю я, пока мы идем.

— Очень, — говорит она с хрипотцой и улыбается. — Каждый день кажется отпуском. Тебе знакомо это чувство, будто ты где-то в волшебном месте? Будто ты еще не у себя дома? Мне нравится это чувство. Надеюсь, оно никогда не пройдет.

Впервые за все утро у нас состоялся искренний разговор, и мне это чертовски нравится. Я не любитель пустых светских бесед. Это приводит меня в плохое настроение так же, как и обсуждение условий контрактов, связанных с правами на работу всей моей жизни.

Помимо всего прочего.

Дерьмо. Я сегодня в ужасном настроении.

Но Скайлар? Она это исправляет.

ГЛАВА 3

СКАЙЛАР

Ему не нравится квартира в Карнеги-Хилл.

Увы.

На самом деле она прекрасна. Окна от пола до потолка. Очарование старины. Подлинные, полностью отреставрированные светильники. До его нового офиса можно дойти пешком. Сверкающее оборудование кухни и ванной комнаты, везде каррарский мрамор и импортный ореховый паркет. С балкона открывается чудесный вид на Центральный парк. Можно сразу переезжать. Можно еще поторговаться и снизить цену. Это совершенно новый объект, и я просто уверена, что к концу дня за него уже внесут залог.

Когда мы покидаем одну из самых захватывающих квартир во всем Манхэттене и выходим на улицу, я кидаю взгляд на свой телефон, чтобы проверить время. В миллионный раз за утро ветер подхватывает мой кардиган, и я стягиваю полы и застегиваю жемчужную пуговицу, которая все время выскальзывает из петли.

Несколько лет назад Эддисон ненавязчиво отстранила меня от работы после того, как я вместо нее показала квартиру Уайлдеру. Я тогда и не подозревала, что мое декольте было выставлено напоказ, и у Уайлдера сложилось обо мне ошибочное мнение. Мой бюст трудно скрыть, и девять из десяти нарядов, которые я ношу, автоматически делают меня похожей на порочную библиотекаршу. Добавьте к этому дружескую улыбку, и я пойму, что у человека может сложиться неверное впечатление.

— Что тебе в ней не нравится? — спрашиваю я, когда мы останавливаемся. Он рассматривает здание за моей спиной, хмурит брови, которые смыкаются у него на переносице, выглядя глубоко задумчивым.

— Не мое, — он выглядит разочарованным, и я не знаю из-за меня или из-за сложившейся ситуации.

— Какой стиль тебе нравится? Новомодный? Современный? Классический? — держу пари, Эддисон может кинуть лишь один взгляд на кого-нибудь и, как опытный кутюрье, тут же автоматически понять, что ему подойдет. Когда-нибудь и я так смогу. — Есть еще несколько мест, которые я могу тебе показать, но сначала хотела бы вернуться в офис. Мы можем сесть и вместе посмотреть некоторые объявления в интернете.

Его рука скользит по затылку и обхватывает шею сзади, а ледяной взгляд удерживает меня в своем плену. Урчание в животе выводит меня из транса и заставляет осознать тот факт, что уже перевалило за полдень, а мы посмотрели только три объекта.

— Хорошо, мы можем вернуться в твой офис, — говорит Тео к моему большому облегчению. Затем шагает к тротуару, ловит проносящееся по дороге такси и в ту же секунду, как оно останавливается, открывает мне дверцу.

* * *

— Я только на прошлой неделе сюда переехала, — говорю я, открывая дверь в свой скромный кабинет. Комната размером с кладовку для уборочного инвентаря, ее с грехом пополам освещает небольшое окно. Мой стол пуст, если не считать ноутбука и фотографии родителей. Металлические лотки, сложенные друг на друга пустуют, ожидая, когда их заполнят документами, которые мне когда-нибудь посчастливится передать помощнику.

Это всего лишь начало.

Тео садится, наблюдая за тем, как я устраиваюсь в кресле и наклоняюсь, чтобы отрегулировать высоту сиденья. Клянусь, прямо чувствую, как он пристально рассматривает мою блузку. От этого я смущаюсь, и у меня мгновенно начинают гореть щеки. Поправив кардиган, придвигаюсь к столу, открываю ноутбук и вхожу в единую базу данных недвижимости.

— Почему бы тебе не описать квартиру своей мечты, — начинаю я, доставая блокнот и ручку с надписью «Агентство Ван Клифа». И когда передаю писчие принадлежности ему через стол, наши руки соприкасаются.

Тео давит ручкой на бумагу, записывая слова: просторная, современная и роскошная. Мне хочется, чтобы он был более конкретным. Даже с другого конца стола видно, что его почерк аккуратный и разборчивый.

Набираю в поисковой строке предполагаемую стоимость и ставлю галочки рядом с несколькими районами Верхнего Ист-Сайда. Появляется большой список объектов, и я разворачиваю свой ноутбук, чтобы ему было видно.

— Что-нибудь понравилось? — скрещиваю я под столом пальцы. Тео, похоже, трудно угодить, но мне больше всего на свете хочется заключить эту сделку. Хочется произвести впечатление на Эддисон. Так хочется доказать самой себе, что могу справиться с этой работой и сделать ее хорошо. И хочу удовлетворить требования Тео.

Он прокручивает страницу вниз, а я изучаю его лицо, которое оживляется на несколько секунд, а потом снова возвращает свое фальшиво-недовольное выражение. Пока жду, мои мысли начинают уходить в сторону. Даже когда Тео хмурится, он один из самых красивых мужчин, которых когда-либо видела.

Однажды я встречалась с парнем вроде Тео — Ником Джордано. Стильная внешность. Харизматичный. Денег куры не клюют. Он безжалостно преследовал меня, при каждом удобном случае уверяя меня, что я красивая. Через год после начала наших отношений ему все наскучило, и он переключил свое внимание на другой объект, и я поняла, что он даже не удосужился узнать меня получше. Его заботило только то, как мы смотримся вместе. Я едва ощутила вкус того, что так глупо считала настоящей любовью, но все это было смыто волной, как будто никогда и не существовало.

Такое никогда больше не должно повториться.

Я прихожу в себя, когда он делает вдох и откидывается на спинку стула.

— Прости, Скайлар. Мне ничего не бросается в глаза.

Мое сердце падает вниз, а эго превращается в ничто. По крайней мере, пять позиций на этой странице были абсолютным совершенством.

— Ничего?

Он действительно такой привередливый?

Тео запускает руку в густые волосы, пропускает их сквозь пальцы и тянет за кончики, выглядя при этом очень напряженным.

— Пожалуй, сегодня я не в состоянии мыслить здраво, — его слова звучат как один длинный вздох.

— Это не должно быть таким утомительным. Мне хотелось, чтобы это было для тебя весело, — говорю я, и мои губы растягиваются в мягкой улыбке. Я борюсь с желанием положить для ободрения свою руку поверх его руки. Не хочу быть неправильно понятой, но по какой-то причине чувствую необходимость его утешить.

Плечи Тео поникают, как будто на них давит тяжелый груз.

— У меня сейчас много дел. Думаю, нам нужно все отложить. Так что придется какое-то время пожить на чемоданах. Я не собираюсь выбрасывать деньги, вкладываясь в неподходящее место только потому, что поспешил.

— Понимаю.

— Завтра я лечу домой, — говорит он, и наши глаза встречаются. — Возвращаюсь туда только для того, чтобы закрыть сделку по продаже своего дома, и через пару дней уже буду здесь. Мы продолжим с того места, где остановились. Такой вариант тебя устраивает? Сможешь включить меня в свое расписание на четверг?

Я киваю, хватаю календарь и замираю, когда замечаю крошечную звездочку возле этого числа. У меня вечером в четверг свидание, вообще-то свидание вслепую, с парнем, на которого обратила внимание в приложении для знакомств. В том же самом приложении, которое я несколько лет назад посоветовала моей начальнице Эддисон, когда она спросила меня, как познакомиться и назначить встречу с мужчиной определенного возраста. Она могла думать что угодно, но сама я никогда им не пользовалась. Лишь услышала накануне разговор об этом каких-то молодых людей в баре.

— Когда тебе удобно встретиться в четверг? — спрашиваю я.

— Я прилетаю в четверг днем, так что давай встретимся около пяти. Я угощаю ужином, потому что мы будем работать допоздна, — предлагает он.

Придется отменить свидание. Мне это не нравится, но заключить сделку хочется больше всего на свете.

— Может, тогда лучше в пятницу?

Его лицо вытягивается. Я совершаю карьерное самоубийство, даже недели не проработав самостоятельно. Необходимо расставить приоритеты. Эддисон убьет меня, если узнает, что назначаю свидание вслепую, игнорируя желание клиента.

— Неважно, — говорю я, прежде чем он успевает ответить. — Я перенесу свои дела.

Его взгляд давит на меня.

— Если это другой клиент, я не хочу, чтобы ты отказывалась от него только ради меня.

Поджимаю губы и качаю головой.

— Это свидание.

Он встает, поправляя галстук на подтянутом животе. Его аквамариновые глаза вспыхивают под флуоресцентным освещением моего кабинета.

— В таком случае отмени его.

ГЛАВА 4

ТЕО

После того, как я заставил Скайлар отменить свидание в четверг, выхожу из ее офиса. Знаю. Мне не занимать наглости. Но это то, что необходимо было сделать. Я хочу выиграть больше времени с ней, и именно поэтому говорю, что мне не нравится ни одна из этих квартир.

Хотя можно было бы выбрать приличное место из того списка, что она мне показала, но тогда все было бы закончено. Я увижу ее снова во время последнего просмотра и еще на оформлении сделки, а после останется надежда, что как-нибудь столкнусь с ней, и вдобавок ко всему, придется молить Бога, чтобы она уже не была поймана каким-нибудь высокомерным придурком, который ее не заслуживает.

Красота Скайлар обладает силой привлекать мужчин всех мастей, и уверен, что у нее есть выбор, но она заслуживает того, чтобы быть с тем, кто оценит ее внутренний мир. С кем-то вроде меня.

— Пока-пока, хорошего дня! — говорит молодая бойкая секретарша, когда я покидаю агентство. Ее взгляд задерживается на мне слишком долго, и я делаю вид, что не замечаю, как глаза девушки опускаются на мой зад. — До скорой встречи!

Я вежливо киваю и продолжаю идти, пока не добираюсь до лифта. В нем все еще пахнет Скайлар: смесью чистого белья и жасмина. Выйдя на улицу, ловлю такси до отеля, не в состоянии выбросить ее из головы.

Я твердо намерен снять со Скайлар слой за слоем, пока не доберусь до ее сердца. Она может бороться со мной всю дорогу. Похоже, это будет нелегко. Но оно того стоит.

Такие девушки, как Скайлар, того стоят.

* * *

В четверг утром в последний раз захожу в свой офис в Лос-Анджелесе.

— Привет, босс, — говорит моя помощница Мила с сильным украинским акцентом. Пару дней назад это место полностью преобразилось. Грузчики упаковали все, кроме ее стола, телефона и компьютера. Стены стоят голые и белые, а хлорофитумы, присутствие которых я всегда считал само собой разумеющимися, исчезли.

— Счастливого последнего дня твоей работы на такого засранца, как я, — произнес, положив огромный букет желтых роз на ее пустой стол.

— О, желтые розы означают, что ты сожалеешь, — смеется она, наклоняясь, чтобы их понюхать. — Такой заботливый.

Я присаживаюсь на край ее стола. С минуты на минуту должен появиться с документами мой лос-анджелесский риелтор.

— Ты только что разминулся с грузчиками, — сообщает мне Мила. — Они приходили сюда за твоим столом. Ты все перевозишь в Денвер? — смеется она и вздергивает подрисованную бровь.

— Все будет храниться там, пока я не найду место в Нью-Йорке. — Но в багажнике моей машины лежат кое-какие вещи, которые должны временно меня поддержать. — Мне просто хотелось зайти и в последний раз попрощаться. — Не умею прощаться, но я в долгу перед Милой. — Сегодня днем я вылетаю в Нью-Йорк. Не уверен, что еще вернусь.

— Я буду скучать по работе с тобой, — говорит она, становясь сентиментальной, что делает ситуацию немного неловкой. Ее большие голубые глаза начинают подозрительно блестеть, и она заправляет свои темные волосы за уши. Уверен, что у нее из-за беременности разбушевались гормоны. Работать со мной никогда не было легко, но Мила с самого начала поддерживала меня.

— Ты точно не хочешь переехать в Нью-Йорк? — в миллионный раз предлагаю я ей.

— Не думаю, что Максиму это понравится, — поглаживает она ладонями большой живот. — Я жду не дождусь, когда появится моя маленькая малышка. Буду каждый вечер готовить Максу ужин. Стану хорошей женой и мамой.

Беременность Миле очень идет, и я знаю, что она будет феноменальной матерью. Она в равной степени властная и заботливая с убийственным встроенным датчиком дерьма. Она может оставаться спокойной в самом эпицентре бури и вряд ли догадывается, что была надеждой и опорой чаще, чем я готов признать.

Лицо Милы покраснело, она вытирает слезы, поглаживая кончиком пальца желтую розу, и тут в дверь начинает агрессивно стучать какой-то мужчина, выводя нас из состояния сладкой горечи.

— Сиди, я открою, — говорю Миле, когда она пытается встать.

— Тео Ван Клиф? — произносит мужчина со злобной ухмылкой на лице, от которой у меня до предела натягиваются нервы. Догадываюсь, что происходит. Я знал, что это должно было случиться.

— Да?

— Тебе повестка, — сует он мне в руки конверт из плотной бумаги и уходит с таким высокомерием, что мне хочется смести самодовольное выражение с его лица.

Я неторопливо возвращаюсь к столу Милы и бросаю на него конверт, даже не открыв его.

— Мы знали, что это произойдет.

Мила опускает плечи, закрывает рот руками и качает головой.

— Вот засранец. — И прежде чем взять конверт, она бормочет еще несколько ругательств на своем родном языке. — Хочешь, я открою?

Я киваю. Кто-то же должен.

Мне необходимо знать, с чем я имею дело.

ГЛАВА 5

СКАЙЛАР

Не могу поверить, что он заставил меня отменить свидание.

Кем он себя возомнил?

Мой палец зависает над кнопкой «отправить», хотя я еще не готова послать Райану текст, который сочинила. Всего два дня назад Тео вышел из моего офиса, без каких-либо объяснений приказав мне отменить мои планы.

Я не стала задавать вопросы. Не погналась за ним. Сидела, как остолбеневшая идиотка, пытаясь понять, что это значило, но так ни к чему и не пришла.

Все, что касается Тео Ван Клифа, не имеет ни малейшего смысла, и, несмотря на это, он по непонятным причинам меня интригует.

Все же решаюсь послать сообщение. Я слишком долго откладывала в надежде, что Тео передумает или перенесет встречу, но этого до сих пор не произошло.

«Привет Райан! Это Скайлар. У меня кое-что случилось сегодня на работе. Мы можем перенести встречу на пятницу?»

Я жду.

И жду.

Проходит час, потом еще один и еще.

И тишина.

Глубоко вздохнув, я стараюсь не терять хладнокровие. Может, Райан не тот, кто мне нужен. В любом случае, теперь нет необходимости идти на свидание с таким ненадежным парнем. Может быть, Тео нечаянно сделал мне одолжение? Может быть, этот мудак собирался меня продинамить, и Тео спас меня от прогулки домой в слезах.

Звонит мой офисный телефон, и я подпрыгиваю от неожиданности. Вторая линия, и это означает, что новая секретарша машинально перевела звонок на меня. Ненавижу, когда она так делает. Ставлю мысленную галочку поговорить с ней об этом.

— Скайлар Пресли, — отвечаю я после третьего гудка.

— Пресли, — говорит мужчина. — Так вот какая у тебя фамилия. Приму к сведению.

— Прошу прощения? С кем я говорю?

— Скайлар, это Тео.

Помяни черта.

— Я совсем недавно обнаружил, что не взял твою визитку. У меня нет твоей контактной информации, — объясняет он. — А мне она пригодилась бы.

— Ох. У меня еще нет визиток. Я их только заказала.

— Какой у тебя номер мобильного?

На одном дыхании выпаливаю ему номер, а также свою электронную почту, и интересуюсь в ответ его.

— Увидимся вечером, Скайлар, — говорит он. Слышится грохот работающих на заднем плане реактивных двигателей. — Я позвоню, когда приземлюсь.

Здесь уже полдень, но в Лос-Анджелесе еще девять утра. Я мысленно рассчитываю время, когда он приземлится, и с облегчением вздыхаю, обнаружив, что у меня будет достаточно времени, чтобы пойти домой и освежиться, прежде чем снова его увидеть.

Эддисон каждый день изысканно одевается, и ее прическа всегда волосок к волоску. Она излучает уверенность, деньги и успешные продажи, и люди ей доверяют. Я хочу, чтобы Тео доверял мне. Хочу, чтобы Тео верил в меня. И воспринимал всерьез.

Мой сотовый на столе оживает, и на экране появляется сообщение от Райана.

«Да. В пятницу, непременно. В шесть часов в «Тарантино»?»

Мое сердце начинает биться быстрее, и злость к Райану тает. Я прекрасно понимаю, что случается, когда делаешь поспешные выводы, но даже в лучшие дни неуверенность берет надо мной верх. Может, он все утро был занят на работе? Жду целых десять минут, прежде чем напечатать ответ.

«Тогда до встречи».

И в один миг мой оптимистический настрой восстанавливается.

* * *

Теплый ветерок целует мое лицо, пока я жду у отеля Тео. Солнце скрылось за небоскребами, в это время люди возвращаются с работы, и город снова оживает. На мне непозволительно дорогие красные туфли на шпильках, а ноги затянуты в кожаные леггинсы, которые я одолжила у своей соседки по комнате. Блузка постоянно сползает спереди, и мне ничего так не хочется, как вернуться домой и переодеться во что-то менее открытое, но теперь уже слишком поздно.

— Привет, — талию стискивает рука, заставляя меня обернуться.

— Тео, — приветствую я его, убирая выбившуюся из-за ветра прядь волос, прилипшую к губам. Не нужно было пользоваться блеском для губ. Я выгляжу так, будто собралась на свидание, а не на встречу с клиентом за ужином. — Хорошо долетел?

— Да, — кивает он, — и сейчас просто умираю, как хочу есть. Ты голодна?

— Да, — лгу я. У меня весь день не было аппетита, потому что нервы просто на пределе. Не должна нервничать из-за Тео, но пока не вполне понимаю, что от него ожидать. В прежние времена всякий раз, когда мне было тревожно, я ела. Теперь при первых признаках нервозности мой аппетит пропадает. Забавно, как так получается.

Его рука скользит по спине, и он ведет меня по оживленным улицам к обочине, где ловит такси. Хорошо, что делать это нужно не мне. Большинство таксистов игнорируют тебя, если ты выглядишь слишком молодо или одет не так, будто у тебя куча денег.

— Пятая Авеню и Лексингтон, — говорит он водителю, садясь рядом со мной на заднее сидение. Я слишком чутко реагирую на тот факт, что наши бедра соприкасаются. Его волосы расчесаны, но все еще влажные, как будто он только что принял душ. Мои легкие наполняет слабый запах гостиничного мыла.

— Куда мы едем? — спрашиваю я.

— Маленькое бистро возле Центрального парка, — говорит он, пригибаясь, чтобы выглянуть в окно. Он полностью занимает половину заднего сиденья, его голова практически касается крыши автомобиля, еще раз напоминая мне о его росте. Рука Тео лежит на бедре, и пальцы касаются моей ноги. Его кисти мягкие и расслабленные, но в то же время сильные и широкие. Они наполовину согнуты, как у человека, для которого работать руками в порядке вещей. По сравнению с Тео я кажусь миниатюрной, и в то же время знаю, что идеально впишусь в его объятия.

И тут я вспоминаю его девушку, по крайней мере, полагаю, что она ею является. Наверное, какая-нибудь бразильская супермодель с ногами от ушей и фирменной модельной походкой. Они, вероятно, отдыхают в таких местах, как Сент-Томас и Ибица.

Вскоре такси останавливается перед маленьким необычным ресторанчиком. Я живу в этом городе уже три года и до сих пор испытываю волнение, когда вижу маленький магазинчик или забегаловку, о существовании которых даже не подозревала. Иногда все еще чувствую себя туристом, как будто я здесь на отдыхе. Не знаю, буду ли когда-нибудь ощущать себя здесь как дома, но мне это нравится. Нью-Йорк заставляет меня удивляться каждый день, и я не уверена, что это чувство может возникнуть где-нибудь еще.

Тео вылезает из машины, протягивая руку, чтобы помочь мне выйти, и расплачивается с водителем.

— Подумал, что прежде, чем посетить этим вечером еще несколько мест, мы могли бы немного перекусить.

После того, как мы поедим, я собираюсь показать ему бесчисленное множество мест. Я весь день провела, подбирая квартиры, которые соответствуют его общим критериям современного, роскошного и просторного.

Мы сидим в углу, и между нами мерцает свеча. Это так похоже на свидание. Хозяин заведения вручает нам два написанных от руки меню, наполняет наши бокалы минеральной водой Perrier и быстро ретируется.

Впервые за весь день мой желудок урчит, но в меню нет ничего мало-мальски съедобного. Мои вкусы скучны и просты. Я выросла в Айове на гамбургерах и запеканках, и еще — не изощряюсь в еде, выбирая что-то новое и незнакомое только потому, что это заставляет меня выглядеть круто. Я девушка, которая в суши-баре заказывает тарелку свежих фруктов. И лучше попрошу жареные куриные крылышки из детского меню, когда слишком опасаюсь попробовать любой из вариантов «неужели люди действительно это едят», предлагаемых в меню модных ресторанов.

Останавливаюсь на домашнем салате, который не выглядит слишком несъедобным, и тарелке томатного супа. Кое-что из моего салата планирую проигнорировать, но, надеюсь, Тео этого не заметит.

— Что у тебя нового? — спрашиваю я, когда официант принимает наши заказы.

Его лицо застывает, ноздри раздуваются. Похоже, продажа части бизнеса оказалась довольно тяжелым занятием, особенно когда твоя компания дорога тебе, как собственный ребенок.

— С продажей моей компании возникли некоторые сложности.

— О? — очень хочется полюбопытствовать, но понимаю, что это не мое дело.

— Недавно на горизонте появилась третья сторона, — делится он. Я прислушиваюсь к каждому его слову. — Это представляет некоторую проблему для моих покупателей. Не хочу утомлять тебя подробностями.

— Все в порядке, — говорю я. — Ты можешь все мне рассказать.

У Тео нет причин считать, что я заслуживаю доверия, поэтому не стоит ожидать, что он чем-нибудь еще поделится. Мы до сих пор не очень хорошо друг друга знаем, но наши глаза встречаются, и его полные губы растягиваются в извиняющейся улыбке.

— Поверь моим словам, на это не стоит тратить время. Я все поручил своим адвокатам.

Теперь мне еще любопытнее.

Приносят суп, и в легкие проникает чесночный аромат. Богатый и густой, тот, что согревает тебя изнутри и в мгновение ока заставляет наполниться рот слюной, прямо как у Гомера Симпсона. Тео не стал заказывать закуски, и мне странно есть перед ним одной. Сразу же вспоминается, как все таращились на меня, когда я ела, такими широко раскрытыми глазами, словно они были зрителями на карнавальном шоу уродцев. В животе урчит, но мои пальцы застывают на бедрах, не состоянии дотянуться до ложки.

Я перевожу взгляд с дымящейся тарелки на него.

— Пожалуйста, ешь, — говорит Тео, — не обращай на меня внимание.

Он достает свой телефон, посылая неприкрытое напоминание о том, что мы определенно не на свидании. Само собой разумеется, что он переписывается со своей девушкой. Я подношу ложку томатного супа к губам, вдыхая пар, пока Тео не переставая строчит. Он выгибает брови и резко дергает головой. Держу пари, они о чем-то спорят.

— Неприятности в раю? — ничего не могу с собой поделать. Слова слетают с моих губ без предупреждения, и я мгновенно сожалею о них, но уже слишком поздно.

— Прошу прощения?

— Извини, я просто подумала, что ты поссорился с подружкой или что-то в этом роде.

Боже, это звучит жалко.

Его губы изгибаются в усмешке, глаза на секунду оживают, и он качает головой.

— Нет, Скайлар. Нет никакой подружки.

Тео убирает телефон в карман, наблюдает, как я ем, и его лицо тут же светлеет. Вскоре приносят его стейк вместе с моим салатом. Большую часть времени мы едим молча, и как только приносят чек, он тянется за ним прежде, чем у меня появляется хоть один шанс.

— Спасибо за ужин, — говорю я, когда мы выходим на улицу. Солнце угасло, оставив в воздухе легкую прохладу. Дело близилось к лету, и дни становились длиннее, но темнело все еще рано. Свежий ветерок пробирается сквозь тонкую блузку, и приходится бороться с дрожью, которая желает поглотить мое маленькое тело. Я никогда не мерзла, пока не похудела. И всегда ненавидела тех худеньких девушек, которые все время жаловались на холод, пока не стала одной из них. — Ты не должен был этого делать.

— Конечно, должен, — возражает он, когда мы идем по практически пустому тротуару. Впереди нас пожилая женщина выгуливает визгливого йоркширского терьера, мешая нам двигаться быстрее. — Скайлар, тебе холодно?

Он замечает мою неудержимую дрожь. У меня стучат зубы. И я чувствую себя глупо.

Одним быстрым движением он скидывает с плеч пиджак и, как истинный джентльмен, закутывает меня в него. Пиджак теплый и пахнет им.

— Ты сам-то не замерзнешь? — протестую я.

— Со мной все будет в порядке, — говорит он. Должно быть, он лжет. Ведь Тео из Калифорнии. Нынешние десять градусов тепла в Нью-Йорке — это почти на десять градусов ниже, чем там, откуда он родом.

Просто тону в его пиджаке, он свисает с моих плеч, и рукава доходят до середины бедра, но мне тепло, и плевала я на все остальное.

— Сейчас мы поднимемся вверх по Лексингтон-авеню, и там как раз наш первый объект.

Мы быстро шагаем в ночном воздухе, температура падает, и наше дыхание превращаются в пар. Когда подходим к довоенному зданию, где я собираюсь ему показать шестикомнатные апартаменты[1], то замечаю, что он снова переписывается по телефону.

— Опять твоя подружка? — еле сдерживая улыбку, поддразниваю его, как только он кладет сотовый обратно в карман. Возможно, в глубине души мне хочется еще раз услышать, что у него нет девушки. Не знаю почему. В любом случае не стала бы с ним встречаться.

Тео криво усмехается, демонстрируя одну ямочку. Ему нравится, что я задала этот вопрос.

— У меня все еще нет подружки.

В моем животе трепещут крылышками бабочки, но я стараюсь их успокоить, с каждым шагом приближаясь к лестничной площадке квартиры. Напоминаю себе, что у него уж точно нет девушки, и он хотел, чтобы я отменила свидание.

Помнишь, он не в твоем вкусе, а ты вечно ищешь в словах скрытый смысл?

Мы осматриваем квартиру. Она современная, усовершенствованная, с большим открытым пространством, но ничто в ней не кричит о чрезмерной роскоши. Она бы замечательно подошла семье из четырех человек, но не одному из самых перспективных и завидных холостяков в мире. Ему нужна полноценная холостяцкая квартира, и я не уверена, что мы найдем ее на Лексингтон-авеню.

— Она тебе не нравится? — спрашиваю я, так как он молчит.

Тео зевает, и долю секунды я изучаю его безупречно ровные зубы. Они блестящие и безупречно пропорциональны для его рта. Его полные губы напрягаются и расслабляются, а глаза цвета морской волны мерцают на фоне бледной луны, светящей в окно позади него. Интересно, он всегда так хорошо выглядит? Этот мужчина, наверное, из тех людей, кто мчится по жизни с попутным ветерком, разительно отличаясь от людей вроде меня, кто опутан проблемами, как веревками, по ногам и рукам.

— Может, ты все же подумаешь о районе Трибека. Там есть несколько промышленных лофтов, которые я хотела бы тебе как-нибудь показать, — говорю я, доставая из сумки остальные списки и просматривая их. — Все, что мы будем сегодня смотреть, очень похоже на эту квартиру. Некоторые из них чуть более роскошны, но все они в том же духе. Это те варианты, что ты сможешь приобрести в этой части города и в твоем ценовом диапазоне.

Он вздыхает, его глаза еще раз осматривают комнату, прежде чем останавливаются на висящей над камином картине без рамы, выполненной масляными красками. Где-то семья, которая владеет этим местом, ждет благоприятного случая и надеется, что в этот раз получится продать квартиру. Этот объект уже одиннадцать месяцев находится в списке на продажу. И мне жаль тратить их время.

— Следующая квартира примерно в двух кварталах отсюда, — говорю я, направляясь к двери.

Когда он с таким важным видом рассекает ночной воздух, то немного напоминает мне отца. Его недостижимые стандарты совершенства могли без сомнения стать в один ряд с отцовскими.

Значит, решено. Я не могла бы встречаться с Тео, даже если бы захотела. Моя мать меня бы убила.

Но опять же, моя мама со мной не разговаривает.

Я поднимаю голову и устало передвигаю ноги, шагая бок о бок с Тео и с трудом отбиваясь от мечтательной дымки вожделения, которая сбивает меня с толку.

Мне нужно сосредоточиться.

Нужно перестать предаваться мечтам о мужчине, с которым я в принципе абсолютно никогда не буду вместе.

Никогда.

ГЛАВА 6

ТЕО

Вторая квартира, что мы смотрим этим вечером — точная копия первой, только здесь, похоже, поработал какой-то технический гуру.

— Это умный дом, — гордо сообщает Скайлар, щелкая различными переключателями и указывая на встроенные в стены сенсорные мониторы и термостаты. Она ведет меня на кухню, показывая все: от сенсорных смесителей до индукционных конфорок и уплотнителя мусора с голосовым управлением. Пространство выдержано в холодных тонах и обставлено пластиковой мебелью. Такое впечатление, что в любой момент из шкафа может выскочить робот и предложить мне ночную шапочку и теплую пижаму.

Видимо, здесь живут Джетсоны[2].

Я зеваю. Pеваю весь вечер. Шестичасовой перелет вкупе со стрессом от предстоящей тяжбы истощили мои энергетические резервы.

— Мне неприятно так поступать с тобой, Скайлар, но мы можем посмотреть остальное завтра?

Часы показывают восемь. Не знаю, сколько еще объектов она собирается показать мне сегодня вечером, но я не уверен, что смогу переварить еще одну точную копию уже виденных мной шестикомнатных апартаментов.

— Если днем, то возможно, — отвечает она, молча намекая, что ее пятничный вечер недоступен.

— А если ты мне понадобишься вечером? — проверяю я ее.

— Я с тобой только до пяти, — говорит она. — После у меня есть планы.

Я не оцениваю по достоинству ее треп. Это просто оскорбительно.

— Еще одно свидание?

Она тянется к выключателю и приглушает в квартире свет. Тусклое освещение лампы подсвечивает ее сзади, отбрасывая мягкие тени на лицо. Мой взгляд останавливается на резко очерченном изгибе верхней губы Скайлар, и я испытываю непреодолимое желание попробовать ее на вкус.

— Если тебе так хочется знать, то да. Ведь сегодня мне пришлось из-за тебя отменить свидание.

У меня в кармане пискнул телефон. Как бы я хотел отключить эту глупую вещицу, но мой адвокат взрывал мне мозг, названивая всю ночь, пока мы выясняли, как грамотно справиться с нашей маленькой проблемой, не ставя под угрозу продажу акций, о которой мы пытались договориться. До сих пор мы одерживали верх. Как правило, незавершенные судебные процессы заставляют покупателей прятаться, как пугливых кроликов в их норах.

— Я не собираюсь снова его отменять, — говорит она, скрестив руки на груди и упрямо впечатав каблуки в пол.

— И кто же этот счастливчик? — мои слова, приправленные досадой, отдают сарказмом и горечью, хотя я небрежно произношу их с притворной сладостью.

Ее лицо меняется, и наши глаза встречаются.

— Это свидание вслепую. Я его не знаю. Во всяком случае, пока.

— Свидание вслепую, — вздрагиваю я. Последнее свидание вслепую у меня было, когда Мила пыталась свести меня со своей украинской кузиной. Мы не понимали друг друга, и она так сильно надушилась, что потребовались недели, чтобы запах духов выветрился с пассажирского сиденья моей машины. С тех пор Мила больше ни с кем меня не знакомила.

Я чувствую на себе ее взгляд, как будто Скайлар пытается оценить мою реакцию. Она, наверное, ждет, что я стану ее от этого отговаривать, и как в первый раз разрушу все планы. Мне хочется этого. О, боже, мне так хочется это сделать. Но у меня нет сил. Не сегодня.

Мы выходим на улицу и садимся в припаркованное поблизости дежурное такси. Она стягивает с плеч мой пиджак, складывает его пополам и кладет мне на колени.

— Ты в порядке, Тео?

Сто лет никто меня об этом не спрашивал.

— Я в порядке, Скайлар, — мне не хочется обременять ее своими заботами. Она весь вечер старалась изо всех сил мне угодить, и видеть, как темнеет ее лицо из-за того, что я не впечатлен этими апартаментами, — это словно молниеносный удар в живот, и поэтому я чувствую себя скверно.

Мой адвокат посылает мне еще одно сообщение, желая встретиться рано утром, чтобы все обсудить. Я бы предпочел провести день с ней. Даже не смотреть квартиры… а просто провести с ней время.

Она заставляет меня обо всем забыть.

* * *

— Тео, — приветствует меня на следующее утро в конференц-зале мой адвокат Вик Валотти. По бокам от него сидят два нахальных юнца. Младшие партнеры, я полагаю. Они напоминают мне акул, жаждущих выиграть дело, и я чертовски надеюсь, что они проголодались. — Рад тебя видеть. Хотя мне бы хотелось, чтобы мы встречались при других обстоятельствах.

— Аналогично.

— Это мои новые партнеры, — говорит он. — Брэйден Геффлер и Тайлер Левински, познакомьтесь с Тео Ван Клифом.

Они чертовски юны. Я молод, но они намного, намного моложе. Худощавые, словно подростки, с юными лицами, и рискну предположить, что они только недавно окончили юридический университет по ускоренной программе. Не думаю, что Вик стал бы нанимать их, если бы они не справлялись со своими обязанностями, но, с другой стороны, он мог взять их на работу в качестве одолжения своим партнерам, которым был чем-нибудь обязан.

Вик передает стопку документов, копии судебных дел, которые прошлым утром прислал по факсу мой лос-анджелесский адвокат.

— Похоже, у нас небольшая заминка в планах, — говорит он с легкой ухмылкой, которая чертовски меня раздражает. Я улыбаюсь, потому что вынужден. Он лучший. Если кто-то и сможет выиграть это дело, то только Вик Валотти с его возмутительно заоблачной почасовой оплатой. Он берет деньги не за красивые глаза.

— Так кто же этот засранец, который думает, что имеет право на половину твоей компании? — отрывается от чтения бумаг Вик и прищуривается, глядя поверх очков без оправы. На дужке просматривается фирменный знак Гуччи. Его волосы блестят, как будто смазаны бриолином. Я чувствую исходящий от него запах парфюма на расстоянии пары метров, и мы все молча сидим, купаясь в его лосьоне после бритья, как кучка вежливых, бесхребетных кретинов.

— Мой старый сосед по комнате в колледже, — говорю я. Мне не хочется называть его имя. Я не произносил его с тех пор, как мы много лет назад поссорились. — По-видимому, он пронюхал о моей сделке и теперь хочет принять в ней участие.

— Здесь написано, что это он придумал как изготовить легкорастворимый сывороточный протеин для водки, — читает документы Вик.

— Неправда, — со злостью выплевываю я слова. — Все совершенно не так.

Его слово против моего. Не знаю, как мне выбраться из этой передряги, но приложу все силы на борьбу с ним. Я могу позволить себе Вика Валотти, так что, по крайней мере, у меня есть он.

— С какой стати он это сказал? — спрашивает Вик. Не могу избавиться от ощущения, что он внимательно меня изучает, хотя и понимаю, что это его работа — собирать доказательства и исследовать обе стороны медали.

— Однажды вечером после занятий в спортзале мы сидели и выпивали, и я вскользь заметил, что было бы здорово, если бы кто-нибудь придумал, как сделать спиртное с сывороточным протеином, — рассказываю я. — Он сказал, что заплатил бы за это хорошие деньги. Мы немного порассуждали, как все можно было бы организовать. И забыли об этом. А теперь он говорит, что имеет чертово право на половину всего того, над созданием чего я работал как проклятый.

На меня накатывает волна жара. Зубы скрежещут. Прошло уже пять дней, а единственное, что я имею — это не на шутку разыгравшуюся мигрень.

Вик тяжело вздыхает, а его помощнички обмениваются взглядами.

— Это будет нелегко, Тео. Буду с тобой предельно откровенен. Его слово против твоего. Думаю, ты все понимаешь. Но мы выиграем это дело. Я буду бороться за тебя не на жизнь, а на смерть. И когда все закончится, мы сможем вернуться к переговорам о продаже твоей компании. Но имей в виду, что всегда есть возможность все урегулировать во внесудебном порядке.

— Я не дам ему ни гроша.

Руки Вика в знак протеста взлетают вверх.

— Ты должен доверять мне, Тео. Я в профессии уже много лет. И знаю, что делаю. Моя цель — закрыть тему так быстро, что ты и глазом моргнуть не успеешь, а потом мы сможем заняться слиянием.

Мы уже были так к этому близки. Я сузил круг и выбрал одну из трех конкурирующих компаний, и переговоры об окончательной сделке уже находились на начальной стадии.

— Тебе, безусловно, известно, что «Американ Роялти Ликерс» хотят приостановить вашу сделку, — добавляет он. — По крайней мере, пока все не устаканится.

Очень хорошо известно.

— Но они не хотят тебя упустить. Тебе не о чем беспокоиться, Тео. Их адвокат ясно дал мне это понять.

Слова Вика пролетают мимо, не доходя до моего сознания. Похоже, он бахвалится, пуская пыль в глаза, скорее всего по причине своего чрезмерно раздутого эго. Уверенность в себе так и прет из Вика Валотти. Никто не может сказать наверняка, что решит «Американ Роялти Ликерс». Все зависит от конечного результата судебного процесса.

Несколько дней назад я упивался уверенностью в своих силах. Забавно, как быстро ветер может сменить направление.

Я отвожу взгляд вправо и смотрю на улицу через окно от пола до потолка, тянущееся на полстены конференц-зала Вика. Автомобили внизу, словно выстроенные в одну линию спичечные коробки́, а люди — идущие друг за другом муравьи. Слева по коридору с важным видом проплывает блондинка с длинными волосами, прижимая к груди стопку документов, и улыбается проходящему мимо коллеге.

Она напоминает мне Скайлар, и я на короткое мгновение забываю о своих проблемах.

— Конечно, с приостановкой слияния, — продолжает Вик, — твои большие траты тоже придется отложить до лучших времен. Советую тебе не делать никаких крупных покупок, пока со всем этим не разберемся.

Не видать мне квартиры.

И больше нет предлога, чтобы еще раз увидеться со Скайлар.

ГЛАВА 7

СКАЙЛАР

— Ты рано вернулась, — слышу я, зайдя в квартиру, голос своей лучшей подруги Нины Ортис, с которой делю жилье, и вижу, как она, раскрасневшаяся, с распухшими губами, медленно слезает с колен своего жениха Чарли.

— Извини, — оправдываюсь я. — Нужно было тебя предупредить. Подожди, а почему ты не на работе?

Она встает, проводит пальцами по губам, пытаясь стереть размазанную помаду. Ее способность вести себя так, будто это не они только что были в пяти секундах от того, чтобы трахнуться, впечатляет.

— Мы оба взяли выходной. Нам надо было заплатить флористу, утвердить программу и кое-что подписать.

Ах, да. Ее свадьба. Она упоминает об этом всего-то каждый божий день.

Но я рада за нее. Правда.

Чуть-чуть завидую, но рада.

— Кстати, о свадьбе, — замечает она, — ты уже нашла себе пару?

— У меня сегодня вечером свидание, — говорю я. Свадьба через три недели. И я очень сомневаюсь, что кто-то, с кем я собираюсь встретиться за это время, поспешит ухватиться за шанс посетить свадьбу с кучей незнакомых ему людей. Тем не менее, безумное количество оптимизма, постоянно курсирующего по венам, напоминает мне, что случались и более странные вещи. — Так что посмотрим.

— Свидание? — появляется из-за спины Нины Чарли, заправляя на ходу рубашку в брюки. В голове тут же мелькает неприличная мысль, что он все это время ждал, пока не пропадет эрекция. Молча улыбаюсь. Я к этому привыкла. Нина была моей соседкой по комнате с тех пор, как я переехала в этот город, а Чарли встречался с Ниной с незапамятных времен. — Кто такой?

— Правильнее говорить «с кем», — поправляет Нина, резко повернув голову и сверкнув дразнящей улыбкой. Ее черные как смоль волосы собраны на макушке в самый идеальный в мире узел и ложатся над ушами мягкими завитками.

— Вообще-то, я читал в интернете, что по мнению кучи специалистов в английском языке, сейчас это больше не является правилом, — поддразнивает ее Чарли. Она гладит тонкой рукой его плечо. Даже когда ссорятся, они не могут не касаться друг друга.

Нины надувает губы. Стискивает зубы и вздергивает бровь, как будто готовится принять вызов. Боже, если это их самое серьезное разногласие, они будут самой счастливой парой.

— Я буду придерживаться традиций, пока Странк и Уайт[3] не перепишут свое руководство, — заявляет она. — Занимайся лучше торговлей, а я буду заниматься журналистикой, ладно?

— Ты застряла в прошлом, — говорит Чарли, наклоняясь и целуя Нину в острый носик. Он поворачивается ко мне. — Она забыла, что в Принстоне дополнительным предметом у меня был английский.

Они такие милые, что иногда меня тошнит, но я понимаю, что мне сильно повезет, если доведется испытать хотя бы малую долю того, что есть между ними.

Нина стоит у кухонного острова, опершись на него локтями, и оборачивается, когда я начинаю вытряхивать содержимое своей сумочки. Этим вечером я намереваюсь надеть маленькое черное платье, которое одолжила у нее несколько недель назад, и к нему как раз подойдет клатч. Нина совсем забыла об этом платье, хотя с полдюжины раз рылась в моем шкафу.

— Итак, это свидание, — приступает она к расспросам. — Его имя? Где вы с ним познакомились? Чем он занимается?

— Его зовут Райан. — У него такое простое имя, и мне нравится, как оно слетает с языка. — Он работает в отделе маркетинга. Я познакомилась с ним на сайте знакомств.

От удивления у нее отвисает челюсть. Она слишком хорошо меня знает.

И я все понимаю. Всю жизнь меня оценивали по моей внешности, и использовать сайт знакомств, где люди выбирают тебя исходя из того, как ты выглядишь, идет в разрез со всеми моими убеждениями.

— Прежде чем ты что-нибудь скажешь, — вмешиваюсь я, — я загрузила туда свою старую фотографию.

На этот раз отвисает челюсть у Чарли. Он в курсе. Чарли и Нина — единственные в моем окружении, кто знает об Уитни.

— Значит, он повелся на Уитни, но заполучит Скайлар? — размышляет Нина. То, как она смотрит на меня, не выдает, впечатлена она моей тактикой или нет. — И как, по-твоему, все это сработает?

— Понятия не имею, — пожимаю я плечами. — Наверное, будет доволен, как думаешь? Я имею в виду, что сейчас выгляжу намного лучше, чем раньше.

— Ты даже больше не похожа на себя прошлую, — мягко соглашается Нина. — Он может тебя даже не узнать. Ты ведь понимаешь это? Или он подумает, что ты просто ненормальная.

Мой желудок в ответ скручивается, вспышка тревожного жара опаляет тело.

— Это не самая старая фотография. А примерно на полпути моей… трансформации.

— Все равно это приманка с подвохом, — говорит Чарли, выдохнув воздух, и качает головой. На его лицо падают распущенные волосы — шоколадные локоны, мягкие, как у ребенка. С тех пор как я его знаю, у него волосы до плеч, и он отказывается остричь их ради свадьбы, несмотря на отчаянные просьбы Нины и попытки подкупить его огромным количеством секса.

Я всегда твердила ей, что когда вы трахаетесь как кролики, секс-взятки бесполезны.

— Что бы сделал ты, если бы такое случилось с тобой? — поворачивается к Чарли Нина.

— Честно? — губы Чарли растягиваются в наглой ухмылке. — Если бы девушка была горяча, мне было бы все равно.

Он такой… парень.

Выдыхаю воздух, который затаила, ожидая его ответа. Я пройду через это. Убеждена, что тот, кто рискнет выбрать отвратительную фотографию, где я на несколько килограммов больше, с волосами мышиного цвета, слишком маленькими очками и неловкой улыбкой, должен иметь что-то общее с моей биографией. Никто хоть сколько-нибудь поверхностный не выберет такую фотографию.

Кроме того, я все та же девушка — только внутри. Всегда думала, что она исчезла, но оказалось, что я только ее глубоко спрятала.

— Ну, спасибо, что дал исчерпывающий ответ, Чарли, — говорю я, собирая рассыпанное содержимое сумочки, и направляюсь в свою комнату.

— Удачи! — кричит Нина. Краем глаза вижу, как они с Чарли обмениваются поцелуями, а потом он тянет ее обратно на диван.

* * *

— Райан? — спрашиваю я, подходя к высокому столику в баре «Тарантино» в Нижнем Ист-Сайде. — Ты… ты Райан?

Мой рот кривится, и я заставляю себя улыбнуться, прогоняя прочь любые признаки того, что я чертовски нервничаю. Он медленно поворачивается, его глаза пробегаются по моей фигуре, когда до него доходит, что я та девушка, с которой он должен встретиться.

Он встает, на его лице появляется выражение, которое я могу истолковать только как довольное.

— Привет, присаживайся.

Не знаю, как себя вести, должна ли я обнять его или поцеловать в щеку, поэтому улыбаюсь и киваю, как болезненно неуклюжая девушка, которой в действительности и являюсь. Он подвигает мой стул, не в силах отвести от меня глаз.

— Извини за опоздание, — говорю я, хотя пришла всего на несколько минут позже, но не знаю, что еще сказать. Надеюсь, он все же сможет прекратить таращиться на меня так долго и возьмет инициативу на себя. В животе у меня порхают бабочки, а в голове — беспорядочная мешанина надежд и оптимизма.

Он великолепен, даже лучше, чем на фотографии. На нем серый свитер, под ним рубашка в синюю клетку и узкий галстук. Коричневые брюки узкого покроя достаточно плотно облегают ноги, чтобы показать, что он вполне может быть бегуном. Темные волосы слегка вьются и подстрижены в стили милитари.

— Спасибо, что встретилась со мной здесь, — нарушает он молчание. Его глаза вспыхивают мятежной смесью синего и серого, как будто не знают, какими хотят быть, но морщинки в уголках, когда он улыбается, меня успокаивают. Взгляд Райана проникает в меня, и я извиваюсь под его горячим взором, желая в данный момент что-нибудь, неважно что, выпить. — Ты совсем не похожа на свою фотографию. Ты ведь знаешь это, да?

Мимо проходит официантка, ставя передо мной стакан воды и завернутую в бумагу соломинку. Я хватаюсь за них.

— Знаю. Прости. — Хочу все объяснить. Ищу правильные слова, которые не прозвучат так, будто я какая-то ходячая, говорящая супермодель. Можно только надеяться, что он поймет мои намерения. — Это своего рода средство для отпугивания.

— Средство для отпугивания? — наклоняется он ко мне, даря все свое внимание. Это хороший знак.

— Некоторые думают, что внешность — это все, — поясняю я. — И мне это понятно. Очень важно, как ты выглядишь. Чтобы между людьми появилась искра, должно быть притяжение. Но я ищу что-то более глубокое. И человек, который хочет быть со мной только потому, что я выгляжу определенным образом, не тот, с кем мне хотелось бы сблизиться.

Моя речь, которую я репетировала в такси по дороге сюда, была встречена молчанием. Ну, скажи хоть что-нибудь, что угодно.

— Да уж, — он откидывается назад, изучая меня, как медик в анатомичке разглядывает выставленное на обозрение тело, которое собирается препарировать в научных целях. — Ну, со мной такое впервые, но мне понятно. Я имею в виду, ты убийственно великолепна.

Мои щеки горят. Это один из тех комплиментов, которые никогда не устаревают, хотя я никогда не признаюсь в этом вслух. Готова принять «великолепная» вместо «выброшенный на берег кит» в любой день недели.

— Мне позволено так говорить? — смеется он, и я понимаю, что на пару секунд задерживаю дыхание. — Не хочу, чтобы ты думала, будто я поверхностный или что-то в этом роде.

— Спасибо, — любезно принимаю его комплимент, разворачиваю соломинку и опускаю ее в воду. И когда втягиваю через соломинку напиток, в поток попадает лимонное семечко и оказывается у меня на языке. Конечно, именно это и должно было случиться. Я проглатываю его с улыбкой, и Райан ничего не замечает. — Ну, как прошел день?

Пространство между нами наполняется его энергией. И я начинаю что-то чувствовать. Похоть? Химию? Он закатывает рукава до локтя, как будто ему вдруг стало слишком жарко.

— Пока ты не пришла сюда, было дерьмово.

— Ты пытаешься ко мне подкатить? Это действительно действует на людей? — откидываю я назад голову и хихикаю.

— Я пытаюсь быть честным, — настаивает он, наклоняется и кладет руку мне на предплечье. — У меня был самый ужасный день, какой только можно себе представить. А потом сюда вошла ты.

Взгляд Райана опускается на мою грудь, но я его прощаю, потому что он горячий американский мужчина, и такие самцы не могут контролировать определенные рефлексы. На мне бюстгальтер пушап — единственный без бретелек, что подошел к маленькому черному платью Нины, и туфли с красной подошвой на шпильках, которыми я зацепились за ножки барного стула.

Нога Райана под столом отбивает ритм. Он собирается что-то сказать, но возвращается официантка, чтобы принять наши заказы. Я прошу принести маргариту, а он — какое-то пшеничное пиво. Мы заказываем на двоих порцию жареных куриных крылышек и кусок свежего клубничного пирога на десерт.

— Основные блюда переоценивают, — говорит он, когда чуть позднее приносят десерт.

— Не могу не согласиться, — отвечаю я.

Он вытирает уголки рта салфеткой и отдает последний кусочек пирога мне. Когда приносят чек, он кладет несколько купюр, прежде чем я успеваю возразить. Когда мы выходим на улицу, и парень берет меня за руку, у меня начинает кружиться голова.

Пока Райан мне нравится. Он милый. Добрый. Хорошо воспитанный. Он был готов дать шанс «Уитни» и поэтому заслуживает «Скайлар». Он вежливо смеется над моими маленькими странностями, и я не чувствую, что он осуждает меня. С того момента, как Райан увидел меня, его лицо сияет, как в Рождество, и я проделываю невидимые маленькие счастливые танцевальные па с каждым нашим шагом по тротуару.

— Мне очень приятно было пообщаться сегодня, — говорит он, пока мы неспешно прогуливаемся. — Я хочу познакомиться с тобой поближе, Скайлар. Не могу отделаться от мысли, что узнал о тебе лишь самую малость.

Он абсолютно прав.

— Надеюсь, я не слишком настойчив, — продолжает он, — но не согласилась бы ты зайти ко мне домой?

Мое сердце ухает вниз, а потом рикошетом ударяет в грудь.

— О, гм… и что мы там будем делать? — Боже, я говорю как чертова идиотка. Наверное, он сейчас надо мной смеется. — Я имею в виду…

— Ничего такого, чего бы ты не захотела, — успокаивает он, останавливается и прижимает меня к кирпичному фасаду маленького итальянского гастронома. Его рука тянется к моему лицу, и он убирает выбившуюся прядь волос, не разрывая зрительного контакта. Мой рот приоткрывается, как будто я жду от него поцелуя, но он меня не целует. Он джентльмен. — Просто хочу узнать тебя поближе. Жаль, если эта ночь так быстро закончится. Вот и все.

Чувствую облегчение. Отчасти. Хочется его поцеловать, но я не собираюсь торопить события. В этом городе миллионы девушек ищут такого парня, как Райан, и мне пока не нужно показывать все свои карты. Знакомство — это как игра в покер. Просто спросите Леди Гагу.

— Я зайду ненадолго, — как можно тише прочищаю горло и поджимаю губы. Находясь так близко к нему, я впервые могу почувствовать его запах. Свежий вечерний воздух смешивается с его одеколоном и щекочет мои рецепторы. Интересно, как он пахнет под этими слоями одежды Brooks Brothers? Может быть, когда-нибудь я это узнаю.

Губы Райана растягиваются в улыбке, когда он снова берет меня за руку и тянет на север, к своей квартире.

* * *

Я сижу на кожаном диване цвета мокко. Неоштукатуренные кирпичные стены и треск огня в камине создают определенное настроение. Его квартира одновременно простая и стильная, с чисто мужским интерьером. На книжных полках расставлены фотографии и фигурные металлические предметы. Дом явно обставляла женщина.

Он садится рядом со мной, протягивает бокал белого вина, и я в ту же секунду перестаю об этом думать.

— Ты сами декорировал квартиру? — спрашиваю я, все время мысленно себя пиная.

Его глаза загораются, и он качает головой.

— Пару лет назад я подрабатывал в мебельном магазине. Когда там была довольно большая скидка, мне оставалось только пролистать наш каталог, выбрать понравившийся интерьер и скопировать его.

Он меня ошарашил, но, по крайней мере, был честен.

Я оцениваю по достоинству его честность.

— Понятно.

Диван прогибается, когда он наклоняется ко мне ближе. В камине трещит и шипит огонь, и это единственное, что я слышу, помимо гула крови в ушах, который вторит моему бешеному сердцебиению.

— Скайлар, — его голос низкий, хриплый и при этом мягкий.

— Да? — я сглатываю комок в горле, но он становится только еще больше.

Все происходит слишком быстро. Я-то думала, мы просто поговорим.

Райан забирает у меня из рук бокал и осторожно ставит его на деревянную подставку, стоящую на кофейном столике. Я понимаю, что это означает и облизываю губы. Кончики пальцев покалывает. Я никого не целовала уже несколько месяцев, а может, и дольше.

Его тело вторгается в мое личное пространство, и я приоткрываю рот, принимая его в тот же момент, когда он этого требует. Райан склоняется надо мной и укладывает на спину. Он ложится на меня сверху, его колено протискивается между моих ног, раздвигая бедра.

Его поцелуи воспламеняют мой разум. Я не в состоянии думать. Не могу сформировать в голове ни одной внятной мысли, чтобы постараться спасти свою жизнь. Только осознаю, что мне нравится это. Чувствовать его губы на своих губах. Ощущать его руки по всему телу.

Быть желанной.

Я не имею ничего против страстных поцелуев и объятий. Поцелуи невинны. Поцелуи могут быть сексуальными. Я пропустила этот этап своей жизни в средней школе, но теперь наверстываю упущенное.

— Твои губы сладкие, как клубника, — стонет он, пробуя меня на вкус. — Я весь вечер не мог отвести глаз от твоего рта.

Он прижимается ко мне бедрами, дышит мне в ухо, и его слова посылают вниз горячую волну. Он прикусывает мочку уха, и жесткое давление выпуклости на низ моего живота переводит все на совершенно новый уровень.

Тело обдает жаром, только на этот раз не из-за его поцелуев. Я беспомощна. Не представляю, к чему все приведет. Это не входило в мои планы.

Что случилось с джентльменом, с которым я обедала? С тем, кто осыпал меня комплиментами, будто это его работа? С тем, кто смотрел на меня так, будто я самое поразительное, что он когда-либо видел?

— Подожди, — шепчу я. Мои руки скользят вверх по его бокам и поднимаются к груди, я отталкиваю его ладонями.

Он игнорирует меня, отводя мои руки. Рот, целующий меня, еще секунду назад казался таким безобидным, а теперь агрессивен.

— Райан, — говорю я громче. — Остановись.

Его бедра вжимаются сильнее, заставляя понять, что платье задралось почти до талии. Когда это случилось? Нас разделяют только мои черные кружевные трусики и его брюки Brooks Brothers цвета хаки. Он стонет мне в ухо, и это отвлекает меня от того факта, что его правая рука направляется на юг, вниз по моему боку, по бедру к развилке между ног.

— Что ты… — издаю я стон, когда его пальцы забираются в мои трусики и касаются складок. Он массирует мой клитор маленькими круговыми движениями. Моему телу это нравится. Моему разуму — нет. Теплая влага сочится между ног. Тело предает меня, и мне все это не нравится. Я придавлена им. — Слезь с меня.

Он скользит пальцем внутрь, что вынуждает мое тело призвать такую сверхчеловеческую силу, о которой я и не подозревала. Мои ладони, прижатые к груди Райана, отталкивают его одним сильным толчком, и он отлетает назад. Мой взгляд останавливается на выпуклости в его штанах, которая ясно показывает, что он и не собирался останавливаться.

— Какого хрена? — его глаза становятся безумными. Они больше не цвета штормового моря. В них нет теплоты, и они не внушают доверия. Лицо Райана искажено. Я его просто не узнаю.

Встаю, поправляю трусики и одергиваю платье. Нужно будет все это сжечь, когда вернусь домой.

— Какого хрена ты делаешь?!

— Я думал, что ты этого хотела, — его выпуклость с каждой секундой опадает, а лицо становится вишнево-красным.

— Ха! — руки взлетают на бедра. Я оглядываю комнату в поисках клатча. Он лежит на кухонном столе. Возле двери. Там и мои туфли. Я в двух секундах от того, чтобы уйти, но хочу донести до него свои мысли. — Ты именно из тех парней, которых я стараюсь избегать.

— Неужели? — встает он. Его презрительная усмешка меня пугает. Он скрипит зубами и сжимает кулак. Могу только предположить, что задела его бедное, беззащитное маленькое эго. — Ты приходишь на свидание со своими сиськами, в этих туфлях и ждешь, что я провожу тебя, и все закончится только поцелуем на ночь? О чем ты думала, когда я пригласил тебя к себе домой?

— Ты сказал, что хочешь узнать меня.

— Умей читать между строк, — качает он головой с таким видом, как будто во всем виновата я. Райан тянется вниз, хватает свой бокал и одним глотком выпивает оставшуюся жидкость. Он уже практически швырнул стакан в камин, но останавливается. — Я должен был догадаться, когда ты вошла, что все пойдет не так.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Мне нужна была девушка с фотографии.

— Я она и есть.

Пересекаю квартиру, ступаю в свои туфли. Рука сжимает дверную ручку. Я уже готова сбежать, но хочу знать, какого черта он имеет в виду.

— Нет, — качает он головой, и я его не понимаю. — Мне нужна была толстушка. Я хотел потрахаться, а с толстыми, страшными телками это легко.

ГЛАВА 8

ТЕО

Я нахожусь неподалеку от «Агентства Ван Клифа», поэтому решаю туда заскочить. Нужно лично сказать Скайлар, что в ближайшее время мне не понадобятся ее услуги.

К тому же мне просто необходимо увидеть ее снова.

Лично.

Я приветствую секретаршу и быстро прохожу мимо, мельком бросая взгляд на дверь кабинета Эддисон, и замечаю фигуру моего кузена Уайлдера, стоящего напротив ее стола. Они улыбаются, пьют кофе и что-то обсуждают.

Должно быть, здорово испытывать к кому-то такую крепкую привязанность.

Должно быть, иметь кого-то, кому ты можешь доверять, кто несмотря ни на что, прикроет твою спину, поможет прочно стоять на земле.

Каждому видно как соблазнительно она всегда на него смотрит, и это яркое напоминание о том, что никто никогда на меня так не смотрел.

Я продолжаю идти, пока не дохожу до конца коридора и останавливаюсь перед дверью с надписью «Скайлар Пресли».

— Тук-тук, — громко окликаю я. Дверь приоткрыта, поэтому стучать мне кажется глупо. Слышится неистовое клацанье клавиатуры, значит, она там. — Есть тут кто-нибудь?

Я открываю дверь. Темные глаза Скайлар резко поднимаются к двери, и она подскакивает на стуле. Ее рука взлетает к груди.

— О боже. Ты меня напугал.

— Я не хотел. Ты в порядке?

Она выглядит не очень хорошо. Глаза тусклые, взгляд усталый, а волосы уложены не так, как всегда. Одежда простая. Серая и скромная.

— В порядке, — говорит она, закрывая ноутбук и поворачиваясь ко мне. — Проходи.

Я сажусь, резко втягиваю воздух и выдыхаю.

— У меня для тебя есть новости.

Она расправляет плечи, словно собираясь с силами. Вопросительно поднимает брови и ждет продолжения.

— Плохие новости?

— Придется отложить поиск квартиры, — говорю я. — У меня сейчас нет возможности ее купить.

— Я могу помочь тебе снять квартиру, — почти сразу предлагает она.

Мои губы приоткрываются. Не знаю, как отказаться от предложения, чтобы не добавить еще больше дерьма к ее, видимо, и так уже испорченному дню.

— Я ценю это, но сейчас собираюсь остановиться в отеле. Не хочу подписывать договор аренды или что-нибудь еще, пока не пойму, как сложится ситуация.

Скайлар, поникнув, откидывается на спинку стула, но совсем не демонстративно.

— Из-за того, что я плохой риелтор, да?

Не узнаю в ней эту сомневающуюся в себе сторону личности, но, опять же, я едва ее знаю.

Пока.

— Нет, — фыркаю я в ответ, сморщив лицо. — Нисколько. Скайлар, ты новичок в этом деле, но у тебя неплохо получается. Просто в данный момент мои финансы заморожены до разрешения юридической ситуации.

— О, — она не стала больше ни о чем спрашивать, и я ей за это благодарен.

— Как прошло свидание? — меняю я тему. Мне очень хочется остаться и поговорить с ней еще, даже если для этого придется обсуждать придурка, с которым она провела вечер пятницы.

Ее лицо вытягивается.

Дерьмо.

— Я не стану говорить об этом с тобой, — отрезает она.

Ее гнев, кажется, направлен немного не по адресу.

— Почему нет? Думал, мы друзья.

— Ты мой клиент, — качает она головой. — Бывший. Ты был моим клиентом. Мы не друзья.

— Надо полагать, твое свидание прошло не очень хорошо, — констатирую я.

— Как я уже сказала, не собираюсь обсуждать это с тобой, — она с треском открывает ноутбук и переводит взгляд на экран. Пытается намекнуть, что разговор закончен, но я не двигаюсь с места.

— Ты должна позволить мне пригласить тебя как-нибудь на настоящее свидание.

Не знаю, откуда вдруг взялось мое предложение. Оно вылетает у меня изо рта прежде, чем я успеваю определить, будет ли оно вообще хорошо воспринято.

Ее карие глаза немного смягчаются, и, прищурившись, она снова смотрит на экран. Скайлар по-прежнему не хочет встречаться со мной взглядом. Что-то печатает, и ее пальцы бегают по клавишам со скоростью миллион километров в секунду.

— Ты не в моем вкусе.

— С чего ты это взяла? Ты меня даже не знаешь, — я оскорблен, но вынужден смеяться над абсурдностью ситуации.

— Я знаю тебя достаточно, чтобы понять, что ты не в моем вкусе, — повторяет Скайлар. Затем тыкает пальцем в сенсорный экран ноутбука, закрывает его и удостаивает меня своим вниманием. Она встает, перекидывая сумочку через плечо. — Через двадцать минут у меня встреча с клиентом.

Ее ледяной взгляд скользит поверх моего плеча к двери за спиной. Все в Скайлар холодно, отчужденно и настороженно, но меня это не останавливает. Она возводит стены, а я по кирпичику буду их разрушать.

— А кто в твоем вкусе? — отступаю к двери, блокируя выход. Я хочу получить ответ.

— Не ты, — Скайлар протискивается мимо меня, и я следую за ней. Она закрывает дверь и проверяет замок.

Вызов принят.

Не представляю, что, черт возьми, сделал парень Скайлар, чтобы так ее взбесить в выходные, но она явно вымещает свое зло на мне. Это почти мило, и думаю, что она вряд ли осознает, что так поступает. Ничего страшного. Я выдержу удары, если все это поможет ей выбросить проблемы из головы.

Мы вместе идем к лифту. Она достает телефон и отправляет сообщение. Я заглядываю ей через плечо. Скайлар пишет клиенту адрес. Если бы я не знал ее лучше, то предположил бы, что та пишет гневную отповедь парню, с которым встречалась в пятницу вечером.

Лифт высаживает нас на первом этаже, и она нетерпеливо прорывается через двери, как только они открываются. Ее каблучки стучат по кафельному полу, и Скайлар проталкивается сквозь группу людей. Я почти теряю ее из виду. Но прибавляю шаг и догоняю девушку снаружи.

— Скайлар, — зову ее. — Скайлар!

Она резко останавливается и поворачивается ко мне лицом, делая глубокий вдох. Один кулак сжимает ремешок сумочки, а другой прижат к боку.

— Извини, если расстроил тебя, — надеюсь, мои слова снимут напряжение. — Я не хотел тебя огорчать.

Наши взгляды встречаются, но она ничего не отвечает.

— Послушай, если я не в твоем вкусе, то ничего не могу с этим поделать, — мне хочется прикоснуться к ее лицу, но я сопротивляюсь этому желанию. — Я мало кого знаю в этом городе. И все еще пытаюсь здесь обосноваться. Извини, если зашел слишком далеко.

— Понятно, — смягчается она. — Тебе одиноко. Я проходила через такое. И знаю, каково это — переехать сюда и никого не знать.

Наконец-то хоть какой-то прогресс. Это хорошо.

— Если тебе когда-нибудь захочется провести со мной время, — говорю я, — обещаю, что не причиню тебе неудобств.

Она переминается с ноги на ногу, терзает губу и смотрит на тротуар, прежде чем снова встретиться со мной взглядом.

— Хорошо, Тео. Все в порядке. Мы можем как-нибудь встретиться.

Победа.

— Мне нужно идти, — говорит она, вытаскивая телефон и проверяя время.

Я засовываю руки в карманы и делаю шаг назад, наблюдая, как она исчезает в толпе туристов.

* * *

Я сижу в конференц-зале Вика Валотти, барабаня пальцами по безукоризненно чистому дубовому столу. Полуденное солнце опаляет мне спину сквозь жалюзи.

— Принести воды? — спрашивает его помощница. Я не знаю ее имени, и меня это не волнует. Она напоминает мне мою бывшую, Эмбер, с такими же черными волосами, с кожей цвета капучино, длинной шеей и золотистыми глазами с гипнотическим взглядом. Меня передергивает.

— Спасибо. Нет.

— Он скоро придет, — ее взгляд липнет ко мне, как жвачка к подошве. Заслышав шаги, девушка выскакивает из комнаты и исчезает.

— Тео, как у нас дела? — входя, говорит Брейден высоким, как у ребенка голосом. Позади него маячит Тайлер. Они вплывают в комнату в своих дорогих костюмах.

Сев за стол, наливают себе воды из стеклянного кувшина, оставленного помощницей Вика.

— Откуда вы знаете Вика? — спрашиваю я.

Их глаза встречаются, и я клянусь, что у них точно один мозг на двоих.

— Мой отец здесь работает, — докладывает Тайлер, прочищая горло.

— А мой был клиентом Вика, — сообщает Брейден, поднося стакан с водой к губам.

В самое яблочко.

— Понятно, — пока Вик ведет дело, я не против его шестерок.

Вик входит в комнату запыхавшись, как будто спешил сюда добраться. Или он в ужасной форме. При нем папка, набитая бумагами, которую он швыряет на стол перед тем, как упасть в стоящее напротив кресло.

— Порядок, — говорит Вик. — Расклад такой. Он готов уладить дело во внесудебном порядке. И хочет десять миллионов.

— Десять миллионов? — вздрагиваю я. В комнате стоит духота, и, клянусь, солнце прожигает дыру прямо сквозь пиджак. — Нет. Этому не бывать.

— Подожди минутку, Тео, — осаждает меня Вик. Его глаза-бусинки превращаются в узкие щелочки. Он напоминает мне строгого отца, пресекающего детскую истерику. — За десять миллионов ты станешь неприкасаемым. Он больше никогда не сможет предъявить тебе никаких претензий. Мы можем все сделать тихо. Это не кинет тень на твой бренд. Не поставит под угрозу сделку. На самом деле, покупатели акций будут иметь гарантию того, что твоя компания чиста. Нулевая ответственность.

Звучит заманчиво, но все же.

— Просто имей в виду, Тео, что ты никогда не сможешь об этом никому рассказать, — добавляет Вик. — Даже твоей матери.

Не проблема. У меня ее нет.

— Или своей девушке, — продолжает он.

У меня ее тоже нет.

— Мы можем все сделать быстро, — он открывает папку и протягивает мне пачку бумаг вместе с ручкой «Монблан», которую вынимает из левого нагрудного кармана. — Ты можешь мне доверять, Тео. Я знаю, что делаю. У меня были сотни таких дел. Понимаю, это больно. Понимаю, что ты не хочешь отдавать свои деньги этому кретину, но это лучше, чем альтернатива.

— Какая именно?

— Годы судебных тяжб, миллионы судебных издержек, и в итоге, все равно остается вероятность, что для урегулирования дела придется заплатить, — объясняет он. — Твое слово против его. Никто не знает, что решит судья. В принципе, ты платишь за то, чтобы эта головная боль ушла. И чтобы быть уверенным, что он никогда не посмеет предпринять еще одну попытку. Посмотри на это под таким углом.

Мало того, что он украл мою невесту. Ему нужно украсть и мои деньги. Он был гребаным вором.

— Хорошо, — моя рука дрожит, когда я сжимаю в ней блестящую серебряную ручку.

Я царапаю свое имя, хотя моя рука дрожит так сильно, что едва узнаю свою подпись.

Он, сука, был мне как брат. Нет, он был моим братом. Я никогда ни с кем не был так близок.

«Вот твои десять миллионов долларов, говнюк», — вздыхаю я про себя. Подвинув стопку бумаг к Вику, встаю и застегиваю пиджак.

У него и так полно денег. Зачем ему мои?

ГЛАВА 9

СКАЙЛАР

— Боже мой! — Нина внезапно хлопает рукой по кухонному острову, когда мы стоим над открытой коробкой неаполитанской пиццы. Ее лицо светится, и она переступает с ноги на ногу, как будто вот-вот лопнет, если прямо сейчас не поделится своими мыслями. — Не понимаю, почему я не подумала об этом раньше.

— Ты меня пугаешь, — смеюсь, промокая жир с пиццы бумажным полотенцем. И беру маленький кусочек. — О чем?

— О моем кузене, — говорит она, ее губы подрагивают, как будто слова не успевают вылетать достаточно быстро. — Он не женат и будет на свадьбе. Собственно, он тоже переезжает в Нью-Йорк. О боже, вы двое идеально подходите друг другу.

— Я не в настроении заводить знакомства, — отпираюсь я. Она знает все подробности моего свидания с Райаном и определенно пытается заставить меня чувствовать себя лучше.

— Разве ты не хочешь узнать его имя? И посмотреть на его фотку?

— Вообще-то, нет, — у меня во рту стоит неприятный привкус, и имя ему Райан. Перед глазами его руки, касающиеся меня, насилующие меня. Слышу эти резкие слова. То, как изменилось его лицо, словно по щелчку выключателя. Таких парней, как он, тянет ко мне, как мотыльков на огонь, и именно из-за них я никому не доверяю. — Я прекрасно обойдусь без пары. Честно.

— Скайлар, — Нина кладет свою руку поверх моей. Губы девушки вытягиваются в прямую линию. Я не могу воспринимать ее всерьез, когда она пытается быть строгой. — Я бы не стала знакомить тебя с кем-то, если бы допустила только одну мысль, что он может причинить тебе боль.

Она убирает руку и достает телефон. Пролистав несколько снимков, показывает мне фотографию очень красивого молодого человека старше меня, похоже, на пару лет. У него песочного цвета волосы, и на нем очки вайфареры[4]. Он загорелый и худощавый. На фотографии парень стоит рядом с мачтой парусника. Одет с иголочки — в топсайдеры[5], шорты из сирсакера[6] и белое поло, а на губах играет безобидная улыбка. Мое сердце пропускает удар.

— Это Кори, — поясняет она.

— Кори? — имя звучит так безопасно.

— Кори, — говорит она. — Вообще-то это прозвище. У него, типа, три имени, как у моего дяди и у всех мужчин в семье. Просто в детстве его проще было называть Кори.

— Кори, — произношу я его имя с улыбкой в голосе. Оно напоминает мне о богатых династиях Новой Англии, которые владели домиками с выходом к воде на острове Мартас-Винъярд[7] и многочисленными летними виллами, разбросанными по всему Восточному побережью.

— Да ладно, он вроде неплохой парень, — она кладет передо мной телефон. — Я просто оставлю его здесь…

Это аккаунт Кори в фейсбуке. Любопытство берет надо мной верх, и я просматриваю его фотографии и историю статуса. На фото он на озере с родителями и сестрой, есть снимки с ним на рыбалке и в походах. Кори достаточно привлекателен, но довольно небрежен, и его одежда слегка помята, это говорит мне, что он не слишком-то озабочен своим имиджем. Мне это нравится.

Продолжаю смотреть дальше.

Он не публикует много статусов, но, похоже, делится множеством интересных статей, что говорит о его любви к чтению. Последний пост — поздравление с днем рождения его очень молодо выглядящей младшей сестре, которой, видимо, исполняется двадцать один год. Он говорит, что любит ее, желает повеселиться и просит быть осторожной.

Мое сердце тает. Он представляется мне достаточно мягким, но рана, что я получила в пятницу вечером, все еще свежа, и каждый раз, когда я думаю об этом, воспоминания жалят расплавленным унижением.

Нина возвращается и достает из холодильника две бутылки воды.

— Ну что? Каков вердикт?

— Он кажется милым, — говорю я.

— Мои дядя и тетя владеют фармацевтической компанией, — выдает она информацию о Кори. — Он работает на моего дядю. И занимает довольно высокий пост. Кори переезжает в наш город, чтобы открыть здесь офис, потому что хочет открыть собственный филиал компании. Не знаю всех подробностей. Но моя мама болтала об этом по телефону всю прошлую ночь. Из разговора я смогла понять только то, что он переезжает сюда, и что мама просит меня помочь ему встретиться с нужными людьми и так далее и тому подобное.

— О, так в действительности это лишь услуга твоей маме? — подтруниваю я.

— Нет! — морщит Нина лицо. — Просто думаю, тебе стоит с ним познакомиться. Он тоже будет на свадьбе. Если ты не подцепишь его сейчас, какая-нибудь другая красотка из приглашенных на свадьбу утащит его прямо из-под твоего носа. Говорю тебе, Кори — выгодная партия.

Я тянусь за водой и откручиваю крышку, качая головой.

— Что? Он мой кузен. Я могу признать, что он очень даже привлекателен. Это не значит, что я хочу его трахнуть, — скривив губы от одной только мысли об этом, она берет еще один кусок пиццы и кладет его на тарелку. Потом бросает вилку и медленно и сокрушенно вздыхает. — Должна тебе кое в чем признаться.

Я перестаю жевать и промокаю уголки рта салфеткой.

— Я вроде как уже рассказала ему о тебе. И он, правда, хочет с тобой встретиться.

— Нина!

— Он спросил, есть ли у меня симпатичные одинокие подруги-блондинки, и я дала ему твой номер, — продолжила она. — Он собирается с тобой связаться как можно скорее… сегодня вечером.

— Зачем ты это сделала?

— Потому что легче вымаливать прощение, чем просить разрешение, — пожимает она плечами, демонстрируя полное отсутствие раскаяния. — Ты поблагодаришь меня, как только его увидишь.

Я ставлю тарелку в посудомоечную машину и скрываюсь в своей комнате. Не могу поверить, что она так поступила, но сейчас уже ничего с этим не поделаешь. Тут же прощаю Нину, потому что не могу злиться на нее больше пяти минут. Очень ценю ее заботу о моей личной жизни, но иногда мне кажется, что она заботится о ней больше, чем я сама.

— Ох уж, эта Нина, — посмеиваюсь я, закрывая дверь. Планирование свадьбы сильно ее напрягает, и уверена, что игра в сваху стала необходимым отвлечением. Не могу удержаться и проверяю телефон, а потом закатываю глаза. Мне нет необходимости ждать у телефона, когда со мной свяжется кто-то, кого даже не знаю.

Что со мной не так? Я, черт возьми, выше всего этого.

Ставлю телефон на зарядку и бросаюсь на кровать. Мягкий матрас поглощает меня целиком, и я приветствую его нежные объятия. Прижавшись щекой к прохладной подушке, просовываю под нее руку и закрываю глаза.

И тут вижу его лицо.

Лицо Тео Ван Клифа.

Почему?

Я весь день не думала о нем, а потом до меня доходит: ведь он пригласил меня этим утром на свидание. Боже, я выставила себя перед ним такой стервой. Чувствую себя паршиво. Он застал меня врасплох. Я не ожидала его увидеть и к тому же все еще переживала свой ужасный уик-энд.

И Тео напоминает мне Райана: то, как он смотрит на меня, как одевается, как источает непоколебимую уверенность в себе, невообразимое богатство и беспощадное превосходство.

Мы были почти готовы стать в некотором смысле друзьями. Я так думала.

Теперь же все пошло к чертям собачьим.

Я должна перед ним извиниться, поэтому слезаю с кровати, хватаю телефон и отправляю сообщение.

«Сожалею о том, что сказала утром. Ты застал меня в неподходящее время. Если все еще не против провести со мной время, сообщи. Я знаю, что иногда в этом городе бывает так одиноко».

Я предлагаю это исключительно по-дружески и надеюсь, что он не станет интерпретировать мои слова как приглашение на свидание. И имела в виду именно то, что сказала — он не в моем вкусе. Правда. Тео слишком красив и слишком богат, и, к сожалению, это лишает его возможности когда-либо стать моим типом.

Мне нужен вежливый, внимательный, нормальный парень, обычный во всех отношениях. Почему их так чертовски трудно найти?

Мой телефон подает сигнал.

«Я думал, у тебя выходной. Все в порядке, Скайлар. И мы скоро увидимся».

Ха!

Его ответ несколько уклончив. Может, мои слова не причинили ему такой боли, как я думала? Не знаю, что сказать дальше, но это уже не имеет значения, потому что приходит другое сообщение.

«Привет, Скайлар, я Кори — двоюродный брат Нины. Можно тебе позвонить?»

Это было очень быстро.

Жду пару минут, прежде чем ответить простым «да», и через минуту мой телефон звонит. Я прочищаю горло:

— Алло?

— Скайлар, — так вот как звучит его голос. Я могу описать его только как чистый дым, и он посылает счастливое покалывание от моих ушей прямо вниз к животу. У него легкий акцент, хотя я не могу точно определить из какой именно он части Новой Англии. — Это Кори.

— Привет, — говорю я. Ладони потеют, как будто мое тело думает, что я на первом свидании. В определенном смысле так оно и есть. — Скажу честно. Еще десять минут назад я даже не знала о твоем существовании.

Он смеется. Его смех не раздражает, и в нем не чувствуется фальши — он приятный. В общем, вполне нормальный мужской смех.

— Тоже хочу быть честным. Я знаю о тебе уже несколько лет.

— Ч-что?

— Я видел твои фотографии в ленте новостей на страничке Нины, — признается он. — Можно сказать, я издалека тобой любовался.

— Это не так уж и жутко, — шучу я, но в глубине души чувствую себя польщенной. Надеюсь, он уловит это в моем голосе. — Ты ведь понимаешь, что в людях есть нечто большее, чем то, как они выглядят на фотографии.

— Согласен, — похоже, он ложится, устраиваясь поудобнее. — Именно поэтому я хотел бы узнать о тебе побольше. Какая ты, Скайлар? Как ты обычно развлекаешься? Что делает тебя счастливой?

Никто никогда не интересовался тем, что делает меня счастливой. Если начать вести счет, то Кори легко набирает очки, а мы разговариваем по телефону всего минуты две. Если бы я была игровым аппаратом, то выдала ленту выигрышных купонов длиной в милю.

— Мне двадцать четыре, — начинаю я. — Но у меня такое чувство, что прожила две жизни, — дальше не уточняю. Для этого еще будет время попозже. — Я риелтер в Манхэттене. Люблю художественные музеи, архитектуру, театр, интересуюсь дизайном интерьеров. Моя тайная слабость — поп-культура. Когда есть возможность, путешествую, раз в год стараюсь поехать в какое-нибудь новое место.

— Мило, — резюмирует он. — Ты увлекаешься историей и дизайном. Мне это нравится.

— А что насчет тебя? Я практически ничего о тебе не знаю.

— Нина ничего тебе не рассказывала?

— Она сказала, что твой отец владеет фармацевтической компанией, и что ты работаешь на него. Это все, что я знаю.

— Ага, — говорит он. — «Блю Призм Фармасьютикалс».

Моментально вспоминаю их рекламу. Они продают лекарства от эректильной дисфункции, и реклама всегда играет на кабельных каналах в предрассветные утренние часы.

— Мне двадцать шесть. У меня есть младшая сестра Джиджи, которой недавно исполнился двадцать один год, — сообщает он. — Моего отца зовут Топпер[8], а маму Маффи[9].

— Подожди, — останавливаю я его. Не хочется быть грубой, но мне надо знать. — Это их настоящие имена?

— Нет, — смеется он. Уверена, что я не первая спрашиваю об этом. — У нас у всех прозвища, хотя, полагаю, мое имя вызывает меньше всего подозрений. Это глупая традиция в моей семье насчитывает много лет. Думаю, это новоанглийские заморочки. Мы из Массачусетса.

У нас дома полно Мэри, Сар и Майклов. У нас нет ни Топперов, ни Маффи. Уж точно. Это что-то новенькое, и держу пари, они очаровательные люди.

— Расскажи мне о себе, Кори, — устраиваюсь поудобнее на подушках, уставившись в потолок и постукивая пальцами по своему плоскому животу. И как долго я улыбаюсь? Наверное, именно так и поступают подростки — лежат на кроватях и болтают о всяких пустяках, пытаясь узнать друг друга получше. Я пропустила те годы. Единственный человек, с кем я разговаривала по телефону, была моя бабушка Элеонора. — Чем ты занимаешься?

— Я люблю кататься на лодке, — говорит он. — Бывать на природе. Люблю пешие прогулки, рыбалку, походы. У моей семьи есть пляжный домик в Кейп-Мэй. Когда не работаю, то провожу там большую часть лета. Мне нравится путешествовать и знакомиться с новыми людьми, и моя семья — это мой мир.

Он кажется милым. Очень надеюсь, что он искренен со мной.

— Послушай, Скайлар, — говорит он, — мне не хочется прерывать наш разговор. Честно. Но мне нужно собираться. Я прилетаю завтра, чтобы подписать договор аренды квартиры. И хотел бы с тобой встретиться. Ты завтра вечером занята?

ГЛАВА 10

ТЕО

Некоторые люди не любят ужинать в одиночестве. Ну, а что касается меня? Я к этому привык. Большинство вещей всю свою жизнь я делаю в одиночку, и ужин без компании стал частью моей обычной рутины с того дня, как покинул колледж.

— Тео? — голос возвращает меня в настоящее. Отвожу взгляд от окна и ставлю чашку кофе на блюдце. Шум и суета заполненного по утрам до отказа кафе стали одним из моих любимых звуков, а наблюдение за людьми — чем-то вроде развлечения. Мне нравится пытаться понять, что заставляет людей поступать определенным образом, что делает их добрыми. Или не заслуживающими доверия придурками. — Тео Ван Клиф, это ты?

Слева от меня стоит мужчина, в одной руке он сжимает портфель, а другая засунута в передний карман пиджака. Над поясом нависает круглый живот, на голове редкие волосы и лысина на макушке. Потом я узнаю треугольную родинку на его щеке.

— Джимбо, — говорю я, изогнув губы в неуверенной улыбке. Встаю и пожимаю ему руку, как будто мы коллеги по бизнесу, а не старые друзья. — Как дела? Ты теперь здесь живешь?

— Работаю на своего тестя, — кивает он. — У него ювелирный магазин и прачечная. Я веду их бухгалтерию.

— Мило, — ненавижу светскую беседу, но придется потерпеть, потому что именно это делают люди в таких ситуациях. За последние пять лет Джимбо стремительно постарел, и я не уверен, что в таком молодом возрасте мужчина может быть таким лысым. Пять лет назад он входил в женское общежитие и выходил оттуда с пятью девушками под руку. Бриллианты на золотом кольце, туго стягивающем его пухлый палец, бликуют в лучах солнца. Джимбо в нашем маленьком кругу считался «наименее вероятным женихом». Забавно, как время все меняет.

— Я слышал о Маке и Эмбер, — говорит Джимбо.

С чего это он решил завести об этом разговор?

— Мне жаль, мужик. Это так херово, — поджимает он губы и опускает голову. — Не могу поверить, что Мак так с тобой поступил. Вы были как братья.

— Были, — мое лицо краснеет от обжигающего жара, как и всегда, когда думаю о той ночи. Вскоре после выпуска я переехал из нашей квартиры на несколько дней раньше Мака. Как-то поздно вечером, вспомнив, что кое-что оставил, вернулся туда, чтобы обнаружить Мака, по самые яйца погруженного в мою невесту, склонившуюся над кухонным островком.

— Я слышал, они обручились, — продолжает он. С таким же успехом он мог бы вылить бочку с бензином на уже бушующий пожар.

— Понятия не имею. Я за ними не слежу, — говорю, делая глоток кофе. Он обжигает горло, но я его не чувствую. Совсем не скучаю по Эмбер. И давно это пережил. Но дело в принципе.

— Тебе без нее будет лучше, Тео, — Джимбо произносит эти слова так, словно они могут служить утешением за то, что меня предали два человека, которых когда-то любил больше всего на свете.

— Знаю, — я снова сажусь. Джимбо зовут к стойке бара за заказом, и он виновато морщится. — Это меня. Было приятно повидаться, чувак. Береги себя, хорошо?

Я допиваю кофе и сваливаю оттуда на хрен.

Той роковой ночью я не просто потерял свою невесту. Я потерял брата. И семью — единственную семью, которая у меня когда-либо была.

И веру в большинство людей.

Мне хочется снова увидеть Скайлар. В ее глазах я вижу что-то такое, что есть и в моих.

Боль.

Я хочу исцелить ее боль.

И если повезет, возможно, она исцелит и меня тоже.

Я отказываюсь верить, что жизнь может швырять в меня лимон за лимоном и не дать мне повода думать, что, в конце концов, все будет хорошо. Парням тоже нужен счастливый конец, как и мне. Я получу девушку, а плохой парень получит то, что ему причитается.

Ну, а в моей истории? Я лично прослежу, чтобы Мак получил по заслугам.

ГЛАВА 11

СКАЙЛАР

— Скайлар, сосредоточься, — голос Нины отвлекает меня от телефона. — Мы здесь для того, чтобы пробовать торты.

По какой-то причине Нина решила, что ее обычный выбор торта с ванильно-миндальным вкусом и с глазурью из сливочного крема утратил актуальность. Нам было приказано попробовать все торты в кондитерской «Свит Далилас» и оценить их по шкале от одного до десяти. Она пригласила несколько девушек со своей работы и, конечно же, Чарли.

Резкий удар локтем в ребро заставляет оторваться от телефона. Меня не интересуют торты. В прежние времена, я могла в один присест проглотить целый торт «Пепперидж Фарм»[10], но сладости — это моя слабость. По крайней мере, в этой обстановке у меня не будет возможности съесть весь торт.

Я накалываю на вилку маленький квадратик белой сдобы с кокосовой глазурью. Божественно. Жую его вдумчиво, смакуя сладость и по достоинству оценивая тот факт, что это всего лишь небольшой образец. Затем пробую кусочек торта «Пища дьявола»[11] с малиновой начинкой. Столь же божественно, если не больше.

— Вот этот, — указываю я на крошки шоколадного торта, оставшиеся на моей тарелке.

— Ты не попробовала другие, — говорит Нина. Лицо у нее усталое и озабоченное. Не понимаю, почему она так переживает из-за свадьбы. Подруга всегда знала, что выйдет замуж за Чарли. Но Нина слегка помешана на контроле, и, если она взялась планировать свадьбу, этого следовало ожидать. Но все вернется в норму, как только они приедут из Париже, где пройдет их медовый месяц.

Я раскошеливаюсь еще на пару образцов. Ни один из них не сравнится с сочетанием шоколадно-малинового вкуса.

Телефон, лежащий у меня на коленях, вибрирует, и украдкой бросаю на него взгляд. Я полна уверенности, что эта эсэмэска от Кори. Он писал мне с тех пор, как после обеда его самолет приземлился, и хочет встретиться сегодня вечером.

Не знаю, готова ли я.

С другой стороны, не уверена, буду ли вообще когда-нибудь готова.

Не хочется выглядеть отчаявшейся.

Черт, я не хочу отчаиваться.

Это Тео.

«Сегодня вечером. Хочу увидеться с тобой сегодня вечером».

— Кому ты пишешь? — локоть Нины врезается мне в грудную клетку. — Ты весь день сегодня как будто на другой планете. Клянусь, я выхвачу эту штуку у тебя из рук, выброшу ее на улицу и буду молить Бога, чтобы по ней проехало такси.

Чарли кладет руку на поясницу Нины, поглаживая ее ладонью круговыми движениями. Он наклоняется вперед и смотрит на меня широко раскрытыми глазами, поджав губы и стараясь не рассмеяться.

— Твой кузен, — говорю я, — пишет мне весь день.

Ее поведение меняется, и на лице расцветает озорная улыбка. Ей так хочется, чтобы у нас все получилось.

— Ты ведь собираешься с ним встретиться?

— Я не собираюсь на него набрасываться, — делаю глоток розового шампанского из бокала, стоящего передо мной на столике. — Я встречусь с ним, но не сегодня.

Нина цокает языком.

— Говорю же, Скай, он идеально тебе подходит. Идеально.

— Если этому суждено случиться, это случится. Расслабься, — мои слова не производят никакого впечатления. Следовало бы подумать, прежде чем просить взвинченную невесту, потихоньку превращающуюся в мегеру, расслабиться за несколько недель до ее знаменательного дня. — Давай сосредоточимся на торте, ладно?

Я кладу руку ей на плечо и делаю маленький глоток шампанского, одновременно перечитывая сообщение Тео. Он перешел от уклончивости, что была накануне, к тому, чтобы практически требовать моего внимания.

Теперь мы вроде как друзья.

И он здесь никого не знает.

Он одинок.

Решаю протянуть ему руку помощи.

Поэтому отвечаю.

«Тебе повезло. Я как раз сегодня вечером свободна».

А после посылаю сообщение Кори.

«Не могу встретиться с тобой сегодня. У меня возникли кое-какие дела. Как насчет завтра?»

Он тут же отвечает.

«Ты же только что сказала, что свободна сегодня вечером».

Черт!

Я перечитываю сообщение, и мои щеки начинают гореть, когда я вижу, что случайно отправила сообщение не Кори, а Тео.

«Это не тебе. Прошу прощения. Увидимся вечером».

Черт, черт, черт. Теперь он решит, что нравится мне.

— Скайлар, ты уже выбрала? — Нина протягивает мне листок бумаги со списком десяти разных тортов. Я должна присвоить им места от 1 до 10 и положить свой бюллетень в ящик для голосования, расположенный в центре стола. Он имеет форму трехъярусного свадебного торта, хотя и сделан из картона и папье-маше.

Я быстро проставляю цифры, складываю листок и бросаю его в картонный свадебный торт. К тому времени, как я заканчиваю, Нина прощается со своими коллегами, а Чарли собирает их бюллетени. Он такой хороший парень, а Нине больше, чем повезло.

— Так ты встречаешься с Кори сегодня вечером? — спрашивает Нина, когда возвращается.

— Нет, завтра.

Она хватает руками воздух, шутливо изображая, что хочет свернуть мне шею.

— Чарли, сделай этой девушке массаж и «Маргариту», — наставляю я его. — И заодно дай Ксанакс.

Я откидываюсь назад, наблюдая, как он отводит Нину в сторону, берет в ладони ее лицо и что-то шепчет. Целует в губы, и она улыбается.

Мне хочется того же.

Нина обнимает меня на прощание, и я машу рукой Чарли, когда вылетаю за дверь. Как только я тянусь к телефону, он начинает звонить.

— Ну, надо же, какие мы нетерпеливые? — говорю я Тео. В моем тоне слышатся веселые нотки, и я не знаю, кто явился причиной этому, Тео или Кори.

— У кого-то настроение стало гораздо лучше, — фыркает он.

— Я уже выхожу из «Свит Далилас», — игнорирую я его замечание. — Где ты?

— Встретимся у отеля.

* * *

— Хочешь поужинать? — его миндалевидные глаза сегодня особенно яркие, и как только я подхожу к нему, то практически забываю, как дышать. Он слишком красив для мужчин, и я презираю тот факт, что меня привлекает его безупречный внешний вид.

Мой живот полон тортами и шампанским, и он болит. Если мне придется съесть еще хоть один кусочек чего-нибудь, меня стошнит.

— Я не голодна, но с удовольствием прогуляюсь с тобой, пока ты будешь искать, что перекусить.

— Тележка с хот-догами, — говорит он. Я следую за ним к передвижному ларьку «Натанс феймос», у которого выстроилась очередь из трех человек. — Ты точно ничего не хочешь?

— Абсолютно.

Пахнет вкусно, но я действительно не голодна. Моя способность противостоять жирной и сладкой пище за эти годы была отточена и усовершенствована. И если бы у меня была суперсила, она бы заключалась именно в этом.

Пять минут спустя он жует хот-дог с кетчупом и горчицей, при каждом укусе его челюсть энергично двигается. Не могу отвести глаз от его скул, наблюдая, как он ест. Есть что-то интригующее в элегантном мужчине в костюме-тройке, сто́ящем больше, чем моя арендная плата, который запихивает в глотку хот-дог из «Натанс феймос», как обычный парень.

— Чем ты сегодня занимался? — спрашиваю я его, когда он проглатывает последний кусок. Тео достает из-под мышки бутылку с водой и предлагает мне выпить.

— Нет, спасибо.

— У меня нет микробов.

— Я не хочу пить.

Он склоняет голову набок, пожимает плечами и делает глоток. Тео обращается со мной как со старым другом, но я тут же напоминаю себе, что мы познакомились только на прошлой неделе.

— Я сидел в гостиничном номере и набросал кое-какие идеи, — говорит он, закрывая бутылку крышкой. — Сделал пару телефонных звонков моему специалисту по брендингу. Пообщался с пиарщиками.

Мы направляемся на север к Центральному парку. Есть что-то в его пышной зеленой безмятежности, что притягивает нью-йоркцев, как магнитом.

— Появились какие-то идеи? — Тео интеллектуал. И полон энтузиазма. Он мыслитель. И это в нем привлекает. Ветер бросает волосы мне на лицо, перепутывая тщательно уложенные волны, но я не пытаюсь их поправить. Рядом с Тео чувствую себя непринужденно, поэтому мне не нужно его впечатлять. Я продолжаю возводить стены, а он разбивает их, словно железным кулаком стекло. — Идеи насчет твоего продукта?

— Ну, да, — подтверждает он, пока мы неторопливо прогуливаемся. — Иногда меня охватывает такое настроение, что я хватаю ручку, бумагу и начинаю мозговой штурм. Сегодня я обдумывал…

Он понижает голос, пока не замолкает.

— Неважно, — его губы складываются в жесткую линию, и он продолжает идти дальше, засунув руки в карманы.

— Что? Ты можешь мне сказать. Я тебя смущаю?

Он смеется. Вероятно, в его словаре нет такого слова, как смущение. Ты никогда не достигнешь вершины, если будешь заботится о том, что подумают о тебе другие люди.

— Это засекречено? — спрашиваю я, решив, что такой вариант кажется более логичным.

— Что-то вроде того, — кивает он.

— Я ничего не знаю ни о белка́х, ни о пищевых добавках, и не разбираюсь в химии, — уверяю я его. — И в любом случае не знаю, что делать с твоими идеями.

Он спокоен, очевидно, погружен в свои мысли.

— Кто-то украл одну из твоих идей? — поднимаю я на него глаза. Его челюсть сжимается, а взгляд устремляется вперед. Ноздри раздуваются, когда он дышит. — Так вот из-за чего судебное разбирательство.

— Я не могу обсуждать это, Скайлар. Извини. Я связан юридическими обязательствами, — его слова отрывисты и торопливы, а голос низкий, несущий в себе скрытый смысл миллиона вещей, которые он не может мне рассказать.

Довольно об этом. Когда я была маленькой, мой отец тоже был вовлечен в судебный процесс, и мы с мамой знали, что никогда нельзя поднимать об этом вопрос. Нервное расстройство вызвало у отца проблемы с давлением, а его личность превратилась в злобное чудовище, способное лишь на грубую реакцию.

Это было до того, как он оставил нас и начал новую жизнь со своей эффектной, тонкой, как тростинка, двадцатишестилетней секретаршей. Я объясняла маме, что он переживает кризис среднего возраста, но она была убеждена, что все мужчины, если им дать хоть чуть-чуть власти и денег, становятся недалекими, и их легко переманить на более зеленые пастбища.

Мы входим на территорию парка и находим пустую скамейку, укрытую старым тенистым деревом. Это дуб. У моей мамы был специальный каталог, где описывалось, какие типы деревьев лучше всего сочетались с определенными архитектурными стилями, и однажды она позволила мне спроектировать ландшафтный дизайн для одного из ее клиентов.

— Дубы — это классика, Уитни, — говорила она. — Они сильные и надежные. Они вырастают могучими и высокими и живут десятилетия. Я люблю высаживать их у домов с большими участками, которым нужно много тени.

Ее клиенту понравился мой дизайн-проект, но мы никогда не раскрывали тот факт, что все растения для него подобрала и разместила четырнадцатилетняя девочка.

— Как работа? — переключает он внимание на меня, и его глаза останавливаются на нервно стиснутых руках, лежащих на коленях. — Удачная выдалась неделя?

То, как он спрашивает, дает мне понять, что он проявляет искренний интерес. Я пожимаю плечом.

— Ну да, неплохо. На этой неделе у меня появилось несколько новых клиентов. Эддисон действительно взяла меня под свое крыло.

— Она молодец, эта Эддисон.

— Да, она великолепна. Мне повезло работать на нее, — ветер шелестит листвой над нами. Весна — мое любимое время года. Я выросла в Айове с ее суровыми зимами, и весна всегда вызывала во мне глубокую признательность за то, что приносит тепло и заставляет весь мир покрыться зеленью.

— Ты всегда хотела стать риелтором?

Качаю головой. Я хотела стать визажистом, но мама отказалась меня поддержать, сказав, что это не поможет мне сделать настоящую карьеру. Пришлось забыть о проспектах из лучших школ профессионального макияжа и своих экспериментах наложения грима, что я показывала специалистам, которые летали по всей стране, чтобы сделать макияж знаменитостям, для журналов и фотосессий.

И у меня это хорошо получалось.

Макияж был единственной вещью, которая заставляла меня чувствовать себя мало-мальски красивой, когда я не могла втиснуться в модную одежду и обувь, которые носили все другие девушки. Я часами просиживала по вечерам в своей комнате, отрабатывая образы, которые увидела в музыкальных клипах и в журналах, пока не получалось воспроизвести их с абсолютным совершенством.

— Нет, — отвечаю я. — Моя мама хотела, чтобы ее дочь поступила в университет на специальность, связанную с практической работой, и поэтому я изучала маркетинг и связи с общественностью. Так или иначе, я оказалась помощницей Эддисон, и когда она открыла собственную фирму, то предложила мне эту работу.

Я благоразумно забываю упомянуть, что мне пришлось умолять об этой работе, потому что Эддисон не хотела видеть, как я опозорюсь и обожгусь на этом. Она почему-то защищает меня, как младшую сестру, которой у нее никогда не было.

— А ты всегда хотел стать… — замолкаю я, задумываясь. — Так кто ты конкретно?

— Инженер-химик, — отвечает он. — Не всегда. Когда я рос, у меня был опекун, которого можно было назвать отцом в полном смысле этого слова. Он работал в медицинской промышленности и имел химическое образование. Иногда он брал меня с собой на работу, позволял проводить в лаборатории опыты. Это произошло само собой. Мне все нравилось. Внезапно другого пути не осталось. Он заплатил за мое обучение и относился ко мне как к сыну.

— Это ведь замечательно, — на душе становится легко. — Каждый должен быть счастлив, когда в его жизни есть кто-то особенный. Ты все еще поддерживаешь с ним связь?

— Нет, — Тео встает и потягивается. Его голова резко поворачивается в мою сторону. — Не из-за того, что он что-то не то сделал.

Я поднимаюсь за ним, и мы идем дальше. Он шагает медленно, как будто не хочет быть нигде, кроме как в парке со мной.

— Ты так и не сказал мне, откуда ты, — говорю я, толкнув его плечом. — Твой ответ несколько неопределенный.

Уголки его губ приподнимаются в улыбке, как будто ему нравится, что я не боюсь на него надавить.

— Мой отец служил в армии. Мы много переезжали. Когда я стал учиться в средней школе, мы осели на восточном побережье. Думаю, можно сказать, что по большей части я из Новой Англии.

— Только без акцента.

— Точно. Акцента нет.

— Мог бы сказать, что ты из Небраски, и я бы даже не стала раздумывать дважды.

— Никогда там не жил, — качает он головой. — Насколько я помню.

— В каком университете ты учился?

— В Ю-Масс в Амхерсте[12], — говорит он. — Это была альма-матер моего опекуна, и он смог оплатить там учебу, поэтому я поступил туда.

— Солидно, — у меня в кармане звонит телефон. Держу пари, это Кори, но я его игнорирую. Не хочу быть грубой с Тео, и что удивительно, я наслаждаюсь тем, как мы проводим вместе время.

— Ответь, — кивает он.

— Это может подождать, — отвечаю я.

Что происходит?

Всего несколько часов назад у меня кружилась голова при мысли о скорой встрече с Кори, но за все время с Тео мне в голову не пришла ни одна мысль о нем.

— Расскажи мне о своей семье, — моя защита тает с каждым нашим шагом. — У тебя есть братья или сестры?

Его лицо становится серьезным, и он опускает взгляд.

— Братьев и сестер нет. Мы выросли в бедности. Много переезжали. Уайлдер был самым близким мне человеком, как брат, пока я не встретил своего опекуна. В течение нескольких хороших лет у меня была семья, так что, по крайней мере, я получил опыт нормальной жизни.

Мне грустно за него, хотя я сомневаюсь, что он тот человек, который нуждается даже в капле моей жалости. Возможно, мы больше похожи, чем я думала.

Превращение из бедного в богатого.

Из толстушки в худышку.

Всю нашу жизнь нас оценивали, пока мы достаточно не поумнели, чтобы взять контроль над внешней ситуацией.

На какое-то мгновение мне захотелось рассказать ему о себе.

Об Уитни.

— Так с кем ты сегодня отменила встречу? — спрашивает он. — Кого я обставил?

— Все не совсем так, — краснею я, прекрасно понимая, как это выглядит, но не зная, как все убедительно объяснить. Кроме того, он настолько умен, что видит меня насквозь.

— Да? А как же? Ты ведь не собираешься встречаться с тем придурком, с кем виделась в прошлые выходные?

— Нет. Господи, нет.

— Так это кто-то новый?

— Двоюродный брат моей соседки, — киваю я. — Это что-то вроде свидания вслепую. Ее идея.

— Значит, ты идешь на свидание с кем-то, кого никогда раньше не знала, но мне не позволяешь пригласить тебя? — он поворачивается и смотрит на меня, терпеливо ожидая ответа, чтобы разорвать его в клочья, как собака кожаную туфлю. — Но кем бы ни был этот парень, с которым ты хотела пойти на свидание, ты отменила его, чтобы увидеться со мной.

— У меня есть на то причины, — уклончивость, кажется, лучший для меня выход.

— У меня слабость к девушкам, которые строят из себя недотрог.

Мое сердце колотится, бьется о грудную клетку. Наш разговор резко сворачивает на скользкую тему, приближаясь к точке невозврата.

— Я не строю из себя недотрогу, Тео. Я из себя не строю… никого.

Он хватает меня за сгиб локтя и отводит в сторону. Мое внимание отвлекает группа мамаш, пробегающих мимо в одинаковых спортивных костюмах Lululemon, но его рука легким нажатием поворачивает мое лицо к нему.

Не пониманию, что происходит. Но каждая частичка меня пульсирует, и я не в состоянии контролировать свою реакцию.

— Что ты видишь, когда смотришь на меня? — его глаза фокусируются на моих, удерживая их в заложниках и отказываясь отпускать. Я никогда не замечала вспышек ослепительного белого цвета, выстреливающих из его зрачков и растворяющихся в бирюзовом омуте радужек.

— Кого-то, кто может причинить мне боль, — пытаюсь сглотнуть, но во рту пересохло. И мягкие шипы впиваются в мой живот. И все мое существо пронзает электрическим током. Я в ужасе от того, что он способен заставить меня испытывать такие чувства.

Тео опускает голову, отводит взгляд, но прежде чем его возвращает, я уже успеваю по нему соскучиться.

— Как ты можешь быть так в этом уверена, если даже не даешь мне ни одного шанса?

— Я встречалась с парнями вроде тебя. Это никогда не заканчивалось для меня хорошо.

— С парнями вроде меня?

— Да, — не собираюсь я сдавать свои позиции. — Успешными, богатыми, красивыми. У чьих ног лежит весь мир. И кто может получить любую девушку, какую захочет.

Рука Тео все еще обхватывает мою щеку. Он не отпускает меня и, похоже, не отпустит в ближайшее время. Его внимание переполняет внешнюю оболочку моего эго, но он не то, чего я хочу. На самом деле. Он именно такой парень, в кого я обычно влюбляюсь, и он именно тот парень, кто может высосать из меня последние капли той малой крупицы надежды и оптимизма, что еще остались глубоко в моей душе.

— Ты меня совсем не знаешь.

Слова Тео разрубают мои убеждения, как горячий нож масло. Может, мне стоило быть как мама и держать свое мнение при себе?

Но он спросил.

— Я… я не хотела тебя обидеть, просто, — говорю я, запинаясь, — есть кое-что во мне, в моем прошлом… и мне приходится быть осторожной.

Все в Тео потенциально может быть очень опасным для меня, особенно для моего сердца.

— В тебе столько сложностей, Скайлар, — говорит Тео в своей опьяняюще очаровательной манере. Он проводит большим пальцем по моему подбородку, но потом убирает руку, и поток свежего воздуха заменяет то место, где его ладонь согревала мою кожу. — Но это в твоем духе. Не возражаю. Моя жизнь тоже была тяжелой, и я не боюсь надрывать задницу, чтобы получить то, что хочу.

Он смягчает мою решительность быстрее, чем я успеваю это осознать.

— И я хочу тебя.

ГЛАВА 12

СКАЙЛАР

Сижу в кафе в центре и жду Кори. Обычно в таких ситуациях моя нога непроизвольно дергается, а желудок скручивается в узел, но сегодня я необычайно расслаблена. Мои мысли упаковали свои вещички и остались в Хэмптоне на выходных.

На моих накрашенных губах сияет сентиментальная улыбка, и я снова и снова прокручиваю в голове свой вчерашний вечер с Тео.

То, что он сказал…

То, что заставил меня чувствовать…

Его настойчивость…

— Скайлар?

Я поворачиваюсь лицом к тому, с кем у меня назначено свидание.

Кори.

Он ходячая, говорящая реклама TAG Heuer. Стильный уроженец Новой Англии во всей своей красе. Его глаза щурятся за очками в черепаховой оправе, а волосы идеально расчесаны на пробор. Кори выглядит немного старше, чем на фотографиях, но примерно так, как я и ожидала. Хорош во всех смыслах. Привлекательный, но безвредный. Все, что я хочу для себя, взвесив все «за», и «против».

Он выглядит дружелюбным и мягким. Я тихо вздыхаю, и по всему телу разливается тепло. Требуется целых три секунды, чтобы понять, что все идет в правильном направлении.

— Да, — говорю я, вставая. Он не стесняется меня обнять. Его руки окутывают мои плечи, как одеяло, не слишком туго, и я вдыхаю исходящий от него аромат. Это смесь запахов большого города и пряного одеколона, который не могу определить.

— Спасибо, что согласилась со мной встретиться, — говорит он. И до сих пор его взгляд не осмеливается опуститься на мою грудь, вот так вот.

— Конечно, — отвечаю я. — Прости, что не смогла прийти вчера вечером.

Я вру. Но почти не сожалею.

Кори смотрит на меня так, словно пытается представить, как бы выглядели наши свадебные фотографии в рамках, расставленные на отреставрированной деревянной каминной полке. Наши глаза встречаются, и я клянусь, он будто на самом деле наблюдает за тем, как в его голове разыгрывается наше будущее.

— Все устроилось как нельзя лучше, — говорит он, приглушая интенсивность своего взгляда. — У меня было несколько дел, которые необходимо было решить.

Тянусь рукой за чашкой кофе. Я заказала его, пока ждала, не зная точно, когда он придет. Двадцатиминутное опоздание в этом городе считается по большей части нормальным. Делаю осторожный глоток.

Я ни черта к нему не чувствую.

Но собираюсь дать ему время.

Не все истории с «долго и счастливо» начинаются с мгновенного фейерверка.

— Так что Нина тебе обо мне рассказала? — спрашивает он.

— Думаю, — качаю я головой, — она надеется, что мы лучше узнаем друг друга традиционным способом.

— Ей нравится хвастаться, что она и Чарли узнали друг друга еще до эры социальных сетей, — смеется Кори. — Я с трудом помню, что это такое.

— Понимаю, — соглашаюсь я. — Теперь ты можешь узнать что угодно и о ком угодно. И получаешь при этом удовольствие почти как от личного знакомства с людьми.

— Мы просто должны сделать это весело, — предлагает он. Его глаза сверкают. Дымчато-серый цвет заполняет радужки, или, может быть, это оттенок дымчато-фиолетового. Не могу сказать наверняка. Знаю только, что они экзотические и слишком красивые для мужчины, но они очень его красят.

Официантка останавливается, чтобы взять заказ у Кори. Он вежливый, говорит «спасибо» и «пожалуйста», а не обращается с ней, как с какой-то безродной служанкой. Я делаю еще глоток кофе и смотрю на него в совершенно новом свете. Всякие мелочи значат для меня больше, чем должны.

— Итак, — наклоняется ко мне Кори и кладет свою руку поверх моей. — Чем ты занималась прошлой ночью?

— Мне позвонил клиент по срочному делу, — говорю я. — Он здесь недавно, и я пытаюсь помочь ему познакомиться с городом, пока мы ищем ему квартиру. Он из Лос-Анджелеса.

— Я никогда не мог проникнуться образом жизни Западного побережья, — морщится Кори. — Всю жизнь прожил на Восточном. Родился здесь и вырос.

— Мне нравится Нью-Йорк, но иногда я думаю, что теплая погода была бы весьма отрадной переменой, — говорю я. Наша официантка ставит перед нами два бокала с водой, и я тут же тянусь за своим. — Здешние зимы напоминают мне Айову, но, по крайней мере, мне не нужно отсюда уезжать.

Наша светская беседа немного тяжела, но это часть процесса. И я пройду через это, потому что Кори кажется кем-то, с кем стоит познакомиться.

— Так, где ты учился? — спрашиваю я, когда он заканчивает говорить о своей любимой хоккейной команде.

— Я на секунду оставлю тебя, Скайлар. Извини, — уголки его губ опускаются, когда он прижимает телефон к груди. Он хмурит брови и мрачнеет. — Я должен ответить. И сразу же вернусь.

Пока он стоит снаружи, минуты текут медленно, как мед. Я наблюдаю со своего места за столом, как его руки рассекают воздух, когда он говорит. Кори вышагивает по тротуару. Три шага влево и три вправо. Мужчина стоит ко мне спиной, поэтому я не могу разобрать, что он говорит.

Я вытираю круглое пятно воды на столе, а мои мысли в это время заняты Тео. Пытаюсь представить его сидящим в гостиничном номере и набрасывающим на листе идеи и формулы. Это довольно мило. Если бы он не был таким чертовски высокомерным и надменным, я дала бы ему шанс.

— Прошу прощения, Скайлар, — возвращается Кори. Прежде чем сесть, он кладет руку мне на плечо. — Уверяю тебя, это не в моем стиле. Но мне нужно было разобраться с кое-какими важными делами, я весь день ждал этого звонка.

— Все в порядке, — киваю я, успокаивая его.

Мы заказываем еду и едим. Светская беседа продолжается. Я тоскую по фейерверку, но, похоже, есть намек на искру. Я чувствую ее каждый раз, когда наши взгляды через стол встречаются.

Между нами что-то есть.

Мне так кажется.

Кори расплачивается и провожает меня на улицу, положив руку мне на поясницу, как иногда делает Тео. Кончики его пальцев касаются моей кожи, словно я хрупкая, как фарфоровая кукла. Мы стоим у кирпичной стены ресторана, пространство рядом с нами освещено уличными фонарями, которые зажигаются в ту секунду, когда садится солнце.

— Приятно было с тобой провести время сегодня, — его низкий голос слегка вибрирует в груди, а мягкий и искренний взгляд, что вполне естественно, вызывает мгновенную близость. — Не хочется, чтобы эта ночь заканчивалась, но знай, я никуда не исчезну. Хочу узнать тебя поближе, даже если это случится завтра вечером, или послезавтра, или послепослезавтра.

Пространство между нами сокращается. И я понимаю, что будет дальше. Мое дыхание учащается, но я молюсь, чтобы он этого не заметил. Поцелуи заставляют меня нервничать. Так было всегда.

— Ничего, если я тебя поцелую? — вступает в игру его хорошее воспитание. Он заслуживает доверия и относится к той редкой породе истинных джентльменов, какую в наши дни невозможно найти.

Я ценю, что он меня спросил, но сейчас мне не хочется его целовать. Не тогда, когда мои губы все еще покалывает от того, как Тео целовал меня прошлой ночью. Это кажется… неправильным. Так не должно быть, но это так, и я все еще пытаюсь понять, почему.

— Не сегодня, — мягко опускаю я его на землю, подарив утешительную улыбку, словно хочу заверить, что в этом нет ничего личного. — Мило, что ты спросил. Большинство парней так уже не делают.

— Я не такой, как большинство парней, — говорит он, переступая с ноги на ногу и чуть отходя от меня. И, еле касаясь, гладит рукой мою щеку. — Тебе следует об этом знать, Скайлар. Я не похож ни на одного парня, которого ты когда-либо раньше встречала.

— Откуда такая уверенность?

Эго Кори, без сомнения, слегка задето из-за моего отказа от поцелуя. Так что я не могу винить его за бессовестную саморекламу.

— Я позвоню завтра, — говорит он. — И чтобы ты знала, когда я говорю, что позвоню, то всегда это делаю.

Выскальзываю из его рук и, помахав ему рукой, направляюсь в свою квартиру. Почувствовав на себе его взгляд, инстинктивно оборачиваюсь и вижу, как он стоит, небрежно засунув руки в карманы. Плечи расслаблены, голова наклонена к плечу, как будто я уже у него на крючке.

Будь вместо Кори кто-то другой, я сочла бы это оскорбительным, а так все это выглядит мило, и об этом ты будешь рассказывать своим внукам, наслаждаясь воскресными ужинами в своем пляжном домике в Нантакете[13].

Не спеша иду домой под покровом вечернего неба. Я должна бы вибрировать от струящейся во мне живящей энергии. У меня должны были бы подкашиваться ноги. В моем шаге должен был чувствоваться хоть небольшой заряд бодрости. Но вместо этого ощущаю себя вполне обычно. Точно с таким же настроением я могла бы возвращаться с работы домой.

Готовлюсь к допросу Нины, с которым, уверена, она набросится на меня в ту же секунду, как я вставлю ключ в замок нашей двери.

Мое свидание с Кори можно охарактеризовать несколькими словами: оно было исключительно хорошим.

ГЛАВА 13

ТЕО

Матрас на гостиничной кровати оказался слишком жестким. Я скучаю по своей кровати, которая была у меня в Лос-Анджелесе и которая лежит на складе в Денвере, штат Колорадо, и ждет отправки в Нью-Йорк сразу же, как только я сделаю звонок.

Стук в дверь заставляет меня вскочить, вырваться из состояния заторможенности и подойти к глазку. Консьерж принес из прачечной мое белье.

Открываю дверь, хватаю пакет и протягиваю молодому человеку с равнодушным взглядом несколько мелких купюр.

— Спасибо.

Моя одежда, пять или шесть костюмов, которые я чередовал с тех пор, как вернулся на прошлой неделе, уже надоела. Остальная часть моего гардероба все еще на складе, и мне необходимо приобрести побольше одежды прежде, чем старая износится.

— Привет, — решаю позвонить Скайлар. Даже не задумываясь, беру телефон и набираю ее номер, как будто мы старые друзья. — Мне казалось, что ты должна быть на свидании.

— Только что вернулась, — говорит она. Я слышу звон ключей на заднем плане. — Зачем ты мне звонишь? Уже десять часов. Разве ты не должен дать отдых своему большому умному мозгу?

— Просто звоню узнать, как прошло твое свидание, — лгу я.

— Значит, ты лежишь в постели и думаешь о моем свидании, — говорит она. — Тебе любопытно.

— Ага, — в моем голосе слышится смех.

— Если хочешь знать, все прошло замечательно, — ее речь так монотонна, что я не верю ей ни на секунду. Скайлар уж точно не похожа на девушку, вернувшуюся с ночного свидания в приподнятом настроении. У нее усталый голос.

И скучающий.

— Хорошо, — говорю я. — Он проводил тебя домой? Поцеловал тебя на ночь?

— Я ему не позволила, — возмущается она.

Моя левая бровь приподнимается. Она разрешила мне поцеловать себя, но запретила это сделать своему кавалеру?

— Ты собираешься еще раз увидеться с ним?

— Возможно.

Мою грудь пронзает острая боль, но я быстро прихожу в себя и неустрашимо рвусь вперед.

— Послушай, я позвонил потому, что завтра иду по магазинам. Моя одежда едет через всю страну и все еще на полпути ко мне, и мне нужна помощь в выборе новой.

— Удивлена, что ты не хочешь нанять кого-нибудь, кто сделает эти покупки вместо тебя, — переводит она разговор на другую тему. — В городе полно людей, которые зарабатывают этим на жизнь. Человек с твоими средствами…

— Я старомоден, — перебиваю я. — Так ты хочешь пойти со мной завтра по магазинам или нет?

Я жду от Скайлар отговорку, что у нее назначена встреча или что-нибудь еще, но вместо этого она глубоко вздыхает и делает паузу, достаточно долгую, чтобы я в нетерпении прижал телефон к уху, ожидая ее ответа.

— Да. Я могу помочь.

— Встретимся в Barneys в десять. Начнем оттуда.

* * *

Скайлар плавно движется по белой плитке магазина мужской одежды, направляясь к тому месту, где я сижу. Ее светлые волосы каскадом ниспадают на плечи, губы ярко накрашены.

Она взволнована.

Чертовски взволнована.

Я сдерживаю улыбку и встаю, чтобы ее поприветствовать, наклоняясь для поцелуя в щечку и одновременно вдыхая исходящий от нее опьяняющий аромат — смесь духов, лака для волос и таинственного обаяния.

Продавщица-консультант с кислым лицом, которая помогала мне до того, как приехала Скайлар, застыв, как статуя, пристально за нами наблюдает, пытаясь понять, вместе мы или нет.

— Если Вы с Вашей девушкой последуете за мной, — обращается ко мне консультант, — я подберу кое-что из одежды. Примерочная для вас готова.

— Я не его девушка, — говорит Скайлар, но ее слова явно адресованы мне. Думаю, что это не совсем шутка, потому что она не может об этом не думать, так как знает, что я к ней чувствую.

— Мечтать не вредно, — отвечаю я. Наши глаза встречаются, и затем на ее лице появляется задумчивая усмешка, но она длится всего две секунды. Черта с два у нее даже мысль мелькнула о том козле, что увез ее прошлой ночью.

Тем не менее, я втянут в гонку со временем. Мой противник — какой-то безликий придурок, у которого есть ее номер и который, скорее всего, пожелает отказаться от Скайлар с той же готовностью, что и собака, глодающая кость.

Двое мужчин. И только один победитель. А приз? Ее сердце.

Моя рука скользит по женской спине вниз, пока мы следуем за консультантом, которая оборачивается через каждые несколько шагов с целью продемонстрировать, как мне кажется, свою сексуальную улыбку. Она покачивает бедрами, и уверен, надеется, что я смотрю на нее.

Как бы не так.

— Ты выглядишь отдохнувшим, — говорит Скайлар, когда мы пробираемся сквозь стойки с одеждой Helmut Lang и Armani, висящей на толстых деревянных вешалках. Она снимает темно-синюю рубашку и прикладывает к моей груди, как будто я какая-то бумажная кукла. — Она подойдет к твоим глазам.

Забираю у нее рубашку и сую под мышку. Я знаю свой стиль в одежде и знаю, что мне подходит. У меня в Лос-Анджелесе был стилист. Но буду носить все, что мне скажет носить Скайлар, потому что я ей доверяю.

Она и сама выглядит потрясающе. Вся ее одежда сшита на заказ и облегает тело плотно, как мастерски скрученная сигара. Ее стиль изящен, элегантен и женственен. Она носит свою изысканную красоту сдержанно, как тихий шепот.

— Как ты относишься к V-образным вырезам? — показывает мне Скайлар серую рубашку. Ткань почти прозрачная, но мягкая и потертая, как ношеная футболка. — Она подойдет к джинсам. Правда я никогда не видела тебя ни в чем, кроме костюмов или брюк, так что не знаю, носишь ли ты такое.

Я осматриваю вещи, что на мне. Даже сегодня я при полном параде, но это практически все, что у меня есть из одежды.

— Вот почему мы пошли в магазин. Все мои вещи на складе, помнишь?

— Так что ты обычно носишь? — спрашивает она, перебирая одежду. — Ну, знаешь, когда не щеголяешь в костюмах-тройках, как будто ты лучше всех остальных?

— Сделаю тебе одолжение, — самодовольно ухмыляюсь я, — и проигнорирую последнюю часть твоего комментария.

— Очень любезно с твоей стороны.

— Под этим прекрасным фасадом я обычный парень в джинсах и футболке, — говорю, забирая у нее еще две отобранные для меня рубашки. Продавщица стоит впереди, скрестив руки на груди, и смотрит, как Скайлар делает ее работу. — Всего лишь простой парень.

Полные губы Скайлар приоткрываются, и она от души смеется:

— Точно. И поэтому ты покупаешь в Barneys джинсы за триста долларов и футболки за двести.

— Все относительно, — защищаюсь я. Ей надо бы обвинить в этом мою псевдомаму, женщину, которая растила меня, когда я учился в старших классах. У нее было слишком много денег и склонность к изысканным вещам, и я, выросший в нищете, начал ценить сшитые на заказ костюмы или хорошо подобранную ткань. Просто в тот момент моей жизни мне повезло, что мог позволить себе такую роскошь. Но, по сути, я вышел из самых низов. Большую часть периода становления личности провел в потерявших свой первоначальный цвет обносках, пока они не расползались по швам. — Знаешь, вообще-то я хотел в качестве признательности за помощь сегодня купить тебе что-нибудь. Но если тебе не нравится в Barneys, я пойму. Кажется, я видел на улице парня, который продавал футболки с надписью «Я люблю Нью-Йорк» за пять баксов.

Она бросает на меня взгляд, искрящийся наигранным оскорбленным достоинством, ее карие глаза темнеют при попытке подавить ухмылку.

— О тебе можно говорить разное, Тео, но уверена, сам ты хорошо знаешь, что собой представляешь.

Я следую за ней к стеллажу с джинсами, выбираю пару «Бальман» длиной тридцать четыре дюйма по внутреннему шву[14]. На бирке, висящей на них, значится цена тысяча триста долларов.

— Ты что, серьезно собираешься их покупать? — смотрит она на меня, прищурив глаза и уперев левую руку в бедро.

— Ты, наверное, думаешь, что я напыщенный засранец, — говорю я, кладя их обратно на полку. — И может, так оно и есть. Но я не такой уж большой напыщенный засранец.

Вижу, как она бормочет себе под нос: «Слава богу», направляясь к следующему стеллажу.

— Гардеробная уже готова, — подает голос консультант. — Я могу взять вещи, если Вы готовы следовать за мной.

Она хватает охапку одежды, которую тащила Скайлар, и я ухожу с ней, оставляя Скайлар сидеть на ближайшем кожаном кресле и ждать, пока я не вернусь.

— Как тебе? — выхожу я через несколько минут, одетый в одну из футболок, которые она выбрала вместе с парой джинсов по разумной — не тысяча триста долларов — цене.

Ее взгляд сосредоточен на экране телефона, и, закончив писать текст, Скайлар убирает волосы с лица и смотрит вверх. Я чертовски надеюсь, что она не писала тому мудаку. На ее лице нет глупой легкомысленной улыбки, так что это хороший знак.

Глаза Скайлар расширяются, когда она осматривает меня с головы до ног.

— Мило.

— Просто… мило?

— Очень мило?

— Ты спрашиваешь или сообщаешь мне?

Продавщица стоит поодаль, постукивая носком туфли и наблюдая за нашим обменом любезностями. Бьюсь об заклад, она считает, что мы должны просто трахнуться и покончить с этим.

Я не возражаю.

— Ты выглядишь потрясающе, Тео. Правда. Ты должен стать моделью. Я серьезно. Ты слишком хорошо выглядишь, и тебе действительно нужно немного поумерить свой пыл.

— А теперь ты говоришь с сарказмом, — качаю я головой и поворачиваюсь на каблуках, возвращаясь, чтобы примерить следующий наряд.

Мы проходим еще несколько раундов смены одежды, и я подхожу к кассе со всем, что выбрала Скайлар, и ни с одной вещью, что рекомендовала консультант.

— Я не шучу, когда говорю, что хочу тебе что-нибудь подарить, — сообщаю я ей, пока меня рассчитывают. Цифры на кассовом аппарате с каждым пунктом поднимаются все выше, достигая неловких высот. Такая сумма может вызвать у некоторых людей сердечный приступ, но за многие годы я к этому привык. Чтобы сделать деньги, нужно потратить деньги, и это справедливо, когда дело касается того, в каком образе ты собираешься предстать. — Ты тратишь свое субботнее утро на то, чтобы помочь мне выбрать одежду. Я твой должник.

— Ты мне ничего не должен, — качает она головой и смотрит в сторону, оглядывая помещение. — Ты сказал, что мы друзья, а друзья именно так и поступают.

— О, так мы друзья только потому, что я так говорю?

Правый уголок ее полных губ застенчиво приподнимается.

— Я не это имела в виду, и ты прекрасно это понимаешь.

— Жаль, потому что мне на секунду понравилась твоя логика.

Она морщит нос, и в это мгновение напоминает мне очаровательного, сексуального маленького кролика.

— Пять тысяч триста семьдесят пять долларов и девять центов, — говорит продавщица. — Будете платить картой «Виза» или «Дискавер»?

Я оплачиваю свой новый гардероб, состоящий из отвратительно дорогих джинсов и футболок, и выхожу из магазина со Скайлар. Мы идем рядом, моя рука касается ее руки.

— Тот факт, что ты не хочешь, чтобы я что-нибудь тебе купил, заставляет меня желать купить тебе кучу дерьма. Ты ведь это понимаешь, да?

— Мне ничего от тебя не нужно, — поджимает она губы и прячется за завесой льняных волос. Дернув плечом, она продолжает идти.

Скайлар — единственное существо на Земле, которое может сделать упрямство сексуальным.

В полуквартале от нас продавец зазывает прохожих, предлагая купить футболки и сувениры. Я ускоряю шаг, направляясь прямо к нему, хватаю брелок с надписью «Я люблю Нью-Йорк» и шлепаю его на импровизированный прилавок вместе с пятидолларовой купюрой.

— Что ты делаешь? — догоняет меня Скайлар.

— Вот, — протягиваю ей брелок. На одной стороне надпись «Я люблю Нью-Йорк», а на другой — миниатюрная карта города со всеми районами, перечисленными мелким шрифтом.

Она подносит брелок ближе, изучая обе стороны.

— Если только тебе станет от этого легче…

— Так и есть.

— Спасибо.

Я хочу, чтобы она вспоминала обо мне и в этот день, и каждый раз, когда достает свои ключи. Подумываю о том, чтобы купить такой же для себя, но мне не нужен сувенир, чтобы напоминать о сегодняшнем дне.

Скайлар — мой первый настоящий друг за долгое время. Я практически не помню, как это здорово.

И еще это туманное облако похоти, которое окружает нас каждый раз, когда мы вместе. Оно такое густое, что временами я почти ничего не вижу.

Уже и забыл, как приятно снова кого-то хотеть.

ГЛАВА 14

СКАЙЛАР

Как только мы добираемся до 49-й Восточной улицы и Парк-Авеню, я прощаюсь с Тео. Он остановился в «Уолдорф Астория», и, хотя это не более пафосно, чем та одежда, что он приобрел, я начинаю подозревать, что, возможно, Тео не такой пустой, как мне сначала показалось.

Я иду домой пешком, не в силах избавиться от глупой улыбки на лице. Лечу, подгоняемая попутным ветром, словно на крыльях, и благополучно приземляюсь перед своей дверью, до сих пор крепко сжимая в руке брелок «Я люблю Нью-Йорк», который он мне купил. Даже не помню, как сюда попала, потому что у меня кружится голова от миллионов разных мыслей, разбегающихся во всех направлениях, но возвращающихся к одному объекту.

К Тео.

Вставив ключ в замок, торопливо открываю дверь. Я была так поглощена всем произошедшим этим утром, что забыла поесть, и теперь очень голодна. Если я не поем в ближайшее время, то, скорее всего, за пару минут проглочу содержимое всего холодильника.

— Скайлар пришла! — слышу я голос Нины, как только распахивается дверь. Она стоит, прислонившись к кухонному столу, и заплетает длинные волосы в косу, и она не одна. — Чертовски вовремя.

По бокам от нее двое мужчин: Чарли и Кори.

Мой волчий аппетит тут же пропадает. Думаю, он в шоке и залег на дно.

— Эй, — осторожно начинает Кори. — Я просто зашел повидаться с Ниной, не волнуйся.

— С чего бы мне волноваться?

— Раньше мы переписывались с тобой довольно активно, а потом ты вдруг пропала? — взъерошивает он аккуратно причесанную голову, приподняв брови. — Я пытался до тебя дозвониться, но ты не ответила. Помнишь? Я предупреждал, что позвоню тебе сегодня?

Точно! Кори сказал, что позвонит, и он позвонил, когда Тео покупал мне брелок. Я нажала кнопку «отклонить», окончательно дав понять, что перезванивать не стоит.

Он решил, что отпугнул меня.

— Я встречалась с другом.

— Кори будет шафером на свадьбе, — говорит Нина. — У кузена Чарли, Дрю, в эти выходные срочная операция на мышце, так что Кори его заменит. Разве это не здорово? Я сказала ему, что если все пройдет на высшем уровни, мы позволим ему прокатиться в свадебном лимузине.

Нина толкает Кори локтем в ребро, и он прикидывается раненым.

— Я не подведу тебя, кузина. Не хочу бояться гнева Нины в день ее свадьбы.

— Эй, ребята, не хотите пообедать? — спрашивает Чарли. — Получится что-то вроде двойного свидания.

— Гениально, — поддерживает его Нина. — Да. Пойдем.

Лица всех троих оживляются от этой идеи, но по какой-то причине она не взволновала меня так, как должна бы.

Кори — беспроигрышный вариант. Он среднестатистический обычный парень. Заботливый и вежливый. И не из тех, кто может вырвать мое сердце из груди, разорвав его на сотни миллионов крошечных осколков.

Я чувствую, что это происходит. Напряжение. То, что бросает вызов всякой логике. Всепоглощающее, опьяненное похотью ощущение, которое превращает мой мозг в кашу, так что он больше не может принимать рациональные решения.

Тео — мой друг. Так и должно оставаться.

Не позволяй себе влюбиться. Из-за этого ты всегда страдаешь.

— Конечно, пойдемте, — заставляю себя улыбнуться и закидываю сумочку на плечо, следуя за ними к двери. Я не встречаюсь с Тео. ЯИ не влюблена в него. У меня нет причин не пойти со всеми на обед.

* * *

Нина и Чарли рванули из ресторана в ту же секунду, как мы оплатили счета, заявив, что Чарли хочет заглянуть в какой-то книжный магазин в центре города, который по субботам закрывается рано.

— Надеюсь, я не отпугнул тебя, — говорит Кори, когда мы идем по тротуару. По субботам в городе гораздо меньше народу. В те дни, когда город пустеет, мне дышится немного легче. Люблю шум и суету, но и скучаю по широким просторам. Мы прогуливаемся, держась рядом, но не слишком близко. Я ценю, что он предоставляет мне пространство, а затем тут же улыбаюсь, вспомнив, какой Тео смелый и непримиримый, и как берет то, что хочет. Он использует любую возможность, чтобы найти повод ко мне прикоснуться. — Я действительно зашел навестить Нину.

— Я тебе верю, — медленно шагаю, еле отрывая ноги от асфальта. — Не беспокойся об этом.

— Ты весь день улыбалась, — замечает он. — Ты не переставала улыбаться с тех пор, как я тебя увидел.

Дерьмо.

Не знаю, как объяснить ему то, что не могу объяснить даже себе самой.

Думай быстрее.

— Я провела свою первую большую сделку, — это ложь. Я кусаю губы, как будто они могут меня выдать. — Чувствую себя просто… потрясающе.

— Это здорово, Скайлар, — Кори, кажется, искренне за меня рад, и теперь я чувствую вину за свою ложь. — Отличная новость. Мои поздравления.

Кори обнимает меня сбоку за плечи, мы продолжаем прогулку, и он держит меня, не выпуская из рук.

Нежно.

— Послушай, мне нужно бежать, чтобы подписать договор аренды квартиры, — я понимаю, к чему все идет. Он хочет встретиться позже. — Не возражаешь, если я зайду позже? Принесу ужин, и мы посмотрим какой-нибудь фильм. Вообще-то, это была идея Нины и Чарли, но я не хочу снова приходить без твоего согласия.

Как я могу сказать «нет»?

Хочу ли я сказать «нет»?

Уже и не знаю.

— Все в порядке, Кори. Приходи, — Боже, я слишком мягкая. Эддисон была права.

Мы останавливаемся на углу, в паре метров от того места, где группа из двадцати или тридцати туристов ждет, чтобы перейти перекресток одним гигантским человеческим стадом.

— Увидимся в семь.

Он уходит, и тогда я чувствую это: тот еле слышный звоночек в животе, который напоминает мне, что какая-то маленькая часть меня хочет, чтобы именно Тео пришел сегодня вечером.

ГЛАВА 15

СКАЙЛАР

— Вот, держи, — Кори протягивает мне салфетку, прежде чем подхватить подушку рядом со мной на диване. Мы вчетвером поудобнее устраиваемся, чтобы посмотреть романтическую комедию, которую принес Кори, и набрасываемся на кусочки органической вегетарианской пиццы, которую он заказал. — У всех все в порядке? Кому-нибудь еще что-нибудь нужно?

Кори знает, как управлять всеми в комнате, и у него, кажется, имеется врожденное желание заботиться о людях. Он внимателен, как и большинство людей в наши дни.

— Нужна добавка? — спрашивает он, указывая на мой стакан, который все еще на две трети полон.

— Кори, сядь! — ноет Нина. — Ты не стеклянный.

Они препираются, как брат и сестра, что хорошо для Нины, потому что у нее нет братьев и сестер. Первый год нашей совместной жизни был тяжелым, потому что она не привыкла ни с кем делиться. Кори, наверное, ближе ей, чем был бы настоящий брат.

— Мне хватит. Садись, — я подвигаюсь в сторону, прижимаясь к подлокотнику дивана, чтобы освободить для Кори пространство. Иногда я забываю, что больше не занимаю много места.

На экране появляются вступительные титры, и я слышу легкое ворчание Чарли, на что Нина в ответ тычет его локтем. На кадрах мелькает неподвижное озеро, а потом камера перемещается на цветочное поле.

— Для вашего сведения, я принес этот фильм только потому, что Нина всегда заставляла нас смотреть его в детстве, — оправдывается Кори. — Я видел его миллион раз, Чарли. Обещаю, все будет хорошо.

— Очень мило с твоей стороны, — шепчу я ему.

Он наклоняется ко мне.

— Нина, кажется, немного нервничает. Я подумал, что это поможет ей отвлечься от мыслей о свадьбе.

Невозможно быть еще более милым. Ее ум постоянно занят всем тем, что связано со свадьбой.

Девяносто семь минут спустя на черном фоне появляются заключительные титры, и Нина вытирает слезы, струящиеся по щекам.

— Этот фильм каждый раз действует на меня!

— У нее «критические» дни, — шепчет мне Чарли с другого конца комнаты.

— Поняла, — говорю я в ответ.

Кори встает, потягиваясь так, что рубашка поднимается выше пояса брюк цвета хаки. Его живот мягкий и плоский, не рельефный, но и не дряблый. Обычный, как и все остальные.

— Уже поздно, — говорит он. — Я должен убраться отсюда, пока еще можно легко поймать такси.

Он всегда приходит и уходит. Наверное, это так утомительно быть таким, как он. Но у него еще остается время, чтобы быть милым и внимательным, и это говорит мне, что его приоритеты до сих пор в порядке.

— Спасибо за ужин, — говорю я, провожая его до двери. — И за кино. Это так любезно с твоей стороны.

Он пожимает плечами.

— Семья — это все, Скайлар. Просто хотел сделать Нину счастливой, — он надевает ботинки, его глаза блестят на слабом свету, проникающим из кухни. — И мне хотелось снова тебя увидеть.

Крошечная искорка зажигается у меня в животе, и я снова не могу понять, что это значит. Это какая-то двусмысленная реакция, но я не уверена, что с этим делать.

— Проводишь меня? — он кивает в сторону коридора, и я следую за ним. Кори задерживается у двери, закрывая ее за мной. — Скайлар, — делает он паузу, его губы подрагивают в нервной усмешке, как будто он боится снова подставить себя под удар. — Я знаю, мы познакомились всего лишь на этой неделе, но думаю, тебе следует знать, что мне нравится быть рядом с тобой.

Открываю рот, чтобы ответить, но он подносит палец к моим губам прежде, чем я успеваю произнести хоть слово.

— Позволь мне сказать, — говорит он. — Ты весь день улыбаешься, а я не дурак. Понимаю, что не я вызываю улыбку на твоем лице. Мы все еще мало знаем друг друга. Я не настолько наивен, чтобы хоть на секунду поверить, что ты влюбляешься в меня с той же скоростью, что и я в тебя.

Мое сердце трепещет в груди. Я делаю шаг назад, пока мое тело не прижимается к двери. Кори владеет пространством между нами и владеет разговором.

— Рядом с тобой я не могу нормально думать, — признается он. — Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не прикасаться к тебе каждые пять секунд. Я хочу крепко поцеловать тебя у этой двери прямо сейчас, и тот факт, что я не могу этого сделать, убивает меня. Убивает меня.

Я настраиваюсь на него, пытаясь угадать, как он воспринимает этот разговор, но застреваю в темной неизвестности.

— Но мне не хочется торопиться. Я хочу тебя узнать поближе. И сделать это правильно. Чувствую, что мы на пороге чего-то великого, и не хочу спустить все коту под хвост, — его лицо смягчается, но желваки на челюсти ходят ходуном, а глаза мечутся по моему лицу. — Мне хочется снова с тобой увидеться, Скайлар. И завтра, и послезавтра, и послепослезавтра. Понимаю, что все это звучит безумно, и, наверное, ты думаешь, что я сумасшедший, не знаю.

Я молчу. Стою неподвижно, как статуя, переваривая его слова.

— Но причина, по которой я разыгрываю свою партию, причина, по которой выкладываю все, рискуя тебя оттолкнуть, заключается в том, что мне необходимо, чтобы ты знала, что я реален. И искренен. Не играю в игры, — он предлагает себя, как ночной рекламный ролик для целевой аудитории. — Большинство парней моего возраста просто хотят встречаться. Но я? Мне нужна девушка. Я хочу отношений. Ты тоже хочешь этого?

Он заключает мое лицо в свои ладони, прижимая меня спиной к двери, наши тела, соприкоснувшись, ощущают жар друг друга. Я киваю. Когда пытаюсь сказать «да», из моего рта вырывается только воздух.

— Вернемся к твоей улыбке, — говорит он. — В следующий раз, когда мы увидимся, я хочу быть тем, кто станет причиной появления ее на твоем лице, — его слова — приказ, завернутый в сердечки и шоколад. — Если есть кто-то еще, если ты встречаешься с другим парнем, ты должна прямо сейчас это закончить, — его правая рука опускается и касается моего подбородка. — Потому что ты поймешь, что это я. Тот, кто даст тебе все, что ты когда-либо хотела. Тот, кто заставит тебя забыть каждого, кто разбил тебе сердце, забыть каждое разочарование, каждую одинокую ночь. Это я. И никто больше.

Я сглатываю, парализованная мощью его сексуальности, которую он только что включил, как будто с самого начала ее скрывал.

За своей деликатностью, добротой и благими делами.

Кто ж знал, что у нормального, обычного Кори горит внутри такой огонь?

— Спокойной ночи, — заставляю себя попрощаться и подныриваю под его руку, исчезая в квартире прежде, чем он берет на себя смелость прижаться своими губами к моим.

Благодарю свою счастливую звезду, когда понимаю, что Нина и Чарли уже в постели. Я сейчас не готова отвечать на ее вопросы.

ГЛАВА 16

ТЕО

В гостиничном номере царит кромешная тьма, если не считать полоски света, пробивающейся сквозь щель в занавесках. Трель телефона на тумбочке вырывает меня из глубокого темного сна, а яркость экрана ослепляет, когда попытаюсь прочесть имя звонящего.

Скайлар.

Приходится прищурить глаза, чтобы разглядеть красные цифры на будильнике. Десять утра.

— Алло? — отвечаю я. В моем голосе слышится слабость, которую невозможно скрыть.

— Ты спал?

— Нет, — лгу я.

— Неправда, — она видит меня насквозь.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

— Смотрю на прекрасные лилии, которые кто-то прислал мне сегодня утром, — ее слова мягкие и нежные, словно размягченное масло. — Если честно.

А он старается. Этот засранец очень старается.

— В общем, — ее голос звучит бодрее, — я получила информацию об одном объекте в Верхнем Ист-Сайде, который, судя по всему, просто невероятен. Там есть все, что тебе нужно, и он подходит тебе по цене. Я помню, ты говорил, что хочешь приостановить поиск квартиры, но думаю, что мы в любом случае должны на него взглянуть. На всякий случай. Не хочу упустить эту квартиру, даже если придется проявить творческий подход, чтобы выторговать больше времени.

— Скайлар, — я провожу рукой по щекам и устраиваюсь на баррикаде из подушек, сложенных на моей огромной кровати. — Я не знаю…

— Встречаемся через час. Я пришлю тебе адрес.

* * *

Скайлар стоит возле черного навеса, скрестив руки и щурясь на солнце.

— Ты опоздал, — говорит она с ухмылкой, когда ее взгляд останавливается на мне. — Я тебя разбудила. Так и знала.

— Бессонная ночь, — говорю я. — Ты собираешься показать мне это место или что?

Мы разворачиваемся, заходим внутрь и запрыгиваем в лифт после того, как Скайлар показывает свое удостоверение швейцару.

— Ты видела фотографии этой квартиры? — спрашиваю я, когда мы плавно возносимся на вершину здания.

— Нет, — качает она головой, — но Эддисон — агент по продаже недвижимости, поэтому я верю ей, когда она говорит, что это место просто потрясающее.

Лифт со звоном останавливается, двери с глухим звуком раздвигаются, и мы выходим. Просторный коридор, через каждые пять метров установлены настенные декоративные светильники. Пространство между некоторыми из них занимают широкие черные двери с серебряными номерами. Скайлар ведет меня в конец коридора.

— Здесь, — говорит она, отперев дверь и широко ее распахнув. Я следую за ней, занижая планку своих ожиданий только для того, чтобы жестоко ошибиться.

— Боже мой, — бормочу я. Из окон во всю стену открывается потрясающий вид на Парк-Авеню.

— Итак, здесь у нас больше семисот квадратных метров, — выходит в центр фойе Скайлар. — Содержание и налоги обойдутся тебе примерно в тридцать тысяч в месяц. Заселяться можно хоть завтра. Пять спален, шесть ванных комнат. Изысканная, полностью укомплектованная кухня. В библиотеке аквариум с медузами. Интерьером этой квартиры занималась Китти Уиллис. Не знаю, слышал ли ты о ней раньше, но очередь к ней расписана на годы вперед. Вся мебель включена в стоимость проживания. Тебе не придется ничего делать, Тео. Ты можешь привезти сюда свой чемодан и начать жить.

Я изучаю Скайлар. Мне надо бы исследовать квартиру, но вместо этого я изучаю ее и то, как светится лицо девушки, пока она без умолку расписывает все преимущества этого места, и насколько идеально оно мне подходит. Когда она говорит, ее изящные руки порхают в воздухе, а интонации окрашены заразительной страстью.

— У нас не очень много времени, — говорит она, подходя ко мне. — Иди, осмотрись.

Я вздрагиваю, возвращаясь к действительности, засовываю руки в карманы и обхожу все вокруг. Не утруждаю себя изучением того, что вижу, потому что понимаю, она права, когда говорит, что это место для меня.

— Здесь живут одни миллиардеры, — добавляет Скайлар. Она неторопливо подходит к окну и смотрит вниз, ее пальцы едва касаются безупречного, кристально чистого стекла. — На этой улице по устраивающей тебя цене ты не найдешь ничего и вполовину такого же потрясающего, как это место.

— А что ты об этом думаешь? — интересуюсь я. — Спрашиваю тебя как друга, а не как своего риелтора.

Она приоткрывает рот и склоняет голову набок, ее карие глаза на мгновение вспыхивают.

— Честно? Это квартира моей мечты. Именно так. Лучше просто не найти. Архитектура. Дизайн. Расположение. Вид. Я и через миллион лет никогда не смогу позволить себе это место, но, знаешь, если мы друзья, то я смогу приходить, когда захочу, верно?

Ее полные губы растягиваются в улыбке. Так и хочется покрыть их сотней поцелуев.

— Конечно.

Мы не спеша переходим из одной комнаты в другую, пока полностью не заканчиваем осмотр и не оказываемся в гостиной. Я сажусь в мягкое, обтянутое воловьей кожей кресло, откуда открывается великолепный вид на парк.

— Пытаюсь представить, что живу здесь, — объясняю я, чувствуя на себе ее пристальный взгляд. Похлопываю по сиденью стоящего рядом точно такого же кресла с перекинутым через спинку пледом, свисающим красивыми складками.

Скайлар нерешительно опускается и устраивается поудобнее на скрипучей коже. Креслами, похоже, практически не пользовались. Забавно, как много денег люди тратят на вещи, которые даже не используют.

— Просто расслабься, — говорю я ей. Она откидывается на спинку кресла, но ее руки аккуратно сложены на коленях, а спина напряжена. — Можешь расслабиться.

— Обычно я не чувствую себя как дома во время показов, — ее голос тихий, почти шепот, как будто она думает, что за нами наблюдают. Я совершенно уверен, что это место оснащено современной системой безопасности и в каждом уголке установлены камеры, но мне наплевать.

— Ты очень осторожна, Скайлар. Во всех аспектах твоей жизни, — говорю я. — Мне это понятно.

Она ничего не отвечает, и я бы убил, лишь бы узнать ее мысли.

— На моем месте ты бы тоже был осторожен, — взгляд девушки падает на кварцевую подставку для книг, удерживающую вертикально стопку классической литературы, на стоящем рядом кофейном столике. Я узнаю выражение ее лица и боль в глазах, такое могут причинить только люди. Меня на секунду захлестывает вспышка безмолвной ярости. Хочется найти тех, кто ранил Скайлар, и сбросить их с балкона прекрасной квартиры, в которой мы находимся. — Неважно…

— У меня мало друзей, Скайлар, — говорю я, решив начать первым. — Никогда не думал, что в многомиллионном городе можно чувствовать себя одиноким.

— Невероятно одиноким, — поворачивается она, ее карие глаза следят за мной.

Я провожу рукой по джинсам, которые она выбрала в прошлые выходные.

— У меня был брат, — прочищаю я горло. — То есть, мы не были кровными братьями, но это не имело значения. Он был моим братом.

— Что случилось?

— Он спал с моей невестой.

Скайлар вздрагивает, и ее взгляд падает на мои руки. Я тереблю нитку, торчащую из шва на кресле, и даже не осознаю этого.

— Он оказал тебе услугу, — едва улавливаю ее тихие слова. — Тот, кто тебе изменяет, тебя не заслуживает.

— Теперь я это понимаю, — мои зубы скрежещут и сжимаются, как случается всегда, когда я вспоминаю о той ночи. Спустя столько лет меня до сих пор преследует эта картина: голая задница Эмбер, платье, задранное до талии, и ее искаженное лицо, когда Мак засаживает в нее свой член быстрыми, отчаянными толчками. — Ты говоришь так, будто знаешь это по собственному опыту, — говорю я.

— Ты не единственный, Тео.

— Мне это хорошо известно, — сглатываю болезненный комок в горле. Ночь, которая изменила все, выстрелила в меня с точностью лазерного прицела и вызвала цепную реакцию, и единственное, что стало для меня важным — это начать свое дело и достигнуть успеха. Люди. Отношения. Все остальное отошло на задний план. — Это не внушает доверия к большинству людей.

— А мне ты доверяешь?

Я резко бросаю взгляд на ее милое лицо. Она выгибает брови, ожидая моего ответа.

— Ты самый искренний человек из всех, кого я встречал за долгое время, Скайлар. Я тебе доверяю.

С ее губ срывается мягкой вздох, как будто она чувствует облегчение, как будто мое доверие много для нее значит.

— Разговор становится тяжелым, — я встаю и поправляю футболку, которая тоже оказывается из той партии, что выбрала она. — Мне нужно выпить. Составишь компанию?

ГЛАВА 17

СКАЙЛАР

— Думаю, сегодня я одет для крылышек и пива, — говорит Тео, когда мы прогуливаемся по 54-ой улице.

Мы подходим к «Тарантино» и мое сердце замирает. Под жарким полуденным солнцем на моем лбу выступает холодный пот, и я с трудом начинаю дышать.

— Этот подойдет? — указывает на вывеску Тео, наморщив лоб. — Если хочешь, можем пойти куда-нибудь еще.

— Нет-нет, все в порядке, — мне не хочется объяснять свое отвращение к этому месту и уж точно не хочется вспоминать ту ужасную ночь. Может быть, если я войду сюда с Тео, это поможет переписать те ужасные воспоминания. — Крылышки и пиво звучит неплохо.

Он открывает тяжелую дверь, и мы входим в помещение, которое сильно напоминает тот пятничный вечер. Табличка с надписью предписывает нам самим найти свободное место, и мы находим высокий столик откуда можно без помех наблюдать за теннисным матчем на большом настенном экране.

Официантка приносит два стакана воды и принимает наш заказ. Тео просит экзотическое пиво, о существовании которого даже не подозревала. Я заказываю коктейль «Маргарита» из первоклассной текилы. Мне нужно что-то мягкое, но сильное.

— Ты молчишь с тех пор, как мы вышли из квартиры, — говорит Тео, проводя рукой по стеклянной столешнице. Он подается вперед, опираясь на локти, его аквамариновый взгляд удерживает мой. Даже в этом дешевом спортбаре Тео выделяется среди всех. Он не простой парень, и мне все равно, сколько джинсов и футболок у него в шкафу. Тео миллионер, а, может, и миллиардер, и его место в «Таверне на лужайке»[15], чтобы вкушать там салаты из козьего сыра, а не в пивной «Тарантино».

— Просто задумалась, — констатирую очевидное. Я не склонна больше делиться своими проблемами ни с кем, кроме Эддисон и Нины, и знаю, что как только расскажу Тео хотя бы часть из них, они сразу же выйдут из-под контроля и все затопят. Не смогу остановить словесной поток и не готова к тому, чтобы он увидел меня в другом свете. Поэтому молча наслаждаюсь тем, что Тео смотрит на меня так, будто все время находится в двух секундах от того, чтобы раздавить мой рот своим.

Изменится ли это, когда он узнает, что я не совсем та, за кого себя выдаю?

Не знаю, готова ли я это выяснить.

— О чем?

— О работе, — лгу я, и его лицо говорит мне, что он ни на йоту мне не верит. Мысленно я представляю, как все ему рассказываю.

Раньше я весила больше ста тридцати килограммов…

Раньше меня звали Уитни…

Раньше я себя ненавидела…

Я до сих пор не чувствую себя комфортно в своем теле…

И не знаю, смогу ли когда-нибудь…

Мне так одиноко, что просто физически больно.

Я хочу, чтобы кто-то желал меня из-за меня самой, а не из-за того, как я сейчас выгляжу.

— Вы готовы сделать заказ? — наша официантка возвращается, перелистывает чистую страницу в своем блокноте и ждет, держа наготове ручку. Я сажусь прямо и закрываю меню.

— Мне десять крылышек с каролинским соусом, — говорит Тео. — И девушка возьмет сэндвич с жареной курицей. Ты же это хотела, да?

Я киваю. Тео заказывает для меня еду, как будто он мой парень, и даже не задумывается об этом. Он заботится обо мне, и привыкнуть к чему-то подобному может быть опасно легко.

Официантка записывает наши заказы, уходит и чуть позже возвращается с напитками на подносе.

Слава тебе, Господи.

Я подвигаю к себе поближе запотевший в форме кактуса бокал «Маргариты» и, прежде чем сделать глоток, слизываю с края соль.

— Она динамщица, приятель, — мои глаза устремляются в сторону знакомого голоса, раздающегося позади. Да вы что, на хрен, издеваетесь? — Тебе с ней ничего не обломится.

Райан.

Должно быть, здесь он обычно проводит свое время. Или молния попала в цель дважды.

Мои щеки начинают гореть, тело напрягается. Клянусь, я чувствую его пальцы внутри себя и снова ощущаю его вкус.

— Прошу прощения?

Тео встает со стула и направляется к Райану, который пытается выскользнуть за дверь, как будто совсем не жаждет отвечать за свои слова.

— Куда ты собрался? А ну, вернись.

О Боже.

Я ожидаю, что этот придурок опять начнет бросаться бестактными замечаниями, чтобы поведать, как я его заманила и кинула. Райан поворачивается и ждет, пока Тео приблизится к нему, и мне со своего места видно, как напрягаются жилы на его шее.

— Какого хрена ты там сказал? — тихо рычит Тео, но я все равно слышу его сквозь громкий шум телевизоров.

— Остынь, мужик, — ухмыляется Райан. Его руки скрещены на груди, будто они просто болтают, как два приятеля. — Расслабься и вали отсюда, чувак.

Райан оборачивается к парням, должно быть, его друзьям, и сверкает высокомерной ухмылкой, от которой сводит живот. Я хочу, чтобы Тео ударил его по лицу. Хочу, чтобы Тео избил его и вышвырнул вон.

Но не ожидаю, что это произойдет на самом деле.

Тео без предупреждения бросается на Райана и с силой вжимает его в стену, опрокинув по ходу движения два высоких стола и три стула. Пустая пивная кружка летит вниз и скользит по полу, а в помещении вдруг становится тихо. Наша официантка бежит через зал и исчезает за вращающимися дверями на кухню. Друзья Райана выпячивают грудь, как мелкие гориллы, и неторопливо подходят к Тео сзади.

— Не смей, блядь, так о ней говорить. Ты меня понял? — сжимает челюсти Тео и выплевывает слова сквозь стиснутые зубы.

Меня парализует. Я не могу сдвинуться ни на сантиметр. Никто и никогда прежде не вступался за меня.

Никогда.

Тео хватает Райана за расстегнутый воротник его фиолетового поло, ставя его на ноги, и толкает к двери.

— Убирайся, на хрен, отсюда, кусок дерьма.

— Вы! Вон отсюда! — из кухни выходит дородный бармен, обладатель бруклинского акцента. Он одет в черную, заляпанную жиром форму шеф-повара, и, очевидно, работает на две ставки, дополнительно выполняя функции службы охраны «Тарантино».

Тео отвлекается от противника, разглаживает свою помятую футболку и поднимает руки вверх, показывая, что больше не хочет неприятностей. Я соскальзываю со стула, подбегаю к нему, и мы выходим на улицу.

Он идет на два шага впереди меня, его грудь вздымается от тяжелого дыхания.

— Тео, подожди.

Он останавливается возле пустой скамейки и плюхается на нее, широко расставив ноги и упершись локтями в колени. Представляю, сколько сейчас адреналина выплеснулось в его кровь.

— Спасибо, — говорю я, занимая место рядом с ним, и кладу руку ему на плечо. — Спасибо, что заступился за меня. Никто никогда не делал этого раньше.

Он поворачивает голову ко мне, осознавая, что я рядом, и опускает глаза на землю.

— Я всегда хотела, чтобы у меня был старший брат, — пытаюсь шутить, но когда Тео проводит рукой по подбородку и напряженно вздыхает, понимаю, что сказала что-то не то. Он встает и продолжает идти. — Тео?

Я бегу за ним, делая по два шага на каждый его один.

— Тео, подожди.

— Вот, значит, как ты меня видишь? Как старшего брата?

Мы останавливаемся, и я колеблюсь.

Сейчас у тебя появился шанс быть честной, Скайлар.

Слова вертятся у меня на языке, и чтобы вылететь, им нужно только чуть-чуть воздуха и бездну храбрости. С момента нашей первой встречи я восставала против своего влечения к Тео.

Это проигранная битва, но я упрямый генерал с твердым намерением защитить самую уязвимую часть меня — мое сердце.

— Нет, — никогда еще мною не было произнесено более правдивых слов. — Я не думаю о тебе, как о брате.

— Хорошо.

Я не успеваю вымолвить ни слова, как он прижимает меня к стене соседней табачной лавки. Его губы касаются моих одновременно, дразня и угрожая, в то время как его пальцы зарываются в мои волосы.

Мы не целуемся. Еще нет.

Мое сердце отчаянно бьется, и я забываю, как дышать. Нахожусь в подвешенном состоянии, обессилена тем, что его тело овладевает моим с жаром, который прожигает меня насквозь.

— Скайлар, — его голос вибрирует в груди и проникает прямо в меня. — Почему ты сопротивляешься?

Если бы он только знал.

Я кидаю на него взгляд сквозь ресницы, закусив губу, чтобы не выдать себя. Если не подавлю свои мысли, сотни тысяч их грозят вырваться наружу.

— Из-за него? Из-за этого мудака со стручком вместо члена, который пытался залезть тебе в трусы и посылает цветы?

Я качаю головой.

— Из-за меня?

И да, и нет.

— Когда ты собираешься принять тот факт, что я именно то, что тебе нужно? — он верит каждому своему слову. И я верю, потому что чувствую это. Только он не первый, кто мне это говорит, и не второй, и не третий. Все думают, что они те, кто мне нужны, но как они могут быть так уверены в этом, когда они меня не знают? — Тебе нужен настоящий мужчина, Скайлар. Не тот, кто притворяется, что не смотрит на твою грудь каждый раз, когда ты отводишь взгляд. Тебе нужен тот, кто будет любить то, что у тебя внутри, — его рука отпускает мои волосы, и кончик пальца скользит вниз по шее, по ключице, и прижимается к моему колотящемуся сердцу. — Тот, кто понимает, каково это, когда с тобой обращаются как с человеком, которым ты никогда не хотела быть, и боролась за это всю свою жизнь.

— То есть, ты, — не знаю, спрашиваю я или констатирую очевидное. Существует небольшой шанс, что я делаю и то, и другое.

— Да, — сглатывает он, гипнотизируя меня пристальным взглядом. — Я.

ГЛАВА 18

ТЕО

— Пойдем со мной, — настаиваю я. Мое дыхание восстанавливается. Стоило только сосредоточиться на теплоте ее взгляда, как жар и адреналин меня покидают. — Пойдем ко мне в отель.

— Тео, — качает она головой, уверенная, что знает, к чему это приведет.

— Нет, — останавливаю я ее. — Я не собираюсь тебя трахать, Скайлар. И не буду тебя обхаживать. Мне просто хочется узнать тебя — настоящую тебя.

Она морщит носик, раздумывая, и заправляет выбившуюся прядь светлых волос, кинув взгляд на улицу.

— Не хочу возвращаться в холодный гостиничный номер один. Знаю, что как только войду туда, стану по тебе скучать, — я провожу пальцами по ее боку и останавливаюсь на изгибе бедра. — Давай поговорим. Посмотрим кино. Закажем еду в номер.

Понимаю, что играю с огнем. Пригласить Скайлар в мой номер и не затрахать ее до смерти будет самой большой проблемой в моей жизни.

Наши глаза встречаются, и ее сопротивление тает. Я вижу это по тому, как расслабляется поза, и она едва заметно облизывает губы.

— Хорошо. Только поговорим. Как друзья, — она вырывается из моего личного пространства и идет к отелю, и я борюсь с непреодолимым желанием станцевать победный танец вокруг городского квартала.

* * *

— Чувствуй себя как дома, — я включаю свет и подхожу к закрытому шторами окну. Стаскиваю со стола стопку рекламных проспектов отеля и протягиваю ей. — Вот список платных каналов. Выбирай, что хочешь. О, а вот меню на ужин.

Она забирается на мою кровать, ложится на живот и пролистывает меню, выбирая фильм. Подбородком упирается на кисть руки, ноги скрещены. Она читает, шевеля полными, сексуальными губами, вытягивая их и еле заметно вздыхая. Скайлар совсем не похожа на ту настороженную девушку, которую я впервые встретил. Мы делаем успехи. Она медленно теряет бдительность.

Тем не менее, мы едва затронули верхушку айсберга.

— Все, я решила, — заявляет она, указывая на эксцентрическую комедию и протягивает мне пульт, чтобы ее заказать. Девушка садится и откидывается на спинку кровати, поправляя подушки за спиной и вытягивая ноги, когда на экране появляются вступительные титры.

— Я подумал, мы могли бы сначала поговорить, — говорю я, ставя фильм на паузу.

— Окей, — садится прямо Скайлар. — О чем ты хочешь поговорить?

— О чем угодно, — пожимаю я плечами. — Обо всем. Каким ты была ребенком? Начнем с этого.

— Хорошо, Доктор Фил, — ее губы растягиваются в широкой улыбке, и комнату наполняет смех. — Почему у меня такое чувство, что ты пытаешься подвергнуть меня психоанализу?

— Может, так и есть.

— Не надо. Это жутковато, — ее рука скользит вниз к животу, а смех затихает.

Блядь. Я не хочу ее пугать.

Я делаю шаг назад и пересматриваю свой подход. Мне никогда не встречались такие девушки, как Скайлар — девушки, которые не бросаются на меня, не начинают изменять себя и подстраиваться, чтобы стать именно той, какую, по их мнению, я хочу.

— О чем ты думаешь? — спрашивает она. Ее щеки все еще пылают от приступа веселья, и Скайлар откидывает голову назад, позволяя волосам упасть на спину и плечи. — Начнем с этого.

Если я скажу ей, о чем на самом деле думаю, она меня возненавидит.

Я думаю о том, как сильно хочу узнать ее.

А если честно…

Думаю об этом сексуальном розовом ротике.

И об этих гребаных каблуках, которые она всегда носит во время показов.

Думаю о том, как мне тяжело, когда лежу ночью в постели и думаю о ней.

И о том, как будет хорошо, когда она наконец не выдержит и поддастся своим желаниям, что, как мы оба понимаем, только вопрос времени.

Боже, я так сильно ее хочу, что с трудом соображаю, когда она рядом.

— Тео? — спрашивает она. — Ты стал таким ужасно тихим. О чем сейчас думает твой большой, превосходный мозг изобретателя?

— Тебе лучше не знать, — качаю я головой.

— Ты можешь мне все рассказать, — Скайлар обводит контур цветка на покрывале. Потом наклоняется вперед, ее грудь практически вываливается из блузки. — Мы же друзья, помнишь?

Твою мать! Это невыносимо.

— Я не хочу быть твоим другом, Скайлар. Вот о чем я думаю.

Сажусь рядом с ней и откидываюсь на подушки. Закидываю руки за голову и стараюсь убедить себя, что, если буду смотреть в потолок, у меня не возникнет соблазна пялиться на так и манящие к себе соблазнительные изгибы ее тела.

Пытаться доказать, что не являюсь кровожадным дикарем с замашками пещерного человека, оказывается намного сложнее, чем я ожидал.

Матрас прогибается, как будто Скайлар сокращает расстояние между нами. Я поворачиваюсь к ней и вижу, что она лежит на боку, положив голову на локоть.

— Однажды я кое с кем встречалась, — в ее словах сквозит печаль. — Он был в точности такой, как ты.

Невозможно.

— Твоя походка. То, как ты держишься. Даже кое-что из того, что ты говоришь, — говорит она. — Обещания, которые ты даешь. То, что заставляешь меня чувствовать. Все в тебе… так похоже на него.

— Я не он, — фыркаю в ответ.

— Он был моей первой любовью, — продолжает она. — Моим первым.

— Почему мы вообще говорим о бывших? — прерываю ее. Мне приходится. Сажусь прямо, поворачиваюсь к ней, и с моих губ срываются слова: — Я не он. Не наказывай меня за то, что этот осел с тобой сделал.

Она отдаляется. Я ее обидел.

Вот дерьмо.

— Все гораздо сложнее, — садится она, скрестив ноги. — Легко все свести к тому, что мне пришлось раньше страдать, но боль слишком глубока. И дело не только в этом. Я не могу об этом говорить.

Скайлар опускает голову, отворачивается, и я вижу, как она быстро проводит тыльной стороной ладони по щеке.

— Черт, Скайлар, — я сажусь и беру ее руку в свою. — Не хотел тебя расстраивать.

Она качает головой, через силу улыбаясь, мне это ясно видно. Скайлар обводит глазами стены, а потом возвращается взглядом ко мне. Я хочу ее обнять. Хочу осушить поцелуями слезы. Но не намерен переходить черту и заставить ее унести отсюда ноги, решив, что я какой-то лживый придурок.

— Хотелось бы мне все тебе рассказать, — ее голос срывается, а рука хватается за ворот блузки. — Но не могу.

— Может, когда-нибудь? — я провожу ладонью по ее руке вниз к кисти. Она переплетает свои пальцы с моими, по собственной инициативе. — Как только будешь готова.

— Я хочу поцеловать тебя, Тео. Очень, — в голосе Скайлар слышится тихая неуверенность, а в глазах — тоска.

— Так сделай это. Поцелуй меня, — сердце в груди понеслось вскачь. — Чего ты боишься?

— Тебя.

Я наклоняюсь к ней ближе, вдыхая ее аромат, наши тела разделены тонким слоем воздуха.

— Я собираюсь поцеловать тебя, Скайлар, и тебе это чертовски понравится. Я докажу, что ты ошибаешься на мой счет. Обещаю.

Она сглатывает, слегка приоткрывая губы, и я полностью принимаю это как приглашение взять то, что, и так уверен, принадлежит мне. Мои губы прижимаются к ее губам, горячие и решительные. Она на вкус, как корица, и я чувствую, как дрожит ее тело, когда прижимаюсь к ней. Скайлар откидывается на одеяло, и я нависаю над ней.

Глажу ее рукой и касаюсь губами. Оттягиваю нижнюю губу зубами и отпускаю, а затем начинаю снова. Я хочу попробовать ее на вкус. Хочу с жадностью поглотить каждый квадратный сантиметр Скайлар Пресли. И к тому времени, как закончу, и ее унесет на вершину блаженства, хочу, чтобы она выкрикивала мое имя.

А потом она раскроет мне все свои самые сокровенные тайны, потому что я тот, кому она может их доверить. И ничего из сказанного ей не сможет изменить мое мнение о ней.

Я прижимаюсь своей твердостью к ткани ее джинсов, и она стонет в мой рот. Губы приветствуют мои поцелуи, а пальцы подбираются к моим волосам, зарываясь в них и дергая, в то время как ее тело извивается подо мной.

Но как только я просовываю руку под ее блузку, все меняется.

— Остановись, — Скайлар выбирается из-под меня, отталкивая. — Я не хочу продолжать, — она натягивает блузку на живот и разглаживает ткань. И, скрестив на груди руки, превращается из сексуальной кошечки в неуверенную в себе незнакомку.

— Я не понимаю.

— Я не хочу этого делать. Не так.

Мне трудно дышать.

С лица не сходит страдальческая улыбка, так как мои яйца грозят взорваться от перевозбуждения, любезно подаренного мне Скайлар. Я поднимаю руки и отодвигаюсь к краю кровати. Ее всю трясет.

И теперь я чувствую себя мудаком.

— Мы можем просто… поговорить? — просит она.

— Конечно.

Скайлар окружает невидимая стена, и мне единственному она видна. Я проглатываю свою гордость, терпеливо усмиряя свой стояк, и устраиваюсь поудобнее для доверительной беседы без телесного контакта.

— Расскажи о своем детстве, — начинает она.

Я смеюсь, что вызывает улыбку на ее милом лице, и таким образом мы возвращаемся в нужное русло.

— Я серьезно, — говорит она. — Скажи, что у тебя было нормальное детство. Мне необходимо знать, что ты вырос не на яхтах, и что тебя не воспитывала команда нянь, работающих круглосуточно, чтобы твоим родителям никогда не было нужды просыпаться посреди ночи.

Склонив голову набок, скребу подбородок.

— Во-первых, нет такого понятия, как нормальный. Ни у кого никогда не было нормального детства, и если кто-то тебе так сказал, то он гребаные лжец.

— Согласна.

— Во-вторых, я рос не на яхте. В мотелях, трейлерах и квартирах, кишащих тараканами. Не думаю, что до старших классов закончил хоть один учебный год в одном и том же учебном заведении. И только когда родителей лишили родительских прав, и надо мной взяла опеку одна семья, мне удалось закончить школу.

— Твои опекуны.

— Да, — я тру виски. Последнее, что мне хочется сделать, это испортить этот прекрасный момент разговорами о прошлом. Во мне оживает сострадание к ней, и я чувствую себя виноватым за то, что сунул нос в ее спрятанное под семью замками прошлое, как будто это мое дело. Она расскажет мне все сама, когда будет готова.

— Продолжай, — говорит она.

— Это все, — я сворачиваю разговор и завязываю блестящим бантом. — Я проучился в старших классах, зная, каково это — иметь приличную семью, которая каждый вечер собирается за одним столом, и где никто постоянно не находится под кайфом или без сознания от наркотиков. Окончил школу, затем колледж. Основал собственную компанию. А теперь вот сижу здесь с тобой.

Она бросает на меня испытующий взгляд.

— Коротко, но пока соглашусь и на это. Посмотрим кино?

Я щелкаю пультом и откидываюсь на гору подушек. Мой взгляд прикован к мерцающему экрану телевизора, но разум застрял в прошлом.

Недавнем прошлом.

Прокручивая в голове те сладкие несколько минут, когда Скайлар была моей.

Медленно втягиваю воздух и облизываю нижнюю губу, чувствуя оставшийся на них вкус корицы.

Я так просто не сдамся.

ГЛАВА 19

СКАЙЛАР

Из ванной пробивается слабый свет, в темном воздухе пахнет гостиничным мылом. Работает душ.

Который час?

Оглядываю комнату, пока мои глаза не останавливаются на светящихся красных цифрах на тумбочке. Уже семь.

Черт.

Через пару часов мне нужно быть на работе.

Вода в душе выключается как раз в тот момент, когда я обыскиваю комнату в поисках обуви. Надеялась ускользнуть незамеченной, чтобы избежать растрепанных волос, потекшей туши, неловких прощаний с запахом утреннего дыхания, но мой план проваливается, как только Тео появляется из ванной.

— Уходишь? — останавливается он в дверях ванной, обмотанный в области бедер толстым белым полотенцем, и капли воды стекают по его великолепно вылепленному торсу.

— Мне сегодня надо на работу, — делаю шаг назад, надеясь, что если останусь в темноте, то он не увидит, как ужасно выгляжу. Я не собиралась оставаться на ночь. Мы посмотрели фильм, заказали в номер ужин и уснули на кровати после нескольких часов обсуждений абсолютно ничего не значащих вещей.

Тео направляется ко мне, я вдыхаю влажный после душа воздух, и мои легкие заполняет запах его мыла.

— Я заказал тебе завтрак. Почему бы тебе не остаться и не поесть перед уходом?

— Спасибо, но я не могу опоздать на работу. Эддисон — ярый сторонник прихода сотрудников вовремя…

— Если это все из-за прошлой ночи, из-за поцелуя…

О Боже.

Он решил поднять тему поцелуя.

Который всколыхнул весь мой мир и заставил на секунду забыть, что я не подхожу для него, а все другие не подходят для меня.

Все шло хорошо, пока его руки не скользнули под мою рубашку и задели мягкую, покрытую рубцами кожу живота.

* * *

— Боже, детка, ты так чертовски сексуальна, — темные итальянские глаза Ника Джордано впились в меня, а губы скривились в хитрой улыбке. Мы встречались почти год. Он был моей первой любовью и последней, в чем я была абсолютно уверена. Я бы прошла сквозь огонь, взобралась бы на горы и сделала все, чтобы он мне не велел.

Я была пьяна от любви и безнадежно зависима от того, что он заставлял меня чувствовать.

Чувствовать себя особенной. Красивой. Любимой.

Я делала все, о чем он просил.

Все, кроме секса.

Я не была готова.

Он был моим первым.

— Я так сильно хочу заняться с тобой любовью, — шептал он мне на ухо накануне нашей первой годовщины. — Это все, о чем я думаю, Скайлар. Все бы отдал, что угодно, чтобы ощутить тебя изнутри, почувствовать тебя на своем члене. Боже, детка, ты делаешь меня таким чертовски твердым.

Его руки прошлись по моей одежде. Почти год страстных ласк, и я понимала, что больше так продолжаться не может. Он был так мил со мной и просто обладал терпением святого. Не каждый день миллионер-плейбой, заинтересованный девушкой, ждет целый год, прежде чем залезть к ней в трусики.

— Я знаю, что делаю тебя мокрой, детка, — простонал он мне в ухо. — Дай мне почувствовать это. Хочу почувствовать тебя на своем члене.

От его слов у меня по спине пробегали мурашки, а наивный рот расплывался в глупой сексуальной улыбке. Он предпринимал попытки в течении нескольких месяцев, и с каждым разом его мольбы становились все более интенсивными. Ник Джордано сладкими речами прокладывал дорогу к моему сердцу, а с помощью грязных разговорчиков замышлял пробраться ко мне в трусики.

— Я люблю тебя, ты ведь знаешь это, правда? Люблю в тебе все, — его пальцы скользнули вниз по вырезу, остановились на вздымающейся груди, касаясь при каждом вздохе ее вершинок. — Я никогда не причиню тебе вреда. Ты моя. Но не до конца. Я хочу всю тебя, Скайлар. Отдайся мне.

Мой разум мучили тысячи опасений и тревог, но все они были оттеснены на задний план жгучим желанием, разгорающимся между моих скользких от влаги бедер. Я хотела, чтобы Ник занялся со мной любовью. Я любила Ника. Время пришло.

— Хорошо, — выдохнула я сдерживаемый в груди воздух. — Давай займемся любовью.

Когда Ник потянулся к тумбочке, чтобы достать презерватив, на его губах засверкала такая широкая улыбка, какую я никогда раньше у него не видела.

— Подожди, — вскрикнула я. — Выключи свет.

— Но я хочу видеть тебя, детка, — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня. — Боже, ты прекрасна. Признай это, Скайлар. Ты чертовски великолепна, и я хочу видеть тебя всю.

— Но…

Прежде чем я успела возразить, руки Ника уже расстегивали пуговицы на моих джинсах. В его глазах сверкнуло что-то темное и решительное. А я искала в них любовь и лежала на спине, обнажив под резким светом стоящей рядом лампы свое тело.

Каждую растяжку.

Каждую складку.

Все доказательства того, что когда-то я была вдвое больше, были выставлены на обозрение Ника, успешного, привлекательного миллионера, который отбивался от великого множества супермоделей, потому что был со мной.

Со Скайлар, известной также как Кит-Уитни из Ниоткуда, штат Айова.

Я чувствовала себя обманщицей, как будто солгала, объявив себя достойной кого-то вроде него.

Секс оказался не таким, как я себе представляла. Это не было похоже на кино. Мы не обменивались любящими взглядами, и каждый раз, когда я жаждала его губ, он обычно сосал мой сосок, как будто я была какой-то коровой в человеческом обличье.

Прошло несколько длинных, болезненных минут, прежде чем он сделал три последних сильных толчка, а затем зарычал мне в ухо, как умирающее животное. Ник оставался внутри меня, пока я не почувствовала, как его член съежился. Потом скатился с меня и удрал в душ.

Ник трахнул меня. А не занялся со мной любовью, как обещал.

Но это было еще не самое худшее.

На следующее утро, когда, как верная подруга, я готовила ему завтрак, нечаянно подслушала, как он на улице разговаривал по телефону со своим лучшим другом Джоуи. Кухонное окно было открыто, и он явно понятия не имел, как хорошо слышен звук в его собственном доме.

— Да, бля, наконец-то вчера вечером… да, серьезно… она вся в растяжках, чувак. Как гребаная зебра или типа такой херни. И сиськи у нее настоящие. Они колыхались во все стороны. А она просто лежала, пока я сосал ее сиськи. В общем, законченная девственница.

Мои руки задрожали, поэтому я бросила лопатку и наклонилась ближе к окну, чтобы услышать больше. Все это казалось нереальным. Этого просто не могло быть. Ник любил меня.

Он писал мне письма. Присылал мне цветы. Держал меня за руку.

Это было несправедливо.

У меня никогда даже не появлялось сомнений, что он не кто иной, как Мистер Совершенство.

— Не-а, займусь, пожалуй, этой рыжей, Фелисити. Я познакомился с ней в Майами пару месяцев назад. Это было круто. Она тоже переезжает сюда, так что…

Слезы жгли мне глаза.

Я не могла дышать.

Я не могла глотать.

Мои колени готовы были рухнуть на пол, если не уберусь отсюда к чертовой матери.

Я оставила яйца гореть на плите, подхватила туфли и сумку и, не оглядываясь, убежала оттуда.

Ник никогда больше не звонил, и я усвоила два величайших жизненных урока.

Нельзя верить всему, что тебе обещают, и все мужики — сволочи.

Особенно такие, как Ник.

* * *

Мчусь домой, игнорируя неприязненные взгляды незнакомцев на улице, которые думают, что я возвращаюсь домой утром понедельника после бурной ночки. Как только добираюсь до своей квартиры, распахиваю дверь и скидываю туфли. У меня ровно тридцать минут, чтобы принять душ, одеться и мчаться бегом на улицу, чтобы вовремя успеть на работу.

Дерьмо. Наверное, придется взять такси.

— Доброе утро, солнце, — приветствует меня из гостиной голос Нины. На кухонном столе аккуратно расставлены прозрачный пластиковый контейнер с нарезанными свежими фруктами и графин апельсинового сока. Она не одна. С ней рядом сидит Чарли.

И Кори.

— Где ты была прошлой ночью? Ты не отвечала на звонки, — ласково спрашивает Нина.

— Встречалась с подругой с работы, мы зашли выпить, — лгу я. Отчасти. — Потом посмотрели фильм, и я осталась у нее ночевать. Не хотела поздно возвращаться домой.

— Кори принес завтрак, — говорит Нина.

Конечно, кто же еще, потому что Кори заботливый и безупречный во всех отношениях. Он как современная версия научного эксперимента из «Чудес науки»[16]. Во многом, мне кажется, это я вдохнула в него жизнь, сотворила из воздуха своего идеального мужчину. Он безупречен.

— Очень мило с твоей стороны, — улыбаюсь ему и направляюсь дальше по коридору. — Прошу прощения, но я опаздываю на работу.

Нина и Чарли уже одеты для работы. Она кладет ключи на стойку, а Чарли хватает свой портфель.

Они серьезно собираются оставить Кори здесь. Со мной. Один на один. Делаю мысленную пометку напомнить Нине, что мы с Кори не встречаемся, и никакое принудительное сближение ничего не изменит.

— Пока, я уезжаю на работу… — кричит Нина. — О, и не забудь, что сегодня вечером последняя примерка!

Хлопает дверь. Остаемся только мы вдвоем.

Это неловко.

— Я собираюсь заскочить в душ, — поворачиваюсь и бегу в свою комнату. Одеваюсь быстрее, чем когда-либо в своей жизни, и, выйдя, нахожу Кори, удобно сидящего в мягком кресле Чарли и смотрящего утреннее ток-шоу.

Увидев меня, Кори тут же встает и направляется ко мне. Пока я надеваю туфли, он достает из буфета стакан и наливает сок.

— Нина пригласила меня встретиться вечером после примерки. Надеюсь, ты не против?

— После примерки?

— Это она придумала, — смеется Кори. — Видимо, мы все должны будем сначала примерить платья и смокинги на свадьбу, а потом покататься в лимузине и пару часов пить дешевое шампанское.

Вынуждена отдать Нине должное. Она использует любую возможность, чтобы воплотить задуманное в жизнь.

— С чего бы мне возражать?

— Ты просто кажешься немного… холодной? Далекой? Безразличной?

— Я очень занята, Кори. У меня много дел. Ничего личного.

Он подходит ближе, завладевая пространством между нами так же, как и в последний раз, когда я его видела.

— Знаю, что свадьба состоится только через две недели, но я собирался спросить, не хочешь ли ты стать моей парой.

— Я буду подружкой на свадьбе. Мне не нужна пара, — невзирая на глубокое одиночество, которое гложет меня изнутри, я еще способна присутствовать на свадьбе без пары.

— Да, но тебе нужен кто-то, с кем ты сможешь потанцевать. Кто будет нести туфли, когда у тебя заболят ноги. Кто убедится, что ты благополучно доберешься домой, — он проводит пальцем по моей щеке, но затем с удрученным лицом отстраняется. — Если только у тебя уже нет кого-то другого.

Я колеблюсь.

У меня никого нет.

Я хочу, чтобы у меня кто-нибудь был.

И мне нужен кто-то вроде Кори.

— Понимаю, что ты еще не моя, а я не твой. Но надеюсь, что это изменится. Ты мне нравишься, Скайлар. Сильно. Гораздо сильнее, чем я думал. И прошу, если у тебя есть кто-то еще, отпусти его. Потому что ты и я, мы вместе идеальны, и ты это знаешь. Ты не можешь сказать, что когда смотришь на меня, то не видишь своего будущего.

Кори отступает, но его взгляд удерживает меня в заложниках.

— Я знаю, что я вижу, когда смотрю на тебя, — в уголках его серых глаз появляются морщинки.

— Что?

— Я и так сказал слишком много, — прикрывает он рукой рот, как бы заставляя себя замолчать. — Может, мы закончим этот разговор сегодня вечером?

Взгляд Кори останавливается на моих губах. Понимаю, что он хочет меня поцеловать, но сейчас все, кроме поцелуя Тео, будет неуместным.

Даже бессмысленным.

— Ладно, полагаю, мы увидимся сегодня вечером? — я тянусь к дверной ручке и поворачиваюсь, чтобы помахать Кори рукой, но вижу не его.

А вижу Тео.

Я качаю головой.

Это плохо. Очень плохо.

* * *

Иду, время от времени переходя на бег, на работу, мечусь и петляю среди пешеходов, как сумасшедшая, и все это во имя того, чтобы успеть на работу вовремя. И пускай Эддисон устанавливает свой собственный график и всегда первая в офисе, именно поэтому я хочу появляться второй. Хочу, чтобы она мной гордилась.

— Доброе утро, — кричу я в приоткрытую дверь, спеша в свой кабинет. Прежде чем ремень сумочки успевает соскользнуть с моего плеча, я уже устраиваюсь на своем рабочем месте, включаю ноутбук и проверяю почту.

— Привет, — подняв глаза, вижу Эддисон, прислонившуюся к косяку моей двери. С дымящейся кружки свисает этикетка чайного пакетика. Она выглядит очень бледной.

— Ты себя хорошо чувствуешь? — спрашиваю я.

Эддисон входит и закрывает дверь, и мне кажется, что я прямо сейчас упаду в обморок. Ожидаю, что она спросит меня, почему так долго отсутствовала в офисе. Она знает, что я еще ничего не продала, так как мы регистрируем все наши показы в компьютере.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — говорит Эддисон. Потом, опустив глаза вниз, делает маленький глоток. Она садится в кресло и скрещивает длинные ноги. Проводит рукой по темно-синей юбке-карандашу, как будто на ее безупречном наряде может случайно оказаться ворсинка.

— Конечно, — моя спина выпрямляется, а мышцы напрягаются.

Боже. Она узнала обо мне и Тео?

— Сейчас. Наберусь смелости и скажу это, — она сглатывает и на мгновение замолкает, уставившись в пол. — Пожалуйста, пусть это останется между нами.

— Хорошо.

— Мы с Уайлдером ждем ребенка, — говорит она. Ее лицо медленно расплывается в улыбке, и я выдыхаю воздух, который затаила с того момента, как она вошла в мой кабинет. — Срок еще маленький. Мы никому кроме близких родственников не сообщали. И я хочу еще пару месяцев никому здесь ничего не рассказывать.

— Я никому не скажу, — прижимаю пальцы к губам и улыбаюсь. Я рада за нее. Эддисон будет потрясающей мамой. Хотя она всего на несколько лет старше меня, никогда не забуду, как она утешала меня после фиаско с Ником. Она застала меня плачущей на работе, затащила к себе в кабинет, обняла, сунула салфетки и накачала меня огромной дозой советов «пошли всех мужиков на фиг и забудь». Потом произнесла целую речь на тему «не позволяй парням использовать себя», а также «все парни придурки и лгуны». — Это отличная новость.

— Да, мы взволнованы, — говорит она. — Срок всего шесть недель, так что еще очень рано. В любом случае, я говорю это потому, что хочу тебя подготовить.

— Подготовить?

— Да, как Бренда Блисс. Она взяла меня под свое крыло и ввела в курс дела. Только тебе лучше не убегать через несколько лет и не открывать собственное агентство! — смеется Эддисон, но я знаю, что она шутит только наполовину. Ей не о чем беспокоиться. У меня никогда не будет достаточно денег, чтобы начать свой собственный бизнес, так что ее беспокойство не имеет смысла. — Возможно, я до конца беременности буду не так интенсивно работать, а потом возьму декретный отпуск. А после рождения ребенка, вероятно, оставлю себе функции менеджера и владельца, но не агента.

— Понятно.

— Хочу, чтобы мои лучшие клиенты могли обратиться к тому, кому я доверяю, — продолжает она. — Я доверяю тебе, Скайлар. За последние несколько лет мы вместе прошли через многое. Ты была верна и предана мне, и теперь собираюсь изменить твою жизнь.

Это как выиграть в лотерею.

Нет, даже лучше.

Эддисон предлагает раскрыть все ее секреты успеха, и тот факт, что она верит в меня, значит больше, чем она подозревает.

— Вау, большое спасибо, — я откидываюсь назад и прижимаю руки к сердцу. — Это замечательная новость. Я так взволнована. Так счастлива за тебя и Уайлдера и в восторге от того, что ты позволишь мне тебя… заменить.

— Как бы то ни было, — улыбается она, — я решила дать тебе еще несколько месяцев, чтобы освоиться в новой роли агента, а с середины второго триместра, мы станем работать более тесно. И пока буду декрете, ты будешь полностью отвечать за все дела.

Я с трудом удержала свою челюсть от падения. Эддисон не только собирается меня учить азам, но и вручает мне ключи от своего королевства.

Она встает, обхватывает руками теплую кружку и прижимает ее к животу.

— Где ты пропадала последнее время?

— Что, прости?

— Тебя практически не было на этой неделе, — ее лицо доверчиво светится. — У тебя много клиентов? Показов?

— Оу, гм, не так, чтобы много.

— Ты уже нашла что-нибудь для Тео? Извини, что на прошлой неделе свалила его на тебя, у меня нет времени на новых клиентов, и я подумала, что ему легко подобрать квартиру.

— Я показала ему кучу мест, — говорю я. — А та квартира, о которой ты сообщила мне на прошлой неделе, идеальна для него. Я только жду, когда он даст мне добро.

— Напомни мне сразу же обсудить твою первую сделку, — улыбается она и направляется к двери. — С Тео все должно пройти, как по маслу.

— Поверь, я над этим работаю, — улыбаюсь ей в ответ, давая понять, что знаю, что делаю, и жду, пока она не исчезает из виду.

Я благодарю свою счастливую звезду, что она не стала вдаваться в подробности обо мне и Тео, потому что почти каждый день хожу, совершенно уверенная, что мои мысли написаны на моем лбу.

Среди всех забот и хлопот мне даже не пришло в голову, как отреагирует Эддисон, если узнает, что я встречалась с Тео. Опустив голову на стол, прижимаюсь щекой к прохладному дереву.

Я устала и морально, и физически.

Стою на перепутье, и никто, кроме меня, этого не видит и даже не догадывается.

Точно так же, как есть две стороны меня — та, которую все видят снаружи, и та, которую прячу внутри, передо мной лежат два совершенно разных будущих.

Хочется позвонить маме. Я скучаю по ней. Скучаю по ее голосу и нежным словам. Но не могу говорить с ней о любви. Не могу посоветоваться с ней о свиданиях.

В то лето, когда я переехала в Нью-Йорк, исполнилось десять лет с тех пор, как отец бросил ее ради более молодой и красивой женщины. Мама с возрастом располнела и перестала заботиться о себе, потому что все свое внимание отдавала отцу и мне. Она забросила себя и в конечном итоге все потеряла.

— Не уезжай, Уитни, пожалуйста. Ты мне нужна, — плакала она, пока я запихивала чемодан в багажник машины. Было раннее утро, солнце еще не взошло. Если я выеду сейчас, то к следующей ночи смогу добраться до Нью-Йорка. — Ты все, что у меня есть.

Я забросила остальные сумки на заднее сиденье и подошла к ней, сидящей на ступеньках и плачущей. Я несколько месяцев планировала свой переезд. И уже нашла на «Крейгслисте»[17] соседку по комнате и даже внесла залог. У меня была работа, которая должна была начаться в следующий понедельник.

— Все будет хорошо, мам, — заверила я ее, обнимая за плечи. — Мне нужно ехать. Я вернусь.

— Ты все, что у меня есть в этом мире! — плакала она. — Я останусь совсем одна.

— Я люблю тебя, мама, — сказала я. — И вернусь, обещаю. А ты можешь навещать меня в любое время. Я должна это сделать. Не могу оставаться здесь всю свою жизнь. Пожалуйста, пойми, что это не имеет к тебе никакого отношения. Я всегда буду твоей дочерью и всегда буду любить тебя больше всего на свете.

В двадцать один год я даже представить себе не могла, каково это, когда муж, с которым ты прожила почти пятнадцать лет, бросает тебя. Она была ошеломлена.

Мы были ошеломлены.

Прошло десять лет, но все еще казалось, что это было вчера. Моя мать никогда не двигалась вперед, и, как следствие, я тоже.

— Пожалуйста, не делай этого, мама, — гладила я ее по спине, чуть приобняв. Она была наполнена болью гораздо глубже, чем мог видеть глаз. Мой отец был ее жизнью, ее любовью и ее будущим. Все это было без предупреждения разрушено летом, когда я окончила колледж. — Пожалуйста, не проси меня остаться.

Она оттолкнула меня, но я тут же ее простила.

— Уезжай, Уитни. Убирайся отсюда. Ты хочешь бросить меня, как твой отец? Уезжай. Убирайся отсюда.

— Мам, не говори так. Ты ведь знаешь, я не бросаю тебя…

— Если ты уедешь, то ты мне больше не дочь.

— Ты же не всерьез. Тебе больно, ты…

Мама встала и медленно побрела обратно в дом, захлопнув сетчатую дверь и заперев ее за собой.

В то утро я уехала на восток со слезами на глазах и позвонила ей, как только добралась до города, чтобы сообщить, со мной все хорошо. Я была уверена, что к тому времени она остынет.

Она не ответила.

Прошли годы, а она все также отказывалась отвечать на мои звонки.

Может быть, однажды…

ГЛАВА 20

ТЕО

— Ты готов положить конец этому делу? — поправляет на носу очки Вик, опустив подбородок.

— Что у тебя для меня есть?

Вик толкает ко мне через стол в переговорной стопку бумаг. Я решил двигаться дальше. Готов продать сорок девять процентов своей компании и пустить корни в этом городе, но ничего не получится, пока я не улажу все дерьмо с Maком.

— Он хочет двенадцать миллионов наличными, — говорит Вик.

— Это больше, чем наше первоначальное предложение, — усмехаюсь я.

— Ты выплатишь ему эту сумму после продажи акций твоей компании. Не будет продажи — не будет никаких денег для этого говнюка, — Вик произносит слово «говнюк» с таким выражением, будто сам чувствует вкус дерьма. — Но зато твоя компания будет продана. Дело даже не в этом.

— Двенадцать миллионов, — я скребу рукой подбородок. Мне нужно побриться. Опустив плечи, откидываюсь на гладкую кожу кресла. — Мы что-то еще можем сделать?

Вик ухмыляется и скрещивает руки на круглом животе.

— Они хотели двадцать, Тео. Мы урезали до двенадцати.

— Твою мать.

Вик бросает мне ручку.

— Это Тайлер и Брейден постарались.

Ни фига себе?

— Под моим руководством, конечно, — добавляет он. — В любом случае, подпиши бумаги, мы отправим их по факсу и сможем вернуться к работе над продажей водки «Перфоманс».

— Я хочу больше, — говорю я. — Я хочу сто пятьдесят. На прошлой неделе мне пришли на ум еще пару новых идей. Моя компания стоит больше сотни.

Вик тяжело вздыхает.

— Ладно. Тогда посмотрим, сможем ли мы заставить их раскошелиться еще на несколько грошей Не думаю, что это будет проблемой. Их юридический отдел звонит через день, проверяя как у тебя движутся дела с иском. Им прямо-таки не терпится, чтобы это поскорее случилось.

Я хватаю ручку и нажимаю ей на белую бумагу над строкой с напечатанным ниже моим именем.

— Вик, — кладу обратно я ручку. — Прежде чем я это подпишу, мне нужно с ним встретиться. Лично. Это мое единственное условие.

— Так дела не делаются, Тео. Я…

— Это не обсуждается, — встаю, провожу рукой по галстуку и застегиваю пиджак. — Мне надо с ним увидеться. Я хочу с ним поговорить. Хочу закончить с этим. А потом двигаться дальше.

Вик делает пометки в блокноте и встает.

— Хорошо. Попрошу секретаршу с ним связаться и перезвоню тебе.

— Сегодня, Вик, — настаиваю я. — Если ему нужны его двенадцать миллионов, он встретится со мной, и как можно скорее.

* * *

Я возвращаюсь в отель, скидываю туфли, разваливаюсь на кровати, и, дотянувшись до пульта, включаю новости. Мне просто необходимо услышать о любом дерьме, что случилось с другими. Может быть, это поможет забыть о собственном, для разнообразия.

Листая мириады кабельных новостных каналов, я замираю, когда на экране вижу знакомое лицо.

— Топпер Уэллсли, президент и генеральный директор «Блю Призм Фармасьютикал» был обвинен по десяти пунктам в мошенничестве с лекарствами, — говорит журналистка с узкими глазами, в ее голосе звучит осуждение, замаскированное под разочарование. На экране вспыхивает старая фотография Топпера, где он стоит, согнув одно колено, на яхте у правого борта. Подпись в нижней части экрана говорит всему миру, что это Кормак Томас Джон «Топпер» Уэллсли.

Отец Мака.

Мой опекун.

— Это просто отвратительно, — продолжает ведущая, ее лицо морщится, а глаза темнеют. — Давайте послушаем Скотта Хартвика, владельца независимой фармацевтической исследовательской компании «Лаборатория Рэд Дор» из Бирмингема.

Камера перемещается на группу приглашенных экспертов и останавливается на седовласом джентльмене, который начинает свое выступление.

— Фармацевтическая промышленность коррумпирована! Это уже не медицинская отрасль, а инвестиционная. Они находят инвесторов, обещают прибыль и потом идут на все, чтобы выполнить свои обещания, даже если это означает обман потребителей! А мы в течении многих лет теряли клиентов, потому что не хотели фальсифицировать наши результаты.

— Это проблема в последнее время только усугубляется, — кивает головой рыжеволосая женщина, скорее всего фармацевт. — Находятся компании, фальсифицирующие научные исследования, лгущие ФДА[18] и убивающие при этом невинных людей.

— За последние десять лет «Блю Призм» ввела в заблуждение ФДА в отношении семи из десяти препаратов, — говорит ведущая, читая текст по телесуфлеру. — Стало известно, что они продают комбинированные препараты с двумя действующими веществами, которые дают эффект, работая вместе, поэтому должны и проверяться, и приниматься в комплексе. Это мошенничество, люди. Снимите розовые очки. Обратитесь к своему конгрессмену. Пусть случай с «Блю Призм» послужит уроком для других в подобных делах, потому что они все так делают.

— Пора положить этому конец, — соглашается фармацевт. — Именно такие компании являются причиной столь высоких страховых тарифов. Они обманывают частные страховые компании, потребителей, которые платят из своего кармана, и государственные органы.

Чувствую себя, как ребенок, которому только что рассказали, что Санта-Клаус ненастоящий. Топпер Уэллсли был ближе для меня, чем даже собственный отец. Он всегда подталкивал меня к стремлению стать лучше, добиться чего-нибудь самому. Учил меня в гараже основам химии, а потом, когда я достаточно подрос, брал с собой в лабораторию.

Он относился ко мне так же, как и к Маку, и даже как к Джиджи.

Топпер был честным. Он был семьянином. Он был легендой.

Но, полагаю, это был всего лишь фасад.

Супергерой моей юности всегда был злодеем.

— Он потеряет все, — подхватывает другой выступающий. Судя по тексту, появившемуся на экране, это Билл Норткап, адвокат, специализирующийся на мошенничестве в фармацевтике. — Большинство фармацевтических компаний предпочитают все уладить миром, расплачиваясь из своего кармана, но в данном случае в дело вмешались федералы. Выплатив компенсацию правительству и жертвам его фальсифицированных лекарств, Топпер Уэллсли потеряет все, что у него есть, и проведет следующие пятнадцать-двадцать лет за решеткой.

Маффи.

Джиджи.

Они тоже жертвы.

Тогда вполне логично, что Мак захотел урвать немного денег. Он знает, что они лишаться всего, и делает все возможное, чтобы не потерять свой беззаботный образ жизни.

Хренов ублюдок.

Я сажусь на край кровати. Мой разум начинает лихорадочно работать. Я отдам то, что он хочет, но только когда с ним увижусь. Хочу убедиться, что он чувствует себя таким же куском дерьма, каким и станет, когда с ним закончу.

Если бы я мог связаться с Маффи, то сделал бы это. Весь ее мир рушится, а ведь она в течение тридцати лет преданно поддерживала Топпера и воспитывала его детей.

Я скучаю по Маффи. Скучаю по Джиджи. Я даже скучаю по Топперу, ну, по крайней мере, по тому Топперу, каким он когда-то был.

Но у меня забрал их Кормак Уэллсли.

Потом он забрал мою невесту.

А теперь он хочет забрать мои деньги.

Я скорее его убью, чем позволю отнять у меня что-нибудь еще.

ГЛАВА 21

СКАЙЛАР

— Горячо выглядишь, мамасита, — верчусь перед трехстворчатым зеркалом, а Нина возбужденно хлопает в ладоши. Свадьба состоится в следующие выходные, и я вижу, как напряжение начинает покидать ее взвинченную маленькую задницу. Она подходит ко мне и подтягивает лиф платья вверх. — Тебе понадобится хороший бюстгальтер без бретелек.

— Серьезно? — фыркаю я.

— Боже, я бы убила за возможность иметь твои сиськи, — она смотрит на них с восхищением и, качая головой, сдавливает руками свою плоскую, как доска, грудь. — Ладно, кто следующий?

Из примерочной выходит одна из сестер Нины, и я бегу переодеваться. Слава богу, мое платье не нуждается в переделке. Возвращаю платье работнице салона и направляюсь обратно к своему наблюдательному пункту в зоне просмотра, а Нина возвращается, чтобы в последний раз примерить свое платье.

Все парни находятся в другой половине магазина. Чарли и его дружки, а также Кори и остальные шаферы примеряют смокинги.

Минут через пять выходит Нина в кружевном платье цвета слоновой кости. С узкими рукавами и плотно облегающем ее тонкую талию. Немолодая консультантка не перестает восторгаться тем, как она похожа на Кейт Миддлтон только на латиноамериканский лад.

— Герцогиня Кэтрин, — поправляет ее Нина, подмигивая.

— Замечательно, Нина, — заверяю я ее. — Оно просто создано для тебя. Думаю, ты уже готова.

Она оглаживает ладонями талию, вертясь перед зеркалом. Нина — одна из самых красивых невест, которых я когда-либо видела, а Чарли — самый счастливый парень в мире. Их страсть неподражаема, а счастье, когда они вместе, заразительно.

Глаза Нины наполняются счастливыми слезами, и она ловит мой взгляд в зеркале.

— Я готова, — она сходит с подиума и, сморгнув слезы, оборачивается. — Пойдем напьемся шипучки.

* * *

Лимузин рассчитан на четырнадцать мест, но нам их не хватает. Два человека стоят снаружи под дождем, ожидая, когда мы все подвинемся и освободим места. Даже не знаю, как это будет возможно.

— Садись сюда, — похлопывает себя по коленям Кори. На его губах появляется сексуальная ухмылка.

Он же не серьезно.

— Не могу, — отвечаю я, совсем забыв, что уже не вешу сто тридцать килограммов.

Снаружи грохочет гром. Дождь хлещет по лимузину яростными брызгами, а люди ждут.

Кори, поддерживая за талию, усаживает меня к себе на колени. Нина забирается на колени к Чарли и тянется за откупоренной бутылкой шампанского. Оставшиеся забираются внутрь, и подруга, не теряя времени, наливает пенящуюся жидкость в узкие пластиковые бокалы и передает их всем по очереди.

Я напряжена. Мне неудобно. Больше всего на свете мне не хочется сидеть на коленях у Кори. Это все отголоски воспоминаний о младшей школе, но когда я вижу, как широко улыбаются Нина и Чарли, и сколько смеха звучит в трясущемся лимузине, забываю о своих сомнениях и залпом выпиваю полный бокал шампанского.

Мы два часа разъезжаем по городу, смеясь, выпивая и слишком много раз поднимая тосты за Нину и Чарли. Потом лимузин высаживает нас перед магазином одежды, мы выходим и жмемся под навесом. Дождь все не прекращается.

— Я поймаю такси, — говорит Кори, хватая меня за локоть и оттаскивая от остальных. — Тебе не следует идти пешком в этом.

— Спасибо, — я не собираюсь говорить «нет».

Кори направляется к обочине, останавливает такси и подзывает меня. Десять минут спустя мы останавливаемся перед моим домом, счетчик все еще продолжает работать. Я практически не сомневаюсь, что он выйдет со мной и напросится в гости, но он этого не делает.

— Завтра мне рано вставать, — говорит он. — Иначе я бы с удовольствием зашел.

— Что ты будешь делать? — любопытствую я.

— Мне нужно подписать кое-какие бумаги и встретиться с одним парнем, — отмахивается он. — Это непременно надо сделать с утра, так что я хочу сегодня лечь пораньше.

Впервые с тех пор, как мы встретились, меня беспокоят его туманные намеки.

— Чем ты зарабатываешь на жизнь?

Он поглаживает пальцами подбородок, словно пытаясь сформулировать ответ.

— Ухожу из компании отца. Произошла некоторая… реструктуризация… и я собираюсь начать свой собственный бизнес.

— Какой бизнес?

— Венчурная компания, — улыбается он. — Инвестирование в стартапы.

— Так ты открываешь что-то вроде частного банка?

— Что-то вроде того, — говорит он. — Послушай, все, чего я хочу, — это спокойно жить, остепениться, завести семью и заботиться о тех, кого люблю. Инвестирование даст мне свободу делать все это, проводить время с женой и детьми, стать самым лучшим мужем и отцом.

Смотрю в его мятежные глаза, в которых отражается в темноте свет уличных фонарей. Хочу к чему-нибудь в нем придраться, но это чертовски сложно. Все в Кори совершенно.

Он все, о чем когда-либо мечтала.

Но какая-то часть меня до сих пор желает Тео, и я ненавижу себя за это.

ГЛАВА 22

ТЕО

— Налить воды? — помощник Вика ставит передо мной кувшин с водой и два стакана.

— А есть что-нибудь покрепче? — спрашиваю я. Мне не удалось сегодня поспать. Всю ночь ворочался с боку на бок, в голове крутились мысли о том, что собираюсь сказать Маку, но в то же время какой-то ворчливый внутренний голос твердит мне, чтобы не опускался до его уровня.

Он того не стоит.

Выскажи ему все и уйди.

Я барабаню пальцами по столу, переводя взгляд с часов на дверь. Вчера Мак не смог со мной увидеться, но его адвокат обещал, что он появится здесь ровно в восемь, чтобы подписать бумаги и встретиться со мной.

Маку определенно свойственно заставлять меня ждать. С тех самых пор, как мы были парой нахальных подростков, все вращалось вокруг него.

Ровно в восемь девятнадцать дверь конференц-зала распахивается, и входит самый напыщенный мудак в мире — Кормак Уэллсли — младший.

— Мак, — с презрением выплевываю я его имя.

— Тео, — плечи Мака расслаблены, а нос вздернут вверх. С таким же видом он может сидеть за чашечкой кофе. Я напоминаю себе, что он со своим высокомерием никогда и никому не даст себя запугать. — Рад тебя видеть. Я бы спросил, чем ты сейчас занимаешься, но мне это хорошо известно.

— Как Эмбер? — спрашиваю, но не потому, что мне не все равно. А потому что у меня никогда не было возможности прояснить эту ситуацию. Прошло пять лет, и я хочу с этим покончить.

Он пожимает плечами. Поправляет рукой очки с толстыми стеклами. У него никогда раньше не было очков. Должно быть, это последний писк моды. Мак носил костюмы, как будто это была его работа, преображаясь, чтобы соответствовать той личности, какой он хотел видеть себя в данный момент. Это своего рода артистическая разновидность социопатии.

— Я знаю о ней не больше тебя.

— Так вы больше не вместе?

— Ох, блядь, нет, Тео, — смеется он, как будто я должен был догадаться об этом, — Эмбер… Эмбер. Я просто хотел развлечься. Мне жаль, что тебе пришлось застукать нас в такой момент.

Сжимаю кулак, из-за чего вздуваются вены на руке.

— Ты не должен был узнать… — закатывает он глаза, смеясь над своей неосторожностью, как будто это не отразилось на жизни других людей. — Я целый месяц жарил ее задницу.

Глаза застилает темная, кроваво-красная пелена.

Если бы мы не были в публичном месте, я бы сейчас уже приступил к перекраиванию его самодовольного личика.

— Ты чертов кусок дерьма, Мак. Ты же знаешь это, да?

— Я больше не называю себя Маком.

Я ни хрена не удивлен. Когда он был моложе, то пять раз менял свое имя, и даже полностью преобразился той осенью, когда мы вместе отправились в колледж. Именно тогда он стал «Маком» — распутным, харизматичным ловеласом, который сводил девушек с ума и закадрил больше кисок, чем Хью Хефнер.

Мне следовало бы еще тогда догадаться, что у Мака не все в порядке с головой.

— Не знаю, почему решил отдать тебе деньги. Я тебе ничего не должен. Мы оба знаем, что ты не имеешь никакого отношения к водке «Перфоманс».

Он сжимает губы и тянется к лежащей на столе серебряной ручке. Точно посередине между нами лежит стопка бумаг.

— Мы с тобой это обсуждали, — говорит он.

— Да, мы тогда были пьяны. И это точно была не твоя идея. Она была моей.

— Забавно, как два человека могут запомнить одно и то же событие по-разному.

Именно. Как в тот раз, когда Мак устроил вечеринку в доме своих родителей, и когда пропала куча драгоценностей его матери. И он повесил все на меня, как будто специально организовал вечеринку только для того, чтобы меня подставить.

Его родители перестали со мной разговаривать после того, как обнаружили все драгоценности, спрятанные, а точнее подложенные, в мою спальню, находящуюся в подвальном этаже. Топпер меня уволил, после чего мне пришлось устроиться на две работы на полставки, чтобы оплатить последний семестр в университете. Но только узнав, что Эмбер и Мак трахаются, я начал собирать все кусочки мозаики вместе.

— Зачем? — мои ноздри раздуваются, и я скрещиваю руки на груди, чтобы они не метнулись через стол и не схватили накрахмаленный белый воротничок его рубашки. — Зачем ты все это со мной делаешь?

— Потому что, — говорит он, поджимая губы, — ты первый меня обокрал.

— О чем ты?

— Ты украл мою жизнь.

— Что за херню ты сейчас несешь? — морщу нос и выпячиваю грудь.

— В ту самую секунду, как ты вошел в наш дом, я стал невидимкой, — лицо Мака превращается в тошнотворную гримасу, как будто он только что хлебнул горькой настойки. — Ты был выше меня, крупнее, сильнее, красивее. Мой отец относился к тебе как к родному сыну, даже вписал тебя в свое завещание, пока ты не обокрал мою семью.

— Мы оба знаем, что я не крал драгоценности твоей матери.

Он поднимает руки вверх, как будто не желает больше говорить на эту тему ни слова.

— Тео, — произносит он мое имя так, словно давится собачьим дерьмом. — У тебя было все, что я хотел иметь, и мой отец любил тебя больше, чем меня. Черт, даже моя мать. И моя сестра. Ты украл мою жизнь. Я только вернул ее обратно.

— Чертов мерзавец — вот кто ты, — на моих губах медленно расплывается улыбка, когда я понимаю, что он по неосторожности исповедуется. — Прежде чем подписать это, я хочу услышать от тебя, что ты гребаный мошенник.

— Что? Нет, — усмехается он.

— Хочешь свои двенадцать миллионов? — наши глаза встречаются, а потом синхронно опускаются на лежащую между нами стопку белой бумаги. — Все, что стоит у тебя на пути к этой толстой пачке денег, — всего несколько слов, Мак. Скажи их. Признайся, что ты мошенник.

— Не дождешься.

Я подтаскиваю бумаги к себе через стол и поднимаю их, угрожая разорвать. Если до этого дойдет, то сделаю это своими гребаными зубами.

Мак закатывает глаза. Он такой придурок, но я знаю, что он жадный и очень хочет получить эти деньги.

Поправка: ему эти деньги необходимы.

Уэллсли официально остались без гроша из-за жадности Топпера и ненадлежащего ведения дел.

— Хорошо, — прочищает Мак горло и морщит нос. — Я мошенник.

Он говорит это, чтобы поиздеваться над моей просьбой, но тем не менее. Он сказал это.

Мак смеется, как будто просто пошутил, хотя для любого, мало-мальски здравомыслящего человека, он выглядит как психопат. Безумный блеск в его глазах, который я раньше находил харизматичным и привлекательным, теперь пугает. Ему нужна помощь.

— Отлично. Думаю, теперь у меня есть все, что нужно, — я тяну контракт к себе и разрываю его пополам.

Лицо Мака вытягивается и становится белым как простыня.

— Ты что делаешь?

Я достаю телефон и показываю ему, что записываю весь наш разговор. Вик этого не понимает, но отчаянные времена требуют принятия отчаянных мер.

— Ты не можешь так поступить! — Мак зарывается рукой в волосы, затем срывает очки, вскакивает со стула и бросается на меня. — Это противозаконно! Это, блядь, противозаконно. Тео, ты хренов манипулятор.

— Нет, это ты говоришь про себя.

— Ты не имеешь права меня записывать. В суде это не прокатит.

— И что ты мне сделаешь, Мак, — это вымогательство. Я готов получить символический нагоняй за незаконную запись нашего разговора, если это будет означать, что ты не увидишь ни цента из двенадцати миллионов.

— Я подам на тебя в гребаный суд, — выплевывает Мак.

— Пожалуйста, подавай, — у него нет никакой возможности заплатить за хорошего адвоката, и никто не захочет браться за его дело. Защита по делам о вымогательстве — это не прогулка по парку, даже для лучших адвокатов.

— Я позволю тебе тихо уйти отсюда и не поделюсь ни с кем этой записью, если ты пообещаешь оставить меня в покое, — закипаю я. — Не лезь в мою жизнь. Держись от меня подальше. Ползи назад в свою хренову пещеру и никогда больше не показывайся мне на глаза.

Я никогда не видел раньше Мака таким расстроенным. Он профессионал в том, что касается умения делать хорошую мину при плохой игре, не раскрывать свои карты и никогда не позволять никому видеть в себе ничего, кроме совершенства.

Даже был готов заплатить деньги, чтобы увидеть его в таком состоянии.

Хорошо, что теперь не придется.

— Убирайся отсюда, Мак.

Я думаю, что последнее слово осталось за мной, и непомерно горд этим, пока он не поворачивается ко мне в дверях и не открывает свои тонкие губы, чтобы сделать последний выстрел.

— Ну, и отлично, Тео. Забирай свои гребаные миллионы и живи своей идеальной маленькой дерьмовой жизнью, — говорит он. — Зато девушка моя.

— Какая девушка?

— Скайлар. Она моя. Не твоя. Черта с два она предпочтет тебя мне.

ГЛАВА 23

СКАЙЛАР

Я печатаю объявление, когда звонит телефон.

— Скайлар Пресли, чем могу помочь?

— Скайлар, — это Тео, и он выдыхает мое имя, как будто это вздох облегчения. — Ты ответила.

— Да, я работаю… сейчас девять часов, рабочий день. Где мне еще быть, — хихикаю я. — В чем дело?

— Я должен с тобой увидеться. Сейчас.

Качаю головой, а уголки моих губ непроизвольно изгибаются в улыбке. Опять он за свое!

— Ты же понимаешь, что это невозможно. Я работаю. И не могу убегать в любое время дня каждый раз, когда тебе этого захочется.

— Это срочно.

Я кидаю взгляд на часы в компьютере.

— Через полчаса ко мне должен прийти клиент, чтобы окончательно определиться с домом. Все в порядке?

— Нет, — выдыхает он.

— Боже, Тео, ты меня, черт возьми, пугаешь.

— Что ты делаешь в обед? Могу я украсть тебя на час?

Он старается изо всех сил, и мне это нравится.

— У меня сегодня встреча за ланчем.

— С ним?

— С ним? — прикидываюсь я скромницей. Ненавижу, что приходится говорить с Тео о Кори. Я не встречаюсь с Тео, и с Кори пока нет ничего серьезного, но все же считаю это плохим вкусом.

— Как его зовут, Скайлар?

— Зачем тебе?

— Это Кормак Уэллсли?

Я прикусываю язык. Откуда он знает?

— Ты ведешь себя как ревнивый бойфренд, и мне это не нравится.

— Я не твой бойфренд и не претендую на эту роль, — рычит он. — Ответить мне. Парень, с которым ты встречаешься, это Кормак Уэллсли?

— А что, ты его знаешь?

— Блядь, — тяжело дышит в трубку Тео.

— Я знаю его под именем Кори, и да, это тот мужчина, о котором говорила.

— Он самое злобное существо на этой планете, Скайлар. Я не позволю тебе с ним встречаться.

— Не позволишь? — фыркаю я. — Ты что, мой отец?

Тео ведет себя как сумасшедший, и я в двух секундах от того, чтобы повесить трубку.

— Кори — один из самых милых парней, которых я когда-либо встречала, — защищаю его. И это чистая правда. — С нашего первого свидания он вел себя, как истинный джентльмен. Он еще ни разу даже не поцеловал меня, хотя, я бы и не позволила, но тем не менее. Кори добр ко мне, Тео. И позволь напомнить, что мы с тобой не вместе.

— Он гребаный мошенник, Скайлар. Если потребуется, я до последнего вздоха буду убеждать тебя держаться от него подальше.

Его слова болезненным ударом отдаются в груди. Меня и раньше обманывали и одурачивали, заставляя верить, что я встретила настоящего Прекрасного Принца, хотя на самом деле это были всего лишь замаскированные бородавчатые жабы.

— Я тебя совсем не узнаю.

— Кори — это Кормак. Кем бы он ни представился, все это притворство, Скайлар. Послушай меня.

— Скайлар, твои клиенты уже здесь, — останавливается в дверях моя помощница.

— Мне нужно закончить разговор, Тео. Прости. Поговорим позже.

— Не встречайся с ним за ланчем.

Я вешаю трубку и направляюсь в вестибюль, чтобы поприветствовать очередных клиентов — пенсионеров, которые хотят продать свой особняк в Бруклине и переехать за город, но меня угнетают слова Тео.

* * *

— Привет, красавица.

Встречаюсь с Кори возле ближайшего паба, чтобы пообедать, игнорируя странное ощущение, витающее вокруг. Я не сбрасываю со счетов предупреждение Тео, но мне нужно убедиться самой.

— Привет, — говорю я Кори, прильнув к нему, чтобы обнять. В нем ничего не изменилось: аромат смягчителя ткани, клетчатая рубашка, перечный одеколон, и его улыбка, как обычно, гипнотизирует. Мне не хочется верить, что он способен быть кем-то другим, кроме того человека, за которого себя выдает.

— С тобой все в порядке?

Его челюсть на секунду напрягается, и он кивает.

— Мм-хм.

Мое сердце тяжело бьется в груди, и ломаю голову, пытаясь найти хоть какой-то намек на то, что Кори не тот, за кого я его принимаю. Не преуспеваю в этом, но все же не могу просто так отказаться. Слова Тео таким громким эхом отдаются в моей голове, что не слышу собственных мыслей.

— Послушай, я не особо голодна, — понижаю голос до шепота и провожу пальцем по ключице, а затем между грудей. — Моя квартира дальше по улице… хочешь, пойдем ко мне?

Я подмигиваю и улыбаюсь одним уголком рта.

Он улыбается в ответ, берет меня за руку и ведет в сторону моего дома. А потом сжимает мою ладонь, как будто я в его власти. Он оглядывается, и взгляд его необычных серых глаз, который раньше внушал мне чувство безопасности, теперь пугает. Сейчас он не тот Кори, что шепчет сладкие обещания, посылает цветы, приносит мне ужин.

Мы сворачиваем за угол к моему дому, и сердце начинает бешено колотиться. От осознания того факта, что он клюнул на приманку. Мне так хотелось ошибиться на его счет.

Кори тянет меня в фойе и обхватывает мои бедра руками, прижимая к стене возле почтовых ящиков. Его рот без всякого предупреждения обрушивается на мой, и понимаю, что если я его сейчас не остановлю, то он возьмет меня прямо здесь.

— Кори, — говорю я, отворачиваясь от него. В том, как его руки сжимают мою талию, нет ничего приятного, а в том, как его голодный взгляд отказывается меня отпускать, нет ничего внушающего симпатию. — Что…

— Ты же хотела этого, — рычит он. — Боже, Скайлар, с того самого дня, как я тебя встретил, ты меня так возбуждала. Расслабься. Ты сама меня сюда пригласила, помнишь?

Я выскальзываю из его объятий и отступаю в сторону.

— Кто ты, Кори?

— О чем ты?

— Ты не тот, за кого себя выдаешь, — я все еще чувствую его вкус на своем языке, и это заставляет мой желудок сжаться. — Все в тебе было сплошным притворством.

Он наклоняет голову, сжимая губы в прямую линию, но его глаза, кажется, соглашаются со мной.

— Зачем? — рявкаю я. Мне так хочется стереть лживое выражение с его безупречного лица.

— Есть вещи, которых ты не поймешь.

— Испытай меня.

Кори ничего не говорит.

— Я тебе хоть немного нравлюсь, Кори? Или все это было игрой? — отодвигаюсь от него, сильнее вжимаясь спиной в стену. Я знаю ответ, но хочу услышать это от него. — Зачем?

— Потому что Тео Ван Клиф тебя не достоин.

— А ты достоин?

— Скорее всего, нет.

По крайней мере, он честен.

— Тогда почему тебя это заботит? — я пытаюсь его понять, но с таким же успехом могу изучать инструкции к стереосистеме на корейском. — А откуда ты знаешь Тео?!

— Я же сказал, тебе не понять.

— Откуда ты его знаешь? — мой голос такой пронзительный, что мне самой его трудно узнать. Все это время я была пешкой в его больной, извращенной игре. А я-то думала, что с Кори мне будет безопаснее.

Мои пальцы сжимаются в кулак, ногти впиваются в ладонь. Мне нужны все силы, чтобы не влепить ему пощечину. Делаю глубокий вдох и заставляю себя не опускаться до его уровня.

— Ты подлец, Кори. И ты жалок.

— Куда это ты собралась? — пытается остановить меня Кори, когда я разворачиваюсь на каблуках и собираюсь убраться к чертовой матери из фойе. Но не могу исчезнуть оттуда достаточно быстро.

Я ему не отвечаю. Он не заслуживает, чтобы это знать. Он не заслуживает ни секунды моего времени.

Мне необходимо найти Тео.

ГЛАВА 24

ТЕО

— Где ты был? — Скайлар стоит, прислонившись к двери у входа в мой отель и скрестив руки на груди.

— Как давно ты здесь?

— Около часа. Твой телефон не отвечал.

— Я решил пройтись.

— Тебя не было целый день.

— Да, — я беру ключ-карту и следую за ней внутрь.

— Ты был прав, — говорит она, и в этот момент я ненавижу Кори за то, что тот манипулировал ею. Он, как всегда, превратился в того парня, каким она хотела его видеть. Скайлар падает в кресло, откидывает свои длинные волосы и опускает взгляд на ковер. — Я весь день гуляла по городу, но все время возвращалась сюда. Надеялась, что встречу тебя. Мне надо было тебе сказать, что ты оказался прав.

— Я только хотел защитить тебя от него, — говорю, расстегивая ремень, снимая его и отбрасывая в сторону. — От этого монстра.

Скидываю с плеч пиджак и вешаю его на пустую вешалку в шкаф. Не могу никак понять, каким образом Мак узнал обо мне и Скайлар. Это не совпадение. Это точно не про него.

— Я должна тебе кое-что сказать, — говорит Скайлар, сглатывая. Она широко раскрывает глаза и поднимает их, пока не встречается с моими. Потом садится и откашливается.

— Но сначала, я хочу убедиться, что ты настоящий и не притворяешься.

— Скайлар, конечно, я настоящий.

— Нет. Я хочу знать, что под твоими дорогими джинсами и с твоей первоклассной стрижкой ты обычный человек, — уточняет она. — Такой же как я.

— Ты какая угодно, Скайлар, но только не обычная, и я говорю это в самом лучшем смысле.

Она поднимается с кресла, плавно скользит через комнату туда, где я примостился на кровати, и опускается рядом со мной.

— Расскажи мне свои секреты, и я расскажу тебе свои.

— У меня нет секретов, — ее взгляд давит на меня, и я чувствую потребность сделать ради нее хоть что-то. — Есть вещи, о которых я не часто говорю, но это не секреты.

Она придвигается ко мне поближе, готовая ухватиться за каждое произнесенное мной слово.

— Отец Кормака был моим опекуном, — говорю, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени. — Кормак был мне как брат.

Скайлар вздыхает легко, как ангел, скользит рукой по спине и опускает голову на мое плечо. Она ничего не говорит. Просто всего-навсего старается забрать себе мою боль.

— Мое детство не было идеальным, — продолжаю я. — В нем отсутствовала забота, зато оскорблений — в избытке. Мои родители были слишком заняты борьбой с собственными демонами, чтобы правильно воспитывать ребенка. Когда мне исполнилось четырнадцать, отец устроился уборщиком в фармацевтическую лабораторию Топпера в Массачусетсе. Я не знаю точно, что уж там произошло, но какое-то время спустя мои родители высадили меня в поместье Уэллсли и уехали. Больше я о них ничего не слышал.

— О боже, — она утыкается носом в мою руку, слегка сжимая ее.

— Мне повезло, Скайлар. С Уэллсли у меня была замечательная жизнь. Несмотря на все, что случилось, не променял бы ее ни на что на свете. Я тот, кто я есть сегодня, только потому что Топпер и его семья взяли меня под свое крыло.

— Можно сказать, что для тебя сложилось все хорошо.

— Я не думаю о своем прошлом, — прерываю ее. — Не то, что некоторые. Не зацикливаюсь на нем. Да, мы были крайне бедны, но все это означало только, что у меня не было кучи бесполезных игрушек, которые должны были меня занять. Мне приходилось проявлять творческий подход, использовать свою голову. Придумывать что-нибудь, чтобы найти себе занятие. Мне это пошло на пользу.

Она поднимает голову, садится прямо и оценивающе смотрит на меня, словно мы только что познакомились.

— Меня зовут Уитни, — выпаливает она. Ее плечи опускаются, как будто на них в этот миг наваливается тяжкий груз. — Скайлар — мое второе имя.

— Это и есть весь твой секрет? — со смешком вырываются из меня слова.

— В Айове, когда я была моложе, — продолжает она. — Я очень много весила. Ну, не знаю, может, раза в два больше, чем сейчас.

Я не вижу в этом проблемы.

— Дети меня задирали. Они называли меня Китом-Уитни, — ее речь становится натянутой из-за того, что она, как я могу предположить, всю жизнь страдала от жестокости детей. — Меня дразнили. Часто. У меня не было друзей. Меня переполняли страх и отвращение к себе, и никто не хотел быть рядом со мной.

Я нахожу ее руку в полумраке гостиничного номера и переплетаю наши пальцы.

— Потом я поступила в колледж, похудела, стала хорошо выглядеть, — говорит она. — И меня начали замечать. Впервые в жизни я перестала быть невидимкой. Когда я переехала в Нью-Йорк, мой телефон не умолкал от звонков миллионеров-плейбоев. Их было так много, что я не знала, куда от них деваться.

Не удивительно.

— Сначала было весело, — она низко опускает голову. — А потом я встретила Ника. И сильно в него влюбилась.

— Я напоминаю тебе его.

— Напоминаешь, — соглашается она. — Я имею в виду, он итальянская версия тебя, но да. Вы двое могли бы быть братьями.

Я сдерживаю свой порыв ответить и позволяю ей продолжать, как она это сделала для меня.

— В общем, Ник поступил со мной очень низко, — я горжусь Скайлар за то, что она не проливает ни слезинки из-за этого мудака. — Никогда не думала, что смогу оправиться после всего случившегося. Я обнажила перед ним душу и предложила себя на серебряном блюдечке, как единственному мужчине, который пообещал, что никогда не меня не обидит.

— Людям каждый день причиняют боль, — говорю я. — Ты не можешь отказаться от любви только потому, что…

— Нет, я это понимаю, — отвечает она. — Просто решила, что если буду избегать таких парней, как он — богатых, обаятельных, красивых сердцеедов, охотящихся на таких девушек, как я, то этого больше не повторится.

Скайлар поднимает глаза, задерживается на секунду на моих губах, прежде чем встретиться со мной взглядом.

— Судила о тебе по тому, как ты выглядишь, — продолжает она. — Мне стыдно, я облажалась, потому что сама провела всю свою жизнь, пытаясь избегать людей, которые поступают также по отношению ко мне. Прости, Тео.

— Ты очень красивая девушка, Скайлар, — я кладу обе ее руки себе на колени. — Когда ты идешь по улице, вслед поворачиваются столько голов, что это просто возмутительно. Не знаю, понимаешь ли ты это.

Она прижимается щекой к плечу, как будто мой комплимент заставляет ее чувствовать себя неловко.

— Тебе нужно это принять. Ничего тут не попишешь. Не отгораживайся. Впускать людей в свою жизнь — это нормально, — говорю я. — Так делаю я.

— Разве я сейчас не этим занимаюсь?

— Мы делаем успехи, — улыбаюсь я одним уголком рта.

— Не знаю, что еще добавить, — говорит она. — Я не так сложна, как ты думаешь. Просто девушка, которая хочет, чтобы ее любили ради нее самой.

— Кормак не полюбил бы тебя за это, ты же понимаешь, верно? — я нежно прижимаю кончик пальца к коже над ее сердцем. — Это не в его стиле.

— Теперь я это знаю, — фыркает она.

— И как ты это выяснила?

— Я спросила его, не хочет ли он пойти ко мне, вместо того чтобы пообедать, и Кори проглотил наживку. Без каких-либо колебаний показал свое истинное лицо. Как будто все его привлекательные, джентльменские черты исчезли. То, как он вел себя раньше оказалось игрой.

Мое сердце тут же ухает вниз.

— Вы не…

— Нет, — морщится она, высовывая язык, как будто ее сейчас стошнит. — Нет, нет, нет. Он пытался. Я его остановила.

Этот хренов урод трахнул бы ее просто назло мне.

— Умная девочка.

Она ложится на кровать с хитрой улыбкой во все лицо.

— Ты единственный, с кем рядом я могу быть собой, Тео. Спасибо тебе.

— За что?

— У тебя было сто причин быстро убежать от меня подальше, но ты только сильнее стал сопротивляться. Ты сражался за меня. Из-за меня. Никто не делал этого раньше, — щеки Скайлар пылают даже в темноте, а карие глаза сияют. — Ты даже не представляешь, как удивительно это заставляет меня себя чувствовать.

— Именно это я всегда и делаю, — говорю я. — Борюсь за то, чего хочу.

Она прикусывает нижнюю губу, сдерживая застенчивую улыбку.

— Ты все еще хочешь меня?

— Шутишь? — кровать начинает качаться под нашим весом, когда я перелезаю через нее и прижимаю ее к матрасу. — Я никогда и не прекращал. Ни разу.

ГЛАВА 25

СКАЙЛАР

Вес тела Тео в этот раз ощущается на мне по-другому. Он припечатывает меня к кровати.

И я приветствую это.

Я хочу этого.

Я хочу его.

Впервые за несколько недель готова это признать, и поэтому мне так офигенно фантастически здорово.

Его губы сначала едва касаются моих, а потом обрушиваются с такой силой, что я чувствую, как его страсть просачивается в меня и распаляет огонь в каждом нервном окончании. Его поцелуй словно динамит. Руки Тео сжимают край моей рубашки и медленно ее поднимают.

Я делаю вдох и, затаив дыхание, молюсь, чтобы он не услышал мое сердце, стучащее в груди как колеса мчащего поезда.

— Я не собираюсь трахать тебя, Скайлар, — бормочет он. — Хочу. Но не буду. Намереваюсь доказать тебе, что в тебе красиво все, а не только лицо, — он с нетерпеливой решимостью стягивает мою рубашку через голову. — Сегодня вечером я буду поклоняться тому, что заставляет тебя чувствовать незаслуживающей этого.

Его пальцы гладят мягкую кожу живота, прослеживая бороздки растяжек. Рубцы уже побледнели, но их все равно хорошо видно вокруг пупка и на бедрах.

Тео опускает свой рот на мой живот, прижимаясь своими горячими губами к моей плоти. От его прикосновения меня словно молнией пронзает грешная вспышка сильного желания. Его рука скользит по животу вверх, пока не достигает груди. Одной рукой он расстегивает лифчик, и я от него освобождаюсь.

Его губы повторяют путь руки, покрывая поцелуями кожу и оставляя на ее несовершенствах влажные следы, которые быстро исчезают в прохладном воздухе гостиничного номера.

Ему нет нужды говорить мне, что мое тело прекрасно такое, какое есть. Он мне это показывает.

Тео берет сосок в рот, массируя рукой другую грудь, пока оба соска не возбуждаются. Мои груди чутко реагируют на его нежные ласки. Его прикосновения наполняют жаром мое лоно, и я легко могу представить себе, что от секса с ним, если, конечно, до этого когда-нибудь дойдет, у меня впервые в жизни подогнуться пальцы ног.

Он прокладывает поцелуями дорожку вниз по моему животу со слегка дряблой кожей, которая служит ежедневным напоминанием о том, что Уитни была и всегда останется частью меня. Я смотрю вниз, ища его глаза, чтобы получить хоть чуть-чуть уверенности, но он полностью сконцентрирован на моей коже. Моих изгибах. На россыпь родинок в виде звезды слева от моего пупка.

Тео изучает меня, как произведение искусства, не уклоняясь ни от одного миллиметра несовершенства.

Его пальцы без предупреждения скользят под пояс леггинсов и одним плавным движением стягивают их вниз по бедрам вместе с трусиками. Выглядя так, будто он в секунде от того, чтобы с жадностью меня поглотить, Тео раздвигает мои бедра, и закидывает их себе на плечи.

Я никогда не чувствовала себя такой обнаженной.

Никто никогда со мной раньше этого не делал.

У меня перехватывает дыхание. Я ощущаю на внутренней стороне бедер жар лица Тео ровно за мгновение до того, как горячая влага его языка встречается с моими складками.

Я выдыхаю и откидываюсь на матрас.

Да.

Да.

Да.

Тео целует и посасывает мою плоть, его губы и язык работают в тандеме, вкушая самые интимные части моего тела. Бедра раскачиваются и толкаются, извиваясь под давлением его рта, дарящего наслаждение моей набухшей сердцевине. Он стонет в мое лоно, и тело с каждым поцелуем оживает.

Он раздвигает пальцами складки и скользит внутрь. Вторжение его пальцев и нежные касания языка — это уже чересчур для меня. И через неприлично короткие пару минут я почти на грани.

Должно быть, так чувствуют себя подростки, когда в первый раз занимаются сексом.

Тео щелкает языком по пульсирующему узелку нервов, вызывая оргазм, заставляющий тело быстро извиваться и неконтролируемо дрожать. Я чувствую взрыв наслаждения не только между бедер, блаженство омывает меня с головы до ног, как волна, которая захлестнула и постепенно отступает обратно в океан.

Я хочу большего.

Мои руки взлетают к лицу, ладони прижимаются к раскрасневшимся щекам в попытке унять жар.

— Охренеть! — перевожу я дух. И смеюсь. Чувствую легкость, будто я перышко, парящее по комнате, и мне не хочется оттуда спускаться. Никогда.

— Нет, хрен ты получишь в следующий раз, — Тео встает, вытирая рот тыльной стороной кисти. Внушительная выпуклость натягивает брюки изнутри. Он чертовски твердый.

Его бирюзовые глаза сверкают в полутемной комнате, как драгоценные камни. Он уходит в ванную, а я все еще не могу прийти в себя.

Он мой.

А я, о боже, его.

ГЛАВА 26

СКАЙЛАР

— Ты поздно, — говорит Нина, когда я прокрадываюсь в нашу квартиру. Она переключает ночные телевизионные программы, и с каждым новым каналом свет экрана освещает ее лицо яркими вспышками.

Я только что из отеля, где остановился Тео, и влага между ног служит напоминанием о том, что он только что со мной делал. Мне хотелось остаться. О Боже, мне так хотелось остаться. Но с ним я не могла доверять себе рядом с ним.

Кладу ключи и сумку на кухонную стойку и, прежде чем сесть к ней на диван, включаю телефон.

— Не можешь уснуть? — интересуюсь я.

— Не сейчас, — говорит она.

— Тебя что-то беспокоит?

— Только что узнала, что моего дядю отправляют в федеральную тюрьму, — вздыхает она, подтягивая колени к груди.

— Отца Кори? — уточняю я.

Она кивает.

— Да. За мошенничество с лекарствами или что-то в этом роде. Моя мама так расстроена, но в основном потому, что ей жаль сестру. Они остаются ни с чем. Он так их подвел.

— Послушай, — я медленно составляю все события воедино, собираю кусочки информации и соединяю их вместе, чтобы увидеть четкую картину.

— Да, что?

— Хотела у тебя узнать, — говорю я, — Ты в детстве помнишь кого-нибудь по имени Тео, он раньше жил с Уэллсли?

— Тео… Тео… — ее глаза распахиваются, — как же его фамилия? Я совсем о нем забыла. Да, я помню его, а почему ты спрашиваешь?

— Что ты о нем помнишь?

— Только то, что моя тетя и дядя взяли его, когда он был совсем еще мальчишкой. По сути, он был сиротой. Дядя взял его под свое крыло, помог ему расцвести. Он был таким милым. Умным, как дьявол. Он и Кори какое-то время были очень близки, но последнее, что я слышала, они поссорились в выпускном году в университете. Кажется, это случилось из-за девушки, — закатывает она глаза и переключает телевизор на другой канал. — Подожди, ты его знаешь?

— Да, — киваю я, — он мой клиент.

Помимо всего прочего.

Она поворачивается ко мне, одаривая ностальгической, полусонной улыбкой.

— Как у него дела? Хорошо?

— Он владеет компанией по производству водки, — говорю я. — Водки с протеинами.

— Водка «Перфоманс», — говорит она. — Я слышала о ней. Один из парней на работе трудится над статьей на эту тему для делового раздела. Будто бы компания стоит сотни миллионов, и владелец собирается продать сорок девять процентов акций какой-то компании, производящей алкогольные напитки. Ха! Даже в голову никогда не приходило, что это бизнес Тео. Как тесен мир. Рада за него.

Она выключает телевизор, и комната погружается в ночной полумрак, в котором угадываются лишь наши очертания.

— Нина, — говорю я, когда она шаркающей походкой направляется в свою половину квартиры. — Мне не нравится, Кори.

Она останавливается и поворачивается ко мне.

— Я знаю, Скай. Все в порядке.

ГЛАВА 27

ТЕО

На следующее утро я просыпаюсь со вкусом Скайлар на языке. Мой член уже твердый, и я улыбаюсь. Вот и наступил этот день. Сегодня я оформлю передачу сорока девяти процентной доли своей компании, заработаю сто пятьдесят миллионов долларов и наконец-то начну жить.

Час спустя вхожу в кабинет Вика, мои пальцы в нетерпении подергиваются, и я готов продать к чертовой матери почти половину детища, которому отдал все свои силы.

— Тайлер. Брейден, — я сажусь напротив Вика, зажатого с двух сторон его верными помощниками.

— Итак, они согласились на все твои условия, — говорит Вик с несчастным видом, который принимают при обсуждении погоды. — Они не хотели уступать в некоторых вещах, но я смог добиться для тебя сто пятьдесят, а также особые условия.

Вик — это сто тридцать килограммов адвоката и несколько тысяч не напрасно потраченных долларов.

Я оставляю свою старую жизнь, по крайней мере сорок девять ее процентов, и ухожу оттуда новым человеком.

— Скайлар, — звоню я ей, как только мои ноги ступают на тротуар.

— Привет, — говорит она красивым с хрипотцой голосом. — Что случилось?

— Скажи, квартира все еще свободна? Та, что ты показывала мне несколько дней назад?

— Думаю, да.

— Я покупаю ее. Займешься этим.

— Безотлагательно, — на мгновение в трубке воцаряется тишина. — Тео?

— Да.

— Я знаю, как он с тобой обошелся, — говорит она. — Кори. Он вымогал у тебя деньги.

— Все кончено, Скайлар. Дело сделано.

— Понимаю, но хотела сказать тебе, что ненавижу его за то, что он сделал с тобой, а я никогда и ни к кому в своей жизни не испытывала ненависти. Меня тошнит лишь только представлю себе какие коварные пути он находил, чтобы выкрутиться…

— Все в порядке, — останавливаю я ее речь.

— Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты спас меня от него, — продолжает она. — Что ты делаешь сегодня вечером? Хочешь зайти ко мне в гости? Выберись для разнообразия из гостиничного номера.

— Конечно. Пришли мне свой адрес на телефон.

— Хорошо, — в ее словах чувствуется непринужденность, как будто она наконец поняла, что мы оба точно знаем, к чему это приведет. — Итак, я передаю продавцу твое решение и оформляю сделку.

Не успевает она отключиться, а я уже скучаю по ней. Знать, что могу по кому-то скучать, хотя часть моей души очень долго оставалась сломанной, так странно, и вместе с тем воодушевляет.

* * *

И вот вечером я стучу в дверь квартиры Скайлар. Весь день в душе нарастало предвкушение, и мне требовалось весьма конкретно выпустить пар. Мне нужно ее увидеть. Прикоснуться к ней. Почувствовать вкус.

Дверь распахивается, я вижу Скайлар, на ее лице нет даже намека на улыбку. Она выходит и закрывает за собой дверь.

— У нас гости, — говорит она.

Если это Кормак, я его убью на хрен.

— Я пойму, если ты не захочешь заходить. Нина не предупредила меня, что они заедут сегодня, так что…

— Кто они?

— Мама и сестра Кори.

Я не видел Маффи и Джиджи с последнего курса университета, с того момента, как случилось это дерьмо с вечеринкой и ложными обвинениями. Не знаю, как они теперь ко мне относятся. Не знаю, что все эти годы говорил им Мак.

Грудь разрывает от острой боли, но я с этим справлюсь.

— Все в порядке, Скайлар.

Она мило улыбается и берет меня за руку, втаскивая внутрь. Не отпуская, ведет в гостиную, где все сидят за кофейным столиком и пьют горячий чай.

Как только Маффи меня видит, ее лицо застывает, и это не от многолетних уколов ботокса. Она прижимает руку к сердцу и встает, смахивая застилающие глаза слезы.

Чувствую огромное облегчение. Она не испытывает ко мне ненависти. Все эти годы я не приближался к единственной женщине, которая стала мне настоящей матерью, потому что был уверен, что она меня ненавидит.

— Теодор, — она вторгается в мое личное пространство, и Скайлар отступает. Руки Маффи заключают в ладони мое лицо, она практически стоит на цыпочках, всматриваясь в мои глаза. Сзади подлетает Джиджи, обнимает и прижимается к боку. — Как ты?

— Хорошо, — говорю я, утопая в ее таких родных серых глазах. — Я слышал о Топпере. Мне очень жаль.

Она отпускает мое лицо и отходит.

— Да, да. Он вверг нас в такой хаос, что нам еще долгое время придется его разгребать, не так ли?

— Вы справитесь? — перевожу я взгляд с озабоченного лица Маффи на спокойную Джиджи.

— Не волнуйся за нас, милый, — хватает меня Маффи за руку и сжимает ее в своих ладонях. — Мы найдем способ быть в порядке.

Уверен, им не нужны поместья в Амхерсте и загородные дома в Кейп-Коде, Майами и Кабо-Сан-Лукасе. Им не нужен целый парк автомобилей «Астон-Мартин» и «Роллс-Ройс». Но кто-то должен убедиться, что они обеспечены, и я хочу, чтобы у них не было никаких проблем. То, как поступил Топпер, было неправильно.

— Я хочу вам помочь, — говорю я. Это самое меньшее, чем могу отблагодарить Маффи после всего, что она для меня сделала. Она растила меня с четырнадцати лет, и любовь, которую она проявляла к взъерошенному приемному ребенку, была бесценна.

— Нет, я не могу этого принять, — настаивает Маффи. Знаю, как она воспитана, поэтому отказываюсь принимать ее слова за чистую монету. Я позабочусь о них.

Пространство вокруг нас замирает.

— Вообще-то, — говорит Маффи, — мы были в городе и решили заглянуть к Нине. Ты помнишь кузину Нину, не так ли, Тео?

Из-за угла появляется черноволосая девушка с длинными руками и широкой улыбкой. В последний раз, когда я ее видел, мы все прыгали с каната в Виндзорское озеро. Провел полдня с кузиной Тео, и все это время она говорила о каком-то кудрявом мальчике из ее школы, в которого она влюбилась.

— Ты изменилась, — говорю я, когда она подходит и обнимает меня. Так может дойти и до воссоединения с семьей Уэллсли. — Совсем взрослая.

— Ты тоже, — говорит Нина. — В следующие выходные я выхожу замуж.

— Прими мои поздравления.

Маффи прочищает горло, и мы все поворачиваемся к ней.

— Нина, дорогая, мне нужно тебе кое-что сказать. Нелегко это говорить, но я знаю, что Кормак должен был быть одним из шаферов. Я говорила с адвокатами Топпера, и похоже, что федералы собираются привлечь Кормака. Не знаю, какое отношение он имеет ко всему, что происходит в «Блю Призм», но Кормаку тоже будет предъявлено обвинение.

— Тетя Маффи, мне так жаль, — обнимает ее Нина.

Так этому хрену и надо.

Я с трудом сдерживаю улыбку, такую широкую, что она способна осветить комнату.

— Учитывая все происходящее, наши адвокаты попросили мужчин некоторое время избегать публичности, и я, конечно же, не хотела бы, чтобы поднялся скандал или было привлечено любое негативное внимание к вашей свадьбе, моя дорогая.

— Я все понимаю, тетя Маффи, — кивает Нина, беря ее за руки. У Маффи самая доброжелательная манера изъяснения из всех, кого я знаю, особенно когда дело доходит до плохих новостей.

— К сожалению, это вынуждает вас остаться без одного шафера и очень мало времени, чтобы найти замену. Мне ужасно жаль.

— Когда твоя свадьба, Нина? — спрашиваю я.

— В следующую субботу, — говорит она, и ее брови поднимаются в молчаливой надежде.

— Я могу это сделать.

— Ты уверен? — прикусывает губу Нина.

— Абсолютно.

Маффи посылает мне радостную улыбку.

— Ты всегда был отличным парнем, Тео. С того дня, как Топпер впервые рассказал мне о тебе, я поняла, что ты особенный мальчик, а теперь ты вырос и стал потрясающим мужчиной.

— Спасибо.

— Джиджи, нам пора. Мы пропустим нашу бронь в «Баттере», — Маффи целует на прощание Нину и поворачивается ко мне, потянувшись, как будто собирается что-то шепнуть мне на ухо. — Ты всегда был моим любимчиком, Тео. Ты был послан мне свыше.

ГЛАВА 28

СКАЙЛАР

Свадебная церемония была сказочной, а фуршет — впечатляющим.

Нина и Чарли, обойдя всех гостей, берут еще по бокалу шампанского. Красная помада невесты стерлась от немалого количества раз, когда Чарли целовал ее сегодня вечером. Он не отходил от нее ни на шаг. Ни разу. Они словно приклеены друг другу и в восторге от каждой секунды, проведенной вместе.

Девочки, разбрасывавшие цветы во время церемонии, кружатся на танцевальной площадке, а рядом с ними Тео в смокинге отплясывает с Маффи, чья широкая сверкающая улыбка затмевает мерцающее платье «Гуччи».

Он напоминает мне того Тео, которого я впервые встретила пару лет назад на свадьбе Эддисон и Уайлдера. Я стою в сторонке и тихо восхищаюсь тем, что все взгляды устремлены на этого красивого мужчину, привлекающего к себе все внимание. Тео слишком серьезен в девяноста девяти случаях из ста, но здесь, в компании в основном незнакомых людей, он может позволить себе расслабиться и отлично провести время.

Немногие могут это сделать.

Немногие могут делать то, что делает Тео, и так, как делает это он.

Маффи была права. Он особенный, и он особенный в самом восхитительном смысле.

Я направляюсь к бару, где кузены Нины напиваются до беспамятства, останавливаюсь и оглядываюсь на Тео. Я могла бы всю ночь наблюдать за ним, кружащим Маффи, смеющимся, притягивающим ее к себе и выделывающим замысловатые па, пока группа вживую играет «Субботу в парке».

Пять минут спустя я несу два пива к пустому столу и сканирую периметр в поисках своей пары. Он уже не танцует. И не разговаривает с Маффи или Джиджи.

— Меня ищешь? — его рука касается моей поясницы, посылая электрический заряд вверх по позвоночнику.

— Я на секунду подумала, что потеряла тебя.

— Никогда, — хватает Тео пиво и делает глоток.

Он садится рядом со мной и допивает пиво, глядя на меня так, словно взвешивает варианты на вечер. Уже поздно, и вечеринка подходит к концу, но я не готова к тому, что эта ночь закончится.

— У тебя такой вид, будто ты готов уйти, — говорю я.

— Пока еще нет, — его глаза блестят. — Сначала я хочу потанцевать со своей девушкой, а потом пригласить ее к себе домой.

* * *

Я скидываю туфли в ту же секунду, как за нами захлопывается дверь номера. Воздух в комнате прохладный, отчего моя кожа покалывает, так как становится слишком чувствительной. Платье плотно облегает тело, а тюль под юбкой всю ночь царапал мне ноги. Я отчаянно хочу избавиться от этой штуковины.

Рука Тео касается моей щеки, и я чувствую силу его взгляда, заставляющего вспыхнуть мерцающее пламя, которое всю ночь тлело в самых потаенных уголках. Его руки скользят за моей спиной к крючкам и петлям, удерживающим платье.

Горячие губы прижимаются к моей шее, чуть ниже уха.

— Ты планируешь когда-нибудь надеть его снова?

— Нет.

Одним легким движением он рвет платье, и оно падает у моих ног кучкой тюля цвета слоновой кости и тафты цвета шампанского. Его пальцы расстегивают лифчик без бретелек, и он тоже падает в кучу. Сильные руки Тео обхватывают мою задницу и поднимают, как будто я легче воздуха. Он несет меня к своей кровати, осторожно укладывает и снимает пиджак, сосредоточившись на том, как поднимается и опадает моя грудь. В гостиничном номере темно, но, пока его руки расстегивают одну за другой пуговицы рубашки, я с жадностью оглядываю изгиб его плеч и очертания каждой выпуклости и впадинки на животе. Белая рубашка падает на пол, и его руки тянутся к пряжке ремня. Бряцание, а затем звук расстегиваемой металлической молнии заполняют тишину между нами. Его боксеры сливаются с телом, как будто были пошиты специально для него известным модельером. Он стягивает их вниз, чтобы высвободить свою твердость, и он чертовски безупречен.

Член Тео поистине прекрасен. Даже назвала бы его даром свыше. Мой язык скользит по верхней губе, и я сглатываю образовавшийся в предвкушении комок в горле.

Тео опускается на кровать, ложится рядом со мной и кладет теплую руку на мой обнаженный живот. Он наклоняется, прижимаясь горячим ртом к мягкой плоти над моим пупком, и прокладывает дорожку нежных поцелуев вверх, пока не достигает ложбинки между грудей. Его рука скользит вниз под спину, обхватывает мою задницу, и жадно ее сжимает.

— Я так страстно желал тебя, Скайлар, — со стоном произносит он мое имя. — С той самой ночи, когда ты позволила мне попробовать себя, — он кружит губами вокруг моего соска, прежде чем взять его в рот и дерзко потянуть. — Мне не хотелось торопить тебя, но больше ждать уже нет сил.

— Я лежу голая в твоей постели, — говорю медленно. — И не собираюсь останавливаться, что бы ни случилось.

Даже если бы попыталась, все равно не смогла бы. Жар между бедер — невыносимый огонь, который можно погасить только его прикосновением.

Рука Тео поглаживает мои бедра, широко их раздвигая, и его пальцы скользят в мою влажность. Внутрь и наружу, быстро и медленно. От его прикосновений тело просыпается. Жизнь начинается только сейчас.

Тео медленно вытаскивает пальцы и подносит ко рту, чтобы почувствовать их вкус.

— Боже, ты такая охуительно сладкая, Скайлар.

Он наклоняется ко мне, снова беря в рот сосок, и его твердость касается моего бедра, тем самым приказывая телу выгнуться ему навстречу. Когда головка идеального члена находится почти у моего входа, мой рот горит желанием взять его прежде, чем он возьмет меня. Я тянусь к нему, и руки сжимают его член. Через несколько секунд мои губы находят тепло его члена, и язык кружит вокруг головки. Его ствол заполняет мои ладони, а кончик его твердости — мой рот.

Его стоны божественно порочны, и они побуждают меня продолжать. Я хочу доставить ему удовольствие. Хочу подарить ему наслаждение, которое он подарил мне.

— О боже… — он резко вдыхает, и его тело напрягается, когда я вбираю глубже его длину. Рука Тео касается моего плеча, мягко заставляя отстраниться. — Ты чертовски хороша в этом, но это не то, чего я сегодня хочу.

Наверное, даже в темноте видно, как краснеют мои щеки.

— Я хочу касаться тебя, Скайлар. Хочу оказаться внутри тебя. Хочу почувствовать, как ты кончаешь на мой член, и хочу трахать тебя снова и снова, всю ночь, до потери сознания, — его пальцы скользят по внутренней стороне моего бедра и останавливаются, когда достигают лона. Он просовывает палец между моих влажных губ и массирует клитор. — Ты тоже этого хочешь.

Я киваю.

Он перекатывается к краю кровати, достает из бумажника презерватив, разрывая пакетик зубами. Раскатывает его по своей длине и снова нависает надо мной. Я обхватываю его бедра ногами, и он направляет член к моему входу. Чуть-чуть надавив, он дарит мне сладкую, дразнящую улыбку.

Я так хочу его глубоко внутри себя, каждый гребаный миллиметр его тела, что не постесняюсь его умолять. Ногти впиваются в мускулистые плечи в безмолвном, отчаянном призыве, и когда Тео, наконец, вбивается в меня на всю длину, я выдыхаю с облегчением. Эта боль такая сладкая, и мое тело приветствует ее силу, как будто это единственное лекарство, способное унять дрожь от его прикосновений.

Наши тела сливаются. Там, где кончается мое, начинается его. Стоны Тео яростны и грохочут из самых глубин его прекрасной души. Глаза вспыхивают в темноте, пронизывая насквозь, пока он продолжает медленно погружаться в меня, смакуя каждый толчок, секунду за секундой.

Я не хочу, чтобы это закачивалось.

Никогда.

Если бы мое тело не было так занято борьбой с желанием кончить на всю толщину его прекрасного члена, я бы зарыдала у него на груди, как сумасшедшая.

Тео заставляет меня чувствовать себя нормальной.

Он заставляет меня чувствовать себя желанной.

Он заставляет меня понять, что я больше не одинока.

Рука Тео тянется к моему лицу, поворачивая к себе, он наклоняется, впивается поцелуем и стонет в мой рот. Толчки становятся энергичнее, глубже, чем раньше, и я раскалываюсь во всех смыслах этого слова, принимая все, что он мне дает.

— Не останавливайся, — стону я. — Не хочу, чтобы это закончилось.

— Ничто у нас никогда не закончится.

* * *

Воскресным утром я просыпаюсь в его объятиях. Он смотрит на меня полузакрытыми глазами, словно гадая, не снится ли ему сон.

Улыбаюсь, чувствуя болезненность между бедер. После четвертого раунда прошлой ночью я потеряла счет тому, сколько раз кончала, и совершенно уверена, что мы задремали всего за несколько минут до восхода солнца.

Моя щека теплая от того, что лежит на его обнаженной коже. Уверена, что у него онемела рука под моим весом, но он ни разу не пожаловался. Тео убирает спутанные волосы с моего лица и тянется ко мне, чтобы запечатлеть нежный утренний поцелуй на лбу.

Под горой одеял так жарко, и моя кожа прилипает к нему. Печально, но отодрать себя от него — единственный вариант. Как только я начинаю двигаться, Тео соскальзывает с кровати, и мне предоставляется возможность в полной мере оценить покачивание его голой задницы, когда он идет в ванную принять душ.

Я тянусь к прикроватной тумбочке, включаю лампу и даю глазам время привыкнуть. В дальнем конце комнаты лежат разорванные остатки моего платья подружки невесты. Когда я захочу покинуть номер, мне нужно будет что-нибудь надеть.

Надеюсь, здесь есть грамотный фэшн-стилист.

Между делом перебираю футболки, висящие в шкафу, и надеваю одну из них. Нажав кнопку включения на телевизоре, пятясь назад, сажусь в кресло и жду, когда выйдет Тео.

Программа настроена на новости по кабельному каналу, и ведущий упоминает Топпера Уэллсли и фармацевтическую промышленность. В углу экрана идет прямая трансляция, где группа федеральных агентов сопровождает Кори в наручниках и сажает его на заднее сидение черного внедорожника.

На нем нет ни очков, ни безобидной улыбки. Он предстает в образе мудака, по локоть увязшего в куче собственного дерьма.

И это делает меня невероятно счастливой.

— Что смотришь? — выходит Тео из душа с белым полотенцем на узких бедрах. Я жадно оглядываю его с головы до ног и сжимаю бедра, чтобы унять острый трепет между ними.

— Правосудие свершилось, — хватаю я пульт и переключаю телевизор на другой канал.

— Что скажешь, если мы выберем несколько вещей для моей новой квартиры? — он произносит это так, будто говорит о нашем доме. — Ты в этом разбираешься?

— Но там остается вся мебель. Это часть договора купли-продажи, — напоминаю я ему.

— Да, но я хочу чувствовать себя как дома, — говорит он. — Я хочу внести в обстановку немного личного. Ты можешь мне в этом помочь?

— А что бы ты хотел?

— Все, что захочешь ты.

Я прищуриваюсь, глядя на него со своего с кресла.

— Полагаю, тебе в ближайшее время придется искать новое жилье, — Тео исчезает за стеной, отделяющей ванную комнату от остальной части номера, а затем возвращается с зубной щеткой между своими восхитительными губами. — Если только ты не собираешься жить вместе с Ниной и Чарли вечно. Думаю, что раз они теперь женаты, то им понадобится немного больше… уединения.

Мы с Ниной обсуждали это месяц назад. Я знала, что это произойдет. И уже начала искать жилье, но меня совершенно не вдохновляло жить одной в самом дорогом городе страны.

— Срок аренды истекает через пару месяцев, — говорю я.

— Ты уже что-нибудь подыскала?

— Нет.

— А у меня теперь что, шесть спален? — чистка зубов в исполнении Тео — один из видов сексуального действа.

— Пять, — смеюсь я.

— Ладно, это все равно на четыре больше, чем мне нужно, — он уходит в ванную и возвращается, вытерев рот. — Я просто говорю это на тот случай, если тебе негде будет жить. Знаешь, я предлагаю тебе комнату без арендной платы, без договора. Мне тут пришла в голову мысль, а не нанять ли шеф-повара, чтобы не заниматься никакой стряпней.

— Мне нравится готовить, — говорю я.

— Это совсем не значит, что тебе нельзя будет появляться на кухне.

— И я очень люблю принимать ванну с пеной. Можно мне комнату с ванной на подиуме?

— Ты можешь пользоваться всеми ванными комнатами в этой квартире, если освободишь немного места на рабочем столе для меня и моих вещей.

— Мы можем избавиться от этих ужасных кресел из воловьей кожи?

— Считай, их уже нет, — разрубает рукой воздух Тео и щурится с другого конца комнаты. — Это моя футболка?

— Да, мое платье немного не в порядке. Кстати, мне нужно позвонить и попросить кого-нибудь купить джинсы.

— Набери семерку, — кивает он на телефон, стоящий на тумбочке, и исчезает, возвратившись уже полностью одетым. В глубине души я разочарована, когда понимаю, что у нас не будет бонусного раунда.

Я звоню портье и прошу доставить классические джинсы и футболку, и мне не стыдно перед Тео отбарабанить ему на одном дыхании свои размеры, так как знаю, что он имеет в виду, когда говорит, что эти вещи не имеют для него никакого значения.

Тео незаметно подкрадывается сзади, и, прежде чем я успеваю повесить трубку, его руки нежно сжимает мою грудь. Она идеально вписывается в его ладони, и мое тело тут же в ответ воспламеняется и пробуждается.

— Боже, ты так офигенно сексуальна, — щекочет мне ухо его голос, и он прижимается губами к моей шее. Потянув к кровати, он укладывает меня на нее и приподнимает край моей футболки. Мои колени согнуты, я открыта и жду, что он будет поклоняться моей киске так, как может только он.

— Портье будет здесь через тридцать минут, — поднимаю я руки над головой и таю на роскошном матрасе, когда чувствую между моих бедер тепло его тела.

— Я постараюсь успеть.

ЭПИЛОГ

СКАЙЛАР

Год спустя

У меня угловой офис.

У меня, Уитни Скайлар Пресли из Богом забытого городка в Айове, большой офис с огромными окнами.

Ну, один из двух. Другой у Эддисон.

Мои руки поглаживают поверхность стола из ореха, который только что доставили. Он новый и такой гладкий, и изготовлен на заказ мастерами с вековыми традициями из Портленда, штат Мэн. Я передвигаю подставку для ручек с одного края стола на другой, пока не нахожу подходящее место рядом с телефоном. Неоново-розовая записка, прилепленная к монитору компьютера, напоминает, что теперь, когда Эддисон вернулась из декретного отпуска, ей надо отдать погремушку «Тиффани» с гравировкой, которую я купила для малышки Лили.

Утреннее солнце освещает мой кабинет и стоящую на столике у окна хрустальную вазу с бледно-розовыми пионами. Звонит телефон, и в ту же секунду, как я тянусь за ним, солнечный свет падает на бриллиант, украшающий безымянный палец левой руки. По всей комнате танцуют отраженные блики.

Кажется, что камень охвачен пламенем.

Он освещает комнату также, как и улыбка, которая не сходит с моего лица с тех пор, как в канун прошлого Нового года Тео попросил меня выйти за него замуж.

Для людей, которые меня не знают, это кольцо — символ того, что я преуспела в жизни. Уверена, люди смотрят на меня и думают, что я какая-то богатенькая трофейная жена финансового воротилы из Парк-авеню, которая, щелкнув пальцами, получила жизнь, о которой большинство людей только мечтают, но это совсем не так.

— Алло? — отвечаю я на звонок, и мой взгляд устремляется к фотографии тринадцать на восемнадцать с нашей помолвки, стоящей на другом конце стола. Мы выглядим настолько идеально, что просто тошнит, и глядя со стороны, заметно, что люди обращают внимание на то, как мы смотримся вместе.

Но мы — это гораздо большее.

Когда я смотрю на нас, то вижу две болезненно потерянные души, которые продирались сквозь мутные воды и туманные ночи, чтобы найти друг друга. Я не вижу миллиардера и его трофейную жену. Не вижу ни бедного в прошлом парнишку, ни толстую прежде девочку.

Я просто вижу нас.

Молодого мужчину, который каждый день напоминает мне, что я стала такой, какая я есть, благодаря отнюдь не своей внешности. Девушку, которая в конечном итоге смогла вовремя перестать судить людей по их внешности, и это изменило ее судьбу.

— Привет, детка, — это Тео. Мой жених. Хотя я не часто использую это слово. Мне оно кажется надуманным. Просто он… мой Тео. Это единственное, кем он был и кем он когда-либо будет. — Звоню узнать, не хочешь ли ты сегодня пообедать? В обычном месте? Нам найдут столик.

— Конечно, — когда я разговариваю с ним, то всегда произношу слова с улыбкой в голосе. Ничего не могу с собой поделать, просто так получается. — Мне нужно отнести подарок Эддисон до того, как придет следующий клиент. Увидимся через пару часов, хорошо?

— Я люблю тебя.

— Люблю тебя больше.

КОНЕЦ

©Переводчик: Inna_Zulu, 2021

Примечания

1

Это одни из самых востребованных квартир в Нью-Йорке в домах, построенных до 1940 года. Каждая квартира состоит из гостиной, формальной столовой, двух полных спален, отдельной кухни и третьей, меньшей спальни, все еще сегодня называемой «комнатой для прислуги», обычно расположенной за кухней и обычно с собственной полной или половинной ванной. Также есть по крайней мере две другие полноценные ванные комнаты, а часто и отдельная прачечная. — Здесь и далее прим. переводчика.

2

Американский научно-фантастический мультипликационный ситком студии «Ханна Барбера». Вселенная Джетсонов представляет собой утопичный мир, где большую часть работы делают за людей машины. С помощью машин люди даже одеваются, умываются и перемещаются по дому. Для выполнения любой работы достаточно нажать кнопку, и именно это — основная обязанность Джорджа Джетсона в компании «Космические шестерёнки Спейсли».

3

«Элементы стиля», авторы Уильям Странк-младший и Элвин Брукс Уайт, англ. The Elements of Style. Strunk, W., Jr. and White, E.B. — руководство по стилю письма на американском английском языке.

4

Ray-Ban Wayfarer — одна из наиболее популярных моделей очков в мире.

5

Летние мокасины для яхтсменов на светлой подошве, чтобы не оставлять следов на палубе.

6

Легкая жатая хлопковая ткань, чаще всего в полоску.

7

Martha’s Vineyard — известный остров-курорт в Новой Англии в шести километрах от мыса Кейп-Код на юго-востоке штата Массачусетс, где традиционно отдыхают политики и деятели шоу-бизнеса.

8

Topper (англ.) — превосходный человек или вещь экстра-класса.

9

Muffy (англ. сленг) — вторая половинка, возлюбленная, лучший друг.

10

Pepperidge Farm — американская пекарня, основанная в 1937 году.

11

Devil's food cake — популярный американский шоколадный торт. Является в некотором смысле противоположностью светлому торту «Пища ангелов».

12

Университет Массачусетса в Амхерсте.

13

Nantucket — остров в Атлантическом океане, расположенный у восточного побережья Северной Америке.

14

Соответствует росту около 1,9 м.

15

Tavern On The Green — культовый ресторан в Центральном парке, открытый в 1934 г. Его гостями становились влиятельные люди в мире политики и шоу-бизнеса. В этом легендарном ресторане несколько раз отмечал свой день рождения Джон Леннон, живший неподалеку вместе с Йоко Оно. Для той же цели в 1990-е годы его арендовала и Хиллари Клинтон, супруга тогдашнего президента США Билла Клинтона.

16

Weird Science — американский телесериал, созданный по мотивам одноименного фильма. В нем рассказывается о двух друзьях: неприметном подростке, мечтающем о красивых девушках, любви и веселой жизни, и его единственном друге, застенчивом и добродушном компьютерном гении, которые всегда служат мишенью для насмешек и издевательств со стороны своих одноклассников. Используя свои возможности, они создают киберженщину Лизу, которая помогает им, прибегая к кибермагии.

17

Craigslist — сайт электронных объявлений, пользующийся большой популярностью у американских пользователей интернета.

18

FDA — Федеральное управление США по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов.

Content

Уинтер Реншоу
НИКОГДА НЕ ГОВОРИ «НИКОГДА»

ГЛАВА 1 СКАЙЛАР

ГЛАВА 2 ТЕО

ГЛАВА 3 СКАЙЛАР

ГЛАВА 4 ТЕО

ГЛАВА 5 СКАЙЛАР

ГЛАВА 6 ТЕО

ГЛАВА 7 СКАЙЛАР

ГЛАВА 8 ТЕО

ГЛАВА 9 СКАЙЛАР

ГЛАВА 10 ТЕО

ГЛАВА 11 СКАЙЛАР

ГЛАВА 12 СКАЙЛАР

ГЛАВА 13 ТЕО

ГЛАВА 14 СКАЙЛАР

ГЛАВА 15 СКАЙЛАР

ГЛАВА 16 ТЕО

ГЛАВА 17 СКАЙЛАР

ГЛАВА 18 ТЕО

ГЛАВА 19 СКАЙЛАР

ГЛАВА 20 ТЕО

ГЛАВА 21 СКАЙЛАР

ГЛАВА 22 ТЕО

ГЛАВА 23 СКАЙЛАР

ГЛАВА 24 ТЕО

ГЛАВА 25 СКАЙЛАР

ГЛАВА 26 СКАЙЛАР

ГЛАВА 27 ТЕО

ГЛАВА 28 СКАЙЛАР

ЭПИЛОГ СКАЙЛАР

Примечания