Тесса Бейли

Это случилось однажды летом

Глава 1

Произошло немыслимое.

Ее самые длительные отношения за все время… закончились в мгновение ока.

Три недели ее жизни потрачены впустую.

Пайпер Беллинджер посмотрела на свое красное, как губная помада, коктейльное платье от Валентино с одним плечом и попыталась найти изъян, но ничего не нашла. Ее со вкусом загорелые ноги были отполированы до такого блеска, что она уже проверяла в них зубы. Сверху тоже ничего не было видно. Она сняла ленту, удерживающую ее грудь, во время показа в Милане на неделе моды — мы говорим о святом Граале сиськоклеящих лент — и эти щенки были на высоте. Достаточно большие, чтобы привлечь внимание мужчины, и достаточно маленькие, чтобы создать спортивную атмосферу в каждом четвертом посте в Instagram. Универсальность поддерживала интерес людей.

Удовлетворенная тем, что ничто в ее внешности не было вопиюще неуместным, Пайпер проследила взглядом за плиссированной штаниной классического костюма Адриана от Тома Форда, сшитого из тончайшей шерсти акульей кожи, не в силах подавить вздох над роскошными отворотами и пуговицами с монограммой. То, как ее парень нетерпеливо сверялся со своими часами Chopard и оглядывал толпу через ее плечо, только усиливало эффект скучающего плейбоя.

Разве его холодная недосягаемость не привлекала ее к нему в первую очередь?

Боже, ночь их первой встречи, казалось, произошла сто лет назад. С тех пор она сделала по крайней мере две процедуры по уходу за лицом, верно? Что такое теперь время? Пайпер помнила их знакомство так, словно это было вчера. Адриан спас ее от того, чтобы ее не стошнило на вечеринке по случаю дня рождения Румера Уиллиса. Когда она смотрела на его точеный подбородок со своего места в его объятиях, она перенеслась в Старый Голливуд. Время курительных курток и женщин, разгуливающих в длинных одеяниях с перьями. Это было начало ее собственной классической истории любви.

А теперь шли титры.

— Я не могу поверить, что ты вот так все бросаешь, — прошептала Пайпер, прижимая бокал с шампанским к груди. Может быть, привлечение его внимания там заставит его передумать?

— Мы через многое прошли.

— Да, тонны, верно?

Адриан помахал кому-то через крышу, выражение его лица давало понять, кто бы это ни был, что он будет рядом с ними. Они пришли на черно-белую и красную вечеринку вместе. Небольшой званый вечер, чтобы собрать деньги для инди-кинопроекта под названием «Образ жизни угнетенных и знаменитых». Сценарист-режиссер был другом Адриана, а это означало, что большинство людей на этом собрании элиты Лос-Анджелеса были его знакомыми. Ее девочек даже не было рядом, чтобы утешить ее или облегчить изящный выход.

Внимание Адриана неохотно вернулось к ней.

— Подожди, о чем ты говорила?

Улыбка Пайпер показалась хрупкой, поэтому она прибавила еще ватт, стараясь, чтобы она была на одну решающую ступень ниже маниакальной. Выше голову, женщина. Это был не первый ее разрыв, верно? Она часто бросала вещи, часто неожиданно. В конце концов, это был город причуд.

Она никогда по-настоящему не замечала, как быстро все меняется. До недавнего времени — нет.

В свои двадцать восемь лет Пайпер не была старой. Но она была одной из самых пожилых женщин на этой вечеринке. Да и на всех вечеринках, на которых она побывала за последнее время, если подумать. Опираясь на стеклянные перила, выходящие на Мелроуз, сидела будущая поп-звезда, которой было не больше девятнадцати лет. Ей не нужна была миланская лента, чтобы удержать свои сиськи. Они были легкими и упругими, а соски напоминали Пайпер нижнюю часть рожка с мороженым.

Самому ведущему было двадцать два года, и он начинал карьеру в кино.

Это была карьера Пайпер. Тусовки. Быть на виду. Держать в руках случайное средство для отбеливания зубов и получать за это несколько долларов.

Не то чтобы она нуждалась в деньгах. По крайней мере, она так не думала. Все, чем она владела, было получено с помощью кредитной карты, и было загадкой, что происходило после этого. Она предположила, что счет пришел на электронную почту отчима или что-то в этом роде. Она надеялась, что ему не покажутся странными трусики без промежности, которые она заказала в Париже.

— Пайпер? Привет? — Адриан провел рукой перед ее лицом, и она поняла, как долго смотрела на поп-звезду. Достаточно долго, чтобы певица посмотрела в ответ.

Пайпер улыбнулась и помахала девушке, застенчиво указывая на ее бокал шампанского, прежде чем вернуться к разговору с Адрианом.

— Это потому, что я случайно привел тебя к своему психотерапевту? Мы не углублялись в подробности или что-то в этом роде, я обещаю. Большую часть времени мы просто дремлем во время моих встреч.

Он несколько секунд пристально смотрел на нее. Честно говоря, это было довольно мило. Это было самое пристальное внимание, которое она получила от него с тех пор, как чуть не поскользнулась в блевотине.

— Я встречался с некоторыми пустоголовыми, Пайпер. — Он вздохнул.

— Но ты просрамила их всех.

Она сохранила улыбку на лице, хотя для этого потребовалось больше решимости, чем обычно. Люди смотрели. В этот самый момент она была на заднем плане по меньшей мере пяти селфи, снятых на крыше, в том числе одного Анселя Элгорта. Было бы катастрофой, если бы она позволила своему замирающему сердцу отразиться на лице, особенно когда стало известно о разрыве.

— Я не понимаю, — сказала она со смехом, отбрасывая золотисто-розовые волосы за плечо. — Шокирует, — сухо ответил он.

— Послушай, детка. Это были веселые три недели. Ты дымовое шоу в бикини. — Он пожал элегантным плечом, одетым в костюм Тома Форда.

— Я просто пытаюсь покончить с этим, пока это не наскучило, понимаешь?

Скучная. Становлюсь старше. Не режиссер и не поп-звезда. Просто хорошенькая девушка с отчимом-миллионером.

Пайпер не могла думать об этом сейчас, хотя… Она просто хотела как можно незаметнее уйти с вечеринки и хорошенько поплакать. Конечно, после того, как она приняла ксанакс и опубликовала вдохновляющую цитату в своем канале IG. Это подтвердило бы разрыв, но также позволило бы ей контролировать повествование. Может быть, что-то о росте и любви к себе?

У ее сестры Ханны была бы идеальная лирика для песни. Она всегда сидела в куче винилов, эти гигантские, уродливые наушники были обернуты вокруг ее головы. Черт, она пожалела, что не придала больше значения мнению Ханны об Адриане.

Что она сказала? О да.

Он похож на того, кто нарисовал глаза на репе.

Пайпер снова отключилась, и Адриан во второй раз посмотрел на часы.

— Мы закончили здесь? Мне нужно пообщаться с людьми.

— Оу, да, — поспешила сказать она, ее голос был ужасающе неестественным.

— Ты не мог бы быть более правдивым в том, чтобы разорвать отношения до того, как начнется скучный блюз. Я не думала об этом так. — Она чокнулась своим бокалом шампанского с его бокалом. — Мы сознательно расцепляемся. Très mature.

— Верно. Называй это как хочешь. — Адриан заставил себя слабо улыбнуться.

— Спасибо за все.

— Нет, спасибо. — Она поджала губы, стараясь казаться как можно более беззаботной.

— За последние три недели я многое узнала о себе.

— Давай, Пайпер. — Адриан рассмеялся, внимательно оглядывая ее с головы до ног. — Ты играешь в переодевание и тратишь деньги своего папы. У тебя нет причин чему-то учиться.

— Мне нужна причина? — легко спросила она, все еще приподнимая уголки губ.

Раздраженный тем, что его подкараулили, Адриан тяжело вздохнул.

— Я думаю, что нет. Но тебе определенно нужен мозг, который функционирует за пределами того, сколько лайков ты можешь получить на фотографии в Инстаграм. В жизни есть нечто большее, Пайпер.

— Да, я знаю, — сказала она, испытывая раздражение — и более чем немного неохотного стыда.

— Жизнь это то, что я документирую с помощью фотографий. Я…

— Боже. — Он наполовину застонал, наполовину рассмеялся.

— Почему ты заставляешь меня быть мудаком? — Кто-то позвал его по имени из пентхауса, и он поднял палец, не сводя взгляда с Пайпер.

— Для тебя просто ничего нет, ясно? В этом городе тысячи Пайпер Беллингеров. Ты просто способ скоротать время. — Он пожал плечами.

— И твое время прошло.

Это было чудо, что Пайпер сохранила свою обаятельную улыбку нетронутой, когда Адриан уплыл, уже окликая своих друзей. Все на крыше уставились на нее, перешептываясь, прикрываясь руками, чувствуя жалость к ней — ко всем ужасам. Она отсалютовала им своим бокалом, потом поняла, что он пуст. Поставив его на поднос проходящего официанта, она собрала свой атласный клатч Bottega Veneta со всем достоинством, на которое была способна, и скользнула сквозь толпу зевак, смаргивая влагу в глазах, чтобы сфокусировать кнопку вызова лифта.

Когда двери, наконец, скрыли ее из виду, она прислонилась спиной к металлической стене, делая глубокие вдохи через нос, выдыхая через рот. Новость о том, что ее бросил Адриан, уже разнеслась бы по всем светским мероприятиям, возможно, даже с включенным видео. Даже знаменитости из списка C не стали бы приглашать ее на вечеринки после этого.

У нее была репутация хорошо проводящей время. Кого-то, кого можно желать. — Эта девушка.

Если у нее не было ее социального статуса, то что у нее было?

Пайпер вытащила свой телефон из сумочки и рассеянно попросила роскошный Uber, соединив ее с водителем, который был всего в пяти минутах езды. Затем она закрыла приложение и открыла свой список избранного. Ее большой палец на мгновение завис над именем «Ханна», но вместо этого остановился на «Кирби». Ее подруга ответила после первого же гудка.

— О Боже, это правда, что ты умоляла Адриана не расставаться с тобой в присутствии Анселя Элгорта?

Все оказалось хуже, чем она думала. Сколько людей уже сообщили TMZ? Завтра вечером в шесть тридцать они будут разбрасывать ее имя по отделу новостей, пока Харви потягивает из своей многоразовой чашки.

— Я не умоляла Адриана оставить меня. Брось, Кирби, ты же знаешь меня лучше, чем они.

— Сучка, я знаю. Но я не такая, как все остальные. Тебе нужно провести контроль повреждений. У тебя есть рекламный агент на задаток?

— Больше нет. Дэниел сказал, что мне, идущей по магазинам, не нужен пресс-релиз.

Кирби фыркнула.

— Хорошо, бумер.

— Но ты права. Мне действительно нужен контроль повреждений.

Двери лифта открылись, и Пайпер вышла, щелкнув по вестибюлю в своих туфлях на красной подошве, в конце концов выйдя на Уилшир, теплый июльский воздух высушил влагу в ее глазах. Высокие здания в центре Лос-Анджелеса поднимались в затянутое смогом летнее ночное небо, и она вытянула шею, чтобы найти вершины.

— Как поздно открыт бассейн на крыше в отеле «Мондрайн»?

— Ты спрашиваешь о часах работы в такое время, как это? — Кирби застонала, за чем последовал звук потрескивания ее вейпа на заднем плане.

— Я не знаю, но уже за полночь. Если она еще не закрыта, то скоро закроется.

У обочины остановился черный «Линкольн». Перепроверив номер машины, Пайпер забралась внутрь и закрыла дверь.

— Разве не было бы вломиться в бассейн и провести лучшее время в нашей жизни, как лучший способ бороться с огнем? Адриан был бы парнем, который расстался с легендой.

— О черт, — выдохнула Кирби. — Ты воскрешаешь Пайпер в двадцать четырнадцать.

Это был ответ, не так ли? В ее жизни не было лучшего времени, чем тот год, когда ей исполнился двадцать один год и она носилась по Лос-Анджелесу, прославившись тем, что прославилась в процессе. Она просто попала в колею, вот и все. Может быть, пришло время вернуть себе корону. Может быть, тогда она не будет слышать слова Адриана, снова и снова повторяющиеся в ее голове, заставляя ее думать о том, что он может быть прав.

Неужели я всего лишь одна из тысяч?

Или я та девушка, которая врывается в бассейн, чтобы поплавать в час ночи?

Пайпер решительно кивнула и наклонилась вперед.

— Не могли бы вы вместо этого отвезти меня в «Мондрайн», пожалуйста?

Кирби просигналила в трубку.

— Я встречу тебя там.

— У меня есть идея получше. — Пайпер скрестила ноги и откинулась на кожаное сиденье.

— Как насчет того, чтобы все встретили нас там?

Глава 2

Тюрьма была холодным и тёмным местом. Пайпер стояла в самом центре камеры, дрожа и обхватив себя за локти, чтобы случайно не коснуться чего-нибудь, что могло потребовать прививки от столбняка. До этого момента слово «пытка» было лишь смутным описанием того, чего она никогда не поймет. Но попытка не пописать в заплесневелый унитаз примерно после шести смешанных напитков была пыткой, которую ни одна женщина никогда не должна знать. В ночной ситуации с ванной Коачеллы не было ничего на этом грязном металлическом троне, который издевался над ней из угла камеры.

— Прошу прощения? — позвала Пайпер, покачиваясь на каблуках к решетке.

В поле зрения не было охранников, но она могла слышать характерные звуки раздавливания конфет, доносящиеся откуда-то поблизости.

— Привет, это я, Пайпер. Есть ли еще одна ванная, которой я могла бы воспользоваться?

— Нет, принцесса, — отозвался женский голос, звучавший очень скучающе.

— Здесь нет.

Она подпрыгивала из стороны в сторону, ее мочевой пузырь требовал эвакуации.

— Куда ты ходишь в ванную?

Фырканье.

— Куда отправляются другие не-преступники.

Пайпер заскулила горлом, хотя леди-охранница поднялась на ступеньку выше в своей книге за то, что без колебаний дала такой дикий ответ.

— Я не преступница, — снова попыталась Пайпер.

— Все это недоразумение.

Трель смеха эхом разнеслась по тусклому коридору полицейского участка. Сколько раз она проезжала мимо станции на Норт Уилкокс? Теперь она была заключенной.

Но если серьезно, то это была адская вечеринка.

Охранник медленно появился перед камерой Пайпер, засунув пальцы в ее бежевые форменные брюки. Бежевый. Тот, кто стоял у руля правоохранительных органов, должен быть приговорен к жестокому и необычному наказанию.

— Ты называешь недоразумением двести человек, врывающихся в бассейн отеля после нескольких часов работы?

Пайпер скрестила ноги и втянула воздух через нос. Если бы она описалась в Валентино, то добровольно осталась бы в тюрьме.

— Ты бы поверила, что часы работы бассейна не были вывешены на видном месте?

— Это тот аргумент, который собирается использовать твой дорогой адвокат? — Охранница покачала головой, явно забавляясь.

— Кто-то должен был разбить стеклянную дверь, чтобы попасть внутрь и впустить всех других богатых детей. Кто это сделал? Человек-невидимка?

— Я не знаю, но я собираюсь выяснить, — торжественно поклялась Пайпер.

Охранник вздохнул с улыбкой.

— Для этого уже слишком поздно, милая. Твоя подруга с фиолетовыми кончиками уже назвала тебя главарем.

Кирби.

Должно было быть.

Больше ни у кого на вечеринке не было фиолетовых кончиков. По крайней мере, Пайпер так не думала. Где-то между куриными боями в бассейне и запуском незаконных петард, она вроде как потеряла счет входящим гостям. Хотя ей следовало бы знать лучше, чем доверять Кирби. Они с Пайпер были друзьями, но недостаточно хорошими, чтобы она солгала полиции. Основой их отношений были комментарии к постам друг друга в социальных сетях и возможность друг другу совершать нелепые покупки, например, кошелек за четыре тысячи долларов в форме тюбика губной помады. В большинстве случаев такие дружеские отношения на поверхностном уровне были ценны, но не сегодня.

Вот почему ее единственный телефонный звонок был адресован Ханне.

Кстати, о ком, где была ее младшая сестра? Она позвонила час назад.

Пайпер прыгала из стороны в сторону, опасно близкая к тому, чтобы использовать руки, чтобы удержать мочу.

— Кто заставляет тебя носить бежевые брюки? — она ахнула. — Почему они не здесь, со мной?

— Хорошо. — Охранник взмахнул ладонью.

— С этим мы можем согласиться.

— Буквально любой другой цвет был бы лучше. Без штанов было бы лучше. — Пытаясь отвлечься от Чернобыля, происходящего в нижней части ее тела, она бессвязно бормотала, как обычно делала в неудобных ситуациях.

— У тебя действительно симпатичная фигура, офицер, но это, типа, заповедь, что никто не должен снимать обнаженную одежду цвета хаки.

Бровь другой женщины изогнулась. — Ты могла бы.

— Ты права, — всхлипнула Пайпер.

— Я вполне могла бы.

Смех охранника перешел во вздох.

— О чем ты думала, провоцируя этот хаос сегодня вечером? Пайпер немного поникла.

— Мой парень бросил меня. И он… даже не смотрел мне в глаза все это время. Наверное, я просто хотела, чтобы меня увидели. Признали. Заметили, а не… игнорировали. Ты понимаешь?

— Презираемая и ведущая себя как дура. Не могу сказать, что я там не была.

— Действительно? — с надеждой спросила Пайпер.

— Конечно. Кто не положил всю одежду своего парня в ванну и не вылил сверху отбеливатель?

Пайпер подумала о том, как костюм Тома Форда покрылся пятнами, и поежилась.

— Это холодно, — прошептала она.

— Может быть, мне следовало просто порезать ему шины. По крайней мере, это законно.

— Это… не законно.

— О. — Пайпер послала охраннику преувеличенное подмигивание.

— Хорошо.

Женщина покачала головой, оглядывая коридор.

— Хорошо, послушай. Сегодня тихая ночь. Если ты не доставишь мне никаких хлопот, я позволю тебе воспользоваться чуть менее дерьмовой ванной.

— О, спасибо, спасибо, спасибо.

Держа ключи над замочной скважиной, охранник посмотрел на нее серьезными глазами.

— У меня есть электрошокер.

Пайпер последовала за своим спасителем по коридору в ванную, где тщательно подобрала юбку своего Валентино и ослабила нечестивое давление в мочевом пузыре, постанывая, пока не упала последняя капля. Когда она мыла руки в маленькой раковине, ее внимание привлекло отражение в зеркале. Енотовые глаза снова посмотрели на нее. Размазанная помада, вялые волосы. Определенно далеко от того места, где она начала вечер, но она не могла не чувствовать себя солдатом, возвращающимся с битвы. Она намеревалась отвлечь внимание от своего разрыва, не так ли?

Вертолет полиции Лос-Анджелеса, круживший над головой, в то время как она возглавляла линию конга, определенно подтвердил ее статус правящей королевы вечеринок Лос-Анджелеса. Возможно. Они конфисковали ее телефон во время всей этой истории с фотографией/ отпечатками пальцев, так что она не знала, что происходит в Интернете. Ее пальцы чесались нажать на некоторые приложения, и это именно то, что она сделает, как только Ханна приедет, чтобы выручить ее.

Она посмотрела на свое отражение, удивленная тем, что перспектива взлома Интернета не заставила ее сердце трепетать так, как это было раньше. Была ли она сломлена?

Пайпер фыркнула и оттолкнулась от раковины, используя локоть, чтобы опустить ручку двери, когда уходила. Очевидно, ночь взяла свое — в конце концов, было почти пять часов утра. Как только она немного поспит, она проведет весь день, наслаждаясь поздравительными текстами и потоком новых подписчиков. Все было бы хорошо.

Охранник снова надел на Пайпер наручники и начал вести ее обратно в камеру, как раз в тот момент, когда другой охранник окликнул их с противоположного конца.

— Эй, Лина. Беллинджер внесли залог. Приведи ее к обработке.

Ее руки победно взметнулись вверх.

— Да!

Лина рассмеялась.

— Ну же, королева красоты.

Восстановив силы, Пайпер подпрыгнула рядом с другой женщиной.

— Лина, да? Я у тебя в большом долгу. — Она сцепила руки под подбородком и победно надула губы.

— Спасибо, что была так добра ко мне.

— Не придавай этому слишком большого значения, — протянула охранница, хотя выражение ее лица было довольным.

— Я просто была не в настроении убирать за собой мочу.

Пайпер рассмеялась, позволяя Лине отпереть дверь в конце серого коридора. И там была Ханна в зоне обработки, в пижаме и бейсболке, заполняющая документы с полузакрытыми глазами.

Тепло разлилось в груди Пайпер при виде ее младшей сестры. Они не были похожи друг на друга, имели еще меньше общего, но Пайпер больше никого не позвала бы в крайнем случае. Из двух сестер Ханна была самой надежной, несмотря на то, что она была ленивой хиппи.

Там, где Пайпер была выше, Ханну в детстве называли креветкой, и она так и не достигла пика роста в средней школе. В данный момент она прятала свою миниатюрную фигурку под толстовкой Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, ее песочно-светлые волосы торчали из-под пустой красной шляпы.

— Она в порядке? — спросила Лина у тонкогубого мужчины, сгорбившегося за столом.

Он махнул рукой, не поднимая глаз.

— Деньги решают все.

Лина снова расстегнула наручники и рванулась вперед.

— Ханннннс, — захныкала Пайпер, обнимая сестру.

— Я отплачу тебе за это. Я буду заниматься твоими делами в течение недели.

— У нас нет работы по дому, ты, редиска. — Ханна зевнула, прижимая кулак к глазу.

— Почему от тебя пахнет ладаном?

— О. — Пайпер понюхала ее плечо.

— Я думаю, гадалка зажгла немного. — Выпрямившись, она прищурила глаза.

— Не знаю, как она узнала о вечеринке.

Ханна разинула рот, казалось, проснувшись, по крайней мере, незначительно, ее карие глаза полностью контрастировали с детской голубизной Пайпер.

— Она случайно не говорила тебе, что в твоем будущем будет злой отчим?

Пайпер поморщилась.

— Уфф. У меня было такое чувство, что я не смогу избежать гнева Дэниела К. Беллинджер. — Она вытянула шею, чтобы посмотреть, не забирает ли кто-нибудь ее телефон.

— Как он узнал об этом?

— Новости, Пайпс. В новостях.

— Правильно. — Она вздохнула, разглаживая руками мятую юбку своего платья.

— Ничего такого, с чем адвокаты не могли бы справиться, верно? Надеюсь, он позволит мне принять душ и немного поспать перед одной из его знаменитых лекций. Я иду за фотографией.

— Заткнись, ты выглядишь великолепно, — сказала Ханна, ее губы дрогнули, когда она завершила оформление документов росчерком своей подписи.

— Ты всегда отлично выглядишь.

Пайпер немного пошевелилась.

— Пока, Лина! — Пайпер позвонила по дороге со станции, ее любимый телефон лежал в ее руках, как у новорожденного, пальцы вибрировали от необходимости провести пальцем. Ее направили к заднему выходу, где Ханна могла развернуть машину. Протокол, сказали они.

Она сделала один шаг за дверь и оказалась в окружении фотографов.

— Пайпер! Сюда!

Ее тщеславие взвизгнуло, как у птеродактиля.

Нервы метнулись вправо и влево в ее животе, но она быстро улыбнулась им и опустила голову, щелкая так быстро, как только могла, в сторону ожидающего джипа Ханны.

— Пайпер Беллинджер! — крикнул один из папарацци.

— Как прошла твоя ночь в тюрьме?

— Вы сожалеете о том, что потратили деньги налогоплательщиков впустую?

Носок ее высокого каблука зацепился за трещину, и она почти растянулась лицом на асфальте, но зацепилась за край двери, которую Ханна толкнула, бросаясь на пассажирское сиденье. Закрытие двери помогло отсечь выкрикиваемые вопросы, но последний, который она слышала, продолжал звучать в ее голове.

Тратить деньги налогоплательщиков впустую? Она ведь только что устроила вечеринку, верно?

Ладно, потребовалось значительное количество полицейских, чтобы разогнать это, но, похоже, это был Лос-Анджелес. Разве полиция просто не ждала, когда произойдет нечто подобное?

Ладно, это звучало привилегированно и дерзко даже для ее собственных ушей.

Внезапно ей стало не так уж и хочется проверять свои социальные сети.

Она вытерла вспотевшие ладони о платье.

— Я не пыталась никого выставить или потратить деньги впустую. Я не думала так далеко забегать вперед, — тихо сказала Пайпер, поворачиваясь лицом к сестре так сильно, как только могла, пристегнутая ремнем безопасности.

— Это плохо, Ханнс?

Ханна впилась зубами в нижнюю губу, ее руки на руле медленно прокладывали себе путь сквозь людей, отчаянно фотографирующих Пайпер.

— Это нехорошо, — ответила она после паузы.

— Но, эй, ты же все время выкидывала такие трюки, помнишь? Адвокаты всегда находят способ раскрутить это дело, а завтра они займутся чем-нибудь другим. — Она протянула руку и постучала по сенсорному экрану, и тихая мелодия залила машину.

— Зацени это. У меня есть идеальная песня для этого момента.

Из динамиков доносились мрачные ноты «Тюремных женщин» РЕО Спидвагона.

Череп Пайпер глухо ударился о подголовник.

— Очень смешно. — Она постучала телефоном по колену в течение нескольких секунд, прежде чем выпрямить спину и открыть Instagram.

Так оно и было. На фотографии, которую она опубликовала сегодня рано утром, в 2:42, была отметка времени. Кирби, предательская девчонка, сняла его с помощью телефона Пайпер. На снимке Пайпер сидела на плечах мужчины, чье имя она не могла вспомнить — хотя у нее было смутное воспоминание о том, как он утверждал, что играет на второй защите в «Лейкерс»? Раздетая до трусиков и ленты для груди, но как бы художественно. Ее платье от Валентино висело на шезлонге на заднем плане. Фейерверки взорвались вокруг нее, как на Четвертое июля, окутав Пайпер искрами и дымом. Она выглядела как богиня, поднимающаяся из электрического тумана — и фотография набрала почти миллион лайков. Уговаривая себя не делать этого, Пайпер постучала по выделенному разделу, который должен был показать ей, кому именно понравилась фотография. Адриан не был одним из них.

Что было прекрасно. У миллиона других людей было, верно?

Но они не провели с ней и трех недель.

Для них она была просто двумерным изображением. Если бы они провели с Пайпер больше трех недель, они бы тоже прокрутили прошлое? Позволить ей раствориться в тумане тысячи других девушек, таких же, как она?

— Привет, — сказала Ханна, останавливая песню.

— Все будет хорошо.

Смех Пайпер прозвучал принужденно, поэтому она оборвала его.

— Я знаю. Все всегда оборачивается хорошо. — Она сжала губы. — Хочешь услышать о соревнованиях мокрых боксеров?

Глава 3

Как оказалось, не все в порядке.

Ничего не было.

Не по словам их отчима, Дэниела Беллинджера, уважаемого кинопродюсера, лауреата премии «Оскар», филантропа и конкурентоспособного яхтсмена.

Пайпер и Ханна попытались прокрасться через служебный вход в их особняк в Бель-Эйре. Они переехали сюда, когда Пайпер было четыре года, а Ханне два, после того, как их мать вышла замуж за Дэниела, и ни один из них не помнил, чтобы жил где-то еще. Время от времени, когда Пайпер улавливала дуновение океана, ее память посылала сигнал сквозь туман, напоминая ей о городе на северо-западе Тихого океана, где она родилась, но не было ничего существенного, за что можно было бы зацепиться, и это всегда уносилось прочь, прежде чем она могла ухватиться.

Теперь гнев ее отчима? Она могла полностью осознать это.

Это было запечатлено в загорелых чертах его знаменитого лица, в разочарованных покачиваниях головами, которые он давал сестрам, когда они сидели бок о бок на диване в его домашнем офисе. Позади него на полках поблескивали награды, на стенах висели киноафиши в рамках, а телефон на его Г-образном столе загорался каждые две секунды, хотя он выключил его для предстоящей лекции. Их мать занималась пилатесом, и у нее ничего не было? Это заставило Пайпер больше всего нервничать. Морин, как правило, оказывала успокаивающее воздействие на своего мужа, а сейчас он был совсем не спокоен.

— Хм, Дэниел? — Пайпер весело улыбнулась, заправляя за ухо прядь поникших волос.

— Ханна ни в чем не виновата. Ничего, если она отправится спать? — Она остается. — Он пригвоздил Ханну суровым взглядом. — Тебе было запрещено вносить за нее залог, и ты все равно это сделала.

Пайпер обратила свое изумление на сестру.

— Ты заплатила залог?

— Что я должна была сделать? — Ханна сорвала шляпу и зажала ее между коленями.

— Оставить тебя там, Пайпс?

— Да, — медленно сказала Пайпер, глядя на отчима с нарастающим ужасом.

— Что ты хотел, чтобы она сделала? Оставить меня там?

Взволнованный Дэниел запустил пальцы в волосы.

— Я думал, ты давным-давно усвоила свой урок, Пайпер. Или, скорее, уроки во множественном числе. Ты все еще порхала на каждую чертову вечеринку между этим местом и Долиной, но ты не стоила мне денег и не выставляла меня при этом гребаным идиотом.

— Ой. Пайпер откинулась на диванные подушки.

— Ты не должен был злиться.

— Я не должен быть… — Дэниел издал раздраженный звук и ущипнул себя за переносицу.

— Тебе двадцать восемь лет, Пайпер, и ты ничего не сделала со своей жизнью. Ничего. Тебе предоставили все возможности, дали все, о чем могло попросить ваше маленькое сердечко, и все, что тебе нужно для этого показать, — это… цифровое существование. Это ничего не значит.

Если это правда, то я тоже ничего не имею в виду.

Пайпер схватила подушку и прижала ее к своему бурлящему животу, благодарно посмотрев на Ханну, когда та потянулась, чтобы потереть ее колено.

— Дэниел, мне очень жаль. Прошлой ночью у меня был тяжелый разрыв, и я разыграла его. Я больше никогда не сделаю ничего подобного.

Дэниел, казалось, немного сдулся, отступив к своему столу и облокотившись на край.

— Никто мне ничего не передавал в этом бизнесе. Я начинал как паж на стоянке «Парамаунт». Заполняю заказы на сэндвичи, приношу кофе. Я был мальчиком на побегушках, пока учился в киношколе. — Пайпер кивнула, изо всех сил стараясь казаться глубоко заинтересованной, хотя Дэниел рассказывал эту историю на каждом званом обеде и благотворительном мероприятии.

— Я оставался наготове, вооруженный знаниями и стремлением, просто ожидая своей возможности, чтобы я мог воспользоваться ею, — он сжал кулак, — и никогда не оглядываться назад.

— Именно тогда тебя попросили провести репортаж с Корбином Киддером, — процитировала Пайпер по памяти.

— Да. — Ее отчим наклонил голову, на мгновение обрадованный тем, что она обратила на это внимание.

— Как наблюдал режиссер, я не только произносил строки со страстью и рвением, но и улучшал усталый текст. Это добавило мне собственного таланта.

— И тебя взяли помощником сценариста. — Ханна вздохнула, накручивая палец, чтобы он закончил часто повторяемую историю.

— Для самого Кубрика.

Он выдохнул через нос.

— Это верно. И это возвращает меня к моей первоначальной точке зрения. — Ему погрозили пальцем.

— Пайпер, тебе слишком удобно. По крайней мере, Ханна получила ученую степень и работает с прибылью. Даже если бы я попросил об одолжении, чтобы устроить ее на должность разведчика местоположения, по крайней мере, она продуктивна. — Ханна ссутулила плечи, но ничего не сказала.

— Тебя бы вообще волновало, если бы возможность постучалась в твою дверь, Пайпер? У тебя нет желания куда-то идти. Или сделать что-нибудь. Зачем тебе это, когда эта жизнь, которую я тебе обеспечил, всегда здесь, вознаграждая твое отсутствие амбиций комфортом и оправданием для того, чтобы оставаться в блаженном застое?

Пайпер уставилась на мужчину, которого считала отцом, ошеломленная тем, что он видел ее в таком негативном свете. Она выросла в Бель-Эйре. Отдыхали, устраивали вечеринки у бассейна и потирались локтями с известными актерами. Это была единственная жизнь, которую она знала. Никто из ее друзей не работал. Только горстка из них беспокоилась о колледже. В чем смысл ученой степени? Чтобы заработать деньги? У них уже были тонны этого.

Если Дэниел или ее мать когда-либо поощряли ее делать что-то еще, она не могла вспомнить ни одного такого разговора. Была ли мотивация тем, с чем другие люди просто рождались? И когда пришло время пробивать себе дорогу в этом мире, они просто действовали? Должна ли она была искать цель все это время?

Странно, но ни одна из вдохновляющих цитат, которые она публиковала в прошлом, не содержала ответа.

— Я очень люблю твою маму, — продолжил Дэниел, словно прочитав ее мысли.

— Иначе я не думаю, что был бы таким пациентом так долго. Но, Пайпер… На этот раз ты зашла слишком далеко.

Ее глаза метнулись к нему, колени начали дрожать. Говорил ли он когда-нибудь с ней таким смиренным тоном раньше? Если и так, то она не помнила.

— Я сделала? — прошептала она.

Рядом с ней Ханна пошевелилась, знак того, что она тоже осознала серьезность момента.

Дэниел покачал головой.

— Владелец «Мондриана» финансирует мой следующий фильм. — Эта новость упала, как граната, в центр офиса.

— Он, мягко говоря, не в восторге от вчерашнего вечера. Из-за тебя его отелю показалось, что в нем нет безопасности. Ты сделал это посмешищем. И что еще хуже, ты мог бы сжечь это чертово место дотла. — Он пристально посмотрел на нее жестким взглядом, позволяя всему этому утонуть.

— Он пригрозил сократить бюджет, Пайпер. Это очень значительная сумма. Фильм не будет снят без его вклада. По крайней мере, до тех пор, пока я не найду другого спонсора, а в этой экономике на это могут уйти год.

— Мне жаль, — выдохнула Пайпер, масштаб того, что она сделала, еще глубже погрузил ее в диванные подушки. Неужели она действительно провалила деловую сделку с Дэниелом во имя публикации снимка мести, который сделал бы ее триумфатором разрыва? Неужели она была такой легкомысленной и глупой?

Был ли Адриан прав?

— Я не знала. Я… я понятия не имела, кому принадлежал отель.

— Нет, конечно, нет. Кого волнует, на кого влияют твои действия, верно, Пайпер?

— Хорошо. — Ханна, нахмурившись, подалась вперед.

— Тебе не нужно быть с ней таким суровым. Она, очевидно, понимает, что совершила ошибку.

Дэниел оставался невозмутимым.

— Ну, это ошибка, за которую она собирается ответить.

Пайпер и Ханна обменялись взглядами.

— Что ты подразумеваешь под, — Пайпер пошевелила пальцами в форме воздушных кавычек, — ответить за?

Их отчим не торопясь обошел свой стол и открыл нижний ящик для папок, поколебавшись лишь мгновение, прежде чем вынуть папку из плотной бумаги. Он настойчиво постукивал по настольному календарю, рассматривая нервничающих сестер прищуренными глазами.

— Мы не часто говорим о твоем прошлом. За время до того, как я женился на твоей матери. Я признаю, что это в основном потому, что я эгоист и не хотел напоминаний о том, что она любила кого-то до меня.

— О-о-о, — автоматически сказала Пайпер.

Он проигнорировал ее.

— Как ты знаешь, твой отец был рыбаком. Он жил в Вестпорте, штат Вашингтон, в том же городе, где родилась твоя мать. Странное маленькое местечко.

Пайпер вздрогнула при упоминании своего биологического отца. Рыбака королевского краба по имени Генри, который умер молодым человеком, засосало в ледяные глубины Берингова моря. Ее взгляд скользнул к окну, к потустороннему миру, пытаясь вспомнить, что было до этой шикарной жизни, к которой она так привыкла. Пейзаж и цвет первых четырех лет ее жизни были неуловимы, но она помнила очертания головы своего отца. Могла вспомнить его хриплый смех, запах соленой воды на его коже.

Могла вспомнить смех своей матери, отзывающийся добрым, теплым и сладким эхом.

Не было никакого способа представить себе то другое время и место — насколько это отличалось от ее нынешней ситуации — и она пыталась много раз. Если бы Морин не переехала в Лос-Анджелес скорбящей вдовой, вооруженной только красивой внешностью и искусной в шитье, она никогда бы не получила работу в гардеробе в первом фильме Дэниела. Он бы не влюбился в нее, и их роскошный образ жизни был бы не более чем мечтой, в то время как Морин существовала в какой-то другой, невообразимой временной шкале.

— Вестпорт, — повторила Ханна, словно пробуя слово на вкус. — Мама никогда не говорила нам, как его зовут.

— Да, хорошо. Я могу представить, что все, произошедшее в прошлом, было для нее болезненным. — Он фыркнул, снова постучав по краю папки.

— Очевидно, что сейчас она в порядке. Лучше, чем нормально. — Прошло мгновение.

— Люди в Вестпорте… Они отправляются в Берингово море во время сезона королевского краба в поисках своей ежегодной зарплаты. Но это не всегда надежно. Иногда они ловят очень мало, и им приходится делить небольшую сумму между большой командой. Из-за этого ваш отец также владел небольшим баром.

Губы Пайпер растянулись в улыбке. Это было самое большее, что кто-либо когда-либо говорил ей о своем биологическом отце, и подробности… Они были похожи на монеты, падающие в пустую банку внутри нее, медленно наполняя ее. Она хотела большего. Она хотела знать все об этом человеке, которого помнила только по его неистовому смеху.

Ханна откашлялась, ее бедро прижалось к бедру Пайпер.

— Почему ты рассказываешь нам все это сейчас? — Она закусила губу.

— Что в папке?

— Акт на бар. Он оставил здание вам, девочки, в своем завещании. — Он положил папку на стол и открыл ее.

— Давным-давно я назначил хранителя, чтобы убедиться, что он не пришел в негодность, но, честно говоря, я совсем забыл об этом до сих пор.

— О Боже мой… — сказала Ханна себе под нос, очевидно, предсказывая какой-то исход этого разговора, который Пайпер еще не понимала.

— А-ты…?

Дэниел вздохнул в ответ на затихший вопрос Ханны.

— Мой инвестор требует покаяния за то, что ты сделала, Пайпер. Он такой же человек, который сделал себя сам, как и я, и не хотел бы ничего больше, чем приставать ко мне из-за моей избалованной, богатой дочери. — Пайпер вздрогнула, но он этого не заметил, потому что просматривал содержимое файла.

— Обычно я бы сказал любому, кто чего-то от меня требовал, чтобы он отвалил… Но я не могу игнорировать свое внутреннее чувство, что тебе нужно какое-то время научиться постоять за себя.

— Что ты подразумеваешь под… — Пайпер снова сделала воздушные кавычки, — защищаться?

— Я имею в виду, что ты выходишь из своей зоны комфорта. Я имею в виду, что ты едешь в Вестпорт.

У Ханны отвисла челюсть.

Пайпер рванулась вперед.

— Подожди. Что? Как долго? Что я должна там делать? — Она в панике посмотрела на Ханну.

— Мама знает об этом?

— Да, — сказала Морин с порога кабинета.

— Она знает.

Пайпер всхлипнула ей в запястье.

— Три месяца, Пайпс. Ты можешь продержаться так долго. И я надеюсь, что ты сделаешь это без колебаний, учитывая, что я сохраню свой бюджет на фильм, исправив эти ошибки. — Дэниел обошел стол и бросил папку из плотной бумаги на колени Пайпер. Она уставилась на него, как на убегающего таракана.

— Над баром есть небольшая квартира. Я позвонил заранее, чтобы убедиться, что там все убрано. Я открываю дебетовый счет, чтобы ты начала, но после этого… — О, он выглядел слишком довольным.

— Ты сама по себе.

Мысленно перечисляя все гала-концерты и показы мод, которые должны были состояться в течение целых трех месяцев, Пайпер поднялась на ноги и послала матери умоляющий взгляд.

— Мама, ты действительно позволишь ему отослать меня? — Она пошатывалась.

— Что я должна делать? Типа, рыбой на жизнь зарабатывать? Я даже не знаю, как приготовить тосты.

— Я уверена, что ты поймешь это — мягко сказала Морин, выражение ее лица было сочувственным, но твердым.

— Это будет в пользу тебе. Вот увидишь. Возможно, ты даже узнаешь что-нибудь о себе.

— Нет. — Пайпер покачала головой. Разве прошлая ночь не принесла откровения о том, что она ни на что не годна, кроме как веселиться и выглядеть привлекательно? У нее не было навыков выживания для жизни за пределами этих ворот. Но она могла справиться с этим, пока все оставалось знакомым. Там, снаружи, ее неумелость, ее бесполезность будут бросаться в глаза.

— Я… я не поеду.

— Тогда я не буду оплачивать твои судебные издержки, — неохотно сказал Дэниел.

— Я дрожу, — прошептала Пайпер, подняв плоскую дрожащую руку.

— Посмотри на меня.

Ханна обняла сестру за плечи.

— Я поеду с ней.

Дэниел сделал двойной дубль.

— А как насчет твоей работы? Я потянул за ниточки с Сергеем, чтобы заполучить тебе желанное место в продюсерской компании.

При упоминании Сергея, давнего увлечения Ханны, Пайпер почувствовала долю секунды нерешительности своей сестры. В течение последнего года младший Беллинджер тосковал по задумчивому голливудскому выскочке, чей дебютный фильм «Ничий ребенок» занял Золотую пальмовую ветвь в Каннах. Большинство баллад, постоянно звучащих из комнаты Ханны, можно было отнести к ее глубокому увлечению.

От солидарности сестры у Пайпер перехватило горло, но она ни за что не позволила бы своим грехам изгнать ее любимого человека тоже в Вестпорт. Сама Пайпер еще даже не смирилась с тем, что пойдет.

— Дэниел передумает, — прошептала она Ханне уголком рта. — Все будет хорошо.

— Я не стану, — прогремел Даниэль, выглядя оскорбленным. — Ты уезжаешь в конце июля.

Пайпер провела мысленный подсчет.

— Это, похоже, всего через несколько недель!

— Я бы посоветовал тебе использовать это время, чтобы уладить свои дела, но у тебя их нет.

Морин издала какой-то звук.

— Я думаю, этого достаточно, Дэниел. — С выражением осуждения на лице она вывела ошеломленных сестер из комнаты.

— Да ладно тебе. Давайте потратим некоторое время на обдумывание.

Три женщины Беллинджер вместе поднялись по лестнице, поднявшись на третий этаж, где спальни Ханны и Пайпер ждали на противоположных сторонах покрытого ковром холла. Они вплыли в комнату Пайпер, усадили ее на край кровати, а затем отступили, чтобы понаблюдать за ней, как будто они были студентами-медиками, которых просят поставить диагноз.

Уперев руки в колени, Ханна изучала свое лицо.

— Как у тебя дела, Пайпер?

— Ты действительно можешь не заставить его передумать, мама? — прохрипела Пайпер.

Морин покачала головой.

— Прости меня, милая. — Ее мать упала на кровать рядом с ней, взяв ее вялую руку. В течение долгих мгновений она молчала, явно готовясь к чему-то.

— Я думаю, что одна из причин, по которой я не очень сильно сопротивлялась Дэниелу, отправляя тебя в Вестпорт, заключается в том… Ну, у меня много вины за то, что я так много скрывала твоего настоящего отца. Мне было так больно в течение долгого времени. Очень горько. И я заперла все это в себе, пренебрегая при этом его памятью. Это было неправильно с моей стороны. — Ее веки опустились.

— Поехать в Вестпорт… значит встретиться с твоим отцом, Пайпер. Он из Вестпорта. В этом городе все еще живет гораздо больше истории… чем ты думаешь. Вот почему я не мог остаться после его смерти. Он окружал меня… И я была так зла из-за несправедливости всего этого. Даже мои родители не могли достучаться до меня.

— Как долго они оставались в Вестпорте после того, как ты уехала? — спросила Ханна, имея в виду бабушку и дедушку, которые иногда навещали их, хотя по мере того, как сестры становились старше, визиты становились все реже и реже. Когда Дэниел официально усыновил Пайпер и Ханну, их бабушке и дедушке, казалось, не нравился весь этот процесс, и контакт между ними и Морин постепенно угас, даже если они все еще разговаривали по праздникам и дням рождения.

— Не долго. Вскоре после этого они купили ранчо в Юте. Подальше от воды. — Морин посмотрела на свои руки.

— Я думаю, что магия ушла из города для всех нас.

Пайпер могла понять рассуждения своей матери. Мог посочувствовать чувству вины. Но вся ее жизнь была вырвана с корнем из-за мужчины, которого она не знала. Двадцать четыре года прошло без единого слова о Генри Кроссе. Ее мать не могла ожидать, что она сейчас ухватится за эту возможность, потому что решила, что пришло время избавиться от чувства вины.

— Это несправедливо, — простонала Пайпер, падая навзничь на кровать, опрокидывая простыни из экрю Миллезимо. Ханна растянулась рядом с ней, положив руку на живот Пайпер.

— Прошло всего три месяца, — сказала Морин, поднимаясь и выплывая из комнаты. Как раз перед тем, как выйти, она обернулась, положив руку на дверной косяк.

— Слово мудрецу, Пайпер. Мужчины в Вестпорте… они не такие, к каким ты привыкла. Они неполированные и прямые. Способные в каком-то смысле мужчины, с которыми ты знакома… нет. — Ее взгляд стал отстраненным.

— Их работа опасна, и им все равно, как сильно она вас пугает, они каждый раз возвращаются к морю. Они всегда предпочтут его женщине. И они скорее умрут, занимаясь любимым делом, чем будут в безопасности дома.

Нехарактерная серьезность в тоне Морин приклеила Пайпер к кровати.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

Ее мать приподняла хрупкое плечо.

— Эта опасность в мужчине может возбуждать женщину. Пока это не исчезнет. А потом все рушится. Просто имей это в виду, если ты почувствуешь… что тебя затягивает.

Морин, казалось, хотела сказать что-то еще, но она дважды постучала в дверной косяк и ушла, оставив двух сестер смотреть ей вслед.

Пайпер потянулась за подушкой и протянула ее Ханне.

— Задуши меня этим. Пожалуйста. Это гуманный поступок.

— Я еду с тобой в Вестпорт.

— Нет. А как насчет твоей работы? А Сергей? — Пайпер выдохнула.

— У тебя здесь происходят хорошие вещи, Ханнс. Я найду способ справиться с этим. — Она посмотрела на Ханну с притворно серьезным лицом.

— У них, должно быть, есть сладкие папочки в Вестпорте, верно? — Я определенно поеду с тобой.

Глава 4

Брендан Таггарт был первым жителем Вестпорта, заметившим этих женщин.

Он услышал, как у обочины хлопнула дверца машины, и медленно повернул бочку, которая служила сиденьем без названия. Его бутылка пива замерла на полпути ко рту, громкие рассказы и музыка, наполнявшие бар, стихли.

Через грязное окно Брендан наблюдал, как пара вышла с противоположных сторон такси, и сразу же списал их со счетов как невежественных туристов, которые явно ошиблись адресом.

То есть до тех пор, пока они не начали вытаскивать чемоданы из багажника. Семь, если быть точным.

Он хмыкнул. Отхлебнул пива.

Они были далеко в стороне от проторенного пути. В нескольких кварталах отсюда не было ни одной гостиницы. Вдобавок к неправильной оценке места назначения, они были одеты для пляжа ночью, во время позднего летнего дождя, без зонтика, о котором можно было бы говорить, и явно сбиты с толку своим окружением.

Это была та, в широкополой шляпе, которая сразу привлекла его внимание, просто потому, что она выглядела самой нелепой, сумочка в форме губной помады свисала с ее предплечья, запястья были вялыми и подтянутыми к плечам, как будто она боялась к чему-то прикоснуться. Она откинула голову назад, посмотрела на здание и рассмеялась. И этот смех превратился в нечто похожее на рыдание, хотя он не мог расслышать его сквозь музыку и стекло.

Как только Брендан заметил, как дождь лепит платье к сиськам Шляпы, он быстро отвел взгляд, возвращаясь к тому, что делал раньше. Притворялся, что его интересует история Рэнди за бортом, хотя он слышал ее восемьдесят чертовых раз.

— В тот день море кипело, — сказал Рэнди голосом, похожим на раздавливаемый металлолом.

— Мы уже выполнили свою норму, а затем еще немного, благодаря здешнему капитану. — Он отсалютовал Брендану своей пенистой пинтой.

— И вот я стою на палубе, более скользкой, чем утиная задница, и представляю ванну, полную наличных, в которой я буду плавать, когда мы вернемся домой. Мы вытаскиваем последний горшок, и вот он, самый большой краб в этом чертовом море, гребаный дедушка всех крабов, и он говорит мне своими маленькими глазками-бусинками, что он не сдастся без боя. Неееет, сэр.

Рэнди закинул ногу на табурет, на котором сидел раньше, его грубые черты лица были максимально драматичны. Он работал на лодке Брендана дольше, чем Брендан был ее капитаном. Повидал больше сезонов, чем большинство членов экипажа, вместе взятых. В конце каждого из них он устраивал себе вечеринку по случаю выхода на пенсию. А потом он появился на следующий сезон как по маслу, потратив все до последнего цента из прошлогодней выручки.

— Когда я говорю вам, что этот сосунок обхватил ногой подлокотник моего дождевика, прямо через горшок, сетку, все это, я не лгу. Он был помешан на коже. Время замерло, дамы и господа. Капитан кричит мне, чтобы я принес горшок, но послушай меня сейчас, я был сбит с толку. Этот краб околдовал меня — говорю тебе. И вот тогда ударила волна, вызванная самим крабом. Никто не видел, как это произошло, и вот так просто меня бросили в выпивку.

Мужчина, который был Брендану как дедушка, сделал паузу, чтобы осушить половину своего пива.

— Когда они затащили меня… — выдохнул он. — Этого краба нигде не было видно.

Двое людей в переполненном баре, которые еще не слышали легенду, засмеялись и зааплодировали — и в этот момент Флоппи Хэт и другой решили войти. Через несколько секунд стало достаточно тихо, чтобы услышать, как упала булавка, и это нисколько не удивило Брендана. Вестпорт, конечно, был туристической остановкой, но у них не было много посторонних, натыкающихся на Безымянных. Это было заведение, которое нельзя было найти на Yelp.

Главным образом потому, что это было незаконно.

Но это был не только шок от того, что не местные жители вошли и сорвали их воскресный вечерний сеанс дерьма. Нет, все дело было в том, как они выглядели. Особенно Мягкая Шляпа, которая вошла первой, поразив легкую энергию комнаты ударными веслами. В своем коротком свободном платье и сандалиях, которые обтягивали ее икры, она могла бы сойти со страниц модного журнала за все эти… узкие линии и плавные изгибы.

Брендан мог бы быть объективен в этом вопросе.

Его мозг мог указать на привлекательную женщину, не заботясь о том, так или иначе.

Он поставил свое пиво на подоконник и скрестил руки на груди, почувствовав вспышку раздражения при виде ошеломленных лиц всех присутствующих. Рэнди расстелил красную ковровую дорожку в виде высунутого изо рта языка, а остальные мужчины, судя по всему, мысленно готовили предложения руки и сердца.

— Немного поможешь с багажом, Пайпс? — позвала вторая девушка от входа, где она распахнула дверь бедром, борясь под тяжестью чемодана.

— О! — Широкополая шляпа закружилась, розовое поднялось по бокам ее лица — и, черт возьми, это было какое-то лицо. Нельзя отрицать этого, теперь, когда не было грязного оконного стекла, искажающего его. Это был тот вид детской грусти, который заставлял мужчин отказываться от своей жизни, не говоря уже об этой широкой, упрямой верхней губе. Это сочетание делало ее простодушной и соблазнительной одновременно, и в этом Брендан не хотел участвовать.

— Прости, Ханнс. — Она поморщилась.

— Я схожу за остальными…

— Я их достану, — сказали по меньшей мере девять человек одновременно, спотыкаясь, чтобы добраться до двери. Один из них забрал чемодан у спутника Флоппи Хэта, в то время как несколько других бросились под дождь, застряв бок о бок в дверном проеме. Половина этих придурков состояла в команде Брендана, и он почти отрекся от них прямо тогда и там.

Через несколько секунд — хотя и не без некоторых знакомых препирательств — все семь чемоданов были сложены в середине бара, все стояли вокруг них в ожидании.

— Какие джентльмены! Такой вежливый и приветливый, — промурлыкала Шляпа, прижимая к груди свою причудливую сумочку.

— Спасибо тебе!

— Да, спасибо, — тихо сказала вторая девушка, вытирая дождь с лица рукавом толстовки Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Лос-Анджелес. Конечно.

— Э-э, Пайпс. — Она повернулась по кругу, осматриваясь по сторонам.

— Ты уверена, что это то самое место?

В ответ на вопрос подруги она, казалось, впервые заметила, где стоит. Эти глаза стали еще больше, когда она описала интерьер Без Названия и людей, его населяющих. Брендан знал, что она видит, и уже возмущался тем, как она отпрянула от пыли на разномастных сиденьях, сломанных половицах, древних рыболовных сетях, свисающих со стропил. Разочарование в опущенных уголках ее рта говорило о многом. Недостаточно хороша для тебя, детка? Вот и дверь.

Чопорными движениями Пайпс — хранитель нелепых имен и кошельков — открыл сумочку и вытащил украшенный драгоценными камнями телефон, постучав по экрану квадратным красным ногтем.

— Это… шестьдесят вторая Северная Форрест-стрит?

Хор «да» приветствовал этот сдавленный вопрос.

— Тогда… — Она повернулась к своей подруге, грудь расширялась от быстрых вдохов. — Да.

— О, — ответила Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, прежде чем она прочистила горло, приклеив напряженную улыбку на лицо, которое было красивым в гораздо более тонком смысле, чем у Пайпса.

— Эм… извините за неловкое появление. Мы не знали, что здесь кто-то будет. — Она переместила свой вес в ботинках, которые не годились ни для чего, кроме как для сидения.

— Я Ханна Беллинджер. Это моя сестра, Пайпс.

— Пайпер, а Не Пайпс.

Не то чтобы это было большим улучшением.

Широкополая шляпа слетела, и Пайпер встряхнула волосами, как будто они были в середине фотосессии. Она одарила всех застенчивой улыбкой.

— Это место принадлежит нам. Разве это не безумие?

Если Брендан и думал, что их появление вызвало тишину, то это было ничто по сравнению с этим.

Владел этим местом?

Ни у кого не было Имени. Она пустовала с тех пор, как он учился в начальной школе.

Первоначально местные жители объединили свои деньги, чтобы снабдить это место спиртным и пивом, чтобы у них было место, куда можно было приехать, чтобы спастись от туристов в особенно адское лето. С тех пор прошло десять лет, но они продолжали приходить, завсегдатаи по очереди собирали взносы раз в неделю, чтобы поддерживать поток выпивки. Брендан делал это не слишком часто, но он не считал, что у них есть Имя. Все их. Эти двое иногородних, вошедшие и заявившие о праве собственности, вообще не подходили друг другу.

Брендану нравилась рутина. Любил, чтобы вещи стояли на своих местах. Эти двое не принадлежали друг другу, особенно Пайпер, которая заметила, как он сердито смотрит, и имела наглость помахать ему мизинцем.

Рэнди отвел свое внимание от Брендана с озадаченным смехом.

— Ну и как? У Тебя Нет Имени?

Ханна подошла к сестре.

— Так ты это называешь?

— Я называю так уже много лет, — подтвердил Рэнди.

Один из матросов Брендана, Сандерс, оторвался от жены и вышел вперед.

— Последним владельцем этого места был Кросс.

Брендан заметил легкую дрожь, которая прошла по телу Пайпер при этом имени.

— Да, — нерешительно сказала Ханна. — Мы знаем об этом.

— О-о-о! — Пайпер снова начала просматривать свой телефон со скоростью света.

— Есть хранитель по имени Таннер. Наш отчим платил ему за то, чтобы он содержал это место в чистоте. — Хотя ее улыбка осталась на месте, ее взгляд скользнул по явно не чистому бару.

— Он… был в отпуске?

Раздражение пробежало по затылку Брендана. Это был гордый город с давними традициями. Где, черт возьми, эта богатая девушка умудрилась ввалиться и оскорбить его друзей на всю жизнь? Его команда?

Рэнди и Сандерс обменялись фырканьем.

— Таннер вон там, — сказал Сандерс. Толпа расступилась, чтобы показать своего «хранителя», навалившегося на стойку бара и потерявшего сознание.

— Он в отпуске с две тысячи восьмого.

Все в баре подняли свои кружки с пивом и рассмеялись шутке, губы Брендана дернулись от удовольствия, хотя его раздражение не уменьшилось. Ни капельки. Он взял свою бутылку пива с подоконника и сделал глоток, не сводя глаз с Пайпер. Она, казалось, почувствовала его внимание на своем профиле, потому что повернулась с еще одной из тех кокетливых улыбок, которые определенно не должны были вызвать горячего толчка в нижней части его тела, особенно учитывая, что он уже решил, что она ему безразлична.

Но затем ее взгляд зацепился за обручальное кольцо, которое он все еще носил на безымянном пальце, — и она быстро отвела взгляд, ее поза утратила игривость.

Верно. Отнеси это куда-нибудь в другое место.

— Я думаю, что смогу прояснить путаницу, — сказала Ханна, потирая затылок. — Нашим отцом… был Генри Кросс.

От шока брови Брендана сошлись на переносице. Эти девушки были дочерьми Генри Кросса? Брендан был слишком молод, чтобы помнить этого человека лично, но история смерти Генри была легендой, мало чем отличающейся от истории злого краба Рэнди. Это произносили гораздо реже, чтобы не навлечь несчастье, шепотом между рыбаками Вестпорта после слишком большого количества выпивки или особенно тяжелого дня в море, когда овладел страх.

Генри Кросс был последним человеком из команды Вестпорта, погибшим во время охоты на всемогущего королевского краба в Беринговом море. В гавани ему был посвящен мемориал, каждый год в годовщину того, как море забрало его, на пьедестал возлагали венок.

Не было ничего необычного в том, что мужчины умирали во время сезона. Ловля королевского краба была, по определению, самой опасной работой в Соединенных Штатах. Каждую осень люди гибли. Но за последние два десятилетия они не потеряли ни одного человека из Вестпорта.

Рэнди ошеломленно опустился на свой табурет.

— Нет. Вы… Вы не девочки Морин, не так ли?

— Да, — сказала Пайпер, ее улыбка была слишком напряженной для душевного спокойствия Брендана. — Так и есть.

— Святая макрель. Теперь я вижу сходства. Она приводила вас, девочек, в пристань и вы уходили с карманами, полными конфет. — Внимание Рэнди переключилось на Брендана. — Твой тесть сейчас обосрется. Девочки Генри. Стоят прямо здесь, в своем баре.

— В нашем баре, — тихо поправил его Брендан.

Двух слов, слетевших с его губ, было достаточно, чтобы в атмосфере воцарился холод. Пара местных жителей откинулась на свои места, забыв напитки на ящиках, которые служили столами.

Брендан спокойно допил свое пиво, вызывающе приподняв бровь Пайпер над стеклянным горлышком. К ее чести, она не побледнела, как большинство людей, получивших один из его взглядов. Каменный взгляд через окно рулевой рубки мог заставить новичка обосраться. Эта девушка, казалось, только оценивала его, это безвольное запястье снова прижималось к ее плечу, эта длинная грива золотисто-розово-медовых волос была отброшена назад.

— Оу. В документе говорится об обратном, — сладко сказала Пайпер. — Но не волнуйся. Мы будем убивать твою странную враждебную атмосферу только в течение трех месяцев. А потом мы вернемся в Лос-Анджелес.

Если это было возможно, все отступили еще дальше на свои места.

Кроме Рэнди. Он находил весь этот обмен веселым, его улыбка была такой широкой, что Брендан мог сосчитать его зубы, три из которых были золотыми.

— Где ты остановилась? — спросил Брендан. Сестры обе указали на потолок.

Брендан подавил смешок.

— Действительно?

Несколько посетителей обменялись встревоженными взглядами. Кто-то даже вскочил и попытался разбудить Таннера в баре, но это было бесполезно.

Вся эта ситуация была абсурдной. Если они и думали, что бар в руинах, то они еще ничего не видели. Они — особенно она — не протянут и ночи в Вестпорте. По крайней мере, не без регистрации в одной из гостиниц.

Удовлетворенный этим выводом, Брендан отставил свое пиво в сторону и поднялся на ноги, отчасти наслаждаясь тем, как расширились глаза Пайпер, когда он достиг своего полного роста. По какой-то причине он опасался подходить к ней слишком близко. Он чертовски не хотел знать, как она пахла. Но он назвал себя идиотом за то, что колебался, и шагнул вперед, взяв по чемодану в каждую руку.

— Ну, тогда. Позвольте мне показать вам помещение.

Глава 5

Кто, блядь. Этот придурок?

Пайпер заставила себя вздернуть подбородок и последовала за зверем в заднюю часть бара — бара, который был, по сути, размером с ее шкаф в Бель-Эйре — и вверх по узкой лестнице, Ханна на буксире. Боже, он был чертовски большим. Просто чтобы подняться по лестнице, ему пришлось слегка наклониться, чтобы его покрытая шапочкой голова не ударилась о потолок.

На долю секунды она нашла серебристо-зеленые глаза под лентой этой шапочки очаровательными. Его черная борода была прилично подстрижена. Полная и коротко обрезанная. Эти плечи были бы серьезно ценны на соревнованиях по борьбе с курами пару недель назад, не говоря уже об остальном нем. Он был крупным во всем, и даже его потрепанная толстовка не могла скрыть мускулистую мускулатуру его груди, рук.

Он пристально смотрел на нее, так что она сделала то, что делала лучше всего, когда мужчина казался заинтересованным. Она сделала небольшую стационарную чистку зубной нитью.

Это было так же естественно, как дыхание, едва заметное движение бедер. Отыскивая свет своими скулами, привлекая внимание к своему рту и высасывая его душу своими глазами. Это был маневр, который она обычно выполняла с высокой вероятностью успеха. Вместо этого он только выглядел взбешенным.

Откуда ей было знать, что он женат? Они вошли в толпу из двух десятков человек. В бар ее отца, который, по-видимому, был захвачен группой горожан. Там было так много всего, что нужно было рассмотреть сразу, иначе она могла бы заметить золотое кольцо. Он, казалось, намеренно показал ей это, и, поскольку она определенно была не из тех, кто охотится за кем-то, кого похитили, она немедленно закрыла свой призывный взгляд.

Пайпер по очереди расправила плечи и решила попытаться быть дружелюбной к зверю, по крайней мере еще раз. Это было в некотором роде восхитительно с его стороны, не так ли? Быть агрессивно верным своей жене? Если она когда-нибудь выйдет замуж, она надеялась, что ее муж поступит так же. Как только он поймет, что она не пытается поймать его взгляд, возможно, он успокоится. Они с Ханной будут жить в Вестпорте девяносто дней. Наживать врагов с ходу было бы отстойно.

— Разве нам не нужно взять ключ от квартиры у Таннера? — крикнула Пайпер, поднимаясь по лестнице.

— Нет, — коротко ответил он.

— Никаких замков.

— Ой.

— У входа в бар есть замок, — сказал он, пинком открывая дверь квартиры и исчезая внутри. — Но почти у всех внизу есть дубликат.

Пайпер закусила губу.

— Это не кажется очень безопасным…

Его насмешка была ощутима.

— Ты боишься, что кто-нибудь вломится и украдет твою сумочку с губной помадой?

Ханна резко втянула воздух.

— Он пошел туда.

Пайпер упорно держалась за свое самообладание и присоединилась к нему в квартире. Свет еще не был включен, поэтому она отступила в сторону, чтобы впустить Ханну, и стала ждать, более чем когда-либо благодарная за то, что ее сестра была упрямой и не позволила отправить ее в Вестпорт одну.

— Я думаю, что мы, возможно, начали не с той ноги, — сказала Пайпер мужчине. Куда бы он ни пошел. — Как, ты сказал, тебя зовут?

— Я не знал, — раздался насмешливый баритон из темноты.

— Это Брендан.

— Брендан…

Зажегся свет.

Пайпер схватила Ханну за руку, чтобы не упасть.

О нет.

Нет, нет, нет.

— Оооо, фууууук, — прошептала Ханна рядом с ней.

Должно быть, произошла какая-то ошибка.

Она погуглила Вестпорт и кое-что разнюхала, хотя бы по минимуму. Все остальное просто не было Лос-Анджелесом, так какое это имело значение? Ее поиски показали, что Вестпорт был причудливым и эклектичным, расположенным прямо на берегу Тихого океана. Место для серфинга. Милая деревушка. Она представляла себе вид на океан в деревенской, но пригодной для жизни квартире, с множеством фотографий, на которых она делает наброски, с хэштегом #PNWBarbie.

Это было не то.

Все было в одной комнате. Ванная комната была отделена тонкой перегородкой, но если бы она сделала три шага влево, то оказалась бы в миниатюрной кухне. Три справа, и она врежется в двухъярусную кровать.

Двухъярусная кровать.

Видела ли она когда-нибудь такое в реальной жизни?

Ботинки Брендана с шумом остановились перед сестрами. Он скрестил руки на широкой груди и оглядел квартиру, его настроение внезапно стало веселым.

— Передумала?

Взгляд Пайпер скользнул по потолку, и она потеряла счет паутине. На каждой поверхности должно было быть по дюйму грязи, а она еще даже не видела ванную. Единственное окно выходило прямо на кирпичную стену соседнего здания, так что мускусный запах даже нельзя было проветрить.

Она начала говорить Ханне, что они уезжают. Они брали жалкие гроши, которые Дэниел клал на их дебетовые счета, и использовали их, чтобы арендовать машину и вернуться в Лос-Анджелес. В зависимости от того, сколько стоила аренда автомобиля, это было. Это может быть тысяча долларов или пятьдесят. Она понятия не имела. Другие люди обычно устраивали для нее такие вещи.

Может быть, если бы они позвонили Дэниелу и сказали ему, что его опекун обналичивал чек и ничего не делал, он бы смягчился и позволил ей и Ханне вернуться домой. Как он мог сказать «нет»? Это место было непригодно для жизни. По крайней мере, до тех пор, пока все не будет вычищено начисто — и кто собирался сделать это за них?

Брендан не сводил с нее пристального взгляда, ожидая, что она расколется.

Она собиралась расколоться, верно?

Множество голосов донеслось до нее, напрягая затылок.

Ты играешь в переодевание и тратишь деньги своего папочки.

У тебя нет причин чему-то учиться.

Для тебя просто ничего нет, ясно?

У тебя нет желания куда-то идти. Или сделать что-нибудь. Зачем тебе это, когда эта жизнь, которую я вам обеспечил, всегда здесь, вознаграждая твоё отсутствие амбиций комфортом и оправданием для того, чтобы оставаться в блаженном застое?

Самодовольство Брендана внезапно стало приторным, как клей, высыхающий в ее дыхательном горле. Как оригинально. Еще один мужчина, который считал ее никчемной? Как положительно захватывает дух.

Он не имел значения. Его мнение было спорным.

Тем не менее, все низкие ожидания от нее начали понемногу ослабевать.

Один взгляд на нее, и этот придурок стал так же пренебрежительно относиться к ее способностям, как ее отчим и бывший парень. Что в ней было такого, что вызывало такое суровое осуждение?

Пайпер не была уверена, но после того, как ее бросили и сослали в это общежитие для убийц, ей действительно не хотелось принимать еще один глоток, особенно когда это не было оправдано.

Одна ночь. Она могла бы сделать это за одну ночь. Разве она не могла?

— Мы в порядке, не так ли, Ханнс? — весело сказала Пайпер. — Нам так и не удалось провести весь этот летний лагерь. Это будет весело.

Пайпер взглянула на Ханну, испытав облегчение, когда ее лицо расплылось в улыбке.

— У нас все хорошо. — Она плавно пересекла пространство, как будто осматривала пентхаус за миллион долларов. — Очень разносторонний. Уютный. Просто нужно немного краски.

— Мммм, — промурлыкала Пайпер в знак согласия, кивая и постукивая пальцем по подбородку. — Форма и функции. Этот заброшенный поддон в углу станет прекрасной полкой для моей коллекции обуви.

Когда она рискнула взглянуть на Брендана, ее поразило, что его высокомерная улыбка ни на йоту не исчезла. Именно тогда она услышала царапанье. Это напомнило ей скомканную в кулаке газету.

— Что это? — спросила она.

— Твой другой сосед по комнате. — Брендан прикусил язык за щеку и неторопливо направился к выходу. — Один из нескольких, я полагаю.

Не успели слова слететь с его губ, как по полу пробежал грызун, бросаясь то в одну, то в другую сторону, его крошечный носик подергивался. Что это было? Мышь? Разве они не должны были быть милыми? Пайпер вскарабкалась на верхнюю койку с воплем, Ханна последовала за ней по пятам. Они встретились посередине и прижались друг к другу, Пайпер старалась не подавиться.

— Приятного вечера, дамы. — Высокомерное хихиканье Брендана последовало за ним за дверь, его ботинки заставили лестницу застонать на обратном пути к бару. — Увидимся позже. Может быть.

— Подожди! — Пайпер осторожно слезла с койки и, дрожа, выбралась на лестничную площадку, где Брендан остановился, понизив голос. — Ты случайно не знаешь хорошую, гм… домработницу-истребительницу в этом районе, не так ли?

Его насмешка была ощутима.

— Нет. Мы сами убираем свои дома и ловим здесь собственных паразитов.

— Броско. — Она проверила свои лодыжки на предмет голодных тварей. — Повесь это на знак приветствия города и наблюдай, как растут цены на недвижимость.

— Цены на недвижимость, — повторил он. — Такие разговоры уместны в Лос-Анджелесе. Не здесь.

Пайпер закатила глаза.

— Каково это — иметь такое точное представление о том, где вещи лежат? И чему где место? — Все еще выискивая тварей, она рассеянно сказала: —Я могу находиться в комнате, полной людей, которых я знаю, и все еще не чувствовать себя своей.

Когда она прокрутила это утверждение про себя, Пайпер подняла глаза и увидела, что Брендан хмуро смотрит на нее сверху вниз. Она начала заглаживать свою выпаленную правду чем-то легким и отвлекающим, но ее усталость сделала это слишком большим усилием.

— В любом случае, спасибо за теплый прием, мэр Дум и Мрак, — она отступила на шаг назад в квартиру. — Ты определенно поставил меня на место.

Он прищурил один глаз.

— Подожди. — Странно, Пайпер затаила дыхание, потому что казалось, что он собирался сказать что-то важное. На самом деле, у нее было такое чувство, что он почти ничего не говорил, если только это не было важным. Но в последнюю секунду он, казалось, передумал, сбросив задумчивое выражение лица. — Ты здесь не для того, чтобы снимать реалити-шоу или что-то в этом роде, не так ли?

Она захлопнула дверь у него перед носом.

Глава 6

Брендан запер дверь своего дома и дважды проверил часы. Ровно в восемь пятнадцать. По привычке капитана, он воспользовался моментом, чтобы оценить небо, температуру и плотность тумана. Пахло так, будто солнце прогонит туман к десяти часам, сведя к минимуму раннюю августовскую жару, пока он не закончит свои дела. Он натянул шапочку и пешком повернул налево в сторону Вест-Оушен-авеню, двигаясь тем же маршрутом, что и всегда. Время могло иметь огромное значение для рыбака, и он любил оставаться на тренировке, даже в выходные дни.

Магазины только открывались, пронзительные крики голодных чаек смешивались со звоном колокольчиков, когда служащие подпирали открытые двери. Волочащаяся к обочине вывеска с меловой доской, рекламирующая свежие уловы, некоторые из которых команда Брендана поймала сама во время своей последней вылазки. Лавочники лениво приветствовали друг друга добрым утром. Пара маленьких детей закурили сигареты, сбившись в кучку у пивоварни, уже одетые для пляжа.

Поскольку они приближались к концу туристического сезона, повсюду были объявлены скидки. На рыбацких шляпах, открытках и фирменных блюдах на обед. Он ценил круговорот событий. Традиция. Надежность изменения погоды и смены сезонов настраивает людей на рутинный лад. Все дело было в постоянстве этого места. Стойкий, как океан, который он любил. Он родился в Вестпорте и никогда не собирался уезжать.

Волна раздражения прокатилась по его коже, когда он вспомнил прошлую ночь. Камень, брошенный в спокойные воды того, как все было сделано. Посторонние не просто появлялись и заявляли о праве собственности на вещи здесь. В Вестпорте люди работали за все, что у них было. Ничто не передавалось без крови, пота и слез. Две девушки не производили на него впечатления людей, которые ценили это место, людей, прошлое, на котором оно было построено. Тяжелая работа, которая потребовалась, чтобы поддерживать сообщество в соответствии с прихотями изменчивого океана — и делать это хорошо.

Хорошо, что они не задержатся здесь надолго. Он был бы шокирован, если бы Пайпер пережила ночь, не зарегистрировавшись в ближайшем пятизвездочном отеле.

«Я могу находиться в комнате, полной людей, которых я знаю, и все равно не чувствовать себя своим».

Почему его разум отказывался отпустить это?

Он слишком долго обдумывал это прошлой ночью, а потом снова этим утром. Это не подходило. И ему не нравились вещи, которые не подходили друг другу. Красивая девушка — с, по общему признанию, острым юмором — такая, как Пайпер, может принадлежать любому месту, которое она выберет, не так ли?

Просто не здесь.

Брендан подождал на светофоре, прежде чем пересечь Монтесано, влетел в автоматическую дверь магазина картинга, морщинка раздражения разгладилась, когда он увидел, что все на своих местах. Он помахал Кэрол, обычной дежурной по кассе. Бумажные чайки свисали с потолка и кружились на ветру, который он впустил внутрь. В магазине еще было не так много людей, поэтому он любил приходить пораньше. Никаких разговоров или вопросов о предстоящем крабовом сезоне. Если он ожидал большой добычи, то курс, который он наметил. Если бы экипаж «Делла Рей» выбил русских. Разговор о его планах только сглазил бы их.

Как моряк, Брендан был полностью сосредоточен на удаче. Он знал, что может контролировать только очень многое. Он мог бы составить плотный график, направить лодку в выбранном им направлении. Но от океана зависело, как и когда она отдаст свои сокровища. Поскольку сезон крабов быстро приближался, он мог только надеяться, что фортуна снова будет благосклонна к ним, как это было последние восемь лет с тех пор, как он сменил своего тестя на посту капитана.

Брендан взял ручную тележку и направился на запад, к проходу с морозильной камерой. У него не было списка, да он и не нуждался в нем, так как каждый раз покупал одни и те же продукты. Первым делом он схватил бы несколько замороженных пирожков с гамбургерами, а потом…

— Сири, что мне приготовить на ужин?

Этот голос, донесшийся из соседнего прохода, заставил Брендана остановиться как вкопанного.

— Вот что я нашел в Интернете, — пришел электронный ответ. Последовал скулеж.

— Сири, что такое легкий ужин?

Он ударил себя кулаком по лбу, слушая, как Пайпер разговаривает по телефону, как будто это был живой, дышащий человек.

Послышалось какое-то разочарованное бормотание.

— Сири, что такое эстрагон?

Брендан провел рукой по лицу. Кто выпустил эту девочку в мир одну, без присмотра? Честно говоря, он был немного шокирован, обнаружив ее вообще в супермаркете. Не говоря уже об этом раннем утре. Но он не собирался ее расспрашивать. Его не волновали ее объяснения. Нужно было придерживаться определенного графика.

Он поплелся дальше, вынимая котлеты с гамбургерами из морозилки и бросая их в ручную тележку. Он повернул на другую сторону переулка и выбрал свой обычный хлеб. Пшеница без излишеств. Он поколебался, прежде чем свернуть в следующий проход, где Пайпер все еще тявкала в свой телефон… И не мог не остановиться, нахмурив брови. Кто, блядь, надел комбинезон с блестками в продуктовый магазин?

По крайней мере, он думал, что это можно было бы назвать комбинезоном. Это была одна из тех вещей, которые женщины носят летом, когда верх прикреплен к низу. За исключением того, что на этой были шорты, которые заканчивались прямо под ее тугой попкой и делали ее похожей на чертов диско-шар.

— Сири… — Ее плечи поникли, тележка болталась в безвольных пальцах. — Что такое еда из двух ингредиентов?

Брендан невольно вздохнул, и, тряхнув волосами, она подняла глаза, моргая.

Он проигнорировал укол благоговения в груди.

Она стала красивее за ночь, черт бы ее побрал.

Расправив плечи, он попытался ослабить напряжение, сковавшее его грудную клетку. Эта девушка, вероятно, вызывала такую же реакцию у каждого мужчины, с которым она когда-либо сталкивалась. Даже при резком освещении супермаркета он не смог заметить ни единого изъяна. Не хотел смотреть так пристально. Но он должен был быть мертв, чтобы этого не сделать. С таким же успехом можно это признать. Тело Пайпер напомнило ему, впервые за долгое-долгое время, что у него есть потребности, которые не могут быть удовлетворены вечно его собственной рукой.

Добавьте это к списку причин, по которым ее пребывание в Вестпорте не могло закончиться достаточно быстро.

— Все еще здесь? — Сжав челюсти, Брендан оторвал взгляд от ее длинных, до боли гладких на вид ног и двинулся по проходу, бросая пасту и банку соуса в свою корзину. — Я думала ты уже давно ушел.

— Нет. — Он почувствовал, как она довольна собой, когда зашагала рядом с ним.

— Похоже, ты застрял со мной по крайней мере еще на один день.

Он бросил коробку риса в свою корзину.

— Ты заключила мир с мышиной ордой?

— Да. Они сейчас шьют мне платье для бала. — Она помолчала, словно изучая его, чтобы понять, понял ли он намек на Золушку. Но он ничего не выдал.

— Хм…

Неужели он просто замедлил шаг, чтобы она могла не отставать от него? Почему?

— Эм, что?

К ее чести, она и глазом не моргнула, услышав его дерьмовый тон. Ее улыбка, возможно, была немного хрупкой, но она сохранила ее на месте, вздернув подбородок.

— Послушай, я чувствую, что ты торопишься, но…

— Так и есть.

Тот огонь, который он видел в ее глазах прошлой ночью, вернулся, мерцая за детской голубизной.

— Ну, если ты опаздываешь на встречу, чтобы поваляться в рыбе… — Она наклонилась вперед и принюхалась. — С таким же успехом можно и отменить. Ты уже прибиваешь это к рукам.

— Добро пожаловать в Вестпорт, дорогая. Все пахнет рыбой.

— Только не я, — сказала она, приподнимая бедро.

— Дай этому время. — Он потянулся за банкой горошка.

— На самом деле, не надо.

Она отбросила руку, державшую телефон, и позволила ему шлепнуться на внешнюю сторону ее бедра.

— Ух ты. Что у тебя со мной не так?

— Держу пари, ты привыкла к тому, что мужчины бросаются на все, чтобы сделать тебя счастливой, а? — Он подбросил банку в воздух, поймал ее. — Извини, я не собираюсь быть одним из них.

По какой-то причине его заявление заставило голову Пайпер откинуться назад в полуистерическом смехе.

— Да. Мужчины пускают слюни, чтобы выполнить мою просьбу. — Она использовала свой телефон, чтобы жестикулировать между ними. — И это все, из-за этого? Ты груб со мной, потому что я избалована?

Брендан наклонился ближе. Достаточно близко, чтобы увидеть, как ее невероятные губы приоткрываются, уловить запах чего-то откровенно женского — не цветов. Дымчатый и чувственный, но в то же время какой-то легкий. Тот факт, что он хотел подойти ближе и вдохнуть еще больше, бесил его еще больше.

— Я видел твое суждение об этом месте раньше всех прошлой ночью. То, как ты смотрела на здание и смеялась, как будто это была какая-то жестокая шутка, которую с тобой сыграли. — Он сделал паузу.

— Дело вот в чем. На моей лодке у меня есть команда, и у каждого члена есть семья. История. Эти корни тянутся по всему городу. Они многое пережили внутри Безымянного. И на палубе моей лодки. Помнить о важности каждого члена моей команды и людей, ожидающих их на берегу, — это моя работа. Это делает этот город моей работой. Ты бы не поняла, какой характер требуется, чтобы заставить это место работать. Настойчивый.

— Нет, я не знаю, — пробормотала она, теряя немного пара. — Я здесь меньше одного дня.

Когда сочувствие — и немного сожаления о том, что он был таким резким — задели его за живое, он понял, что пришло время двигаться дальше. Но когда он свернул за угол в следующий проход, она последовала за ним, стараясь выглядеть так, словно знала, что делает, кладя яблочный уксус и лимскую фасоль в свою тележку.

— Господи Иисусе. — Он поставил свою тележку и скрестил руки на груди. — Какого черта ты собираешься делать с этой комбинацией?

— Было бы неплохо чем-нибудь тебя отравить. — Она бросила на него последний недовольный взгляд и потопала прочь, эта художественная задница дергалась всю дорогу до конца прохода. — Спасибо тебе за то, что ты такой добрососедский. Знаешь, тебе явно нравится это место. Может быть, тебе стоит попытаться лучше представить это.

Все в порядке. Это его задело.

Брендан был воспитан в общине. Деревня. К тому времени, когда ему исполнилось десять лет, он побывал внутри каждого дома в Вестпорте. Каждый житель был другом его родителей. Они нянчились с ним, его родители отвечали тем же и так далее. Его мать всегда приносила блюдо на торжества, когда мужчины возвращались с моря, делала то же самое для больных знакомых. На доброту и великодушие можно было рассчитывать. Прошло чертовски много времени с тех пор, как он задавался вопросом, что бы подумала его мать о его поведении, но сейчас он подумал об этом и поморщился.

— Черт, — пробормотал он, подхватывая свою корзину и следуя за Пайпер. Испорченная богатая девушка или нет, она была права. Об этом одном. Как житель Вестпорта, он не отдавал этому месту должного. Но так же, как и в те редкие моменты, когда он сбивался с курса на воде, он мог легко исправить путь — и, черт возьми, продолжить свой день.

— Хорошо, — сказал он, подходя к Пайпер сзади в проходе для выпечки и наблюдая, как напрягаются ее лопатки. — Судя по разговору, который вы вели со своим телефоном, похоже, что вы ищете быструю еду. Это верно?

— Да, — пробормотала она, не оборачиваясь.

Он ждал, что Пайпер посмотрит на него, но она этого не сделала. И ему определенно не терпелось увидеть ее лицо. Или что-нибудь в этом роде. Находясь так близко, он решил, что ее макушка почти доставала ему до плеча, и почувствовал еще один легкий укол сожаления о том, что был придурком.

— Итальянский проще всего, если вам не нужно, чтобы он был модным.

Наконец она повернулась к нему, закатив глаза.

— Мне не нужна фантазия. В любом случае, это в основном… — Она покачала головой. — Не обращай внимания.

— Что?

— Это в основном для Ханны. — Она взмахнула пальцами, указывая на полки. — Готовка. Чтобы поблагодарить ее за то, что она поехала со мной. Ей и не нужно было этого делать. Ты не единственный, у кого есть важные люди и корни. У меня тоже есть люди, за которыми я хочу присматривать.

Брендан сказал себе, что не хочет ничего знать о Пайпер. Зачем именно она приехала, что планировала здесь делать. Ничего из этого. Но его рот уже двигался.

— В любом случае, почему ты в Вестпорте? Чтобы продать здание?

Она наморщила нос, обдумывая его вопрос.

— Я думаю, что это вариант. Мы на самом деле не думали так далеко вперед.

— Подумай обо всех гигантских шляпах, которые ты могла бы купить.

— Знаешь что, придурок… — Она повернулась на каблуках и начала вырываться, но он поймал ее за локоть, чтобы остановить ее продвижение. Когда она немедленно вырвалась из его объятий и попятилась с осуждающим выражением лица, это застало его врасплох. По крайней мере, до тех пор, пока он не заметил, что она многозначительно смотрит на его обручальное кольцо.

Искушение покончить с ее заблуждением было внезапным и… тревожным.

— Меня это не интересует, — решительно заявила она.

— Меня тоже, — Лжец, обвинил его в том, что у него участился пульс. — То, что ты говорила раньше, о том, что твоя сестра — твои корни. Я понимаю это.

Он прочистил горло.

— У тебя есть и другие тоже. Здесь, в Вестпорте. Если тебе захочется побеспокоиться.

Ее неодобрение слегка рассеялось.

— Ты имеешь в виду моего отца.

— Для начала, да. Я его не знала, но он часть этого места. Это означает, что он часть всех нас. Мы не забываем.

— У меня почти нет воспоминаний, которые я могла бы забыть, — сказала она. — Мне было четыре, когда мы уехали, и после этого… Об этом не говорили. Не потому, что мне не было любопытно, а потому, что это причинило боль нашей матери. — Ее глаза блеснули. — Хотя я помню его смех. Я… я это слышу.

Брендан хмыкнул, действительно начиная жалеть, что не отступил и не рассмотрел ее с нескольких сторон, прежде чем перейти к обороне.

— Там есть мемориал в его честь. Напротив музея, на берегу гавани.

Она моргнула.

— Да?

Он кивнул, удивленный приглашением привести ее туда, которое почти ускользнуло.

— Я почти боюсь пойти взглянуть на это, — медленно сказала она себе. — Я так привыкла к тем немногим воспоминаниям, которые у меня остались. Что, если это вызовет еще больше?

Чем больше проходило минут в присутствии Пайпер, тем больше он начинал сомневаться в своем первом впечатлении о ней. Была ли она на самом деле избалованным ребенком из страны притворства? Он не мог не перечислить все остальное, что знал о ней. Например, она не стала бы преследовать недоступного мужчину. Думала, что ей не место в комнате, полной знакомых людей. И она была в магазине в восемь тридцать утра, чтобы купить ингредиенты для приготовления еды для своей сестры. Так что… может быть, не так эгоистично, как он первоначально думал.

Хотя, честно говоря. Какое, черт возьми, имеет значение его впечатление о ней?

Она скоро уйдет. Его это не интересовало. Конец.

— Тогда, я думаю, тебе придется позвонить своему психотерапевту. Я уверен, что он у тебя есть.

— Два, если считать мою поддержку, — ответила она, вздернув подбородок.

Брендан подавил свой интерес к осмотру линии ее горла, порывшись в своей корзине.

— Смотри. Приготовь своей сестре легкий соус болоньезе. — Он переложил свою банку маринары в ее корзину вместе с флейтой пасты.

— Да ладно тебе.

Он повернулся, чтобы убедиться, что она следует за ним по пути к мясному отделу, где он взял фунт говяжьего фарша и положил его вместе с другими ее покупками, в которые все еще входили лимская фасоль и яблочный уксус. Ему было немного любопытно, купит ли она эти два предмета просто из упрямства.

Пайпер переводила взгляд с него на мясо.

— Что мне с этим делать?

— Налейте немного оливкового масла на сковороду, подрумяньте его. Добавьте немного лука, грибов, если хотите. Когда все будет готово, добавьте соус. Положи его поверх макарон.

Она уставилась на него так, словно он только что объявил футбольный матч.

— Так как… все остается слоями? — Пайпер медленно пробормотала, как будто представляя действия в своей голове и находя это умопомрачительно напряженным. — Или я все это перепутала?

Брендан достала соус из своей корзинки.

— Вот идея получше. Прогуляйся до «Западного океана» и возьми несколько еды на вынос.

— Нет, подожди. — Они начали перетягивание каната с банкой соуса.

— Я могу это сделать.

— Будь честна, дорогая, ты никогда не пользовалась плитой, — напомнил он ей с иронией. — И ты не сможешь продать здание, если сожжешь его дотла.

— Я не буду. — Она издала крик с закрытым ртом. — Боже, мне так жаль твою жену.

Его хватка на банке автоматически ослабла, и он отдернул руку, как будто обжегся. Он начал было отвечать, но что-то застряло у него в горле.

— Ты должна, — сказал он наконец, натянуто улыбаясь. — Она со многим мирилась.

Пайпер побледнела, ее глаза метнулись к центру его груди.

— Я не имела в виду… Она…?

— Да.

Его тон был ровным.

— Ушла.

— Мне жаль. — Она закрыла глаза, покачиваясь на каблуках.

— Я хочу свернуться калачиком и умереть прямо сейчас, если тебе от этого станет легче.

— Не надо. Все в порядке. — Брендан кашлянул в кулак и обошел ее, намереваясь захватить еще несколько вещей и проверить. Но он остановился, прежде чем смог зайти слишком далеко. По какой-то глупой причине он не хотел оставлять ее с чувством вины. Она никак не могла знать.

— Послушай. — Он кивнул на ее корзину. — Не забудь, чтобы пожарная служба была на быстром наборе.

После недолгого колебания Пайпер фыркнула на него.

— Не забудь купить мыло! — сказала она, помахав рукой перед лицом. Но он не упустил благодарности в этих детских голубых глазах. — Увидимся позже. Может быть.

— Вероятно, нет.

Она пожала плечами.

— Посмотрим.

— Думаю, мы так и сделаем.

Хорошо.

Выполнено.

Больше мне нечего сказать.

Ему потребовалось еще несколько секунд, чтобы начать двигаться. И черт возьми, если он не улыбнется на обратном пути в «Западный океан».

Глава 7

A после того как продукты были куплены и разложены в мини-холодильнике, сестры Беллинджер решили отправиться на разведку — и сбежать от суеты квартиры наверху. Теперь Пайпер сидела, взгромоздившись на деревянные перила с видом на гавань, наклонив голову, чтобы ранний полуденный бриз поднял волосы с ее шеи, солнце освещало ее щеку. Она выглядела вдохновленной и хорошо отдохнувшей, в модном боди с открытой спиной и узких джинсах. Ботильоны на лодыжках Хлои, в которых говорилось: «Я мог бы отправиться на одной из этих лодок, но кто-то другой будет делать эту работу».

— Ханнс, — сказала она уголком рта. — Подними телефон и наклони его вниз.

— У меня устают руки.

— Еще один. Иди, встань на ту скамейку.

— Пайпер, я сделала не менее сорока снимков, на которых ты выглядишь как богиня. Сколько вариантов тебе нужно?

Она преувеличенно надула губы.

— Пожалуйста, Ханна. Я куплю тебе мороженое.

— Я не семилетняя, — проворчала Ханна, забираясь на каменную скамью. — Я получаю брызги.

— О, это была бы твоя милая фотография!

— Да, — сухо ответила ее сестра.

— Я уверена, что всем девятнадцати моим фолловерам это понравится.

— Если бы ты позволила мне поделиться хотя бы раз…

— Ни за что. Мы говорили об этом. Откинь голову назад. — Пайпер подчинилась, и ее сестра щелкнула по фотографии. — Мне нравится уединяться. Никакого обмена.

Пайпер спрыгнула с перил, принимая свой телефон обратно от Ханны.

— Ты просто такая милая, и все должны это знать.

— Э-э-э. Слишком большое давление.

— Каким образом?

— Вы, вероятно, уже настолько привыкли к этому, что не перестаете думать о том, как… все эти незнакомцы и их ответы на ваши посты определяют ваше удовольствие. Например, ты вообще сейчас переживаешь гавань или пытаешься придумать заголовок?

— Уфф. Ниже пояса. — Она фыркнула.

— Разве? Чувствовать себя немного непослушно — мило?

— Да, — фыркнула Ханна.

— Но это не значит, что ты можешь пометить меня.

— Хорошо. — Пайпер хмыкнула и сунула телефон в задний карман. — Я подожду с публикацией, чтобы не проверять лайки. В любом случае, я не могу получить никакого приема. На что я должна смотреть своими глазами? Что может предложить мне реальность? Веди меня, о мудрейшая.

Со снисходительной улыбкой Ханна взяла Пайпер под руку. Они купили по мороженому в маленьком магазинчике и направились к рядам пришвартованных рыболовецких судов. Чайки зловеще кружили над головой, но через некоторое время их вид и их пронзительные крики стали частью пейзажа, и Пайпер перестала беспокоиться о том, что на нее насрут. Был влажный августовский полдень, и туристы в сандалиях и шляпах-ведрах, шаркая ногами, проходили мимо вывесок, рекламирующих наблюдение за китами, и садились в лодки, которые покачивались на воде. Другие стояли кругами по краям доков, роняя в синеву что-то похожее на стальные ведра.

Пайпер заметила впереди белое здание, объявившее себя морским музеем, и вспомнила, что Брендан говорил о мемориале Генри Кросса.

— Привет. Эм… не хочу обрушивать это на тебя, но, очевидно, здесь есть памятник нашему отцу. Ты хочешь пойти посмотреть?

Ханна задумалась.

— Это будет странно.

— Так странно, — согласилась Пайпер.

— Хотя было бы еще более странно, если бы его дочери не навещали его.

Она закусила губу.

— Давай сделаем это. Если мы будем ждать, мы будем продолжать находить причины, чтобы откладывать это.

— А мы бы стали? — Не в первый раз за сегодняшний день Пайпер пришло в голову, как мало они говорили о странном слоне в комнате. Также известный как размытое начало их жизни.

— Узнать о Генри — это то, чего ты хотела бы избежать?

— Не так ли? — Они обменялись взглядами.

— Может быть, следовать примеру мамы в этом вопросе просто естественно.

— Да. — Только это казалось неестественным. У нее было такое чувство, что в ее памяти не хватает какого-то куска. Или как будто в свитере была свободная нитка, которую она не могла игнорировать. Или, возможно, суждение Брендана дошло до нее в супермаркете. Ее мать, бабушка и дедушка скрывали от нее важные подробности о Генри, но она могла бы узнать о нем сама, верно? Может быть, это был ее шанс.

— Я думаю, что хочу пойти.

— Хорошо. — Сестра изучающе посмотрела на нее. — Давай сделаем это.

Пайпер и Ханна продолжили путь вдоль гавани, высматривая мемориал. Они помахали в ответ пожилому мужчине, который сидел на лужайке музея и читал газету. Вскоре после этого они заметили бронзовую статую, очерченную на берегу моря. Их шаги немного замедлились, но они продолжали идти, пока не остановились перед ним. Вокруг них кричали чайки, вдали гудели лодки, и жизнь продолжалась как обычно, пока они стояли перед картиной художника, изображающей их давно потерянного отца.

Там он был. Генри Кросс. Он стоял там, увековеченный, все это время. Во всяком случае, его латунная версия больше, чем в жизни. Может быть, именно поэтому его застывшая улыбка и металлическая рябь на его рыбацкой куртке казались такими безличными, чужеродными. Пайпер искала внутри себя какую-то связь, но не могла ее найти, и от чувства вины у нее пересохло во рту.

Табличка, расположенная у его ног, гласила: «Генри Кросс. Глубоко соскучился, навсегда запомнился».

— Он похож на молодого Кевина Костнера, — пробормотала Пайпер.

Ханна фыркнула.

— О черт, он действительно похож.

— Ты была права. Это странно.

Их руки встретились и сцепились.

— Поехали. В любом случае, у меня через десять минут телефонный разговор с Сергеем.

Ханна согласилась выполнить некоторую удаленную административную работу, находясь в Вестпорте, и ей нужно было время, чтобы причесаться и найти хорошее образование.

Быстрым шагом сестры свернули на улицу, которая должна была привести их обратно в Безымянную квартиру, но ни одна из них не произнесла ни слова. Ханна, казалось, глубоко задумалась, в то время как Пайпер пыталась бороться с чувством вины — и легким чувством неудачи — за то, что она не была… схвачена своей первой встречей с Генри.

Неужели она была слишком мелкой, чтобы что-то чувствовать? Или начало ее жизни было так далеко от ее реальности, что она не смогла достичь его так много лет спустя?

Пайпер сделала глубокий вдох, ее легкие радовались отсутствию смога. По дороге они проходили мимо рыбаков, большинство мужчин были постарше, и каждый из них дал сестрам кончик кепки. Пайпер и Ханна улыбнулись в ответ. Даже если бы они пробыли в Вестпорте год, она, вероятно, никогда бы не привыкла к дружелюбной непринужденности местных жителей, поскольку они без причины признавали других людей. В этом было что-то приятное, хотя она определенно предпочитала скучающее безразличие Лос-Анджелеса. Определенно.

Было также кое-что, что можно было сказать за то, что она не смотрела на свой телефон, когда шла. Если бы она отвечала на комментарии к своему посту, она, возможно, пропустила бы женщину, выставляющую свежую рыбу в витрину своего магазина, двух чаек, дерущихся за картофель фри, малыша, выходящего из кондитерской, запихивающего в рот ириски с соленой водой. Может быть, ей стоит почаще класть трубку? Или, по крайней мере, улавливать реальные моменты, когда она могла.

Когда они дошли до Безымянного, Пайпер с удивлением обнаружила мужчину, прислонившегося к двери. На вид ему было лет шестьдесят, слегка округлый посередине, на голове у него была кепка газетчика. Он наблюдал за их приближением прищуренными глазами, слегка изогнув губы.

— Привет, — позвала Ханна, доставая ключи.

— Мы можем вам помочь?

Мужчина оттолкнулся от двери, хлопнул себя рукой по бедру.

— Просто пришел сам посмотреть на девочек Генри и Морин, и вот ты здесь. Как насчет этого?

После того, как она прожила два десятилетия, вообще не слыша имени своего отца, было потрясением услышать это вслух, связать это с ними. И их мать.

— Я Пайпер, — сказала она, улыбаясь. — Это Ханна. И ты…?

— Мик Форрестер, — приветливо сказал он, протягивая руку для рукопожатия и сердечно пожимая ее каждой сестре. — Я помню, когда ты была по колено выше.

— Ой! Приятно познакомиться с вами как со взрослыми. — Она взглянула на Ханну.

— У моей сестры дела на работе. Но если вы хотите войти, я думаю, что в одном из холодильников еще есть немного пива.

— Нет, я не могу. Я направляюсь на ланч со старожилами. Он провел ладонями с толстыми костяшками пальцев по животу, словно обдумывая, что бы он заказал, чтобы наполнить его.

— Не мог пропустить и дня, прежде чем зайти поздороваться, посмотреть, не отдали ли вы, девочки, предпочтение Морин или Генри.

Его глаза блеснули, когда он посмотрел между ними.

— Я должен был сказать, что твоей матери, конечно, повезло что не хочет выглядеть обветренным рыбаком.

Он рассмеялся.

— Хотя, возможно, у Генри был тот измученный океаном вид, но, парень, твой папа здорово смеялся. Иногда, клянусь, я все еще слышу, как он сотрясает стропила этого места.

— Да. — Внутренне Пайпер вздрогнула от того, что у этого незнакомца были более существенные воспоминания и чувства к ее собственному отцу.

— Это вроде как единственное, что я помню.

— Давай. — Ханна натянуто улыбнулась. — Я собираюсь опоздать на встречу. Пайпс, ты введешь меня в курс дела?

— Будет сделано. Удачи. — Пайпер подождала, пока Ханна не исчезла, звук ее бега вверх по безымянной задней лестнице через мгновение затих.

— Итак, как вы познакомились с Генри?

Мик устроился поудобнее, скрестив руки на груди. Классическая позиция рассказчика.

— Мы вместе рыбачили. Мы продвигались по служебной лестнице бок о бок, от новичков до матросов и членов экипажа, пока в конце концов я не купил «Деллу Рэй» и не стал своим собственным капитаном. — Блеск в его глазах немного померк. — Не хочу поднимать грустную тему, Пайпер, но я был прямо там, в рубке, когда мы потеряли его. Это был темный день. У меня никогда не было лучшего друга, чем Генри.

Пайпер положила руку ему на локоть.

— Мне жаль.

— Черт возьми, ты же его дочь. — Он попятился назад. — Это я должен тебя утешать.

— Я хотел бы… Ну, мы вообще мало что о нем помним. И наша мать…

— Я предполагаю, что ей было слишком больно, чтобы заполнить пробелы. В этом нет ничего необычного, знаете ли. Жены рыбаков происходят из крепкого племени. У них стальные нервы. Они есть у моей жены, она передала их моей дочери Дезире.

Он кивнул.

— Возможно, вы встречались с ее мужем Бренданом в тот вечер, когда приехали.

Дезире. Так звали покойную жену Брендана? Вот так просто она была настоящей. Кто-то с характером. Кто-то с лицом, голосом, присутствием.

Печаль скривила уголки его рта при упоминании о дочери.

— Жен рыбаков учат запирать свои страхи, смиряться с этим. Не плачь и не жалуйся. Я полагаю, твоя мать немного восстала против нормы. Не смогла найти способ справиться с потерей, поэтому она взяла трубку и ушла. Начала все сначала в месте, которое не напоминало бы ей Вестпорт. Не могу сказать, что у меня не было соблазна раз или два сделать то же самое после того, как моя дочь скончалась, но я обнаружил, что стоит продолжать курс.

У Пайпер перехватило горло.

— Мне жаль. Я о вашей дочери.

Мик кивнул один раз, усталость проступила на его лице.

— Послушай, мне нужно еще многое тебе рассказать. Поскольку ты останешься на некоторое время, я думаю, у нас будут шансы. Многие из нас, местных жителей, помнят твоего отца, и мы никогда не упускаем случая вспомнить.

Он достал из заднего кармана листок бумаги и протянул его Пайпер. На нем был написан адрес, грубый, но разборчивый.

— Говоря о местных жителях, я подумал, что есть один, кто будет больше стремиться наверстать упущенное, чем любой из нас. Вот адрес Опал. Я не был уверен, что у тебя еще была возможность заехать и повидаться с ней.

Была ли Опал женщиной, которую Пайпер должна была знать? Понятия не имею.

Но после посещения мемориала Генри и того, что ее не тронули так, как следовало, она не была готова признать свою невежественность, вдобавок к затянувшемуся чувству вины. Кроме того, было еще кое-что, о чем она размышляла и не хотела упускать свой шанс спросить.

— Опал. Конечно. — Пайпер сложила листок бумаги, раздумывая, стоит ли ей задавать следующий вопрос.

— Мик… Как именно Генри… — Она вздохнула и начала все сначала.

— Мы знаем, что это произошло в море, но на самом деле мы не знаем подробностей.

— А. — Он снял шляпу, прижал ее к центру груди. — Волна-разбойник — вот что это сделало. Он стоял там минуту, а в следующую исчез. Она просто схватила его прямо с палубы. Мы всегда думали, что он, должно быть, ударился головой, прежде чем погрузиться в воду, потому что никто не был более сильным пловцом, чем Генри. Он должен был быть в отключке, когда упал за борт. И эта вода в Беринговом море такая чертовски холодная, что остается всего минута, прежде чем она высосет дыхание прямо из легких человека.

Дрожь застала ее врасплох, мурашки пробежали по каждому дюйму ее кожи.

— О Боже, — прошептала она, представляя, как крепкого мужчину, сделанного из меди, сбрасывают за борт лодки, и он в полном одиночестве опускается на дно океана. Холодный. Он проснулся или просто заснул? Она надеялась, что это последнее. Странно, но ее мысли вернулись к Брендану. Был ли он в безопасности, когда отважился выйти на воду? Неужели вся рыбалка была такой опасной? Или просто ловить крабов? — Это ужасно.

— Да. — Мик вздохнул и надел шляпу, протянув руку, чтобы неловко похлопать ее по плечу. Пока он не прикоснулся к ней, Пайпер не осознавала, что ее глаза были влажными.

— Я обещаю, что не буду заставлять тебя плакать каждый раз, когда я тебя увижу, — сказал он, явно пытаясь поднять настроение.

— Только время от времени? — Она рассмеялась.

Веселье снова зажгло его глаза.

— Вот теперь послушай. В пятницу вечером у нас небольшая вечеринка. Только мы, местные, выпиваем, перекусим. Делиться воспоминаниями. Считай, что ты и Ханна приглашены.

Он указал в сторону гавани.

— Там, наверху, есть бар под названием «Сбей человека с ног». Мы будем в комнате для вечеринок внизу, около восьми вечера. Я надеюсь, что мы увидимся с вами там.

— Я действительно люблю вечеринки. — Она подмигнула ему, и он покраснел.

— Тогда ладно. — Он дал ей фирменный вестпортский шляпный наконечник.

— Рад был познакомиться с тобой, Пайпер. Хорошего тебе дня.

— Тебе тоже, Мик.

— Дочь Генри Кросса, — пробормотал он, направляясь прочь. — Адская штука.

Пайпер постояла и немного понаблюдала за ним, прежде чем войти внутрь. Она не хотела прерывать зум-вызов Ханны, поэтому села на одну из бочек, позволяя тишине установиться вокруг нее. И впервые ни Одно Имя не показалось мне чем-то большим, чем четыре стены.

Глава 8

Вечером того же дня Пайпер уставилась на пакет с говяжьим фаршем и попыталась собраться с духом, чтобы прикоснуться к нему голыми руками.

— Я не могу поверить, что мясо выглядит как мозги до того, как его приготовят. Все ли знают об этом?

Ханна подошла сзади к сестре, положив подбородок на плечо Пайпер.

— Ты не должна этого делать, ты знаешь.

Она подумала о самодовольном лице Брендана.

— О, да, я знаю, — вздохнула она, тыча в красную каплю указательным пальцем.

— Даже если бы мы могли найти способ увеличить наш бюджет, чтобы покрывать еду на вынос на каждый вечер, у нас должна быть домашняя еда. — Перекатываясь с боку на бок, она встряхнула запястьями, сделала глубокий вдох. — Я старшая сестра, и я собираюсь позаботиться о том, чтобы тебя правильно кормили. К тому же, ты вычистила туалет из ада. Ты заслужила ужин и святость, насколько я понимаю.

Она почувствовала, как дрожит ее сестра.

— Я не могу с этим спорить. Там были пятна, оставшиеся со времен администрации Картера.

После звонка на работу Ханна отправилась в хозяйственный магазин за чистящими средствами. Они нашли метлу, совок и несколько тряпок в кладовке внизу в баре, но это было все. Это означало, что им пришлось потратить часть своего бюджета на отбеливатель, швабру, ведро, бумажные полотенца, губки, чистящие средства и стальную вату, чтобы закрыть мышиные норы. Все восемь из них. Когда они оттащили двухъярусную кровать от стены, панель, идущая по дну, напоминала швейцарский сыр.

Они убирались с середины дня, и студия, хотя и оставалась необратимо грязной, выглядела намного лучше. И Пайпер могла признать, что испытывает определенное удовлетворение, которое приходит вместе с ее собственным прогрессом. Быть частью «до» и «после» этого не требовало макияжа или работы с личным тренером.

Не то чтобы она хотела привыкнуть к уборке. Но все же.

Теперь здесь пахло лимонами, а не гниющим мусором, и в этом были виноваты сестры Беллинджер из Бель-Эйр. Дома никто бы в это не поверил. Не говоря уже о том, что ее маникюрша обосралась бы, если бы увидела облупившийся лак на ногтях Пайпер. Как только они устроились, главной задачей было найти салон с полным спектром услуг, который занимался бы волосами, ногтями и восковой эпиляцией.

Но сначала. Болоньезе.

Глядя на разложенные в ряд ингредиенты, она вспомнила свою импровизированную утреннюю поездку по магазинам с Бренданом. Боже, он был самодовольным. Вплоть до тех пор, пока она не заговорила о его покойной жене. Тогда он не был самодовольным. Скорее, обезумел. Как долго эта женщина отсутствовала?

Если Брендан все еще носил обручальное кольцо, смерть должна была быть недавней.

Если так, то у него было отношение грозовой тучи по уважительной причине.

Несмотря на свою неприязнь к дородному бородатому рыбаку, она не смогла сдержать прилива симпатии к нему. Может быть, они могли бы научиться махать и улыбаться друг другу на улице в течение следующих трех месяцев. Если детство в Лос-Анджелесе и научило ее чему-то, так это тому, как завести себе врага. В следующий раз, когда их пути пересекутся, она также не откажется сказать ему, что освоила болоньезе и перешла на суфле и кока-колу с вином.

Кто знал? Может быть, кулинария была ее нераскрытым призванием.

Пайпер включила конфорку на плите, затаив дыхание, когда она щелкнула. Щелкнул еще немного.

Пламя вырвалось из черного кованого железа, и она вскрикнула, наткнувшись спиной на сестру, которая, к счастью, поддержала ее.

— Может быть, тебе стоит завязать волосы сзади? — предложила Ханна. — Пальцы могут быть принесены в жертву сегодня вечером, но давайте не будем терять эти легкие пляжные волны.

— О Боже, ты так права. — Пайпер выдохнула, стягивая черную ленту с запястья и завязывая аккуратный хвостик. — Хорошо выглядываешь, Ханнс.

— Нет проблем.

— Хорошо, я просто собираюсь это сделать, — сказала Пайпер, держа растопыренные пальцы над говядиной. — Он сказал варить его на сковороде, пока оно не станет коричневым. Это звучит не слишком сложно.

— Кто сказал?

— Ой. — Она издала пренебрежительный звук. — Брендан был в супермаркете этим утром, изображая парад мудаков из одного человека.

Закрыв глаза, она взяла мясо и бросила все это на сковороду, немного встревоженная громким шипением, которое последовало.

— Он вдовец.

Ханна обошла плиту сбоку и оперлась локтем о стену, которая была намного чище, чем сегодня утром.

— Как ты это выяснила?

— Мы спорили. Я сказала, что мне жаль его жену.

— О-о.

Пайпер застонала, ковыряя мясо ржавой лопаточкой. Она что, вроде как должна была в какой-то момент перевернуть его?

— Я знаю. Хотя он вроде как позволил мне уйти, сунув в это свою ногу. Что было удивительно. Он мог бы действительно возложить вину на себя. — Пайпер на мгновение прикусила губу. — Неужели я действительно кажусь избалованной?

Ее сестра засунула руку под красную бейсболку, чтобы почесать висок.

— Мы оба избалованы, Пайпс, в том смысле, что нам дали все, что мы могли пожелать. Но мне не нравится это слово, потому что оно подразумевает, что ты… разорена. Как будто у тебя нет никаких хороших качеств. И ты это делаешь. — Она нахмурилась. — Он назвал тебя избалованной?

— Это было сильно подразумеваемо.

Ханна фыркнула.

— Он мне не нравится.

— Мне тоже. Особенно его мышцы. Фу.

— Там определенно были мускулы, — неохотно согласилась Ханна. Затем она обняла себя за талию и вздохнула, давая Пайпер понять, о ком именно она думает. — Но он не может конкурировать с Сергеем. Никто не может.

Осознав, что ее руки были жирными от мяса, Пайпер потянулась к раковине, которая была прямо там, благодаря тому, что кухня была шириной всего в четыре фута, и сполоснула руки. Она вытерла их тряпкой и положила на стол, затем вернулась к ощупыванию мяса. Оно стало довольно коричневым, поэтому она бросила туда ломтики лука, поздравляя себя с тем, что стала следующей Гиадой.

— Ты всегда увлекалась голодающими мальчиками-художниками, — прошептала она Ханне. — Тебе нравится, когда их пытают.

— Не буду этого отрицать. — Ханна сняла шляпу и провела пальцами по своим волосам средней длины. Волосы такие же красивые, как у Пайпер, но стертые гораздо реже. Преступление, по мнению Пайпер, но она давным-давно поняла, что Ханна будет Ханной — и она не хотела ничего менять в своей сестре. — Сергей, однако, другой. Он не просто притворяется раздражительным, как другие режиссеры, с которыми я работала. Его искусство такое горько-сладкое, трогательное и суровое. Как в ранней песне Дилана.

— Ты разговаривала с ним с тех пор, как мы приехали сюда?

— Только через собрания группы Zoom. — Ханна подошла к узкому холодильнику и достала диетическую колу, открутив крышку. — Он так понимающе отнесся к этой поездке. Я сохраню свою работу… А он сохранит мое сердце, — сказала она задумчиво.

Они обменялись фырканьем.

Но звук замер в горле Пайпер, когда пламя вырвалось из-за прилавка.

На прилавке?

Нет, подожди. Тряпка… та, которой она вытирала руки. Он был в огне.

— Черт! Ханна!

— О Боже мой! Какого хрена?

— Я не знаю! — Действуя чисто рефлекторно, Пайпер швырнула лопатку в огонь. Неудивительно, что это никак не помогло подавить пламя. Ярко-оранжевые пальцы только увеличивались в размерах, а ламината на прилавке практически не существовало. Могут ли сами счетчики тоже загореться? Они были не более чем хрупким деревом.

— Это та тряпка, которую мы использовали для чистки?

— Может быть… Да, я так думаю. Он был пропитан этой лимонной дрянью. — На периферии Пайпер Ханна танцевала на цыпочках.

— Я сбегаю вниз и поищу огнетушитель.

— Я не думаю, что у нас есть время, — взвизгнула Пайпер, и ее задело, что в этот момент неминуемой смерти она почти слышала, как Брендан смеется на ее похоронах.

— Хорошо, хорошо. Вода. Нам нужна вода?

— Нет, я думаю, что от воды становится только хуже, — с тревогой ответила Ханна.

Мясо теперь было охвачено пламенем, как и ее недолгая кулинарная карьера.

— Ну, Господи. Я не знаю, что делать! — Она заметила пару щипцов на краю раковины, схватила их, поколебалась долю секунды, прежде чем зажать угол пылающей тряпки и перетащить все горящее месиво в кастрюлю, поверх мяса.

— Что ты делаешь? — спросила я. Ханна закричала.

— Я не знаю! Мы это установили! Я просто собираюсь вытащить его за пределы этого здания, прежде чем мы сожжем это место дотла.

А потом Пайпер сбежала вниз по лестнице с кастрюлей. Кастрюлю, в которой было адское мясо и пропитанный сосновым солем хлопок. Она слышала, как Ханна бежит вниз по лестнице позади нее, но не расслышала ни слова из того, что сказала ее сестра, потому что она была на сто процентов сосредоточена на том, чтобы выбраться из здания.

Проходя через бар, она поймала себя на том, что думает о словах Мика Форрестера, сказанных ранее в тот же день. Мальчик, твой папа здорово посмеялся. Иногда, клянусь, я все еще слышу, как он сотрясает стропила этого места. Воспоминание на мгновение замедлило ее шаг, заставило ее поднять глаза к потолку, прежде чем она распахнула входную дверь и выбежала на оживленную Уэстпорт-стрит с пылающей сковородкой, зовя на помощь.

Глава 9

Брендан сделал вид, что просматривает меню на доске в «Красном буе», хотя он уже чертовски хорошо знал, что закажет рыбу с жареной картошкой. Каждый понедельник вечером он встречался с Фоксом в маленьком ресторане Вестпорта. Учреждение, которое существовало с тех пор, как их деды работали на рыбацких лодках. Брендану никогда не удавалось добиться того же самого. Нет смысла чинить то, что не сломано, а в Красном Буе была лучшая чертова рыба в городе.

Местные жители приходили и уходили, здороваясь друг с другом, большинство из них брали еду на вынос, чтобы принести домой своим семьям, с засаленными сумками, зажатыми под мышками. Сегодня вечером Брендан и Фокс сидели за одним из трех столиков в заведении, ожидая, когда им подадут заказ. И если Фокс и заметил, что Брендан слишком часто поглядывал на Чье-то Имя на другой стороне улицы, он не упомянул об этом.

— Ты ведёшь себя тише, чем обычно, — заметил Фокс, откидываясь на спинку стула так далеко, что было удивительно, как он не опрокинулся. Однако Брендан знал, что он этого не сделает. Его лучший друг и сменный шкипер «Делла Рэй» редко делал неверный шаг. Таким образом, он оправдал свое имя.

— У тебя что, крабы в мозгах, Кэп?

Брендан хмыкнул, снова глядя через улицу.

Если бы у него не было крабов на мозгах, ему, черт возьми, точно нужно было их туда засунуть. Через пару недель они отправятся на сезон в Берингово море. В течение двух недель после этого они будут охотиться в этих холодных, но знакомых водах, делая все возможное, чтобы наполнить брюхо лодки достаточным количеством крабов, чтобы прокормить свою команду из шести человек до следующего года.

Каждый член экипажа и матрос «Делла Рэй» круглый год занимались рыбной ловлей в гавани Вестпорта в дополнение к участию в сезоне, но королевский краб был их днем зарплаты, и люди Брендана рассчитывали, что он доставит их.

— Изучал карты, — наконец сказал Брендан, заставляя себя сосредоточиться на разговоре, а не на здании напротив. — У меня такое чувство, что русские собираются поставить свои горшки там, где мы бросили наши в прошлом году, решив, что это проверено и верно. Но в этом году сезон начался раньше, чем когда-либо, и приливы более изменчивы. Нет ничего надежного.

Фокс обдумал это.

— Ты думаешь отправиться дальше на запад?

— На север. — Они обменялись понимающими взглядами, оба зная о более бурных водах, которые лежали в том направлении. — Не могу припомнить команду, которой бы за последние несколько лет сильно повезло на острове Святого Лаврентия. Но у меня есть предчувствие.

— Привет. Твои догадки всегда радовали мой банковский счет. — Он наклонился вперед, чокнулся бутылкой «Бада» о бутылку Брендана. — Давай сделаем это, черт возьми.

Брендан кивнул, довольный тем, что тишина воцарилась.

Но он заметил, что Фокс, казалось, боролся с улыбкой.

— Ты хочешь что-то сказать? — наконец спросил Брендан.

Рот Фокса растянулся в улыбке, которая делала его популярным среди женщин. На самом деле, в воскресенье вечером он не был в «Безымянном», потому что отправился в Сиэтл, чтобы повидаться с женщиной, с которой познакомился в Интернете. Учитывая, что он провел там две ночи, Брендан должен был предположить, что свидание было… успешным, хотя он отрезал себе язык, прежде чем спрашивать о деталях. Такого рода вещи лучше было оставить в тайне.

По какой-то причине тот факт, что его лучший друг пользовался популярностью у женщин, раздражал его сегодня больше, чем обычно. Он не мог понять, почему.

— Возможно, мне есть что сказать, — ответил Фокс таким тоном, который предполагал, что он это сделал. — Сегодня утром прогуливался до гавани. Слышал, у нас есть несколько пересадок Лос-Анджелеса в Олд-Вестпорте. Говорят, у тебя была небольшая битва воли с одним из них.

— Кто сказал?

Его друг пожал плечами.

— Не беспокойся об этом.

— Значит, кто-то из команды. Сандерс.

Фокс явно наслаждался собой.

— Ты пялишься в дыру в Безымянном окне, Кэп. — На щеке его спасителя появилась дурацкая ямочка. Всегда ли оно было там? Неужели женщинам нравится такое дерьмо? — Слышал, она не отступила от твоего смертельного взгляда.

Брендан почувствовал отвращение. В основном потому, что он был прав. Пайпер не отступила от этого. Ни прошлой ночью, ни этим утром.

— Ты говоришь как девочка-подросток, сплетничающая на своей первой ночевке.

Это вызвало смех у Фокса. Но его друг на мгновение вернулся к своему пиву, его улыбка потеряла часть своего энтузиазма.

— Все в порядке, ты знаешь, — сказал он, понизив голос в знак уважения к другим клиентам, ожидающим своих заказов. — Прошло семь лет, чувак.

— Я знаю, как давно это было.

— Хорошо. — Фокс смягчился, зная его достаточно хорошо, чтобы оставить эту тему. Не о его жене речь. Но тема… двигаемся дальше. В какой-то момент, близко или далеко. Даже проблеск этого разговора заставлял его нервничать. Как и все остальное в его жизни, он мысленно оставался женатым с тех пор, как она умерла, потому что это вошло в привычку. Обычная рутина. Своего рода утешение. Так что он не приветствовал такую возможность.

Тем не менее, когда минуту спустя они оба встали, чтобы забрать свои заказы, и снова сели за стол, Брендан не сразу начал есть. Вместо этого он обнаружил, что его рука, сжатая в кулак, лежит на столе справа от его тарелки. Фокс тоже это заметил и стал ждать.

— Не вынюхивай то, чего нету. Пайпер, — пробормотал Брендан. — И не проси меня объяснять, почему.

Фокс опустил подбородок, его рот сжался в серьезную линию, но глаза были чертовски веселыми.

— Ни единого вдоха. Даю тебе слово… — Друг Брендана уронил вилку, которую только что поднял, его внимание было приковано к чему-то происходящему на улице.

— Какого черта, черт возьми?

Брендан резко повернул голову и за секунду собрал ситуацию воедино, разум его капитана немедленно начал искать решение. Его жизнь могла протекать по расписанию и рутине, но именно этот организованный менталитет облегчал ему управление хаосом. Возникли проблемы, появились решения. Просто еще один тип заказа.

Но это…

Он не чувствовал себя как обычно, наблюдая, как Пайпер выбегает на улицу, размахивая огнем.

Однако его тело двигалось за ним. Он выскочил из-за стола и крикнул девушке-регистратору с козырьком:

— Огнетушитель. Сейчас.

Она побледнела как привидение, и, черт возьми, ему придется извиниться за то, что напугал ее позже, но в тот момент он быстро переходил улицу, вытаскивая чеку из огнетушителя. В течение нескольких адских секунд он наблюдал, как Пайпер кружит по кругу, ища безопасное место, чтобы поставить раскаленную сковороду, прежде чем у нее не осталось выбора, кроме как выбросить ее на улицу.

— Двигайся, — приказал Брендан, прицеливаясь и гася пламя бикарбонатом натрия. Судя по виду, там осталась обугленная сковорода девятнадцатого века. Он сделал вдох, осознав, что его сердце бешено колотится в груди. Не задумываясь, он выронил огнетушитель и схватил Пайпер за запястья, перевернув ее руки, чтобы найти следы ожогов.

— Ты добралась сам?

— Нет, — выдохнула она, моргая на него. — Спасибо. Эм… спасибо, что помог.

Он отпустил ее руки, не уверенный, что хочет признавать свободное падение облегчения, которое он испытал, узнав, что она цела и невредима. Отступив назад, он сорвал свою шапочку, позволяя желанному приливу раздражения змеей пробраться в его живот.

— Правда, Пайпер? — крикнул Брендан.

— Я просто пошутил насчет быстрого набора номера пожарной службы.

Пока Ханна не встала между ними, Брендан даже не подозревал, что младшая сестра последовала за Пайпер из здания. О, но она была там, она была зла, и ее гнев был направлен прямо на него.

— Не кричи на нее, чертов хулиган. Внутренне он вздрогнул. Хулиган?

Фокс издал сдавленный звук. Брендан повернулся, чтобы сказать своему другу, чтобы тот держал рот на замке, и понял, что они собирают толпу. Любопытный случай.

— Ханна, все в порядке. — Пайпер вздохнула, выходя из-за спины сестры. Покраснев от смущения, она подолом рубашки подняла сковородку. Это движение обнажило почти весь ее подтянутый живот, и Брендан стиснул зубы вместе. Если он не мог не заметить маленькую родинку справа от ее пупка, то и никто другой тоже не мог. На ней больше не было этой штуки с блестками, но в велосипедных шортах, с распущенными волосами и грязным пятном на носу она была не менее красива.

— Не обращай на него внимания, — сказала Пайпер, отпуская его взмахом руки.

— Ты видишь место, где я могу это выбросить?

— Леди говорит, не обращай на него внимания, — весело сказал Фокс.

— Ты что, его дружок-красавчик? — Ханна отмахнулась от ошеломленного Фокса, щелкнув зубами, и сосредоточила свой гнев на Брендане.

— Последнее, что ей нужно, это чтобы другой чувак заставлял ее чувствовать себя мусором. Оставь ее в покое.

— Ханна, — резко прошипела Пайпер, проходя мимо. — Не стоит из-за этого расстраиваться. Иди, помоги мне.

Но ее сестра еще не закончила.

— И это была моя вина. Я оставила чистящую тряпку на кухонном столе, всю пропитанную химикатами. Это она спасла здание от пожара.

Ханна ткнула его в середину груди.

— Оставь… Ее. Одну.

Брендан чувствовал себя все более дерьмово с каждой секундой. Что-то странное застряло у него в горле, и аппетит, с которым он вышел из дома, покинул его. Он все еще переживал из-за того, что Ханна назвала его хулиганом, когда она сказала, что последнее, что ей нужно, это чтобы другой чувак заставлял ее чувствовать себя мусором, и теперь что-то горячее и опасное кипело в его животе.

Ничего из этого не было знакомым. Женщины, особенно вдвое меньше его ростом, не кричали на него на улице. Или напугать его до чертиков, чуть не загоревшись. Часть его хотела провести рукой по шахматной доске дня и начать все сначала завтра, надеясь и молясь, чтобы все вернулось на круги своя. Но вместо этого он обнаружил, что хочет… исправить эту ситуацию с Пайпер больше, чем цепляться за статус-кво. Может быть, он заболел чертовым гриппом или чем-то в этом роде, потому что, когда Пайпер выбросила кастрюлю в мусорное ведро и поплыла обратно к своему зданию, было ясно, что она намеревалась вернуться домой, не сказав ему больше ни слова. И по какой-то причине он просто не мог этого допустить.

— Оставь ее в покое, — сказала сестра, и его извинения застряли у него в горле.

Как будто он был призовым мудаком, который постоянно задевал женские чувства. Нет, только этот.

Почему только этот?

Брендан с трудом откашлялся.

— Пайпер.

Женщина, о которой идет речь, остановилась, положив руку на дверь, нетерпеливо тряхнула волосами, что было слишком сексуально для вечера понедельника в Вестпорте. Выражение ее лица говорило: Опять ты?

Тем временем Ханна хмуро посмотрела на него.

— Я же сказала оставить мою сестру…

— Послушай, — сказал Брендан младшей.

— Я слышал, что ты сказала. Я уважаю тебя за то, что ты это сказала. У тебя хорошая, крепкая спина для человека из Лос-Анджелеса. Но я не выполняю приказы, я их отдаю. — Он позволил этому осознаться.

— Я накричал на нее, потому что это то, что делают люди, когда они на грани. — Поверх головы Ханны он встретился взглядом с Пайпер. — Я больше не буду этого делать.

Между бровями Пайпер появилась морщинка, и, черт возьми, он почувствовал облегчение. По крайней мере, она больше не казалась равнодушной к нему.

— Все в порядке, Ханна, — сказала Пайпер, убирая руку от двери. — Если ты хочешь подняться наверх, я могу пойти перекусить на ужин.

Ханна все еще не двигалась с места. Как и толпа, окружавшая их. Брендан тоже не мог винить местных жителей за любопытство. Эти две девушки были совершенно неуместны в окрестностях их маленького рыбацкого городка. Как два взрыва цвета.

Пайпер подошла и положила голову на плечо сестры.

— Я ценю, что ты защищаешь меня, Ханнс, но ты любовница, а не боец.

Она поцеловала ее в щеку.

— Иди распаковывайся. Твои альбомы Radiohead прячутся в потайном кармане моего красного стеганого чемодана от Шанель.

Младшая сестра ахнула, повернувшись к Пайпер.

— Они не поместились бы ни в один из моих чемоданов. Ты стащила их для меня?

— Я приберегла их на черный день. — Она прижалась бедром к Ханне.

— Иди. Включи проигрыватель и слушай так громко, как хочешь.

— Ты фанат винила? — Фокс подал голос, напомнив Брендану, что он стоял там в первую очередь. Ханна с сомнением посмотрела на подругу Брендана, но это только углубило эту глупую ямочку. Он ткнул большим пальцем в сторону гавани. — Знаешь, в нескольких минутах ходьбы есть музыкальный магазин. Я мог бы показать тебе.

Глаза младшего Беллинджера расширились, как блюдца.

— Фокс, — предупредил Брендан, беря его за руку и отводя в сторону.

— Да ладно тебе, — бросил Фокс в ответ, прежде чем он успел что-либо сказать. — Она еще ребенок.

— Я не ребенок, — крикнула Ханна. — Мне двадцать шесть!

Фокс понизил голос еще на октаву, придвинулся ближе.

— Господи, она симпатичная, но она не может быть дальше от моего типа. Я просто пытаюсь выиграть тебе немного времени наедине с Пайпер. — Он приподнял бровь.

— И кто бы не хотел побыть наедине с Пайпер. Боже правый, чувак. Сандерс не дал ей должного.

— Заткнись на хрен.

Его друг рассмеялся.

— Ты действительно знаешь, как наверстать упущенное время, не так ли?

— Я сказал, не заставляй меня объяснять, — процедил Брендан сквозь зубы.

— Хорошо. Все в порядке. Просто поручись за меня, — пробормотал Фокс.

— Я верну ее через двадцать минут и, возможно, даже скажу несколько приятных слов о твоей ворчливой заднице. Это не повредит. Брендану не хотелось признавать, что Фокс был прав. Это была его третья встреча с Пайпер, и все три раза он вел себя как придурок. Сначала потому, что она судила о его городе. Затем он пришел к выводу, что она была чрезмерно богатой девушкой. После этого он мог винить только то, что был болезненно раздражен противоположным полом. И это… быть наедине с женщиной. Это был огромный шаг. Он мог бы сейчас просто извиниться перед ней, пойти домой, попытаться перестать думать о ней. Да, он мог бы это сделать. Просто избегайте этой части города в течение трех месяцев и придерживайтесь его распорядка дня.

Она взглянула на него сквозь ресницы. Не в кокетливой манере. Более… любознательный. Как будто она думала о нем. И он поймал себя на том, что сожалеет о плохом впечатлении, которое произвел.

— Он мой сменный шкипер. Если он не вернет ее через двадцать минут, я могу утопить его, и все будет выглядеть как несчастный случай.

Улыбка тронула ее губы, и он задумался — не мог удержаться — какой мужчина получит поцелуй от такой женщины.

— Сфотографируй его удостоверение личности, Ханнс, — сказала Пайпер, все еще глядя на Брендана, как будто он был загадкой, которую она не была уверена, что хочет разгадать.

— Сначала напиши мне.

Вытащив бумажник из заднего кармана, Фокс кивнул.

— Я думаю, что в Лос-Анджелесе их выращивают не только красивыми, но и умными.

— Вау. — Пайпер улыбнулась Фоксу. — Это комплимент. Я уже начала думать, что в Вестпорте это противозаконно.

Брендан бросил на Фокса убийственный взгляд.

— Что я такого сказал?

Фокс сунул свое удостоверение Ханне.

— Извини, капитан. Очарование приходит само собой.

Младший Беллинджер сфотографировал водительские права Фокса. Мгновение спустя раздался звонок, и Пайпер подтвердила, что у нее есть жизненно важная информация об этом человеке. Фокс жестом пригласил Ханну идти впереди него по тротуару, и она пошла, скрестив руки на груди. Но не раньше, чем она одними губами предупредит Брендана.

Боже милостивый, что случилось с тем, что его уважают в этом городе?

Если бы у этих двух девушек были подходящие инструменты, он был чертовски уверен, что его бы сейчас вымазали дегтем и покрыли перьями. Может быть, висит на пальцах ног в гавани, как призовой улов.

Брендан сократил расстояние между ними, чувствуя себя так, словно шел по доске. Но ему не нужно было беспокоиться о том, чтобы остаться наедине с Пайпер, потому что он поклялся, что половина проклятого города все еще стояла вокруг, наклоняясь, чтобы посмотреть, как он выберется из собачьей будки.

— Этот огонь испортил тебе ужин?

Она кивнула, поигрывая подолом рубашки.

— Я думаю, Вселенная просто не могла допустить чего-то настолько совершенного. Ты должен был это видеть. Мясо уже почти не походило на мозги.

Его застало врасплох желание улыбнуться.

— Я, э-э… — Он надел свою шапочку, попытался отпугнуть нескольких местных громким фырканьем, довольный, когда они разбежались во все стороны. — Раньше было невежливо кричать. Я приношу свои извинения. — Господи, она была еще красивее с закатом в глазах. Вероятно, поэтому он добавил:

— На этот раз и в другие разы.

Губы Пайпер скривились, и она слегка наклонила голову, как будто пыталась скрыть собственную улыбку.

— Спасибо. Я принимаю.

Брендан хмыкнул, кивнул подбородком в сторону Красного Буя. — Они позвонили по моему номеру как раз перед тем, как ты сбежала в огне. Иди туда и съешь. — Когда она моргнула, он воспроизвел свое требование и понял, что это именно то, что было. Требование.

— Если хочешь, — добавил он.

Она что-то промурлыкала и проскользнула мимо него, ее аромат поднялся и, очевидно, что-то сделал с его мозгом, потому что он последовал за ней, не отдавая приказа своим ногам. Все обернулись и уставились на них, когда они вошли внутрь и сели за один стол. Черт возьми, клиенты, ожидающие своих заказов, даже не пытались скрыть свой интерес.

Он не хотел, чтобы кто-нибудь из них подслушал их разговор. Это было не их дело. Это была единственная причина, по которой он сел рядом с Пайпер и придвинул ее стул немного ближе.

Брендан поставил перед ней тарелку с рыбой и жареной картошкой, затем взял вилку и вложил ей в руку.

— Итак… — Она расколола вилкой самую маленькую жареную картошку на тарелке, и он нахмурился.

— Твой друг — твой сменный шкипер. Это делает тебя… капитаном? Слава Богу. Что-то, о чем он мог бы поговорить.

— Это верно. Я капитан «Делла Рэй».

— Ой. — Она склонила голову набок.

— Откуда взялось это имя?

— Я взял руль у своего тестя, Мика. Он назван в честь его жены.

— Как романтично. — Если разговор о его родственниках и привел к неловкому разговору, она не подала виду. Вместо этого ее интерес, казалось, был задет. — Мы с Ханной ходили в гавань сегодня днем. Так много лодок названы в честь женщин. Есть ли какая-то причина?

Он подумал о Пайпер, расхаживающей с важным видом по его гавани, и задался вопросом, сколько автомобильных аварий она вызвала.

— Женщины умеют защищать. Воспитание. Лодке дают имя женщины в надежде, что она защитит экипаж. И, надеюсь, замолвим словечко за другую важную женщину в нашей жизни, за океан.

Она откусила кусочек рыбы, сдерживая улыбку.

— У вас когда-нибудь была женщина в вашей команде?

— Господи Иисусе, нет. — И тут же исчезла улыбка. — Я стараюсь не утонуть.

Веселье заплясало на ее лице.

— Так что мысль о женщинах успокаивает, но их фактическое присутствие было бы катастрофой.

— Да.

— Что ж, это имеет смысл. — Ее сарказм был передан подмигиванием.

— Мой отчим немного рассказал нам о ловле королевского краба. Это возможно всего лишь несколько недель в году?

— Меняется каждый сезон, в зависимости от поставок, общего объема перевозок за предыдущий год.

Пайпер кивнула.

— Чем ты занимаешься в остальное время года? Кроме того, чтобы орать на безобидных женщин на улице.

— Ты планируешь долго держать это надо мной?

— Я еще не решила.

— Достаточно справедливо. — Он вздохнул, заметил, что она перестала есть, и подтолкнул ее руку с вилкой к действию. Когда она положила в рот приличного размера кусок, он продолжил.

— Летом мы ловим тунца. Это более длительные работы. Четыре — пять дней в пути. В промежутках между этими долгими перевозками мы совершаем ночные поездки, чтобы привезти лосося, форель, треску.

Ее брови поползли вверх, и она наклонила вилку к тарелке.

— Ты это уловил?

— Может быть.

Она прикрыла рот рукой.

— Это так странно.

Так ли это было? Ему вроде как нравилось сидеть там, пока она ела что-то, что он привез на своей лодке. Ему нравилось знать, что большая часть города либо зарабатывала деньги на его уловах, либо скармливала их своим семьям, но сейчас он никогда не чувствовал такой мужской гордости, как сейчас.

— Ты хочешь, чтобы я сделал заказ для твоей сестры? Или они могут упаковать ужин Фокса, и он сможет постоять за себя.

— Она будет счастлива с другой твоей половиной. — Она пододвинула к нему тарелку Фокса.

— Все же тебе следует съесть его. Я не знаю, что это такое, но выглядит хорошо.

Брендан хмыкнул.

— Это пирожок.

— Ох. — Она подождала, но он не сделал ни малейшего движения, чтобы взять вилку.

— Тебе не нравится пирог?

— Это не рыба с жареной картошкой.

— И это плохо.

— Это не плохо, просто это не то, что я заказываю. — Он поерзал на стуле, задаваясь вопросом, всегда ли сиденья были такими неудобными.

— Я всегда заказываю рыбу с жареной картошкой.

Пайпер снова изучала его таким образом из-под своих длинных ресниц — и он хотел, чтобы она этого не делала. Каждый раз, когда она делала это, молния его джинсов казалась тугой.

— Ты никогда не ел ничего другого из меню?

— Нет. Мне нравится то, что я ем всегда.

— Хотя это так скучно.

— Я называю это безопасным.

— О нет, — серьезное выражение появилось на ее лице.

— Как ты думаешь, Брендан, в этом пироге прячется женщина-рыбак?

Его лающий смех заставил ее подпрыгнуть. Черт возьми, это заставило его подпрыгнуть. Кто-нибудь когда-нибудь так застигал его врасплох? Нет, он так не думал. Он слегка повернулся и увидел, что сотрудники «Красного буя» и полдюжины клиентов уставились на него. Когда он обернулся, Пайпер протягивала вилку.

— Попробуй пирог. Я бросаю тебе вызов.

— Мне это не понравится.

— Ну и что?

Итак?

— Я ничего не пробую. Если я приму решение съесть пирог, мне придется съесть его целиком. Я не просто хожу, пробуя дерьмо и двигаясь дальше. Это нерешительно.

— Если бы Ханна была здесь, она бы сказала тебе, что у тебя психологическая проблема.

Брендан вздохнул, глядя в потолок.

— Ну, у меня, похоже, не было никаких чертовых проблем, пока вы двое не появились и не начали указывать на них.

Прошло мгновение.

— Брендан.

Он опустил подбородок.

— Что?

Она протянула вилку.

— Попробуй пирог. Это не убьет тебя.

— Господи. Если это так важно для тебя. — Брендан выхватил вилку из ее руки, стараясь не зацепить ее зубцами. Когда он держал вилку над скорлупой от печенья, она прижала костяшки пальцев ко рту и слегка взвизгнула. Он покачал головой, но какая-то часть его испытала облегчение, что ей, похоже, не так уж плохо. Даже если ее развлечения происходили за его счет. Он считал, что в некотором роде обязан ей после сцены на улице, не так ли?

Да.

Он воткнул вилку в пирог, вытащил его с курицей, овощами и подливкой. Положил его в рот и прожевал.

— Я ненавижу это, — выдохнул кто-то за прилавком.

— Без обид, — крикнул он, не оборачиваясь. — Это просто не рыба с жареной картошкой.

Пайпер убрала руки от лица.

— Ну, это было разочаровывающе.

Он продолжал есть, хотя от жидкой подливки у него скривилась верхняя губа.

— Ты действительно собираешься съесть все это целиком, — пробормотала она. — Не так ли?

Вошел еще один большой кусок.

— Сказал, что сделаю это.

Пару минут они ели молча, пока он не заметил, что ее внимание переключилось на окно, и он увидел, что она думает об инциденте со сковородкой. Еще один укол вины застал его врасплох за то, что он накричал на нее.

— Ты планируешь снова попробовать готовить?

Она посмотрела на свою тарелку с едой, в которой едва ли осталась вмятина.

— Я не знаю. Цель состояла в том, чтобы пережить одну ночь и уйти оттуда. — Она прищурила на него глаза. — Может быть, мне повезет больше, если я дам нашей плите женское имя.

Брендан на секунду задумался.

— Eris.

Она вопросительно наклонила к нему голову.

— Богиня хаоса.

— Ха-ха.

Пайпер положила вилку, показывая, что закончила есть, и Брендан почувствовал прилив нетерпения. Они просидели там добрых десять минут, а он все еще ничего о ней не знал. В любом случае, ничего важного. И он был бы не прочь разобраться в ней, в этой девушке, которая в одну минуту казалась избалованной, а в следующую — уязвимой. Черт возьми, было что-то завораживающее в том, как она мерцала в одном направлении, затем в другом, давая намеки на что-то более глубокое, прежде чем отплясывать. Неужели он действительно говорил о рыбалке большую часть ужина?

Он хотел спросить, что имела в виду Ханна, когда сказала, что мужчины обращаются с Пайпер как с мусором. Это утверждение застряло у него в горле с тех пор, как он его услышал.

— Ты так и не ответила мне сегодня утром. Почему именно ты в Вестпорте? — вот что он спросил вместо этого. Она провела пальцами по волосам, но остановилась, услышав его вопрос.

— Ты сказала, три месяца, — продолжил он. — Это довольно определенное количество времени.

Под столом ее нога начала подрагивать.

— Это довольно неловкая история.

— Тебе нужно выпить пива, прежде чем рассказывать это?

Ее губы дрогнули.

— Нет. — Она закрыла глаза и вздрогнула.

— На самом деле это более чем неловко. Это унизительно. Я не знаю, должна ли я отдавать тебе эти боеприпасы.

Блин, он действительно был ублюдком.

— Я не буду использовать их против тебя, Пайпер.

Она пронзила его своими детскими голубыми глазами и, казалось, была довольна всем, что видела.

— Ладно. Просто сохраняй непредвзятость. — Она выдохнула. — У меня был тяжелый разрыв. Публичный. И я не хотела, чтобы меня называли жалкой в социальных сетях, верно? Поэтому я массово отправила СМС сотням людей и ворвалась в бассейн на крыше отеля «Мондриан». Это вышло из-под контроля. Например, полицейские вертолеты, фейерверки и неконтролируемая нагота. Поэтому меня арестовали, и я чуть не стоила отчиму денег на производство его следующего фильма. Он послал меня сюда почти без денег, чтобы преподать мне урок… и заставить меня быть самодостаточной. Ханна не позволила бы мне приехать одной.

Вилка Брендана висела в воздухе добрую минуту. Он попытался собрать все это воедино, но все в этом мире, который она описала, было так далеко от него, что это звучало почти как выдумка.

— Когда это было?

— Несколько недель назад, — сказала она на выдохе.

— Вау, это звучит намного хуже, когда все это так переплетено.

Прикусив нижнюю губу, она всмотрелась в его лицо.

— О чем ты думаешь? Что ты был прав, и я просто какой-То богатый, избалованный ребенок?

— Не вкладывай слова в мои уста. Ты уже заставляешь меня есть этот чертов пирог.

— Нет, я не заставляю!

Он проглотил еще один кусок дерьма, его мысли вернулись к плохому расставанию, о котором она упомянула. Почему ему казалось, что его позвоночник вот — вот сломается?

— Я о многом думаю, — сказал он.

— В основном, я не могу представить тебя в тюрьме.

— Все было не так уж плохо. Охранник, Лина, была куклой. Она разрешила мне пользоваться обычной ванной.

— Как тебе это удалось?

— Такие люди, как я. — Она посмотрела на него сверху вниз своим очаровательным носиком.

— Большую часть времени…

Он фыркнул.

— Да, я это вижу. Флиртуешь.

Она ахнула. Затем пожал плечами.

— Да. — Прошла пара секунд.

— Ты не позволил мне флиртовать с тобой. А потом я подумала, что ты женат. Вся моя схема была нарушена, и теперь я не знаю, как себя вести. Пытаться снова флиртовать кажется бессмысленным.

Черт возьми, так оно и было.

— Попробуй.

— Нет. Я не могу! — пробормотала она. — Третья стена уже разрушена.

Неужели он вспотел под одеждой? Что, черт возьми, с ним было не так?

— Каков следующий этап после флирта? Как только ты устроишься?

— Устроюсь? Фу. — Она пожала плечами. — Кроме того, я не знаю. Я никогда не заходила так далеко. — Она скрестила ноги, привлекая его взгляд к скольжению ее шорт по гладкой нижней стороне бедра. И тут его молния снова застегнулась, ограничивая вещи.

— Мы ушли далеко от темы всей моей грязной истории.

— Нет, мы этого не делали, — ответил он. — Я все еще перевариваю все это. Вместе с…

— Не смей снова упоминать о пироге. — Каждый из них изобразил полуулыбку.

— В любом случае, если я не найду способ вернуться в Лос-Анджелес, мы с Ханной пробудем здесь до Хэллоуина. Я думаю, что мой лучший выбор — тратить меньше времени на приготовление пищи, больше времени на то, чтобы понять, как это сделать. — Она постучала ногтем по столу.

— Может быть, если бы был способ доказать, что я научилась быть ответственной, Дэниел позволил бы мне вернуться домой.

Брендан размышлял о том, что Пайпер была на вечеринке, которая включала в себя наготу — в каком именно качестве? Была ли она голой? — поэтому он говорил более резко, чем намеревался.

— У меня есть идея. Почему бы тебе не попробовать и на самом деле не насладиться своим временем за пределами девятого круга ада, которым является Лос-Анджелес?

— Кто сказал, что я не получаю удовольствия? Посмотри на меня, на меня нападают из-за рыбы с жареной картошкой. Если это не оправдание, то я делал это неправильно. — Ухмыляясь, она отправила в рот жареную картошку, и он постарался не смотреть, как она жует.

— Но ты прав. Я могла бы стараться усерднее. Может быть, я очарую одного из тех милых рыбаков в гавани, чтобы он взял меня на рыбалку.

Что-то кислое булькнуло у него в горле при мысли о том, что она окажется на лодке другого мужчины.

— Ты могла бы. Если бы ты захотела получить некачественный опыт.

— Ты хочешь сказать, что мог бы предложить что-то получше?

— Чертовски верно.

Они все еще говорили о рыбалке? Брендан не знал. Но он был возбужден… И она, казалось, чего-то ждала. Чтобы он пригласил ее на свидание на своей лодке?

Легкий порыв паники заставил его закрыть рот на мгновение дольше, чем следовало. Пайпер бросила на него оценивающий взгляд и явно двинулась дальше, поднявшись на ноги, когда ее сестра и Фокс появились у входа в ресторан.

— Вот они. Я возьму коробку на вынос для всего остального. — Она наклонилась и поцеловала его в обе щеки, как будто они были в чертовом Париже или что-то в этом роде. — Спасибо за ужин, капитан. Я обещаю держаться подальше от твоих волос.

Когда она бросила оставшуюся рыбу с жареной картошкой в контейнер и отскочила, чтобы присоединиться к сестре, Брендан не был уверен, хочет ли он, чтобы Пайпер убралась из его волос. Если бы он этого не сделал, то просто упустил возможность пригласить ее на свидание. Утром он уедет на трехдневную рыбалку, так что — если предположить, что он хотел еще раз увидеть девушку из Лос-Анджелеса — ему придется подождать еще одну. И это может никогда не произойти.

Фокс опустился в кресло рядом с ним, ухмыляясь от уха до уха.

— Как все прошло, кэп?

— Заткнись.

Глава 10

Пайпер застряла в кошмаре, в котором гигантские мыши с подергивающимися маленькими носами преследовали ее по лабиринту, пока она орудовала пылающей сковородкой. Поэтому, когда на следующее утро она услышала стук в дверь, наяву она подумала, что за мной пришел мышиный король. Она резко повернулась в сидячее положение и громко ударилась головой о верхнюю койку.

— Ой, — пожаловалась она, надвигая маску на глаза на лоб и проверяя место столкновения пальцем. Уже болит.

Сверху донесся зевок.

— Ты снова ударилась головой?

— Да, — проворчала она, пытаясь понять, почему она вообще проснулась. Не похоже было, чтобы много солнечного света могло проникнуть через их окно и соседнее здание. Не тогда, когда их отделял всего лишь дюйм от соседней стены. В квартире было почти темно. Еще даже не могло быть рассвета.

Кулак дважды постучал в дверь, и она закричала, ее рука взлетела к центру груди.

— Мышиный король, — выдохнула она.

Ханна хихикнула.

— Что?

— Ничего. — Пайпер стряхнула мысленную паутину и настороженно посмотрела на дверь.

— Кто там? — спросил я.

— Это Брендан.

— Ой. — Она подняла глаза и поняла, что обменивается хмурым взглядом с Ханной, хотя они и не могли видеть друг друга. Что нужно было от нее сварливому капитану лодки, что не могло подождать до часа нормальных людей? Каждый раз, когда она думала, что они видели друг друга в последний раз, он, казалось, был прямо там, впереди и в центре. Сбивает ее с толку.

Она не лгала о том, что не знала, как вести себя в его присутствии. Обычно было легко очаровывать, флиртовать, льстить и обнимать мужчин за мизинец. Пока им не наскучило и они не двинулись дальше, что, казалось, они делали все быстрее и быстрее в эти дни. Но это не имело значения. Брендан украл у нее колоду козырей хорошенькой девушки, и она не могла их вернуть. Теперь он слишком часто заглядывал за занавеску. В первый раз, когда они встретились, она была утопленницей и оскорбила его любимый Вестпорт. Встретившись во второй раз, она оскорбила его покойную жену. В-третьих, она чуть не сожгла это здание-реликвию дотла…

Хотя есть с ним было вроде как… приятно.

Может быть, это было не то слово.

По-другому, определенно по-другому. Она вступила в разговор с мужчиной, не пытаясь постоянно представлять свою лучшую сторону и смеяться в правильном направлении. Казалось, его заинтересовало то, что она хотела сказать. Мог ли он быть таким?

Очевидно, он не сразу пришел в восторг от ее внешности. Ее привычные призывные взгляды только усилили его раздражение. Так, может быть, он хотел быть другом! Например, основываясь на ее личности. Разве это не было бы чем-то особенным?

— Ха, — пробормотала она, зевая. — Друзья.

Свесив ноги с края кровати, она сунула ноги в свои черные бархатные тапочки Dolce & Gabbana и направилась к двери. Прежде чем открыть ее, она поддалась тщеславию и стерла следы сна в уголках глаз. Она открыла дверь и вытянула шею, чтобы посмотреть в лицо угрюмому капитану лодки.

Пайпер начала было говорить.

— Доброе утро, — но Брендан прочистил горло и повернулся на четверть оборота, уставившись на дверной косяк. — Я подожду, пока ты оденешься.

— Прости…? — сморщив нос, она посмотрела на свою майку и трусики. — Ой.

— Здесь, — сонно позвала Ханна, бросая Пайпер подушку. — Спасибо. — Она поймала его и выставила перед собой, как пухлый щит.

Держаться. Неужели этот мужчина, которого она считала не более чем хулиганом… покраснел?

— Да ладно тебе, Брендан, — усмехнулась она. — В моем Instagram есть намного хуже. На самом деле на любой чужой фотке в Instagram.

— Не у меня, — сказала Ханна приглушенным голосом. Секунду спустя она уже тихо похрапывала.

Впервые Пайпер заметила набор инструментов у ног Брендана.

— Для чего все это?

Наконец Брендан позволил своему вниманию вернуться к ней, и на его челюсти напрягся мускул. Подушка прикрывала Пайпер от шеи до верхней части бедра, но изгиб ее обтянутого трусиками зада все еще был виден. Взгляд Брендана теперь скользил по этой выпуклости, продолжая подниматься вверх по линии ее спины, его кадык подпрыгивал в горле.

— Я поменял замок на двери внизу, — хрипло сказал он, пристально глядя на нее. — Пришел, чтобы изменить и это тоже. Это займет всего несколько минут.

— О. — Пайпер выпрямилась. — Почему?

— Мы уезжаем сегодня утром на три ночи. Последняя рыбалка перед крабовым сезоном. Я просто… — Он присел на корточки и начал рыться в своей коробке, лязгая металлом так, что она едва могла расслышать его, когда он сказал:

— Хотел убедиться, что это место будет в безопасности.

Пальцы Пайпер сжались на подушке.

— Это было действительно мило с твоей стороны.

— Хорошо. — С инструментами в руках он снова выпрямился во весь рост.

— Я видел, что ты этого не делала. Даже несмотря на то, что у тебя было два дня.

Она покачала головой.

— Тебе пришлось пойти и испортить этот приятный жест, не так ли?

Брендан хмыкнул и принялся за работу, очевидно, решив не обращать на нее внимания. Хорошо. Просто назло ему она уронила подушку и пошла варить кофе. Во время поездки своей сестры в музыкальный магазин с Фоксом Ханна нашла магазин электроники для мамы и папы, купив пиво на одну чашку, которое обычно можно найти в гостиничном номере. Они продавали его за десять долларов. Кто продавал что-нибудь за десять долларов? Они радовались охоте Ханны за выгодой, как Пайпер радовалась, когда находила платье Balmain за четыре тысячи долларов на распродаже образцов.

— Не хочешь ли чашечку кофе? — спросила Пайпер Брендана.

— Нет, спасибо. Уже выпил одну.

— Дай-ка я угадаю. — Добавив кружку воды, она опустила крышку кофеварки и включила ее. — Ты никогда не пьёшь больше одной чашки.

Хмыкнув он ответил:

— Два по воскресеньям. — Его брови сошлись вниз и вместе.

— Что это за красная отметина у тебя на голове?

— Ой. — Ее пальцы приподнялись, чтобы дотронуться до больного места. — Я не привыкла спать с другой кроватью на три фута выше моей. Я продолжаю биться головой о верхнюю койку.

Он издал какой-то звук. Продолжал хмуриться.

Его видимая сварливость заставила уголок рта Пайпер приподняться.

— Что ты собираешься ловить на этот раз?

— Палтус. Морская рыба.

Она закатила глаза от его резкого ответа и прислонилась спиной к облупившейся кухонной стойке.

— Ну, мы с Ханной все обсудили, и мы придерживаемся твоего предложения. — Она взяла свой допитый кофе, помешала его пальцем и отхлебнула. — Мы хотим наслаждаться нашим временем в Вестпорте. Скажи мне, куда идти. Что делать.

Брендану потребовалась еще минута, чтобы закончить с замком. Он проверил его и положил свои инструменты в коробку, прежде чем подойти к ней, выудив что-то из заднего кармана. Она почувствовала покалывание на мягкой внутренней поверхности бедер и поняла, что он смотрит на нее, но притворилась, что не замечает. В основном потому, что она не знала, как к этому относиться. Этот знакомый ожог мужского внимания не давал ей обязательного ощущения успеха. Внимание Брендана заставляло ее как бы… нервничать. Он должен был быть мертв, чтобы не смотреть. Но настоящий интерес заключался в чем-то другом. Она даже не была уверена, что бы сделала, если бы Брендан проявил больше, чем мимолетное внимание к ее сексуальности.

И он все еще носил свое обручальное кольцо.

Это означало, что он все еще был зациклен на своей покойной жене.

Чтобы они с Бренданом стали друзьями. Определенно, только друзья.

Брендан прочистил горло.

— Ты в пяти минутах ходьбы от маяка. И все еще достаточно тепло для пляжа. В городе тоже есть небольшая винодельня. Мои мужчины всегда жалуются на то, что им приходится ходить туда на свидания. У них есть так называемое место для селфи. Так что тебе это должно понравиться.

— Это здорово.

— Я также принес вам несколько меню на вынос, — сказал он тихим голосом, бросая их на прилавок, и с ним, стоящим так близко, было невозможно не заметить их большую разницу в размерах. Или уловить запах его дезодоранта с соленой водой и без глупостей.

Друзья, напомнила она себе.

Скорбящий вдовец не был подходящим материалом для броска. Сглотнув, Пайпер посмотрела на меню. Он привел с собой трое из них.

Она поджала губы.

— Я думаю, еще слишком рано обижаться.

— Я не говорю тебе не готовить. Это запасные варианты. — Он открыл первое сложенное меню китайского ресторана. — В каждом из них я был первый и каждый раз обводил кружком то, что я заказывал, чтобы ты знала лучшее блюдо.

Она толкнула его бедром, хотя благодаря тому, что он был на фут выше, ее бедро приземлилось где-то в верхней части его бедра.

— Ты имеешь в виду, единственный, который ты когда-либо пробовал?

Улыбка грозила появиться на его лице.

— Это одно и то же.

— Брендан!

— У тебя есть под рукой телефон? — спросил Брендан.

Кивнув, она повернулась на каблуках, сделала два шага и подняла брошенную подушку, прижимая ее к своей заднице, чтобы положить конец его страданиям — и дать ему понять, что она получила сообщение только для друзей. Она взяла свой сотовый с почетного места под подушкой, затем повернулась, снова переместив подушку, чтобы заблокировать ее спереди. Когда она обернулась, Брендан с любопытством наблюдал за ней, но никак не прокомментировал ее внезапную скромность.

— Если у вас с сестрой возникнут какие-либо проблемы, пока меня не будет, позвоните Мику. — Он опустил подбородок. — Это мой… мой тесть.

— Мы познакомились с ним вчера, — сказала Пайпер, улыбаясь сквозь странное напряжение при упоминании о том, что у Брендана есть тесть. — Он такой милый.

Брендан, казалось, на мгновение был застигнут врасплох.

— Ах. Верно. Ну, он не так уж далеко отсюда. Позвольте мне дать вам его контактную информацию на случай, если вам что-то понадобится.

— Да, капитан. — Она щелкнула босыми каблуками. — А после этого я протру палубу.

Он фыркнул.

— Однажды она воспользовалась шваброй…

Пайпер просияла.

— О, ты заметил нашу работу с елями, не так ли?

— Да. Неплохо, — прокомментировал он, оглядывая квартиру.

— Готова?

Пайпер ублажила его, запрограммировав номер Мика в свой телефон, когда он отбарабанил его.

— Спасибо…

— Возьми и мой тоже, — резко сказал он, внезапно очарованный одним из меню.

— У меня не будет приема на воде, но…

— Возьми это на случай, если мне понадобится совет по кулинарии, когда ты вернешься?

Он издал утвердительный горловой звук.

Пайпер сжала губы, чтобы скрыть улыбку. Она видела Брендана с его другом Фоксом. Как они подкалывали друг друга, как братья, в качестве средства общения. На самом деле не должно быть ничего удивительного в том, что завести новых друзей для него не было естественным.

— Хорошо. Дайте мне эти цифры, капитан.

Он, казалось, почувствовал облегчение от ее поощрения, произнося номер, когда она набрала его в своем телефоне. Когда она набрала его номер, он поднял голову, словно пытаясь понять, откуда доносится звук.

— Это твой телефон, — сказала она и засмеялась. — Я звоню тебе, чтобы у тебя тоже был мой номер.

— Ой. — Он кивнул, уголок его рта слегка дернулся. — Правильно.

Она приложила ладонь ко рту и прошептала:

— Я должна ожидать обнаженной натуры?

— Господи Иисусе, Пайпер, — проворчал он, поправляя меню на вынос и давая понять, что дискуссия окончена. Но он секунду поколебался, прежде чем направиться к двери. — Теперь, когда я в твоем телефоне, означает ли это, что в следующий раз, когда ты ворвешься в бассейн на крыше, я буду в массовом приглашении?

Брендан подмигнул, давая ей понять, что он шутит. Но она не могла удержаться от улыбки при мысленном образе этого землистого гиганта, идущего по морю отполированных социальных альпинистов Лос-Анджелеса.

— О да. Ты в деле.

— Отлично.

После еще одного почти незаметного взмаха ее ног Брендан кашлянул в кулак и снова повернулся. Он взял свой ящик с инструментами и начал спускаться по лестнице. Именно так. Его работа была сделана, и формальности были глупыми. Пайпер последовала за ним, глядя на него сверху вниз с лестницы.

— Мы друзья, Брендан?

— Нет, — крикнул он в ответ, не теряя ни секунды.

Ее рот открылся, смех вырвался из нее, когда она закрыла дверь. Ханна села и спросила:

— Что, черт возьми, там происходит?

Она медленно покачала головой.

— Я понятия не имею, черт возьми.

Глава 11

Брендан сидел в рулевой рубке «Деллы Рэй» и тыкал пальцем в экран своего телефона.

Он должен был помогать команде загружать продукты и лед, которые им понадобятся, чтобы сохранить рыбу свежей в трюме. Но они отчалят через десять минут, и ему нужно было воспользоваться последними оставшимися минутами доступа в Интернет, хотя он и был в гавани.

Он загрузил Instagram; теперь они спрашивали его о личной информации. Неужели он должен был быть участником этой глупой штуки, чтобы смотреть на фотографии? Ради всего святого. Он не должен был этого делать. Даже если бы Пайпер добровольно поделилась информацией о том, что она, по-видимому, была полуголой в этом гребаном приложении, он не должен был смотреть. На самом деле, если бы он ожидал, что в этой поездке ему удастся сосредоточиться, он абсолютно не должен был бы добавлять к сокровищнице образов Пайпер, уже витающих в его голове.

Первым и главным было воспоминание о Пайпер, открывшей дверь в этих маленьких белых трусиках. Белый. Он бы не подумал об этом. Может быть, блестяще-розовый или павлинье-голубой. Но, черт возьми, если бы белый хлопок, обхватывающий ее киску, контраст невинности и сексуальности, заставил его полчаса спустя резвиться и скачивать приложения, как чертов подросток. Он скрежетал задними зубами с тех пор, как вышел Без Имени, лишенный того, что его ладони не скользили вниз по гибкому изгибу ее задницы — и, Боже, ему не следовало думать об этом.

Почему она накрылась подушкой во второй раз?

Неужели он был так явно возбужден, что ей стало неловко? Подумав об этом, он нахмурился. Ему не нравилась мысль о том, что она нервничает.

Не рядом с ним. Нисколько.

— Все заряжено. Готов к полету, — сказал Фокс, заходя в рулевую рубку, его кепка моряка была низко надвинута на глаза. Но не настолько низко, чтобы Брендан мог не заметить, как они загораются.

— Ты скачиваешь Instagram, Кэп?

— Кто скачивает Instagram? — спросил Сандерс, просовывая свою рыжую кудрявую голову под дверной косяк. — У кого еще нет Instagram?

— У людей, которых есть дела поважнее, — прорычал Брендан, закрывая им обоим рты. — Они просят меня ввести имя пользователя.

Вошел третий член команды, Дик, его темно-коричневые пальцы обхватили бутылку колы, когда он сделал глоток.

— Имя пользователя для чего?

Брендан откинул голову назад.

— Господи Иисусе.

— Instagram, — сказал Сандерс, заполняя Дика.

— Ты проводишь небольшую разведку Пайперов, не так ли? — спросил Фокс с выражением чистого, вечного удовольствия на лице. — Скачал несколько фотографий, чтобы согреться в поездке?

— Ты можешь это сделать? — Брендан почти закричал. — Кто-нибудь может просто скачать ее фотографии?

— Или я, или ты, или кто угодно, — сказал Дик. — Это интернет, чувак.

Брендан уставился на свой телефон с новым отвращением. По его мнению, это было еще одной причиной, чтобы зайти в это дурацкое приложение и посмотреть, что к чему.

— Это не позволит мне просто использовать свое собственное имя в качестве имени пользователя.

— Да, вероятно, потому, что около девятисот Бренданов Таггартов присоединились к нам до тебя.

— Так что же мне следует использовать?

— CaptainCutie69 (капитан-милашка 69), — выплюнул Фокс.

— IGotCrabs4U (у меня для тебя есть крабы), — подсказал Дик. — SliperyWhenWet (скользкий, когда мокрый)…

Брендан вытаращил глаза.

— Вы все можете идти. Домой.

— Хорошо, хорошо, мы будем серьезны, — сказал Фокс, поднимая руки. — Ты пробовал капитана Брендантаггарта?

Он хмыкнул, набрал его одним тупым пальцем. Это заняло у него целую вечность, потому что его палец был таким большим, что он продолжал нажимать на ошибочные символы.

— Принято, — наконец проворчал он, ерзая в капитанском кресле. — И что теперь?

Дик устроился рядом с Сандерсом, как будто они были в разгар проклятого часа сплетен.

— Поищи ее имя, — сказал он, доставая свой собственный телефон. Брендан указал на него.

— Тебе лучше не смотреть.

Мужчина снова сунул телефон в карман, не сказав больше ни слова.

— Капитан немного чувствителен к Пайпер, — объяснил Фокс, все еще продолжая ухмыляться, поедая дерьмо.

— Он не знает, что делать со своими запутанными мужскими чувствами.

Брендан проигнорировал своего друга, предпочтя ввести имя Пайпер в строку поиска, вздохнув, когда появился целый список вариантов.

— Означает ли синяя галочка, что это она?

— О-о-о, — оживился Сандерс.

— У нее есть галочка?

— Это хорошо или плохо?

Дик допил свою колу, издав отрыжку, на которую никто не отреагировал. Это был всего лишь компонент саундтрека к рыбацкой лодке.

— Это значит, что у нее много поклонников. Это значит, что она знаменита в Интернете, босс.

Издав низкий горловой звук, Брендан нажал на галочку… и Пайпер взорвалась на экране его телефона. И, Боже, он не знал, где, черт возьми, искать в первую очередь. На одном маленьком квадрате была фотография, на которой она стояла на коленях в прибое на пляже, спиной к экрану, одетая только в бикини-стринги. Он мог бы пялиться на ее великолепную задницу весь день — и он определенно вернется к этому позже, когда останется один, — но это было еще не все. Гораздо больше. Тысячи фотографий Пайпер.

В другой на ней было красное платье, губы в тон, в руке мартини, она игриво вскидывала ногу. Красивее, чем кто-либо имел право быть. Он сосредоточился на недавнем, сделанном несколько недель назад, и обнаружил, что у него отвисла челюсть от этого зрелища. Когда она рассказала ему эту историю о том, как ее арестовали и отправили в Вестпорт, он предположил, что она немного приукрасила.

Нет.

Она была там, среди шумной толпы, окутанная дымом и фейерверками, с поднятыми руками. Счастливой и живой. И было ли это число людей, которые нажали на сердце?

Больше трех миллионов?

Брендан провел рукой по лицу.

Пайпер Беллинджер была с другой, более яркой планеты.

Она не из твоей лиги.

Выход.

Вспомнив, как он кормил ее рыбой с жареной картошкой прошлой ночью, когда она явно привыкла к икре и шампанскому, он смутился. Если бы он мог вернуться в прошлое и не приносить ей эти дурацкие меню на вынос, он бы сделал это в мгновение ока. Боже, она, должно быть, смеялась над ним.

— Ну и что? — подсказал Фокс.

Брендан с трудом откашлялся.

— Что значит подписаться?

— Не надо, — поспешил сказать Дик. — Не нажимай на это.

Его большой палец уже поднимался вверх.

— Слишком поздно.

Все трое членов его экипажа вскочили на ноги.

— Нет. Брендан, не говори мне, что ты только что нажал на синюю кнопку, — простонал Сандерс, положив руки на свою копну рыжих волос.

— Она увидит, что ты подписался на неё. Она узнает, что ты преследовал ее в Интернете.

— Разве я не могу просто отказаться от подписки сейчас? — Брендан снова начал постукивать.

Фокс рванулся вперед.

— Нет! Нет, это еще хуже. Если она уже заметила, что ты следил за ней, она просто подумает, что ты играешь в игры.

— Господи. Я удаляю все это, — сказал Брендан, бросая оскорбительное устройство на приборную панель, где оно ударилось о лобовое стекло. Его команда выжидающе смотрела на него, ожидая, когда он положит деньги туда, где был его рот.

— Позже, — прорычал он, заводя мотор.

— Приступайте к работе.

Как только трое мужчин скрылись из виду, он медленно поднял трубку. Взвесив его на мгновение в руке, он снова открыл приложение и прокрутил ленту Пайпер, пока одно изображение не остановило его. Она сидела рядом с Ханной на трамплине для прыжков в воду, они оба были завернуты в одно и то же полотенце, капли воды стекали по ее лицу. Это было похоже на ту Пайпер, с которой он ужинал вчера вечером. Была ли она той девушкой? Или дерзкий джет-сеттер?

Огромное количество фотографий, на которых она блистала на вечеринках, балах, даже на показах наград, наводило на мысль, что она любила быть в центре внимания, богатство и роскошь. Дерьмо, о котором он ничего не знал. Более того, ей явно нравились ухоженные, ухоженные мужчины, вероятно, с банковскими счетами, которые соответствовали ее собственным. И это означало, что его интерес к ней был не только раздражающим, но и смехотворным. Он был заядлым рыбаком. Она была богатой, предприимчивой светской львицей. Он даже не мог заказать что-нибудь новенькое в ресторане, а она ужинала со знаменитостями. Встречался с ними.

Ему просто придется провести следующие несколько месяцев, скрывая свое восхищение ею, чтобы не выставить себя гребаным дураком.

Бросив последний взгляд на фотографию, на которой она улыбалась на трамплине для прыжков в воду, он решительно сунул телефон в передний карман джинсов и сосредоточился на том, что знал.

Рыбная ловля.

Глава 12

Любопытно, что сначала они посетили винодельню.

Брендан был прав насчет того, что Пайпер нравилось места для селфи — черт бы его побрал — стена в драгоценных тонах, выкрашенная в цвет витража, виноградные лозы, ползущие по бокам и обвивающие неоновую вывеску VINO знак. По сути, алтарь, на котором можно поклоняться богам социальных сетей.

Ханна не была пьяницей. Благодаря четырем бокалам вина было предпринято много попыток получить не размытое изображение Пайпер, прежде чем было выбрано подходящее.

Пайпер применила фильтр, прежде чем перейти в Instagram. Автоматически она нажала на свои уведомления.

— О, посмотри на это. — Ее пульс участился.

— Брендан последовал за мной, — она постучала по его профилю и поперхнулась. — Ой. Я единственная, на кого он подписан. Он только что подписался.

Ханна сжала щеки вместе.

— О, боже. Ход новичка.

— Да… — Но это тоже был очень, очень милый ход.

Что она чувствовала по поводу того, что Брендан смотрел на ее обилие боковых сисек и попки? Даже ее самые скромные фотографии были своего рода провокационными. Что, если ее отсутствие скромности оттолкнет его? Неужели он действительно создал профиль только для того, чтобы следить за ней?

Возможно, Ханна имела в виду, что социальные сети слишком сильно влияют на ее мысли и удовольствие. Теперь она собиралась провести следующие три дня, гадая, на какие фотографии смотрел Брендан и что он о них думал. Будет ли он смеяться над ее подписями? Если бы эта лента в Instagram была его взглядом на жизнь Пайпер Беллинджер, изменило бы это впечатление от реальной жизни, которое она ему произвела?

— Ты бы видела этот маленький музыкальный магазин, Пайпс, — сказала Ханна, сделав глоток вина. Предоставьте ее сестре поэтически рассуждать о музыкальном магазине после того, как она слишком много выпила, вместо бывшего парня или влюбленности. Сколько она себя помнила, Ханна сидела на корточках в наушниках, уткнувшись лицом в тексты песен. Когда ей исполнилось шестнадцать, Пайпер привела Ханну на свой первый концерт «Мамфорд и сыновья», и бедная девочка чуть не потеряла сознание от раздражителей. Ее душа состояла из музыкальных нот. — У них была афиша концерта «Алиса в цепях» 1993 года. Просто приколот к стене! Потому что у них не было возможности снять его!

Пайпер улыбнулась энтузиазму сестры.

— Почему ты ничего не купила?

— Я хотела. Там была действительно хорошая пластинка «Пурпурный дождь», но у них была очень низкая цена. Это было бы похоже на воровство.

— Ах ты, малышка. — У Пайпер возникло непреодолимое желание прокрутить свою ленту в Instagram и увидеть все глазами Брендана, но она решительно проигнорировала это.

— Итак. Как тебе Фокс?

Ханна поставила свой бокал.

— Э-э-э. Не спрашивай так.

— Что? Он милый.

— Он не в моем вкусе.

— Недостаточно подавлен и озлоблен?

Ее сестра фыркнула.

— Его телефон звонил раз сто за двадцать минут. Это либо одна страстная девушка, либо несколько поклонниц, и я ставлю на последнее.

— Да, — признала Пайпер.

— У него действительно был вид плейбоя.

Ханна болтала ногами.

— Кроме того, я думаю, что он просто делал то, что должен был. Он не терял времени даром, превознося достоинства Брендана.

— О? — Пайпер сделала слишком небрежный глоток вина. — Что Фокс мог сказать о нем? Просто из любопытства.

Ее сестра прищурила глаза.

— Скажи мне, что он тебя не интересует.

— Ого. Я не. Его обручальное кольцо как бы приварено к пальцу.

— И он злится на тебя. — Ханна переместила свой вес на табурете, выглядя так, как будто она собиралась что-то сказать. — В последнее время на тебя давили какие-то злые парни, ясно? Там был Адриан. Тот, кто до него был продюсером научно-фантастического пилота HBO, чье имя я не могу вспомнить. Я просто хочу убедиться, что ты не попадаешь в плохую ситуацию.

Пайпер немного отступила назад.

— Все мужчины, которых я выбираю, заставляют чувствовать меня дерьмово?

— Ну… да.

Она прокрутила в памяти свои последние три отношения. Что не заняло так много времени, так как вместе они продержались шесть недель.

— Черт. Возможно, ты на что-то наткнулась.

— Так и есть? — Брови Ханны взлетели вверх.

— Я имею в виду… Я знаю.

— Хорошо, я буду более внимательна к этому, — сказала Пайпер, потирая тупую боль в центре груди. Если ее сестра была права, то почему она специально собирала плохие яблоки? Пугала ли ее мысль о хороших отношениях? Потому что она не думала, что сможет это сделать? Это было не только возможно, но и вероятно. Тем не менее отнести Брендана к категории «плохое яблоко» было не совсем правильно. — Никто из тех других парней не был из тех, кто извиняется. Они определенно не были из тех парней, которые будут тосковать по своей мертвой жене. Я думаю, может быть, мне просто любопытно узнать о Брендане больше, чем о чем-либо другом. Мы не выращиваем их, как он, в Лос-Анджелесе.

— Это правда.

— У нас был настоящий разговор без сексуального подтекста. Никто из нас ни разу не проверил наши телефоны. Это было чертовски странно. Я, наверное, просто… очарована.

— Ну, будь осторожен. — Засунув язык в уголок рта, Ханна начала складывать салфетку из бара в самолетик. — Или вместо этого повеселись с Фоксом. Держу пари, это было бы намного проще.

Пайпер даже не могла вспомнить лицо этого парня. Только то, что она классифицировала его как привлекательный.

Теперь лицо Брендана. Она могла вспомнить гусиные лапки, расходящиеся веером в уголках его глаз. Серебряные крапинки, усеивающие зелень его радужек. Его гигантские, обветренные руки и широкие плечи.

Она встряхнулась. Вчера они вместе ужинали.

Конечно, она помнила все это.

Ты хоть помнишь голос Адриана?

— Я думаю, может быть, я просто останусь собой в этой поездке, — пробормотала Пайпер.

Два часа спустя они брели по тротуару по дороге домой. Давно пора было укладывать ее младшую сестру спать. В четыре часа дня, но кто следил за этим?

Переходя улицу по направлению к дому, Пайпер замедлила шаг. Похоже, у них был посетитель. Маленький старичок с ящиком для инструментов и улыбкой, похожей на солнечный свет.

— Мэм.

— Эм, привет. — Пайпер подтолкнула Ханну, чтобы она насторожилась, кивнув мужчине, ожидающему снаружи Без Имени. Если подумать, то возвращаться домой и застать местного жителя у их дверей начинало входить в привычку.

— Привет. Могу я вам чем-нибудь помочь?

— На самом деле, я здесь, чтобы помочь тебе. — Свободной рукой он вытащил листок бумаги из кармана рубашки.

— Я владелец скобяной лавки на западной части Тихого океана. Мои сыновья сейчас управляют этим местом, но у них есть дети, так что они приходят только поздно утром. Когда я открыла сегодня, к моей двери была приклеена записка.

Он протянул его Пайпер. Как это могло относиться к ней? Мысленно пожав плечами, она взяла записку и просмотрела четыре тупые строчки с нарастающим комком в горле.

«Нет панели имен. Квартира на втором этаже. Пайпер Беллинджер.

Нуждается в прокладке, установленной на основании верхней койки.

Она продолжает биться головой.

Капитан Таггарт»

— O боже мой, — выдохнула она, обмахиваясь запиской. — Я левитирую?

Она только что решила подружиться только с морским капитаном. Это определенно не поможет отвлечь ее довольно раздражающее влечение к нему.

— Он оставил немного наличных, чтобы покрыть это, — сказал мужчина, протягивая руку, чтобы похлопать ее по руке. — Боюсь, тебе придется помочь мне подняться по лестнице, как только мы окажемся внутри. Мои ноги решили, что с них хватит жизни, когда мне исполнилось семьдесят, но остальная часть меня все еще здесь.

— Конечно. Конечно. Позвольте мне взять инструменты. — Благодарная за то, что хоть что-то отвлекло ее от жеста Брендана, Пайпер забрала пыльную коробку.

— Ханна?

— Что? — Совиные глаза моргнули в ответ.

— Ой.

Зевая, Ханна перенесла свой пьяный вес на стену здания, чтобы Пайпер могла свободно отпереть дверь. Они все вошли внутрь, двигаясь комично медленно к лестнице. Пайпер взяла старика под левую руку правой, и они последовали за неровной походкой Ханны к квартире.

— Кстати, я Пайпер. Девушка из записки.

— Наверное, мне следовало проверить. У моей жены возникли бы некоторые вопросы, если бы я позволил какому-нибудь незнакомцу проводить меня в ее квартиру. — Она засмеялась, помогая ему подняться на пятую и шестую ступеньки, их шаг был медленным и ровным. — Я Эйб. Я видел, как ты вчера гулял в гавани. Обычно я сижу у входа в морской музей и читаю свою газету.

— Да. Вот как я тебя узнаю.

Казалось, ему было приятно, что она вспомнила.

— Раньше я каждый день читал газету на улице, но подниматься по лестнице на крыльцо становится все труднее. Теперь я могу вставать с ними только по средам и четвергам. Это выходные дни моей дочери в супермаркете. Она подводит меня и помогает забраться на них, чтобы я мог посидеть в тени. В другие дни я сижу на лужайке и молюсь, чтобы солнце не было слишком ярким.

Держась за Эйба, Пайпер отперла дверь квартиры. Как только они оказались внутри и она сунула Ханне в руки бутылку воды, Пайпер указала на койку.

— Вон там. Возможно, вы уже сможете разглядеть очертания моей головы на этих досках.

Эйб кивнул и очень медленно присел на корточки, чтобы достать свой ящик с инструментами.

— Теперь, когда мы на свету, я вижу, что у тебя тоже синяк. Хорошо, что мы помогли.

В то время как Эйб принялся прибивать пену памяти к верхней койке гвоздодером, Пайпер пыталась избежать поддразнивающих тычков Ханны в бок.

— Брендану не нравится Пайпер бу-бу. Брендана нужно исправить.

— О, заткнись, — прошептала она, только для ушей сестры.

— Это как раз то, что люди делают в таких маленьких гоодах, как этот. Может быть, он пытается показать мне ужасность Лос-Анджелеса в лицо.

— Нет. Сначала замок. А теперь вот это.

— Ух ты. Она действительно невнятно произнесла это «с».

— Он настоящий чемпион.

— Я думала, он тебе даже не нравится. Что случилось с «Оставь мою сестру в покое, ты, хулиган»?

— В то время я имела в виду это, — проворчала Ханна. — Послушай, я просто выжидаю, пока не смогу вернуться в свою естественную среду обитания. Не нужно отвлекаться. — Но…

— Ты же не будешь поощрять меня, проводя время с рыбаком, ловящим крабов, не так ли? — Она окинула Ханну взглядом, а затем шмыгнула носом.

— Я расскажу маме.

Ханна закатила глаза и открыла рот, чтобы возразить, но Эйб прервал ее веселым:

— Все готово!

Боже, как громко они разговаривали в конце того разговора?

Эйб, должно быть, истолковал ее встревоженное выражение лица, потому что рассмеялся.

— Я надеюсь, вы не возражаете, если я скажу, что было приятно послушать некоторые препирательства между сестрами. Наши выросли, поженились и съехали, ты же знаешь. Я провожу много времени со своими сыновьями в магазине, но у них хватает наглости ладить.

Пайпер наклонилась, чтобы помочь Эйбу сложить все обратно в ящик с инструментами.

— Итак… эм, — она понизила голос на несколько октав.

— Вы хорошо знаете капитана Таггарта?

Ее сестра фыркнула.

— Все знают капитана, но он любит держаться замкнутым. Не слишком много болтает, просто заходит в магазин и покупает то, что ему нужно. Заходит и выходит. — Эйб хлопнул себя по колену и встал.

— Он совершенно серьёзный.

— Так и есть, — согласилась Пайпер, слишком долго и напряженно думая об этих зелено-серебристых глазах. Как они так старались держаться выше ее шеи. Когда Эйб прочистил горло, она поняла, что смотрела в пространство. — Прости. Позволь мне помочь тебе спуститься по лестнице.

— Я пойду своей дорогой, — сказал Эйб, когда они достигли первого уровня, улыбка озарила его губы.

— Скажи, ты уже ходила навестить Опал?

Опал. Опал.

Пайпер порылась в своем банке памяти в поисках этого имени. Разве Мик Форрестер не упоминал об Опале и не записал адрес этой женщины? Почему все думали, что она навестит этого человека? Очевидно, ей нужно было получить какие-то ответы.

— Хм, нет… Не сейчас.

Он казался немного разочарованным, но быстро скрыл это. — верно. Что ж, было приятно познакомиться с тобой, Пайпер. Не забудь помахать мне рукой, когда увидишь меня за пределами музея. — Я не буду. — Она осторожно передала ему ящик с инструментами, убедившись, что он выдержит вес. Наблюдая за тем, как он направляется к двери, шаркая ногами, с очевидной жесткостью в ногах, мне пришла в голову идея.

— Привет, Эйб. У меня здесь довольно гибкий график, а до музея всего несколько минут ходьбы. Так что… ну, я не знаю, если бы ты хотела сидеть на улице и читать свою газету чаще двух раз в неделю, я мог бы подойти и помочь тебе подняться на крыльцо.

Почему она нервничала, что этот маленький старичок откажет ей?

Это то, что чувствовал мужчина, когда спрашивал ее номер телефона?

Ее нервы успокоились, когда Эйб повернулся к ней с выражением надежды на лице.

— Ты бы сделала это?

— Конечно, — сказала она, удивленная тем, как приятно было быть полезной.

— В пятницу утром? Я могла бы встретиться с тобой возле хозяйственного магазина после моей пробежки.

Он подмигнул.

— Это свидание.

* * *

Ханна отказалась от выпивки, поэтому они больше не ходили на винодельню. Вместо этого они убирались. Даже повесил в квартире занавески в бело-зеленую полоску. По предложению Брендана они посетили маяк и совершили однодневную поездку на пляж, хотя обилие камней и необходимость в толстовке на троих вечера. Это было совсем не похоже на побережье Калифорнии. Тем не менее, Пайпер обнаружила, что расслабляется, наслаждается собой, и остальная часть недели прошла быстрее, чем ожидалось.

Она вышла на пробежку в пятницу утром, закончив у магазина скобяных товаров, где ее ждал Эйб, зажав под мышкой свернутую газету. Он засыпал ее вопросами о жизни в Лос-Анджелесе по дороге в морской музей — он был еще одним человеком, который редко выходил за пределы Вестпорта, — и она оставила его в кресле Адирондака, пообещав встретиться с ним снова завтра утром.

Пайпер подошла к концу одного из доков в гавани и свесила ноги за борт, глядя на широкое устье Тихого океана.

Что делал Брендан в этот самый момент?

Она надеялась, что расстояние и время избавят ее от непреклонного покалывания, которое она чувствовала каждый раз, когда думала о нем. Но прошло три дня, а его образ все еще всплывал в ее сознании с раздражающей регулярностью. Этим утром она резко проснулась, резко выпрямилась, и пена памяти не позволила ее лбу врезаться в верхнюю койку. И она снова опустилась на подушку с восхищенным вздохом.

Думал ли он о ней?

— Тьфу, Пайпер. — Она вскочила на ноги в конце причала.

— Приведи свою жизнь в порядок. — Ей нужно было еще раз отвлечься. Еще один способ занять немного времени, чтобы ее мысли не возвращались к Брендану.

Может быть, сейчас самое подходящее время разгадать тайну этого опалового персонажа.

Пайпер сфотографировала адрес, который Мик дал ей без Имени, и теперь прокрутила его, постукивая по нему большим пальцем. Отвлечение достигнуто. Она сказала Мику, что навестит эту женщину, а впереди у нее был целый день, и такого времени, как сейчас, не было.

Она ввела адрес в свое приложение для карт, фыркнув про себя, когда приехала всего через две минуты ходьбы. Опал жила в многоквартирном доме с видом на Грейс-Харбор, и это было довольно странно — звонить в чью-то квартиру, не позвонив заранее, но дверь в вестибюль немедленно открылась. Пожав плечами, Пайпер поднялась на лифте на пятый этаж и постучала в дверь квартиры 5F.

Дверь распахнулась, и женщина, которой Пайпер, по оценкам, было под шестьдесят, отскочила назад, прижимая руку к горлу.

— О боже, я думала, ты моя парикмахерша, Барбара.

— Ой! Прости! — Щеки Пайпер вспыхнули. — Я удивилась, почему ты так быстро открыла мне дверь. Ты ведь Опал, верно?

— Да. И я ничего не покупаю.

— Нет, я ничего не продаю. Я Пайпер. Беллинджер. — Она протянула руку для пожатия. — Мик сказал мне, что я должна навестить тебя. Я… дочь Генри Кросса?

Плечи Опал охватило совсем другое напряжение.

— О мой Господь, — выдохнула она.

Что-то пронзило воздух, заставив волосы на затылке Пайпер встать дыбом.

— Ты… знала меня, когда я была ребенком, или…

— Да, да. Это… я знаю. — Опал прижала руку ко рту, опустила ее.

— Я Опал Кросс. Я твоя бабушка.

* * *

«Я твоя бабушка».

Эти слова звучали так, словно предназначались кому-то другому.

Люди, которые получили уродливые вязаные свитера рождественским утром или заснули на заднем сиденье универсала после поездки в Бейкерсфилд. Родители ее матери жили в Юте и общались с помощью спорадических телефонных звонков, но родители Генри… Ну, она перестала интересоваться какой-либо расширенной семьей со стороны своего биологического отца так давно, что эта возможность превратилась в ничто.

Но женщина этого не сделала. Она стояла прямо перед Пайпер, выглядя так, словно увидела привидение.

— Мне жаль, — наконец прошептала Пайпер после продолжительного молчания. — Мик сказал мне прийти сюда. Он решил, что я знаю, кто ты такая. Но я… Мне так жаль говорить, что я этого не сделала раньше.

Опал взяла себя в руки и кивнула.

— Это не слишком удивительно. Боюсь, мы с твоей матерью расстались не в лучших отношениях. — Она еще раз пробежала глазами по Пайпер, слегка качая головой и, казалось, не находя слов.

— Пожалуйста, входи. Я… Барбара скоро должна прийти на кофе, так что я накрыла стол.

— Спасибо. — Пайпер вошла в квартиру в оцепенении, ее пальцы теребили подол беговой рубашки. Она встречалась со своей давно потерянной бабушкой в потной спортивной одежде.

Класс.

— Ну, я едва знаю, с чего начать, — сказала Опал, присоединяясь к Пайпер в маленькой комнате рядом с кухней. — Садись, пожалуйста. Кофе?

Это немного сбивало с толку, когда эта женщина смотрела на нее так, словно она воскресла из мертвых. Это было немного похоже на то, что было у нее. Как будто она вошла в пьесу, которая уже шла, и все знали сюжет, кроме нее.

— Нет, спасибо. — Пайпер указала на раздвижную стеклянную дверь, ведущую на небольшой балкон. — П-прекрасный вид.

— Так и есть, не так ли? — Опал устроилась в кресле, взяв недопитую кружку кофе. Ставлю его обратно на место. — Изначально я хотела квартиру с видом на гавань, чтобы чувствовать себя рядом с Генри. Но все эти годы спустя это просто кажется печальным напоминанием. — Она поморщилась.

— Мне жаль. Я не хочу относиться ко всему этому так небрежно. Это помогает мне быть прямолинейной.

— Все в порядке. Ты можешь быть прямолинейной, — заверила ее Пайпер, хотя чувствовала себя немного встревоженной. Не только внезапным появлением бабушки, но и тем, как она говорила о Генри, как будто он умер только вчера, а не двадцать четыре года назад. — Я мало что помню о своем отце. Просто мелочи. И мне мало что рассказывали.

— Да, — сказала Опал, откидываясь на спинку стула и сжимая челюсти. — Твоя мать была полна решимости оставить все это позади. Некоторым из нас это дается труднее.

Прошло мгновение.

— Я была матерью-одиночкой с тех пор, как Генри был маленьким мальчиком. Его отец был… ну, у нас были свободные отношения, которых никто из нас не собирался развивать. Твой отец был всем, что у меня было, кроме моих друзей. — Она выдохнула, явно собираясь с силами.

— Что ты делаешь в Вестпорте?

— Моя сестра и я… — Пайпер замолчала, прежде чем смогла перейти к части о пушках из конфетти и полицейских вертолетах. Очевидно, потребность произвести хорошее впечатление на свою бабушку была сильна, даже когда мы встречались с ней уже взрослой.

— Мы просто взяли отпуск. — По какой-то причине она добавила — И немного покопаться в наших корнях, пока есть возможность здесь.

Опал согрелась, даже, казалось, почувствовала облегчение.

— Мне очень приятно это слышать.

Пайпер поерзала на стуле. Хотела ли она, чтобы ее отец стал более… существенным присутствием в ее жизни? Серьезная часть Пайпер не хотела сентиментальной привязанности к Вестпорту. Ее пугало, что открылся совершенно новый аспект ее мира, ее существования. Что она должна была с этим делать?

Она так мало чувствовала себя у медной статуи — что, если то же самое произойдет и сейчас? Что, если ее отрешенность от прошлого распространится и на Опал, и она разочарует эту женщину? Она явно уже достаточно натерпелась и без того, чтобы Пайпер добавляла к этому.

И все же не повредило бы узнать немного больше о Генри Кроссе, мужчине, который стал отцом ее и Ханны. Об этом человеке люди говорили с тихим почтением. Этот человек, которого почтили памятником в гавани. Неужели? Только сегодня утром во время пробежки она увидела венок из цветов, возложенный к его ногам. Ее мать была права. Он был из Вестпорта. И хотя она испытала меньше эмоций, чем ожидала, когда впервые посетила медную статую, ей определенно было любопытно узнать о нем.

— У тебя… есть что-нибудь из вещей Генри? Или, может быть, несколько фотографий?

— Я надеялась, что ты спросишь. — Опал вскочила, двигаясь чертовски быстро для женщины ее возраста, пересекла гостиную и достала коробку с полки под телевизором. Она снова села и сняла крышку, пролистала несколько листков бумаги, прежде чем вытащить конверт с надписью «Генри». Она подвинула его через стол к Пайпер.

— Продолжай.

Пайпер повертела конверт в руках, мгновение поколебавшись, прежде чем поднять клапан. Оттуда высыпалась старая лицензия рыбака с зернистой фотографией Генри в ламинированном углу, большая часть его лица была скрыта повреждениями от воды. Там была фотография Морин на двадцать пять лет моложе. И маленький снимок Пайпер и Ханны, все еще прикрепленный скотчем сзади.

— Они были на его койке на «Делла Рэй», — объяснила Опал.

Давление сдавило горло Пайпер.

— О, — выдавила она, проводя пальцем по загнутым краям фотографии, на которой она была с Ханной. Генри Кросс не был каким-то призраком; он был человеком из плоти и крови с сердцем, и он любил их этим. Морин, Пайпер, Ханна. Опал. Были ли они частью его последних мыслей? Было ли безумием чувствовать, что они бросили его? Да, он выбрал для себя эту опасную работу, но он все равно заслуживал того, чтобы его помнили люди, которых он любил. У него была Опал, но как насчет его ближайших родственников?

— Он был решительным человеком. Любил спорить. Любил посмеяться, когда все было кончено. — Опал вздохнула. — Твой отец любил тебя до безумия. Называл тебя своим маленьким первым помощником.

То чувство, которого Пайпер не хватало на мемориале… Теперь оно накатывало медленным приливом, и ей пришлось моргнуть, чтобы сдержать внезапное горячее давление в глазах.

— Мне жаль, если это было слишком, — сказала Опал, нерешительно кладя руку на запястье Пайпер.

— У меня не так много гостей бывает, и большинство мои друзья… Ну, это сложная вещь…

Пайпер оторвала взгляд от фотографии, на которой были она и Ханна.

— Что это?

— Да. — Опал уставилась в свою кофейную кружку. — Люди склонны избегать скорби. Горя, в общем. И нет никого, кто испытывал бы больше горя, чем родитель, потерявший ребенка. В какой-то момент, я думаю, я решил избавить всех от своих страданий и начал оставаться дома. Вот почему у меня здесь назначены встречи с прической. — Она рассмеялась. — Не то чтобы кто-то мог увидеть меня.

— Но… ты такая милая, — сказала Пайпер, прочищая горло от эмоций, вызванных фотографиями. — Люди никак не могут избегать тебя, Опал. Ты должна выбраться оттуда. Иди по барам. Устроим ад людям в Вестпорте.

Глаза ее бабушки искрились весельем.

— Держу пари, это больше по твоей части.

Пайпер улыбнулась.

— Ты права.

Опал покрутила свою кружку по кругу, выглядя неуверенной.

— Я не знаю. Я привыкла быть одна Это самое большее, с кем я разговаривала за последние годы, кроме Барбары. Может быть, я забыла, как быть общительной. — Она выдохнула. — Я все же подумаю об этом. Я действительно так и сделаю.

Предложение отношений этой женщине не было пустяком. Это была ее бабушка. Это было не просто мимолетное знакомство. Это может стать обязательством на всю жизнь. Связь с реальной гравитацией.

— Хорошо. И когда ты будешь готова… Я тебя поведу.

Опал с трудом сглотнула и опустила голову.

— Это сделка.

Некоторое время они сидели в дружеском молчании, пока Опал не посмотрела на часы и не вздохнула.

— Я люблю Барбару до смерти, но эта женщина более хрупкая, чем миска хлопьев.

Пайпер поджала губы, изучая коротко остриженные седые волосы женщины.

— Что ты планировала с ними сделать?

— Просто подстричься, как всегда.

— Или… — Пайпер встала, двигаясь позади Опал.

— Можно мне?

— Пожалуйста!

Пайпер запустила пальцы в волосы Опал и проверила текстуру.

— Ты не знаешь этого, Опал, но перед тобой гений красоты. — Ее губы изогнулись вверх. — Ты когда-нибудь думала о том, чтобы раскачать искусственного ястреба?

Двадцать минут спустя Пайпер сформировала волосы Опал в гладкий, едва заметный холмик в центре ее головы, используя отсутствие недавней стрижки в своих интересах, скручивая и закручивая седые пряди. Затем они вытащили набор косметики Мэри Кей, который Опал сдалась и купила у продавщицы от двери до двери, что привело к ее нынешним подозрениям в отношении адвокатов, и превратило ее в потрясающую.

Пайпер получила огромное удовольствие, протягивая Опал зеркало.

— Ну и что?

Опал ахнула.

— Это я?

Пайпер усмехнулась.

— Черт возьми, да, это ты.

— Хорошо. — Ее бабушка повернула голову влево и вправо. — Так, так, так.

— Рассматривать ту ночь немного серьезнее чем сейчас, не так ли?

— Держу пари, что да, — она снова посмотрела на себя в зеркало, затем снова на Пайпер. — Спасибо тебе за это. — Опал глубоко вздохнула. — Ты… вернешься и увидишь меня снова?

— Конечно. И в следующий раз я приведу Ханну.

— О, я бы просто с удовольствием. Она была такой крошечной, когда я видел ее в последний раз.

Пайпер наклонилась и поцеловала Опал в обе щеки, что, казалось, показалось ей необычайно забавным, затем вышла из маленькой квартиры, с удивлением обнаружив, что чувствует себя… легкой. Даже жизнерадостный. Она возвращалась по улицам без названия без использования карты своего телефона, узнавая достопримечательности по пути, больше не знакомая с дружелюбными улыбками и кружащимися чайками.

Конверт с вещами Генри был засунут в ее карман, и это, казалось, привязывало ее к этому месту. Она остановилась у Безымянного Дома, на мгновение подняла глаза на выцветшее здание, и на этот раз… Она попыталась по-настоящему разглядеть его. По-настоящему подумать о человеке, который когда-то давным-давно зарабатывал себе на жизнь в его стенах. Подумать только, Морин влюбилась в этого мужчину так сильно, что вышла замуж и зачала от него двух дочерей.

Она была одной из тех дочерей. Продукт этой любви. Неважно, что Пайпер чувствовала к своему прошлому, оно было реальным. И это было не то, что она могла игнорировать или оставаться отстраненной. Неважно, как сильно это ее пугало.

Чувствуя себя задумчивой и немного беспокойной, она отправилась на поиски Ханны.

* * *

Пайпер и Ханна уставились на телефон, слушая голос матери по громкой связи.

— За эти годы я несколько раз обращалась к Опал, — сказала Морин. — Она такая же упрямая, как и твой отец. Она расценила мой уход как предательство, и исправить это было невозможно. И… я был эгоистом. Я просто хотел забыть всю ту жизнь. От боли.

— Ты могла бы рассказать мне о ней до того, как я сюда приехала, — нараспев произнесла Пайпер. — Я была ошеломлена.

Морин издала звук, полный отчаяния.

— Я была на грани и… — вздохнула Морин. — Я думаю, я не хотела видеть ваши лица, когда сказала вам, что держалась за что-то настолько важное. Мне очень жаль.

Двадцать минут спустя Пайпер мерила шагами потертый Безымянный пол, в то время как Ханна сидела, скрестив ноги, на бочке и ела картофель фри, пристально глядя в ее глаза с расстояния в тысячу ярдов. Ее сестра все еще обдумывала новость о том, что у них есть долбаная бабушка, но она, вероятно, не достигнет полного понимания, пока не сможет побыть наедине со своими записями.

Протянув руку, чтобы успокаивающе потереть плечо Ханны, Пайпер огляделась и осмотрела пространство. Испытывала ли она эмоциональный подъем от потрясения, обнаружив давно потерянного члена семьи… Или у нее начал развиваться интерес к этому месту?

Они были такими маленькими, когда Морин перевезла их. Не их вина, что они забыли своего отца, но теперь они не могли его игнорировать. Не с его кусками повсюду. И этот растрепанный бар был идеальным воплощением забытого наследия. Что-то, что когда-то было живым… а теперь проржавело.

Что, если бы его можно было вернуть к жизни?

С чего бы вообще начать?

Пайпер поймала свое отражение в осколке стекла, выглядывающем из-за куска фанеры. Ее талант находить самое лестное освещение нельзя было сбрасывать со счетов, но там была всего пара покрытых паутиной лампочек, без светильников. По сути, это был худший кошмар любого человека старше двадцати пяти, потому что он подчеркивал каждую морщинку на лице человека. В этом месте была определенная атмосфера, которая действительно могла бы выиграть от мягкого красного освещения. Угрюмо.

Хм, она не была декоратором. Морин заплатила дизайнеру интерьера, чтобы он ежегодно приезжал и обновлял дом в Бель-Эйре, и это включало их спальни. Но Пайпер понимала атмосферу. Что вдохновило людей остаться на некоторое время.

Некоторые мужчины ходили в бары смотреть спортивные передачи. Или что угодно. Но что заставило бар быть полным мужчин? Женщины. Обращение к дамам, и мужчины начали выкашливать обвинения в сокрытии только ради шанса выстрелить.

С чего бы она вообще начала с этого места?

— Просто ради спора, давайте скажем, что мы хотели приукрасить это место. Учитывая, что у нас ограниченные средства, как вы думаете, мы могли бы сделать это стоящим?

Ханна, казалось, была застигнута врасплох.

— Откуда это берется? — спросила я.

— Я не знаю. Когда я разговаривала с Опал, я начала думать, как несправедливо, что собственная семья Генри никогда не огорчала его. Конечно, в основном это было мамино решение, но, может быть, это способ загладить свою вину. Чтобы… немного сблизиться с ним. Чтобы приложить руку к тому, как он запомнился. Разве это глупо?

— Нет. — Ханна покачала головой.

— Нет, конечно, это не так. Просто нужно многое осознать. Пайпер попробовала другой подход.

— По крайней мере, это может быть способом убедить Дэниела в том, что мы ответственные и инициативные граждане мира. Мы могли бы пройти через бар, показать ему, насколько мы ослепительно способны, и пораньше отправиться домой в Лос-Анджелес.

Ханна приподняла бровь.

— Это неплохая идея. Совсем неплохо. — Выдохнув, ее младшая сестра спрыгнула с табурета, вытирая руки о джинсы.

— Я имею в виду, что нам, очевидно, понадобится диджейская будка.

— Вон там, в углу, у окна? — Пайпер указала.

— Мне это нравится. Люди, проходящие мимо, увидят, как Мак Ханна крутится, и споткнутся, чтобы попасть внутрь.

Сестры стояли спиной друг к другу, совершая оборот вокруг бара.

— Это место недостаточно большое для танцпола, но мы могли бы соорудить полку вдоль стены, чтобы люди могли расставлять свои напитки. Это может быть только стоячая комната.

— Ох. Это вполне подходящий вариант для нового имени. Только Стоячая Комната.

— Любовь. — Ханна поджала губы.

— Нам пришлось бы много убираться.

Они издали общий стон.

— Как ты думаешь, мы могли бы починить эти стулья? — спросила Пайпер, проводя пальцем по спинке кривобокого сиденья. — Может быть, отполировать бар?

Ханна фыркнула.

— Я имею в виду, какого хрена еще мы делаем?

— Боже, ты права. Ты можешь поверить, что прошло всего пять дней? — Пайпер прижала костяшки пальцев к уголку глаза.

— Что самое худшее может случиться? Мы делаем кучу работы, тратим все наши деньги, Дэниел не впечатлен и заставляет нас закончить наше предложение, которое на самом деле должно быть просто моим предложением?

— Не раздваивайся. И лучшее, что может случиться, — это то, что мы пораньше вернемся домой.

Они обменялись задумчивым, но уклончивым пожатием плеч.

В этот момент последний осколок заката заглянул в грязное окно, осветив зеркало за фанерой. На другой стороне был белый уголок чего-то, и, не раздумывая, Пайпер двинулась в том направлении, переступая через пустые бутылки, чтобы забраться за стойку и зажать белый выступ между пальцами. Она потянула за него, и оттуда появилась фотография. В нем два человека, которых она не узнала, казалось, пели в этом самом заведении, хотя и в гораздо более чистой версии, их волосы провозглашали их детьми восьмидесятых.

— Ой. Фотографию. — Ханна вытянула шею, чтобы получше рассмотреть область за фанерой.

— Ты думаешь, что есть еще что-то?

— Мы могли бы снести эту доску, но мы либо получим осколки, либо стадо пауков будет скакать на спинах мышей, держа вилы.

Ханна вздохнула.

— После чистки туалета наверху я довольно нечувствительна ко всему неприятному. Давай сделаем это.

Пайпер захныкала, взявшись за фанеру, и Ханна крепче сжала ее.

— Ладно. Раз, два, три!

Они бросили деревянную доску на землю и отпрыгнули назад, ожидая последствий, но их не последовало. Вместо этого они остались смотреть в зеркало, покрытое старыми фотографиями. Они обменялись хмурыми взглядами и одновременно подошли ближе, каждый из них снял фотографию и изучил ее.

— Этот парень выглядит знакомым… — тихо сказала Пайпер. — На этом снимке он намного моложе, но я думаю, что это он был здесь в воскресенье вечером. Он сказал, что помнит маму.

Ханна наклонилась и посмотрела.

— О боже, это точно он, — ее смех был недоверчивым.

— Черт возьми, дедуля. Тогда он мог бы получить его обратно.

Пайпер усмехнулась.

— Узнаешь кого-нибудь?

— Нет, — Ханна взяла еще одну.

— Подожди. Пайпс.

Она была занята изучением лиц, смотревших на нее из прошлого, поэтому не сразу услышала тихую настойчивость в голосе Ханны. Но когда тишина затянулась, она оглянулась и увидела, что лицо Ханны побледнело, пальцы дрожали, когда она изучала фотографию.

— Что это? — спросила Пайпер, бочком подойдя к сестре. — Ой.

Ее рука метнулась к внезапно заколотившемуся сердцу.

В то время как медная статуя Генри была безличной, а лицензия на рыбалку была зернистой, неулыбчивый мужчина принимал стандартную позу, на этой фотографии была жизнь. Генри смеялся, белое полотенце было перекинуто через одно плечо, усы затеняли его верхнюю губу. Его глаза… Они соскочили прямо с глянцевой поверхности фотографии, сверкая. Так похоже на их собственное.

— Это наш папа.

— Пайпер, он выглядит так же, как мы.

— Да… — Ей было трудно отдышаться. Она взяла Ханну за руку, и они вместе перевернули ее. Почерк был выцветшим, но разобрать слова было легко, Генри Кросс. И в 1991 году.

Долгое время никто из них ничего не говорил.

И, возможно, Пайпер была просто ошеломлена физическим доказательством того, что их биологический отец действительно существовал, фотографией, обнаруженной, когда она стояла в его баре, но она вдруг почувствовала… как будто судьба поместила ее именно в это место. Их жизнь до Лос-Анджелеса всегда была фрагментарной, расплывчатой. Но теперь это казалось реальным. Есть что исследовать. Что-то, чего, возможно, даже не хватало, без того, чтобы она знала достаточно, чтобы признать это.

— Мы должны хорошенько поднять планку, — сказала Пайпер. — Мы должны это сделать. Не только для того, чтобы мы могли пораньше вернуться домой, но… ты знаешь. Своего рода дань уважения.

— Ты читаешь мои мысли, Пайпс. — Ханна положила голову на плечо Пайпер, пока они продолжали смотреть на мужчину, который стал их отцом, его лицо улыбалось в ответ из другого времени. — Давай сделаем это.

Глава 13

Брендан наблюдал в бинокль, как на горизонте появляется Вестпорт, обнадеживающий и знакомый.

Его любовь к океану всегда делала возвращение домой горько-сладким. Нигде он не чувствовал себя так непринужденно, как в рулевой рубке, где двигатель гудел у него под ногами. Рация в пределах досягаемости, чтобы он мог отдавать приказы. Его уверенность в том, что эти команды всегда будут выполняться, не задавала никаких вопросов. «Делла Рэй» была вторым слоем кожи, и он надевал ее как можно чаще, беспокоясь о подъеме и падении воды, шлепках волн о корпус, запахе соли, рыбы и возможностей.

Но это возвращение домой не было таким, как обычно. Он не рассчитывал часы, пока не сможет вернуться на воду. Или пытался игнорировать эмоции, которые застряли у него в горле, когда он благополучно доставил свою команду домой. На этот раз были только нервы. Стрессовые, встревоженные, потные нервы.

Последние три дня он не мог сосредоточиться. О, они наполнили брюхо корабля рыбой, сделали свою чертову работу, как всегда. Но девушка из Лос-Анджелеса занимала слишком много места для его комфорта.

Одному Богу известно, что сегодня тоже была не та ночь, чтобы исследовать это пространство.

Как только они пришвартовали лодку и загрузили улов, чтобы доставить его на рынок, его ожидали на ежегодном поминальном обеде в честь Дезире. Каждый год, как по маслу, Мик организовывал посиделки в Blow the Man Down, и Брендан никогда не упускал случая поработать над своим графиком рыбалки. Черт возьми, он обычно помогал организовываться. На этот раз, однако… Он задавался вопросом, как он переживет эту ночь, зная, что думал о Пайпер без остановки в течение трех дней.

Не имело значения, сколько раз он жаловался на ее гламурное присутствие в Интернете. Не имело значения, сколько раз он напоминал себе, что они из двух разных миров, и она не собиралась долго быть частью его. И все же он думал о ней. Беспокоился о ее благополучии, пока он был на воде. Беспокоилась, что она ела не те блюда из меню, которые он оставил. Надеялась, что хозяйственный магазин получил его записку, и она больше не стучала головой.

Он подумал о ее теле.

Думал об этом до безумия.

Какой мягкой она была бы под ним, как требовательна она, вероятно, была бы в постели и как он справился бы. Снова и снова, пока она не поцарапала ему спину ногтями.

Многие люди на борту начали проверять свои телефоны на прием, как только показалась гавань, и Брендан обычно закатывал глаза, глядя на них. Но теперь у него был телефон в руке, он продолжал водить пальцем и вводить свой пароль, желая взглянуть на ее гребаный Instagram. Несколько дней назад он едва ли знал об этом чертовом приложении; теперь он держал большой палец над значком, готовый насытиться ее изображением. Он никогда еще так не жаждал облегчения, чтобы отбиться, находясь на лодке, но это было необходимо в первую чертову ночь. И второе.

В левом верхнем углу экрана появились три полосы, и он постучал, затаив дыхание. Первое, что он увидел, был белый контур головы. Нажал на нее.

Пайпер подписалась взаимно?

Он хмыкнул и оглянулся через плечо, прежде чем улыбнуться.

В ее ленте появилась одна новая фотография, и он увеличил ее, чертов орган в его груди набирал скорость. Она приняла его предложение и отправилась на винодельню, и, Боже, она выглядела прекрасно.

Принятие важных решений.

Он посмеивался над этой подписью, когда от Мика пришло текстовое сообщение.

Позвони мне это было все, что он сказал.

Улыбка Брендана померкла, и он вскочил на ноги, пульс пропустил несколько ударов, когда соединился звонок его тестю. Черт возьми, Пайпер снова попала в беду, не так ли? Она, вероятно, устроила еще один пожар или сломала шею, упав с лестницы, пытаясь спастись от мыши. Или…

— Да, привет, Брендан.

— Что не так? — потребовал он.

— Что случилось?

— Ого, вот так, — засмеялся Мик, на заднем плане играла музыка. — Ничего не случилось. Я просто хотел напомнить тебе о сегодняшнем вечере.

Чувство вины скрутило его, как штопор, в животе. Вот этот человек готовился к вечеринке в память о семи годах без дочери, и Брендан беспокоился о Пайпер. Не мог думать ни о чем, кроме нее. Это было неправильно. Разве он не был лучше этого человека?

Брендан посмотрел на обручальное кольцо на своем пальце и сглотнул. Семь лет. Он уже с трудом мог вспомнить голос Дезире, ее лицо или ее смех. Однако он был не из тех, кто дает клятву и легко от нее отказывается. Когда обещание слетело с его уст, оно было выполнено в точности. Она была так глубоко вплетена в ткань его жизни в Вестпорте, что казалось, будто она никогда по-настоящему не умирала. Что может объяснить то, что он застрял на части своего обещания «до смерти».

Остатки ее окружали его здесь. Ее родители, ее ежегодные поминки, люди, которые пришли на их свадьбу. Снять кольцо показалось ему неуважением, но теперь… теперь ему начинало казаться еще более неправильным держать его на пальце.

Однако сегодня была не та ночь, чтобы принимать важные решения.

У него был долг быть на мемориале и мысленно присутствовать, так что он будет.

— Я буду там, — сказал Брендан.

— Конечно, я так и сделаю.

* * *

Первые несколько лет после смерти Дезире поминальные обеды были реконструкцией ее похорон. Никто не улыбался, все говорили вполголоса. Трудно не чувствовать себя неуважительно, будучи чем-то иным, кроме как убитыми горем, когда Мик и Делла повсюду расклеили фотографии своей дочери, принесли торт с ее именем в ярко-синей глазури. Но шли годы, и настроение несколько улучшилось. Не совсем, но, по крайней мере, сегодня вечером никто не плакал.

Место проведения, вероятно, не слишком способствовало созданию непринужденной атмосферы. В подвале «Взорви человека» не было такого ремонта, как наверху. Это было возвращение ко временам деревянных панелей и низкого матового освещения, и это напомнило Брендану корпус его корабля, настолько, что он почти мог чувствовать волнение и погружение океана под ногами.

У дальней стены стояли складной стол и стулья, уставленные накрытыми блюдами, а рядом с салатом из пасты стояла освещенная свечами святыня Дезире. Высокие столешницы и табуреты заполняли остальную часть пространства, наряду с небольшим баром, используемым только для вечеринок, где Брендан стоял со своим сменным шкипером, пытаясь избежать светской беседы.

Брендан почувствовал, что Фокс краем глаза изучает его, и проигнорировал его, вместо этого сделав знак бармену принести еще пива. Ни для кого не было секретом, как Фокс относился к ежегодному мероприятию.

— Я знаю, что ты собираешься сказать. — Брендан вздохнул. — Мне не нужно слышать это снова.

— Очень жаль. Ты ещё долго будешь слушать. — Очевидно, Фокс принял достаточно заказов за последние три дня, и все было хорошо и закончено. — Это несправедливо по отношению к тебе. Таскать себя обратно через эту… потерю каждый чертов год. Ты заслуживаешь того, чтобы двигаться дальше.

— Никто никого не тащит.

— Конечно. — Фокс покрутил свою бутылку пива по кругу на стойке бара. — Она бы не хотела этого для тебя. Она бы не хотела вот так заковывать тебя в кандалы.

— Забудь, Фокс. — Он помассировал переносицу. — Это всего лишь одна ночь.

— Это не просто одна ночь. — Он говорил тихо, отводя взгляд, чтобы никто не подхватил их спор. — Видишь, я тебя знаю. Я знаю, как ты думаешь. Это ежегодный толчок, чтобы не сбиться с курса. Не дергайся. Делать то, что ты считаешь честным. Когда, черт возьми, этого будет достаточно?

Черт возьми, какая-то часть его была согласна с Фоксом. Пока этот мемориал оставался в календаре, Брендан продолжал думать: «Я должен ей еще один год». Я должен ей еще один. Пока этот рефрен не превратился в «Я должен ему еще один год». Или я должен Мику еще один. За все, что его тесть сделал для Брендана. Сделав его капитаном «Делла Рэй». Исчезнут ли эта вера и доверие, если Брендан пойдет дальше?

Какова бы ни была причина, в какой-то момент горе перестало быть связано с его настоящим браком, но он понятия не имел, когда именно. Жизнь представляла собой череду дней на суше, за которыми следовали дни в море, а затем повторялись. Не было времени думать о себе или о том, что он «чувствовал». И он не был каким-то эгоистичным, непостоянным ублюдком.

— Послушай, — снова попытался Фокс, сделав большой глоток пива. — Ты знаешь, что я люблю Мика, но, что касается его, ты все еще женат на его дочери, и это сильно давит на тебя…

— Эй, все!

Напиток Брендана замер на полпути ко рту. Это был голос Пайпер. Пайпер была здесь?

Он осторожно взял свою пинту и оглянулся через плечо на дверь. Там была она. В блестках, очевидно. Громкие розовые. И он не мог отрицать, что первой эмоцией, поразившей его, было удовольствие. Чтобы увидеть ее. Затем облегчение от того, что она еще не вернулась в Лос-Анджелес. Страстное желание поговорить с ней, быть рядом с ней.

Однако сразу после этой реакции кровь отхлынула от его лица. Нет. Это было неправильно. Ее не должно быть там.

На одной руке у нее была эта нелепая сумочка в форме губной помады. А в другой руке она держала поднос с рюмками, которые, очевидно, принесла из бара наверху. Она пробралась сквозь море ошеломленных и очарованных гостей, предлагая им что-то похожее на текилу.

— Почему такие вытянутые лица? — Она откинула волосы и рассмеялась, сделав свой собственный снимок. Иисус. Все это происходило как в замедленной съемке. — Сделай музыку погромче! Давай начнем эту вечеринку, хорошо?

— О черт, — пробормотал Фокс.

Брендан увидел тот самый момент, когда Пайпер поняла, что только что разбила памятник мертвой женщине. Ее походка по взлетно-посадочной полосе замедлилась, эти огромные голубые глаза расширились, глядя на импровизированное святилище рядом с салатом из пасты, на гигантском плакате с фотографией Дезире в выпускном классе, ее имя написано шрифтом внизу. Дезире Таггарт. Ее рот открылся от сдавленного звука, и она нащупала поднос с рюмками, придя в себя как раз вовремя, чтобы они не упали на пол.

— О, — выдохнула она. — Я… я не… я не знала.

Она бросила рюмки на ближайший столик, как будто они ее обидели, — и в этот момент ее глаза остановились на Брендане, и его желудок сжался от полного унижения.

— Пайпер.

— Прости. Я… Вау.

Она попятилась к выходу, ее бедро врезалось в стул и отправило его на несколько дюймов по полу, заставив ее вздрогнуть.

— Мне так жаль.

Так же быстро, как и появилась, она исчезла, как будто кто-то приглушил все звуки и цвета в комнате. До и после Пайпер. И Брендан не подумал, он просто со стуком уронил свое пиво на стойку и пошел за ней. Когда он начал подниматься по лестнице, она уже освободила верхнюю площадку, поэтому он ускорил шаг, лавируя между толпой в пятницу вечером и выходя из нее, благодарный за свой рост, чтобы он мог искать розовые блестки.

Почему он чувствовал себя так, словно его ударили в живот?

Ей не нужно было этого видеть, продолжал думать он. Ей не нужно было этого видеть.

Краем глаза он заметил розовую вспышку, пересекающую улицу. Там была Пайпер, на каблуках, похожих на ледорубы, направлявшаяся в гавань, а не домой. Кто-то позвал его по имени из бара, но он проигнорировал их, вытолкнул наружу и последовал за ней.

— Пайпер.

— О нет. Нет, нет, нет. — Она дошла до противоположного тротуара и повернулась, махая ему руками, ладонями наружу. — Пожалуйста, ты должна вернуться. Ты не можешь покинуть мемориал своей жены, чтобы отправиться за идиоткой, которая все разрушила.

Даже если бы он захотел, он не смог бы вернуться. Его тело физически не позволило бы этого. Потому что, как бы сильно он ни ненавидел ее очевидное смущение, он предпочел бы преследовать ее на улице, чем в том подвале. Это не было соревнованием. И да, он больше не мог отрицать, что его приоритеты меняются. Как существо привычки, это напугало его, но он отказался просто позволить ей уйти.

— Ты ничего не испортила.

Она усмехнулась и продолжила идти. Он последовал за ней.

— Ты не убежишь от меня на этих каблуках.

— Брендан, пожалуйста. Позволь мне спокойно съежиться до смерти.

— Нет.

Все еще отвернувшись от него, она замедлила шаг и остановилась, подняв руки, чтобы обнять себя за талию.

— Довольно недальновидно с моей стороны оставлять эти снимки позади. Мне бы сейчас не помешало штук шесть из них.

Он услышал, как она всхлипнула, и в груди у него все сжалось. Плачущие женщины не обязательно пугали его. Это сделало бы его в некотором роде задницей, не так ли? Но за свою жизнь он сталкивался с очень немногими из них, поэтому воспользовался моментом, чтобы обдумать наилучший план действий. Она обхватила себя руками. Так что, может быть… может быть, один от него тоже не был бы плохим ходом?

Брендан подошел к Пайпер сзади и обхватил ее гладкие плечи руками, убеждаясь, что она не убежит, если он прикоснется к ней. Господи, они были такими мягкими. Что, если он поцарапает ее своими мозолями? Ее голова слегка повернулась, чтобы посмотреть на его правую руку, и он был почти уверен, что ни один из них не дышал, когда он притянул ее обратно к своей груди, обхватив руками ее хрупкое тело. Когда она не велела ему отвалить, он воспользовался еще одним шансом и положил подбородок ей на макушку.

Из нее вырвался звук.

— Ты действительно не ненавидишь меня?

— Не будь смешной.

— Я действительно не знала. Мне так жаль…

— Хватит извиняться.

— Они все должны ненавидеть меня, даже если ты этого не делаешь. Они должны. — Он начал говорить ей, что это предположение тоже глупо, но она перебила его, звуча так несчастно, что ему пришлось крепче сжать руку.

— Боже, я и есть пустоголовая, не так ли?

Ему ничего не понравилось в этом вопросе. Не сам вопрос. И не так, как это было сформулировано, как будто кто-то использовал этот дерьмовый термин, чтобы описать ее. Брендан повернул ее в своих объятиях и быстро забыл о процессе дыхания. Она была чертовски великолепна, с влажными глазами и розовыми от затяжного смущения щеками, вся залитая лунным светом. Ему пришлось призвать на помощь каждую каплю силы воли, чтобы не прижаться губами к ее губам, но сейчас было неподходящее время. Между ними был призрак и кольцо на его пальце, и все это нужно было сначала решить.

— Пойдем, давай присядем, — хрипло сказал Брендан, беря ее за локоть и ведя к одной из каменных скамеек с видом на ночную гавань. Она села и одним плавным движением скрестила ноги, выражение ее лица граничило с растерянностью. Опустившись рядом с ней, Брендан занял оставшееся место на скамейке, но она, казалось, не возражала против того, чтобы их бедра и наружные бедра были вместе.

— Ты не идиотка. Кто тебе это сказал?

— Это не имеет значения. Это правда.

— Это неправда, — рявкнул он.

— О да, это так. Я оставила бесконечный след доказательств. Я как супергорячая улитка. — Она закрыла глаза руками. — Я действительно сказала «Почему такие вытянутые лица» на поминальном обеде? О Боже мой.

Невероятно, но Брендан почувствовал, как в груди нарастает раскат смеха.

— Ты действительно так сказала. Прямо перед тем, как ты убежала.

Она ударила его кулаком в бедро.

— Не смейся.

— Прости. — Он заставил свои губы перестать подергиваться. — Если тебе от этого станет легче… Тот ужин требовал небольшого легкомыслия. Ты сделала всем одолжение.

Брендан почувствовал, как она изучает его профиль.

— Должно быть, сегодня тебе было тяжело.

— Семь лет назад это было тяжело. Шесть. Даже пять. Теперь это просто… — Он подыскивал подходящее слово. — Это уважение. Это долг.

Пайпер молчала так долго, что ему пришлось оглянуться, найдя ее с выражением удивления на лице.

— Семь лет? — Она подняла соответствующее количество пальцев. — Так много?

Он кивнул.

Она повернулась лицом к гавани, тяжело дыша, но не раньше, чем он увидел, как ее внимание переключилось на его кольцо.

— Ух ты. Я думала, что, возможно, прошел год. Может быть, даже меньше. Должно быть, она была действительно особенной.

Конечно, это было правдой. Брендан не знал, как объяснить удобство и… практичность своего прошлого брака, чтобы это не звучало неуважительно по отношению к женщине, которая больше не могла говорить за себя. Сегодня, особенно, он бы этого не сделал. Но он не мог отрицать, что ему хотелось немного разоблачить себя. Это казалось справедливым только тогда, когда она сидела там, такая уязвимая. Он не хотел, чтобы она делала это в одиночку.

— Я был на рыбалке, когда это случилось. Аневризма. Она вышла прогуляться по пляжу. Одна. — Он медленно выдохнул. — Она всегда ходила одна, даже когда я был дома. Я не был, э-э… лучшим мужем в браке. Я не подгонял себя под новые привычки или другие шаблоны — я уверен, что ты шокирована. — Она молчала. — Они говорят, что даже если бы я был там, я бы ничего не смог сделать, но я мог бы попытаться. Я никогда не пытался. Так что это… год за годом, я думаю, это я пытаюсь. Постфактум.

Пайпер ответила не сразу.

— Я не очень много знаю о браке, но я думаю, что люди взрослеют и со временем становятся лучше в этом. Ты бы так и сделал. У тебя просто не было шанса. — Она вздохнула в ночной ветерок. — Мне жаль, что это случилось с тобой.

Он кивнул, надеясь, что она сменит тему. Может быть, Фокс был прав, и он достаточно долго отбывал наказание, потому что размышления о прошлом сейчас просто вызывали у него беспокойство.

— Мои самые долгие отношения длились три недели. — Она подняла нужное количество пальцев. — Так много. Но через несколько недель…

Брендан спрятал улыбку. Почему ему так нравилось знать, что в Лос-Анджелесе не было ни одного мужчины, который мог бы запереть Пайпер? И… что для этого потребуется?

— Это он назвал тебя идиоткой?

— Ты слишком сосредоточен на этом, — она расправила плечи. — Да, он был тем, кто это сказал. И я доказала его правоту на следующем вдохе, предположив, что он заканчивает все, потому что я обсуждала совместимость наших астрологических знаков со своим терапевтом. Я бы не смогла больше походить на девчонку из Лос-Анджелеса, даже если бы попыталась.

— Меня бесит, когда ты обзываешься.

Она ахнула.

— Разозлился? Это настоящий подменыш для тебя.

Уголок губ Брендана дернулся.

— Я заслуживаю этого.

— Нет, — сказала она и вздохнула, замолчав на несколько мгновений.

— С тех пор как мы приехали сюда, никогда еще не было так очевидно, что я не знаю, что делаю. Я действительно хорошо хожу на вечеринки и фотографирую, и в этом нет ничего плохого. Но что, если это все? Что, если в этом все дело? — Она посмотрела на него, словно собираясь с мыслями. — И ты продолжаешь быть свидетелем моих огромных неудач, но я не могу прятаться здесь за выпивкой и кокетливой улыбкой. Это всего лишь я.

Он не мог скрыть своего замешательства.

— Только ты?

И снова он увидел вспышки неуверенности под, казалось бы, идеальным внешним слоем Пайпер Беллинджер, и они пробудили его защитные инстинкты. Он высмеял ее с самого начала. Теперь он хотел бороться со всем, что заставляло ее грустить. Черт возьми, это сбивало с толку.

Пайпер не ответила, спокойно вытирая влажные глаза — и какое-то время он был в порядке с плачем, но сейчас он должен был вытереть ее слезы. Что он здесь делал не так? Вспомнив, как это объятие, по крайней мере, заставило ее перестать убегать, он обнял ее левой рукой за плечи и прижал к себе. Может быть, отвлечься было правильным решением.

— Что ты делала, пока меня не было?

— Ты имеешь в виду, помимо того, что наслаждалась экскурсиями по гавани от всех местных рыбаков?

Несмотря на ее поддразнивающий тон, что-то горячее ткнуло его в яремную вену.

— Забавно.

Ее губы дрогнули, но в течение нескольких секунд она протрезвела.

— На самом деле многое произошло с тех пор, как ты уехал. Я встретила свою бабушку, Опал.

Брендан слегка вздрогнул.

— Ты совсем не знала ее до этой поездки? Никаких телефонных звонков или…

— Нет. — Ее щеки слегка покраснели. — Я бы тоже никогда не узнала о ней, если бы мы не приехали сюда. Она просто сидела в своей квартире все это время, оплакивая моего отца. Зная это, я чувствую, что моя жизнь в Лос-Анджелесе похожа на выдумку. Блаженное неведение. — Прошло мгновение. — У нее были некоторые разногласия с моей матерью. Мы не слишком углублялись в это, но я предполагаю, что моя мать хотела оставить все это позади, и Опал хотела…

— Жить в осадках.

— «Fallout» — хороший способ сказать «реальный мир», но ты прав. — Она посмотрела на свои колени.

— Мы с Ханной пошли посмотреть на мемориал Генри, и я не знала, что должна была чувствовать, но я не думала, что это будет просто пустяк. Так продолжалось вплоть до сегодняшнего дня, когда мы нашли в баре целый коллаж фотографий. За какой-то фанерой. Он смеялся на одной из фотографий, и вот тогда… Наконец-то его узнали.

Брендан внимательно посмотрел на нее. Эта девушка, которую он считал глупой кокеткой в первый день. И он обнаружил, что притягивает ее ближе, нуждаясь в утешении. Желая, чтобы она оперлась на него в этом.

— На что похоже это узнавание?

— Страшно, — сказала она на выдохе. — Но у меня есть некоторая вина за то, что я игнорирую это место, прошлое, даже если это не совсем моя вина. Наверное, это заставляет меня склоняться к страшному. По-своему. Поэтому я подарил Опал фальшивого ястреба, и мы переделываем бар Генри, начиная с завтрашнего дня. Если я и знаю две вещи, то это прическа и вечеринки.

Когда его большой палец начал обводить линию ее плеча?

Он приказал себе прекратить это. Даже если это было так чертовски приятно.

— Ты по-своему имеешь дело с огромным количеством новой информации, — сказал он хрипло. — В этом нет ничего плохого. Ты приспосабливаешься. Я бы хотел, чтобы у меня было больше такого мышления.

Пайпер посмотрела на него снизу вверх, ее глаза были мягкими и немного благодарными, заставляя его пульс участиться. Они смотрели друг на друга на три удара дольше, чем следовало, прежде чем оба быстро отвели взгляд. Чувствуя, что им нужно отвлечься от нарастающего напряжения между ними, Брендан кашлянул.

— Эй, помнишь то время, когда ты была единственной, за кем я следил в Instagram?

Она расхохоталась, такая яркая, прекрасная вещь, что он мог только удивляться.

— О чем ты только думал?

— Я просто нажимал на кнопки, дорогая.

Снова смех. На этот раз она действительно прижалась лбом к его плечу.

— Это заставляет меня чувствовать себя лучшей в мире, когда кто-то там не играет в игры. — Она забарабанила пальцами по голому колену. — Итак, какие фотографии ты смотрел?

Он глубоко вздохнул.

— Их очень много.

Она прикусила нижнюю губу и опустила голову.

Несколько мгновений они сидели молча.

— Какая ты девушка? Девушка на фотографиях или та, что сидит рядом со мной?

— И то и другое, я думаю, — сказала она после паузы.

— Мне нравится одеваться в пух и прах и быть предметом восхищения. И мне нравится ходить по магазинам, танцевать, когда меня балуют и делают комплименты. Это делает меня плохим человеком?

Он никогда не встречал никого, похожего на нее. Эти предметы роскоши не были частью его мира. Ему никогда не приходилось думать ни о чем, кроме рыбалки, тяжелой работы и соблюдения квот, но он хотел получить правильный ответ, потому что это было важно для нее.

— Я был на многих яхтах со многими мужчинами, которые слишком много говорят о женщинах. И мне кажется, что большинству людей нравится, когда ими восхищаются и делают комплименты, просто они не так честны в этом. Это не делает тебя плохим человеком, это делает тебя честной.

Она моргнула, глядя на него.

— Хм.

— Дай мне закончить. — Он обхватил ее голову ладонью и снова прижал к своему плечу. — Я не думал, что ты переживешь одну ночь в этой квартире. Пайпер, я бы даже не осталась там, а я неделями спала на койках с немытыми мужчинами. Но ты выдержал это. И ты улыбался мне, когда я вел себя как ублюдок. Ты тоже хорошая сестра. Я полагаю, все это должно уравновесить то, что ты носишь с собой эту уродливую сумочку.

Пайпер села прямо и пробормотала сквозь смех:

— Ты хоть представляешь, сколько стоит эта уродливая сумочка?

— Вероятно, меньше, чем я заплатил бы за то, чтобы его сожгли, — протянул он.

— Но мне нравится.

Он вздохнул, провел рукой по волосам.

— Тогда, наверное, я бы не стал его сжигать.

Она смотрела на него нежными глазами и чувственными губами, и если бы это была любая другая ночь, если бы время было лучше, он бы поцеловал ее и сделал все возможное, чтобы вернуть ее домой. К его кровати. Но он еще не мог. Поэтому, несмотря на то, что ему было больно, он встал и помог Пайпер подняться на ноги.

— Пойдем, я прослежу, чтобы ты добралась до дома.

— Да. О боже, да. — Она позволила ему помочь ей подняться. — Тебе следует вернуться. И Ханна будет гадать, где я нахожусь.

— Почему она не пришла сегодня вечером?

— Моя сестра не любительница вечеринок. Все эти гены достались мне. К тому же, она все еще немного в шрамах от похмелья с винодельни.

— Ах.

Бок о бок они двинулись назад, свернув в другой переулок, чтобы не сбить Мужчину с ног. Когда она потерла руки, он проклял тот факт, что не нашел времени схватить свою куртку, когда шел за ней, потому что он отдал бы все, чтобы завернуть ее в нее в этот самый момент. Забери его завтра с ее запахом на ошейнике.

— Ты сделал это, — пробормотала она, когда они прошли два квартала.

— Мне все еще неловко из-за того, что я сорвала вечеринку. Но я чувствую себя… лучше. — Она прищурила на него глаза.

— Брендан, я думаю, это означает, что мы друзья.

Они подошли к ее двери, и он подождал, пока она откроет ее.

— Пайпер, я не просто обнимаю девушек.

Она остановилась в дверях. Оглянулся.

— Что это значит?

Он поддался легкому искушению, заправляя спутанную ветром прядь волос ей за ухо. Мягко.

— Это значит, что я буду рядом.

Зная, что если он простоит там еще секунду, то попробует попробовать ее губы на вкус, Брендан отступил на пару шагов, затем повернулся, образ ее ошеломленного — и определенно настороженного — выражения лица горел в его сознании всю обратную дорогу, чтобы сбить мужчину с ног.

* * *

Позже тем же вечером Брендан стоял перед своим комодом, накручивая золотое кольцо на палец. Носить его всегда было правильно и хорошо. Почетный. Как только что-то стало частью его, как только он дал обещания, они прилипли. Он застрял. Жизнь рыбака коренится в традициях, и он всегда находил в этом утешение. Протоколы могли измениться, но ритм океана — нет. Песни остались прежними, закаты были надежными и вечными, приливы и отливы всегда менялись и тянули.

Он не задумывался о том, куда пойдет его жизнь дальше. Или если бы это могло пойти в другом направлении. Была только рутина, поддержание ровного киля, работа, движение, соблюдение обычаев, которым его учили. По иронии судьбы, именно эти качества делали его рассеянным мужем. Отсутствующий. Он так и не научился превращаться. Чтобы позволить себе что-то новое. Новые возможности.

Однако сейчас. Впервые с тех пор, как он себя помнил, Брендан почувствовал желание отказаться от своих привычек. Сегодня вечером он сидел на пристани, обнимая Пайпер, и это было не то место, где он должен был быть.

Но он не хотел быть где-то еще. Не отбываю наказание за то, что был дерьмовым мужем. Не проявляя уважения к своим родственникам, которые все еще жили так, как будто их дочь умерла вчера. Даже не прокладывал курсы и не таскал горшки на свою лодку.

Нет, он хотел сидеть там с девушкой из Лос-Анджелеса.

С этой правдой, признанной самому себе, носить кольцо больше не было правильным.

Это делало его мошенником, а он не мог этого допустить. Не раньше чем через день.

Прилив изменился, и он не стал бы повторять одни и те же ошибки дважды. Он не стал бы так прочно укореняться в своей практике и распорядке дня, чтобы что-то хорошее появилось и ускользнуло.

Сняв золотое кольцо и спрятав его в безопасное место в ящике для носков, он попрощался и в последний раз извинился. Затем он выключил свет.

Глава 14

Планировать переделать бар и сделать это на самом деле — две совершенно разные вещи.

Сестры быстро решили, что пол в баре спасти невозможно. Но благодаря обилию отверстий в лиственных породах размером с фут они могли видеть бетон под ними, и таким образом родилось их видение промышленного шика в сочетании с морским шиком.

Рвать половицы было легче сказать, чем сделать. Это была грязная, потная, отвратительная работа, особенно потому, что ни один из них не мог открыть окна, добавляя в смесь застоявшийся воздух. Тем не менее, они продвигались вперед, и к полудню в субботу им удалось заполнить целый мешок для мусора промышленного размера Безымянным бывшим полом.

Пайпер с размаху завязала конец сумки, отчаянно пытаясь не расплакаться из-за ужасного состояния своего маникюра, и потащила ее к обочине. Или, во всяком случае, она пыталась его перетащить. Чертова штука не поддавалась.

— Эй, Ханнс, помоги мне вытащить эту штуку наружу.

Ее сестра уронила лом, который купила утром в хозяйственном магазине, встала плечом к плечу рядом с Пайпер и взялась за него.

— Раз, два, три.

Ничего.

Пайпер отступила назад, с гримасой проведя запястьем по лбу.

— Не подумала о том, что нам действительно придется его передвигать.

— Я тоже, но неважно. Мы можем просто рассредоточить его среди нескольких сумок, которые будет не так сложно нести.

Стон сорвался с губ Пайпер.

— Как это случилось? Как я проведу свою субботу, деля мусор?

— Безрассудное поведение. Ночь в тюрьме…

— Туше. — Пайпер фыркнула.

— Ты знаешь, что я люблю тебя.

Ханна стянула перчатки.

— Хочешь сделать перерыв на обед?

— Да. — Они сделали два шага и опустились на соседние табуреты. Каким бы изнурительным и трудным ни был этот передел бара, с небольшим расстоянием, объем работы, которую они проделали всего за несколько часов, был своего рода… удовлетворительным.

— Интересно, не могли бы мы покрасить пол? Как по-настоящему в глубокий синий океан. Они продают краску для полов?

— Не спрашивай меня. Я всего лишь диджей.

Теперь, когда эта идея пришла Пайпер в голову, ей было интересно получить ответы.

— Может быть, в следующий раз я пойду с тобой в хозяйственный магазин. Обнюхаю все вокруг.

Ханна улыбнулась, но не оглянулась.

— Хорошо.

Прошла минута молчания.

— Я говорила тебе, что вчера вечером сорвала вечеринку в память о жене Брендана? Вошла с подносом рюмок, как будто в Майами были весенние каникулы.

Ее сестра медленно повернула голову.

— Ты что, издеваешься надо мной?

— Нет. — Она потянула за воображаемый проводник. — Поезд Пайперов катится дальше.

К чести Ханны, ей потребовалось целых пятнадцать секунд, чтобы начать смеяться.

— О Боже, я не смеюсь над… Я имею в виду, это печальная вещь, память. Но, о, Пайпер. Просто, о Боже мой.

— Да. — Она стряхнула пыль со своих штанов для йоги.

— Ты думаешь, моя сумочка с губной помадой уродлива?

— Э-э-э…

Ханна была избавлена от необходимости отвечать, когда открылась входная дверь Без Имени. Вошел Брендан с подносом кофе в руке, белым свернутым пакетом из-под выпечки в другой. Этим утром в нем было что-то другое, но Пайпер не могла этого понять. Не сразу. Он был одет в свою фирменную толстовку, шапочку и джинсы, как обычно, поношенные, землистые и ответственные, несущие с собой запах океана, кофе и сахара. Его серебристо-зеленые глаза нашли Пайпер и задержались на ней достаточно долго, чтобы вызвать тревожное трепетание в животе, прежде чем он осмотрел комнату и их продвижение.

— Привет, — сказал он своим скрипучим баритоном.

— Привет, проходи, — пробормотала Пайпер.

Пайпер, я не просто обнимаю девушек.

Она полночи пролежала без сна, анализируя это утверждение. Разрывая его на части и подходя к нему под разными углами, все это привело к примерно одному и тому же выводу. Брендан не обнимал девушек, так что то, что он обнял ее, что-то значило. Наверное, просто потому, что он хотел заняться с ней сексом, верно? И она была… заинтересована в этом, казалось, основываясь на том, как ее соски превратились в болезненные маленькие точки в ту секунду, когда он нырнул в Безымянность со своими большими гладиаторскими бедрами и густой черной бородой. О да. Она была заинтересована, все в порядке. Но не так, как обычно, ее интересовали мужчины.

Потому что Брендан пришел с целым рулоном защитной ленты вокруг него.

Он не был случайным парнем для перепихона. Так кем же это его сделало? Что еще там вообще было? Если не считать отчима, она сталкивалась с очень немногими типами серьезных отношений. Был ли он одним из них? Что ему от нее нужно?

Была большая вероятность, что она тоже неправильно его поняла. Это вполне могло быть просто дружбой, а поскольку у нее никогда не было настоящей дружбы с мужчиной, платонические намерения могли быть для нее неузнаваемы. Это был маленький городок. Люди были добры. Они приподняли шляпы.

Вероятно, она пробыла в Лос-Анджелесе слишком долго, и это сделало ее циничной. Он просто обнял ее прошлой ночью, чтобы быть приличным. Расслабься, Пайпер.

— Это кофе для нас? — с надеждой спросила Ханна.

— Да. — Он пересек небольшое расстояние и поставил поднос на бочку перед сестрами.

— В мешке есть немного сахара и еще чего-то. — Он бросил белый мешочек на землю, потер шею сзади. — Не знал, как ты это воспримешь.

— Наш герой, — сказала Пайпер, открывая сумку и мечтательно вздыхая, глядя на пончики внутри. Но сначала кофеин. Она вытащила Спленду и один из немолочных сливок, подправляя кофе. Когда она взглянула на Брендана, он внимательно следил за ее действиями, между бровями пролегла морщинка. Запоминать, как она пила свой кофе? Ни за что.

Она с трудом сглотнула.

— Спасибо. Это было действительно продуманно.

— Да, спасибо, — вмешалась Ханна, сделав глоток своего черного, а затем порылась в белом пакете в поисках пончика.

— Он даже не сделан из цветной капусты. Мы действительно больше не в Лос-Анджелесе, Пайпс.

— Цветная капуста? Господи Иисусе. — Брендан взял свой кофе с подноса — и именно тогда Пайпер поняла, что на самом деле изменилось в нем этим утром.

Он снял свое обручальное кольцо.

После семи лет.

Пайпер перевела взгляд на Брендана. Он знал, что она видела. И между ними происходило какое-то безмолвное общение, но она не понимала языка. Никогда не говорил на нем и не был рядом с человеком, который мог бы передать так много, не сказав ни единого слова. Она не могла перевести то, что произошло между ними, или, может быть, она просто не была готова расшифровать его смысл.

Капля пота скатилась по ее спине, и она вдруг услышала свое собственное неглубокое дыхание. Никто никогда не смотрел ей в глаза так долго. Как будто он мог читать ее мысли, знал о ней все, и ему все это нравилось. Хотел немного этого для себя.

И тогда она поняла по решительной линии его челюсти и его уверенной энергии, что Брендан Таггарт не думал о ней как о друге.

— Этот пончик невероятный, — сказала Ханна, ее слова были приглушены тестом во рту.

— В этой глазури есть карамель. Пайпс, ты должен попытаться… — Она оборвала себя, ее взгляд метался туда-сюда между Пайпер и Бренданом.

— Что здесь происходит?

— Н-ничего, — сказала Пайпер высоким голосом.

— Я не знаю. Брендан, ты не знаешь, можно ли, например, покрасить бетон?

Ее взволнованное состояние, казалось, забавляло его.

— Можно.

— О, хорошо, хорошо, хорошо. — Раздраженная собственной неловкостью, она спрыгнула с табурета. Затем она постучала в другую, пытаясь обойти Брендана стороной. — Мы решили использовать индустриальную и морскую тематику. Что-то вроде шикарной атмосферы склада, но с чем-то вроде рыбацких штучек.

— Рыбацкие штучки, — повторил он, потягивая кофе.

— Например, что?

— Ну, мы будем использовать более темные цвета, черные и стальные, серые и красные, но мы собираемся немного расстроить все. У большинства лодок в гавани такие приглушенные, выветренные тона, верно? Тогда я подумал, что мы могли бы объединить новое и старое, подвесив сетки к потолку, но я мог бы покрасить их в золотой или черный цвет, чтобы они были сплоченными. Хотя я просто выбалтываю все это. Это может быть… — Ее руки затрепетали на талии.

— Например, мне, возможно, придется все переосмыслить…

Выражение лица Брендана из веселого превратилось в задумчивое. Или, может быть… неодобрительно? Она не могла сказать. Казалось, что прошли недели с той первой ночи, когда она вошла в двери, и он ясно дал понять, что ни одно Имя не принадлежит местным жителям. Так что он, вероятно, ненавидел ее идеи и тот факт, что она в первую очередь хотела что-то изменить.

— Верно, — сказал он, перекатывая слово во рту.

— Ну, если вы хотите заняться морской тематикой, вы не собираетесь переплачивать ни за что в туристических магазинах в гавани. В Абердине есть магазин рыболовных принадлежностей, где они бесплатно бросают сети с большинством покупок, и на всем этом нет ни одной чертовой морской звезды, приклеенной к ней. — Его губы изогнулись вокруг глотка кофе.

— Я не могу помочь тебе с золотой краской из баллончика.

— О. — Пайпер выдохнула, она не осознавала, что задерживала дыхание.

— Спасибо. У нас есть бюджет, особенно после нашей небольшой поездки на винодельню, так что это полезно.

Он хмыкнул и прошел мимо нее, перешагнув через щель в половицах. Казалось, он направлялся к задней лестнице, поэтому Пайпер нахмурилась, когда он прошел мимо нее, остановившись перед еще одним куском фанеры, который был прибит гвоздями над отверстиями в стене. Только, когда он оторвал дерево одной рукой и отбросил его, вместо этого за ним оказалась дверь.

У Пайпер отвисла челюсть.

— Куда это ведет?

Брендан поставил свой кофе на ближайшую поверхность, затем попробовал ржавую ручку. Он повернулся, но дверь не открылась. Не раньше, чем он уперся в нее своим большим плечом и толкнул…

И Пайпер увидела небо.

Упавшее дерево и, конечно, еще больше паутины, но там было небо.

— Открытое пространство?

Ханна вскочила, разинув рот.

— Ни за что. Как внутренний дворик?

Брендан кивнул.

— Заколотил его во время шторма несколько лет назад. Все равно от этого было мало толку, учитывая весь этот дождь. Он оперся рукой о дверной косяк.

— Ты хочешь, чтобы это было на обочине? Сестры кивнули в ответ.

— Да. Как нам это сделать?

Он не ответил.

— Как только дерево исчезнет, вы увидите, что внутренний дворик приличного размера. Темно-серая брусчатка, так что, я думаю, это соответствует… Какой это, вашей теме? В дальнем углу есть каменный очаг. — Он дернул подбородком. — Если вы хотите поставить беседку, купите водонепроницаемую крышу. Даже в сырую погоду вы сможете использовать его при горящем огне.

То, что он описывал, звучало уютно и по-деревенски и выходило за рамки их возможностей.

Пайпер тихо рассмеялась.

— Я имею в виду, это звучит потрясающе, но…

— Мы не уезжаем на сезон крабов до следующей субботы. Я поработаю над этим. — Он повернулся и направился к выходу, остановившись рядом с мусорным мешком, который невозможно поднять.

— Ты хочешь, чтобы это было на обочине?

— Да, пожалуйста, — ответила Пайпер.

С кажущимся нулевым усилием он перекинул его через правое плечо и вышел, унося с собой запах соленой воды и непримиримой мужественности. Пайпер и Ханна несколько долгих минут смотрели на дверь, ветер, дующий с патио, охлаждал их потные шеи.

— Я думаю, что на этом конец, — наконец сказала Ханна со смехом.

— Я не думаю, что он вернется.

Брендан действительно вернулся… на следующий день, с Фоксом, Сандерсом и человеком по имени Дик на буксире. Вчетвером они вытащили дерево через переднюю часть бара, и, бросив непонятный взгляд в сторону Пайпер, Брендан снова быстро ушел.

Ясным и ранним утром в понедельник он вернулся. Просто вошел, как будто не прошло и минуты с момента его последнего драматического ухода, на этот раз с набором инструментов.

Пайпер и Ханна, которые как раз снимали гипсокартон с совершенно хорошей кирпичной стены, заглянули через входную дверь и увидели пикап, груженный пиломатериалами. По одному заходу за раз Брендан приносил дрова через бар на задний дворик вместе с настольной пилой, в то время как Пайпер и Ханна наблюдали за ним, повернув головы, как будто смотрели теннисный матч.

— Подожди, я думаю… — прошептала Ханна. — Я думаю, он строит тебе эту долбаную беседку.

— Ты имеешь в виду нам? — прошептала Пайпер в ответ.

— Нет. Я имею в виду тебя.

— Это безумие. Если бы я ему нравилась, почему бы ему просто не пригласить меня на свидание?

Они обменялись озадаченными взглядами. Ханна втянула в себя воздух.

— Ты думаешь, он, типа, ухаживает за тобой?

Пайпер рассмеялась.

— Что? Нет. — Ей пришлось прижать руку к животу, чтобы сдержать странное, липкое ощущение.

— Хорошо, но если это так, что, если это работает?

— Так ли это?

— Я не знаю. Никто никогда ничего мне не строил! — Они отпрыгнули назад, когда Брендан снова протопал через бар, длинные деревянные доски балансировали на его широком плече. Когда он положил пиломатериалы, он схватил заднюю часть своей толстовки и снял ее, прихватив с собой футболку под ней, и, пресвятая матерь Божья, Пайпер уловила только намек на глубокую борозду на его бедре и кусочек набитых мышц живота, прежде чем рубашка вернулась на место, но этого было достаточно, чтобы заставить ее сжаться там, где это считалось.

— О да, — хрипло сказала Пайпер.

— Это работает. — Она вздохнула.

— Черт.

— Почему черт? — Ханна понимающе ухмыльнулась ей.

— Потому что мама сделала это зловещее предупреждение о рыбаках? — Она издала жуткий звук «ву-ву».

— Не похоже, что ты придала к этому значение. Ты бы держалась непринужденно.

Да. Она бы так и сделала.

Но согласится ли Брендан?

Строящий беседку Парень не казался случайным типом. И отсутствие у него обручального кольца было почти в большей степени присутствием, чем само кольцо. Каждый раз, когда их глаза встречались, горячая дрожь пробегала по ее спине, потому что в этом было обещание, но также… терпение. Зрелость.

Встречалась ли она когда-нибудь раньше с настоящим мужчиной? Или все они были мальчиками?

* * *

Это было в среду днем, во время их обеденного перерыва. Брендан, Дик, Фокс и Сандерс ели бутерброды из бумажных оберток, в то время как Ханна и Пайпер в основном слушали, как команда излагает теории об их предстоящем улове крабов — и вот тогда Пайпер осенило.

Она вытащила свой телефон просто для уверенности, сдувая опилки с экрана.

И решил, что оплошность больше не может продолжаться ни минуты.

— Брендан, — позвала она во время перерыва в разговоре о крабах. — Ты все еще не опубликовал свою первую фотографию в Instagram.

Его бутерброд замер на полпути ко рту.

— Это не обязательно, не так ли?

Фокс преувеличенно кивнул ей за спиной капитана, призывая ее солгать.

— Это совершенно необходимо. В противном случае они удалят твою страничку. — Она изучала свой телефон, притворяясь, что прокручивает его. — Я потрясена, что они еще этого не сделали.

— Не могу смотреть на фотографии, если твой аккаунт исчезнет, босс, — сказал Дик так небрежно, что Пайпер могла только представить, как эти парни привыкли подшучивать друг над другом.

— Просто говорю.

Брендан бросил взгляд на Пайпер. Если она не ошибалась, то, когда его вызвали за то, что он преследовал ее аккаунт в Instagram, кончики его ушей слегка покраснели.

— Я могу выложить фотографию чего угодно, верно? Даже этот сэндвич?

Как далеко они могли зайти в этом без того, чтобы он не назвал это чушью? Это уже была негласная игра. Заставьте капитана разместить фотографию в Интернете любыми необходимыми средствами.

— В первый раз должно быть твое лицо, — вмешалась Ханна, убирая волосы под бейсболку.

— Ты знаешь, технология распознавания лиц.

— Ага. — Сандерс указал своим сэндвичем на Ханну.

— То, что она говорила.

— Свет сейчас идеальный. — Пайпер встала и пересекла Безымянный этаж по направлению к Брендану, покачивая телефоном в воздухе.

— Давай, я могу тебя позировать.

— Позируешь мне? — Он натянул свою шапочку.

— Э-э-э.

— Просто сдайся. Мы все это делаем, чувак, — сказал Сандерс.

— Ты помнишь те фотографии с помолвки, которые я сделал в прошлом году? Два часа позирования. На чертовой лошади.

— Видишь? Тебе нужно только позировать с лошадью-пилой. — Пайпер положила руку на бицепс Брендана размером с дыню и сжала его, отчего в животе у нее безошибочно затрепетало. — Это будет весело.

— Может быть, у нас разные представления о веселье, — с сомнением сказал он.

— Нет? — Понимая, что она играет с огнем, но не в силах остановиться, Пайпер наклонилась и прошептала ему на ухо — Я могу придумать несколько забавных вещей, которые нам обоим понравились бы.

Брендан сглотнул. На виске у него вздулась жилка.

— Одна фотография.

— Потрясающе.

Пайпер подняла Брендана на ноги, вытаскивая сопротивляющегося гиганта наружу, его ботинки хрустели по строительному мусору. Быстрое шарканье бочек подсказало ей, что Ханна и команда следуют за ними во внутренний дворик, стремясь поймать этот редкий, сверкающий момент времени.

— Все будут помнить, где они были, когда Брендан сделает свой первый снимок для инстаграмма, — сказал Дик с притворной серьезностью.

— Первый и последний, — поправил капитан.

— Кто знает, может, у тебя войдет в привычку, — сказала Пайпер, подходя к Брендану, стоявшему за козлами для пилки. — Хорошо, так что, в рубашке или без?

Брендан посмотрел на нее как на сумасшедшую.

— Продолжай.

Пайпер сморщила нос, глядя на него.

— Хорошо, но могу я просто… — Она зажала рукав его потной красной футболки между пальцами и потянула его вверх, открывая глубокий разрез его трицепсов.

— Ох. Это сработает.

Он хмыкнул, похоже, злясь на себя за то, что ему польстили.

Но он определенно немного напряг трицепс.

Пайпер спрятала улыбку и отошла на небольшое расстояние, держа телефон наготове в портретном режиме.

— Хорошо, левая рука на козлах, возьми дрель в правую.

— Большие инструменты! — позвала Ханна.

— Ура, символизм.

— Это смешно. — Он огляделся. — Очевидно, что я ничего не сверлю.

— Отвлеки их своей улыбкой, — сказала Ханна между долгими глотками газировки из фонтана. — Покажи им эти жемчужно-белые.

— Кто они такие? — Брендан хотел знать.

— Пайпер — единственная, кто подписан на меня.

Все это проигнорировали.

— Опубликуйте какой-нибудь контент, и я подумаю об этом, — фыркнул Сандерс.

— Улыбнись так, как будто мы таскаем по сотне крабов на горшок, — предложил Фокс.

— Мы уже делали это. Ты помнишь, как я тогда улыбался?

— Это справедливое замечание, — сказал Дик.

— Может быть, у Кэпа просто каменное лицо.

Наконец Пайпер сжалилась над Бренданом и подошла к козлам.

— Я забыла тебе кое-что сказать. Это своего рода секрет. — Она погрозила мужчине пальцем, довольная, когда он наклонился, как будто принужденный. Его потное тепло окутало ее, и она приподнялась на цыпочки, желая подойти ближе. Может быть, даже требуется дополнительная близость.

— Я заказывала предложенные вами блюда из меню на вынос, и вы были правы. Они самые лучшие.

Она поймала его улыбку вблизи, коснувшись экрана.

— Посмотри на это, — прошептала она, поворачивая телефон в его сторону.

— Ты прирожденный Инста-модель.

Уголок его губ дернулся, унося с собой бороду.

— Ты собираешься постучать по нему сердцем?

— Ммм-хм. — О, теперь она открыто флиртовала с стена была восстановлена? Или она была на какой-то неведомой территории для капитаном. Означало ли это, что третья флирта, которая лежала по другую сторону развалин?

— Я бы постучал по нему дважды, если бы могла.

Он издал горловой звук, наклонился немного ближе.

— Я знаю, что им не требуется фотография, чтобы ваша учетная запись оставалась активной. Это было для того, чтобы заставить тебя улыбнуться, а не меня. — Его взгляд упал на ее губы, не торопясь снова найти ее глаза.

— Оно того стоило. — С этими словами он отложил дрель и пригвоздил свою команду взглядом.

— Возвращайся к работе.

Все, что Пайпер могла сделать, это уставиться на то место, которое он только что освободил.

Мурашки по коже. От него у нее мурашки побежали по коже.

* * *

В течение недели, пока Брендан строил беседку над задним двориком, Пайпер не могла не чувствовать растущее чувство… важности. В ее середине было тепло, пробивающееся наружу с каждым жужжанием пилы, с каждым взмахом его молотка. Она думала, что ничто не может заставить ее чувствовать себя сексуальнее, чем пара лабутенов, но этот мужчина, который делал ей что-то вручную, не только заводил ее, но и заставлял чувствовать себя желанной. В розыске. В каком — то смысле это было не поверхностно, а прочно.

Так что… Это было ужасно.

Но не только работа Брендана заставляла ее чувствовать себя позитивно, но и ее собственная настойчивость. Пайпер и Ханна каждое утро спускались по лестнице и начинали, перетаскивая мусор, забивая провисшую лепнину, шлифуя оконные рамы и нанося на них свежие слои краски, а также организуя складские помещения за баром. Теплое чувство гордости поселилось в нем и чувствовало себя как дома с завершением каждого нового проекта.

В четверг, ближе к вечеру, звуки строительства на заднем дворике прекратились, молоток и пила замолкли. Ханна ушла, чтобы провести день с Опал, так что это были только Пайпер и Брендан без Имени. Она шлифовала несколько полок за стойкой бара, когда его ботинки заскрипели по порогу, кожа на ее шее нагревалась под его взглядом.

— Все готово, — сказал Брендан тем же низким тембром. — Ты хочешь пойти посмотреть?

Нервы Пайпер напряглись, но она отложила наждачную бумагу и встала. Он смотрел, как она приближается, его рост и ширина заполняли дверной проем, его взгляд лишь на мгновение опустился к вырезу ее майки. Но этого было достаточно, чтобы его зрачки расширились, а челюсти сжались.

Она была в пыльном беспорядке. Так было в течение последних шести дней. И это, казалось, вообще не имело значения. В грязных спортивных штанах или блестках она все еще была достойна перголы. Неужели он сломал свой горб просто потому, что она ему нравилась, а не только из-за того, как она выглядела? Возможность того, что он появился, чтобы увидеть ее, помочь ей, ничего не получив взамен, заставляла ее чувствовать себя комфортно в собственной шкуре — по иронии судьбы, без каких-либо ее обычных украшающих атрибутов.

В последнюю секунду он подвинулся, чтобы она могла проскользнуть в дверной проем, и ей потребовалось все ее самообладание, чтобы не запустить руки в Гору Мышц. Или наклонитесь и сделайте сердечную затяжку настоящей, настоящей мужской нагрузки. Боже, с каждым днем она все меньше и меньше влюблялась в ухоженных и причесанных мужчин, с которыми была знакома. Ей бы хотелось посмотреть, как они пытаются управлять настольной пилой.

Пайпер вышла наружу и посмотрела вверх, удивленное удовольствие покинуло ее рот в форме прерывистого смеха.

— Что? Ты… Брендан, ты только что построил это? — Запрокинув лицо, она медленно повернулась по кругу. — Это прекрасно. Удивительно. В воскресенье этот дворик был похож на джунгли. А теперь посмотри на это. — Она сцепила руки между грудями. — Спасибо.

Брендан вытер тряпкой грязь с рук, но пристально наблюдал за ней из-под темной ленты своей шапочки.

— Рад, что тебе понравилось.

— Нет, я люблю это место.

Он хмыкнул.

— Ты готова?

— Готова к чему?

— Чтобы я все же пригласил тебя на ужин.

Ее пульс сам по себе участился. Встал. Снова споткнулся.

— Ты думал, что тебе нужно построить беседку, чтобы убедить меня?

— Нет. Я, э-э… — Он бросил тряпку, засунул руки в карманы. — Мне нужно было чем — то занять себя, пока я набирался смелости спросить.

О.

О нет. Это тревожное маленькое волнение в ее животе стало диким, разлетелось в дюжине направлений и врезалось в важные внутренние части. Ей нужно было что-то с этим сделать, прежде чем… что? Она не знала, что происходит с серьезными мужчинами. Мужчины, которые ухаживали за ней, а не просто обнимали женщин волей-неволей.

— Ух ты. Я… я не знаю, что сказать. За исключением… Я обязательно поужинаю с тобой, Брендан. Я бы с удовольствием.

Он отвел взгляд, твердо кивнул, улыбка тронула один уголок его рта.

— Хорошо.

— Но… — Она с трудом сглотнула, когда эти напряженные зеленые глаза метнулись в ее сторону.

— Хорошо. Ты мне нравишься, Брендан. Но я просто хочу быть откровенной и сказать, ты знаешь… что я возвращаюсь в Лос-Анджелес. Одна из причин, по которой мы ремонтируем бар, заключается в том, чтобы произвести впечатление на Дэниела, нашего отчима. Мы надеемся, что проявление изобретательности станет билетом домой пораньше.

Она улыбнулась.

— Итак, мы оба знаем, что этот ужин случайный. Даже дружелюбный. Верно? Мы оба это понимаем. — Она нервно засмеялась, убирая волосы в хвост. — Я просто констатирую очевидное.

Его щека дернулась.

— Конечно.

Пайпер поджала губы.

— Итак… мы согласны с этим.

Мгновение прошло, пока он рассматривал ее.

— Послушай, мы оба знаем, что мне нравится складывать вещи в аккуратные маленькие коробочки, но я… не смог сделать этого с тобой. Давай просто посмотрим, что произойдет.

Паника защекотала ей горло.

— Но…

Он просто пошел собирать свои инструменты.

— Я заеду за тобой завтра вечером. В семь.

Не дожидаясь ответа, он повернулся и направился в бар, к выходу. Ей потребовалось мгновение, чтобы внутренне забормотать, затем она потрусила за ним.

— Но, Брендан…

В одну секунду он держал ящик с инструментами, в следующую — он лежал на земле и поворачивался. По инерции Пайпер сильно прижалась к телу Брендана, и его рука капитана лодки обвилась вокруг ее поясницы, приподняв ее ровно настолько, чтобы пальцы ее ног коснулись бетона. А затем он наклонил ее назад на своей стальной руке, прижавшись губами к ее губам в эпическом поцелуе. Это было похоже на постер фильма, где ведущий мужчина прижимается своим большим, мускулистым телом к падающей в обморок женственной даме и насытился.

Что?

О чем она только думала? Ее мозг был явно поврежден — и это было неудивительно. Губы, которые нашли ее, были нежными и голодными одновременно. Благоговейный, но сдерживающий аппетит, с которым она никогда не сталкивалась. Как только их губы соединились и соприкоснулись, ее пальцы вцепились в вырез его футболки, и эта рука у нее на пояснице приподняла ее, расправляя передние части их тел, и, о Боже, он просто пожрал ее. Его губы широко раздвинули ее губы, пальцы его рабочего погрузились в ее волосы, а его язык проник глубоко, вторгаясь и разжигая вспышки в ее эрогенных зонах. И он застонал.

Этот огромный, грубый, крутой мужчина застонал, как будто он никогда в жизни не пробовал ничего настолько вкусного, и ему нужно было получить больше. Он поднял их, чтобы одновременно глотнуть воздуха, затем вернулся к работе, его язык безжалостно ласкал ее, пока она не ухватилась за его воротник, чтобы забраться на него, ее рот был таким же нетерпеливым, таким же нуждающимся.

О Боже, о Боже, о Боже.

Они собирались заняться сексом прямо здесь и сейчас. Это было единственное место, куда мог завести подобный поцелуй. С ним, стонущим по совершенно другой причине, эти его крепкие бедра, раздвигающие ее бедра, чтобы принять его толчки. Как они могли вращаться друг вокруг друга больше недели, а этого не происходило? С каждым наклоном его жесткого рта она сходила с ума — Дверь Безымянного открылась, впуская отдаленные звуки гавани.

— Ой! Мне жаль… — смущенно сказала Ханна.

— Эм, я просто…

Брендан прервал поцелуй, его дыхание было резким, глаза сверкали. Он несколько долгих мгновений смотрел на ее губы, пока мозг Пайпер пытался играть в догонялки, в конце концов его рука оторвалась от ее волос. Нет, она почти заскулила. Возвращаться обратно.

— Завтра вечером, — прохрипел он.

— В семь.

Он не сводил глаз с Пайпер до последней возможной секунды, прежде чем исчезнуть за дверью. В этот момент она, пошатываясь, прошла за стойку бара и откупорила бутылку пива из холодильника. Слава Богу, у них хватило предусмотрительности наполнить его льдом. Пайпер сделала большой глоток, пытаясь обуздать свое либидо, но это было бесполезно. Шов ее трусиков был влажным, соски затвердели и болели, пальцы чесались от желания снова вцепиться в рубашку Брендана.

— Мне понадобится твоя помощь, Ханнс, — сказала она наконец. — Типа, много помощи.

Ее сестра смотрела на нее широко раскрытыми глазами, никогда не видя, чтобы Пайпер сбил с ног мужчина.

— Помочь в чем?

— Напоминать, что бы ни случилось с Бренданом… это временно.

— Будет сделано, сестренка. — Ханна обошла бар, открыла свое пиво и встала плечом к плечу с Пайпер.

— Господи. Я никогда не видела тебя такой взвинченной. Кто знал, что твоя слабость — это жилые помещения на открытом воздухе?

Фырканье Пайпер перешло в полноценный смех.

— У нас свидание примерно через двадцать четыре часа. Ты понимаешь, что это значит?

— Тебе нужно начинать готовиться прямо сейчас?

— Ага.

Ханна рассмеялась.

— Иди. Я приберусь здесь.

Пайпер поцеловала сестру в висок и побежала вверх по задней лестнице, направляясь прямо к своему шкафу. Она прижала горлышко пивной бутылки к губам и просмотрела свой выбор, гадая, какое платье говорит, что я не из тех, кто остепеняется.

Потому что она не была такой.

Особенно в Вестпорте. Ей просто нужно было напомнить Брендану об этом.

Решительно кивнув, она выбрала изумрудно-зеленое бархатное мини-платье Alexander Wang, облегающее и расклешенное. Если бы она была здесь только для того, чтобы повеселиться, ей было бы очень весело. И постарайся забыть, как сильно ее сердце было вовлечено в тот поцелуй.

Глава 15

Брендан поправил столовое серебро на обеденном столе, пытаясь вспомнить, когда в последний раз у него была причина использовать больше одного набора. Если Фокс или кто-то из команды подходили, они ели руками или пластиковыми вилками. Пайпер привыкла бы к лучшему, но с этим ничего не поделаешь. Вместо того чтобы снова окунуться в свидания после семилетнего перерыва во всем женском, он погрузился в самую глубину с женщиной, на которую, возможно, невозможно произвести впечатление.

Конечно, его пугал уровень роскоши, к которому привыкла Пайпер, но он не мог позволить себе сделать усилие, чтобы напугать его.

Попытка была наименьшим, что он мог сделать, потому что…

Пайпер Беллинджер добралась до него.

Он впитывал каждую секунду, наблюдая за тем, как она работает без имени всю неделю, и пришел к выводу, что аспект светской жизни с высоким уровнем обслуживания в ее личности… ну, очарователен. Она владела им. Не извинялась за ненависть к физическому труду или свою любовь к дорогой обуви и селфи. И, черт возьми, каждый раз, когда она съеживалась от грязи под ногтями, ему хотелось уложить ее на шелковую подушку и сделать за нее всю работу, чтобы ей не пришлось. Он хотел все испортить. Плохо.

Было очевидно, что она ненавидит строительство, но все же она появлялась каждый день с храброй улыбкой и делала это. Более того, днем она находила время, чтобы сводить Ханну навестить Опал, и он видел, как день ото дня она успокаивалась тем фактом, что у нее есть бабушка и дедушка. Заметил, как она начала втягивать Опал в разговоры, не звуча высокопарно или неловко. Она пробовала что-то новое и добивалась успеха.

Если она могла это сделать, то и он мог.

Брендан открыл холодильник и снова проверил шампанское, надеясь, что высокая цена означает, что оно было наполовину приличным. Он попробовал ее невероятный рот вчера вечером, и его гордость требовала только лучшего на ее языке. Ему придется выйти за рамки своих обычных возможностей ради этой женщины. Она не собиралась довольствоваться пивом, гамбургерами и игрой в мяч в Blow the Man Down. Не всегда. Она заставит его работать, чтобы она была довольна, и он хотел этого вызова.

Это было не так в первый и единственный раз, когда он встречался с женщиной. Не было никакой срочности, или предвкушения, или необузданного голода, который никогда не унимался. Было принятие, понимание. Все это тихо.

Но стук его сердца, когда он забирался в свой грузовик, не был тихим.

В нескольких минутах ходьбы не было ни одного имени, но Пайпер, вероятно, надела бы какие-нибудь нелепые туфли, поэтому он отвез бы ее к себе домой и обратно. Уход из дома в этот час не входил в его обычную рутину, и все, кто видел его грузовик, поднимали брови и нерешительно махали. Они знали, что завтра утром он уедет на сезон крабов, и, вероятно, задавались вопросом, почему он не ляжет спать пораньше с двумя неделями предательского моря в будущем.

Сначала нужно было позаботиться о женщине. Вот почему.

Брендан припарковался у обочины возле Безымянного дома. Он попробовал войти через парадный вход и обнаружил, что он не заперт, поэтому вошел и поднялся по лестнице к ее двери. Он не в первый раз видел ее одетой, чтобы убить человека, поэтому не должен был удивляться, когда она ответила кокетливой улыбкой и пахла экзотикой, как дым. В таком коротком платье он бы все увидел, если бы спустился на две ступеньки.

Он чуть не проглотил свой гребаный язык.

— Привет, моряк.

— Пайпер. — Брендан тяжело выдохнул, делая все возможное, чтобы его мгновенный стояк не стал неуправляемым. Господи, свидание еще даже не началось, а ему нужно было привести себя в порядок. — Ты же знаешь, что мы просто едем ко мне домой, верно?

— Ммм-хмм, — она надулась на него.

— Тебе не нравится мое платье?

И в этот момент Брендан увидел ее насквозь. Видел, что она делает. Готовлю сегодня вечером о сексе. Пытаюсь вести себя непринужденно. Классифицируя его как друга с выгодой для себя. С менее решительным мужчиной она бы тоже преуспела. Легко. Она была раем на ногах, и, вероятно, многие безвольные ублюдки не смогли бы удержаться от того, чтобы взять все, что она была готова дать.

Но он помнил их поцелуй. Скорее всего, он запомнит это на всю оставшуюся жизнь. Она ничего не скрывала, пока их губы соприкасались. Она была напугана, удивлена, возбуждена и снова напугана. Он мог понять. И хотя он понятия не имел, сможет ли он предложить этой женщине достаточно, чтобы сделать ее счастливой, он не позволял Пайпер классифицировать его как случайную связь. Потому что то, что она заставляла его чувствовать, не было случайным. Ни на йоту.

— Ты знаешь, что мне это нравится, Пайпер. Ты выглядишь прекрасно.

Ее щеки вспыхнули от комплимента.

— И на тебе нет твоей шапочки. — Она протянула руку и провела пальцами по его волосам, ее ногти слегка задели его кожу головы. — Я не могу поверить, что ты скрывал все это от меня.

Христос. Ему грозила опасность снова проглотить язык.

Дело было не только в том, что за семь лет к нему не прикасалась женщина. Дело было в том, что именно эта женщина прикасалась ко мне.

— В воздухе повеяло холодом. У тебя есть куртка или ты хочешь одолжить мою?

Ханна появилась в дверях позади сестры, на шее у нее были наушники. Она накинула черный свитер на плечи Пайпер и шмыгнула носом.

— Пригласи ее домой в разумное время, пожалуйста.

Брендан покачал головой младшему и протянул руку Пайпер.

— Не так уж много выбора. Утром мы отправляемся на Аляску.

Ханна секунду напевала себе под нос песню о дне глубокого синего моря, но он ее не узнал. Казалось, захваченная этими словами, Ханна похлопала сестру по плечу и закрыла дверь.

Скользнув рукой в руку Брендана, Пайпер издала удивленный звук.

— Она, вероятно, уже составляет для тебя плейлист на тему парусного спорта для поездки. Она ничего не может с собой поделать.

— Если мы не ставим ловушки и не вытаскиваем их, мы пытаемся поспать несколько часов. Не так много времени для прослушивания музыки.

Он откашлялся.

— Хотя я ей этого не скажу.

Он открыл входную дверь, и Пайпер улыбнулась ему, проходя. У «Красного буя» на другой стороне улицы ждало несколько посетителей. Когда они увидели, как он помогает Пайпер забраться в свой грузовик — и, конечно же, на ней снова были те самые каблуки-ледорубы, — они толкнули друг друга локтями, один из них даже забежал внутрь, чтобы передать сплетни. Он был готов к такой реакции. Я совсем не возражала против этого, особенно учитывая, что он уехал из города на две недели. Правильно это или нет, но ему станет легче, если весь город узнает, что за нее говорят.

Даже если Пайпер еще не знала об этом.

Они проехали три минуты до дома Брендана, и он свернул на подъездную дорожку, обойдя передний бампер, чтобы помочь ей выйти. У него не было ни малейшей надежды оторвать взгляд от ее ног, когда она, как подобает леди, повернулась на сиденье, используя его плечи для равновесия, когда спускалась с пассажирской стороны его грузовика.

— Спасибо, — прошептала она, проводя пальцем по центру его груди.

— Такой джентльмен.

— Это верно. — Он приподнял ее подбородок. — Это именно то, кем я собираюсь стать, Пайпер.

Ее бравада немного поубавилась.

— Я думаю, мы на это еще посмотрим.

— Я думаю, мы так и сделаем.

Она высвободила подбородок из его руки и с важным видом пошла по дорожке, которая просто играла нечестно. Облегающий зеленый материал ее платья натянулся и сдвинулся на ее заднице, сразу же заставив его задуматься, не переоценивают ли роль джентльмена. Да, он хотел затащить ее в постель больше, чем когда-либо хотел чего-либо. Каждый мускул его тела напрягся при виде ее великолепных ног в темноте за входной дверью. Но он не мог избавиться от интуиции, что слишком торопиться с Пайпер было бы ошибкой. Может быть, она даже хотела, чтобы он сдался, просто чтобы она могла положить его в коробку с надписью «Бросок».

Хуже всего было то, что… Может быть, он был всего лишь материалом для нее. Сегодня вечером она выглядела более подходящей для того, чтобы скользить по голливудскому особняку, чем есть домашнюю еду в его холостяцкой квартире. Возможно, он бредит, пытаясь выстрелить. Если она твердо решила вернуться в Лос-Анджелес, он никак не мог ее остановить. Но что-то внутри него, какая-то интуиция, не позволяла ему отдавать Пайпер ничего, кроме своих лучших усилий.

Брендан отпер дверь, включил свет и повернулся, чтобы посмотреть на ее реакцию. Она смогла бы увидеть большую часть этого с первого взгляда. Нижний этаж был открытой планировкой, с гостиной справа, кухней и столовой слева. Там не было ни безделушек, ни заваленных картинками. Все было простым, современным, но мебель, которая у него была, была сделана вручную из местного плавника — и ему это нравилось. Нравилось, что его дом был олицетворением того, что жители его города могли делать с древесиной из океана.

— Ой. — У нее перехватило дыхание, на щеке появилась ямочка. — Брендан… Ты уже накрыл на стол.

— Да. — Вспомнив о хороших манерах, он пошел на кухню и достал бутылку шампанского из холодильника. Она подошла и встала у обеденного стола, выглядя немного ошарашенной, наблюдая, как он откупоривает пробку и наливает.

— Тебе придется сказать мне, хорошо ли это. В винном магазине было только два сорта.

Она рассмеялась, положила сумочку и сняла свитер медленным, чувственным движением, от которого его самообладание чуть не пошатнулось.

— Почему бы тебе не выпить немного со мной?

— Я пью пиво. Никакого шампанского.

Пайпер придвинулась бедром к столу, и он чуть не опрокинул стакан.

— Держу пари, я уговорю тебя выпить немного к концу ночи.

Господи, она, вероятно, могла бы убедить его сделать многое, если бы захотела, но он решил, что должен держать это при себе. Он протянул ей бокал с шампанским, который купил в тот же день, посмотрел, как она сделала глоток, и воспоминание об их поцелуе тяжело прокатилось по нему.

— Это фантастика, — сказала она со вздохом.

Облегчение поселилось рядом с нуждой. Он проигнорировал последнее. На сегодня.

— Просто собираюсь поставить рыбу в духовку, а потом я хочу тебе кое-что показать.

— Хорошо.

Брендан открыл холодильник и достал покрытую фольгой форму для выпечки. Он уже приготовил подошву, сбрызнул ее лимонным соком, солью и перцем. В Вестпорте вы рано научились готовить рыбный ужин, даже если никогда не оттачивали другие навыки на кухне. Это было необходимо, и сейчас он благодарил Бога за это знание. Когда он включил духовку и поставил тарелку, он решил, что его кухня всегда будет выглядеть скучной без Пайпер, стоящей в ней. Она была чем-то из другого мира, позировала, чтобы соблазнить, ее убийственное тело было повернуто как раз под нужным углом, локоть на бедре, запястье лениво кружило шампанское.

— Пойдем. — Прежде чем он смог поддаться искушению и поднять ее на стол, полностью забыв об ужине, он схватил ее за свободную руку, ведя через гостиную в заднюю часть дома. Он включил свет, ведущий на задний дворик, и открыл дверь, жестом приглашая ее пройти вперед. — Подумал, что я покажу тебе, что возможно с открытым пространством у бара, если вы хотите добавить немного зелени. — Тогда ему пришло в голову, что, возможно, садоводство не совсем сексуальная черта для мужчины. — Мне просто нужно было чем-то заняться в мои выходные…

Ее вздох прервал его.

— Ух ты. О Боже мой, Брендан. Здесь просто волшебно. — Она шла по грубо вырубленной каменной дорожке, почему-то не спотыкаясь на каблуках. Папоротники, которые ему действительно нужно было подстричь, задели ее бедра, когда она проходила мимо. Журчащий звук из каменного водоема, казалось, звал ее, и она остановилась перед ним, проведя пальцем по поверхности. В углу стоял единственный стул из кованого железа, на котором он иногда сидел с пивом после долгой поездки, пытаясь восстановить равновесие.

— Я бы не приняла тебя за садовника, но теперь я это вижу. Ты любишь свои корни. — Она оглянулась на него через плечо. — У тебя все вырезано так, как тебе нравится.

Так ли это?

Он бы так думал до недавнего времени.

Его повторение движений, повторение одного и того же снова и снова, становилось все менее… удовлетворяющим. Не отрицаю этого.

— Я действительно люблю это место, — медленно сказал он. — Вестпорт.

— Тебе бы и в голову не пришло уехать. — Утверждение, а не вопрос.

— Нет, — все равно ответил он, сопротивляясь желанию как-то квалифицировать это определенное нет.

Она наклонилась, чтобы понюхать один из цветков на его кусте пурпурной астры.

— А как насчет отпуска? Ты когда-нибудь их берёшь?

Он потер шею сзади.

— Когда я был ребенком, мои родители часто брали меня с собой в поход на остров Уидби. Они переехали в Юджин, штат Орегон, некоторое время назад, чтобы быть ближе к семье моей матери.

— Никаких поездок на отдых с детства? Совсем ничего?

Брендан покачал головой, усмехнувшись, когда Пайпер бросила на него возмущенный взгляд.

— Люди совершают поездки, чтобы увидеть океан. Мне не нужно никуда идти для этого. Она прямо здесь, на моем заднем дворе.

Пайпер подошла ближе, в ее глазах плясало веселье.

— Моя мать предупреждала меня обо всех вас, рыбаках-крабах, и о ваших любовных связях с морем. Я думал, она драматизирует, но ты действительно не можешь устоять перед притяжением воды, не так ли? — Она вгляделась в его лицо. — У тебя серьезные отношения.

Что-то шевельнулось у него в животе.

— Что значит, она предупредила тебя?

Ее плечо приподнялось и опустилось.

— Она любит своего мужа, Дэниела. Но… я думаю, что там говорилось о каком-то необработанном горе. Из-за того, что случилось с Генри. — Она уставилась вдаль, словно пытаясь вспомнить разговор.

— Она сказала мне и Ханне, что рыбаки всегда выбирают море. Они возвращаются снова и снова, даже если это пугает их близких. Исходя из этого, я предполагаю, что она хотела, чтобы Генри ушел и… ты знаешь остальное.

Это был не тот разговор, который он планировал. Откажется ли он когда-нибудь от более опасных аспектов своей работы? Нет, нет, борьба с приливами, течением, волнами была делом его жизни. По его венам текла соленая вода. Давая понять, что он всегда выберет океан, несмотря ни на что, он уже столкнулся с Пайпер — а они еще даже не поели.

Но когда она подняла лицо к лунному свету и он увидел в нем только искреннее любопытство, он почувствовал себя обязанным объяснить ей.

— Каждый год я беру на борт пару новичков. Первые краболовы. Большинство из них — маленькие дети, пытающиеся быстро заработать немного денег, и они никогда не делают этого дольше, чем в первый сезон. Но время от времени появляется один… Я вижу его из рулевой рубки. Связь, которую он образует с морем. И я знаю, что он никогда не уйдет от нее.

Она улыбнулась.

— Как и ты.

Голос прошептал у него в затылке: «Ты сам себя обманываешь». Хотя он был честным человеком, часто ошибался.

— Да. Как и я. — Он осмотрел линию ее волос. — Та шишка на твоей голове наконец-то исчезла.

Она протянула руку и потерла это место.

— Это так. Я когда-нибудь должным образом поблагодарю тебя за то, что ты отправил Эйба на верхнюю койку.

— Не стоит благодарности.

Пайпер преодолела оставшееся расстояние между ними, остановившись, просто стесняясь того, что ее сиськи касаются его груди. Она была мягкой, грациозной, женственной. Намного меньше его. Когда она была так близко, он чувствовал себя прирученным великаном, затаив дыхание и ожидая, ожидая увидеть, что прекрасная девушка сделает дальше.

— Ты мог бы просто поцеловать его и сделать все лучше.

Его выдох вышел тяжелым, благодаря тому, что вся кровь в его теле устремилась на юг, к его члену.

— Ты сказала мне, что твой флирт со мной закончился. Не похоже, что сегодня вечером ты снова против.

Ее губы изогнулись.

— Может быть, потому, что я пришла в бронежилете.

Брендан наклонил голову и позволил своему взгляду скользнуть по ее обнаженным плечам, ногам и спине к низкому, обтягивающему вырезу.

— Эта броня не могла защитить тебя ни от чего.

Что-то промелькнуло в ее глазах.

— Не может быть!

Она вплыла в дом, оставляя за собой соблазнительный аромат. Брендан всегда думал, что борьба с океаном навсегда станет его самым большим испытанием. Но это было до того, как он встретил Пайпер. Может быть, он еще не знал, как или что произошло между ними, но его интуиция никогда не лгала. Он никогда не проигрывал битву с водой, прислушиваясь к своим инстинктам, и чертовски надеялся, что те же самые инстинкты не подведут его сейчас.

Глава 16

Пайпер увидела, как Брендан сел на противоположной стороне стола, и нахмурился.

Похоже, капитана лодки было нелегко соблазнить. Когда она выбирала это платье, она даже не ожидала, что они пройдут через парадную дверь, но вот они сидят в его очаровательно мужской столовой, готовясь съесть еду, которую он приготовил сам.

И он купил ей шампанское.

Мужчины покупали ей драгоценности, водили ее в хорошие рестораны — один нетерпеливый бобер даже купил ей булочку на ее двадцать второй день рождения. Она не скрывала, что любит красивые вещи. Но ни один из этих подарков никогда не заставлял ее чувствовать себя такой особенной, как эта домашняя еда.

Однако она не хотела чувствовать себя особенной рядом с Бренданом. Неужели она?

С тех пор как она приехала в Вестпорт, у нее было больше откровенных разговоров с Бренданом, чем у кого-либо в ее жизни, кроме Ханны. Она хотела узнать о нем больше, раскрыть в ответ больше себя, и это было очень страшно.

Потому что, что из этого может получиться?

Она пробыла в Вестпорте всего три месяца, то есть уже почти две недели. Завтра он уедет на две недели. Затем снова в море и обратно, по три дня за раз. У этого были все предпосылки для временной связи. Но его отказ повесить ярлык на то, что было между ними, оставил дверь возможностей широко распахнутой.

На самом деле она даже не знала, как быть чем-то большим, чем временная связь.

Эту невозможно — игнорировать белую линию загара вокруг его безымянного пальца и тот факт, что она была его первым свиданием с тех пор, как он снял его? Это было ошеломляюще для человека, чьи самые длительные отношения длились всего три недели и закончились тем, что ее уверенность в себе была пробита насквозь. Что бы он ни ожидал, что произойдет между ними… Она не могла осуществить это.

И, возможно, в этом и была настоящая проблема.

Дородный морской капитан молча ждал, пока она откусит первый кусочек, положив локти на стол, совершенно не привыкший быть на свидании. Мускул дернулся на его щеке, сказав ей, что Брендан нервничал из-за ее реакции на его стряпню. Но каждая мысль в ее голове, должно быть, отразилась на ее лице, потому что он поднял бровь, глядя на нее. Она скинула напряжение с плеч и вонзила вилку в слоеную белую рыбу, добавив туда же картофелину и засунув ее между губ. Жевательный.

— Ой. Вау, это здорово.

— Да?

— Очень. — Она откусила еще кусочек, и он, наконец, начал есть свою собственную еду. — Ты часто готовишь для себя?

— Да. — Он ел так же, как делал все остальное. Не ходи вокруг да около. Вставьте вилку, положите еду в рот, повторите. Никакой паузы. — За исключением вечеров в понедельник.

— О, «Красный буй» — запланированная еженедельная традиция. Я должна была догадаться. — Она рассмеялась. — Я смеюсь над тобой за твои привычки, но они, вероятно, делают тебя хорошим капитаном.

Он издал какой-то звук.

— Я не был в своих привычках на этой неделе, не так ли?

— Нет. — Она посмотрела на него. Даже предостерегла себя от того, чтобы слишком глубоко копаться в том, почему он все изменил. Но любопытство взяло верх над ней.

— Почему так? Я имею в виду, что заставило тебя решить — снять свое кольцо? — изменить свою рутину?

Брендан, казалось, тщательно подбирал слова.

— Я никогда не буду импульсивной. Постоянство равно безопасности на воде, и мне стало комфортно всегда соблюдать правила. Это делает меня достойным того, чтобы жизнь была в моих руках, понимаешь? Или это было мое рассуждение в самом начале, и оно просто застряло. В течение длительного времени. Но в последнее время здесь, на суше… Кто-то продолжал бросать ключи в мои рутины, и конец света не наступил. — Он изучал ее, словно оценивая ее реакцию и то, продолжать или нет.

— Это было похоже на то, как будто я ждала, когда упадет ботинок. Потом все рухнуло, и вместо хаоса я просто… э-э-э…

Прошло мгновение.

— Увидела потенциал для нового курса.

Пайпер с трудом сглотнула.

— Туфля упала, но это была шпилька с открытым носком?

— Что-то в этом роде.

— Я могу обуздать свой хаос навсегда. Вы можете понадобиться мне в качестве свидетеля на одном из будущих судебных процессов. — Ее слова не совсем передали легкомыслие, на которое она надеялась, в основном потому, что она задыхалась от его признания. Пайпер Беллинджер оказала на кого-то положительное влияние. Он признал это вслух.

— Но не только я заставила тебя измениться, — сказала она и рассмеялась, отчаянно пытаясь унять пульсацию в груди.

— Должны были быть и другие факторы.

Брендан начал что-то говорить и остановился.

С тех пор как она встретила этого мужчину, она подозревала, что он никогда ничего не говорил без причины. Если он сдерживался, она могла только представить, насколько это должно быть важно. Она поймала себя на том, что откладывает вилку, желая уделить ему все свое внимание.

— Ты о чем?

Он прочистил горло.

— Я покупаю вторую лодку на следующий сезон. Сейчас его строят. Я собираюсь проверить ход работ, пока буду в Датч-Харборе — это порт на Аляске, где мы будем ждать неделю после установки наших ловушек.

— Это захватывающе.

Она наморщила лоб.

— Как ты собираешься командовать двумя кораблями?

— Я не буду. Я собираюсь посадить Фокса в рулевую рубку «Деллы Рэй».

Пайпер улыбнулась в глоток шампанского.

— Он еще не знает?

— Нет. Я не могу дать ему времени отговорить себя от этого. — Стал бы он? Он кажется… уверенным в себе.

— Это хороший способ сказать, что он самоуверенный засранец. И он есть. Но он умнее, чем думает.

Брендан помолчал, глядя вниз, нахмурив брови.

— Может быть, передача «Деллы Рэй» — хороший способ дистанцироваться от прошлого.

Пайпер стояла очень тихо.

— Почему ты хочешь дистанцироваться?

— Кроме того, что сейчас время? Я думаю… часть меня чувствует себя обязанной оставаться в прошлом, пока я командую лодкой Мика. — Он провел рукой по лицу, невесело рассмеявшись. — Я не могу поверить, что говорю это вслух, хотя обычно я бы просто похоронил это. Может быть, мне следует похоронить его.

— Не надо. — У нее пересохло во рту от того, что этот мужчина открылся ей. Глядя на нее через стол с редкой мужской уязвимостью, как будто он действительно ценил ее реакцию.

— Ты не должен чувствовать себя виноватым из-за того, что хочешь побыть наедине после семи лет, Брендан, — тихо сказала она. — Это намного больше, чем дало бы большинство людей. Тот факт, что ты вообще чувствуешь себя виноватым, просто доказывает, что ты хороший человек. Даже если ты наденешь шапочку за обеденным столом.

Зелень его глаз потеплела.

— Спасибо. За то, что не осуждаешь меня.

Чувствуя, что ему нужно уйти от этой темы, Пайпер оглядела столовую.

— Кто я такой, чтобы судить кого бы то ни было? Особенно тот, у кого есть классный дом, которым не владеют его родители. Две лодки и жизненный план. На самом деле это пугает.

Он нахмурился.

— Ты боишься меня?

— Не столько. Больше похоже на твою трудовую этику. Я даже не знаю, правильно ли я это произношу. Вот как не часто я произносил вслух «трудовую этику».

Она чувствовала необходимость выровнять игровое поле, вознаградить его честность чем-то своим. Его признания облегчали ей исповедь в собственных грехах.

— Мы с моей подругой Кирби запустили линию губной помады под названием Pucker Up, может быть, три года назад. Как только вечеринка по случаю запуска закончилась и мы поняли, сколько нам предстоит сделать, мы раздали свой инвентарь друзьям и отправились в Сен-Тропе. Потому что мы решили отдохнуть.

— Может быть, это был неправильный карьерный путь.

— Да, хорошо.

Ее губы дрогнули.

— Профессиональный нэппер был моим запасным вариантом, и я это сделала. Отчасти поэтому я здесь. Но также и потому, что моя подруга Кирби сдала меня копам.

— Она так не поступила, — сказал он, его лицо потемнело.

— Она сделала это! Указала на меня как на вожака с мелкого конца бассейна. Соответствующим образом. — Пайпер махнула рукой вокруг. — Хотя все в порядке. Мы все еще друзья. Я просто не могу доверять ей или сказать ей что-то важное.

Казалось, он изо всех сил сосредоточился на том, что она говорила.

— У тебя много таких друзей?

— Да. — Она нарисовала круг на боку бокала с шампанским.

— Я думаю, это больше для имиджа, чем для чего-либо еще. Влияние. Быть замеченным. Но это странно, знаешь ли. Я выехал из Лос-Анджелеса всего две недели назад, и как будто меня там никогда и не было. Никто из моих друзей не писал мне и не писал. Они стремятся к чему-то большему и лучшему. — Она покачала головой. — Тем временем люди все еще оставляют цветы на мемориале Генри спустя двадцать четыре года. Итак… насколько реален или существенен образ, если все, что он кому-то приносит, может исчезнуть за две недели?

— Однако ты никуда не уехала. Ты сидишь прямо здесь.

— Так и есть. Я здесь. За этим столом. В Вестпорте. — Она сглотнула.

— Пытаюсь понять, что делать, когда никто не смотрит. И задаюсь вопросом, может быть, это то, что действительно имеет значение. — Ее смех прозвучал немного неуверенно.

— Это, вероятно, звучит по-дилетантски для того, кто построил бы чертову лодку и никому об этом не рассказал.

— Нет, это не так. — Он подождал, пока она встретится с ним взглядом.

— Это звучит так, как будто тебя вырвали с корнем и бросили в незнакомом месте. Как ты думаешь, я бы справился так же хорошо, если бы меня отправили куда-нибудь, где я никого не знал, не занимался торговлей?

Она ахнула.

— Как бы ты получил свою рыбу с жареной картошкой в понедельник вечером?

Уголок его губ дернулся.

— Ты прекрасно справляешься, дорогая.

Это был грубый мед, который сделал это. Ее ноги под столом сошлись вместе и сжались, пальцы ног в туфлях согнулись. Она хотела, чтобы руки Брендана были на ней. Повсюду. Но она также боялась идти к нему, потому что снова сексуальная дымовая завеса, за которой она пряталась, рассеялась, оставив только ее. Брендан смотрел на нее со смесью тепла и нежности, и ей нужно было включить первый.

Все это зашло слишком далеко, слишком быстро, и он начинал ей слишком сильно нравиться.

Возможно, у нее и был экзистенциальный кризис, но она все еще хотела вернуть Лос-Анджелес и все блестящие атрибуты, которые с ним сопутствовали. Не так ли? Конечно, после нескольких недель отсутствия контактов с ее друзьями, звонок из Лос-Анджелеса немного поутих. Она действительно начала получать удовольствие от того, что не проверяет свои уведомления каждые десять секунд. Но слава, растущая и убывающая, была частью сделки, верно? Тот порыв признания и обожания, которого она в последнее время перестала жаждать, вернется. Так было всегда. У нее не было другого выбора, кроме как вернуться домой, и, во всяком случае, время, проведенное в Вестпорте, заставит ее на этот раз оценить свою привилегию. Разве не за этим уроком ее послали, чтобы выучить?

Да.

В итоге она потратила двадцать восемь лет на создание этого образа и не могла просто начать все с нуля.

Сможет ли она заполучить Брендана сегодня вечером и все еще следить за этой реальностью?

Конечно, она могла.

Не обращая внимания на резь в горле, Пайпер отодвинулась от стола и встала с шампанским в руке. Она медленно обошла предмет мебели, удовлетворенная, когда его горло с трудом сглотнуло. Однако его глаза и подбородок были упрямы.

Что ж, если он собирается быть упрямым, ей придется играть, чтобы выиграть.

Пайпер проскользнула между Бренданом и столом, немного отодвинув его, чтобы удобно устроиться у него на бедрах. Его глаза были почти черными от голода, освещая ее декольте, бедра и бедра, ее рот. Как только она запустила пальцы свободной руки в его волосы, эта большая грудь начала вздыматься, его веки закрылись.

— Пайпер, — хрипло сказал он. — Я не поэтому пригласил тебя на ужин.

Она убрала руку, поставила шампанское, которое держала в другой, и засунула пальцы под бретельки платья.

— Может быть, это не единственная причина, — пробормотала она, снимая зеленый бархатный лиф, оставляя свою грудь обнаженной всего в нескольких дюймах от его рта.

— Но это один из них, не так ли?

Брендан открыл глаза, и его охватила дрожь, его руки взлетели вверх, чтобы схватить ее за бедра.

— О, Господи, блядь, Боже, они такие красивые, детка. — Он наклонился, прижимаясь открытым ртом к гладкой дорожке кожи между ее грудями, тяжело дыша, используя свою хватку на ее бедрах, чтобы притянуть ее ближе, как будто он ничего не мог с этим поделать.

— Это здесь ты брызнула эти духи, не так ли? Прямо здесь, между твоими сексуальными маленькими сиськами.

Отчаяние в его руках, прикосновение бархата к плоти превратили ее соски в точки.

— Я брызнула их туда для тебя сегодня вечером, — прошептала она ему в волосы.

— Все для тебя.

Он застонал, слегка повернул голову, чтобы дышать ей в сосок.

— Я знаю, что ты делаешь. Ты хочешь превратить это в обычный трах.

Ее пульс отдавался в ушах.

— Перестань думать об этом и прикоснись ко мне.

И все же он колебался, чувствуя, что челюсть вот-вот разлетится вдребезги.

Пайпер потянулась назад и взяла бокал с шампанским, сделав медленный глоток. Она проглотила большую часть пузырящейся жидкости, но оставила след на языке, поднеся его к губам Брендана. Слизывая шампанское в рот.

— Я же говорила, что заставлю тебя попробовать, — пробормотала она, дразня кончик его языка своим собственным.

— Хочешь еще?

Это большое тело придвинулось ближе, вокруг его рта появились морщинки напряжения.

— Пожалуйста…

— Тебе не нужно умолять, — сказала Пайпер, поднося бокал с шампанским к груди, опрокидывая бокал и позволяя шампанскому стекать по одному соску, затем по следующему, и Брендан начал задыхаться.

— Не для того, чего мы оба хотим. Прикоснись ко мне, Брендан. Попробуй меня на вкус. Пожалуйста?

— Господи, я должен. — Он провел губами по ее левому соску, прижался к нему оскаленными зубами, прежде чем потереться языком о твердый бутон, дернул ее бедра вперед, движение выгнуло ее спину, так что ей пришлось использовать его волосы для равновесия, взяв две большие пригоршни. Ее рот сложился в букву «О», наблюдая, как он смакует ее, ласкает ее тело. Никаких игр. Просто нужно.

Его рот спустился к ее пупку, облизывая ложбинку, куда попало немного капающего шампанского, прежде чем снова подняться к противоположной груди, посасывая теперь сильнее. Пожирающий. Она намеревалась держать себя в руках здесь, но его рот доставлял самую невероятную текстуру и всасывание, и ее задница неуклюже ударилась о стол, рыдание вырвалось из ее горла.

— Брендан, — выдохнула она. — Брендан.

— Я знаю, детка. Могу я засунуть руки тебе под платье? — он прохрипел, его ладони уже разминали тыльную сторону ее бедер, его борода поглаживала взад и вперед ее набухший сосок и посылала поток влаги к вершине ее бедер.

— Пайпер.

— Что? — выдохнула она, голова закружилась. — Что бы ты ни сказал. Да, да.

Эти занятые руки двигались быстрее молнии, сжимая ее задницу так грубо, что воздух покинул ее легкие. Он притянул ее вперед, чтобы, тяжело дыша, прижаться прямо к ее животу, его руки не переставали массировать, сжимать и приподнимать плоть ее попки, его мозолистые пальцы запутались в ее стрингах в спешке прикоснуться, вылепить.

— Т-ты осел, я думаю, — пробормотала она.

Он покачал головой.

— Нет, Пайпер. Я человек с такой задницей.

— О, — прошептала она.

Это было странно романтично. И собственническая. И ей слишком нравились оба эти качества. Ей нужно было как-то восстановить контроль, потому что она сильно просчиталась в том, как быстро Брендан сможет ее затащить. Это влечение было даже более опасным, чем она первоначально думала.

— Брендан, — выдавила она, взяв его за широкие плечи и используя каждую унцию своей силы, чтобы толкнуть его обратно в кресло.

— Ч-подожди, я…

— Мне жаль, — сказал он между вдохами.

— Дело не только в том, что для меня это было так давно, дело в том, что ты должна была быть самой сексуальной женщиной на этой гребаной планете.

Правильно ли Пайпер его расслышала? Она потрясла головой, чтобы прояснить ее, хотя большая часть тумана вожделения осталась на месте.

— Подожди, я знаю, что ты носил кольцо, но… никакого секса? Вообще? Зная тебя, я должна была предположить это, но…

Ее взгляд скользнул вниз по его телу, остановившись, когда она достигла очертаний его болезненно выглядящей эрекции. Она торчала из ширинки его джинсов, большая и тяжелая. Его собственная рука поползла к нему, его сексуальное разочарование было очевидно в каждой резкой черте его лица.

Был способ вернуть контроль над этим толчком и притяжением между ними и заставить его чувствовать себя хорошо — и она вдруг не смогла ничего с собой поделать.

— О, Брендан. — Она опустилась на колени и поцеловала толстую выпуклость.

— Мы должны позаботиться об этом, не так ли?

Его голова откинулась назад, грудь вздымалась и опускалась.

— Пайпер, тебе это не нужно.

Она обхватила ладонями его сильное возбуждение, помассировала его через джинсы, и он застонал сквозь зубы.

— Я хочу, — прошептала она.

— Я хочу, чтобы тебе было так хорошо.

Она расстегнула пуговицу на верхней части его ширинки и осторожно опустила молнию, втянув воздух, когда его член стал невероятно большим внутри его трусов в отсутствие ограничения. Костяшки пальцев Брендана на подлокотниках кресла побелели, но он совсем перестал дышать, когда она спустила пояс его трусов и увидела его эрекцию вблизи. Мужской. Не было другого способа описать его непримиримую тяжесть и сталь, густые черные волосы у основания, тяжелый мешок. Он был длинным, гладким и широким, вены обвивали его, как линии на дорожной карте, и ничего себе. ДА. Она говорила правду. Она действительно хотела, чтобы ему было хорошо. Так сильно, что внутренняя поверхность ее бедер стала скользкой от ее собственной потребности. Хотела быть на коленях, доставляя удовольствие этому мужчине, который так долго соблюдал целибат. Этот мужчина, который относился к ней с заботой и уважением и нервничал из-за того, что она попробовала его стряпню.

Более того, она могла бы заранее доказать, что это был просто секс.

Просто секс.

— Посмотри на себя, Пайпер, — хрипло сказал Брендан.

— Господи, у меня не было ни единого шанса, не так ли?

Сочувственно надув губки, она плотно накачала его член. И еще один. Подождала, пока его глаза не начали стекленеть, затем провела языком по мясистой нижней части его тела, закрыла рот поверх бархатного шлема сверху. Сделав свой язык плоским и жестким, она подразнила соленую щель, чувствительные выступы, прежде чем погрузить его глубоко, глубоко, прямо до того места, где слезы защипали ее веки. Боже, он пульсировал на ее языке, большие, быстрые всплески жизни, которые ее женственность начала отзываться эхом, заставляя ее стонать вокруг его твердой плоти.

— Черт возьми, детка, этот рот, — простонал он, одной рукой сжимая ее волосы, подгоняя ее быстрее, даже когда он рявкнул:

— Остановись. Остановись. Я собираюсь кончить.

Пайпер позволила ему выскользнуть из ее рта водоворотом языка, ее правая рука работала над ним, утолщая его с каждым ударом кулака. Да, он долго не протянет, и в этом было что-то такое горячее. Как сильно он нуждался в облегчении.

— Куда ты хочешь кончить? — прошептала она, беря его мешочек в руку и нежно жонглируя им, наклоняясь, чтобы обхватить языком его пурпурный кончик.

— Куда пожелаете, капитан.

— Черт, — процедил он сквозь зубы, его бедра начали вибрировать. Вместо того, чтобы ответить на ее милый, настойчивый вопрос, он закрыл глаза, ноздри раздулись, когда он втянул воздух. — Нет.

И тут случилось неожиданное.

Прямо на грани своего заслуженного оргазма Брендан рванулся вперед, обхватил ее руками за талию и поднял на обеденный стол. Она пошатнулась, у нее закружилась голова от быстрого подъема, но она вернулась к реальности, когда Брендан опустился на колени и снял рубашку.

— Оооо, — сказала она в замедленной съемке. — Эй, смотри-ка…

Она был в шоке.

Она знала, на каком-то уровне, что Брендан был сложен как ублюдок. Его руки всегда проверяли швы его толстовок, его грудь была мускулистой, но она не знала определения. Точеные плоскости его грудных мышц заканчивались резким спадом; затем это был горный хребет пресса. Но не из тех, что надоедливы. На них было мясо. И волосы. Все он так делал. Он выглядел как настоящий мужчина, который работал в дикой природе, потому что это именно то, чем он был. И ни одной татуировки, которая была так похожа на Брендана, что у нее странное ощущение в горле. Конечно, он не хотел бы иметь дело со всей этой суетой или тратить свое время на то, чтобы сделать это.

Вернись на землю, Пайпер.

— Подожди, я была… — Она указала на его эрекцию.

— Ты был…

— Не беспокойся обо мне, — прохрипел он, подтаскивая ее к краю стола. — Раздвинь свои бедра и дай мне посмотреть на это, Пайпер.

Ее внутренние стенки сжались, наслаждаясь его прямотой.

— Но…

— Ты думаешь, что я собираюсь отстраниться и уехать из города на две недели? Этого не произойдет. Ты выходишь, детка, или никто не выйдет.

Словно на автопилоте, ее бедра широко раздвинулись на столе. О, это было нехорошо. Она даже не знала, какая часть ее была главной. Ее голова, ее сердце, ее женское дело. Или, может быть, они все были такими, три сучки, нажимающие на переключатели ее панели управления. Она знала только, что Брендану нужно перестать раскрывать положительные стороны себя. Теперь они щедро добавляли в смесь?

Подол ее изящного платья в руках капитана его лодки заставил ее всхлипнуть. Он поднял его, и один Бог знал, что он видел. Ее трусики были прозрачными с самого начала, но она никогда еще не была такой мокрой в своей вечно любящей жизни. Не говоря уже о том, что его нетерпеливые руки на ее заднице дернули ее в сторону.

Он пристально уставился на нее, сжимая ее колени, с его губ срывалось проклятие.

— Да, я должен быть идиотом, оставляя тебя без моего внимания на две недели.

Она тяжело дышала.

— Ты называешь меня специалистом по техническому обслуживанию?

— Ты это отрицаешь? — Он отодвинул полоску материала, защищающую ее сердцевину, которую, к счастью, она начистила до блеска прямо перед отъездом из Лос-Анджелеса.

— Трахни меня. Ты можешь быть такой заботливой, как захочешь, дорогая. Но я единственный, кто занимается обслуживанием. — Он провел большим пальцем по шву ее лона.

— Понятно?

Пайпер кивнула, словно в трансе. Что толку было говорить — нет?

По крайней мере, это единственное устное соглашение касалось секса. Ничего эмоционального. И она не собиралась притворяться, что кто-то в этом городе может появиться и заинтересовать ее даже в малой степени от того, что сделал Брендан. Если подумать, ей, возможно, придется проделать довольно долгий путь, чтобы найти это.

Его губы скользнули по внутренней стороне ее бедра, тупые пальцы зацепились за края трусиков.

— Подними, — пророкотал он, покусывая ее чувствительную кожу зубами.

О, здорово. Его голос может стать еще глубже? Это резонировало до самого ее клитора, и она откинулась на локти, приподняв бедра достаточно, чтобы Брендан стянул стринги с ее ног. Она наблюдала за этим мужчиной, который с каждой минутой становился все более возбуждающим, ожидая, что он уронит нижнее белье на пол. Вместо этого он обернул тонкую черную материю вокруг своего члена, прижимаясь ртом и носом к ее влаге, застонав, когда он задыхался вверх и вниз в крепком кулаке.

— Святые… — выдохнула Пайпер, на мгновение теряя сознание.

— Видишь это, детка? — Он потер рот из стороны в сторону, раздвигая влажные складки ее женственности, эта рука грубо дернулась между его бедер.

— Ты все еще меня выводишь из себя.

Когда она ударилась спиной о стол?

Только что она смотрела на голову Брендана, а в следующую секунду широко раскрытыми глазами уставилась в потолок. Язык Брендана медленно скользнул вниз по ложбинке ее лона, и ее пальцы вцепились в его волосы, движение было непроизвольным, но если он остановится, если он остановится, она умрет.

— Хорошо, Пайпер. Притяни меня покрепче. Покажи мне, как сильно ты хочешь мой язык.

Нет, нет, нет. Его голос теперь был как наждачная бумага. Могла ли она исходить только от этого баритона?

— Брендан. — Она подняла ноги, закинула их ему на плечи, заработав рычание, еще один грубый рывок бедрами к краю стола.

— Пожалуйста, пожалуйста. Пожалуйста.

Она никогда в жизни не просила ни о чем сексуальном. Особенно не оральный. Мужчины всегда делали вид, что делают женщине одолжение. Или, может быть, она просто была отстранена и проецировала объяснение, которое удержало бы ее в таком состоянии. Она не могла оставаться отстраненной сейчас, и это… О, это определенно не было проблемой для Брендана — и он дал ей это понять. Его предплечье опустилось на ее бедра, прижимая их к столу, и он зарычал во время второго лизания, проводя кончиком по ее клитору, дразня его, волнистый изгиб его плеча говорил Пайпер, что его рука лихорадочно двигалась, просто скрываясь из виду. С помощью ее трусиков.

Он был самым последовательным мужчиной, которого она когда-либо встречала, и сейчас она благодарила Бога за это, потому что он прижался верхней губой к самой верхней части ее щели, его язык никогда не останавливался и не менял темпа. Это было идеально, идеально, расточать ее набухающий клитор трением и давлением, и она действительно собиралась достичь этого из-за этого. О Боже, она собиралась испытать оргазм. Как настоящий, подлинный оргазм. Она не собиралась притворяться, чтобы задеть его самолюбие. Это происходило.

— Пожалуйста, не останавливайся, Брендан. Это прекрасно. Это… О Боже, о Господи.

Ее бедра начали неудержимо дрожать, и она не видела ничего, кроме искр, танцующих перед глазами. Пальцы, которые она запустила в его волосы, притянули его ближе, ноги обвились вокруг его головы, ее бедра приподнялись, ища, нижняя часть тела изогнулась. И она все еще не вытеснила его из этого волшебного места, и, возможно, он был Иисусом. Она не знала. Не знал ничего, кроме сильного удовольствия, навалившегося на нее. Но затем он убрал предплечье с ее бедер, прижал ладонь к ее плачущему входу и повернул его — сильно — и она закричала. Она, блядь, закричала. И она не остановилась, когда он скользнул толстым пальцем внутрь нее, поискал и нашел ее точку G, усиливая давление.

Она кончила. Это было жалкое слово для путешествия в далекий мир, где танцевали феи и с неба сыпались леденцы. Когда ее спина запротестовала, она поняла, что непроизвольно выгнулась дугой над столом. Она ошеломленно уставилась на свои приподнятые бедра, бесконечное облегчение пронзило ее, напрягая мышцы и отпуская их. Вау. О, ничего себе.

Брендан придвинулся к ее обмякшему телу, и его лицо было почти неузнаваемо из-за вожделения, охватившего его рот, лихорадки, заставившей его глаза сиять. Эта огромная часть его тела все еще была твердой, его рука двигалась вверх и вниз по всей длине, одна сторона ее трусиков обхватывала его член, другая — его кулак.

— Можно мне потереть его здесь, детка? — Брендан прохрипел вопрос, его обнаженная грудь вздымалась, мелкий пот блестел на этих отточенных мышцах.

— Просто хочу потереть его там, где я заставил тебя кончить.

— Да.

Он почти упал на нее, его лицо уткнулось в изгиб ее шеи, его кулак поместил свою жесткость между ее бедер, прямо над этой сверхчувствительной плотью.

— Скоро наступит день, Пайпер, и я трахну тебя так чертовски сильно. — Он попеременно то проводил своим набухшим кончиком по ее влажным складкам, то поглаживал себя.

— Собираюсь выебать слово «друг» прямо из твоего прекрасного рта. Ты забудешь, как произносить что-либо, кроме моего имени. Очень скоро, дорогая.

Ее клитор снова загудел, невероятно, и этот гул связи, большего обещанного удовольствия, должно быть, был причиной того, что она слегка повернула голову, шепча ему на ухо:

— Обещаешь?

С придушенным рычанием ее имени, он достиг своего пика, выплескивая влагу на ее живот, его рука двигалась как в тумане, его зубы оскалились сбоку от ее горла.

— Пайпер. Пайпер.

Сила, возбуждение Брендана, произносящего ее имя во время оргазма, были настолько невероятными, что она не могла усидеть на месте. Она провела языком вверх и вниз по его напряженной шее, провела внутренней стороной бедер вверх и вниз по его вздымающейся грудной клетке, провела ногтями по его плечам и спине. Когда его тяжелое тело рухнуло на нее, она продолжила, какой-то инстинкт, которого у нее никогда раньше не было, побуждал ее успокоиться, прошептать слова похвалы, которые она на самом деле, буквально имела в виду. Она могла бы пролежать там до завтра, просто существуя под его успокаивающим весом, — и это самодовольство вернуло ей чувства.

Ладно, они хорошо потрахались. Или… почти секс, во всяком случае.

Все же лучше, чем любое реальное половое сношение, которое у нее когда-либо было. Не по дням, а по часам.

Потому что он тебе нравится. Много. За то, кто он есть, а не за то, что он может сделать для тебя.

Это осознание сильно ударило ее по лицу. Бог. Она никогда раньше не думала о своих прошлых поступках в таких терминах, но они подходили. Мелкий. Так мелко. Кто она такая, чтобы принимать нежные жесты, которые предлагал этот мужчина? Ему следовало подождать, прежде чем снимать обручальное кольцо для какой-нибудь самоотверженной местной девушки, которая была бы довольна тем, что махала ему в море всю оставшуюся жизнь.

Острая боль пронзила Пайпер в груди, и она попыталась сесть, но не смогла пошевелиться, потому что Брендан прижал ее к столу. Он поднял голову, глаза сузились, как будто он уже чувствовал, как в ней нарастает напряжение.

— Пайпер.

— Что? — прошептала она, оторвавшись от своих мыслей. — Убирайся из своей головы.

С сардонической улыбкой она закатила глаза.

— Да, да, капитан. — С некоторым усилием она попыталась сделать так, как он просил. Попыталась отложить свои заботы на потом. В конце концов, он уезжал на две недели завтра утром, в конце концов. Этого было бы достаточно, чтобы вытащить ее глупую голову из облаков.

— Это было… ух ты. Держи это в секрете. Сексуально. — Действительно, действительно хорошо.

Брендан хмыкнул. Он опустил голову и улыбнулся в ложбинку между ее грудями, заставив ее сердце затрепетать.

— Хорошо? — он фыркнул, по очереди целуя ее грудь и вставая, явно не желая покидать ее. Застегнув свою все еще полутвердую эрекцию обратно в джинсы, он достал несколько салфеток из держателя на столе и очистил Пайпер от своих расходов, вытирая эффективно, как и все остальное, медленно качая головой при ее появлении.

— Я умру с голоду без твоего вкуса.

Несмотря на вялость мышц, ей удалось сесть и поправить платье, моргая при виде трусиков, лежащих мокрой кучей на полу, нахлынули воспоминания о последних получасе. Вау. Она была такой… настоящей. Внутри каждую секунду с ним. Когда в прошлом у нее были интимные отношения, она все время зацикливалась на своей внешности, на том, что думает парень, оправдывает ли она ожидания. Ни одно из этих опасений не овладело Бренданом. Нет. Потому что… она ему нравилась. Не ее образ. Ее настоящая личность и мнения. Когда руки Брендана касались ее, у нее не было ни стен, ни границ. Сегодня вечером все было связано с границами, но вместо того, чтобы установить их, линия продолжала продвигаться все дальше и дальше.

Она спрыгнула со стола, приземлившись на каблуки, которые все еще носила, и кокетливо проверила его бедра.

— Может быть, я дам тебе попробовать еще раз, когда ты вернешься.

— Может быть, а? — Он схватил ее за руку и развернул, прижимая к холодильнику, прижимая ее там своим крепким телом. Предательское тело Пайпер тут же растаяло, страстно желая, чтобы ее поддерживала его превосходящая сила, ее голова откинулась назад. Твердый рот Брендана нашел ее губы, уже приоткрыв их, его язык погрузился глубоко, неся легкий аромат ее оргазма, отдаваясь ей тщательными движениями, низкое рычание удовлетворения закипало в его горле. Когда он отстранился, его серебристо-зеленые глаза изучали ее лицо, одной рукой придерживая ее подбородок.

— По-твоему, это похоже на «может быть»?

Другими словами, она вернется за добавкой.

— Кто-то вдруг стал самоуверенным, — фыркнула Пайпер.

— Не дерзи, милая. — Он снова поцеловал ее в губы, на этот раз нежно.

— Решительно настроена.

Она зашипела. Твердо решил сделать что? О боже, ей нужно было убираться оттуда.

— У меня раннее утро, — выпалила она. — И у меня топ? Итак.

— Итак. — Он, казалось, боролся с улыбкой, и это было раздражающе. Все еще без рубашки, он взял кардиган Пайпер и помог ей надеть его, прежде чем передать ей сумочку. В самую последнюю секунду он накинул собственную рубашку и взял ключи от машины.

— На этот раз я сжалюсь над тобой, Пайпер, и отвезу тебя домой.

Он переплел их пальцы и потащил ее к двери.

— Это просто должно было быть в тот год, когда сезон крабов начинается рано, не так ли? Иначе я потратил бы около недели, чтобы проникнуть в твою голову…

— Это заняло бы больше времени, чем это.

— Но, черт возьми. — Он рывком распахнул входную дверь.

— Это должно подождать, пока я не вернусь.

Ha. Ни за что. Никому не удастся залезть в голову. Две недели были как миллион лет. К тому времени они даже не вспомнят имен друг друга. Они проходили мимо друг друга на улице и смутно вспоминали рыбный ужин и праздник орального секса.

Ты лжешь себе.

И она продолжала делать это всю дорогу домой. Продолжала лгать, чтобы успокоить себя, когда Брендан проводил ее вверх по лестнице в ее квартиру. Но притворство разбилось вдребезги у ее ног, когда он поцеловал ее так, словно никогда больше не увидит, его губы скользнули по ее губам с такой нежностью, что ее колени стали резиновыми, и ей пришлось держаться за его воротник, чтобы удержаться на ногах.

— Вот, — сказал он, прерывисто выдыхая и вытаскивая ключи из кармана. — Я даю тебе запасной ключ от моего дома, хорошо? Просто на случай, если вам с сестрой понадобится куда-нибудь съездить, пока меня не будет в городе.

Пайпер уставилась на предмет с нарастающим ужасом.

— Ключ?

— В ближайшие пару недель станет прохладнее, и жара в этом месте, вероятно, не очень сильная.

Он обхватил ее руку и поцеловал в лоб.

— Перестань сходить с ума.

Она произнесла какую-то тарабарщину.

Неужели он думал, что она действительно воспользуется этой штукой?

Потому что она бы этого не сделала.

Он усмехнулся, увидев выражение ее лица, и повернулся, чтобы уйти, — и она запаниковала. Паника иного рода, чем та, которую она испытала, получив ключ. Она подумала о медной статуе на пристани и Опал, высыпающей содержимое конверта на стол.

— Брендан!

Притормозив, он обернулся, приподняв бровь.

— Пожалуйста, будь осторожен, — прошептала она.

Тепло разлилось в его глазах, и он оглядел ее с головы до ног, прежде чем продолжить свой путь, дверь внизу закрылась за ним, а затем наступила тишина.

Гораздо позже она поняла, что на самом деле делал Брендан, когда он описывал ее черты, ее руки, ее согнутое бедро.

Запоминая ее вид. На всякий случай?

Глава 17

Шторм начался тринадцать дней спустя.

К тому времени Пайпер вошла в повседневную рутину. Бегите вдоль гавани сразу после восхода солнца. Утром проводите Эйба в морской музей, навестите Опал по дороге домой, часто с Ханной на буксире. Поработай в баре до обеда, а потом рухни. Они добились огромного прогресса в Безымянном и собирались начать отделку на следующей неделе, как только установят хрустящий белый карниз и нанесут на бетон еще один слой промышленной краски.

На прошлой неделе они поехали на Uber в магазин рыболовных принадлежностей, благодаря предложению Брендана, и получили большую часть того, что им было нужно для достижения морской тематики, а затем заказали больше снаряжения по дешевке в Интернете. И, к их крайнему удивлению, сыновья Эйба появились на прошлой неделе, чтобы привезти несколько барных стульев и стульев ручной работы в качестве благодарности за то, что каждое утро провожали своего отца в музей. Пайпер сказала им, что в этом нет необходимости, но они отказались принять «нет» в качестве ответа, слава Богу, потому что теперь у них была настоящая мебель!

Пайпер и Ханна наносили медленные мазки лака на антикварный бар, когда раскат грома снаружи заставил их обоих подпрыгнуть.

— Ух ты, — сказала Ханна, тыльной стороной запястья вытирая лоб.

— Это было похоже на пушечный выстрел.

— Да. — Пайпер заправила выбившуюся прядь волос в хвост и пересекла бар, чтобы выглянуть в окно. Дрожь пробежала у нее по спине, когда она увидела, что Красный Буй закрывается рано. То же самое с магазином приманки через две двери отсюда. Будет ли действительно сильная буря или что-то в этом роде?

Брендан.

Нет, Вестпорт был достаточно далеко от Берингова моря, чтобы на него не обрушился тот же шторм, верно? Она понятия не имела. Она была из Южной долбаной Калифорнии, где светило солнце, и, кроме тумана, погода была всего лишь смутной сущностью, о которой людям в других штатах приходилось беспокоиться.

С ним все будет в порядке.

Пайпер прижала руку к центру груди, чтобы почувствовать, как бешено колотится ее сердце.

— Эй, ты можешь позвонить в музыкальный магазин и спросить, не закрываются ли они рано?

За последние две недели Ханна стала постоянным посетителем магазина. Как только она раскрыла свой опыт во всем, что связано с музыкой, они попросили ее помочь обновить это место. Хотя это сократило время Ханны, работающей в баре, Пайпер не смогла отказать своей сестре в этой самой эпической возможности выставить напоказ свой музыкальный снобизм. Ханна теперь была неофициальным сотрудником Disc N Dat и даже завела несколько местных друзей, которые ходили вместе пить кофе в нерабочее время.

— Да, конечно, — сказала Ханна, доставая свой сотовый из заднего кармана.

— Я напишу Шоне.

— Хорошо.

Пайпер глубоко вздохнула, но давление в груди не ослабевало. Брендан должен был вернуться послезавтра, и она мысленно приучала себя к тому, чтобы между ними ничего не было. Но из-за шторма, затмившего небо, она, казалось, не могла ясно мыслить, а тем более вспомнить, почему ее отношения с Бренданом должны были оставаться случайными. Но ей это было нужно, верно? Ни одно имя не было почти закончено, и они были очень близки к назначению грандиозной даты открытия, когда они позвонят Дэниелу и пригласят его. Если бы этот план, чтобы произвести впечатление на Дэниела, сработал, они могли бы выйти на финишную прямую. Лос-Анджелес связан. Она не могла позволить себе встретиться с капитаном судна, даже если бы скучала по нему. Даже если бы она искала его за каждым углом Вестпорта, просто на случай, если он вернулся домой раньше.

— Я собираюсь сбегать к «Красному Бую» и посмотреть, знают ли они, что происходит.

Ханна отсалютовала Пайпер, выходя за дверь. Как только она вышла на улицу, ветер сбил ее с ног на два шага, ее волосы выбились из конского хвоста и облаком закружились вокруг лица, затуманивая зрение. Она быстро собрала гриву в кулак и посмотрела на небо, обнаружив, что большие серые клубящиеся облака смотрят на нее в ответ. Ее желудок опустился, и волна страха прокатилась по животу.

Это казалось большим делом.

Не в силах сглотнуть, она перебежала улицу, поймав на выходе девушку, работавшую в кассе, с головой, зарывшейся в капюшон дождевика.

— Эй, эм… будет довольно сильный шторм… или что-то в этом роде? — спросила Пайпер, явно самая калифорнийская девушка, которая когда-либо жила в Калифорнии.

Девушка рассмеялась, как будто Пайпер шутила, и протрезвела, когда поняла, что это не так.

— У нас приближается тайфун.

Что, черт возьми, такое был тайфун? Она подавила желание вытащить телефон и поискать его в Google.

— О, но это, типа, связано с побережьем Вашингтона, верно? Или он больше?

— Нет, на самом деле он приближается к нам с Аляски. Вот откуда мы знаем, что это будет плохой ублюдок, извините за мой язык.

— Аляска, — прохрипела Пайпер, ее пальцы онемели.

— Хорошо, спасибо.

Девушка поспешила прочь, забравшись в ожидающий грузовик как раз в тот момент, когда начали падать первые капли дождя. Пайпер едва помнила, как перешла улицу и укрылась в безымянном дверном проеме. Она достала телефон и дрожащими пальцами поискала «тайфун».

Первые два слова, которые пришли на ум, были «тропический циклон».

Затем: «вращающаяся, организованная система облаков и гроз, которая возникает над тропическими или субтропическими водами».

— О, Боже мой.

Ей приходилось медленно вдыхать и выдыхать, чтобы ее не вырвало.

Брендан очень хорошо справлялся со своей работой. Умный. Самый способный, уверенный в себе мужчина, которого она когда-либо встречала. С ним никак не могло что-то случиться. Или Фокс, Дик и Сандерс. Они были большими, сильными, богобоязненными рыбаками. Не было никакого способа, верно?

Ей вспомнилось смеющееся лицо Генри. Прямо по пятам, голос Мика проник в ее мысли. И эта вода в Беринговом море такая чертовски холодная, что остается всего минута, прежде чем она высосет дыхание прямо из легких человека.

Только не Брендан. С Бренданом такого бы не случилось.

Чтобы заставить ноги нести ее в Безымянное, потребовалось усилие, но она справилась, слабо прислонившись спиной к стене. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что Ханна надевает толстовку.

— Эй, Шона спросила, могу ли я очень быстро спуститься и помочь закрыть магазин. Я вернусь через десять минут. Она резко остановилась, увидев лицо Пайпер.

— Ты в порядке?

— Это тайфун. Прибывает с Аляски.

Ханна рассмеялась и бросила свою сумку на грудь.

— Ты говоришь как метеоролог. Что вообще такое тайфун?

— Тропический циклон, — роботизированно ответила Пайпер. — Вращающаяся, организованная система облаков и гроз, которая возникает над тропическими или субтропическими водами.

— О черт, — понимание озарило глаза Ханны.

— Оооо. Черт.

— С ним все будет в порядке. С ними все будет в порядке. — Конечно, они будут. Ханна поколебалась, затем начала снимать свою сумку.

— Я собираюсь остаться здесь с тобой…

— Нет. Иди, иди, иди. — Ее смех был пронзительным. — Я думаю, что смогу продержаться десять минут.

Ее сестра сомневалась.

— Ты уверена?

— Полностью.

Ни один из них понятия не имел, насколько сильной может стать буря за десять минут.

Дождь хлестал в окно так сильно, что Пайпер переместилась в центр бара для собственной безопасности. Ветер звучал так, словно был внутри нее. С растущим чувством страха она наблюдала, как все больше и больше людей убегают в укрытие на улице, в конце концов полностью расчищая ее. Гром сотряс землю, за ним последовали зазубренные вспышки молний в небе.

Пайпер покрутила телефон в руках, нашла Ханну в своем избранном и набрала номер.

— Привет, — сказала она, как только ее сестра взяла трубку.

— Я думаю, тебе следует оставаться там, где ты есть, хорошо?

— Шона говорит то же самое. Как это так быстро набрало обороты?

— Я не знаю. — Она закрыла глаза. Брендан был в такой же буре. Быстро. Яростно.

— Мне здесь хорошо. Просто оставайся в безопасном месте и не двигайся, пока не станет светлее. Все в порядке, Ханнс?

— Хорошо.

Пайпер повесила трубку и некоторое время ходила взад-вперед, ее шаги замедлились, когда погасло электричество.

Она стояла там почти в темноте и действовала, повинуясь одному из самых глупых инстинктов в своей жизни — и, Господи Иисусе, это о чем-то говорило. Но она не могла стоять там и думать, волноваться и размышлять. Ей нужно было переехать… И она хотела быть рядом с Бренданом единственным возможным способом. Поэтому она заперла за собой Безымянную дверь и побежала в направлении его дома. Это было всего в трех минутах езды. Она была бы там через пять, если бы побежала. И тогда она будет в безопасности. И, может быть, близость к нему сохранитон тоже в безопасности, что было нелепой идеей, но она крепко вцепилась в нее и застучала по тротуару.

Гром прогремел у нее за спиной, подталкивая ее вперед, ее кроссовки промокли всего через два квартала из-за дождя, который теперь лил потоками. Она повернула за два угла и побежала по узкой улочке, которая казалась ей почти знакомой? В ночь их свидания она была слишком занята, чтобы заметить названия улиц. Но, с другой стороны, так оно и было. Грузовик Брендана, припаркованный перед его домом, выглядел таким же крепким и надежным, как и его владелец.

Облегчение захлестнуло ее, и она бросилась в быстрый спринт, зубы его ключа от дома впились в ее ладонь. Она взбежала по дорожке и открыла дверь бледными пальцами, стуча зубами, и свалилась на порог кучей, пинком закрыв за собой дверь. А потом шторм превратился не более чем в приглушенный рокот, ее собственные резкие штаны заглушили его.

— Алло? — Пайпер села и позвала, потому что это казалось правильным. Может быть, он вернулся рано и просто еще не пришел навестить ее.

— Брендан?

Ответа не последовало.

Она вытерла подолом рубашки капли дождя с лица и встала, двигаясь по тихому теплому дому, в то время как ветер бил в оконные стекла, заставляя их дребезжать. Был ли это ход преследователя? Это беспокойство заставило ее закусить губу, но он дал ей ключ, верно? Кроме того, в доме было что-то такое притягательное, как будто он ждал ее. Его запах витал в воздухе гостиной, морской воды и мужчины.

Пайпер скинула туфли, босиком прошла на кухню и включила кофеварку, отчаянно пытаясь избавиться от холода. Когда кружка была приготовлена, она открыла холодильник, чтобы достать молоко, — и неоткрытая бутылка шампанского подкатилась к ней в ящике для хранения. Ее полупьяный стакан все еще торчал в двери, но… Он купил два? Просто на случай, если она остановится, пока его не будет?

У нее болело горло, когда она несла кружку кофе вверх по лестнице, стараясь не признавать, как естественно было поставить свой кофе на раковину в его ванной и снять промокшую одежду, повесив ее на вешалку для полотенец. Она принесла кофе в душ и выпила его, пока вода не согрела ее до костей. Она намылилась его средством для мытья тела, и его запах донесся до нее в клубах пара, заставив ее соски напрячься. Заставляя ее закрыть глаза, прижаться лбом к кафельной стене и очень вежливо попросить Бога вернуть упрямого мужчину домой в целости и сохранности.

Завернутая в полотенце через несколько минут, она вошла в спальню Брендана, включила лампу на его прикроватном столике и вздохнула. Так практично. Темно-синий и бежевый повсюду, строгие белые стены, скрипучие половицы, которые напомнили ей палубы кораблей, которые она видела в гавани. Окно прямо перед его кроватью выходило на гавань. За океаном. Любовь всей его жизни. Как будто ему нужно было увидеть это первым делом утром.

Она отправила сообщение Ханне, чтобы убедиться, что с ее сестрой все в порядке, затем рухнула на бок в центре кровати, прижимая подушку Брендана к груди, молясь, чтобы, когда она проснется, все было хорошо. Что он войдет в дверь.

Бог, должно быть, был занят, отвечая на чьи-то молитвы.

* * *

Брендан отключился от бесконечной болтовни, доносившейся по радио из береговой охраны, сосредоточив все свое внимание там, где это было необходимо. Таскаю горшки. Это был не первый их тайфун, и он не будет последним. В это время года они были в порядке вещей в Беринговом море и соседнем Тихом океане. Эта работа была опасна по какой-то причине, и у них не было другого выбора, кроме как переждать ее, закончить поиск этой веревки и вернуться в Датч. Поэтому он сосредоточил взгляд на воде впереди, выискивая необычные волны, одновременно следя за оживленной палубой внизу.

Его команда двигалась как хорошо смазанная машина, хотя после недели таскания горшков у них появились признаки усталости. Рядом с кораблем появился следующий буй, и отработанным движением Сандерс выбросил свой крюк, втянул леску и прикрепил ее к лебедке. Дик присоединился к нему с другой стороны, чтобы включить гидравлическую систему, поднимая горшок. Ликующие возгласы поднялись от людей на палубе, хотя они были заглушены штормом, бушевавшим вокруг лодки, ревом двигателя внизу.

Наполовину полный. Если бы этот горшок не поставил их на их квоту, это приблизило бы их, при условии, что крабы были самцами, и им не пришлось бы выбрасывать их обратно. Было запрещено забирать самок из моря, так как они поддерживали рост популяции.

Он подождал, пока Фокс просигналит какой-нибудь номер через окно рулевой рубки.

Семьдесят.

Брендан записал номер в своем журнале, его рот двигался, когда он делал подсчеты. Их квота, выданная комиссией по дикой природе, составляла восемьдесят тысяч фунтов краба за сезон. Они были на 99 процентах, и им оставалось собрать пять горшков. Но с воем бури снаружи и усталостью людей продолжать не стоило. Особенно если он сможет опередить русских на рынке и получить более высокую цену за то, что они поймали.

Он дал знак Фоксу завершить операцию, закрепить снаряжение на палубе и спустить всех вниз. Они рано возвращались в Датч. И гребаное облегчение, охватившее его за горло, было настолько сильнее, чем обычно, что ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов, его пальцы сжались вокруг руля, пока он ждал перерыва в волнении, чтобы начать выполнять поворот.

Неужели этот шторм уже обрушился на землю дома? Где она была?

Будет ли она ждать его?

Брендан прислонился всем телом к стене рулевой рубки, когда «Делла Рэй» пронеслась над трехэтажной зыбью и шлепнулась обратно в черную яму бурлящей морской воды. Черт бы побрал этот шторм. Это было не более жестоко, чем те, через которые они проходили в прошлом, но на этот раз… Лодка не казалась такой прочной под его ногами. Не слишком ли сильно вибрировало колесо в его руках?

У него слишком легко отняли жизнь.

Это были заботы, которые он не признавал с тех пор, как был новичком, и это было потому, что он никогда так сильно не хотел вернуться домой. Ни разу в своей гребаной жизни.

Команда, промышлявшая крабами недалеко от них, вчера потеряла одного из своих членов, когда его нога запуталась в веревке и потащила его прямо на дно стакана. Еще одна лодка полностью пропала без вести, на борту находилось семь человек. Неудачный сезон. Больше потерь, чем обычно. Так легко, что это мог быть кто-то из его команды. Это мог быть он.

Уайтуотер, высокий и наклонный, вырвался краем глаза Брендана, и он схватил рацию, крича вниз на палубу, чтобы приготовиться к удару. Разбойничья волна. И в кои-то веки Брендан возмутился тем диким порывом, который он испытал от опасности. От знакомства с природой и победы. В тот момент это было как раз то, что удерживало его от Пайпер.

Ударила волна, и лодка застонала, накренившись набок. На долгие мгновения яростная волна обрушилась на рулевую рубку и закрыла ему обзор палубы. И когда его мир перевернулся на бок, все, что он мог слышать, был голос Пайпер, говорящий ему быть осторожным.

Береговая охрана кричала по радио, перемежаясь помехами, и он молился.

Он молился так, как никогда раньше.

Просто позволь мне пойти домой и повидаться с ней.

Но Берингово море выбрало этот момент, чтобы напомнить ему, кто именно контролирует ситуацию.

Глава 18

Пайпер проснулась от того, что зазвонил ее телефон.

Она моргнула, глядя на устройство, затем на свое окружение. Белые стены, темно-синее покрывало на кровати, бежевое кресло в углу под лампой. Никаких звуков бури. Все было кончено?

Мир вокруг нее был почти пугающе тих, если не считать звенящих нот ее мелодии звонка, но она проигнорировала странное ощущение в животе. На горизонте виднелось зарево, которое подсказало ей, что сейчас очень раннее утро. Теперь все должно было быть хорошо, верно?

Сделав последний вдох подушкой Брендана, она ответила на звонок сестры.

— Привет, Ханнс. С тобой все в порядке?

— Да, я в порядке. Я только что вернулась в здание. Где ты?

Щеки Пайпер запылали от жара.

— У Брендана, — сказала она застенчиво.

— Ой. — Последовала долгая пауза.

— Пайпер…

Внезапно насторожившись, она села, убирая с лица упавшие волосы.

— Что?

— Я не знаю никаких подробностей, хорошо? Но на обратном пути я столкнулась с женами одного из членов экипажа. Сандерс? Все, что она сказала, было… произошел несчастный случай.

Ее легкие наполнились льдом.

— Что?

Она зажала руку между грудей, надавливая вниз, пытаясь замедлить бешеный ритм своего сердца.

— Какого рода несчастный случай?

— Она не сказала. Но она была расстроена. Она собиралась ехать в больницу.

— Который…? Что? — Пайпер вскочила с кровати, голая, полотенце за ночь ослабело.

— Она что-нибудь говорила о Брендане?

— Только то, что он в больнице.

— Что?

— Я уверена, что с ним все в порядке, Пайпер. Как будто… Он сложен как полуприцеп.

— Да, но он столкнулся с гребаным водоемом и циклоном.

«Циклон!» Теперь она визжала, вскакивала с кровати и вертелась кругами, пытаясь понять, что делать. С чего начать.

— Ладно, ладно, я не его девушка. Я не могу просто поехать в больницу, не так ли?

— Пайпс, я бы хотела, чтобы кто-нибудь попытался остановить тебя.

Она уже кивала. Как обычно, ее младшая сестра была права. Если бы она осталась там и ждала новостей, то сошла бы с ума.

— Она не сказала, в какой больнице?

— Сообщество Грейс-Харбор. Я уже нанесла его на карту, и до него полчаса езды. Сначала их доставили в больницу на Аляске, а затем доставили обратно сюда.

Пайпер рывком открыла средний ящик комода Брендана и схватила первую попавшуюся рубашку, затем побежала в ванную.

— В вертолете? О Боже, это плохо. — Она встретилась со своими собственными дикими глазами в зеркале над раковиной.

— Мне нужно идти. Я позвоню тебе через некоторое время.

— Подожди! Как ты собираешься туда добраться?

— Я угоняю грузовик Брендана. Где-то здесь должен быть запасной ключ. Он такой парень с запасными ключами. — Ее рука, сжимавшая телефон, дрожала.

— Я позвоню тебе. Пока.

Ей потребовалось пять минут, чтобы надеть рубашку Брендана и вчерашние штаны для йоги, которые она повесила на вешалку. Она нашла под раковиной запасную зубную щетку, воспользовалась ею в рекордно короткие сроки и сбежала вниз по лестнице, расчесывая пальцами волосы. Сунув ноги в все еще мокрые кроссовки, она начала искать запасной ключ от грузовика. Его не было ни в одном из ящиков для мусора, ни на каких удобных колышках. Куда бы Брендан его положил?

Отчаянно стараясь не зацикливаться на образе его где-нибудь на больничной койке, без сознания и тяжело раненого, она побежала на кухню и взобралась на столешницу, проведя рукой по крышкам шкафчиков. Джекпот.

Через несколько секунд она вышла за дверь, сидя на водительском сиденье здоровенного грузовика Брендана. И, черт возьми, его запах тоже был там. Так сильно, что ей пришлось сосредоточиться на том, чтобы ввести название больницы в свое приложение для карт, проклиная автозамену каждый раз, когда она меняла правильные буквы на неправильные.

— Давай, — заскулила она. — Не сегодня, сатана.

Наконец, она была в пути, двигаясь по тихим, пустым, усыпанным мусором улицам Вестпорта и выезжая на незнакомое шоссе. На дорогах никого не было, и она ненавидела это. Из-за этого вчерашняя буря казалась еще более серьезной. Более вероятно, что это приведет к жертвам.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Только не Брендан.

Ладно, ладно. Она не планировала заводить серьезные отношения с этим мужчиной, но ей очень, очень нужно было, чтобы он был жив. Если кто-то такой жизнерадостный, стойкий и упрямый мог быть стерт с лица земли, какая надежда была у остальных из них?

Она воспользовалась плечом, чтобы вытереть влагу, стекавшую по ее щекам.

Не принимаю всерьез Брендана.

Верно.

Ей потребовалось двадцать пять минут, чтобы добраться до больницы, и там было так же тихо, как на дорогах. Снаружи была припаркована пара машин, а за стойкой регистрации сидел сонный администратор. «Сандерс. Таггарт», — выпалила она.

Женщина, не отрываясь от экрана компьютера, направила Пайпер на четвертый этаж, кивнув в сторону лифта в другом конце вестибюля. Войдя в лифт, ее пальцы задержались на кнопке.

Четвертый этаж был отделением интенсивной терапии.

Нет, Нет, нет.

Нажав на кнопку, она закрыла глаза и вдохнула, вдыхая и выдыхая, вдыхая и выдыхая, почти бросившись в двери, когда они открылись. Ее приветствовало еще большее отсутствие активности. Разве врачи и медсестры не должны суетиться вокруг, пытаясь спасти Брендана? Ее мокрые кроссовки хлюпали по линолеуму в полутемном коридоре, когда она шла к справочному бюро. Там никого не было. Должна ли она подождать или просто начать проверять комнаты?

Медсестра вышла из одной палаты и побежала в другую с планшетом в руке.

Собираешься повидаться с Бренданом? Что-то было не так?

С колотящимся сердцем она поползла к палате, куда ушла медсестра.

— Пайпер?

Она обернулась на звук глубокого голоса Брендана. И вот он был в своих фирменных джинсах, шапочке и толстовке, рукава которых были закатаны до локтей. Над его головой замерцал свет в коридоре, и на мгновение она задалась вопросом, означает ли это, что он был призраком. Но нет. Нет, был его запах, морщина на его темном лбу, этот баритон. Он был там. Живой, живой, живой. Слава Богу. Его глаза были такими зелеными. Замечала ли она когда-нибудь, какого они красивого оттенка? Они были окружены темными кругами, но они были невероятными.

— О, хорошо, — прохрипела она, его образ быстро расплывался.

— Т-ты в порядке. — Она попыталась незаметно смахнуть слезы с глаз.

— Они просто сказали, что произошел несчастный случай, так что я… Я просто подумала, что зайду проверить. Побыть доброй соседской и все такое.

— По-соседски.

От его хриплого голоса у нее по спине пробежала горячая дрожь.

— Да. Я даже привезла тебе твой грузовик.

Брендан сделал шаг ближе, его глаза с каждой минутой казались все менее и менее усталыми.

— Ты была у меня дома?

Она кивнула, попятилась, едва не задев тележку с припасами.

Его грудь поднялась и опустилась, и он снова шагнул вперед.

— Это моя рубашка, милая?

Дорогая, почему он должен был пойти и назвать ее так?

— Нет, у меня есть точно такой же. — Пайпер.

— Ммм?

— Пожалуйста. Пожалуйста, подойди сюда.

* * *

Сердце Брендана бешено колотилось, сухожилия в его руках болели от напряжения, что он не мог дотянуться до нее. Она приехала в больницу. В его одежде. Понимала ли она, что по ее щекам текут слезы и она дрожит с головы до ног? Нет, она этого не сделала. Судя по ее кокетливым пожиманиям плечами и попыткам подмигнуть, она подумала, что играет круто, и это заставило его грудь гореть.

Эта девушка. Он бы оставил ее у себя. Другого выхода не было.

Прошлой ночью был момент, когда он подумал, что его удача, возможно, иссякла, и просто были ее образы, мелькающие спина к спине, и он ругал несправедливость встречи с Пайпер, но ему не дали достаточно времени, чтобы быть с ней. Если они не были в самом начале чего-то настоящего здесь, его нутро было грязным лжецом. Если он был честен с самим собой, то пытался сказать ему, что Пайпер будет важна с той секунды, как он увидел ее в широкополой шляпе через окно Без имени.

— Пайпер.

— Ммм?

— Пожалуйста. Пожалуйста, подойди сюда.

Она покачала головой, прекратив попытки изобразить храбрую улыбку.

— Почему? Чтобы ты мог поместить меня на станцию подзарядки? У тебя самая опасная работа в стране, Брендан.

Ее нижняя губа задрожала.

— Я не хочу твоих объятий.

Он приподнял бровь.

— Станция подзарядки?

— Вот как я это называю… — Все еще отступая от него, она откинула волосы назад, шмыгнула носом.

— Не обращай внимания.

— Когда я обнимаю тебя? — Черт. Его сердце крутилось снова и снова, как двигатель автомобиля.

— Мои объятия — твоя подзарядная станция?

— Перестань придавать значение моим словам.

В его горле образовался комок, и у него было такое чувство, что он никогда не сможет его проглотить. Не до тех пор, пока она смотрела на него снизу вверх, вся такая красивая, сильная, уязвимая, смущенная и запутанная.

— Я должен был позвонить, но я оставил свой телефон на лодке, и мне было нелегко доставить его сюда на вертолете. У меня не было времени найти другой телефон, а потом я забеспокоился, что ты будешь спать. — Он сделал паузу.

— Ты можешь злиться на меня, пока я целую тебя, детка? Это все, что я хотел сделать за последние две недели.

— Да, хорошо, — прошептала она, меняя направление и подходя к нему. Она пробежала последний шаг и прыгнула. Он издал хриплый звук, обнял ее так крепко, как только мог, и поднял с земли, когда ее дрожь усилилась.

— Нет, милая. Никакой тряски. — Он поцеловал волосы, которые подозрительно пахли его шампунем.

— Я в порядке. Я прямо здесь.

Ее лицо прижалось к изгибу его шеи.

— Что случилось?

— У Сандерса сотрясение мозга. Плохая. Волна швырнула его вниз по палубе, и он зацепился за один из стальных капканов. Мы вернулись в Датч и отвезли его в больницу. — Он провел кругами по ее спине. — Я оставил Фокса отвечать за доставку краба на рынок и прилетел обратно с Сандерсом этим утром.

— С ним все будет в порядке?

— Да. Он будет в порядке.

Она кивнула и крепче обняла его за шею.

— И гидравлическая система хорошо работала всю поездку? Никаких проблем с давлением масла?

Выдохнув смех, он откинул голову назад, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Ты немного погуглила, пока меня не было?

— Может быть, немного, — сказала она, еще глубже зарываясь лицом в его шею.

— Ты уверен, что хочешь поцеловать меня с моими покрасневшими и опухшими глазами?

Он нежно сжал ее волосы в кулаке, дергая, пока они не оказались нос к носу.

— Я особенно хочу поцеловать тебя с твоими красными и опухшими глазами.

В тот момент, когда их губы встретились, Брендан понял, что совершил ошибку. Ему следовало подождать, чтобы поцеловать ее, пока они не окажутся дома в его постели, потому что неуверенность последних одиннадцати дней вернулась и ударила его. То же самое произошло и с Пайпер — он это чувствовал.

Она издала прерывистый стон и открыла для него свой сладкий рот, ее дыхание почти сразу же стало прерывистым, как и у него. Он едва успел просунуть язык между ее губ, когда она схватила его за плечи, высоко прижалась к его груди и обвила ногами его талию. И, Господи, он уже был на полпути к возбуждению, но теперь его член прижался к ширинке, набухая, как ублюдок, когда она устроила на нем теплую отдачу своего секса, сопротивление трения заставило его выругаться. Заставляя его желать, чтобы они были где угодно, только не в больничном коридоре, в получасе езды от его дома.

Тем не менее, он не мог удержаться от поцелуя, о котором мечтал каждую ночь с тех пор, как ушел, грубо, жадно, используя свою хватку за ее волосы, чтобы направлять ее влево, вправо, встречая ее губы своими широкими наклонами, глотая ее тихие всхлипы, как будто это была его последняя еда. Бог. Боже, она была так чертовски хороша на вкус. Лучше, чем в любом порту после шторма.

Главная. Он сделал это.

— Пайпер, — прорычал он, делая два шага и прижимая ее к ближайшей стене, его рот скользнул вниз по ее восхитительной шее, его левая рука скользнула вверх, чтобы обхватить ее сиськи. — Я не могу трахнуть тебя здесь, детка. Но это именно то, что я собираюсь сделать, если мы будем продолжать в том же духе.

Ошеломленные голубые глаза встретились с его, ее рот был влажным от поцелуев.

— Ты нужен мне сейчас, — хрипло сказала она, дергая его за воротник рубашки. — Сейчас, сейчас, Брендан. Пожалуйста, я не могу ждать.

В этот момент он кое-что узнал о себе. Если бы эта женщина прикрепила слово «пожалуйста» к любой просьбе, он бы нашел способ ее выполнить.

Построй мне дворец, пожалуйста. Сколько этажей, детка?

Брендан уже нес ее в темный конец больничного коридора, прежде чем она закончила формулировать свое требование. Слава Богу, пол был почти пуст, потому что ничто не могло помешать ему проникнуть в нее сейчас. Не тогда, когда она царапала его шею зубами, ее бедра прижимались к его бедрам, как плющ. Он остановился перед самой дальней дверью от мягкого действия в комнате Сандерса, посмотрел через стекло, чтобы убедиться, что там никого нет, затем ввел ее внутрь, запечатлев ее рот в поцелуе, когда он повел их в дальний конец комнаты. Она каталась своей киской вверх и вниз по его напряженной длине, мяукая ему в рот и дергая его за рубашку, и, Господи, он был так возбужден, что их окружение было несущественным по сравнению с этим. Тем не менее, он не хотел, чтобы кто — то вошел и увидел Пайпер в уединенный момент — это было только для его глаз, — поэтому он заставил себя сосредоточиться. Достаточно долго, чтобы все исправить.

Он поставил Пайпер на ноги и призвал всю свою силу воли, чтобы оторваться от ее рта.

— Не двигайся, — сказал он, прислоняя ее к стене — да, прислоняя. Ее ноги, казалось, не работали, и, черт возьми, если бы он не был доволен, узнав, что не настолько отошел от практики, чтобы не возбудить Пайпер и не побеспокоить ее. Слава Богу.

Желая как можно скорее вернуть ее в свои руки, он бросился к двери и подтолкнул стул под ручку. Вернувшись в дальний конец комнаты, он отдернул занавеску, которая скрывала их от посторонних глаз, на случай, если кто-нибудь пройдет мимо. Затем он оказался перед Пайпер, обхватив ее лицо руками, удивляясь лихорадочной настойчивости в ее глазах. Для него. Менее двенадцати часов назад он был уверен, что удача отвернулась от него, но он ошибся. Она переполнилась.

Она запустила руки под его толстовку, ее ногти пробежались по волосам на его груди.

— Ты снимешь свою рубашку для меня? — прошептала она, потирая ребра его живота тыльными сторонами своих рук.

— Пожалуйста? Я люблю твое тело.

— Это моя реплика, — сказал он неровно, потрясенный ее признанием. Да, он заботился о себе, и работа поддерживала его тело сильным и способным, но он был чертовски далек от совершенства. Не такой, как она. Но, как он уже обнаружил, если Пайпер скажет «пожалуйста», он подчинится, и он сделал это сейчас, одним быстрым движением стянув толстовку, найдя ее рот, как только его голова освободилась от воротника.

Губы ищущие и влажные, их поцелуй снова перерос в точку невозврата. Они оба боролись с поясом ее штанов для йоги, стягивая их с ее бедер, ниже, пока она не смогла их отбросить. А затем она снова начала взбираться на него, ее гибкие бедра скользили до его талии, его бедра двигались вперед, чтобы его член прижался к ее мягкости, прижимая ее к стене в процессе.

— Заметил, что нам не нужно было снимать трусики, — сказал он между поцелуями, находя ее невероятную задницу обеими руками и почти сердито разминая ее булочки, потому что, Господи, эта штука сводила его с ума.

— Ты едешь сюда в моем грузовике с голой киской, Пайпер?

Она прикусила его нижнюю губу, потянула.

— Я также спала без них в твоей постели.

— Господи. — В его груди зародился гул, не прекращавшийся до тех пор, пока он не стянул с нее позаимствованную рубашку, которую она носила, бросив ее на землю, оставив ее полностью, благословенно обнаженной. Голая и обернутая вокруг него, с растрепанными утренними волосами и глазами, опухшими от слез над ним. Если бы его член не пульсировал от боли, он мог бы опуститься на колени и поклониться ей. Все эти моменты на лодке, когда он умолял ее увидеть ее еще раз, были вполне обоснованными. Во всяком случае, ему следовало умолять сильнее, потому что она была сиреной, ангелом милосердия и похотливой женщиной в одном лице. Гребаный сон.

И она изо всех сил пыталась расстегнуть ширинку его джинсов.

Брендан помог ей, расстегнув верхнюю застежку, поморщившись, когда он опустил молнию, и его член напрягся, наполняясь еще большим давлением теперь, когда у него было место для дыхания. Он втиснулся в ложбинку между ее ног, и она захныкала, упираясь каблуками в его задницу, чтобы приблизить его — и он кончил, прижимаясь к ее скользкой плоти. Один толчок, и он был бы дома.

Вот тогда-то ему и пришла в голову худшая из возможных вещей.

— Черт возьми, Пайпер. — Вся его жизнь промелькнула у него перед глазами.

— У меня нет презерватива.

Она остановилась, покрывая поцелуями его шею, и у нее перехватило дыхание.

— Ты лжешь. Пожалуйста, скажи мне, что ты лжешь.

— Я не такой. Я их не ношу. — Ее голова откинулась на рыдание, и он не смог удержаться, чтобы не лизнуть сексуальную линию ее горла, вцепившись зубами в мочку ее уха.

— Я не думал, что увижу тебя…

Их головы повернулись одновременно, еще один поцелуй увлек их глубоко-глубоко, и его бедра непроизвольно закачались, двигаясь в процессе траха, его член скользил вверх и назад через гладкие половые губы, не нарушая ее входа.

— Брендан, — выдохнула она, тяжело дыша.

— Да, детка.

— У меня был медосмотр. Прямо перед тем, как я уехала. — Они тяжело дышали друг другу в губы.

— Со мной все в порядке, я в ударе, и ты мне просто так нужен. Так сильно.

Он уткнулся лицом ей в шею и зарычал, протянул руку между ними, чтобы сжать в кулаке свою эрекцию.

— Я тоже чист. Пайпер, Господи, ты позволишь мне трахнуть тебя без презерватива?

— Да. Да!

Она промурлыкала это второе «да», и его яйца болезненно сжались, заставляя его стиснуть зубы, мысленно приказывая себе не кончать слишком быстро. Но когда он вонзил свои первые несколько дюймов в ее влажный жар, стало очевидно, какой это будет вызов.

— Боже, детка. Боже. — Он качнулся глубже, и она ахнула. — Ты крепче, чем грех.

К тому времени, как он полностью заполнил ее, она дрожала, как гребаный лист, и ему пришлось сосредоточиться, сосредоточиться на том, чтобы оставаться неподвижной. Достаточно долго, чтобы привести в порядок свою похоть, обрести какое-то подобие контроля, иначе он просто взял бы ее в бешенство. Ему просто нужна была минута. Одну минуту.

— Грубо, — всхлипнула она, выгибая спину от стены. — Хочу, чтобы ты был грубым.

Вот и прошла его минута.

Первый толчок Брендана вверх прижал ее к стене, и она подавилась криком, эти прекрасные голубые глаза остекленели. Он зажал ладонью ее рот и снова накачал, сильнее, их глаза встретились поверх изгиба его руки. В мертвой точке его груди что-то сжалось, и это, должно быть, отразилось на его лице, потому что что-то вспыхнуло в ее взгляде. Волна паники в озере ее похоти.

Она медленно оттолкнула его руку, выражение ее лица изменилось. Ее веки опустились до половины, и она посмотрела на него сквозь их завесу, прикусив губу.

— Тебе это нравится?

Ритмично она сжимала его стенками своей киски, гудя в горле, медленно убивая его.

— Мои бедра достаточно широко открыты для вас, капитан?

Его ноги почти подкосились, но он держался. Держался, хотя часть его так жаждала разрядки, что у него возникло искушение позволить ей сделать это только ради секса. Даже несмотря на то, что она спала в его постели, беспокоясь за него настолько, что явилась в больницу в слезах. Но он будет сражаться с ней в этой битве столько раз, сколько потребуется. Пока она не поняла, что он не купился на это, и здесь было что-то еще. Гораздо больше, черт возьми.

Брендан приклеил рот к ее уху и начал жестко трахать — ее ноги обхватывали его бедра с каждым порочным толчком.

— Пришла сюда по-соседски, Пайпер? Есть ли что-нибудь добрососедское в том, как я даю тебе этот член?

Боже, ему нравилось, как она скулила в ответ на его имя.

— Я был посреди гребаной бури и думал о тебе. Думаю о том, как красиво ты выглядишь в моем саду. Думаю о том, что ты ждешь меня в конце моего причала, в моей гавани. Стою там на закате, чтобы я мог прикоснуться к тебе еще до того, как коснусь земли. — Он приоткрыл губы на пульсе у нее на шее, стирая это место зубами, его бедра двигались в сильных ударах. — Я думал о твоем рте, твоих глазах, твоих ногах и твоей киске. Я никогда не останавливался. А теперь прекрати это фальшивое дерьмо, детка, и скажи мне, что скучала по мне.

Она тяжело вздохнула, ее пальцы сжались на его плечах.

— Я скучала по тебе.

Бальзам пролился в его сердце, даже когда его потребность, его настойчивость стали выше, горячее.

— Ты можешь обхватить меня так крепко, как хочешь, вокруг этого мизинца, но я не буду играть в игры о том, что это такое. Понимаешь меня, Пайпер?

Их глаза встретились как раз перед тем, как это сделали их рты. Они знали, что битва воль еще далека от завершения, но их голод собирался затмить ее на данный момент. Он взял ее за задницу и приподнял повыше к стене, подтянув ее колени вверх и уперев их в свои бедра. Он наклонился глубоко, внутрь и вверх, чтобы попасть в это место внутри нее — и он сильно ударил ее. Ее хриплые всхлипы велели ему оставаться на месте, продолжать доставлять, и он сделал это. Он запер горячее семя внутри себя, умирая от желания освободиться, и сосредоточился на том, как менялось ее лицо каждый раз, когда он увеличивал темп. Он перешел от оптимизма к удивлению и отчаянию.

— О Боже, Брендан, не с-останавливайся. — Ее глаза потеряли фокус, ногти впились в кожу его плеч. — Сильнее. Быстрее. Ты собираешься… ты собираешься заставить меня…

— Каждый раз, Пайпер. — На воде он примерно тысячу раз прокручивал, как Пайпер испытывает оргазм, пока он лизал ее клитор на своем кухонном столе, но, почувствовав, как это происходит вокруг его члена, внутри него щелкнул какой-то первобытный переключатель, и он расслабился, прижимая их лбы друг к другу и сверля ее сладкий, уютный канал, который уже начал конвульсивно сжиматься.

— Давай, детка. Давай выпьем за это. Покажи мне, что я делаю с этой киской с высоким уровнем обслуживания.

Ее рот сложился в букву «О», и она напряглась, ее руки хлопнули его по плечам — а затем она рухнула, ее плоть заколыхалась вокруг него. Она извивалась между ним и стеной, борясь с удовольствием и требуя его одновременно, ее глаза были широко раскрыты и ничего не видели.

— Брендан. Иисус Христос. Иисус Христос. Брендан.

Услышав свое имя на ее губах, он преодолел критическую точку, и печать сорвала его сопротивление. Низ его позвоночника скрутило, расплавленная похоть подействовала на него низко, жестко, острее, чем он когда-либо что-либо чувствовал. Ноги Пайпер обмякли, как только он кончил, но она крепко держалась за него, когда он взбрыкнул. Отрывая ее ноги от пола, пока последнее невероятное давление не покинуло его. И он рухнул на нее.

— Святые… — выдохнула она ему в шею. — Срань господня.

Его сердце бешено колотилось в яремной вене.

— Не могу не согласиться.

Она издала ошеломленный смешок.

Он поцеловал ее в висок, отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Не напрягайся из-за меня, Пайпер.

— Я не уверена, что когда-нибудь снова буду напряжена, — прошептала она, ее веки опустились.

С грудью, полной гордости, Брендан поцеловал ее в лоб, щеки, губы, затем опустился на колени и поцеловал в живот, подняв ее позаимствованную рубашку, прежде чем выпрямиться. Он накинул его ей на голову, помогая просунуть обе руки в отверстия, и застегнул молнию на джинсах. Пайпер все еще стояла, прислонившись к стене, в оцепенении, против которого он определенно не возражал, он нашел коробку с салфетками, вытащил пригоршню и вытер свои расходы с внутренней стороны ее бедер.

Эта последняя часть разбудила ее.

— Я могу это сделать, — сказала она, потянувшись за коробкой с салфетками.

Он поймал ее за запястье.

— Мне нравится это делать.

— Брендан… — было слышно, как она сглотнула.

— Просто потому, что я скучала по тебе…

Вот оно что было.

— Да?

— Ну… — Она наклонилась и собрала свои брюки, трясущимися руками подтянув их к ногам. — Я… я беспокоюсь, что веду тебя…

— Господи. — Он невесело рассмеялся, воспользовался моментом, чтобы стянуть толстовку через голову, и проигнорировал щипок в груди. — Я могу только представить, с какими идиотами ты встречалась, Пайпер. Но я не один из них. Я взрослый мужчина и знаю, на чем мы стоим. Я знаю, что ты заставишь меня работать на тебя, и я этого не боюсь.

Ее глаза на мгновение стали мечтательными, но она быстро пришла в себя.

— Работаешь на меня? Здесь не за что работать!

— Что, черт возьми, это значит? — рявкнул он.

— Это значит… — Она заломила руки. — Я… я не могу быть твоей девушкой.

Брендан вздохнул. Был ли он раздражен? Да. Хотел ли он быть где-нибудь еще в этом мире? Нет. И это чертовски сбивало с толку, но, очевидно, сейчас ему это нравилось. Быть смущенным, очарованным и растерянным из-за этой женщины.

— Как ты хочешь это назвать, Пайпер? Давайте пойдем на компромисс.

— Друзья с привилегиями?

— Нет.

— Почему?

Он протянул руку, грубо обхватил ее киску через лайкру штанов для йоги, дразня шов средним пальцем.

Это чертовски намного больше, чем увлечение.

Пайпер покачнулась.

Он быстро убрал руку и поймал ее, прижимая к своей груди.

— Как насчет того, чтобы мы назвали себя «больше, чем друзьями»?

— Это слишком широко. Это может означать что угодно. — Она потерла отсутствующие круги на его груди, пока он считал ее ресницы.

— Женатые люди — это больше, чем друзья.

Было еще слишком рано выяснять, почему ему так понравилось слово «женат» на ее губах, верно?

— Мы начнём с «больше, чем друзьями», — пророкотал он, целуя ее, прежде чем она смогла возразить. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы принять участие, но их рты быстро затаили дыхание. Он снова прижал ее к стене, ладонь Пайпер прижалась к передней части его джинсов, где его член снова поднялся, готовый, отчаянно желающий большего от нее…

— Брендан Таггарт, пожалуйста, пройдите к справочному бюро на четвертом этаже, — раздался усталый голос по громкой связи, повторившийся дважды, пока они застыли на середине поцелуя.

— Черт, — выдавил он, дыша через нос и желая, чтобы его стояк утих. Однако этого никак не могло произойти, поэтому он постарался быть как можно незаметнее, затем взял Пайпер за руку и потащил ее к двери.

— Пойдем со мной.

— Ой. — Он оглянулся через плечо и увидел, что Пайпер гладит свои растрепанные волосы так, как он находил очаровательным.

Хм. Ладно.

Брендан подвинул стул, который он поставил под дверную ручку, и они бок о бок вошли в полутемный больничный коридор. Он посмотрел на нее сверху вниз, пытаясь понять, как она относится к ярлыку «больше, чем друзья». Этот разговор, эта война были далеки от завершения, но он не мог не чувствовать, что выиграл битву, просто заставив ее держать его за руку, как будто это было естественно. Ты не избавишься от меня, Пайпер.

— Брендан?

Звук голоса тестя заставил его сбиться с шага. Брендан оторвал свое внимание от Пайпер, чтобы найти Мика, слоняющегося у справочного стола.

— Мик.

Его тесть замер, смятение омрачило его черты, когда он перевел взгляд с Брендана на Пайпер. Они взялись за руки. Растрепанные волосы Пайпер. И в течение нескольких секунд Брендан не мог избавиться от чувства вины. Не совсем. Но только потому, что он должен был пойти к Мику, рассказать ему о своих чувствах к Пайпер. Ослепить его так, как это было последнее, что Брендан хотел сделать. Он никогда не видел Брендана ни с кем, кроме своей дочери, и шок должен был его укусить.

Отвлекшись на свои сожаления, он недостаточно быстро отреагировал на то, что Пайпер убрала руку.

Он попытался вернуть его, но было слишком поздно.

— Привет, Мик, — тихо сказала она, облизнув губы.

Мик не ответил. На самом деле, он откровенно игнорировал Пайпер, и Брендан почувствовал прилив гнева. Хотя это была его вина. Он пропустил решающий шаг, и теперь они были здесь, в этой неловкой ситуации, которой можно было избежать. И, черт возьми, последнее, что ему было нужно, это дать Пайпер еще одну причину держаться на расстоянии между ними.

— О, хорошо, — сказала улыбающаяся медсестра, выходя из-за стола.

— Ты нашёл его.

— Просто пришел проведать Сандерса, — пробормотал Мик, указывая большим пальцем в никуда конкретно.

— О, гм. Я собираюсь… — начала Пайпер.

— Я, эм… Ты можешь вернуться с Миком, верно? — Она не смотрела на него, уже направляясь к лифтам.

— Ханна, наверное, гадает, где я. Мне пора домой.

Брендан последовал за Пайпер, схватив ее за локоть, прежде чем она успела нажать кнопку вызова.

— Останься. Мы поедем домой вместе.

— Остановись. — Она игриво хлопнула его по груди, возвращаясь к флирту.

— Ты определенно должен остаться здесь и убедиться, что с Сандерсом все в порядке. Я просто увижу тебя позже!

— Пайпер.

— Брендан, — повторила она, подражая его серьезному лицу, в то время как ее палец отчаянно нажимал кнопку лифта. — Все в порядке, хорошо? — Когда он все еще не решался отпустить ее локоть, она потеряла свою браваду и умоляла его взглядом.

— Пожалуйста.

Сдержанно кивнув, он смотрел, как она исчезает за дверями лифта, уже не ощущая тяжести ее руки в своей. Он хотел пойти за ней, по крайней мере поцеловать ее, прежде чем она поедет домой, но чувствовал, что ей нужно пространство. Он просто надеялся, что прогресс, которого они достигли этим утром на пути к «больше, чем друзья», не был стерт за считанные минуты.

Долг и уважение тянули его, поэтому, поклявшись позже все уладить с Пайпер, он развернулся на каблуках и пошел лицом к лицу со своим тестем.

Мик поднял руку, когда Брендан подошел к нему.

— Тебе не нужно ничего объяснять, Брендан. Я знаю, что ты молодой человек, которому нужно сеять овес. — Он потер шею сзади.

— Не так много парней, которые смогли бы игнорировать такую девушку.

— Нет. Ее… невозможно игнорировать. — Он сделал все это за один день, не так ли? Меньше? До того, как она начала чувствовать себя… неизбежной. Брендан не удержался и оглянулся на лифт. Когда он обернулся, Мик был зациклен на своем безымянном пальце. Скорее, из-за отсутствия оборудования, окружающего его. Морщинки вокруг глаз Мика стали совершенно белыми, и их заполнил блеск.

Брендан ненавидел чувство нелояльности, которое росло у него под кожей. Логически рассуждая, он знал, что в его преследовании Пайпер не было ничего предательского. Нисколько. Но этот человек, который взял Брендана под свое крыло, сделал его капитаном своей лодки и был чертовски хорошим другом и отцом… Черт, разочарование его обожгло. Это было прямо у него на кончике языка, чтобы объяснить, что он серьезно относится к Пайпер, а не сеет овес, но Мика, увидевшего, что он наконец снял свое обручальное кольцо, было достаточно для одного дня. Ему не нужно было бить мужчину по голове. Не тогда, когда он, вероятно, увидел отсутствие кольца Брендана как еще одну часть его дочери, которую откололи.

Он хлопнул Мика по плечу.

— Пойдем проверим Сандерса, хорошо?

Мик, явно благодарный за перемену темы, кивнул, и они бок о бок пошли в крыло, где Сандерс лечился.

Глава 19

Пайпер поднялась по ступенькам в квартиру и отперла дверь. Беспокоясь о своем урчащем животе, она остановилась выпить кофе и позавтракать по дороге домой, так что время близилось к полудню. Она уже написала Ханне, чтобы сообщить ей, что с Бренданом и командой все в порядке, а затем быстро проигнорировала все последующие вопросы о том, как дела в больнице. Потому что… как все прошло в больнице?

Все еще не имея конкретных ответов, она поплелась в квартиру, неся латте с корицей для Ханны, наполовину ожидая, что ее сестра будет работать в магазине грампластинок, но Ханна лежала на верхней койке с обязательными наушниками на ушах, причитая о простом повороте судьбы.

Пайпер постучала по раме двухъярусной кровати, и Ханна взвизгнула, принимая сидячее положение и надевая наушники на шею. Ее удивленное выражение лица быстро сменилось восторгом.

— Оооо. Для меня?

Пайпер протянула сестре чашку.

— Хм.

Ханна приподняла бровь, делая глоток.

— Ты сегодня выглядишь… по-другому.

— Я приняла душ прошлой ночью и спала с мокрыми волосами, — рассеянно пробормотала Пайпер, садясь на нижнюю койку. Она уставилась на дальнюю стену квартиры — которая на самом деле была совсем рядом — и попыталась осмыслить последние несколько часов.

Ее сестра спрыгнула с верхней койки.

— Пайпер. — Она прижалась ближе, толкнув Пайпер локтем в ребра. — Ты слишком тихая. Поговори со мной.

Пайпер сжала губы и ничего не сказала.

— О, да ладно тебе.

Тишина.

— Начни с малого. Что-нибудь безобидное. Как прошла поездка?

— Я не помню. — Не в силах больше держать при себе определенную новость, хотя она, вероятно, пожалеет, что поделилась ею позже, Пайпер протянула руку и сжала колено Ханны.

— Ханна, он… он подарил мне вагинальный оргазм.

Ее сестра чуть не уронила свой кофе.

— Что? Как будто… ты кончила только от проникновения?

— Да, — прошептала Пайпер, обмахивая лицо веером.

— Это было похоже на то, я подумала… Может быть? А потом… Ни за что. Но тогда, да. Да, да, блядь, да, у стены. Стена, Ханнс.

Она закрыла глаза и добавила:

— Это был самый замечательный секс в моей жизни. И он даже не вспотел.

— О, Пайпер. — Ханна покачала головой. — Ты такая хреновая.

— Нет. — Пайпер расправила плечи. — Нет, я сбежала без особых повреждений. Он заставил меня признать, что мы больше, чем друзья, но объятия были минимальными, и мы не планируем снова видеться. Я просто буду избегать его какое-то время.

Ханна вскочила на ноги и повернулась к Пайпер.

— Чего ты боишься?

Пайпер фыркнула.

— Я не боюсь.

А она не была. Была ли она? Эта постоянная тяжесть в животе была совершенно нормальной. Как и уверенность в том, что Брендан в конце концов поймет, что есть тысяча других девушек, похожих на Пайпер Беллинджер; она определенно не была той девушкой, для которой мужчина носил кольцо в течение семи лет, это точно!

Она была просто экзотической птицей в этом маленьком, ничем не примечательном городке, и в конце концов он это поймет.

Или не стал бы.

Это было еще более страшно.

Что, если его чувства к ней действительно были искренними? Она больше не могла бороться с собой. С каждым днем им становилось все хуже. Она помчалась, как летучая мышь из ада, в больницу, уже наполовину в трауре. Тошнит от этого. И радость, когда он приехал, здоровый и бодрый. Боже мой, она была почти измотана, думая о гимнастике, которую проделало ее сердце.

Если эти чувства становились все глубже и глубже с обеих сторон… Тогда что?

Она осталась бы в Вестпорте?

— На! — Ханна открыла крышку своего кофе и сделала большой глоток, проглотив.

— Ты понимаешь, что ведешь разговор в своей собственной голове, верно? Я этого не слышу.

— Я не останусь здесь, — выдохнула Пайпер, ее сердце подскочило к горлу.

— Он не может заставить меня. — Она вытащила свой телефон из кармана, постукивая, пока не добралась до Instagram, просматривая свою красочную ленту. Эти фотографии и непринужденный образ жизни, который они представляли, теперь казались почти чуждыми — банальными — и это было страшно. Означало ли это, что она действительно обдумывала новый путь? Тот, который она задокументировала не ради обожания, хотя и фальшивого? Ее повседневная жизнь в Вестпорте была такой насыщенной, какой она никогда не ожидала, но она все еще была здесь чужаком. В Лос-Анджелесе ее фигура была безупречной, по крайней мере внешне. Она была хороша в роли Пайпер Беллинджер, светской львицы. Сможет ли Пайпер закрепиться в Вестпорте, еще предстоит выяснить.

Она подняла свой телефон, повернувшись лицом к потоку фотографий в сторону Ханны.

— Хорошо это или плохо, но эта девушка — та, кто я есть, верно? Я так далеко ухожу от этой Пайпер. Так быстро.

— Хорошо, — медленно сказала Ханна. — Брендан заставляет тебя чувствовать, что тебе нужно измениться?

Пайпер подумала об этом.

— Нет. Он даже назвал мою киску высоким уровнем обслуживания, как в хорошем смысле этого слова. Я думаю, что я ему нравлюсь такой. Это ужасно.

— Да, это звучит как самое худшее. В чем настоящая проблема, Пайпер?

Пайпер взорвалась.

— Ханна, я была чертовски напуган прошлой ночью! Ее сестра кивнула, отрезвев.

— Я знаю.

— И он даже не мой парень.

— Пока.

— Грубо. — Она размахивала телефоном. — Эта девушка… недостаточно сильна. Чтобы все время так волноваться. Любить кого-то и потерять его, как мама и Опал потеряли Генри. Я не создана из этой ткани, Ханна. Я хожу на гребаные вечеринки и продвигаю бренды купальников. Я не знаю, кто я такая в Вестпорте.

Ханна сократила расстояние между ними, обнимая Пайпер.

— Ух ты. Вагинальный оргазм и психологический прорыв в один и тот же день. Тебя, должно быть, прослушивают.

— Так и есть. Я устала. — Она обняла Ханну в ответ, бесцеремонно уткнувшись лбом в шею сестры. Она подумала о лице Мика, когда он увидел, как она держит Брендана за руку, и внутренне съежилась. Честно говоря, она даже не была готова рассказать Ханне об этом моменте. Как низко она себя чувствовала. Не обязательно разрушитель дома, но… незваный гость. Посторонний. Кем себя возомнила эта тусовщица из Лос-Анджелеса, явившаяся сюда и пытающаяся занять место прирожденной и воспитанной жены рыбака?

Телефон Пайпер зазвонил.

Кто это был?

Это не мог быть Брендан. Он оставил свой телефон на лодке. И никто из ее друзей даже не поздоровался с ней с тех пор, как она покинула почтовый индекс Бель-Эйр.

Она подняла экран, и на ее лице расцвела улыбка. — О, это отличные новости.

Ханна убрала руки с шеи Пайпер.

— Что это?

— Сегодня вечер пятницы, и наша бабушка наконец-то готова к вечеринке.

* * *

Пайпер, которая никогда не относилась к вечеринкам легкомысленно, не теряла времени даром.

Она приняла душ, причесалась, пока ее волосы не стали выглядеть презентабельно, тщательно нанесла макияж и целенаправленно направилась в сторону гавани с сумкой для одежды, в которой был выбор платьев, в том числе одно для себя. Опал была миниатюрной, и с небольшим швом в последнюю минуту Пайпер в мгновение ока превратила бы ее в сучку-босса.

В ту секунду, когда Опал открыла дверь — одетая в очень симпатичный короткий халат лавандового цвета, — Пайпер могла сказать, что у нее возникли сомнения.

— Нет. — Пайпер прервала ее поцелуем, прямо в губы.

— Все нервничают перед вечеринкой, Опал. Ты меня слышишь? Каждый. Но мы не позволяем этому остановить нас, не так ли? Нет. Мы упорствуем. И мы напиваемся до тех пор, пока ничего не почувствуем.

Заметно приободрившись, Опал кивнула, а затем прямо покачала головой.

— Я легковес. Я не пью ничего, кроме кофе, с девяностых годов.

— Грустно. Но именно поэтому мы используем метод Беллинджера. Один стакан воды между каждым алкогольным напитком. Затем кусочек тоста и две таблетки «адвила» перед сном. Впитывает его полностью. Завтра утром ты сможешь пробежать марафон.

— Я не могу запустить его сейчас.

— Я знаю. Вот как хорошо это работает.

Опал захохотала.

— С тех пор как ты начала навещать меня, Пайпер, я смеялась больше, чем за последние десятилетия. Ханна не смогла прийти? — Нет, у нее была смена в музыкальном магазине. Но она посылает тебе воздушный поцелуй.

Ее бабушка кивнула и переключила свое внимание на сумку для одежды, пропустив неожиданную влагу, которая заплясала в глазах Пайпер.

— Ну, дорогая. Давай посмотрим, что у тебя есть.

Потребовалось всего три часа, чтобы превратить Опал из скорбящей полуотшельницы в городскую даму. После того, как Пайпер добавила немного мусса для укладки в волосы пожилой женщины и сделала ей макияж, Опал выбрала свое платье.

Очевидно, у нее был вкус, потому что она сразу же направилась к Версаче с пышными рукавами.

— Ученик стал мастером, бабушка.

Опал слегка вздрогнула от названия, и Пайпер тоже затаила дыхание. Это вырвалось незапланированно, но казалось странно естественным. Наконец, Опал бросилась вперед и заключила Пайпер в объятия, крепко держа несколько мгновений, прежде чем отступить, чтобы изучить ее:

— Спасибо.

Пайпер могла только кивнуть, благодаря бревну, застрявшему у нее в горле, наблюдая за Опал, когда она унеслась в спальню, чтобы переодеться. С удивлением обнаружив, что ее пальцы дрожат, Пайпер сбросила леггинсы и свитер, которые она надела для поездки, и застегнула молнию на мини-платье в зелено-черную полоску в зебру от Balmain. Включилась мышечная память, и она подняла телефон, чтобы сделать селфи, вздрогнув, заметив, что ей пришло сообщение от Брендана.

«Хочу увидеть тебя сегодня вечером».

Волна за волной трепета пробегали по ее животу. Боже, ей понравилось, как он сразу перешел к делу. Никаких игр. Не ходи вокруг да около. Просто это то, чего я хочу, детка. Теперь твоя очередь.

Хотела ли она видеть Брендана? ДА. Бесспорно, да. Более того, она хотела, чтобы он увидел ее в таком виде. Хотела посмотреть, как мужская признательность напрягает его черты, и с абсолютной уверенностью знать, что он думает о сексе с ней. И было бы намного проще сохранять хладнокровие в ее боевых доспехах, в окружении свидетелей в баре. Ночная жизнь Вестпорта, возможно, была не совсем такой, к какой Пайпер привыкла, но она была ближе к ее окружению, чем строящийся бар или больница с плохим освещением.

Ей нужно было почувствовать себя самой собой. Нуждалась в напоминании о своей прежней жизни.

К той жизни, к которой она возвращалась. Скорее раньше, чем позже.

Слишком часто в последнее время ее сбивали с толку собственные чувства. Или в ситуации, в которой она оказалась, за тысячу миль от дома. Без друзей, как рыба, вытащенная из воды.

Брендан, с тех пор как она встретила его, сделал для нее невозможным продолжать притворяться. Она никогда не могла быть с ним ни в чем, кроме как честной. Пугающе честный. Но сейчас он не стоял перед ней, переполненный всей этой энергией, не так ли? А ЛА Пайпер дребезжала петлями, требуя, чтобы ее успокоили. Что Пайпер не ответит, что тоже хочет его видеть сегодня вечером. А-а. Она оставляла хлебную крошку и танцевала в свете стробоскопов.

«Отправляюсь на ночь. Может быть, поймаю тебя позже в «Срази этого человека наповал». XO»

Появились три маленькие точки, давая ей понять, что Брендан пишет ответ.

Потом они ушли.

Она прижала руку к животу, чтобы подавить приступ возбуждения.

Опал вышла из ванной с видом сертифицированной закуски.

— Ну и что?

— Ну и что? — Пайпер тихо присвистнула.

— Берегись, Вестпорт. На свободе бродит хладнокровная лиса.

* * *

Единственный и неповторимый опыт Пайпер в том, как Сбить Человека с ног, был менее чем звездным, и снова войти в дверь действовало на нервы. Но сегодня вечером дело было не только в том, чтобы напомнить себе о старой Пайпер; дело было в том, чтобы вытащить эту женщину, которая ей действительно понравилась, из своей скорлупы.

Опал взяла Пайпер под руку, когда они вошли в шумный бар. Рыбаки заняли длинный ряд стульев у входа, произнося тосты за еще одну неделю, завершенную на воде. А пережитый прошлой ночью шторм, казалось, придал атмосфере дополнительную плавучесть. Бармены роняли пинты в основном перед пожилыми мужчинами, их друзьями и женами. Никто не курил, но запах сигарет доносился снаружи и прилипал к одежде. Голос Нила Янга пробивался сквозь разговоры и смех.

Опал заартачилась, как только они переступили порог, но Пайпер похлопала ее по руке, ведя через более шумную часть бара к зоне отдыха в задней части. В прошлый раз она простояла у бара достаточно долго, чтобы заказать тот роковой поднос с выпивкой, но этого времени было достаточно, чтобы разобраться в ситуации. И она с облегчением увидела, что столики в задней части «Убей мужчину» сегодня вечером снова были заняты женщинами. Некоторые из них были ровесницами Опал, другие были ближе к Пайпер, и все они говорили одновременно.

Пара пожилых женщин подтолкнули друг друга локтями при появлении Опал. Одна за другой дюжина или около того дам начали обращать на нее внимание. Несколько долгих мгновений они смотрели на нее, разинув рты, а затем все разом напали на нее из засады.

— Опал, — сказала добродушная женщина с рыжим бобом, поднимаясь на ноги. — Ты вышла!

— И выглядишь как горячая штучка! — вставил другой.

Смех прокатился по столам, и Пайпер почувствовала удовольствие.

— Ну, теперь у меня есть модный стилист, — сказала им Опал, сжимая руку Пайпер. — Моя внучка.

Вестпорт был маленьким городком, и было очевидно, что некоторые женщины уже знали, что сестры Беллинджер поселились здесь, а также об их семейной связи с Опал, в то время как другие явно соединяли точки и удивлялись. В любом случае, группа в целом, казалось, была удивлена, увидев их вместе и глядя так близко.

— Есть ли… место еще для двоих? — спросила Опал.

Все одновременно зашаркали, подтаскивая стулья от других столов. В глазах Опал появился подозрительный блеск, когда она посмотрела на Пайпер и выдохнула.

— Как будто я никогда и не уходила.

Пайпер наклонилась и поцеловала ее в щеку.

— Почему бы тебе не пойти и не присесть. Я пойду принесу нам чего-нибудь выпить. Текила для тебя, верно?

— О, прекрати. — Опал игриво похлопала ее по руке.

— «Столи и Семь» с двумя лаймами, пожалуйста.

— Черт, — пробормотала Пайпер с улыбкой, когда Опал ушла. Пожилая женщина потребовала стул, и ей тут же оказали заслуженное внимание.

— У меня такое чувство, что с тобой все будет в порядке.

Пайпер купила выпивку для нее и Опал и села рядом с ней. После получаса непринужденной беседы вечер, казалось, складывался в непринужденное женское времяпрепровождение. Пока одна из двадцатилетних девушек не купила Пайпер напиток в обмен на консультацию по красоте. В самом деле, в выпивке не было необходимости. Она была рада дать совет, основанный на тоне кожи девушки и овальной форме лица… но потом другая девушка сделала снимок перед Пайпер, желая узнать ее режим красоты. Другой обменял лимонную каплю на советы по сексуальному одеванию, когда зимой всегда было «чертовски холодно и шел дождь».

А потом все пошло под откос.

* * *

— Все дело в чванстве, — прокричала Пайпер сквозь музыку час спустя, прищурив глаза, чтобы видеть только одну группу людей вместо двух.

Если только их не было два комплекта? Когда они туда добрались?

Она попыталась вспомнить, что говорила в первую очередь. Неужели все это было каким-то невнятным беспорядком? Но нет, девушки, которые отодвинули столики в сторону, чтобы создать взлетно-посадочную полосу в задней части Blow the Man Down, слушали ее с восторженным вниманием. Доставь, Пайпер.

— Ты, я, все мы, леди. Мы обладаем силой. — Она указала пальцем на бар, полный мужчин.

— Они это знают. Они знают, что мы это знаем. Секрет в том, чтобы показать им, что мы знаем, что они знают, что мы знаем. Имеет ли это смысл?

Раздался хор «да», за которым последовал звон бокалов.

— Смотри, как я иду, — сказала Пайпер, откидывая волосы за плечи и расхаживая по половицам, включив десятицентовик в конце своей импровизированной взлетно-посадочной полосы. Не лучшая ее работа, но вполне приличная после четырех, может быть, восьми рюмок.

— Посмотри на мое лицо. Это как будто у меня нет времени на твое дерьмо. Я занята. Я живу!

— Это поможет мне переспать? — спросила одна девушка.

Пайпер схватила лицо девушки и заглянула ей в душу.

— Да.

— Я верю тебе.

— Привет, Пайпер. — В поле зрения появилась еще одна девушка. Или она была двойняшкой? — Приближается День труда. Мы должны устроить вечеринку и попробовать советы по макияжу.

— О боже мой, — выдохнула Пайпер, лучшая/худшая идея пробилась сквозь ее восхитительное опьянение.

— Я должна устроить вечеринку. У меня есть бар.

— Всем привет! Пайпер устраивает вечеринку в честь Дня труда!

Аплодисменты были оглушительными.

— Покажи нам еще раз прогулку!

Пайпер сделала снимок, который ей кто-то предложил.

— К черту это! Давай потанцуем!

Глава 20

Брендан прислонился к стене, чтобы сбить мужчину с ног, скрестив руки на груди, со спокойной улыбкой на лице наблюдая, как Пайпер плела свою магию над всеми, кто находился поблизости.

Она была дерьмовой — и очаровательной.

Все, кто разговаривал с Пайпер, привлекали ее безраздельное внимание и уходили, как будто она только что поделилась секретами вселенной. Она устанавливала связи с людьми, черт возьми, почти мгновенно, и они любили ее. Понимала ли она, что делает это?

Кто-то крикнул бармену, чтобы он сыграл Бейонсе, и столы отодвинули еще дальше, превратив пространство из личной взлетно-посадочной полосы Пайпер в танцпол, и все, что он мог сделать, это стоять и смотреть на нее, его пульс участился — вместе с другой частью его анатомии — на то, как она двигала бедрами, руки свободно и небрежно над головой, глаза мечтательные. Она привлекала внимание многих мужчин в баре, и, честно говоря, ему это не нравилось, но Пайпер была той девушкой, в которую он влюбился. Ревность пришла вместе с собственничеством.

Пайпер замерла на танцполе, нахмурив лоб, и, как будто она наконец почувствовала его присутствие, повернулась, чтобы посмотреть прямо на него. И когда ее лицо преобразилось от чистой радости, и она с энтузиазмом помахала рукой, Брендан понял, что любит ее.

Видит Бог, все произошло быстро, но он был не в состоянии затормозить.

Не тогда, когда она была пунктом назначения.

Во рту у него пересохло, но он сумел помахать в ответ.

Это не было ни одной эмоцией, которую он испытывал раньше. Не то что простое общение в его браке. Не то что связь любви/ненависти, которая была у него с океаном. То, что он чувствовал к Пайпер, превратило его в молодого человека в муках его первого увлечения, а также взывало к самым глубоким корням его зрелости. Другими словами, чтобы удержать эту женщину, он сделал бы все, что потребуется, но его гребаное сердце все время колотилось бы.

Он мог бы приложить все свои усилия, чтобы удержать Пайпер, и она все равно могла бы уйти. Могла бы в любой момент умчаться на закат и вернуться к своей экстравагантной жизни, оставив его в замешательстве. И это пугало его больше всего.

Но Брендан решительно отбросил эти мрачные мысли. Потому что сейчас она шла к нему, вся раскрасневшаяся от выпивки и танцев, и он просто раскрыл объятия, веря, что она войдет прямо в них. Его глаза автоматически закрылись, когда она это сделала, его губы прошлись по линии ее волос, осыпая поцелуями. Господи, она прижималась к нему так, что он чувствовал себя защитником, готовым действовать как ее щит, в то же время делая его твердым, голодным.

— Ты здесь, — радостно пробормотала она, поднимаясь на цыпочки, чтобы обнюхать его шею.

— Конечно, я здесь, детка.

— Сандерс в порядке? Экипаж вернулся?

— Сандерс дома, — прошептал он ей на ухо, согретый ее беспокойством за его людей. — Остальные тоже. Они совсем недавно прибыли в гавань.

— Я так рада. — Она бросила обвиняющий взгляд через плечо. — Эти бессовестные местные женщины напоили меня.

— Я вижу это. — Его губы дрогнули, его рука провела кругами по центру ее спины.

— Ты хочешь еще потанцевать, или я могу отвезти тебя домой?

— Где находится дом?

— У меня.

— Мммм. — Она посмотрела на него одним глазом. — Я не в своем уме, Брендан. Ты не можешь использовать все, что я скажу сегодня вечером, против меня. Все это пустяки.

— Хорошо, я обещаю.

— Хорошо, потому что я скучал по тебе. Еще раз. — Она поцеловала его в подбородок, приблизилась к уху и заскулила так, что его член напрягся.

— Это утро с тобой было лучшим, лучшим, лучшим сексом в моей жизни.

Она сказала это как раз в тот момент, когда музыка оборвалась. Все в баре это слышали.

Пара мужчин отсалютовали Брендану своими пинтами, но, к счастью, пьяная Пайпер ничего не знала о своем публичном признании. И, черт возьми, то, что Пайпер эффективно рассказала всем в Вестпорте, что они спали вместе — и что до сих пор у него это отлично получалось, — было одним из способов унять его ревность.

Музыка заиграла снова, но она, казалось, не была вынуждена ничего делать, кроме как стоять там и обнимать его, что устраивало его до самой земли.

— Вот я снова на зарядной станции! — Пайпер пела, хихикая про себя.

— Мне здесь нравится. Здесь так тепло. Ты большой твердый плюшевый мишка с моря. Как тунец из моря, но медведь.

Смех Брендана повернул головы.

— Мне нравится пьяная Пайпер.

— Ты должен. Сейчас у меня нет никаких запретов. — Она снова понюхала его шею, поцеловала ее раз, другой.

— Или любое другое число меньше нуля.

Он провел рукой по ее волосам.

— Все, что я сделаю с тобой сегодня вечером, это уложу тебя в постель.

— О, я смогу поспать на зарядной станции?

Его сердце билось где-то в горле.

— Да, милая. Ты можешь спать в нем каждую ночь.

Она удовлетворенно вздохнула.

— По дороге я увидел, как Ханна шла домой, и остановился, чтобы взять тебе сумку на ночь.

— Это было мило с твоей стороны. — В одно мгновение выражение ее лица из обморочного превратилось в обеспокоенное.

— Но Брендан, что если я пирог?

— Что?

— Ты откусил от меня кусочек, и даже если ты решишь, что я тебе на самом деле не нравлюсь, ты будешь благороден и съешь все целиком. Ты ничего не можешь сделать наполовину. Все или ничего. Если я попи, ты должен мне сказать. Ты не можешь просто продолжать есть и есть, и… Я пьянее, чем думала…

Да, она могла быть пьяна, но ее беспокойство было искренним. Ее несчастный тон голоса сделал это очевидным, и это обеспокоило его. Не потому, что был даже шанс, что это может быть правдой — она была женщиной, а не гребаным пирогом. Ее беспокойство беспокоило его, потому что она не чувствовала себя в безопасности. Еще. И ему нужно было найти способ это исправить.

— Пойдем домой, — сказал он.

— Ладно. Позволь мне просто убедиться, что Опал подвезут.

Пайпер побежала посовещаться с группой женщин, несколько раз обняв каждую из них, прежде чем вернуться к нему. Брендан обнял ее за плечи и вывел из бара. Он припарковал свой грузовик у входа и теперь отпер его, усадив Пайпер на пассажирское сиденье и пристегнув ее. Когда он забрался на водительское сиденье, ее голова свесилась на сиденье, и она изучала его.

— Мы собираемся поговорить о том, что ты сказала. Утром. Когда у тебя прояснится голова и ты вспомнишь, что я говорю в ответ.

— Это, вероятно, хорошая идея. Я сейчас чувствую себя очень деловым человеком.

— Я испытываю искушение позволить тебе поделиться, чтобы я знал, с чем мне придется столкнуться. Но я не хочу, чтобы ты рассказывал мне что-то и сожалел об этом завтра.

Она молчала, когда он выехал на дорогу и свернул направо.

— Ты говоришь о том, что быть со мной, равносильно битве?

— В каком-то смысле так оно и есть. Но я благодарен, что именно я борюсь с этим.

Он чувствовал, как она изучает его профиль.

— За тебя тоже стоит бороться. Если бы тебя сослали в Лос-Анджелес на три месяца, я бы сделала все возможное, чтобы удержать тебя там. — Она сделала паузу.

— Хотя ничего бы не сработало. Это недостаточно реально для тебя. Тебе бы было ненавистно.

— Ненависть — сильное слово, дорогая. Ты была бы там. — Эх. — Она махнула рукой.

— Там меня тысячи.

Брендан фыркнул в ответ на ее шутку. И тут он понял, что она говорит серьезно.

— Пайпер, нет никого, похожего на тебя.

Она улыбнулась, словно подшучивая над ним.

— Пайпер.

Она выглядела пораженной его тоном.

— Ого. Что?

Он остановил машину на обочине, ударил по тормозам и бросил ее на стоянку.

— Ты меня слышала? — Он потянулся, чтобы приподнять ее подбородок.

— Нет никого, похожего на тебя.

— Почему ты так волнуешься?

— Потому что я… — Он провел рукой по волосам.

— Я думал, что у меня развита интуиция. Что я умный человек. Но я продолжаю находить новые способы, которыми я летаю вслепую, когда дело доходит до чего-то настолько важного. Тебя. Ты очень важна. А я думал, ты просто боишься обязательств. Или не думал, что тебе может быть место в Вестпорте. Но это нечто большее, не так ли? Ты думаешь, у меня есть к тебе какой-то мимолетный интерес? Как будто это может просто измениться, как ветер?

— Все остальные так делают! — Ее глаза вспыхнули. С болью, с раздражением.

— Не только парни. Мои друзья, мой отчим. Я — цвет этого сезона, востребованный сегодня, завтра на прилавке в Маршаллах. Я просто… ненадолго.

— Не для меня. — Боже, он хотел встряхнуть ее, поцеловать, встряхнуть еще раз.

— Не для меня.

Она выдернула подбородок из его хватки и откинулась на спинку сиденья.

— Мы можем просто поговорить об этом завтра, как ты сказал?

Брендан с грохотом вывел машину на дорогу.

— О, мы собираемся поговорить об этом.

— Хорошо! Может быть, я соберу несколько тем для разговора.

— Я тоже, детка.

Они проехали мимо Безымянного, и она издала тихий звук. Принюхался.

— Что? — спросил он, смягчая тон.

— Я вспоминала тот раз, когда ты послал Эйба прибить пену памяти к верхней койке. Ты на самом деле очень внимательный и замечательный, и я не хочу с тобой спорить.

Он чуть не выпалил «Я люблю тебя» прямо здесь и сейчас, но в последнюю секунду сдержался. Момент был слишком неустойчивым, чтобы бросать это признание в смесь, но он не думал, что сможет долго держать его в себе.

— Я тоже не хочу с тобой спорить, Пайпер. Все, что я хочу сделать, это привести тебя домой, надеть на тебя одну из моих рубашек и выяснить, храпишь ли ты.

Она ахнула, часть юмора вернулась в ее глаза.

— Я не знаю.

— Посмотрим.

— У тебя есть тосты и Адвил?

— Да.

Мгновение спустя они свернули на его подъездную дорожку. Брендан вышел и, обогнув передний бампер, подошел к Пайпер, улыбнувшись, когда она растаяла в его объятиях. Он обнял ее и несколько мгновений покачивался в темноте, как ему показалось, в безмолвном взаимном извинении за то, что кричали друг на друга по дороге домой. И он хотел заниматься этим всю оставшуюся жизнь. Забери ее с ночи, проведенной с девочками, сделай ее мягкой и податливой по отношению к нему, будь ее мужчиной.

— Ты даже не собираешься целоваться со мной сегодня вечером, не так ли? — сказала Пайпер, ее голос был приглушен его плечом.

— Ты, наверное, думаешь, что воспользуешься мной. Брендан вздохнул.

— Ты все правильно поняла.

Она надулась на него.

— Это романтично, и я ненавижу это.

— Как насчет того, чтобы я пообещал компенсировать это завтра?

— Мы можем договориться о поцелуе на ночь?

— Я думаю, что смогу с этим справиться.

Успокоившись, она позволила ему ввести себя внутрь. Пока он готовил ей тосты, она сидела на его кухонном столе со стаканом воды, выглядя такой красивой, что ему приходилось постоянно оглядываться через плечо, проверяя, настоящая ли она. Что он не выдумал ее.

— О чем ты думаешь? — спросила она, проглотив кусочек.

— Что мне нравится, когда ты здесь. — Он оперся руками о стойку, припал губами к ее голым коленям и поцеловал их по очереди.

— Что мне понравилось сегодня идти в свою спальню и находить вмятину размером с волынку на моем одеяле. — Ему пришла в голову одна мысль.

— Когда ты приехала?

Она сглотнула. Не ответила.

— Не сейчас, когда идет эта буря. — Его правый глаз начал тикать. — Правильно?

Пайпер отложила свой тост, приложила тыльную сторону ладони ко лбу. Резко покачнулся.

— Я чувствую себя немного слабой, Брендан. Мне кажется, я угасаю.

С рычанием он стащил ее со стойки. И, обхватив ее ногами за талию, он вышел из кухни и понес ее вверх по лестнице.

— Я добавлю это в свой список тем для обсуждения на завтра.

Она застонала, ее пальцы играли с кончиками его волос.

— Завтра, похоже, будет суперсексуально хорошо провести время.

— Мы вернемся к этому позже.

— Раньше.

— После. — До и после.

Брендан опустил Пайпер на край своей кровати, потрясенный тем, что она была рядом. Эмоции переполняли его грудь, но он отвернулся, прежде чем она смогла это увидеть.

— Сними это платье. — Он открыл ящик стола, достал одну из своих любимых — белую поношенную футболку с «ГРЕЙС-ХАРБОР», написанным курсивом посередине.

— Кстати говоря, у тебя вообще есть пара джинсов… — Он обернулся и увидел Пайпер, растянувшуюся на его кровати в неоново-фиолетовых стрингах. И больше ничего.

— В этом не удобно спать, — хрипло сказал он, уже сожалея о своей клятве поцеловать ее на ночь и ничего больше.

Она подняла колени.

— Я думаю, тебе нужно подойти сюда и снять его.

— Господи. — Плоть в его джинсах набухла, изгибаясь на молнии, и он неровно выдохнул.

— Если океан не убьет меня, это сделаешь ты.

Просто так, ее колени снова опустились, руки поднялись, чтобы скрестить на груди. И, может быть, он не должен был быть шокирован, когда слезы навернулись ей на глаза, но он был шокирован. От них у него перехватило горло.

— Боже, — хрипло сказал он.

— Это было глупо с твоей стороны.

— Все в порядке.

— Нет, это не так. — Он поднял ее и стянул футболку через голову, крепко прижимая к своей груди.

— Это не нормально. Мне очень жаль.

— Мы можем добавить это к пунктам для завтрашних разговоров, — сказала она, глядя ему в глаза достаточно долго, чтобы его сердце забилось втрое быстрее, а затем потянула его вниз на подушки.

— Хочешь моего поцелуя, — прошептала она ему в губы, увлекая его под себя медленным, влажным переплетением языков, ее гладкие голые ноги обвивали его, ее пальцы притягивали его ближе за пояс джинсов, пока их нижние части тела не соединились, мягкое против твердого, мужчина против женщины.

— Может быть, мы немного больше, чем просто друзья, — прошептала она, уткнувшись головой ему в подбородок.

— Спокойной ночи, Брендан.

Его веки опустились, как ставни, его руки притянули ее ближе.

— Я люблю тебя, — прошептал он губами над ее головой. Он не засыпал несколько часов.

Глава 21

Откуда-то доносились омерзительные звуки. Выдвигающиеся и тихонько стучащие ящики, босые ноги на полу, шипение кофеварки. Пайпер приоткрыла один глаз, но не пошевелилась. Она не могла, потому что лишилась бы сладкого ощущения тепла, пушистого постельного белья и запаха Брендана. Лучший сон в ее жизни, руки опущены. В какой-то момент ночью она проснулась, чтобы пописать, и обнаружила, что заперта на зарядной станции, а тихое дыхание Брендана касается ее затылка. И она решила придержать его.

Что она сказала вчера вечером?

Что-то насчет пирожков.

Она также помнила, как пыталась соблазнить его и потерпела неудачу. Вомп.

Некоторые кричали по дороге домой.

Никакого секса.

Ей просто нужно было оценить его настроение, чтобы выяснить, сказала ли она или сделала что-нибудь непоправимо неловкое. У нее был хороший шанс, потому что в противном случае он все еще был бы в постели, верно? Типа, привет. Похотливая дамочка. Прямо здесь.

Мочевой пузырь Пайпер заорал на нее, и она села, благодарная, что метод Беллинджера сработал, и поплелась в ванную. Она проигнорировала липкое, тающее ощущение в животе, когда нашла свою зубную щетку с утра, прежде чем ждать рядом с Бренданом в аптечке. Куда еще он должен был его положить?

С зубной щеткой во рту она взяла неиспользованный флакон одеколона и понюхала. Но это был совсем не он, и она не могла представить, чтобы он использовал это. Кроме этого, там была только его бритва, немного крема для бритья и дезодорант. Ее аптечка дома, вероятно, вызвала бы у него сыпь, она была так забита.

Она закончила чистить зубы, плеснула немного воды на лицо, причесала волосы и направилась вниз… и… и джекпот.

Брендан стоял на кухне в одних черных боксерских трусах.

Пайпер прижалась к стене, чтобы наблюдать за ним незамеченной. Он склонился над кухонной стойкой, читая газету, и хорошая подливка, толстые, мускулистые мышцы спины — все, что она хотела на завтрак. Как он смеет с такими бедрами? Использовал ли он их, чтобы поставить лодку на якорь? Они были щедрыми, рваными и…

— Ты хочешь кофе? — спросил он, не поднимая глаз.

— Ахерм? — громко выпалила Пайпер, спускаясь по лестнице, прекрасно осознавая, что он был в нижнем белье, в то время как на ней не было ничего, кроме его футболки и стрингов. А потом он оттолкнулся от прилавка и нацарапал свой счастливый след, и да, она тоже это прекрасно понимала.

— Эм, да? Кофе, конечно. Конечно.

Он слегка усмехнулся.

— Хорошо.

Она сморщила нос, глядя на него.

— Что это за дополнительная самоуверенность у тебя появилась?

Брендан налил ей чашку кофе, приготовив его именно так, как ей нравилось.

— Ты могла бы сказать мне вчера вечером в баре, что я был лучшим, лучшим, лучшим любовником в твоей жизни.

По ее щекам пробежал жар.

— Я сказала «лучший из всех» три раза, хм?

Передав ей кофе, он прислонился спиной к стойке и скрестил лодыжки.

— Ты, конечно, сделала это.

Она спрятала свою слабую улыбку за глотком кофе.

— Я думаю, что вчера вечером я тоже могла бы стать профессиональным консультантом по красоте. Тот, кому платят выпивкой.

Все больше и больше воспоминаний связывалось воедино.

— И, о Боже, я вызвалась устроить вечеринку в День труда в баре.

— Упс.

— Я не могу дождаться, чтобы рассказать Ханне, — она обхватила кружку руками, наслаждаясь теплом. Не только из самого напитка, но и из кухни Брендана. То, как он смотрел на нее с любовью, ни в коем случае не торопясь двигаться или спешить. Когда ей начали нравиться эти вещи? Молчание между ними не нужно было заполнять, но она слишком много думала, поэтому все равно сделала это.

— Кто бы купил тебе одеколон?

Он приподнял бровь.

— Ты имеешь в виду тот, что в моем шкафу? Подарок на день рождения от Сандерса. Его выбрала его жена. Очевидно. Он даже не знал, что это было, пока я не открыл его — и ребята, они издевались над ним в течение нескольких месяцев. Я, наверное, просто держу его, потому что это заставляет меня смеяться.

— Ты так близок с ними. Твоя команда.

— Должно быть. Наши жизни… — Он оборвал себя, сделав резкий глоток кофе.

— Находятся в руках друг друга? — Когда она это сказала, воспоминание о том, как она плакала в его постели прошлой ночью, нахлынуло волной. Тогда, наверное, это было оно. Больше никаких дымовых завес, никаких попыток спрятаться или флиртовать, чтобы спастись с этим мужчиной. Даже если она не могла вспомнить каждую секунду прошлой ночи, она чувствовала, что слои были сняты. Его руками. Его слова. Его присутствие.

— В любом случае, это не тот запах, который я бы выбрала для тебя.

Интерес осветил его лицо.

— Что бы ты выбрала?

— Ничего. У тебя уже есть океан на твоей коже. И это не похоже на тебя — приукрашивать то, что уже работает. — Что-то вспыхнуло в его глазах при ее словах. В доказательство того, что она каталогизировала его мельчайшие детали?

— Но если бы мне пришлось выбрать запах… что-то, например, дождливое и мшистое. Чтобы напомнить мне о твоем саде. Какой ты приземленный. Как существенно.

Ее внимание скользнуло вниз по линии черных волос, исчезающих в его трусах.

— Как по-мужски.

Его грудь вздымалась и опускалась в судорогах.

— Ты действительно разрушаешь мои планы на утро, Пайпер.

— Каковы были твои планы?

— Чтобы отвезти тебя на «Делла Рэй».

Улыбка озарила ее лицо.

— Что? Ты серьезно?

— Ага. Быть на воде полезно для разговоров.

— О, точно. — Она покачнулась на каблуках, ее первоначальное возбуждение смягчилось напоминанием о том, что расплата пришла.

— Темы для разговора.

— Это верно. — Он окинул ее обжигающим взглядом, от которого ее соски превратились в покалывающие пики.

— А теперь я просто хочу отвести тебя обратно в постель.

Ее дыхание стало поверхностным.

— А мы не можем сделать и то, и другое?

Его сожаление было очевидным, когда он покачал головой.

— В следующий раз, когда я трахну тебя, я хочу быть уверенным, что ты не отстранишься от меня после этого.

— И я не могу сбежать на лодке?

— Это могло прийти мне в голову.

Она фыркнула от смеха. Он действительно серьезно относился к ней. И она пошла с ним домой прошлой ночью, зная об этом. Настолько естественно, насколько это возможно, как будто она делала это все время. Вот каково это было — быть собранной Бренданом и спать в его объятиях. Ожидаемый. Неизбежный.

Черт бы его побрал.

Был шанс, что она тоже серьезно относится к Брендану.

Как это могло случиться?

— Просто чтобы нам было ясно, — сказала она, ставя свою кружку с кофе. — Ты отказываешься от секса.

— Нет, это не так. — Его челюсть сжалась. — Я трахну тебя лицом вниз за этим прилавком, Пайпер. Если секс — это все, чего ты хочешь, я дам тебе его. Но я хочу большего. — Его голос не терпел никаких глупостей.

— Ты тоже, иначе ты бы не пришла сюда в разгар шторма и не спала в моей постели. Кстати, никогда больше так не делай. Мне нужно знать, что ты будешь в безопасности, когда меня здесь не будет.

— Я быстро бегаю!

Он с сомнением хмыкнул.

— Хорошо, — сказала она неровным голосом.

— Мы поговорим!

— Хорошо. Как только ты будешь готова.

Потерявшись в море эмоциональной уязвимости, она использовала свое лучшее физическое оружие, сняв с него рубашку и бросив ее ему. Затем она вышла из кухни и поднялась по лестнице в одних трусиках, прекрасно зная, что он будет наблюдать за ней всю дорогу. Если бы он собирался потребовать, чтобы она полностью впустила его, сбросила всю свою защиту, она бы позаботилась о том, чтобы это был долгий день для них обоих.

* * *

Когда «Делла Рэй» попятилась от причала в устье гавани, Пайпер стало очевидно, что лодка была продолжением самого Брендана. И время, которое он провел на суше, было просто наполнителем. Он сидел в капитанском кресле с непринужденной командой, уверенный в каждом движении, штурвал скользил в его готовых руках, глаза были настороженными. В обрамлении туманного солнечного света он мог быть из прошлого или настоящего. Человек и океан. Вневременный.

Пайпер наблюдала за ним со спасательного места шкипера, прижавшись щекой к деревянной обшивке рулевой рубки, никогда в жизни не чувствовала себя в большей безопасности. Во всяком случае, физически. Гул двигателя внизу был зловещим предупреждением для дрожащего органа в ее груди.

— Как далеко мы собираемся уйти?

— Пять или шесть миль, — сказал он. — Я брошу якоря и проведу для вас экскурсию. Звучит хорошо?

Она кивнула, поймав себя на том, что с нетерпением ждет этого. Наблюдая, как этот человек двигается в своей естественной среде обитания. В нем были все задатки порнофильма о возможностях. И, может быть, если бы она задала достаточно вопросов, они могли бы избежать разговоров обо всех разговорах.

Да, конечно. Из этого не было выхода. Сжатые челюсти говорили о том, что решение неминуемо, и у него было гораздо меньше похмелья, чем у нее. Кроме того, он был в режиме сексуального капитана лодки. Это не предвещало ничего хорошего.

— Привет, — сказал Брендан, его бородатый подбородок убедительно дернулся. — Иди, порули этой штукой.

— Я? — Она медленно встала. — Ты уверен? Основываясь на моем послужном списке, я найду один парковочный счетчик посреди океана и вернусь в него.

Вокруг его глаз появились морщинки от смеха, а затем он похлопал себя по большому, крепкому бедру. О да, как будто она собиралась отказаться от этого.

— Иди сюда.

Она изобразила еще одно мгновение нерешительности, затем забралась на его левое бедро, мысленно похвалив Ханну за то, что она упаковала юбку, чтобы чувствовать джинсы Брендана сзади на своих ногах. Смещение мышц.

Брендан снял старую капитанскую шляпу с крючка на стене и надел ей на голову. Затем он обхватил ее левой рукой за талию и крепче прижал к своей груди.

— Видишь этот циферблат? Просто держи стрелку вот здесь. На северо-запад.

Он взял ее руки и положил их на руль, убедившись, что они не дрожат, прежде чем отпустить.

— Как тебе? — спросил он.

— Круто. — Она хрипло рассмеялась, очарованная вибрациями, которые начались в ее ладонях и поднялись до локтей. — Действительно круто.

— Да. Так и есть.

Чувствуя себя почти головокружительно легкой и какой-то… безудержной, она указала на горизонт.

— Русалка с левого борта! — Он фыркнул ей в ухо.

— Фу. Я выбросила ссылку на Русалочку из своей системы. Я собиралась взорваться.

— Я не знаю, как я отношусь к тому, что моя лодка заставляет тебя думать о фильме Диснея.

— О, не ревнуй к принцу Эрику, мы…

Она повернула голову и обнаружила, что он затаил дыхание, эти яркие зеленые глаза уставились на ее губы. Не на воде, где она ожидала их увидеть. Рука, обнимавшая ее живот, согнулась, его ладонь прижалась к ее грудной клетке. Тепло скользнуло по внутренней стороне ее бедер, кожа стала чувствительной по всему телу.

— Не смей так на меня смотреть, — сказала она прерывисто.

— Ты тот, кто хотел поговорить первым.

Он тяжело выдохнул.

— А потом ты взбежала по моей лестнице в фиолетовой нитке. Это оказало влияние.

— Ты живешь, ты учишься. — прощебетала она.

В его горле зародилось рычание.

— Ты собираешься наказывать меня весь день, не так ли?

— Рассчитывай на это. Держу пари, ты сомневаешься, хочешь ли ты девушку с высоким уровнем обслуживания, фри… — Она оборвала себя как раз вовремя.

— Я держу в своих руках твои средства к существованию, Брендан. Дай мне сосредоточиться.

Они вели лодку еще пятнадцать минут, прежде чем Брендан перевел дроссель в вертикальное положение. Он нажал несколько кнопок, и последовал ровный гул, который, как он объяснил, означал, что якоря опускаются. А потом стало тихо. Только плеск воды о борт лодки и тихие стоны корабля, компенсирующие подъем и падение океана. Они сидели в капитанском кресле, ее голова откинулась на его плечо, его пальцы скользили вверх и вниз по ее обнаженной руке.

— Пошли, — сказал он хрипло.

— Я выведу тебя на палубу.

Кивнув, она последовала за Бренданом вниз по лестнице рулевой рубки и вышла на широкую плавучую платформу, которая составляла палубу. Судно покачивалось под ними, но он двигался так, словно оно было неподвижным, его ноги легко компенсировали провалы и подъемы. Она попыталась скопировать его непринужденность и подумала, что выглядит лишь слегка пьяной.

— На прошлой неделе на этом конце было сложено семьдесят стальных ловушек.

Он указал на конец палубы, ближайший к рулевой рубке, затем наклонился, чтобы показать ей крытый портал.

— Когда мы на «крабе», именно сюда мы помещаем хранителей. Мужчины старше определенного веса. Мы отправляем их вниз на обработку, а затем в морозильную камеру.

— А что, если ты ловишь рыбу?

— Тот же трюм. Но мы набиваем его льдом. Воды нет.

Она прищурилась на большие краны над головой, прожекторы и антенны, закрепленные наверху, и холод застал ее врасплох.

— Эти огни должны помочь тебе видеть в темноте? Или посмотреть, не надвигается ли волна?

Брендан подошел, встал рядом с ней и поцеловал ее в плечо.

— Да. Я вижу, когда они приближаются, детка.

— Ты знал… Вот как умер Генри? — Почему она шепчет? — Разбойничья волна просто сбросила его прямо за борт. Мик сказал мне.

— Да, я знал. — С минуту он ничего не говорил.

— Я не собираюсь притворяться, что подобные вещи до сих пор не случаются, Пайпер, но в наши дни это случается намного реже. Подготовка к выходу на палубу является более всеобъемлющей, имеющееся у нас оборудование оставляет меньше места для человеческих ошибок. Лодки теперь лучше спроектированы для обеспечения безопасности, и, учитывая все последние обновления, моя — одна из самых безопасных.

Пайпер посмотрела на него снизу вверх.

— Так вот почему ты привел меня сюда? — тихо спросила она. — Чтобы показать мне, почему мне не нужно беспокоиться, когда ты уйдешь?

— Это одна из причин. Мне не нравится, что ты плачешь.

Она проглотила острый предмет, застрявший у нее в горле.

— Когда я услышала, что произошел несчастный случай, я просто продолжала думать о перевернувшейся лодке. Такое может случиться?

— Редко. Очень редко. Особенно для такого большого. — Брендан некоторое время изучал ее лицо, затем подошел к ней сзади и обнял за плечи.

— Закрой глаза.

Она заставила себя расслабиться.

— Хорошо.

— Просто почувствуй, как лодка движется, как будто она часть воды. Вот как это устроено — компенсировать волны. Как самолет, преодолевающий турбулентность. Есть шишки, но они никогда не мешают тебе двигаться. — Его рука скользнула спереди, чтобы приподнять ее подбородок.

— Ты видишь, какие низкие перила на этой лодке? А эти отверстия у основания? Это для того, чтобы вода могла просто проходить прямо над и сквозь. Он не может удерживать воду от волны или делать вес неравномерным.

— Но… из-за того, что они такие низкие, разве мужчине не легко свалиться за борт?

— Этого еще не случалось ни с кем из моей команды, — Он отпустил ее подбородок и притянул ближе. — Я могу сказать тебе, что когда я работал в команде, еще до того, как стал капитаном, мои ноги стали частью лодки. Ты учишься балансировать. Учишься читать воду, напрягаться, расслабляться. Я нахожусь в рулевой рубке, так что для меня почти невозможно выйти за борт, но я несу ответственность за пятерых человек, а не только за себя.

— Что труднее?

— Ответственность.

Она рассеянно протянула руку и погладила его по бороде.

— Они правы, что доверяют тебе.

Она почувствовала, как он сглотнул у нее на затылке.

— Ты… чувствуешь себя лучше?

— Немного. Стоя на лодке, это кажется более существенным.

Хотя сегодня ясный день. Ни облачка дождя в поле зрения. Штормы — это совсем другая история.

Он так старался развеять ее страхи, что она промолчала.

— О чем еще ты беспокоишься? — спросил Брендан ей на ухо.

Пайпер пожала плечами, но ничего не ответила. Одно неверное движение, и они могут свернуть на опасную территорию. Может быть, ей следует сделать еще одну ссылку на Русалочку…

— Пайпер.

— Ах, да?

— О чем еще ты беспокоишься?

Ее вздох позволил правде подкрасться к ее горлу, но она сделала вид, что ее беспокойство было незначительным. Когда это было определенно не так. На самом деле, она начинала думать, что это был центр ядра всего куска попкорна.

— Я, гм… не создана для всего этого беспокойного бизнеса, Брендан. Поддерживать огонь в домашних очагах. Накинуть на плечи кардиган и расхаживать по докам, сжимая в руке медальон или что-то в этом роде? Это похоже на меня? Нет, ты же знаешь, что я слишком требователен к обслуживанию для этого. Я…

Он молчал, просто обнимал ее.

Что было плохо, потому что она начала бессвязно болтать.

— Ты знаешь. Чисто гипотетически говоря. Раз в год ты, конечно, выходишь ловить крабов. Но все время? Ложась спать, думая, что ты можешь не вернуться, ночь за ночью? А-а. Я не… — Она зажмурила глаза.

— Я недостаточно сильна для этого.

— Да, это так. Я знаю, что это требует многого, но да, это так.

— Нет. Я не. Не каждая женщина может это сделать. Она… — Фу. Пайпер закатила глаза, глядя на себя. Какой по-настоящему жалкой она была, вспоминая другую женщину. Но как только слова потекли рекой, давление в ее груди начало уменьшаться, как будто на нее положили кирпич.

— У тебя была жена рыбака. Она родилась здесь, и для нее это было нормой. Ты не можешь действительно ожидать, что я доживу до этого. Я буду… — Разочарую тебя. Разочарую себя. Разочарую Генри.

— Чуть меньше месяца назад у меня не было никаких обязанностей. Не беспокойства. А теперь, теперь… этот огромный. Он огромен. У этого парня, о котором я очень, очень забочусь, самая опасная работа во вселенной. И у меня вообще нет работы. Я даже не живу здесь. Не навсегда. Типа, мы не подходим друг другу, Брендан. Это не сработает, так что прекрати…

— Прекратить что, Пайпер? Думать о тебе каждую секунду дня? Скучать по тебе так сильно, что лезу на гребаные стены? Перестать быть голодным по тебе? Я не могу ничего из этого выключить и не хочу. — Когда он развернул Пайпер, она увидела, что он явно обеспокоен тем, что она открыла. Что ж, добро пожаловать на вечеринку, приятель.

— Ладно, давай начнем с самого начала. Мы собираемся поговорить о моем браке. Не о том, как она умерла, а о том, как это было.

Она перевела дыхание.

— Я не знаю, хочу ли я этого.

— Ты можешь доверять мне, дорогая? Я просто пытаюсь добраться до света. Добраться до тебя. — Он дождался ее кивка, затем принял широкую позу, устраиваясь поудобнее, и скрестил руки на груди. Как будто давая ей понять, что он непоколебим.

— Я знал Дезире всю свою жизнь, но не очень хорошо. В школе она была на год старше меня. Тихий. Я по — настоящему не узнал ее, пока не начал работать на Мика. Примерно в то время, когда мои родители уехали из города, он взял меня под свое крыло и стал своего рода… гидом. Он показал мне то, что я люблю. Рыбная ловля. Как это сделать хорошо. И со временем, я думаю, она тоже стала семьей. Я никогда не чувствовал… — Он понизил голос.

— Не было такого влечения, какое я испытываю к тебе. Я говорю не только о сексе. В каком-то смысле мы были друзьями. Она всегда старалась оправдать ожидания своего отца, и я тоже, после того как он подарил мне «Деллу Рэй». Он, очевидно, думал, что мы составим хорошую пару, поэтому я пригласил ее на свидание, и я думаю… мы оба просто хотели сделать Мика счастливым. Вот что у нас было общего. Поэтому мы просто выполняли все движения, даже когда это казалось неправильным. Когда она умерла, я не сняла кольцо, сдержала свои клятвы, чтобы он выздоровел как можно дольше. А потом появилась ты, Пайпер. Потом я узнал тебя. И мне казалось неправильным когда-либо давать эти клятвы кому-либо другому.

Она была сильной? Было ли ей удобно отмахиваться от меня и Мика каждый раз, когда мы покидали гавань? Да. Я думаю, так оно и было. Но у нее были десятилетия, чтобы добраться туда. Для тебя прошел целый месяц, Пайпер. Меньше, если считать время, которое мы провели, притворяясь, что не хотим друг друга. Так что это сравнение несправедливо. Ты несправедлив к себе.

Не было никаких сомнений, что Брендан верил всему, что говорил. И ему тоже было трудно не поверить, когда он стоял на фут выше нее, морской капитан в своих владениях, с голосом, полным убежденности. В тот момент он был огромен. Так сильно, что ей пришлось напомнить себе, чтобы дышать. Была ли она счастлива, что его брак не был полон страсти? Нет. Этот человек заслужил это. Как и Дезире. Но эта часть его жизни была темным уголком, и это помогло избавиться от таинственных аспектов.

— Спасибо, что рассказал мне.

— Я еще не закончил.

— Ух ты. Как только ты начинаешь двигаться, тебя уже ничто не остановит.

Брендан подошел ближе, схватил ее за локти.

— Прошлой ночью ты сказала пару вещей, которые меня беспокоили, и теперь мы собираемся разобраться с ними. — Он наклонился и поцеловал ее в лоб, в нос, в губы.

— Никогда больше не говори мне, что есть тысяча таких, как ты, потому что это самая большая куча дерьма, которую я когда — либо слышал. И когда-нибудь, поверь мне, я надеюсь встретить человека, который сказал тебе это. Человек не восстанавливает наследие для умершего человека, если у него нет характера и он не может принять на себя ответственность. — Он крепко поцеловал ее в висок.

— Прошлой ночью я наблюдал за тобой в баре, как ты сразу же сделала всех своими лучшими друзьями. Заставил их посчитать. И ты знаешь, что для меня значило твое появление в больнице? — С минуту он молчал.

— У тебя есть настойчивость, характер и огромное сердце. Я думаю, что ты все еще можешь найти свой путь, но и я тоже. Я и мои глупые привычки. Я думал, что все понял, пока ты не заставил меня начать их нарушать. Я хочу продолжать разрывать их с тобой.

Пока он говорил, Пайпер превратилась в безвольную лапшу лингвини в его руках. Кончик ее носа покраснел, и ей пришлось моргнуть, глядя в небо, чтобы не разрыдаться. Тепло и чувство принадлежности проникли до самых кончиков ее пальцев, согнув их в балетках.

— Это так много, и нужно обдумать, — прошептала она.

— Я понимаю…

— Я имею в виду, что мы теперь парень и девушка. Я думаю, ты получил то, что хотел.

Порыв его дыхания пробежал по ее макушке. Теперь его руки прижимали ее к этой могучей груди.

— Черт возьми, я был прав. — Прошло мгновение.

— О том, что ты возвращаешься в Лос-Анджелес…

— Мы можем отложить эту часть? — Она прижалась носом к воротнику его рубашки и вдохнула его концентрирующий аромат. — Только на данный момент?

Он вздохнул, но она почувствовала, как он кивнул.

— Да. На данный момент.

Они оставались так некоторое время, Пайпер была в безопасности в его объятиях, пока лодка неслась высоко и низко по океану, солнечные лучи согревали ее спину.

Он дал ей много поводов для размышлений. Может быть, пришло время проверить себя. Или, что более важно, как она смотрела на себя. Но об одном ей не нужно было слишком много думать, так это о том, чтобы эти моменты с Бренданом считались.

Она поцеловала его в подбородок и откинулась назад, переплетя их пальцы вместе и наслаждаясь тем, как его взгляд блуждал по ее телу.

— Я получу остальную часть экскурсии?

— Да. — Он прочистил горло и потянул ее обратно в сторону рулевой рубки.

— Да ладно тебе.

Пайпер наклонила голову, глядя на колышущуюся спину Брендана, задаваясь вопросом, понимает ли он, как сильно собирается трахнуться.

Он проснулся с планом попытаться убить ее драконов… и он его выполнил. Ничто не стояло у него на пути. Он даже отказался от секса, чтобы они могли докопаться до корня своих проблем, и, Боже, это было не просто похвально. Было жарко.

Капитан Брендан Таггарт был мужчиной. Настоящий.

Ее первый.

И теперь она могла признать, что остаться с ним означало бы отказаться от Лос-Анджелеса и той жизни, которую она знала. Но был один корень, который он не нашел, несмотря на все свои старания: кем, черт возьми, была бы Пайпер Беллинджер, если бы она осталась в Вестпорте?

Впрочем, это было проблемой для другого раза.

Задержи ее звонки. Прямо сейчас она была на сто процентов сексуально озабочена.

Сначала Брендан показал ей машинное отделение, и она мило кивнула, пока он объяснял, для чего нужен двигатель, похвалив себя за то, что ни разу не хихикнула. Затем они поднялись наверх, в комнату экипажа, камбуз, где они поели, пока были на воде, и, наконец, в спальню.

— Вау, — пробормотала она, наблюдая за узкими кроватями, плотно прижатыми к стенам.

— В тесном помещении. — Всего их было девять, большинство из них занимали две высокие кровати. Что-то вроде койки, которую она делила с Ханной, но кровати в лодке были прикреплены к стене. Рядом с большинством из них были приклеены фотографии. Дети, женщины, улыбающиеся мужчины, держащие в руках гигантских рыб. У одной был немного неподходящий календарь, который заставил ее фыркнуть.

— Извини за это, — проворчал Брендан, потирая затылок.

— Это не мое.

Она закатила на него глаза.

— Да. — Она постучала пальцем по губам и сделала круг по маленькой комнате, остановившись перед койкой у дальней стены, настолько отдельной от остальных, насколько это возможно в таких тесных помещениях. Это была единственная комната, над которой не было кровати.

— Нет, это твой. Кровать без каких-либо фотографий, не так ли? Он утвердительно хмыкнул.

— Ты… хочешь фотографию м…

— Да.

— О… — Она покраснела?

— Ладно. Это можно устроить.

— Спасибо.

Пайпер медленно приблизилась к своему новому парню, позволяя ему увидеть намерение в ее глазах, и его собственный зеленый цвет резко усилился, мускул вертикально скользнул по его сильному горлу. Она позволила только кончикам своих грудей соприкоснуться с его грудью.

— Ты когда-нибудь бываешь один на лодке?

— Если мне нужно побыть одному, я это делаю. — прохрипел он. — В последнее время мне это было очень нужно.

Что было так же хорошо, как признание в том, что он мастурбировал на борту, думая о ней. Женское удовольствие превратилось в скользкость между ее бедер.

— Тогда, как насчет личных фотографий? Только для тебя. — Она потерла грудь из стороны в сторону, и у него перехватило дыхание.

— Не хочешь ли ты чего-нибудь из этого?

Его веки опустились до половины.

— Боже, да.

Она прикусила губу и отступила назад.

— Достань свой телефон.

Брендан потянулся назад и достал свой сотовый из заднего кармана, ни разу не сводя глаз с Пайпер, пока открывал камеру. Затем он кивнул один раз, давая ей понять, что готов.

Ей всегда нравилось быть в центре внимания, но безраздельное внимание этого мужчины возбуждало совершенно по-новому. Потому что в это было вовлечено ее сердце.

Очевидно, сильно.

Он нетерпеливо постучал по ее ребрам, эхом отдаваясь в ушах, когда она сняла куртку, которую носила, и аккуратно повесила ее на угол кровати Брендана. Лодка застонала и вздохнула под их ногами, когда она скользнула ладонями вверх по передней части своего тела, по груди, сжимая, затем наклонилась назад, чтобы собрать подол, медленно снимая и снимая одежду, оставляя ее одетой только в красную джинсовую юбку и балетки. Она заложила руки за голову, опустила бедро, закусила нижнюю губу сквозь зубы. Отпусти это с хлопком.

Он издал болезненный смешок, покачал головой.

— Ебать.

— Мы дойдем до этого.

Ноздри Брендана раздулись, когда он поднял телефон и включил электронный затвор.

Щелчок.

Затем она расстегнула юбку, повернувшись, одновременно расстегивая молнию. Кокетливо оглянувшись через плечо, она опустила красные трусики. Ханна была довольно веселой, не упаковывая нижнее белье Пайпер или лифчик, но реакция Брендана на ее голый зад определенно стоила любого натирания, которое произошло. Да, все было прощено, когда он сделал непроизвольный шаг вперед, его грудь вздымалась. Щелчок. Щелчок. Щелчок.

Она оперлась рукой о стену и слегка наклонилась вперед, выгибая спину и покачивая бедрами, чтобы вытолкнуть эту попку — ЩЕЛК — и это было все, что она написала.

Брендан бросил телефон и одним прыжком подошел к ней.

Он наклонился и поднял ее, одним прыжком бросив на свою кровать, накрыв ее обнаженное тело своим полностью одетым и прижавшись губами к ее губам. И о Боже, о Боже, этот контраст выстрелил из огнеметов в ее крови. Она была уязвима, желанна и вожделенна, и в этом было все. Всё.

— Эта кровать недостаточно прочна, чтобы пережить то, что я собираюсь с тобой сделать, — прорычал Брендан ей в рот, снова захватывая ее губы в поцелуе, чреватом мужским сексуальным разочарованием. Это недвусмысленно дало ей понять, что она была источником, и он будет мстить.

Возьми это. Возьми это.

Не разрывая контакта с ее ртом, рука Брендана протиснулась между ними и расстегнула молнию, отчаяние его резких движений возбуждало ее как ничто другое, увлажняя складки между ее ног.

— Поторопись, — умоляла она, кусая его губы.

— Быстрее.

— Черт возьми, Пайпер, ты так чертовски возбуждаешь меня.

Они оба спустили пояс его боксерских трусов, руки столкнулись, языки скользнули друг другу в рот, Пайпер дразнила, Брендан напирал. Наконец, его член освободился, и он поморщился, втянул воздух, сжимая его в кулак.

— Скажи мне, что ты мокрая. Скажи мне, чтобы я вставил его.

— Я такая мокрая, — простонала она, приподнимая бедра, проводя внутренней стороной коленей вверх и вниз по его вздымающейся грудной клетке.

— Я готова. Ты мне нужен. Как можно грубее.

Этот полный, гладкий купол прижался к ее входу, и она напряглась, одна рука взлетела к его плечу, другая — к деревянным перилам койки. И все же она не была готова к жестокости этого первого толчка. С хриплым ревом его бедра подтолкнули Пайпер вверх по узкой кровати, его толщина вторглась во все доступное пространство внутри нее, и, не давая ей времени привыкнуть, он уже лихорадочно качался, раскачивая кровать с отрывистыми скрипами.

Рот Пайпер постоянно был широко открыт у его плеча, ее глаза слезились от силы удовольствия. Удовольствие от того, что его жесткий секс пробивается сквозь ее влагу, как будто он владеет этим местом, его мозолистые руки толкают ее колени вниз, открывая ее шире для его удобства. Удовольствие от того, что поставил этого жизнерадостного мужчину на пресловутые колени с потребностью. Боже, помоги ей, ей это нравилось. Знал, что ему нравится, когда ему бросают вызов. Знала, что ему нравится, что ей нравится бросать ему вызов. Идеально, идеально, идеально.

— Кричи, детка, — выдохнул он, хватая ее за ухо открытым ртом. — Поскуливай по моему члену. Никто нас не услышит.

Внутри нее открылась крышка, все, что осталось от ее запретов, выскочило наружу и забегало на крошечных ножках. Она подавилась своими первыми попытками позвать его по имени, потому что сила, которую он оказывал на нее сверху, была такой сильной, его огромное тело безостановочно билось у нее между ног — и все еще полностью одетое, в то время как она оставалась обнаженной. Почему это было так греховно горячо?

— Брендан, — выдохнула она. Затем громче: — Брендан. Ты такой большой. Это так хорошо.

— Я никогда больше не лягу в эту кровать без того, чтобы не подрочить. — Его рука поднялась, чтобы обхватить ее подбородок, оказывая достаточное давление, глядя ей прямо в глаза, чтобы еще один прилив влаги покрыл ее лоно, помогая ему разрушить ее чувства.

— Тебе нравится это знать, не так ли? Тебе нравится сводить меня с ума, черт возьми.

Она прикусила губу и кивнула.

— Ты уверен, что хочешь быть моим парнем?

— Да, — прорычал он и врезался в нее, не двигаясь, глубоко, его страдающее лицо уткнулось в изгиб ее шеи. — И не называй меня так прямо сейчас, или я кончу.

О. Иисус. Это признание вызвало судорожную пульсацию внутри Пайпер, и она издала сдавленный всхлип, ее руки взлетели к заднице Брендана в его расстегнутых джинсах, ногти впились и дернули его, царапая дорожки в его плоти.

— О Боже мой. Н-сейчас. Сейчас.

— Черт, — выдавил он, снова набирая свой стремительный темп, звук влажных шлепков эхом отдавался в крошечной комнате.

— К черту все это. Я не могу остановиться. — Она доила его своими интимными мышцами, и он застонал, накачиваясь сильнее, сотрясая кровать под ними.

— Это возбуждает тебя, детка? Услышав, что я твой мужчина? Оттрахать своего парня? Скажи это еще раз.

Она провела ногтями по его твердой, упругой попке и впилась в нее, шепча:

— Мой парень трахает меня так правильно, что я позволяю ему входить в меня, когда он захочет. — Улыбка, ошеломленная и порочная, изогнула ее губы, когда она провела средним пальцем по его ягодице и зажала его внутри сморщенного входа.

— Он точно знает, как это делать.

Пайпер была на грани собственного оргазма, когда промурлыкала эти последние три слова, но реакция Брендана подтолкнула ее еще ближе к забвению. Она смотрела сквозь непрозрачное облако собирающегося блаженства, как он пролаял потрясенное проклятие, его бедра в отчаянии двигались вперед и назад, сухожилия на шее, казалось, были готовы лопнуть.

— Господи, с меня хватит. С меня хватит. И тебе лучше, блядь, кончить со мной, Пайпер, — прохрипел он, наклоняясь и лаская ее клитор большим пальцем. — Я каждый раз удовлетворяю киску своей девушки.

И, о Боже — бум — она выстрелила из пушки. Ее колени взлетели вверх и обняли его тело, спина выгнулась, когда она закричала, затряслась, хлопнула его по плечам, и все это время слезы катились по ее вискам. Это не закончится. Горячие, скрежещущие пульсации не прекращались, особенно когда Брендан глубоко, глубоко вошел в нее, замер, а затем яростно задрожал, его бедра двигались бессвязно, громкость его стонов соперничала с ее криком, который все еще витал в воздухе. Она извивалась под ним, пытаясь найти дно наслаждения, но пока его рот не коснулся ее, удерживая ее, она не понимала… не понимал, что дно колодца не было физическим. Ей нужна была их эмоциональная связь, чтобы успокоиться. Нуждался в нем, в его сердце, в его бренданстве. Как только их губы встретились, ее сердце счастливо вздохнуло и перевернулось, томность прошла по ее конечностям и заставила ее обмякнуть.

— Ш-ш-ш, милая. — Он тяжело дышал, его пальцы дрожали, когда они гладили ее по щеке.

— Я держу тебя. У меня всегда есть ты.

Она не отвела взгляда.

— Я знаю.

Удовлетворение отразилось в его серебристо-зеленых глазах.

— Хорошо.

Брендан оторвался от Пайпер и исчез в ванной, вернувшись с джинсами на молнии и бумажными полотенцами, вытирая внутреннюю сторону ее бедер и целуя чувствительные места, пока он убирался. Затем он присоединился к ней в постели, они оба повернулись на бок, она прижалась спиной к его груди, собственническая рука обвилась вокруг ее талии.

Пайпер уже погружалась в дремоту, когда Брендан прогрохотал вопрос ей на ухо.

— Так мы просто не будем говорить о пальцах?

Лодка мерно покачивалась на солнце, а они все смеялись и смеялись. А в пяти милях от суши было легко притвориться, что никаких трудных решений принимать не придется.

Скорее раньше, чем позже.

Глава 22

Вечером они приехали в Грейс-Харбор. Брендан планировал вернуться раньше, но Пайпер уснула у него на груди, и бульдозер не смог бы сдвинуть ее с места.

Вот она снова пошла туда, изменив его планы. Берет красную ручку для своих рутинных дел.

Припарковав свой грузовик перед Безымянным и взглянув через консоль на Пайпер, он вспомнил разговор на лодке. Им удалось прояснить множество невысказанных вопросов между ними. Его брак, ее страхи по поводу его профессии и, самое главное, то, как она смотрела на себя. Все эти разговоры, вся эта разрядка обстановки привели к тому, что она осталась в Вестпорте, независимо от того, хотела она еще обсуждать это или нет. Что бы ей потребовалось, чтобы обдумать это?

Он требовал больших жертв со стороны Пайпер. Ей придется покинуть свой дом, своих друзей и все, что она когда-либо знала.

Ханна тоже, в конце концов, когда вернулась в Лос-Анджелес.

Простое освобождение от его шаблонов даже близко не подходило к тому, о чем он просил Пайпер. По сравнению с тем, что — кому — он получит взамен, это было ничто.

И это его беспокоило. Много.

Заставил его почувствовать себя эгоистичным ублюдком.

— Привет. — Пайпер наклонилась к водительскому сиденью и поцеловала его в плечо. — Что это за страшный хмурый взгляд?

Он покачал головой, раздумывая, быть или не быть честным. На корабле между ними было много честности, и это устранило их самые насущные препятствия. Заставило предчувствие того, что должно было произойти, смягчиться. Управляемый. Но он не мог заставить себя напомнить ей о несбалансированных весах. Не хотел, чтобы она думала об этом или рассматривала этот вопрос слишком пристально. Еще нет, когда ему не дали достаточно времени, чтобы найти решение.

Было ли какое-то гребаное решение?

— Я просто думал о том, чтобы не держать тебя сегодня в своей постели, — наконец сказал Брендан, радуясь, что ему не нужно было лгать. Не совсем. — Я хочу, чтобы ты была там.

— Я тоже. — У нее хватило наглости покраснеть и отвести глаза после того, что они сделали на лодке? Черт возьми. Эта женщина. Он хотел провести десятилетие за десятилетием, расшифровывая все маленькие составляющие, из которых она состояла. — Но это несправедливо по отношению к Ханне. Она в Вестпорте из-за меня, и я не могу продолжать оставлять ее одну.

— Я знаю, — проворчал он.

— Я напишу тебе, — уговаривала она. — И не забудь о своих новых блестящих обнаженных телах.

— Пайпер, даже когда я умру, я не забуду их.

Она пожала плечами, довольная.

— Хорошо, хорошо. Хорошо. Так что, я думаю, именно здесь мы делаем большой, драматичный поцелуй парня и девушки и ведем себя так, как будто мы не увидимся целый год.

Брендан вздохнул.

— Я всегда думал, что это смешно, то, как парни не могут оторваться от своих жен и подруг на скамье подсудимых. Разозлились, что из-за них мы опаздываем. — Он холодно посмотрел на свою прекрасную подругу.

— Я буду удивлен, если в следующий раз не попытаюсь перенести тебя через плечо на лодку. Возьму тебя с собой.

— Действительно? — Она выпрямилась.

— А ты бы стал?

— Черт возьми, нет. Что, если бы был шторм или ты бы поранилась? — Почему он вдруг вспотел? Его пульс работал не так, как должен был, ускоряясь и сбиваясь сам по себе.

— Я бы потерял свое дерьмо, Пайпер.

— Ханна назвала бы это двойным стандартом.

— Она может называть это как угодно, — хрипло сказал он.

— Ты остаешься на суше, если только это не короткое путешествие, как сегодня. И я с тобой. Пожалуйста.

Пайпер боролась с улыбкой.

— Ну, раз ты сказал «пожалуйста», я, пожалуй, откажусь от всех приглашений на рыбацкую лодку.

Несмотря на то, что она говорила с сарказмом, Брендан удовлетворенно хмыкнул.

— Ты что-то говорила о большом драматическом поцелуе, — напомнил он ей, потянувшись, чтобы отстегнуть ремень безопасности, проводя костяшками пальцев по ее соскам, по одному за раз, когда он убрал руку. Они сморщились под его пристальным взглядом, ее бедра заерзали на сиденье. Она прервала его жалкий стон, наклонившись, потянув его за бороду, пока он не встретил ее на полпути, и поцеловала его. Сначала легко, потом они прижались друг к другу и погрузились в долгий, влажный поцелуй губ и языков, их дыхание прерывалось между ними.

Они расстались с неохотными вздохами.

— Мммм. — Она моргнула, посмотрела на него, скользнула обратно на свое место и толкнула дверь. — Пока, капитан.

Брендан посмотрел, как она исчезла в здании, и провел рукой по лицу.

Если бы Пайпер Беллинджер собиралась его убить, он умер бы счастливым человеком.

Он поехал домой, но вместо этого обнаружил, что поворачивает к дому Фокса. Его лучший друг жил в квартире недалеко от гавани, в двух шагах от воды, и там, где в доме Брендана царила атмосфера стабильности, дом Фокса был таким же временным, как и раньше. Поверхностная покраска, основная мебель и огромный телевизор. Другими словами, жилище одинокого мужчины. Брендан, как правило, не очень часто навещал Фокса дома, так как они виделись несколько дней — часто недель — на лодке. Не говоря уже о том, что у Брендана были свои привычки, и они не включали в себя походы в бары, встречи с женщинами или что-либо из того, чем Фокс занимался в свободное время.

Но вся эта история с Пайпером, жертвующим всем, в то время как он дал очень мало? Она проникала ему под кожу, как корни дерева. Снова и снова прокручивая проблему в уме, он не решал ее. Может быть, ему нужно было высказаться о своих тревогах вслух, просто на случай, если он что-то упустил. Простое решение. Черт возьми, это стоило того, чтобы попытаться. Лучше, чем идти домой и мучиться из-за этого в одиночестве.

Фокс открыл дверь в спортивных штанах и босиком, с бутылкой пива в руке. Звуки бейсбольного матча доносились в подворотню из-за спины его шкипера.

— Кэп. — Его брови были нахмурены. — В чем дело? Что-то не так?

— Нет, двигайся. — Он протиснулся мимо Фокса в квартиру, кивнув головой на пиво. — У тебя есть еще один такой?

— Есть дюжина или около того. Сам возьми. Холодильник.

Брендан хмыкнул. Он достал пиво из холодильника и открутил крышку рукой, присоединившись к Фоксу перед бейсбольным матчем, усадив мужчин по разные стороны дивана. Он попытался сосредоточиться на том, что происходило на экране, но его мозг, решающий проблемы, не справлялся с этим. Прошло минут пять или около того, прежде чем Фокс что-то сказал.

— Ты собираешься сказать мне, почему ты там грызешь ногти?

Фокс поднял руку.

— Я имею в виду, что грызть ногти — это вроде как твой дефолт, но обычно ты не делаешь этого на моем диване.

— У тебя гости придут или что-то в этом роде?

— Господи, нет, — фыркнул его друг.

— Ты же знаешь, что я не встречаюсь с местными.

— Да, — сказал Брендан.

— Кстати говоря, ты обычно отправляешься в Сиэтл после дня зарплаты, подобного тому, который у нас только что был. Что ты здесь делаешь?

Фокс пожал плечами и уставился в телевизор.

— Не знаю. Просто на этот раз я не чувствовал себя в поездке.

Брендан подождал, пока его друг уточнит. Когда он, казалось, не был склонен к этому, Брендан решил, что больше нет смысла откладывать причину своего визита.

— Эти женщины, которых ты встречаешь в Сиэтле. Ты никогда… серьезно не относился ни к одному из них, верно?

— Я думаю, ты упускаешь смысл уезжать из Вестпорта, чтобы встречаться с женщинами. — Он отсалютовал пивной бутылкой.

— Прости, милая. Просто в городе на ночь. Прими это или оставь. — Он поднес напиток ко рту.

— Они всегда берут его, на случай, если это не было очевидно.

— Поздравляю.

— Спасибо, — рассмеялся Фокс.

— В любом случае, почему ты спрашиваешь меня о… — Он оборвал себя с выражением начинающего понимания.

— Ты пришёл сюда за советом по женщинам?

Брендан усмехнулся.

— Это большая натяжка.

— Ты сделал это, не так ли? Сукин сын. — Фокс ухмыльнулся. — Пайпер все еще доставляет тебе проблемы?

— Кто когда-либо говорил, что она была проблемой? — крикнул Брендан.

— Расслабься, кэп. Я имел в виду… — Фокс уставился в потолок в поисках правильной формулировки. — Ты вывел ее из своей системы? Как будто такое возможно?

— Нет.

— Ты с ней не спал?

Блядь. Ему не нравилось говорить об этом. То, что произошло между ним и Пайпер, должно быть личным.

— Я не отвечу на это, — прорычал он.

Фокс выглядел впечатленным.

— Значит, было. Так в чем же проблема?

Брендан вытаращил глаза.

— Я думаю, проблема может заключаться в том, что я пришел к тебе за советом.

Его друг отмахнулся от оскорбления.

— Просто спроси меня, что ты хочешь знать. Я на самом деле чертовски польщен, что ты пришел ко мне. Я знаю две вещи: рыбалку и женщин. И эти две вещи имеют много общего. Когда вы ловите рыбу, вы используете приманку, верно? — Он указал на свою улыбку. — У меня есть твоя женская приманка прямо здесь.

— Господи Иисусе.

— Теперь ты попался на крючок. Это твоя вступительная реплика.

В центре живота Брендана открылась дыра.

— Моя первая реплика Пайпер состояла в том, чтобы в основном сказать ей, чтобы она шла домой.

— Да, я сам очень удивлен, что это сработало. — Он потер морщинку между бровями. — На чем я остановился со своей аналогией?

— Ты закончил.

— Нет, я не закончил. Как только она попадется на крючок, тебе просто нужно ее подцепить. — Он наклонился вперед и уперся предплечьями в колени. — Звучит так, как будто ты уже сделал все это, хотя. Если только… Подожди, целью был просто секс, верно?

— У меня не было гребаной цели. Не в самом начале. Иначе я, вероятно, не стал бы кричать на нее, называть ее сумочку уродливой и настоятельно советовать ей идти домой. — Внезапно почувствовав тошноту, Брендан шлепнул по бутылке пива и поднялся на ноги. — Боже, мне повезло, что она вообще уделяет мне время. Теперь у меня хватает наглости попытаться заставить ее остаться здесь ради меня? Я что, сошел с ума?

Фокс тихо присвистнул.

— Хорошо, все сильно продвинулось с тех пор, как мы в последний раз разговаривали. — Смущение его друга настораживало. — Ты хочешь, чтобы эта девушка осталась в этом городе?

Брендан помассировал давление в груди.

— Не говори так.

На мгновение воцарилась тишина.

— Я не в своей тарелке в этом вопросе, кэп. У меня нет никаких советов о том, как на самом деле держать рыбу в лодке. Обычно я просто позволяю им снова уплыть.

— Черт возьми. Хватит аналогий.

— Это хорошая идея, и ты это знаешь.

Брендан снова сел, зажав руки между коленями.

— Если бы она вернулась в Лос-Анджелес, у меня не было бы другого выбора, кроме как позволить ей. Моя работа здесь. Команда, которая зависит от меня.

— Не говоря уже о том, что ты там сойдешь с ума. Это не ты. Ты… из Вестпорта.

— Так что Пайпер остается бросить все. — Его голос звучал мрачно. — Как я могу попросить ее об этом?

Фокс покачал головой.

— Я не знаю. Но она бы тебя догнала, — он пожал плечами. — Вероятно, это не совсем дерьмовая сделка.

— Спасибо, — сухо сказал Брендан, прежде чем протрезветь.

— Если она счастлива, она не уйдет. Это само собой разумеется, верно? Но что нравится женщинам? Что делает их счастливыми?

Фокс указал на свою промежность. Брендан медленно покачал головой.

— Ты идиот.

Мужчина усмехнулся.

— Что нравится женщинам? — На этот раз он, казалось, действительно обдумал вопрос.

— Я не думаю, что есть что-то одно. Это зависит от женщины. — Он дернул плечом и вернулся к просмотру игры в мяч.

— Возьмем, к примеру, сестру Пайпер. Ханна. Она ведь любит пластинки, верно? Если бы я хотел сделать ее счастливой, я бы привез ее завтра в Сиэтл. В конференц-центре проходит выставка винила.

— Откуда, черт возьми, ты это знаешь?

— Это только что появилось в Интернете. Я не знаю, — слишком быстро объяснил Фокс.

— Дело в том, что ты должен думать о конкретной женщине. Они не все любят цветы и шоколад.

— Правильно.

Фокс начал было говорить что-то еще, но комнату заполнила серия заметок. Брендану потребовалось мгновение, чтобы понять, что звонит его телефон. Он поерзал на диване и вытащил его из заднего кармана.

— Пайпер, — сказал он, немедленно нажимая кнопку ответа, стараясь не показать, что одно только обещание услышать ее голос привело его пульс в хаос.

— Все в порядке?

— Да. Здание все еще цело. — Она говорила беззаботно, расслабленно, совершенно не подозревая, что он был на другом конце города, пытаясь разблокировать любую магию, которая дала бы им шанс на будущее.

— Эм, не слишком ли много будет попросить одолжить твой грузовик завтра? На рынке есть одна удивительная, вычурная цыпочка, продающая потертую шикарную люстру, которая нам нужна, как, абсолютно необходима, для бара. За сорок баксов. Но мы должны его забрать. Она находится между этим местом и Сиэтлом.

— Примерно в часе езды, — услышал он голос Ханны на заднем плане.

— Примерно в часе езды, — повторила Пайпер.

— Мы пытались выяснить стоимость Uber, но потом я вспомнила, что у меня есть горячий парень с грузовиком. — Она сделала паузу. — Это не помешало бы ни одному из твоих распорядков, не так ли?

У него внутри все сжалось.

Рутина.

Просить Пайпер остаться в Вестпорте потребовало бы от нее большой веры в него. Совершить серьезный скачок. Показать Пайпер, как далеко он зашел в плане отказа от своих привычек, может иметь значение, когда ей придет время решать, возвращаться или нет в Лос-Анджелес. Если бы он мог дать ей кое-что из того, чего ей не хватало в Лос-Анджелесе, он бы сократил разрыв в том прыжке, о котором он в конце концов попросит.

Брендан мог быть спонтанным.

Он мог бы удивить ее. Сделай ее счастливой. Обеспечьте ее тем, что она любила.

Разве он не мог?

Да. Он мог. На самом деле, он с нетерпением ждал этого.

— Почему бы нам не забрать твою люстру и не продолжить путь в Сиэтл? Мы могли бы остаться на ночь и вернуться в Вестпорт в понедельник.

Брендан приподнял бровь, глядя на Фокса. Фокс кивнул, впечатленный.

— Действительно? — Пайпер издала смешок.

— Что бы мы делали в Сиэтле?

Без колебаний.

— В конференц-центре проходит выставка винила. Ханне это может понравиться.

— Выставка винила? — Ханна взвизгнула на заднем плане, за чем последовал звук приближающихся шагов по деревянному полу.

— О, эм… да, можно с уверенностью сказать, что она заинтересована. — Прошло мгновение. — Как ты вообще узнал, что эта выставка состоится?

Вопрос Пайпер, должно быть, был достаточно громким, чтобы услышать в трубке, потому что Фокс уже качал головой.

— Фокс упоминал об этом. — Брендан показал ему средний палец. — Он уходит.

Выражения предательства на лице его друга было почти достаточно, чтобы пристыдить Брендана. Почти. Шанс провести больше времени со своей девушкой превзошел его собственное бесчестие. Бог знал, что Пайпер была отвлекающим фактором, и он не хотел, чтобы Ханна была в опасности в незнакомом городе. Пайпер тоже не стала бы этого делать.

— Значит, мы пойдем все вместе? — спросила Пайпер, одновременно удивленно и взволнованно.

— Да.

Она рассмеялась.

— Ладно. Это звучит забавно! Увидимся завтра. — Ее голос понизился на несколько октав, теперь он звучал немного неуверенно. — Брендан… я скучаю по тебе.

Его сердце подскочило к горлу.

— Я тоже скучаю по тебе.

Они повесили трубки.

Фокс ткнул пальцем в воздух.

— Ты мой должник. На долгое время.

— Я согласен. — Брендан направился к двери, готовый к ночи планирования.

— Как насчет того, чтобы я дал тебе «Деллу Рэй»?

Он закрыл дверь, увидев ошеломленное выражение лица своего друга.

Глава 23

У Пайпер в животе запорхали бабочки.

Хорошие.

Сегодня она собиралась уехать из города со своим парнем. Не имело значения, была ли она немного подозрительна к обстоятельствам. И не имело значения, что, согласившись быть его девушкой и путешествовать вместе, она все глубже погружалась в отношения. Тот, который может не выдержать испытания временем, в зависимости от того, вернется ли она рано или поздно в Лос-Анджелес. Но ничего из этого не происходило сегодня. Или завтра. Так что она собиралась расслабиться, расслабиться и насладиться поездкой. И Брендан сам с удовольствием прокатился бы на нескольких машинах.

Пайпер засунула зубную щетку в сумку и хихикнула над своими собственными намеками, но закрыла ее, когда Ханна вопросительно посмотрела на нее. Держи себя в руках, похотливая жаба.

Серьезно. Было чертовски неудобно, насколько сексуально заряженной она стала за последние пару дней. Вагинальные оргазмы разрушали ее привычную жизнь. Даже самое случайное упоминание о Брендане и ее киске начинало медленно выкачивать джем.

Кстати об этом.

— Я думаю, что меня натрут воском, пока мы будем в цивилизации, — сказала Пайпер, пытаясь решить, не забыла ли она что-нибудь упаковать.

— Ты хочешь пойти со мной?

— Конечно. — Ханна перекинула набитый рюкзак через плечо. — На всякий случай, если мы пойдем в бассейн отеля или еще куда-нибудь.

— Как только я узнаю, где мы остановимся, я запишу нас.

Пайпер хлопнула в ладоши.

— Восковое свидание сестер!

— Все это так волнующе, — невозмутимо произнесла Ханна, прислонившись бедром к краю двухъярусной кровати. — Эй, Фокс не пойдет со мной, чтобы… посидеть со мной. Верно?

Пайпер наморщила нос.

— Брендан сказал, что он уже уезжает.

— Да, за исключением того, что он не знал разницы между сорока пятью и семьюдесятью восемью в тот день в музыкальном магазине. — Она прищурила глаза. — Я чувствую запах чего-то рыбного.

— Добро пожаловать в Вестпорт. Это официальный городской аромат. — Пайпер положила руки на плечи Ханны.

— Он придет не для того, чтобы нянчиться с тобой. Тебе двадцать шесть. В любом случае, зачем тебе понадобилась няня? Мы с Бренданом будем с тобой все время.

У Ханны отвисла челюсть.

— Пайпер, ты не можешь быть такой наивной.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда я спросила, придет ли Фокс посидеть со мной, я имела в виду, он придет, чтобы отвлечь меня, чтобы Брендан мог побыть наедине с тобой и твоей только что вощеной коробкой? — Теперь настала очередь Пайпер открыть рот. — Потому что я определенно не возражаю против этого. Вообще. Я буду среди своих людей и смогу просматривать записи, пока коровы не вернутся домой. Но я не хочу, чтобы Фокс чувствовал себя обязанным развлекать меня. Это в некотором роде испортило бы весь опыт, понимаешь?

— Я понимаю, о чем ты говоришь. — Пайпер сжала плечи Ханны. — Ты мне доверяешь?

— Конечно, я знаю.

— Хорошо. Если у кого-то из нас возникнет ощущение, что они пытаются разделить и победить, мы разделимся. Ладно? Если мы оба плохо проводим время, то оно того не стоит.

Ханна кивнула и слегка улыбнулась.

— Договорились.

— Запечатано. — Пайпер облизнула губы.

— Эй, прежде чем они доберутся сюда, я должна тебя кое о чем спросить, — она медленно выдохнула. — Как вы относитесь к торжественному открытию нового и улучшенного бара в День труда?

Губы ее сестры шевелились, беззвучно считая.

— Это через восемь дней! Неделю!

Пайпер мило рассмеялась.

— Выполнимо, однако?

— Ты вызвалась устраивать вечеринку, не так ли?

Пайпер застонала, убирая руки с плеч сестры.

— Откуда ты это знаешь?

— Я знаю тебя. Планирование вечеринок — это то, чем ты занимаешься.

— Я ничего не могу с этим поделать, — ее голос упал до шепота. — Они такие забавные.

Ханна боролась с улыбкой и победила.

— Пайпс, мы еще даже не пригласили Дэниела. — Она изучала Пайпер. — Ты вообще планируешь его приглашать? Или ты хочешь остаться здесь на целых три месяца?

— Конечно, я планирую пригласить его! — автоматически сказала Пайпер. Что-то острое скрутило ее в тот момент, когда она произнесла эти слова. Но она не могла забрать их обратно.

Но ведь не повредило бы иметь предохранитель, верно? Дэниел всегда мог согласиться отпустить Пайпер домой пораньше, и она могла отказаться от предложения. Даже если их отчим был снисходителен, ей не нужно было садиться в самолет в тот же день. Ее варианты просто должны были оставаться открытыми.

Однако чем больше времени она проводила с Бренданом, тем меньше склонялась к тому, чтобы дать себе волю. И она даже близко не была готова принять решение остаться в Вестпорте. Как она могла быть такой? Она могла бы завести друзей в «Взорви этого человека». Возможно, он начал налаживать связи с такими людьми, как Эйб, Опал и девушки из «Красного буя». И владельцы хозяйственных магазинов, и некоторые местные жители, которые весь день слонялись в гавани. Ну и что с того, что ей нравилось останавливаться, чтобы поболтать с ними? Ну и что с того, что сейчас она не чувствовала себя такой неуместной, как по прибытии? Это не означало вечность.

Она подумала о Брендане, гладившем ее по волосам, пока они дремали на его койке на Делла Рэй. Подумала о мягком покачивании воды и звуке его ровного дыхания. И ей пришлось выдавить из себя следующие слова.

— Я позвоню и приглашу Дэниела прямо сейчас. Просто на всякий случай.

Ханна приподняла бровь.

— Действительно?

— Да. — Пайпер потянулась за телефоном, игнорируя странный укол предчувствия в животе, и набрала номер. Ее отчим ответил после второго гудка.

— Привет, Дэниел!

— Пайпер. — Он казался взволнованным.

— Все в порядке?

Она хихикнула, пытаясь прогнать холод в груди.

— Почему все так отвечают на мои звонки? Неужели я такая уж большая катастрофа?

— Нет.

— Лжец.

— Нет, просто ты давно не звонила. Я ожидал, что ты будешь умолять вернуться в Лос-Анджелес задолго до этого.

Да, хорошо. Кто мог бы предсказать, что есть большой моряк — капитан, который доставлял вагинальные оргазмы и заставлял ее забывать, как дышать?

— Э-э… — Она заправила прядь волос за ухо и ободряюще посмотрела на Ханну.

— На самом деле мы немного отвлеклись. Вот об этом я и звоню, чтобы поговорить с тобой. Мы с Ханной решили сделать бару небольшую подтяжку лица.

Тишина.

— Действительно.

Она не могла сказать, был ли он впечатлен или настроен скептически.

— Действительно. И у нас торжественное открытие в День труда. Как ты думаешь… Ты бы пришел? Пожалуйста?

Через мгновение Дэниел вздохнул.

— Пайпер, я чертовски занят этим новым проектом.

Было ли это облегчением, которое она испытывала? Боже, если так, то это нервировало.

— Ой. Ну…

— День труда, ты сказала? — Она услышала, как он нажал несколько кнопок на своем компьютере. Наверное, открывает свой календарь. — Должен признаться, мне немного любопытно посмотреть, что вы называете подтяжкой лица. — Его голос звучал немного суховато, но она постаралась не обидеться. Она точно не давала ему повода подозревать, что у нее будет талант к рукоделию, если не считать бонга, который она сделала из баклажана в выпускном классе средней школы. — Я, наверное, мог бы замахнуться на это. Как далеко отсюда Сиэтл?

Тяжесть опустилась у нее в животе. Он приближался.

Пайпер выдавила улыбку. Это было хорошо. Это было то, что нужно ей и Ханне.

Опции. На всякий случай.

— Два часа, плюс-минус. Я уверена, что смогу найти вам отель недалеко от Вестпорта…

Дэниел фыркнул.

— Нет, спасибо. Я попрошу своего помощника найти мне что-нибудь в Сиэтле. — Он вздохнул. — Ну, есть свободный день в календаре. Думаю, скоро увидимся, девочки.

— Отлично! — Улыбка Пайпер дрогнула.

— А как же мама?

Он начал что-то говорить и сменил тему.

— Она не заинтересована в возвращении. Но я буду представлять нас обоих. Звучит хорошо? — Еще один удар по клавишам. — Мне нужно идти сейчас. Приятно было с тобой поговорить. Обнимаю тебя и Ханну.

— Хорошо, пока, Дэниел. — Пайпер повесила трубку и изобразила на лице оптимизм, решительно игнорируя разгорающийся в животе костер. Боже, почему она чувствует себя такой виноватой? То, что ее отчим приехал в Вестпорт в надежде сократить их творческий отпуск, было планом с самого начала.

— Все готово!

Ханна медленно кивнула.

— Хорошо.

— Хорошо! И он сказал, чтобы я тебя обняла. — Пайпер прижала сестру к груди, маниакально раскачивая ее.

— Вот так, — она подняла свою сумку. — Так мы пойдем?

Когда сестры вышли на улицу, Брендан и Фокс стояли, прислонившись к работающему грузовику, с одинаковыми хмурыми лицами, как будто они спорили. Увидев Пайпер, лицо Брендана прояснилось, в его глазах вспыхнул жар.

— Доброе утро, Пайпер, — хрипло поприветствовал он ее. — Доброе утро, Брендан.

Пайпер не могла не заметить, что Фокс выглядел почти… нервным, когда увидел Ханну, его стройная фигура оттолкнулась от грузовика, чтобы дотянуться до ее рюкзака.

— Доброе утро, — сказал он.

— Возьмешь это для себя?

— Нет, спасибо, — сказала Ханна, проходя мимо него и бросая его в открытое окно заднего сиденья грузовика.

— Я буду держаться за это.

Пайпер рассмеялась.

— Моя сестра не расстается со своими наушниками. — Она позволила Брендану взять ее сумку и схватила его за лацкан фланелевой рубашки, притянув к себе для поцелуя. Он нетерпеливо кончил, склонив их губы вместе и подарив ей слабый вкус своего утреннего кофе. И в движении, которое она нашла старомодным и милым, он стянул свою шапочку и использовал ее, чтобы скрыть их лица от посторонних глаз.

— Скучала по тебе, — прошептала она, отстраняясь и бросая на него многозначительный взгляд.

Грудь Брендана заурчала в ответ, и он, черт возьми, чуть не сорвал с петель пассажирскую дверь, отступив назад, чтобы помочь ей войти. Фокс и Ханна забрались в заднюю кабину, сев как можно дальше друг от друга. Рюкзак Ханны лежал на сиденье между ними, заставляя Пайпер задуматься, не было ли там какого-то напряжения, о котором ее сестра ей не говорила. Неужели она была так поглощена своей личной жизнью, что пропустила что-то важное, происходящее с Ханной? Она поклялась исправить это при первой же возможности.

Они ехали пять минут, прежде чем Пайпер заметила адрес на навигационном экране. В нем значилось название очень высококлассного отеля.

— Подожди. Это не то место, где мы остановимся, не так ли?

Брендан хмыкнул и свернул на шоссе.

Мраморные ванны, египетский хлопок, белые пушистые халаты и лестное освещение настроения танцевали в ее голове.

— Так и есть? — выдохнула она.

— О-о. Кто-то выпускает большие пушки. — Ханна усмехнулась на заднем сиденье.

— Хорошо сыграно, Брендан. — Ее голос изменился.

— Подождите, но… Сколько номеров вы забронировали?

— Я остаюсь с Ханной, — предупредительно сказала Пайпер, бросая на сестру взгляд «Я поймала тебя, сучка» через разделитель кабины.

— Конечно, это так, — легко сказал Брендан. — У меня три комнаты. У нас с Фоксом будет свой собственный. Ему достаточно моего храпа на лодке.

Три комнаты? Месяц назад она бы даже не задумалась о стоимости проживания на ночь в роскошном отеле. Но сейчас она мысленно подсчитала цену всего, вплоть до чашки послеобеденного кофе. Три номера в этом отеле были бы дорогими. Далеко за тысячи. Кстати, сколько денег заработали рыбаки? Это не было частью ее исследований.

Она побеспокоится об этом позже. Прямо сейчас она была слишком занята тем, что ее заводила мысль о сырной тарелке с обслуживанием номеров и бесплатных тапочках.

Капитан действительно раскусил ее, не так ли?

— Я составила плейлист для путешествий, — сказала Ханна, наклоняясь вперед и протягивая Пайпер свой телефон. — Я назвала его «Граница Сиэтла». Просто нажми «перетасовать», Пайпс.

— Да, мисс. — Она подключила его к розетке Брендана.

— Я никогда не спрашиваю диджея.

«Пассажир» Игги Попа вышел первым.

— Это голос Боуи, присоединяющийся к припеву, — прокричала Ханна сквозь музыку. — Эта песня об их дружбе. Разъезжаем вместе, путешествуем. — Она тоскливо вздохнула. — Ты можешь представить, как они подъезжают к тебе на светофоре?

— Это то, что ты будешь покупать на выставке? — спросил ее Фокс. — Боуи?

— Может быть. Прелесть покупок пластинок в том, что никогда не знаешь, с чем уйдешь. — Увлеченная своей любимой темой, Ханна подалась вперед, повернувшись на сиденье лицом к Фоксу. — Они должны поговорить с тобой. Что еще более важно, ты должен слушать.

Из-за солнцезащитных очков Пайпер с интересом наблюдала за разговором в зеркало заднего вида.

— Пластинки — это что-то вроде хорошего вина. У некоторых студий были лучшие производственные годы, чем у других. Дело не только в группе, дело в прессе. Вы можете быть настолько сентиментальны в отношении альбома, насколько захотите, но есть и аспект качества. — Она усмехнулась. — И если вы получите идеальное нажатие на альбом, который вы любите, нет ничего лучше этой первой ноты, когда игла касается вниз.

— У тебя это было? — тихо спросил Фокс через мгновение.

Ханна торжественно кивнула.

— «Дело о тебе» Джони Митчелл. Это была первая песня, которую я сыграла на ее «Голубом альбоме». Я никогда не была прежней.

«Быстрая машина» Трейси Чэпмен появилась следующей в списке воспроизведения.

Сестра Пайпер пропела несколько тактов.

— Настроение также является фактором. Если я буду счастлива, я могла бы купить Уизера. Если я буду скучать по дому, я поищу Тома Петти…

Губы Фокса дрогнули.

— Вы слушаете что-нибудь из своего собственного поколения?

— Иногда. В основном нет.

— Моя Ханна — старая душа, — отозвалась Пайпер. Друг Брендана кивнул, глядя на Ханну.

— Значит, у тебя есть песни для любого настроения.

— У меня есть сотни песен для любого настроения, — выдохнула Ханна, расстегивая рюкзак и вытаскивая наушники и битком набитый iPod, прижимая их к груди. — В каком ты сейчас настроении?

— Я не знаю. Эм… — Фокс выдохнул в потолок, эта улыбка все еще играла в уголках его губ.

— Радость.

— Радость, — одними губами произнесла Ханна. — Почему?

Фокс ответил не сразу.

— Потому что мне не нужно делить комнату с Бренданом. Очевидно. — Он кивнул на наушники Ханны. — Что у тебя есть на это?

С видом превосходства Ханна протянула ему наушники.

Фокс надел их.

Мгновение спустя он разразился хохотом.

Пайпер повернулась на сиденье.

— Какую песню ты ему сыграл?

— «Никаких Халатов».

Даже Брендан засмеялся над этим, его ржавый моторный смех вызвал у Пайпер желание забраться к нему на колени и уткнуться носом в его бороду. Вероятно, лучше подождать, пока они не сядут за руль для этого.

В течение двухчасовой поездки Фокс и Ханна постепенно сближались на заднем сиденье, пока, в конце концов, не разделили наушники, по очереди выбирая песни друг для друга и споря о том, чей выбор был лучше. И хотя Пайпер не нравилась напряженность между Фоксом и ее сестрой, она не была уверена, что ей это нравилось больше. Она ходила на достаточное количество свиданий с игроками, чтобы заметить одного за милю — и, если она не сильно ошибалась, Фокс написал на нем королевскую фамилию плейбоя.

После короткой остановки, чтобы забрать люстру и накрыть ее брезентом в кузове грузовика Брендана, они прибыли в отель до обеда. Пайпер дали несколько драгоценных минут, чтобы насладиться водопадом в вестибюле и успокаивающей фортепианной музыкой, прежде чем они направились к лифтам.

— Я попросил их разместить нас как можно ближе, так что мы все на шестнадцатом этаже, — сказал Брендан, раздавая ключи от номера, так небрежно, что Пайпер пришлось прикусить губу. — Выставка начинается в полдень. Тогда ты хочешь встретиться в вестибюле и подойти?

— Звучит неплохо, — сказали обе сестры.

Хотя я хочу прыгнуть на тебя, вот о чем думала Пайпер.

Они поднялись на шестнадцатый этаж и направились в разные стороны — и Пайпер была благодарна за то, что у нее было полчаса наедине с сестрой.

— Эй, тебе там немного уютно с Фоксом, а? — прошептала она, постукивая ключом от номера по сенсору, отпирая замок.

Ханна фыркнула.

— Что? Нет. Мы просто слушали музыку.

— Да, за исключением того, что музыка для тебя как секс… — Пайпер замолчала, задыхаясь, и пробежала остаток пути в комнату. Это было великолепно. Приглушенный солнечный свет. Вид на воду. Белое пушистое одеяло на кровати размера «king-size» с зеркальным изголовьем и подсветкой. Элегантные кремовые, золотые и мраморные. В гостиной зоне установлена плюшевая тахта и подушки с кисточками. Обложки винтажных журналов Vogue даже служили иллюстрациями.

— О, Ханна. — Пайпер повернулась по кругу, раскинув руки. — Я дома.

— Капитан хорошо поработал.

— Он действительно хорошо поработал. — Пайпер провела кончиками пальцев по похожей на облако подушке. — Но мы все еще говорим о Фоксе. Что там происходит?

Ханна плюхнулась на диванчик с рюкзаком на коленях.

— Это глупо.

— Что такое немой? — проворчала ее сестра.

— В тот день, когда мы шли в музыкальный магазин, я могла бы подумать, что он симпатичный. У нас был хороший разговор — на самом деле более глубокий, чем я ожидал. А потом… его телефон просто начинает звонить без остановки. На экране появляется несколько имен девушек. Тина. Джози. Мика. Это заставило меня почувствовать себя немного глупо из-за того, что я так на него смотрела. Как будто там был даже… потенциал. — Она с содроганием отложила свой рюкзак. — Я думаю, может быть, чистящие средства, которые мы подожгли, ударили мне в голову или что-то в этом роде. Но это была минутная оплошность. Я все о Сергее, все о нем. Даже если он обращается со мной как с младшей сестрой.

— Значит… никаких сладких чувств к Фоксу?

— Вообще-то нет. — Ханна казалась довольной собой. — Хотя я думаю, что он мне нравится как друг. Он веселый. Умный. Для меня было естественно заметить, что он хорош собой. Я имею в виду, кто бы этого не сделал? Но все это на борту платонического поезда. Тук, тук. Только друзья.

— Ты уверена, Ханнс? — Пайпер пристально посмотрела на сестру. — Совершенно очевидно, что он дамский угодник. Я бы не хотела, чтобы ты пострадала или…

— Трубы. Меня это не интересует. — Ханна, казалось, говорила правду. — Клянусь Богом.

— Хорошо.

— На самом деле, мне было здорово тусоваться с ним сегодня. Здесь нет атмосферы няни. — Она сделала отгоняющее движение рукой. — Вы с Бренданом можете пойти и заняться парочкой дел.

— Что? Ни за что! Я тоже хочу посмотреть винилы.

— Нет, ты не хочешь. Но ты такая милая, что притворяешься.

Пайпер надулась, затем просияла.

— У нас будет восковое свидание с нашими сестрами! — Она ахнула. — Знаешь что? Я забронировала его в месте поближе к конференц-центру, потому что предполагал, что именно там мы остановимся. Но я собираюсь его отменить. Держу пари, у них здесь есть восковая депиляция в номере. Давай потратимся.

— Местоположение для меня не имеет значения. Волосы вырываются в любом случае.

Пайпер бросилась к телефону.

— Вот это дух!

Глава 24

Брендан надеялся провести много времени наедине с Пайпер, находясь в Сиэтле. Он не ожидал получить это так скоро, но, черт возьми, он не собирался жаловаться. Пока они вчетвером стояли в роскошном вестибюле отеля, готовясь расстаться, он изо всех сил старался не чувствовать себя одетым в джинсы, фланель и ботинки. Он снял шапочку, как только добрался до своей комнаты, немного ошарашенный уровнем экстравагантности. Цена их пребывания подсказала ему, что это будет шикарно, но он собирался провести все время, беспокоясь о том, чтобы не оставить отпечатков ботинок на ковре.

Это то, к чему она привыкла. Это то, что ты ей дашь.

Пайпер смеялась над недовольным выражением лица Ханны.

— Неужели все так плохо?

— Она даже не предупредила меня. Просто порви.

— Кто тебя не предупредил? — спросил Фокс, переводя любопытный взгляд с одной женщины на другую. — Господи. Что случилось с тех пор, как мы оставили тебя?

— Мы натерлись воском, — беззаботно объяснила Пайпер.

— В комнате.

Ханна ткнула сестру в ребра.

— Пайпер.

Пайпер остановилась, взбивая волосы.

— Что? Это как основная человеческая функция.

— Не для всех. — Ханна засмеялась, покраснев. — О Боже мой. Мне следует уйти, пока моя сестра еще больше не поставила меня в неловкое положение.

Она повернулась к Фоксу, приподняв бровь.

— Готова?

На этот раз лучший друг Брендана, казалось, не находил слов.

— Э-э, да, — Он кашлянул в кулак. — Пойдем по магазинам пластинок.

— Встретимся здесь в шесть за ужином, — сказал Брендан.

Фокс лениво отсалютовал и последовал за Ханной к выходу.

Они были почти у вращающейся двери, когда Пайпер потянула Брендана за рубашку, заставляя его посмотреть вниз.

— Они меня немного беспокоят. Она говорит, что они просто дружелюбны, но я не хочу, чтобы у моей сестры разбилось сердце.

Брендан не сказал бы этого вслух, но он беспокоился о том же самом. У Фокса не было подруг женского пола. У него были романы на одну ночь.

— Я поговорю с ним.

Пайпер кивнула, хотя и бросила еще один встревоженный взгляд на удаляющиеся спины сестры и Фокса.

— Итак… — Она повернулась на каблуках и полностью сосредоточила свое внимание на Брендане. — Здесь только мы вдвоем. На весь день. Может, нам стоит осмотреть достопримечательности?

— Нет.

— Нет? — Ее глаза были игривыми. — Что ты имел в виду?

Она, очевидно, думала, что он собирается перекинуть ее через плечо и вернуть в комнату. И, черт возьми, у него было искушение провести весь день, трахая голую Пайпер на этой нелепой кровати, но быть предсказуемым ему не помогло бы. Ему нужно было разумно использовать свое время с ней.

— Я веду тебя по магазинам.

Ее улыбка исчезла. Блеск застилал ее глаза.

Дрожащая рука прижалась к ее горлу.

— Т-ты? — прошептала она.

Он заправил прядь волос ей за ухо.

— Да.

— Но… правда? Сейчас?

— Да.

Она обмахнула лицо веером.

— За чем?

— Все, что ты захочешь.

Эти голубые глаза моргнули. Снова моргнул. Между ее бровями пролегла морщинка.

— Я не могу… я не могу думать ни о чем, чего я хочу прямо сейчас.

— Может быть, как только ты начнешь искать…

— Нет. — Она облизнула губы, казалось, почти удивленная словами, слетевшими с ее губ.

— Брендан, я всегда буду любить шопинг и модные отели. Типа, люблю их. Но они мне не нужны. Мне не нужно, чтобы ты делал, — она обвела вестибюль широким жестом, — все это для того, чтобы сделать меня счастливой.

Ее щека прижалась к его груди.

— Не мог бы ты впустить меня на станцию подзарядки, пожалуйста?

Без промедления его руки обвились вокруг Пайпер, его рот прижался к ее макушке. Пока она не произнесла эти слова и его не охватило облегчение, он не знал, как сильно ему нужно было их услышать. Возможно, он мог бы позволить себе такие места, как это, но он не мог отрицать необходимость быть достаточно самостоятельным. Странно, но теперь, когда она избавилась от этого беспокойства, он поймал себя на том, что ему еще больше хочется подарить ей день ее любимых вещей.

— Я веду тебя по магазинам, дорогая.

— Нет.

— Да, это так.

— Нет, Брендан. В этом нет необходимости. Я была бы так же счастлива, наблюдая, как они бросают рыбу на рынке Пайк-Плейс вместе с тобой, и, о Боже, я действительно это имею в виду. — Она прижалась ближе, ее рука сжалась в его фланели. — Я действительно, действительно хочу.

— Пайпер. — Он припал губами к ее уху.

— Балуя тебя, мой член становится твердым.

— Почему ты сразу не сказал об этом? — Она схватила его за руку и потащила к выходу. — Пойдем по магазинам!

* * *

— Джинсы?

Пайпер вздернула подбородок.

— Ты сказал все, что я хочу.

Наслаждаясь, черт возьми, собой, Брендан последовал за Пайпер по проходам стильного магазина на Пасифик-Плейс, наблюдая, как ее задница колышется из стороны в сторону в своей розовой юбке. Она была так в своей стихии среди манекенов и вешалок с одеждой, что он был чертовски рад, что отправился за покупками. Как только они вошли в двери, продавщицы набросились на его подругу, и они уже называли друг друга по имени, убегая, чтобы забрать стопку джинсов размера Пайпер.

— Конечно, ты можешь получить все, что захочешь, — сказал он, стараясь не опрокинуть стеллажи своими широкими плечами. — Я просто подумал, что ты сразу пойдешь за платьями.

— Я могла бы. — Она бросила на него надменный взгляд через плечо. — Если бы я не помнила, как ты саркастически спрашивал меня, есть ли у меня пара джинсов.

— В тот вечер, когда ты пошла танцевать в «Взорви мужчину», — вспомнил он. — Я не думал, что ты помнишь половину той ночи.

— О, только важные части, — сказала она. — Как неуважительное отношение к моему гардеробу.

— Мне нравится твой… гардероб.

— Тогда ладно.

Теперь он использовал слово «гардероб». И, по-видимому, тоже с невозмутимым лицом.

— Вначале я думал, что это было…

— Нелепо?

— Непрактично, — твердо поправил он ее. — Но я передумал.

— Теперь тебе просто нравится моя одежда, потому что ты можешь ее снять.

— Это не больно. Но в основном это ты. Это и есть настоящая причина. — Он наблюдал, как подошла продавщица с охапкой джинсов, и едва удержался, чтобы не рявкнуть на нее, чтобы она ушла. — Мне нравятся вещи, которые делают тебя Пайпер. Не меняй их сейчас.

— Я ничего не меняю, Брендан, — сказала она и засмеялась, потянув его в раздевалку. — Но мне так долго могут сходить с рук только платья. Скоро будет осень, на северо-западе Тихого океана.

Продавщица влетела следом за ними и увела Пайпер, поместив ее в ближайшую гардеробную с полудюжиной пар джинсов разных цветов и фасонов. Затем она указала на крошечный женский стул, безмолвно намекая, что Брендану следует сесть — и он сел, неловко, чувствуя себя очень похожим на Гулливера.

— Так вот как это бывает, когда ты ходишь по магазинам в Лос-Анджелесе? — спросил он Пайпер через занавеску.

— Мммм. Не совсем так. — Она взглянула на него и подмигнула. — Обычно у меня нет с собой морского капитана ростом шесть футов четыре дюйма для поездки.

Он издал удивленный звук.

— Это делает его лучше или хуже?

— Лучше. Намного лучше. — Она отодвинула занавеску и вышла в светло-голубых джинсах с краской и черном прозрачном лифчике. — О, я не фанат. — Она повернулась и посмотрела на свою задницу в зеркало в полный рост.

Брендан оторвал свою челюсть от гребаного пола.

— Мне жаль. Почему ты не фанат?

Она скорчила гримасу.

— Швы странные.

— Это… что? — Он наклонился, чтобы рассмотреть поближе, и сразу же отвлекся на задницу. — Кому какое дело?

Вошла продавщица и склонила голову набок.

— О да. Нет, передай это мне.

Пайпер кивнула.

— Так я и думала.

— Вы двое что, подшучивает надо мной? Они идеальны.

Обе женщины рассмеялись. Вышла продавщица. Пайпер удалилась в раздевалку. И Брендану оставалось только гадать, не принял ли он сумасшедших таблеток.

— Да, можно с уверенностью сказать, что это определенно отличается от покупок с моими друзьями в Лос-Анджелесе. Я почти уверен, что в половине случаев мне говорят, что что-то выглядит великолепно, даже если это не так. Всегда есть чувство соперничества. Пытаюсь получить преимущество.

Молния расстегнулась, и он увидел, как ее ноги повернулись вправо, влево, прямо под занавеской, улыбаясь блестящему лаку на пальцах ног. Это было так похоже на Пайпер.

— Я думаю, может быть, ходить по магазинам какое-то время было неинтересно, и я даже не осознавала этого. Не поймите меня неправильно, я обожаю эту одежду. Но когда я сейчас думаю о том, чтобы пойти на охоту за нарядами с Кирби, я не могу вспомнить, чтобы что-то чувствовала. Я потратил все это время, пытаясь вызвать у себя этот первый прилив эйфории. Но… Я была более взволнована сделкой с рыболовной сетью в магазине снабжения гавани, чем покупала свою последнюю сумку от Шанель.

Она ахнула.

Тревога заставила Брендана выпрямиться.

— Что?

— Я думаю, урок Дэниела сработал.

Она отодвинула занавеску, открыв свое потрясенное выражение лица.

— Я думаю, что теперь я могла бы ценить деньги, Брендан.

Если он не должен был найти ее чертовски очаровательной, то он с треском провалился.

— Это здорово, Пайпер, — хрипло сказал он, приказывая себе не улыбаться.

— Да. — Она указала на пару темных джинсов, которые неприлично облегали ее аппетитные бедра. — Это значит «нет», верно?

— Они отвечают утвердительно.

Она покачала головой и снова задернула занавеску.

— И они стоят сто долларов. Я посмотрел на ценник! — Затем она пробормотала: — Я думаю, это дорого!

Его голова откинулась назад.

— Я зарабатываю больше чем на одном крабе, Пайпер.

— Что? Нет. Сколько крабов ты ловишь?

— За один сезон? Если я попаду в квоту? Восемьдесят тысяч фунтов.

Когда она снова открыла занавеску, у нее на телефоне был калькулятор. Сложив губы буквой «О», — она медленно повернула экран, чтобы показать ему все нули.

— Брендан, это же миллионы долларов.

Он просто посмотрел на нее.

— О нет, — сказала она после паузы, качая головой. — Это плохо.

Брендан нахмурился.

— Чем это плохо? — спросил я.

— Я только что узнала цену деньгам. Теперь я узнаю, что у меня есть богатый парень? — Она печально вздохнула и задернула занавеску. — Мы должны расстаться, Брендан. Для моего же блага.

— Что? — Паника немедленно вызвала у него жгучую изжогу. Нет, нет, этого не было. Он неправильно ее расслышал. Но если он не ослышался, они не покинут эту гребаную раздевалку, пока она не передумает. Он вскочил на ноги и разорвал занавеску, только чтобы обнаружить Пайпер, смеющуюся в сложенные чашечкой ладони, ее бока дрожали. Облегчение нахлынуло на него, как будто включилась система полива над головой.

— Это было не смешно, — сказал он отрывисто.

— Так и было. — Она хихикнула.

— Ты знаешь, что так оно и было.

— Ты видишь, как я смеюсь?

Она сжала губы, чтобы избавиться от улыбки, но ее глаза все еще искрились смехом. Но он не мог злиться на нее, особенно когда она скрестила запястья у него за шеей, прижалась своим мягким телом к его твердому и наклонила его губы в извилистом поцелуе.

— Мне жаль.

Она нежно лизнула его язык.

— Я не думал, что ты так легко купишься на это.

Он хмыкнул, злясь на себя за то, что наслаждался тем, как Пайпер пыталась вернуть его расположение. Ее пальцы перебирали кончики его волос, глаза были полны раскаяния. Все это странно успокаивало. Господи, быть влюбленным значило для него многое. Он был конченый человек.

— Ты простишь меня, если я позволю тебе выбрать мои джинсы? — прошептала она ему в губы.

Брендан провел ладонями взад и вперед по ее талии.

— Я не сержусь. Я не могу сердится. Не на тебя.

Она убрала руки с его шеи и протянула ему следующую пару джинсов в стопке. Пока он наблюдал, она расстегнула те, что были на ней, и спустила их вниз по ногам. Боже всемогущий, Пайпер склонилась перед зеркалом, ее задница почти касалась стекла — и, глядя сверху вниз, он мог видеть все. Мятно-зеленая полоска ткани, заправленная между ее упругими щеками, намекала на линию загара, выглядывающую наружу.

К тому времени, когда она выпрямилась, ее лицо раскраснелось, а член Брендана напрягся на его молнии.

— Надень их для меня.

Христос. Не имело значения, что продавщица могла войти в любую минуту. Арестованный, как он был, этими большими голубыми глазами спальни, ничто не имело значения, кроме нее. Черт, может быть, так будет всегда. Брендан судорожно вздохнул и опустился на колени. Он начал расстегивать пояс, чтобы она могла влезть в них, но маленький треугольник ее трусиков привлек его внимание, когда он вспомнил, что утром она натиралась воском.

Честно говоря, он никогда раньше не задумывался о женском… ландшафтном дизайне. Но с тех пор, как он впервые съел киску Пайпер, он жаждал ее. То, как это выглядело, ощущалось, было на вкус, ее гладкая сочность.

— Могу я посмотреть?

Почти застенчиво она кивнула.

Брендан засунул палец в центр переднего пояса ее стрингов и потянул его вниз, открывая этот дразнящий маленький разрез, кусочек плоти, просто раздвигающий ее губы. Он качнулся вперед с рычанием, прижимаясь лицом к пышной плоти и глубоко вдыхая.

— Это мое.

Ее желудок сжался от судорожного вдоха.

— Да.

— Сейчас я испорчу тебя своей кредитной карточкой, — он поцеловал ее в верхнюю часть щели.

— Тогда пусть ты сядешь мне на лицо и испортишь тебя, блядь, моим языком позже.

— Брендан.

Он обхватил руками ее колени, когда они опустились, используя верхнюю часть своего тела, чтобы прислонить ее спиной к стене гардеробной. Когда он убедился, что она стабильна, он без слов убедил ее встать на ноги, по одной за раз. Его руки скользнули по джинсовой ткани вверх по ее икрам, коленям и бедрам, его губы оставляли поцелуи на исчезающей коже, когда он уходил. Было больно застегивать молнию и прятать ее киску подальше, но он сделал это, обводя языком ее пупок, одновременно нажимая кнопку.

Он встал, развернув Пайпер так, чтобы она оказалась лицом к зеркалу. Он притянул ее задницу обратно к себе на колени, чтобы она могла почувствовать его эрекцию, отчего ее губы раскрылись, а шея обмякла.

Ошеломленными глазами она оглядела свое отражение, ее внимание было приковано к руке Брендана, когда она спустилась вниз по ее животу, его длинные пальцы погрузились в передний пояс, чтобы грубо сжать ее киску, чем вызвали у него шокированный всхлип.

— Хранители. Определенно.

— Д-да, мы достанем это, — поспешно сказала она. Брендан снова усилил хватку, приподнялся, и она приподнялась на цыпочки, ее губы приоткрылись в судорожном вздохе.

— Да, да, да.

Брендан поцеловал ее в шею сбоку, прикусил на месте и медленно вынул руку из ее джинсов. Когда она перестала раскачиваться, он оставил ее раскрасневшейся перед зеркалом и вышел в зону ожидания.

— Хорошая девочка.

— Ты знаешь, — выдохнула она сквозь занавеску. — Шопинг — это больше о путешествии, чем о месте назначения.

Он жестом подозвал продавщицу, когда она вошла.

— Она заберет их всех.

Глава 25

Пайпер понюхала шею Брендана и задумчиво поджала губы.

— Нет, это еще не то, что нужно. Слишком цитрусовый.

Брендан оперся локтем о стеклянный прилавок, наполовину удивленный, наполовину нетерпеливый.

— Пайпер, у тебя закончатся места, где можно меня обрызгать.

Время клонилось к вечеру, и после обеда в центре города — во время которого Брендан попробовал свой первый тирамису и ему понравилось! — Они вернулись в отель. Ее парень, казалось, был склонен как можно скорее отвести ее наверх, но она затащила его в мужской магазин рядом с вестибюлем, чтобы посмотреть, смогут ли они найти для него фирменный аромат.

Она что, тянет время? Может быть, немного.

По какой-то причине ее нервы были на пределе.

Что было безумием. Итак, они собирались подняться наверх, чтобы надеть его. Они уже делали это дважды, верно? Не было никаких причин для дополнительной гонки пузырьков в ее крови. За исключением того, что новый поток их высвобождался каждый раз, когда Брендан целовал ее костяшки пальцев или обнимал за плечи. И даже в кондиционированном воздухе кожа на ее шее горела, и она поймала себя на том, что делает глубокие-глубокие вдохи, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

Если бы она могла просто сосредоточиться на поиске для него идеального одеколона, это дало бы ей достаточно времени, чтобы расслабиться. Или, по крайней мере, понять, почему она не могла.

Она наклонилась над стаканом, чтобы взять квадратную бутылку цвета шалфея, и Брендан положил руку ей на поясницу. Случайно. Но ее пульс участился, как будто она проходила тест на детекторе лжи и ее допрашивали о ее прошлых привычках тратить деньги. Мысленно встряхнувшись, она подняла бутылку и понюхала.

— О, — прошептала она, снова принюхиваясь, чтобы убедиться. — Вот оно. Это твой запах.

И, может быть, это было самое безумное, но найти эту неуловимую сущность Брендана, держать ее прямо здесь, в руке, и позволить ей наполнить ее чувства… это сбросило ту последнюю завесу, которая скрывала ее чувства. Она была безнадежно, безвозвратно влюблена в этого мужчину.

Перемена в их окружении не позволяла не признавать каждую маленькую причину, по которой ее тянуло к нему. Его честь, его терпение, его надежность и непоколебимый характер. Как он мог руководить и быть уважаемым, не будучи властолюбивым. Его любовь к природе, традициям и дому. То, как он так деликатно обращался с чувствами своего тестя, даже задело ее.

Как только она признала глубину своих чувств, эти три маленьких слова угрожали сорваться с ее губ. Это было источником ее нервов. Потому что, что бы это оставило ее? В отношениях. На постоянной основе. Не только с этим человеком, но и с Уэстпортом.

— Пайпер, — настойчиво сказал Брендан, — ты в порядке?

— Конечно, — ответила она слишком жизнерадостно. — Я… я нашла это. Это идеально.

Его бровь скептически приподнялась, когда он повернул бутылку.

— Великолепное дерево?

— Видишь? Вы были созданы друг для друга. — Она смотрела ему в глаза, как влюбленный щенок, несколько слишком долгих секунд, прежде чем разрушить чары. — Хм, но мы должны понюхать это на тебе.

Брендан смотрел на нее, нахмурив брови, практически подтверждая, что ее поведение было неправильным.

— Вы уже опрыскали мои запястья и обе стороны шеи, — сказал он.

— Там ничего не осталось.

— Твоя грудь? — Она оглядела маленький мужской магазинчик. Клерк был занят на другой стороне с другим клиентом.

— Просто быстрый тест на обнюхивание. Так что мы не тратим деньги впустую. — Она просияла. — О, послушай меня, Брендан! Я здесь практически срезаю купоны.

На его лице промелькнула нежность.

— Быстрее, — прорычал он, расстегивая три верхние пуговицы фланелевой рубашки. — Мне понадобится три душа, чтобы снять эту дрянь.

Пайпер пританцовывала на месте, взволнованная неминуемым прорывом. Это должно было быть идеально. Она просто знала это. С усилием она сдержала свой визг и выпустила облачко тумана в волосы на груди Брендана, пока он держал фланель открытой. Она наклонилась, уткнувшись туда носом, вдыхая сочетание землистости и соленой воды Брендана… И, о Господи, да, она действительно была влюблена. Ее мозг вздохнул с полным удовлетворением и радостью от того, что захватил его, нашел способ вдохнуть его в любое время, когда она захочет. Должно быть, она оставалась там в состоянии, похожем на сон, шумно выдыхая, в течение долгих мгновений, потому что Брендан, наконец, усмехнулся, и она открыла глаза.

— О чем ты там думаешь, внизу?

Что если я не буду осторожна, то вокруг будут бегать маленькие дети морских капитанов.

И вообще, насколько плохо это звучало?

Совсем неплохо. Вообще-то, это даже удивительно.

— Я думала, что горжусь тобой, — наконец ответила она, застегивая его рубашку. — Ты сегодня пробовал тирамису. И… и ты просто планируешь поездки в Сиэтл прямо сейчас. По прихоти. Ты как новый человек. И я подумал…

Как она тоже сильно изменилась с тех пор, как приехала в Вестпорт. С момента встречи с Бренданом. То, что она раньше думала, что живет полной жизнью, на самом деле было жизнью, за которой могли наблюдать другие люди. Чтобы поглазеть. Она не стала бы лгать себе и притворяться, что один месяц полностью излечил ее от глубоко укоренившейся жажды внимания. За похвалу. За то, что она когда-то истолковала как любовь. Но сейчас? Она участвовала в своей собственной жизни. Не просто позировать и притворяться. Мир был намного больше ее, и теперь она действительно видела его. Она действительно смотрела.

В раздевалке, примеряя джинсы, ей даже не пришло в голову сделать селфи в зеркале. Она просто хотела быть там, в данный момент, с этим мужчиной. Потому что то, что он заставлял ее чувствовать, было в три миллиона раз лучше, чем то, что заставляли ее чувствовать три миллиона незнакомцев.

Святой Боже. Собиралась ли она сказать Брендану, что любит его? Да.

Да, так оно и было.

Если она думала, что вломиться в бассейн на крыше и вызвать полицию было безумием, то это казалось в миллион раз более рискованным. Это было похоже на спуск по склону того отеля в Лос-Анджелесе с динамитными шашками, торчащими из ее ушей. Потому что она была новичком в этом деле, и путь к тому, чтобы точно выяснить, как она вписывается в свое новое место, был долгим.

Что, если, в конечном счете, она вообще не подойдет?

То, что она чувствовала, когда Адриан отпустил ее, было бы смехотворно по сравнению с разочарованием Брендана. Он точно знал, кто он (командир судна), чего он хочет (флот лодок) и как это получить (очевидно, заработать миллионы долларов и просто построить лодки??). Тем временем она потратила неделю, пытаясь найти люстру с подходящей атмосферой.

Это может обернуться катастрофой.

Но сейчас она посмотрела ему в глаза и услышала, как его слова эхом отразились от палубы «Делла Рэй». У вас есть настойчивость, характер и огромное сердце.

И она решила поверить ему.

Она решила поверить в себя.

— Брендан, я…

Ее телефон сошел с ума в сумочке. Громкие, разрозненные ноты, которые она не сразу поняла, потому что так давно их не слышала.

— Ой. — Она немного отступила назад. — Это мелодия звонка Кирби.

— Кирби. — Его брови сошлись вместе.

— Девушка, которая сдала тебя полиции?

— Единственная и неповторимая. Она не звонила мне с тех пор, как я уехала. — Что-то подсказывало ей не делать этого, но она все равно расстегнула сумочку и достала телефон, взвешивая его в руке. — Мне интересно, может быть, не так. Может, мне стоит ответить?

Брендан ничего не сказал, просто изучал ее лицо.

Ее нерешительность длилась слишком долго, и телефон перестал кричать.

Она выдохнула с облегчением, радуясь, что решение было принято из ее рук, — и тут телефон начал взрываться. Это был не просто повторный звонок Кирби; это были текстовые сообщения от смутно знакомых ей имен, сообщения электронной почты… И теперь на другой линии звонил другой номер с кодом Лос-Анджелеса. Что происходит?

— Я думаю, мне следует взять это, — пробормотала она, нахмурившись. — Могу я встретиться с тобой у лифта?

— Да, — сказал Брендан через мгновение, казалось, что он хотел сказать больше.

— Это всего лишь телефонный звонок.

Когда это заявление прозвучало так, словно она тоже пыталась успокоить саму себя, она сократила свои убытки и покинула магазин. Но был ли это просто телефонный звонок? Ее палец завис над зеленой кнопкой ответа. Это был первый раз, когда ее жизнь в Лос-Анджелесе коснулась ее с тех пор, как она приехала в Вашингтон. Она еще даже не ответила, но ей показалось, что кто-то трясет ее в постели, пытаясь пробудить от сна.

— Ты ведешь себя нелепо, — тихо выругала она себя, нажимая «Поговорить». — Привет, Кирби. Действительно растянула это окно извинений, не так ли, детка?

Пайпер нахмурилась, глядя на свое отражение в стальном лифте. Было ли это ее воображением, или она говорила совершенно по-другому, разговаривая со своими друзьями из Лос-Анджелеса?

— Пайпер! Я действительно извинилась! Разве не так? О Боже, если нет, то я, типа, на коленях. Серьезно. Я была такой ужасной подругой. Я просто не могла позволить, чтобы мой отец отрезал меня от денег.

Почему, о, почему она ответила на звонок?

— Да, я тоже не могла. — Возможно, это как-то связано с бесконечными звяканьями и вибрациями, происходящими у ее уха. — Послушай, все в порядке, Кирби. Я не держу на тебя зла. В чем дело?

— В чем дело? Ты серьезно? — На заднем плане раздалось несколько гудков, звук проезжающего мимо автобуса. — Ты видела обложку «Лос-Анджелесского еженедельника»?

— Нет, — медленно сказала она.

— Ты на нем — и выглядишь как дымовое шоу, сучка. О Боже, заголовок, Пайпер. «Исчезающая принцесса вечеринки». Все сходят с ума.

В висках у нее застучало.

— Я не понимаю.

— Иди посмотри их Instagram. Почта взрывается, — взвизгнула она. — Суть статьи в том, что ты устроила вечеринку десятилетия, а затем исчезла. Это похоже на гигантскую тайну, Пайпер. Ты такая, блядь, Бэнкси или что-то в этом роде. Все хотят знать, почему ты отправились с бульвара Уилшир в какую-то случайную гавань. Ты даже не отметила свое местоположение! Люди жаждут подробностей.

— Действительно? — Она нашла скамейку и упала на нее, пытаясь разобраться в неожиданных новостях. — Вчера никому не было до этого дела.

Кирби проигнорировала это.

— Что еще более важно, они хотят знать, когда ты вернешься и заберёшься на свой трон! Что подводит меня к главному пункту моего телефонного разговора. — Она резко выдохнула. — Позволь мне устроить тебе вечеринку по случаю возвращения. Я уже определила место встречи. Только эксклюзивные приглашения. Возвращается Принцесса Вечеринок. Я могла бы передать эту идею нескольким дизайнерам, некоторым компаниям по производству напитков, и они предлагают заплатить тебе, Пайпер. Целая куча денег, чтобы выйти в их платье, выпить их дерьмо на камеру. Я говорю о шестизначных цифрах. Давай сделаем это. Давай сделаем тебя гребаной легендой.

По руке Пайпер пробежало покалывание, и она подняла глаза, чтобы увидеть Брендана, стоящего в нескольких ярдах от нее, держащего ее сумку с джинсами и сумку поменьше, в которой, как она предположила, был одеколон. Он был недостаточно близко, чтобы слышать разговор, но выражение его лица сказало ей, что он почувствовал серьезность телефонного звонка.

Но был ли телефонный звонок настолько важен? Этот рост популярности был бы мимолетным, быстрым. Ей придется прокатиться на волне как можно дальше, а затем немедленно начать пытаться найти новый способ быть актуальной. По сравнению с мужчиной, которого она любила, находясь на лодке в шторм… или волна, появляющаяся из ниоткуда и уносящая кого-то с палубы… возвращение в центр внимания не казалось таким значительным.

Месяц назад эта неожиданная неожиданная известность была бы величайшим событием, которое когда-либо случалось в ее жизни.

Теперь это в основном оставляло ее пустой.

Была ли какая-то ноющая часть Пайпер, которая хотела вернуться к тому образу жизни, в котором она гарантированно была хороша? Да, она солгала бы, если бы сказала, что его не было. Было бы второй натурой войти в темный клуб под идеальную песню и получить аплодисменты за то, что не добился абсолютно ничего, кроме того, что был красивым, богатым и фотогеничным.

— Пайпер. Ты тут?

— Да, — прохрипела она, все еще не сводя глаз с Брендана. — Я не могу взять на себя обязательства.

— Да, ты можешь, — раздраженно сказал Кирби. — Слушай, я слышала, что Дэниел урезал твои средства, но если ты устроишь эту вечеринку, у тебя будет достаточно наличных, чтобы съехать, занимайся своими делами. Может быть, мы могли бы даже обновить Морщинку теперь, когда у тебя есть дополнительное влияние! Я куплю тебе билет на самолет обратно в Лос-Анджелес, хорошо? Ты можешь остановиться в моей комнате для гостей. Сделано и сделано. Я забронировала место на седьмое сентября. Везде уже было занято на День труда.

— Седьмого сентября? — Пайпер помассировала центр своего лба. — Разве это не вторник?

— И что? Тебе сколько, сорок?

Бог. Это была ее лучшая подруга?

— Кирби, мне нужно идти. Я подумаю об этом.

— Ты что, с ума сошла? Здесь не о чем думать. Пэрис в моем коротком списке диджеев на эту штуку — и она в самом низу. Это то, о чем мы будем говорить всю оставшуюся жизнь.

Брендан подошел ближе, его пристальный взгляд был сфокусирован на ее лице.

Я не могу ему сказать.

Она не хотела говорить ему ни о чем из этого. Еженедельник Лос-Анджелеса. Вечеринка, запланированная в ее честь. Ее броский новый титул. Что угодно из этого.

Если бы она составила список «за/против» Лос-Анджелеса против Вестпорта, Пайпер любит Брендана, он был бы в колонке «За Вестпорт», и это перевешивало бы любое обвинение. Они не могли обсудить потенциальное возвращение в Лос-Анджелес без того, чтобы Пайпер не раскрыла свои чувства, а потом… Как она могла что-то сделать, кроме как отказаться от этой возможности после того, как сказала ему эти три слова? Но она не была на сто процентов готова сказать «нет» Кирби. Не сейчас. Если бы она сказала «нет» этому триумфальному возвращению на сцену, где жила последние десять лет, она бы сказала «да» Вестпорту. Да, быть с этим человеком, который подвергал себя опасности, как нечто само собой разумеющееся. Да, чтобы начать все с нуля.

Кирби что-то бормотал ей на ухо о цветовой гамме в стиле Burberry и фирменном напитке под названием «Похотливая наследница».

— Хорошо, спасибо, Кирби. Я тоже по тебе скучаю. Мне нужно идти. Пока.

— Не смей вешать…

Пайпер быстро повесила трубку и выключила телефон, вскочив на ноги.

— Привет. — Она направила свою самую обаятельную и, надеюсь, отвлекающую улыбку на Брендана. — Ты купил одеколон? Я хотела подарить его тебе.

— Если тебе захочется понюхать меня на публике, я буду считать это инвестицией. — Он помолчал, кивая на ее телефон. — Все в порядке?

— Что? Да. — Перестань махать руками. — Просто кое-какие сплетни, которые Кирби сочла срочными. Спойлер: это не так. Давай поднимемся наверх, хорошо?

Пайпер рванулась вперед и нажала кнопку вызова, вознося хвалу святым, когда слева от них открылась пустая машина. Она взяла Брендана за толстое запястье, благодарная, когда он позволил затащить себя внутрь. А потом она прижала его к стене лифта и использовала два своих любимых навыка — избегать и отвлекаться, — чтобы он больше не задавал вопросов.

Вопросы, которые она тоже не хотела себе задавать.

Глава 26

Брендан не мог избавиться от ощущения, что Пайпер только что выскользнула из его досягаемости — и это чертовски пугало его.

Покупая одеколон, она посмотрела на него так, как не смотрела раньше. Как будто она собиралась сложить оружие и сдаться. Никто никогда не смотрел на него так. Испуганный и полный надежды одновременно. Красиво выставлена напоказ. И он не мог дождаться, чтобы вознаградить это доверие. Чтобы она порадовалась, что решилась на прыжок, потому что он поймает ее. Не мог дождаться, чтобы сказать ей, что в жизни до того, как она появилась в Вестпорте, не хватало красок, света и оптимизма.

Теперь ее руки гладили его грудь. Ниже, к животу.

Она наклонилась и уткнулась носом ему в грудь, вдыхая, тихо постанывая…

Очерчивая очертания его члена костяшками пальцев.

Это прикосновение, явно предназначенное для того, чтобы отвлечь, зажало его между потребностью и раздражением. Он не хотел Пайпер, когда ее мысли явно были где-то далеко. Он хотел, чтобы эти барьеры исчезли. Хотел ее всю, каждую гребаную унцию. Но какая — то часть его тоже нервничала. Чертовски нервничала из-за того, что не был готов сражаться с любым невидимым врагом, с которым столкнулся.

Последнее объясняло его резкость, когда он поймал ее запястье, удерживая его подальше от своей растянутой ширинки.

— Скажи мне, о чем на самом деле был телефонный звонок. Она вздрогнула от его тона, оттолкнула его.

— Я же тебе говорила. Это ничего не значило.

— Ты действительно собираешься мне лгать?

Боже, она выглядела буквально и фигурально загнанной в угол, застрявшей в лифте, куда некуда бежать. Не то чтобы она не искала выхода, даже на потолке.

— Я не обязана рассказывать тебе все досконально, — наконец пробормотала она, ударяя кулаком по «ОТКРЫТЬ ДВЕРЬ», несколько раз нажимая кнопку, хотя они были только на полпути к шестнадцатому этажу. — Ты планируешь быть таким властным все время? — Ее смех был пронзительным, паническим, и он прожег дыру в его груди. — Потому что это немного чересчур. Нет. Не клюну на эту приманку.

— Пайпер. Иди сюда и посмотри на меня.

— Нет.

— Почему нет?

Она закатила глаза.

— Я не хочу, чтобы меня допрашивали.

— Хорошо, — выдавил он. — Я хочу знать правду, не спрашивая тебя об этом.

Он услышал, как она громко сглотнула, как раз перед тем, как открылась дверь лифта, и она вылетела, как выстрел, быстро шагая в противоположном направлении от его комнаты, где, черт возьми, она собиралась закончить, если ему было что сказать по этому поводу. Брендан догнал ее прямо перед тем, как она успела проскользнуть в свою комнату, обнял ее за талию и притянул обратно к своей груди.

— Достаточно.

— Не говори со мной как с ребенком.

— Ты ведешь себя как один из них.

Она ахнула.

— Ты тот, кто…

— Господи. Если ты скажешь мне, что я тот, кто хотел девушку с высоким уровнем обслуживания, ты меня разозлишь, Пайпер. — Он схватил ее за подбородок и запрокинул ее голову назад, пока она не коснулась его плеча.

— Я хочу тебя. Кем бы ты ни была, кем бы ты ни была, я хочу тебя. И я буду бороться, чтобы проникнуть в эту голову столько раз, сколько потребуется. Снова, и снова, и снова. Не смей сомневаться во мне.

Ее тело вздрогнуло от двух глубоких вдохов.

— Кирби позвонила, чтобы сказать мне, что я на обложке еженедельника «Лос-Анджелес». Ладно? «Исчезновение принцессы Вечеринок». Там целая история, и… теперь я думаю, та-да, я снова интересна. После месяца молчания все вдруг захотели знать, куда я делась. — Она вырвалась из его хватки и оттолкнула его, ее поза была оборонительной. — Кирби хочет устроить мне грандиозную вечеринку по случаю возвращения домой. И я не хотела тебе говорить, потому что теперь ты будешь давить на меня, пока я волшебным образом не выдам ответы о том, чего я хочу, — а я не знаю!

Пульс Брендана забился в венах, его нервы обострились до полного страха. Еженедельник Лос-Анджелеса. Вечеринка на высшем уровне. Был ли у него гребаный шанс против всего этого?

— Что ты знаешь, Пайпер? — хрипло выдавил он.

Ее глаза закрылись.

— Я знаю, что люблю тебя, Брендан. Я знаю, что люблю тебя, и это все.

Мир на мгновение стал беззвучным, лишенным шума, за исключением звука его сердечных сухожилий, растягивающихся, на грани разрыва под давлением чуда, которое она только что запихнула в него. Она любила его. Эта женщина любила его.

— Как ты можешь говорить «вот и все»? — Он сделал гигантский шаг и подхватил ее на руки, радуясь, когда она легко кончила, обвила ногами его талию, уткнулась лицом ему в шею.

— Как ты можешь говорить, что это все, когда это лучшее, что когда-либо случалось со мной? — Он поцеловал ее волосы, щеку, прижался губами к ее уху.

— Я люблю тебя, детка. Черт возьми, я тоже тебя люблю. Пока это так, все будет хорошо — и так будет всегда. Мы поработаем над деталями. Хорошо?

— Хорошо.

— Она подняла голову и кивнула, ошеломленно рассмеявшись.

— Да. Ладно.

— Мы любим друг друга, Пайпер. — Он повернулся и зашагал к своей комнате, радуясь, что у него уже был ключ в руке, потому что он не смог бы отвлечь свое внимание от нее, чтобы найти его.

— Я никому и ничему не позволю вмешиваться в наши отношения.

Иисус. Она была… не заперта. Ее глаза были мягкими, доверчивыми, красивыми и, самое главное, уверенными. В нем. В них. Он поступил правильно, надавив на нее, как бы ни было тяжело видеть ее испуганной. Но теперь, слава Богу, все было в порядке. Слава Богу.

Он шлепнул ключом от номера по сенсору и пинком распахнул дверь, его единственная миссия в жизни — доставить этой женщине оргазм. Видеть, как эти смягченные голубые глаза слепнут, и знать, что за это ответственно его тело. Всегда будет отвечать за удовлетворение ее потребностей.

— Ты мне так сильно нужен, — всхлипнула она, дергая его за воротник, отчаянно двигая бедрами маленькими кругами.

— О Боже, как мне больно.

— Ты знаешь, что я справлюсь с этим. — Он укусил ее за шею сбоку, грубо приподнял бедра и прислушался, как у нее перехватило дыхание.

— А ты разве нет?

— Да, да.

Брендан поставил Пайпер на ноги и развернул ее, затем задрал ее юбку выше бедер.

— Может быть, когда-нибудь мы сможем подождать достаточно долго, чтобы раздеться одновременно, — прохрипел он, снимая с нее трусики до лодыжек, прежде чем трясущимися руками взяться за молнию. — Но это будет не сегодня. Встань обеими коленями на край кровати.

Боже, он любил Пайпер, когда она была бесстыдной кокеткой. Когда она злилась. Когда она дразнила его или заставляла надрываться. Но больше всего он любил ее такой, какой она была сейчас. Честной. Ничего не скрывая. Горячая, нуждающаяся и настоящая. Забравшись на самый край кровати и покачивая бедрами, умоляя.

— Пожалуйста, Брендан. Не мог бы ты, пожалуйста, не мог бы ты, пожалуйста…

Не было никакой возможности, чтобы он не мог воспользоваться моментом, чтобы полюбоваться произведением искусства, которым была Пайпер. Гибкие линии ее раздвинутых бедер, задница, которая превращала его жизнь в рай и ад. Теперь он обхватил щеки и размял их, раздвигая плоть, чтобы увидеть, что ждет его между ними.

— Ах, детка. Я всегда должен быть тем, кто говорит «пожалуйста», — хрипло сказал он, наклоняясь и проводя языком по тугой, собранной коже ее заднего входа. Она фыркнула его имя, затем застонала нерешительно, с надеждой, и да, он не смог удержаться, чтобы не притянуть ее сексуальный зад ближе, зарывшись ртом в ложбинку между ними и грубо облизывая ее языком.

— О, вау, — выдохнула она, прижимаясь к нему. — Что ты… О Боже мой.

Он положил руку ей на бедро, проведя двумя пальцами между ее мягкими складками, и наслаждался тем, как ее киска становится чертовски влажной, облизывая что-то совсем другое. Наслаждаясь ее первоначальной застенчивостью и тем, как она в конце концов не смогла удержаться, чтобы не раздвинуть колени еще шире на кровати, ее бедра покачивались в такт голодным движениям его языка. К тому времени, как он позволил своему языку спуститься и добраться до ее лона, ее клитор был таким набухшим; он несколько раз ударил языком по бугорку, потер чувствительную кнопку большим пальцем, и она разорвалась, икнув в одеяло, ее восхитительная влага покрыла внутреннюю поверхность бедер, его рот.

Она тяжело дышала, когда он поднялся, опустил грудь ей на спину и засунул свой член внутрь ее все еще сжимающейся киски.

— Моя, — он стиснул зубы, ее напряженность болезненно сжала его яйца, разжигая каждую унцию его крови собственническим чувством. — Я забираю то, что принадлежит мне сейчас.

Движение впереди них на кровати напомнило Брендану о зеркальном изголовье кровати, и он чуть не кончил, застигнутый врасплох эротическим видом ее отвисшей челюсти и сисек, которые подпрыгивали при каждом движении его бедер. Его тело маячило позади нее, почти вдвое больше ее, его губы оторвались от зубов, как будто он вполне мог проглотить ее целиком. Кто бы этого не сделал? Кто бы не хотел собрать каждую частичку этой женщины как можно ближе? Чтобы поглотить ее огонь? Кто бы не умер, пытаясь заслужить ее преданность?

— Господи, ты такая красивая, — простонал он, падая на нее сверху, прижимая ее к кровати и взбрыкивая, наполняя ее, как будто она заполняла его грудь, его разум. Весь он. Завершая его, просто дыша. Он взял ее волосы в кулак, используя их, чтобы откинуть ее голову назад, фиксируя их взгляды в зеркале. Она ахнула, задрожала вокруг его члена, ее стены говорили ему, что она так же возбуждена фильмом, в котором они снимались, как и он.

— Да, тебе нравится, когда тобой восхищаются и делают комплименты, не так ли, Пайпер? Нет лучшего комплимента, чем то, как сильно ты возбуждаешь мой член, не так ли? Как грубо ты заставляешь меня отдавать это тебе? Даже не могу стянуть свои чертовы джинсы. — У нее перехватило дыхание, и она начала извиваться под ним, ее пальцы вцепились в одеяло, когда она с закрытым ртом выкрикнула его имя.

— Продолжай. Дай мне вторую, детка. Хочу, чтобы ты, блядь, обмякла.

Ее голубые глаза ослепли, и она хрипло застонала, ее бедра подергивались под ним, спазмы сотрясали ее киску и погружали его за край. Он качнулся в ее горячем канале еще раз, глубоко пронзая, глядя ей в глаза, когда он прорычал ее имя, ослабляя мучительное давление между ног, тяжело дыша рядом с ее головой.

— Я люблю тебя, — выдохнула она, слова, казалось, застали ее врасплох, встревожили, и Брендан задался вопросом, возможно ли, чтобы его сердце вырвалось из груди. Как он собирался пережить ее? Каждый раз, когда он думал, что его чувства к ней наконец достигли апогея, она доказывала ему, что он ошибается, и его грудь увеличивалась еще на один размер. Как он мог продолжать в том же духе в течение следующих пятидесяти, шестидесяти лет?

— Пайпер, я тоже тебя люблю. Я люблю тебя. — Все еще прижимая ее к кровати, он оставил медленные поцелуи на ее виске, плече, шее, прежде чем, наконец, откатился в сторону, крепко прижимая ее к месту, которое она называла зарядной станцией. И он рассмеялся над этим именем, но когда она нашла свое место в его объятиях, черты ее лица расслабились, и она вздохнула, как будто его объятия действительно сделали все хорошо. Иисус Христос, эта привилегия смирила его.

— Я никогда никому этого раньше не говорила, — пробормотала она, положив голову ему на бицепс. — Мне казалось, что это не так, как я всегда так думала.

Он провел рукой по ее волосам.

— Как ты думала, что это будет ощущаться?

Она подумала об этом.

— Покончим с этим. Все равно что сорвать пластырь.

— И как ты себя чувствовала вместо этого?

— Наоборот. Например, наложить повязку. Заверни его потуже. — Она мгновение изучала его подбородок, затем подняла глаза на него. — Я думаю, потому что доверяю тебе. Я полностью тебе доверяю. Это огромная часть любви, не так ли?

— Да. Я думаю, так и должно быть. — Он сглотнул комок в горле. — Но я не эксперт, детка. Я никогда так не любил.

Ей потребовалось мгновение, чтобы заговорить.

— Я больше никогда ничего не буду от тебя скрывать. — Ее выдох был прерывистым. — О, ничего себе. Здесь происходят большие посткоитальные заявления. Но я говорю серьезно. Больше не буду держать все в себе. Даже на время поездки на лифте. Я не заставлю тебя драться, чтобы залезть мне в голову. Я этого не хочу. Я не хочу быть для тебя постоянной работой, Брендан. Не тогда, когда ты так легко заставляешь любить себя.

Он прижал ее к себе, у него не было другого выбора, если только он не хотел отделиться от тех гребаных эмоций, которые она вызывала в нем.

— Постоянная работа, Пайпер? Нет. Ты меня неправильно поняла. — Он приподнял ее подбородок и поцеловал в губы. — Когда награда так совершенна, как ты, так совершенна, как эта, работа — это гребаная честь.

Брендан перевернул Пайпер на спину, когда их поцелуи усилились, его член снова напрягся за считанные секунды, болезненно набухая, когда она умоляла его снять рубашку. Он подчинился, каким-то образом найдя способ скинуть свои джинсы и боксеры, прежде чем снять с нее всю одежду. Удовлетворенные звуки вырвались из их ртов, когда их обнаженные тела, наконец, сплелись вместе, кожа к коже, и в поле зрения не было ни единого барьера.

Губы Пайпер изогнулись в усмешке под его губами.

— Так мы просто не будем говорить о языке?

Их смех перешел во вздохи и, в конце концов, в стоны, пружины кровати застонали под ними. И казалось, ничто не могло сравниться с их совершенством. Не после таких тяжелых признаний. Не тогда, когда они, казалось, не могли дышать друг без друга.

Но если Брендан и научился чему-то как капитан, так это следующему: как раз в тот момент, когда казалось, что начинается шторм и дневной свет распространяется по спокойным водам? Именно тогда обрушилась самая большая волна.

И забвение этого урока вполне может стоить ему всего.

Глава 27

Все остальное время, что они провели в Сиэтле, было сказкой.

Ханна и Фокс встретили их в вестибюле отеля в назначенное время, нагруженные подержанными записями. И хотя Пайпер все еще хотела, чтобы Брендан поговорил с Фоксом о том, что Ханна запрещена, ее страхи были временно развеяны искренней дружбой, которая, казалось, возникла между ними. Однажды днем они были вместе и заканчивали предложения друг друга. У них были внутренние шутки и все такое. Не то чтобы это удивило Пайпер. Ее сестра была богиней с чистым, романтическим духом, и пришло время, когда люди стекались к ней.

До тех пор, пока определенные придатки оставались у них в штанах.

За ужином Брендан и Фокс рассказали им о жизни на лодке. Любимой историей Пайпер была история о том, как клешня краба пристегнулась к соску Дика, потребовав, чтобы Брендан наложил ему швы. Она заставила их повторить это дважды, пока сама смеялась до оцепенения от вина. В середине ужина Фокс заговорил о шторме на прошлой неделе, и Пайпер увидела, как Брендан напрягся, его взгляд метнулся к ней, оценивая, сможет ли она справиться с этим. Она была удивлена, обнаружив, что, хотя ее нервы зловеще бурлили, она смогла успокоить их несколькими глубокими вдохами. Очевидно, Брендан был так счастлив, что Пайпер поощряла Фокса закончить рассказ, что он притянул ее к себе на колени, и там она счастливо оставалась до конца вечера.

В ту ночь они спали в отведенных им комнатах, хотя она и Брендан обменялись несколькими непристойными сообщениями, и на следующее утро они забрались в грузовик, чтобы вернуться в Вестпорт.

Крепко сжимая руку Брендана на бедре, а из динамиков доносился дорожный микс Ханны, Пайпер обнаружила, что… с нетерпением ждет возвращения домой. Она позвонила Эйбу этим утром, чтобы сообщить ему, что опоздает на их прогулку, а затем быстро позвонила Опал, чтобы договориться о кофе позже на этой неделе.

На ее телефоне было более сотни текстовых сообщений и бесчисленное количество электронных писем от знакомых из Лос-Анджелеса, владельцев клубов и Кирби, но сейчас она игнорировала их, не желая, чтобы что-то украло затянувшуюся красоту поездки в Сиэтл.

Помимо этих все более срочных сообщений о 7 сентября, Пайпер была рада получить два сообщения от девушек, с которыми она познакомилась в Blow the Man Down. Они хотели встретиться и помочь спланировать вечеринку в честь Дня труда. И как бы она отнеслась к групповому уроку макияжа?

Хорошо. Она чувствовала себя… действительно хорошо из-за этого. С ее растущим числом друзей и грандиозным открытием на горизонте у Пайпер внезапно появился плотный график.

Что, если бы она действительно могла принадлежать Уэстпорту?

Да, Брендан заставил ее почувствовать себя так, как она уже чувствовала. Но здесь у него были средства к существованию. Сообщество, которое он знал с рождения. Последнее, чего она хотела, — это зависеть от него. Если она останется в Вестпорте, ей нужно будет идти своим путем. Быть человеком, независимым от своих отношений, а также их участником. И впервые это не показалось мне надуманной возможностью.

Когда они прибыли в Вестпорт, Брендан сначала высадил Фокса у его квартиры, а затем завершил пятиминутную поездку к Пайпер и Ханне. Выражение его лица можно было описать только как угрюмое, когда он загнал грузовик на стоянку, явно не желая прощаться с ней. Она могла понять. Но у нее ни за что не вошло бы в привычку оставлять Ханну одну.

Ее сестра перегнулась через переднее сиденье, подперев подбородок руками.

— Хорошо, Брендан, — сухо сказала она.

— Пайпер пела «Естественную женщину» во всю силу своих легких в душе этим утром…

— Ханна! — Пайпер фыркнула.

— И так как мне нравится видеть ее счастливой, я собираюсь сделать тебе одолжение.

Брендан слегка повернул голову, в нем проснулся интерес.

— Ты о чем?

— Ладно. Я предполагаю, что у тебя дома есть комната для гостей, — сказала Ханна.

Парень Пайпер утвердительно хмыкнул.

— Ну… — протянула Ханна.

— Я могла бы приехать и остаться в нем. Это облегчило бы вину сестры Пайпер, и она могла бы остаться в каюте капитана.

— Иди собирайся, — без колебаний ответил Брендан. — Я подожду.

— Подожди. Что? — Пайпер повернулась на сиденье, переводя недоверчивый взгляд с этих двух сумасшедших людей, которых она любила.

— Я не… мы не… просто переедем в твой дом, Брендан. Это требует… по крайней мере, серьезного разговора.

— Я позволю тебе поболтать, — весело сказала Ханна, выпрыгивая из грузовика.

— Брендан… — начала Пайпер.

— Пайпер. — Он потянулся через консоль, провел большим пальцем по ее скуле.

— Твое место в моей постели. Нам нечего обсуждать.

Она издала смешок.

— Как ты можешь так говорить? Я никогда ни с кем не жила, но я почти уверена, что значительную часть времени провожу без макияжа и… стирки! Ты принял во внимание грязную одежду? Куда я положу свою? Мне удалось сохранить некую таинственность…

— Мистика, — повторил он, подергивая губами. — Да, это так. — Она оттолкнула его прикосновение.

— Что произойдет, когда больше не останется… тайны?

— Я не хочу никаких тайн, когда дело касается тебя. А в субботу мы должны отправиться на рыбалку. Через две ночи. — Всего через несколько дней.

— Я хочу каждую секунду, которую смогу провести с тобой, пока не выйду из гавани.

— В субботу. — Это было новостью для нее, хотя она знала, что в какой-то момент он вернется на воду. Обычно поворот был еще более жестким, но после сезона крабов они взяли отпуск на целую неделю. — Как ты думаешь, ты вернешься на торжественное открытие в День труда?

— Черт возьми, я так и сделаю. Я бы не пропустил это. — Он небрежно приподнял бровь, как будто только что не заставил ее пульс биться от неразбавленной радости.

— Будут ли отдельные корзины для белья влиять на вас?

— Может быть. — Она прикусила губу.

— Должно быть правило: не целоваться, пока я не почищу зубы.

— Нет, к черту это. — Его взгляд опустился на подол ее юбки.

— Я хочу врезаться прямо в сонную Пайпер и заставить ее ноги дрожать первым делом утром.

— Хорошо, — выпалила она.

— Тогда я пойду собираться.

Выражение его лица стало смесью торжества и нежности.

— Хорошо.

Хмуро глядя на своего парня, хотя ее сердце отбивало чечетку, она толкнула дверь грузовика. Прежде чем она успела закрыть ее за собой, она вспомнила о своем обещании встретиться с Эйбом и проводить его в музей.

— Как насчет того, чтобы мы приехали примерно к обеду? — сказала она Брендану.

— Мы купим продукты по дороге. Может быть, ты сможешь дать мне урок кулинарии.

— У меня будет под рукой огнетушитель.

— Хар-хар. — Было ли нормально, чтобы лицо действительно болело от улыбки?

— Увидимся вечером, капитан.

Его серебристо-зеленые глаза светились обещанием.

— Сегодня вечером.

* * *

Пайпер побежала в хозяйственный магазин и проводила Эйба до морского музея, немного поболтав с ним, прежде чем продолжить свой бег в дом Опал за кофе. Вернувшись в Безымянное, она набрала ответы своим новым друзьям, Пэтти и Вэл, назначив время для планирования Дня труда. Ей и Ханне пришлось бы перевести свою производительность в гипердрайв, чтобы бар был готов вовремя — у них еще даже не было новой вывески, — но при некоторой решимости они могли бы это сделать.

В тот вечер сестры собрали достаточно одежды на пару ночей и отправились на рынок со своими рюкзаками, купив ингредиенты, идентичные тем, которые Брендан бросил в ее ручную тележку в то первое утро в Вестпорте.

Крылья бабочки коснулись ее живота, когда она постучала в его дверь, но поглаживания стали вялыми и успокаивающими в тот момент, когда его очень крупная фигура появилась в дверях… в серых спортивных штанах и футболке.

И окей. Просто так, преимущества этого жизненного устройства уже давали о себе знать.

— Не смотри на отпечаток члена моего парня, — прошептала Пайпер Ханне, когда они последовали за ним в дом, заставив ее сестру разразиться хохотом.

Брендан приподнял — ха — бровь, глядя на них через плечо, но продолжал идти, пока они не достигли гостевой спальни, неся продукты, которые они принесли в одной руке. Комната, в которую он привел их, была маленькой и примыкала к кухне, но из нее открывался прекрасный вид на сад, и кровать выглядела бесконечно более удобной, чем безымянная койка.

— Спасибо, это идеально, — сказала Ханна, бросая свой рюкзак на пол. Она повернулась по кругу, чтобы осмотреть остальную часть комнаты, и втянула воздух, ее рука взлетела, чтобы прикрыть рот.

— Что это… что это такое?

Озадаченная переменой в поведении сестры, Пайпер перевела взгляд с спортивных штанов Брендана на предмет, вызвавший такую реакцию. На столе стоял проигрыватель. Пыльный и тяжелый на вид.

— Я вспомнил, что мои родители подарили мне их перед переездом, — сказал Брендан, скрестив руки на груди и кивнув на него.

— Пошел и достал его из подвала.

— Это винтажный «Пионер», — выдохнула Ханна, проводя пальцем по стеклянной крышке. Она широко раскрытыми глазами посмотрела на Брендана.

— Я могу им воспользоваться?

Он кивнул один раз.

— Вот почему я заговорил об этом. — Как будто он только что не создал жизнь Ханны, он указал подбородком на шкаф.

— Помести туда все записи, которые я смог найти. Может быть, неплохо.

— Все, что угодно, будет звучать как что-то в этом. — Колени Ханны опустились, и она вскочила, исполняя возбужденный танец.

— Меня даже не волнует, что ты раскопал это специально, чтобы заглушить сексуальные шумы. Спасибо тебе.

Уши Брендана слегка покраснели, и Пайпер каким-то образом еще больше влюбилась в него. Сделав что-то хорошее для своей сестры, она заслужила ее вечную преданность. И когда он сказал в своей грубоватой, сдержанной манере:

— Нет. Спасибо, что… позволила мне пригласить Пайпер сюда, — она чуть не упала в обморок.

— Я возьму это.

Он снял рюкзак с плеч Пайпер, поцеловал ее в лоб и резко вышел из комнаты. Они наблюдали за его уходом, как чайки за полным куском хлеба, плывущим по воздуху, — и благодаря ее пробежкам по гавани Пайпер знала, как это выглядит сейчас. Благоговейно.

— Ты должна выйти за него замуж, — одними губами произнесла Ханна.

— Я знаю, одними губами ответила Пайпер. — Какого хрена?

Изо рта Ханны по-прежнему не вылетало ни звука:

— Сначала спроси его. Сделай это сейчас.

— Я могла бы. О Боже. Я могла бы.

Ханна осторожно накинулась на проигрыватель.

— Ты можешь ходить на двойные свидания со мной и моим проигрывателем. Пайпер, посмотри на это. — Она рухнула в кресло за столом.

— На выставке я положила глаз на этот идеальный, идеальный «Флитвуд Мак» сорока пяти лет. Это было слишком дорого. Но если бы я знала, что у меня есть этот «Пионер», чтобы играть на нем, я бы разорилась.

— О нет. Оно говорило с тобой?

— Громко и ясно, — вздохнула Ханна, отмахиваясь от своей печали.

— Все в порядке. Если так и должно было быть, однажды я столкнусь с этим снова. — Она вскочила на ноги.

— Пойдем приготовим ужин. Я умираю с голоду.

* * *

Все трое попали в счастливую ситуацию.

По утрам Брендан будил Пайпер, проводя кончиками пальцев вверх и вниз по ее животу, что приводило к тому, что ее зад дразнил его колени. Иногда он переворачивал ее лицом вниз и рывком ставил на колени, быстро и яростно овладевая ею, а ее руки цеплялись за спинку кровати, чтобы не упасть. В других случаях он закидывал ее колени на свои мускулистые плечи и медленно входил в нее, шепча грубые похвалы в изгиб ее шеи, толкая и притягивая свой член между ее ног, надежный, как прилив, никогда не переставая оставлять ее обмякшей и дрожащей, ее крики задерживались в прохладном, тусклом воздухе его спальни.

После того, как она спустилась на землю после их интенсивных занятий любовью, она оделась для пробежки и пошла встречать Эйба, помогая ему подняться по лестнице музея, прежде чем продолжить свой путь. Она вернется домой и примет душ, затем позавтракает с Бренданом и Ханной, прежде чем отправиться на работу Без Имени в его грузовике. Помимо вывески, бару просто требовался декор и несколько последних штрихов. Брендан повесил люстру, смеясь над тем, как Пайпер завизжала от победы, объявив ее идеальной. Они расставили высокие столы и табуреты, повесили гирлянды ламп на заднем дворике и очистили все от опилок.

— Я думала о названии, — сказала Пайпер однажды днем, дождавшись, пока сестра посмотрит на нее.

— Эм… Как ты относишься к «Кроссу и Дочерям»?

Из Ханны вырвался звук, ее глаза заблестели.

— Мне это нравится, Пайпс.

Брендан подошел к ней сзади и крепко поцеловал в плечо.

— Это идеально.

— Я бы хотела, чтобы у нас было немного больше времени, — сказала Ханна.

— Это название заслуживает великого знака.

— Так и есть. Но я думаю… Может быть, что идеально в этом месте, так это то, что это не так. Это личное, а не безупречное. Верно? — Пайпер рассмеялась.

— Давайте нарисуем его сами. Так это будет значить больше.

У Ханны зазвонил телефон, и она вышла из комнаты, чтобы ответить, оставив Пайпер и Брендана наедине. Она повернулась и обнаружила, что он изучает ее так, как часто делал в последнее время. С любовью. Внимательность. Но за этими глазами тоже происходило нечто большее. Он сказал, что не будет давить на нее, требуя решения, но чем дольше она оставляла его в подвешенном состоянии, тем больше он волновался.

В четверг они покрасили вывеску большими, грязными ведрами небесно-голубой краски. Брендан провел утро, шлифуя длинный кусок фанеры и обрезая края в овальную форму своей настольной пилой. Как только Пайпер набросала карандашом наброски букв, они отправились на гонки, нанося синюю краску игривыми изгибами и наклонными линиями. Кто-то мог бы сказать, что это выглядело непрофессионально, но все, что она видела, был характер. Дополнение к Вестпорту, которое поместилось, как желудь в беличьей щеке. После того, как краска высохла, Брендан встревоженно стоял рядом, готовый подхватить их, если они упадут с лестниц, которые им одолжили в хозяйственном магазине. Теперь они прикрепили его поверх выцветшей оригинальной вывески своим гвоздодером, Брендан терпеливо инструктировал их с земли. Когда вывеска была прибита со всех сторон, две сестры спустились вниз и обнялись на улице.

Она не могла с уверенностью сказать, как Ханна отнеслась к завершению бара, но в этот момент внутри Пайпер что-то щелкнуло. Что-то, чего даже не существовало до того, как она приземлилась в этом северо-западном углу карты. Это был долгожданный дом, который Генри Кросс заслужил, но так и не получил. Это были настоящие похороны, извинение за то, что бросила его, и это успокоило острые углы, которые появились в ее сердце, когда она узнала больше о своем отце.

— Теперь все, что нам нужно, это пиво, — сказала Ханна, отступая назад и вытирая глаза.

— И лед.

— Да, думаю, пришло время позвонить оптовику. Вау. Это было быстро. — Она посмотрела на вывеску, согретая завитушкой в конце «Дочери».

— Если мы в конце концов захотим продавать спиртные напитки, нам понадобится лицензия на спиртное.

— Если ты хочешь, Пайпс, — мягко сказала Ханна, обнимая ее за плечи.

— Оставить тебя будет отстойно, но я не могу быть здесь вечно. Меня ждет моя работа с Сергеем. Если ты решишь остаться…

— Я знаю, — выдавила Пайпер, вывеска расплылась.

— А ты? Останешься точно?

Через окно они наблюдали за Бренданом в баре, где он ввинтил лампочку в люстру. Теперь она была такой способной, обнадеживающей и знакомой, что ее сердце сжалось, застряв в горле.

— Да. Я остаюсь.

— Черт, — выдохнула Ханна.

— Я разрываюсь между счастьем и печалью.

Пайпер провела рукой по глазам, вероятно, размазав синюю краску по всему лицу, но ей было все равно.

— Клянусь Богом, тебе лучше навещать меня.

Ее сестра фыркнула.

— Кто еще выручит тебя, когда все это пойдет наперекосяк?

Глава 28

Все было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

На воде это обычно означало, что Брендану чего-то не хватает. Что он забыл промыть топливопровод или заменить ржавую лебедку. Не было такой вещи, как плавное плавание на лодке, по крайней мере, надолго. И поскольку он уже давно прожил свою жизнь так же, как и капитан «Делла Рэй», он не мог не предвидеть взрыва бомбы замедленного действия.

У него была эта женщина. Эта женщина раз в сто жизней, которая могла войти в комнату и лишить его гребаного дыхания. Она была смелой, милой, умной, соблазнительной, предприимчивой, доброй, бесхитростной в одно мгновение, озорной в следующее. Такая красивая, что ее улыбка могла заставить его прошептать молитву. И она любила его. Каждый день показывала ему, насколько по-новому — например, когда он застал ее за тем, как она распыляла его одеколон на свою ночную рубашку, поднося его к носу, как будто это могло исцелить все болезни. Она шептала ему на ухо о своей любви каждое утро и каждую ночь. Она расспрашивала его о рыбалке и гуглила вопросы, чтобы заполнить пробелы, которые Брендан знал, потому что она всегда оставляла браузер своего ноутбука открытым на кухонном столе.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Ему чего-то не хватало.

Линия должна была оборваться.

Однако трудно было представить, что в данный момент происходит что-то плохое, пока мы готовили на кухне с Пайпер. С волосами, заплетенными в свободную косу через плечо, она была босиком, в штанах для йоги и облегающем свитере, напевая между ним и плитой, рассеянно помешивая соус для пасты одной рукой. Они готовили его три ночи подряд, и у него не хватило духу сказать ей, что его тошнит от итальянского, потому что она так гордилась собой за то, что научилась готовить соус. Он ел его десять лет подряд, пока она задерживала дыхание для первого укуса и хлопала, когда он показывал ей большой палец.

Брендан положил подбородок на макушку Пайпер, обнял ее за талию и покачивался из стороны в сторону в такт музыке, доносившейся из комнаты Ханны. В эти спокойные моменты ему постоянно приходилось останавливать себя, чтобы не просить о решении. Она собиралась вернуться в Лос-Анджелес на вечеринку? Или вообще?

Эта вечеринка в ее честь заставляла его нервничать по многим причинам. Что, если она вернется домой и ей напомнят обо всех причинах, по которым ей там нравилось? Что, если она решит, что быть отмеченной и почитаемой миллионами предпочтительнее, чем быть с рыбаком, который бросал ее каждую неделю? Потому что, Господи, это было бы не такой уж ебаной натяжкой. Если бы она просто сказала ему, что Вестпорт — ее дом, он бы ей поверил. Он позволил страху исчезнуть. Но каждый день приходил и уходил с ними, танцуя вокруг слона в комнате.

Несмотря на его отказ давить на нее, неизвестность, отсутствие плана, действовали на него.

Он никогда бы не сравнил свои отношения с Пайпер со своим браком, но после тайфуна и последующей гонки Пайпер в больницу — не говоря уже о слезах, которые она пролила в его постели после этого — новая тревога укоренилась.

«Плохие вещи случаются, когда я ухожу. Когда меня здесь нет, чтобы что-то с ними сделать».

Однажды он вернулся домой и обнаружил, что овдовел.

Казалось, что только вчера он до чертиков напугал Пайпер. Отправил ее бежать сквозь опасный шторм и ехать к нему в состоянии паники.

Что, если он вернется домой в следующий раз и обнаружит, что ее нет? Без ответа на вопрос о будущем предстоящая поездка зловеще вырисовывалась, нетерпение терзало его.

— Кто готовит, когда ты на «Делла Рэй»? — спросила она, откидывая голову ему на грудь.

Брендан стряхнул с себя нежелательные мысли, изо всех сил стараясь присутствовать. Принять совершенство, которое она давала ему, и быть благодарным за каждую секунду.

— Мы по очереди, но обычно это Дик, так как ему нравится это делать.

Она вздохнула.

— Мне жаль, что ты никогда не сможешь наслаждаться ничем так сильно, как моим соусом.

— Ты права. — Он поцеловал ее в шею. — Ничто никогда не сравнится.

— Я приготовлю немного, когда ты вернешься домой. Две порции.

— Просто приготовься, — пророкотал он, проводя пальцем по поясу ее брюк.

Пайпер откинула голову назад, и их губы встретились в медленном поцелуе, который заставил его задуматься о будущем, когда они смогут остаться вдвоем в постели. Ему не терпелось услышать эти настойчивые рыдания в своих ушах. Ему не терпелось выучить их наизусть, чтобы завтра привезти на пароходе.

— Брендан?

— Да?

Она подавила смешок.

— Как долго ты собираешься есть этот соус, прежде чем признаешься, что он тебе надоел? Я проиграю свое пари с Ханной.

Он так расхохотался, что она уронила ложку в соус.

— О! — Пайпер попыталась выудить посуду из пузырящегося соуса пальцами, но с визгом выдернула их.

— Вот дерьмо! Ой!

Его смех тут же стих, и он развернул ее, быстро используя кухонное полотенце, чтобы вытереть ее обожженные пальцы и поцеловать их.

— Ты в порядке, детка?

— Да, — выдохнула она, ее миниатюрное тело начало сотрясаться от смеха рядом с ним.

— Я думаю, потеря пары пальцев — это цена победы в пари.

— Мне нравится соус. — Заинтригованный, он пошевелился.

— Как долго, по мнению Ханны, потребуется, чтобы…

— Признайся, что тебя тошнило от моего соуса? Вечность.

— Вот сколько времени это должно было занять, — прорычал Брендан, злясь на себя. — Ты должна была проиграть. И тебе следовало бы предположить, что это тоже займет вечность.

Ее губы дрогнули.

— Я не сержусь. — Она прижалась щекой к его груди.

— Я должен был услышать этот большой, красивый смех. Я дважды выигрываю.

— Мне нравится этот чертов соус, — проворчал он ей в макушку, решив озвучить еще одну из забот, которые мучили его.

— С тобой все будет в порядке, когда я завтра уеду?

— Да. — Она посмотрела на него, нахмурив брови.

— Не беспокойся обо мне, когда будешь там, пожалуйста. Мне нужно знать, что ты сосредоточен и в безопасности.

— Так и есть, Пайпер.

Он коснулся ее щеки костяшками пальцев.

— Я буду.

Ее тело немного расслабилось рядом с ним.

— Брендан… — С его именем, повисшим в воздухе, она, казалось, вышла из транса, начиная отворачиваться от него. — Мы должны заказать пиццу…

Он не дал ей повернуться.

— Что ты собирался сказать?

Судя по тому, как она расправила плечи, она помнила свое обещание ничего не держать взаперти в голове. Подальше от него. Смесь страха и любопытства зародилась в его животе, но он промолчал. Это было хорошо. Открытость между ними становилась все легче и легче из-за доверия.

— Я собиралась спросить, хочешь ли ты когда-нибудь детей. И я понимаю, что это звучит как… как будто я спрашиваю, хочешь ли ты, чтобы они были от меня, что…

Краска залила ее щеки.

— В любом случае. Просто мы никогда не говорили об этом, и дети кажутся чем — то, на что у тебя был бы твердый план…

Ее телефон завибрировал на кухонном столе.

— Оставь это.

Пайпер кивнула. Ее телефон был необычайно активен с тех пор, как они вернулись из Сиэтла, что было еще одной причиной, по которой он был на взводе. Но точно так же, как когда они были в вестибюле отеля, покупая одеколон, телефон не умолкал, танцуя и позвякивая на стойке.

— Позволь мне просто заставить его замолчать, — пробормотала она, потянувшись за устройством. Пауза.

— Ой. Это Дэниел. — Ее глаза немного расширились, как будто она только что что-то вспомнила.

— Я… я перезвоню ему позже.

Брендану ничего так не хотелось, как вернуться к текущему разговору, но когда он сказал ей, что да, он хочет детей, ему не нужно было ее отвлекать.

— Все в порядке. Ответь на него.

Она энергично покачала головой и выключила телефон, но из-за того, что ее руки дрожали, он соскользнул. Когда она поймала его, подушечка ее пальца по ошибке нажала кнопку ответа.

— Пайпер? — раздался мужской голос по громкой связи.

— Дэниел, — выдохнула она, неловко держа телефон между своей грудью и грудью Брендана.

— Привет. Привет!

— Привет, Пайпер, — сказал он официально.

— Прежде чем я закажу этот рейс, я просто хочу убедиться, что торжественное открытие все еще продолжается. Ты точно не славишься своей надежностью.

Брендан напрягся, тревога и предательство охладили его кровь. Вот оно. Другой ботинок падает.

Пайпер закрыла глаза.

— Да, — тихо сказала она.

— Он все еще в процессе. В шесть часов.

— Тогда все будет хорошо, — быстро ответил ее отчим.

— Есть рейс, который прибывает за несколько часов до этого. Я могу тебе что-нибудь принести из дома?

— Только ты сам, — сказала она с фальшивой веселостью.

Дэниел напевал.

— Очень хорошо. Надо бежать. Твоя мать шлет тебе привет.

— И ей того же. Пока.

Повесив трубку, она даже не взглянула на него. И, возможно, это было хорошо, потому что он был слишком измотан, чтобы скрыть страх и тревогу, охватившие его организм.

— Дэниел едет. — Он проглотил гвозди, застрявшие у него в горле.

— Ты все еще планируешь произвести на него впечатление баром. Так что он позволит тебе вернуться в Лос-Анджелес пораньше.

— Ну… — Она провела дрожащими пальцами по волосам.

— Да, это был первоначальный план. А потом все началось у нас так быстро… и я забыла. Я просто забыла.

— Ты забыла? — Голос Брендана был ровным, гнев вспыхнул в его груди. Гнев и страх, страх, что она ускользнет. Черт возьми. Как раз тогда, когда он думал, что они были честны друг с другом.

— Всю последнюю неделю мы только и делали, что работали над «Кроссом и Дочерьми», и причина, по которой ты начала его ремонтировать, в первую очередь вылетела у тебя из головы? Неужели ты думаешь, что я в это поверю?

— Да, — прошептала она, протягивая к нему руку.

Брендан отодвинулся подальше от нее, сразу же пожалев о своем поступке, когда она вздрогнула и опустила руку. Но он был слишком чертовски обеспокоен и прострелен насквозь, чтобы извиниться и потянуться к ней. Его руки все равно были налиты свинцом. Невозможно поднять.

— Ты не сохранила визит Дэниела в качестве подстраховки?

Ее румянец стал еще ярче, что говорило о многом.

— Ну, я сделала, но это было…

Его смех был невеселым.

— А твоя подруга Кирби? Ты сказала ей, что не собираешься лететь в Лос-Анджелес на вечеринку?

Рот Пайпер сжался в прямую линию.

— Нет, я так и думал, — прохрипела он и острый предмет пронзил его ребра.

— У тебя есть все виды защитных сетей, не так ли, Пайпер?

— Я не собиралась уходить, — прохрипела она, обнимая себя за талию.

— Брендан, перестань быть таким.

Но он уже не слышал ее. Мимо всего, кроме того, чтобы выдержать бьющиеся волны. Пытаясь уберечь весь корабль от того, чтобы его не засосало в водоворот. Это было оно. Это была та самая буря, которую он чувствовал надвигающейся. Чувствовалось в его гребаных костях. Был ли у него когда-нибудь реальный шанс с Пайпер, или он был сумасшедшим идиотом?

— Господи, что, черт возьми, со мной не так? — сказал он, поворачиваясь и выходя из кухни.

— Ты никогда не собиралась оставаться, не так ли?

Пайпер побежала за ним.

— О Боже мой. Может, ты просто остановишься и выслушаешь меня?

Ноги Брендана перепрыгивали через две ступеньки за раз, ничего не видя перед собой. Просто двигаюсь на автопилоте.

— Я был прямо здесь, готовый слушать все это время, Пайпер.

Она последовала за ним.

— Ты несправедлива! Все для меня в новинку. Этот город. Быть в отношениях. Я… мне жаль, что мне потребовалось больше времени, чем следовало, чтобы отпустить все это, но отпустить все — это слишком много, чтобы просить.

— Я знаю это, черт возьми. Мне тоже. Но если бы ты даже не рассматривала нас, ты не должна была продолжать водить меня за нос, как одного из своих ухажеров, когда ты просто планировала свой уход за моей спиной.

Добравшись до спальни, он оглянулся через плечо и увидел, что она выглядит пораженной. И его желудок опустился на дно, его сердце протестовало против всего и вся, кроме того, чтобы сделать ее счастливой. Успокаивал ее. Все время держать ее в своих объятиях. Что, черт возьми, с ним было не так? Он ненавидел себя за слезы в ее глазах, за неуверенность в ее позе. Боже, он ненавидел себя. Но страх потерять ее брал верх над здравым смыслом. Преодолев инстинктивное желание утешить Пайпер, сказать ей, что он любил ее тысячу раз. Заставляя его хотеть разозлиться, защитить себя от того, чтобы его выпотрошили, как рыбу.

— Послушай, Пайпер, — сказал он неровно, вытаскивая свою спортивную сумку из-под кровати. — Тебе просто нужно подумать о том, чего ты на самом деле хочешь. Может быть, ты не сможешь этого сделать, когда я постоянно нахожусь у тебя перед носом.

— Брендан. — В ее голосе звучала паника. — Остановись! Ты ведешь себя нелепо. Я не собирался уходить. Убери сумку. Убери это.

Его руки дрожали от необходимости сделать так, как она просила.

— Ты никогда не говорила мне, что останешься. Ты хотела уйти. Безотказно. Независимо от того, думаешь ты так или нет.

— Это важное решение, — выдохнула она. — Но я была…

— Ты права. Это важное решение. — Он подавил желание разозлиться еще больше. Чтобы разозлиться на то, что она может уйти. Разозлиться из-за ужасной возможности вернуться домой из поездки и застать ее несчастной. Или исчезнувшей. Или сожалеющей. Но все, что он мог сделать, это посмотреть правде в глаза и надеяться, что сделал достаточно, чтобы она осталась. Все, что он мог сделать, это надеяться, что его любви будет достаточно.

— Я собираюсь провести ночь на лодке, — выдавил он, хотя у него перехватило горло.

— Подумай о том, что ты хочешь сделать. Действительно подумай. Я больше не могу терпеть это дерьмо типа «будет она или не будет», Пайпер. Я не могу с этим справиться.

Она замерла, когда он спускался по лестнице, мимо Ханны с широко раскрытыми глазами.

— Я буду на причале утром, — крикнула Пайпер, спускаясь по лестнице, выражение ее лица стало решительным — и он так чертовски сильно любил ее в тот момент. Любил каждый слой, каждую грань, каждое настроение, каждую сложность.

— Я уже знаю, чего хочу, Брендан. Я хочу тебя. А утром я буду на причале, чтобы поцеловать тебя на прощание. Ладно? Ты хочешь вырваться наружу? Хорошо. Иди. На этот раз я буду сильной.

Какое-то мгновение он не мог вымолвить ни слова.

— А если тебя не будет там утром?

Пайпер воинственно вскинула руку.

— Тогда я возвращаюсь к своим сетям безопасности. Это то, что ты хочешь, чтобы я сказала? У тебя обязательно должно быть это черным по белому?

— Вот кто я такой.

— Я знаю и люблю тебя таким, какой ты есть, — в ее прекрасных глазах вспыхнул гнев.

— Хорошо, если меня не будет там завтра утром, я думаю, ты узнаешь о моем решении. Но я буду там. — Она несколько раз моргнула от влаги в глазах.

— Пожалуйста… не сомневайся во мне, Брендан. Не вы. Верь в меня. Хорошо?

С замиранием сердца он повернулся, чтобы уйти. Прежде чем он потянулся к Пайпер, забыл о споре и растворился в ней. Но утром возникнут те же проблемы, и ему нужно будет решить их раз и навсегда. Ему нужно было избавиться от этой тайны. Нужно было знать, проведет ли он с ней всю жизнь или всю жизнь в пустоте. Неизвестность съедала его заживо.

Он бросил на нее последний взгляд через лобовое стекло своего грузовика, прежде чем выехать с подъездной дорожки, и он почти выключил зажигание и вылез. Почти.

Глава 29

Пайпер заснула в бешенстве и проснулась еще более мрачной.

Она вскочила с кровати и направилась к ящикам комода, которые Брендан выделил для нее, выхватывая черный спортивный бюстгальтер и красные (цвета гнева) спортивные штаны, а также носки на щиколотках.

Как только она быстро пробежится и отведет Эйба в музей, она с важным видом спустится по причалу, как будто это была взлетно-посадочная полоса недели моды, и поцелует глупый рот капитана. Она бросала его, тяжело дышащего и чувствующего себя полным придурком, а потом возвращалась домой.

Домой, в дом Брендана.

Она затопала вниз по лестнице, выводя сонную Ханну из своей комнаты.

— Ты уже готова поговорить?

Пайпер засунула в ухо AirPod.

— Нет.

Ханна прислонилась бедром к дивану и стала ждать.

— Я сосредоточена на том, чтобы похоронить его в сожалениях прямо сейчас.

— Звучит как начало здоровых отношений.

— Он ушел.

Пайпер упала на задницу и начала зашнуровывать кроссовки.

— Он не должен был уходить! Он должен быть терпеливым и разумным!

— Ты единственная, кому позволено быть иррациональным?

— Да!

Что-то застряло у нее в горле.

— И он, очевидно, уже устал от моего дерьма. Отсюда все идет под откос. Я даже не знаю, почему я беспокоюсь о том, чтобы отправиться на пристань.

— Потому что ты любишь его.

— Вот именно. Посмотри, перед чем я открылась. — Она туго затянула шнурки.

— Я бы тысячу раз пережила, как Адриан бросал меня, чтобы Брендан не ушел один раз, как он сделал прошлой ночью. Это больно.

Ханна села перед ней, скрестив ноги.

— Я думаю, это означает, что хорошие времена стоят того, чтобы немного побороться, не так ли?

Она наклонила голову, чтобы встретиться взглядом с Пайпер.

— Да ладно тебе. Поставьте себя на его место. Что, если он ушел бы прошлой ночью без намерения когда-либо вернуться? Вот чего он боится, так это того, что ты собираешься сделать.

— Если бы он только послушал…

— Да, я знаю. Ты говоришь нам, что собираешься остаться. Но, Пайпс. Он стойкий парень. И ты оставила лазейки.

Пайпер упала плашмя на деревянный пол.

— Я бы их закрыла. Он должен быть со мной понимающим.

— Да, но ты тоже должна быть с ним понимающей.

Ханна усмехнулась и легла рядом с сестрой.

— Пайпер, этот мужчина смотрит на тебя так… как будто он весь в трещинах, а ты — клей. Он просто хотел дать тебе немного пространства, понимаешь? Ты принимаешь важное решение. — Она повернулась на бок. — А также давайте учтем тот факт, что он мужчина, и в нем есть яйца, гордость и тестостерон. Это смертельно опасная смесь.

— Точно. — Пайпер сделала глубокий вдох и выдохнула. — Даже если я прощу его, могу ли я все еще идти туда, как праведная сука, и заставить его раскаиваться?

— Я была бы разочарована, если бы ты этого не сделала.

— Хорошо.

Пайпер встала и поднялась на ноги, помогая Ханне подняться после.

— Спасибо за наставления, о мудрейшая. Обещаешь, что я смогу позвонить тебе по телефону в любое время, когда захочу, за твоим мудрым советом?

— В любое время.

Пайпер отправилась на пробежку, имея более чем достаточно времени, чтобы отвезти Эйба в музей и спуститься на причал, чтобы пожелать Брендану счастливого пути. Тем не менее, ей не терпелось увидеть Брендана и заверить их обоих, что они крепки, поэтому она ускорила шаг. Эйб ждал на своем обычном месте возле хозяйственного магазина, когда она пришла, со свернутой газетой под мышкой.

Он тепло помахал ей, когда она приблизилась.

— Доброе утро, мисс Пайпер.

— Доброе утро, Эйб, — сказала она, замедляясь, чтобы остановиться рядом с ним.

— Как ты сегодня себя чувствуешь? — Хорошо, как и следовало ожидать.

Они перешли на легкий темп, и Пайпер подняла лицо к небу, благодарная за спокойную погоду, отсутствие грозовых облаков.

— Я хотела сказать тебе, что мы устраиваем грандиозную вечеринку по случаю открытия в «Кросс и Дочери» в День труда.

Он приподнял белую бровь.

— «Кросс и Дочери»? Это так ты решила это назвать?

— Да. — Она бросила на него быстрый взгляд.

— Что ты об этом думаешь?

— Я думаю, что это идеально. Кивок в сторону нового и старого.

— Вот и я так подумала…

Палец Эйба зацепился за неровную трещину на тротуаре, и он упал. Сильно. Пайпер схватила его, но было слишком поздно, и его висок приземлился на тротуар со зловещим стуком.

— О Боже мой! Эйб! — Внезапный быстрый пульс Пайпер подогнул ее колени, и она упала на землю рядом с ним, руки порхали над его распростертым телом, не зная, что делать.

— О Господи. Иисус. Ты в порядке? — Она уже вытаскивала свой телефон дрожащими руками. — Я собираюсь вызвать скорую помощь, а потом позвоню вашим сыновьям. Все будет хорошо.

Его рука поднялась и остановила ее от набора номера.

— Никакой скорой помощи, — слабо сказал он.

— Все не так плохо, как выглядит.

Она наклонилась и увидела, как из его виска сочится кровь. Это было много? Слишком много?

— Я… Ты уверен? Я действительно думаю, что мне следует это сделать.

— Помоги мне сесть. — Она сделала это осторожно, проглотив кол, когда кровь потекла к его шее. — Просто позвони моим сыновьям. Никакой скорой помощи, детка. Пожалуйста. Я не хочу всех пугать тем, что меня отвезут в больницу. Мой телефон у меня в кармане. Позвони Тодду.

— Хорошо, — выдавила она, просматривая его телефон. — Как скажешь.

К тому времени, как Пайпер нажала кнопку «Связаться» и нажала «Набрать», из гастронома выбежала женщина со скомканной стопкой бумажных полотенец, чтобы Эйб прижал их к ране. Он все еще говорил полными предложениями, и его глаза были ясными, что должно было быть хорошо, верно? О Боже, пожалуйста, не дай ничему случиться с этим милым человеком.

Тодд ответил на четвертом звонке, но он был в школе, забирал своих детей и не мог быть там в течение пятнадцати минут, и это… именно тогда Пайпер поняла, что будет скучать по отъезду Деллы Рэй. Он должен был уехать две минуты назад. Ее сердцебиение застучало в барабанных перепонках, а движения стали вялыми. Однако Брендан не хотел уходить. Он будет ждать ее. Он бы знал, что она придет. И если она не появится, она должна поверить, что он найдет ее. Но она не могла оставить Эйба. Она не могла. Она должна была убедиться, что с ним все будет в порядке.

Она позвонила Брендану, но звонок сразу перешел на голосовую почту. Дважды. Когда она позвонила в третий раз, линия отключилась. Дрожащими пальцами она набрала текстовое сообщение, ее паника усилилась, когда он не ответил сразу. Боже, этого не могло быть. Она рано узнала, насколько ужасен прием сотовой связи в некоторых частях Вестпорта, особенно в гавани, но технологии не могли так сильно подвести ее прямо сейчас. Не тогда, когда это было так важно.

Тодд не добрался туда за пятнадцать минут. Ему потребовалось двадцать.

К этому времени они подняли Эйба на ноги и перенесли его на скамейку. Он казался усталым и немного смущенным из-за падения, поэтому она рассказала ему о том, как пыталась соскользнуть с шеста для стриптиза после шести рюмок текилы и в итоге вывихнула запястье. Это, по крайней мере, заставило его рассмеяться. Тодд приехал в своем грузовике с озабоченным видом, и Пайпер помогла Эйбу забраться на пассажирское сиденье, прижимая к груди скомканные бумажные полотенца. Она взяла с него обещание позвонить ей позже, и они ушли, исчезнув за углом квартала.

Пайпер было почти страшно взглянуть на свой телефон, но она собралась с духом и проверила время. О Боже. Полчаса. Опоздала на полчаса.

Она бросилась бежать.

Она бежала так быстро, как только позволяли ноги, к гавани, пытаясь держаться за веру. Пытаясь не обращать внимания на голос, нашептывающий ей в затылке, что Брендан придерживался плотного графика. Или что он отказался от нее. Пожалуйста, пожалуйста, пусть этого не будет.

На Уэстхейвен-драйв она резко повернула направо и чуть не опрокинула доску с фирменными блюдами ресторана, выставленную на тротуаре. Но она продолжала бежать. Продолжала идти, пока не увидела вдалеке Деллу Рэй, уходящую в море, оставляя за собой белый, хлюпающий след, и она остановилась, как будто натолкнулась на невидимую стену.

В ушах у нее раздался оглушительный гул. Он ушел.

Он исчез.

Она скучала по нему, а теперь…

Брендан думал, что она выбрала Лос-Анджелес.

В ее груди поднялось громкое, прерывистое рыдание. Ноги несли ее к пристани, хотя идти туда сейчас было бесполезно. Она просто хотела успеть туда. Создание этого было всем, что у нее было, даже если ей нечего было бы показать за это. Никакого поцелуя. Никакого утешения. Никакого Брендана.

Ее глаза наполнились слезами к тому времени, когда она добралась до слипа «Делла Рэй», ее окружение было таким размытым, что она почти не замечала других женщин, стоящих вокруг, очевидно, только что помахавших с лодки. Она смутно узнала жену Сандерса с той первой ночи, когда они с Ханной вошли в Безымянное. Возраст другой женщины намекал на то, что она мать одного из членов экипажа, а не кого-то другого.

Пайпер хотела как-то поприветствовать их, но ее руки отяжелели по бокам, голосовые связки атрофировались.

— Ты Пайпер, верно? — Жена Сандерса подошла, но немного отпрянула, когда заметила слезы, стекающие по онемевшему лицу Пайпер.

— Ой. Милая, нет. Тебе придется быть намного жестче.

Пожилая женщина рассмеялась.

— Хорошо, что ты не появилась здесь с таким лицом, заставляя своего мужчину чувствовать себя виноватым. — Она перешагнула через веревку и направилась к улице.

— Рассеянные люди совершают ошибки.

— Она права, — сказала жена Сандерса, все еще чувствуя себя неловко из-за постоянного водопада слез Пайпер. Лодка теперь была просто точкой. — Особенно, если ты собираешься быть с капитаном. Тебе нужно быть надежной. Выносливой. Они не любят признаваться в этом, но большая часть их уверенности исходит от нас. Отсылать их нелегко, неделя за неделей, но мы делаем то, что необходимо, да?

Пайпер не знала, как долго она стояла и смотрела на воду, наблюдая, как буй качается на волнах, ветер высушивает слезы на ее лице и делает его жестким. Рыбаки кружили вокруг нее, провожая туристов к их лодкам, но она не могла заставить свои ноги двигаться. В животе у нее была пустая боль, которая ощущалась как живое существо, боль распространялась до тех пор, пока она не забеспокоилась, что она поглотит ее целиком.

Но это был не конец света, верно?

— Это не так, — прошептала она себе.

— Он вернется. Ты все объяснишь.

Пайпер медленно набрала в легкие воздуха и неторопливо сошла с причала на негнущихся ногах, игнорируя вопросительные взгляды людей, мимо которых проходила. Ладно, ладно. Она опоздала на пароход. Это отстой. Очень, очень плохо. Ее тошнило от мысли, что он будет считать, что их отношения закончились на два дня. Но это было не так. И если бы ей пришлось кричать и умолять, когда Брендан вернется домой, она бы это сделала. Он бы послушал. Он бы понял, не так ли?

Она оказалась за пределами Кросса и Дочерей, но не помнила ни одной части прогулки. Было больно находиться там, когда так много Брендана заполняло это пространство. Его беседка. Люстру, которую он повесил. Его запах. Он все еще был там со вчерашнего дня.

Давление снова сдавило ей горло, но она решительно проглотила его.

Ей нужно было позвонить дистрибьюторам и подтвердить доставку к торжественному открытию в понедельник. У нее еще даже не было одежды, а потом была встреча сегодня днем с Пэтти и Вэл. Чтобы помочь спланировать вечеринку. Она не была готова ни к чему из этого, но она будет сражаться. Она могла бы продержаться следующие два дня. Ее сердцу просто придется смириться.

В тот же день Пайпер и Ханна встретились с Пэтти и Вэл в «Убей этого человека», и они разделили обязанности. Ханна, конечно же, была диджеем, и у нее уже был готовый к запуску саундтрек к концу лета. Пэтти предложила принести кексы с фейерверком, а Вэл предложила разыграть призы от местных продавцов. В основном они днем пили и говорили о косметике, и это помогло заглушить некоторые из самых тяжелых тревог Пайпер из-за того, что Брендан был потерян для нее. Что он уже сдался.

Верить.

Верить.

* * *

Был полдень в День труда, когда Дэниел позвонил, чтобы отменить встречу.

Пайпер была занята тем, что наполняла ведра за стойкой льдом, поэтому Ханна ответила на звонок — и один взгляд на лицо сестры сказал Пайпер все, что ей нужно было знать. Ханна включила громкую связь, и Пайпер слушала, не двигая руками во льду.

— Девочки, я не могу прийти. Мне так жаль. У нас возникли некоторые проблемы с кастингом в последнюю минуту, и мне нужно лететь в Нью-Йорк, чтобы встретиться лицом к лицу с представителем талантов и его клиентом.

Пайпер должна была привыкнуть к этому. Следовало быть готовыми к тому, что их отчим сойдет с ума в последнюю возможную секунду. В его работе всегда были рейсы в Нью-Йорк, Майами или Лондон в одиннадцатом часу. До этого момента она не осознавала, как сильно ей не терпелось показать Дэниелу, чего они достигли с Кроссом и Дочерьми. Хорошо это или плохо, но Дэниел был человеком, который вырастил ее, дал ей все. Она просто хотела показать ему, что это было не зря. Что она могла бы создать что-то стоящее, если бы ей дали такую возможность. Но сейчас у нее не будет такого шанса.

После того, как Брендан ушел, не попрощавшись, отказ ее отчима стал еще одним ударом по животу. Ни один из них не верил в нее. Или имел хоть какую-то веру.

Однако она верила в себя. Не так ли? Даже если он начинал расползаться по краям и разваливаться по мере приближения времени торжественного открытия. Но Брендан вернется сегодня вечером, и уверенность в этом успокоила ее. Может быть, он вернется сердитым на нее или разочарованным, но он вернется на твердую почву, и она будет бороться, чтобы заставить его слушать. Она будет продолжать бороться, пока к нему не вернется вера в нее.

Этот план помог сосредоточить Пайпер, и она работала, запасая пиво и расставляя подставки, салфетки, соломинки, пинтовые стаканы, апельсиновые дольки для пшеничного пива. Они с Ханной в последнюю минуту сделали кое-какую уборку и повесили баннер «ТОРЖЕСТВЕННОЕ ОТКРЫТИЕ», который они нарисовали прошлой ночью снаружи. А потом они встали в центре бара и осмотрели то, что сделали, оба как бы онемевшие от произошедшей трансформации. Когда они прибыли сюда больше месяца назад, здесь не было ничего, кроме пыльных кроликов и бочек. Это все еще было своего рода погружение, но, черт возьми, если бы оно не было шикарным и намного более гостеприимным.

По крайней мере, для них.

Но к половине седьмого никто не закрыл дверь «Кросса и Дочерей».

Ханна сидела в кабинке диджея, перебирая свой летний микс, а Пайпер стояла за стойкой бара, заламывая руки и одержимо проверяя время на своем телефоне. У нее было девять новых сообщений от Кирби, все с сегодняшнего утра, с требованием, чтобы она села на самолет обратно в Лос-Анджелес. Пайпер позволила приглашению висеть слишком долго, и теперь она не знала, как отказаться от вечеринки. И под давлением она могла признаться… Она заглянула в некоторые электронные письма Кирби, в которых подробно описывался список гостей и варианты дизайнерских платьев.

Если бы она собиралась, то выбрала бы черную Монику Луйе с глубоким вырезом.

Ей действительно нужно было сообщить Кирби, что она не сможет прийти завтра вечером, но по какой-то причине Пайпер не могла заставить себя отправить сообщение. Разорвать эту последнюю связь, когда она все еще была так потрясена уходом Брендана. От того, что ее постоянное, надежное присутствие было оторвано, когда она больше всего в этом нуждалась. И особенность вечеринок в Лос-Анджелесе заключалась в том, что, если бы она не появилась, никому бы не было до этого дела. Было бы пять минут размышлений и некоторого мимолетного разочарования, прежде чем все вернулись бы к очередям и глотанию водки.

Тем не менее, она скоро отправит сообщение.

Пайпер надела одну из пар джинсов, которые Брендан купил ей. Чем больше времени тянулось без единого клиента, тем больше Пайпер чувствовала себя самозванкой в мягкой джинсовой ткани, так непохожей на ее обычные платья или юбки. Наступило и прошло семь часов. Семь тридцать. Пэтти и Вэл все еще не было там. Ни Эйба, ни Опал.

Никакого Брендана.

Она проигнорировала встревоженные взгляды, которые Ханна продолжала посылать ей из кабинки диджея, ее желудок начал сжиматься. Местным жителям не нравилось Никакое Имя. Они не хотели, чтобы это место украшали двое посторонних. Это был их способ дать сестрам понять это.

Наконец, незадолго до восьми часов, дверь со скрипом открылась. Мик вошел с нерешительной улыбкой на лице.

Ладони Пайпер вспотели при появлении отца Дезире. В последний раз она видела его в больнице, сразу после того, как впервые была с Бренданом. До этого она сорвала поминальный ужин его дочери. Возможно, они и встали на правильную ногу, но эта опора больше не была такой прочной. Было что-то в том, как он смотрел на нее, даже сейчас, что оценивало ее и находило в ней недостаток. Или, если не ошибаюсь, она не была его дочерью. Когда Мик неторопливо направился к ней, чтобы занять место за стойкой бара, у Пайпер скрутило живот. Брендан уничтожил ее неуверенность в Дезире, но прямо сейчас, стоя в мучительно пустом баре, они вернулись, заставляя ее шею чувствовать жар. Отсутствие клиентов было суждением. Взгляд Мика был осуждающим. И она не проходила мимо.

— Привет, — пробормотал Мик, ерзая на стуле. — Думаю, я пришел рано.

Это была ложь в ее пользу, и ее великодушие заставило Пайпер немного расслабиться.

Во всяком случае, на мгновение.

— Хочешь пива, Мик?

— Конечно, хотел бы. Мне пива «Бад».

— О, у нас есть несколько местных IPA, — она кивнула на доску, установленную над головой.

— Вот список. Если ты любитель выпить, я рекомендую…

Он нервно рассмеялся, как будто был ошеломлен списком из пяти сортов пива, их описаниями, тщательно написанными от руки Ханной.

— Ой. Я… Тогда я просто посижу немного. — Он повернулся на стуле, оглядел бар. — Похоже, здесь не очень-то интересуются яркими изменениями.

Тяжесть легла Пайпер на живот.

Он говорил не только о «Кроссе и Дочерях», это было ясно.

Его дочь была старой. Она была новенькой. Катастрофически не хватает замены.

Вестпорт был маленьким. К этому времени Мик, вероятно, уже слышал о Пайпер, которая плакала, как ребенок, в причале, наблюдая, как Делла Рэй исчезает за горизонтом. А теперь еще и это. Теперь никто не прибыл на торжественное открытие, и она стояла там, как законченная идиотка. Она вела себя как идиотка. Не только для того, чтобы поверить, что она сможет завоевать всех в этом сплоченном месте, завоевав бар, но и для того, чтобы поверить, что ее отчиму будет не все равно. Она была идиоткой, скрывая важные вещи от Брендана, были ли эти упущения намеренными или нет, и он потерял веру в нее. Потерял доверие.

«Мне здесь не место.

Я никогда не принадлежала».

Брендан сегодня не придет. Никого не было. «Кросс и Дочери» были пусты и опустошены, и она чувствовала то же самое, стоя там на двух дрожащих ногах, просто желая исчезнуть.

Вселенная посылала ей громкое и ясное сообщение.

Пайпер вздрогнула, когда Мик положил руку поверх ее, похлопав по ней.

— Теперь, Пайпер… — Он вздохнул, казалось, искренне сочувствуя. — Не вздумай расстраиваться или что-то в этом роде. Это трудное место для взлома. Ты должен быть сильным, чтобы удержаться на плаву.

До меня донеслись слова жены Сандерса.

«О. Милая, нет. Тебе придется быть намного жестче, чем это».

Затем ее первый разговор с Миком.

Жены рыбаков происходят из крепкого племени. У них стальные нервы. Они есть у моей жены, она передала их моей дочери Дезире.

Она подумала о том, как столкнулась с Бренданом на рынке в свое первое утро в Вестпорте.

Вы бы не поняли, какой характер требуется, чтобы заставить это место работать. Настойчивость.

В глубине души она знала, что с тех пор его мнение изменилось, но, возможно, он был прав.

Может быть, она не понимала, как сделать так, чтобы что-то длилось долго. Ни отношений, ни бара, ничего. Наследие Генри Кросса принадлежало не ей, а этому городу. Как нелепо с ее стороны врываться и пытаться заявить на это свои права.

Мик снова похлопал ее по руке, казалось, немного обеспокоенный тем, что он увидел в ее выражении лица.

— Мне лучше идти, — быстро сказал он. — Желаю удачи, Пайпер.

Пайпер уставилась на светящееся дерево бара, снова и снова проводя по нему тряпкой, притворяясь, что моется, но остановилась, когда Ханна обхватила ее запястье рукой.

— Ты в порядке, Пайпс? Люди, вероятно, просто неправильно выбрали время.

— Они не ошиблись.

Ее сестра нахмурилась, перегнулась через стойку бара, чтобы изучить лицо Пайпер.

— Эй… ты не в порядке.

— Я в порядке.

— Нет, это не так, — возразила Ханна.

— Твоя Пайпер Спаркл исчезла.

Она невесело рассмеялась.

— Мое что?

— Твоя Пайпер Спаркл, — повторила ее сестра, выглядя все более обеспокоенной. — В тебе всегда это было, несмотря ни на что. Даже когда тебя арестовывают или Дэниел ведет себя как придурок, в тебе всегда есть что-то вроде оптимизма, освещающего тебя. Свет. Но теперь это ушло, и мне это не нравится. Что тебе сказал Мик?

Пайпер закрыла глаза.

— Кого это волнует?

Ханна фыркнула от нехарактерного для Пайпер ответа.

— Что заставит тебя чувствовать себя лучше прямо сейчас? Скажи мне, в чем дело, и мы это сделаем. Мне не нравится видеть тебя такой. Брендан, вошедший в дверь и затащивший ее на станцию подзарядки, вылечил бы множество болезней, но этого не произойдет. Она чувствовала это. Как сильно она облажалась, сохранив страховочные сетки на месте, не сказав Брендану. Как сильно она причинила ему боль, сделав это. Настолько сильно, что даже у самого стойкого мужчины на земле кончилось терпение по отношению к ней.

— Я не знаю. Боже, я просто хочу моргнуть и оказаться за миллион миль отсюда.

Более того, она хотела снова почувствовать себя прежней.

Старой Дудочнице, возможно, не хватало направления, но она была счастлива, верно? Когда люди судили о старой Пайпер, это было с другой стороны экрана iPhone, а не ей в лицо. Ей не нужно было пытаться и терпеть неудачу, потому что она никогда не пыталась с самого начала, и, Боже, это было легко. Именно тогда ей захотелось вернуться к этой личности и уйти, чтобы не испытывать этого неприятного разочарования в себе. Не пришлось бы признавать доказательство того, что она не была жесткой. Не была способна Не принадлежала.

На стойке зазвонил ее телефон. Еще одно сообщение от Кирби.

Пайпер открыла текст и вздохнула, глядя на туфли-лодочки Тома Форда с открытым носком на своем экране. Белый с золотыми цепочками, которые служат ремешком на лодыжке. Теперь Кирби играл жестко. Надеть эти туфли и убийственное платье и войти в море фотографирующихся незнакомцев было бы все равно что принять болеутоляющее прямо сейчас. Ей не придется ничего чувствовать.

— Езжай домой, Пайпс.

Она резко подняла глаза.

— Что?

Ханна, казалось, боролась с чем-то.

— Ты знаешь, я думаю, что твои друзья из Лос-Анджелеса-мошенники, и ты слишком хороша для них, верно? — Она вздохнула. Но, может быть, тебе нужно пойти на вечеринку к Кирби. Я вижу, что ты этого хочешь.

Пайпер решительно положила телефон.

— Нет. После всей этой работы? Нет.

— Ты всегда можешь вернуться.

Но согласится ли она? Как только она вернется в этот туман танцев, селфи и сна до полудня, было ли реально, что она вернется в Вестпорт и столкнется со своими недостатками? Особенно если завтра вечером она заработает достаточно денег на рекламе, чтобы вытащить ее из кармана Дэниела?

— Я не могу. Я не могу просто…

Но почему она не могла?

Оглянитесь вокруг, что ее останавливало?

— Ну… — Дрожь возбуждения пробежала по кончикам ее пальцев.

— Ты пойдешь со мной, верно, Ханнс? Если меня здесь не будет, тебе тоже не обязательно быть здесь.

Ее сестра покачала головой.

— Шона заставила меня открыть магазин пластинок завтра и в среду. Я могу попросить ее найти замену, но до тех пор я должен оставаться рядом. — Ханна протянула руку и взяла лицо Пайпер в ладони. — Я буду всего на пару дней позади тебя. Иди. Это похоже на то, что ты сдалась, и я это ненавижу.

— Уйти прямо сейчас? Но… — Она слабо махнула рукой.

— В баре. Мы сделали это для Генри.

Ханна пожала плечами.

— Генри Кросс принадлежит этому месту. Может быть, вернуть его им — это то, чего он хотел бы. Это был дух, стоящий за всем этим, что имело значение, Пайпер. Я горжусь нами, несмотря ни на что. — Она оглядела ряд пустых табуретов. — И я думаю, что смогу справиться с остальной частью этой смены в одиночку. Напиши Кирби. Скажи ей, что ты приедешь.

— Ханна, ты уверена? Мне действительно не нравится оставлять тебя здесь.

Ее сестра фыркнула.

— Прекрати это. Я в порядке. Я пойду переночую у Шоны, если тебе от этого станет легче.

Дыхание Пайпер участилось.

— Я действительно это делаю?

— Иди, — приказала Ханна, указывая на лестницу. — Я закажу тебе Uber.

О, ничего себе, это действительно происходило. Она уезжала из Вестпорта.

Возвращаясь к тому, что она могла бы делать, и делать хорошо. Легко. Просто полегче.

Избегайте этого отчаяния и разочарования. Просто погрузись в себя и никогда не оглядывайся назад. Забудь об этом месте, которое не хотело ее, и о мужчине, который ей не доверял.

Игнорируя ясный, любимый образ Брендана в ее голове, его глубокий голос, говорящий ей остаться, Пайпер взбежала по лестнице и начала запихивать свои вещи в чемоданы.

Глава 30

Брендан стоял на палубе «Делла Рей», глядя в сторону Уэстпорта. В том направлении, куда они сейчас направлялись. Он не видел перед собой ничего из кажущейся бесконечной воды. Не видел никого из мужчин, натягивающих лески и закрепляющих приманки вокруг него, низкий рев Black Sabbath доносился из динамиков рулевой рубки. Он был заперт в состоянии транквилизатора с субботнего утра, когда они покинули гавань.

Она так и не появилась.

Он дал Пайпер время подумать, и она поняла, что быть с ним требует слишком больших жертв, и приняла решение. Он знал, что это слишком хорошо, чтобы быть реальностью. Что она бросит все, всю свою жизнь, только ради него. Его яремная вена болела от того, что поддерживала его сердце. Именно там оно и находилось сейчас, каждую минуту дня; присутствие Пайпер в его жизни было таким мучительно сладким. Это было намного лучше, чем он мог себе представить.

Просто это не пошло в обе стороны.

Более десяти лет он был рыбаком и ни разу не страдал морской болезнью, но сейчас его желудок зловеще скрутило. Он смог отвлечься от сокрушительного удара, воспоминаний о пустом причале, в течение последних двух дней, изо всех сил подталкивая людей и себя, изучая цифровые карты и даже работая в машинном отделении, пока Фокс управлял рулевой рубкой. Если он перестанет двигаться или думать, вот она, и, Господи, он, блядь, потерял ее.

Нет. Во-первых, он никогда не заслуживал права на нее.

В этом-то и была проблема.

Это было в понедельник днем. День труда. Пайпер, должно быть, готовится открыть бар. Неужели она все еще ждет его там? Или она предположила бы, что он будет держаться подальше теперь, когда она решила двигаться дальше? Чтобы использовать новый бар в поездке домой. Если он появится в «Кросс и дочери», он может оказаться у нее на пути. Возможно, она не захочет, чтобы он был там.

Брендан вонзил костяшки указательных пальцев в оба глаза, представляя, как Пайпер убивает его. Взъерошенная, сварливая утренняя Пайпер. Запуталась в продуктовом магазине Пайпер. Держа в руках пылающую сковородку, плача над ним в больнице, стонет в подушку Пайпер. Каждое ее воплощение было ударом в грудь, пока он не поклялся, что броситься за борт и погрузиться на дно гребаного ледяного океана было предпочтительнее, чем жить с воспоминаниями… и не иметь настоящей женщины.

Но она поступила правильно для себя. Не так ли?

Разве он не должен был уважать это?

Уважать то, что эта женщина, которую он хотел видеть своей женой, уходит?

Иисус христос. Возможно, он никогда больше не обнимет ее. Начался моросящий дождь, но он не сделал ни малейшего движения, чтобы войти внутрь и взять свой дождевик. Промокнуть и умереть от пневмонии в настоящее время казалось довольно хорошим планом. Мгновение спустя, однако, Сандерс прошел мимо и передал дождевик Брендану. Просто чтобы чем-то занять руки, он надел его и засунул обе руки в карманы.

Что-то блестящее скользнуло между его пальцами.

Он вытащил его — и увидел Пайпер, улыбающуюся ему в ответ.

Их фотография. Тот, о котором он не знал, что она взяла.

Она сделала селфи за его спиной, пока он держал ее на зарядной станции. И ее глаза были полусонными и блаженными. Счастливая. Влюблённая.

Топором разрубив себе яремную вену пополам, Брендан перевернул фотографию и увидел, что она написала зацикленное женское послание.

«Для вашей койки, капитан.

Возвращайся ко мне в целости и сохранности. Я так сильно люблю тебя,

Пайпер».

Из него выбило дух.

Волна раскачала лодку, и он едва мог заставить ноги компенсировать это. Вся действующая сила покинула его тело, потому что его сердцу требовалось все это, чтобы так яростно колотиться. Он закрыл глаза и прижал фотографию к груди, перебирая в уме миллион воспоминаний о Пайпер, чтобы найти то, на котором она стояла в дверном проеме. В последний раз, когда он видел ее.

«Пожалуйста… не сомневайся во мне, Брендан. Только не ты. Верь в меня. Ладно?»

Но разве он не сделал именно это, уйдя?

Он бросил ее. После того, как он снова и снова требовал, чтобы она сделала прыжок веры, он ушел и разрушил ее хрупкое доверие. Ради бога, она была в городе только для чего? Пять недель? Чего он хотел от нее?

Все, вот что. Он просил обо всем — и это было несправедливо.

Так что она сохранила несколько страховочных сеток. Хорошо. Как мужчина, который любил ее, это именно то, что он должен был поощрять. Безопасность Пайпер. Что, черт возьми, он сделал вместо этого?

Наказал ее за это.

Неудивительно, что она не появилась на причале. Он не заслуживал того, чтобы видеть ее там, не говоря уже о том, чтобы стоять там и молиться, чтобы она появилась, молить Бога, чтобы она появилась, когда теперь он полностью осознал… что ей не следовало приходить.

И теперь, когда было уже слишком поздно, очевидное решение оставить ее, заслужить ее, обрушилось на него, как метеор. Ей не нужно было отказываться от всего. Он любил ее достаточно сильно, чтобы находить решения. Вот что он сделал. Не было никаких неудобств или препятствий, с которыми он не столкнулся бы, если бы это означало, что она будет в его жизни, так что он, блядь, столкнулся бы с ними лицом к лицу. Он приспособится, как это сделала Пайпер.

— Я совершил ошибку, — прохрипел он, колючая проволока обернулась вокруг его сердца и натянулась туго. — Господи, я совершил гребаную ошибку.

Но если бы был шанс, что он сможет это исправить, он бы цеплялся за эту надежду.

Иначе он сошел бы с ума.

Брендан резко развернулся и побежал в рулевую рубку, но обнаружил, что Фокс выглядит обеспокоенным, когда разговаривает по радио с береговой охраной.

— Что не так?

Фокс закончил передачу и вернул рацию на место.

— Ничего страшного. Они просто советуют нам скорректировать наш маршрут на юг. Буровая установка загорелась примерно в шести милях впереди, и видимость немного плохая, но это должно задержать нас всего на два часа.

Два часа.

Брендан проверил время. Было четыре часа. Первоначально они должны были вернуться в шесть тридцать. К тому времени, когда лодка была разгружена и они отвезли рыбу на рынок, он смотрел на чертовы десять или одиннадцать часов, прежде чем доберется до Кросса и Дочерей.

Теперь, вдобавок к своему непростительному провалу, он собирался нарушить свое обещание присутствовать на торжественном открытии.

Беспомощность сдавила Брендану горло изнутри. Он посмотрел на фотографию Пайпер, которую все еще держал в руках, как будто пытаясь связаться с ней.

Мне жаль, что я подвел тебя, детка.

Просто дай мне еще один шанс.

* * *

Текстовое сообщение появилось на его телефоне в ту же секунду, как они въехали в гавань.

«Я иду. У меня была чрезвычайная ситуация. Подожди меня. Я люблю тебя».

От этих слов Брендан чуть не упал на колени.

Она пыталась прийти? Она хотела его проводить?

О Боже. Какая чрезвычайная ситуация? Причинила ли она себе боль или нуждалась в нем?

Если так, то если бы он ушел, когда она была в беде, он никогда бы не оправился.

После этого у него зазвенело в ушах, и он не видел ничего, кроме своих ног, стучащих по тротуару.

Когда Брендан и Фокс ворвались в «Кросс и Дочери» в одиннадцать часов, там было битком набито. «Лето в городе» играло с оглушительным децибелом, поднос с кексами толпой катился к Брендану, и у каждого в руках был напиток. На мгновение гордость за Пайпер и Ханну, за то, чего они достигли, затмила все остальное. Но сильная потребность увидеть свою девушку быстро вернулась.

Ее не было за стойкой бара.

Это была просто Ханна, открывавшая пиво так быстро, как только могла, явно взволнованная. Она засовывала наличные в карманы и пыталась разменять, швыряла купюры через бар и бежала помогать следующему клиенту.

— Господи. Я пойду помогу ей, — сказал Фокс, уже проталкиваясь сквозь толпу.

Где была Пайпер?

Нахмурившись, Брендан двинулся вслед за своим другом, рассеянно кивая местным жителям, которые выкрикивали — или, скорее, невнятно — его имя. Сначала он пошел на танцпол, зная, что там, скорее всего, можно найти Пайпер, хотя… это не помогло. Она бы не оставила свою сестру в беде за стойкой бара. И вообще, она должна была быть барменшей. Ханна была диджеем.

В его животе начала открываться дыра, из нее хлынула кислота, но он старался оставаться спокойным.

Может быть, она просто была в ванной.

Нет. Не там. Дама на выходе подтвердила, что прилавки пусты. Паника поднялась по спине Брендана, когда он протолкался к бару. Выражение лица Фокса остановило его как вкопанного еще до того, как он смог туда добраться.

— Где она? — спросил Брендан.

Взгляд Ханны метнулся к нему, затем так же быстро отвел глаза. Она обслуживала другого клиента, и он видел, что у нее дрожат руки, и это пугало его. Он собирался взорваться. Он собирался разнести это место голыми руками, если кто-нибудь, черт возьми, прямо сейчас не предъявит его девушку.

— Ханна. Где твоя сестра?

Младшая Беллингер замерла, перевела дыхание.

— Она вернулась в Лос-Анджелес. На вечеринку к Кирби. И, может быть… останется.

Она покачала головой.

— Она не вернется.

Мир вокруг него расплывался, музыка искажалась, замедлялась. Его грудь обрушилась сама на себя, унося его сердце вниз в коллапсе. Нет. Нет, она не могла уйти. Она не могла уйти. Но даже когда отрицание стучало внутри его черепа, он знал, что это правда. Он не мог чувствовать ее.

Она исчезла.

— Мне очень жаль, — сказала Ханна, вытаскивая телефон и убавляя музыку несколькими движениями большого пальца. Люди за его спиной запротестовали, но тут же заткнулись и затихли, отвлекшись на мужчину за стойкой, который держался прямо с помощью табурета и умирал медленной, мучительной смертью.

— Смотри. Здесь никого не было. Никого. Еще, может быть, полчаса назад. Мы думали, что это был огромный провал. А до этого наш отчим отменил, и ты… Ну, ты знаешь, что ты сделал.

На глаза Ханны навернулись слезы. Она вытерла слезы, в то время как Фокс нерешительно начал растирать круги у нее на спине.

— Она потеряла свою Пайпер Спаркл. Это напугало меня. Я думала, что если она вернется домой, то получит его обратно. Но теперь она никогда не узнает, что все любят это место.

Она потеряла свою Пайпер Спаркл.

Это был девичья кличка, и все же он так хорошо понимал, что имела в виду Ханна, потому что у Пайпер действительно был особый блеск. Спорили ли они, смеялись или трахались, это всегда было рядом, втягивая его в ее вселенную, делая все идеальным. Эта искорка была позитивом, жизнью и обещанием лучших вещей, и она всегда, всегда была такой, сияющей в голубых ее радужках, освещая комнату. Тот факт, что он погас и что он имел к этому какое-то отношение, вывел его из себя на месте.

— Я должен был пойти и найти ее, — сказал Брендан больше себе, чем кому-либо другому. — Когда она не появилась на причале. Мне следовало пойти и найти ее. Какого черта я уехал?

— Она действительно пошла туда, — сказал женский голос позади него. Подошла жена Сандерса с недопитым пивом в руке. — Она была там, просто опоздала. Рыдала повсюду.

Брендану пришлось опереться на табуретку, чтобы выдержать свой вес.

— Сказала ей, чтобы она стала жёстче, — сказала жена его члена экипажа, но ее тон изменился, когда люди вокруг нее начали бормотать. — В хорошем смысле, — добавила она, защищаясь.

— Я думаю.

Иисус. Он едва мог дышать, думая о том, как она плакала, когда он уплывал.

Он, блядь, не мог этого вынести.

Брендан все еще не оправился от новости о том, что Пайпер пришла его проводить, что она пролила слезы из-за того, что скучала по нему, когда пожилой мужчина неторопливо направился к передней части толпы с белой повязкой на голове.

Эйб? Человек, который владел скобяной лавкой в городе со своими сыновьями?

— Это была моя вина, что Пайпер опоздала на пристань, капитан. Она каждое утро провожала меня в музей, чтобы я мог почитать свою газету. В наши дни я не могу подняться по лестнице один.

Он возился со своей повязкой.

— Упал и ударился головой о тротуар. Пайпер пришлось остаться со мной, пока не пришел Тодд. Это заняло некоторое время, потому что он отвозил мою внучку в школу.

— Она каждый день водила тебя в музей? — спросил Брендан неестественным голосом из-за гаечного ключа, закручивающего постоянный болт в его горле. Она ничего не сказала об Эйбе. Она только что подцепила еще одного лучшего друга и сделала его важным. Это было то, что она сделала.

— Да, сэр. Она самая милая девушка, которую ты когда-либо встречал.

Его глаза наполнились юмором.

— Если бы мои сыновья не были женаты, а она не влюбилась бы в здешнего капитана, я бы играл в сваху.

Остановись, почти крикнул он. Мог бы, если бы его голосовые связки работали.

Он собирался умереть.

Он умирал.

— Это еще не все, — сказала Опал, стоявшая в глубине толпы.

— Я не выходила из своей квартиры целую вечность, с тех пор как умер мой сын. Не то что за продуктами или на прогулку. Пока Пайпер не привела меня в порядок, а Ханна не показала мне, как пользоваться iTunes. Мои внучки вернули меня к жизни.

Несколько человек зароптали, услышав эту бесстрастную речь.

— Что это за чушь насчет возвращения Пайпер в Лос-Анджелес?

— Да!

Рядом с Опал появилась девочка возраста Пайпер.

— У нас должен быть урок макияжа. На прошлой неделе она бросила на меня косой взгляд, и два клиента на работе попросили мой номер телефона.

Она обмякла.

— Я люблю Пайпер. Она ведь на самом деле не ушла, не так ли?

— Э-э, да, — крикнула Ханна.

— О, да, — крикнула Ханна.

— Да. Может, попробуешь появляться вовремя, Уэстпорт.

— Извини за это, — сказал Эйб, выглядя виноватым вместе со всеми вокруг него. — У побережья произошел пожар на нефтяной вышке. Там работает молодой человек из города, бурильщик. Я думаю, все ждали новостей, чтобы убедиться, что с одним из наших все в порядке, прежде чем отправиться на вечеринку.

— Нам действительно нужно купить телевизор, — пробормотала Ханна.

Брендан сидел, опустошенный, по мере того как росло все больше и больше доказательств того, что Пайпер пустила корни. Тихо, осторожно, вероятно, просто чтобы посмотреть, сможет ли она. Наверное, боялась, что у нее ничего не получится. Это была его работа — утешать ее — и он все испортил.

Он потерял лучшее, что с ним когда-либо случалось.

Он все еще слышал ее в тот вечер, когда они сидели на скамейке с видом на гавань, через несколько мгновений после того, как она вальсировала на поминальном ужине с подносом рюмок текилы.

С тех пор как мы приехали сюда, никогда еще не было так очевидно, что я не знаю, что делаю. Я действительно хорошо хожу на вечеринки и фотографирую, и в этом нет ничего плохого. Но что, если это все? Что, если в этом все дело?

И с этой неуверенностью на буксире она продолжала прикасаться ко всем в этой комнате, так или иначе. Прокладывает себе путь в сердца каждого. Делает себя незаменимой. Знала ли она вообще, насколько ей это удалось? Пайпер когда-то говорила, что Брендан — это Уэстпорт, но теперь все было наоборот. Это место принадлежало ей.

Пожалуйста… не сомневайся во мне, Брендан. Только не ты. Верь в меня. Ладно?

Ни за что, ни за что на свете, он не мог допустить, чтобы это было последнее, что она ему сказала. С таким же успехом он мог бы лечь и умереть прямо там, потому что он не смог бы с этим жить. И ни в коем случае ее последним воспоминанием о нем не будет уход из его дома, оставление ее в слезах, ради Бога.

Брендан выровнялся, распределяя свой вес таким образом, чтобы он мог двигаться, ходить, не разрывая еще больше разорванное сердце в груди.

— Это моя вина, что она ушла. Вся ответственность лежит на мне. Она моя.

Он проглотил стакан.

— И я собираюсь вернуть ее.

Прекрасно понимая, что может потерпеть неудачу, Брендан проигнорировал громкое приветствие, которое поднялось.

Он начал поворачиваться от бара, но Ханна махнула рукой, чтобы привлечь его внимание. Она вытащила телефон из кармана, нажала на экран и подтолкнула его к нему по дереву, которое Пайпер неделю шлифовала до совершенства, нанося лак с тщательной концентрацией. Брендан посмотрел на экран и сглотнул. Там была Пайпер. Посылаю воздушный поцелуй под словами «Триумфальное возвращение принцессы вечеринок», за которым следует адрес клуба в Лос-Анджелесе. Завтра вечером в девять P.M. Обложка за пятьсот долларов.

Люди собирались заплатить пятьсот долларов только за то, чтобы оказаться в одной комнате с его девушкой, и он не мог их винить. Он бы отдал все свои сбережения, чтобы стоять перед ней в этот момент. Господи, он так по ней скучал.

— Технически она еще не должна была вернуться в Лос-Анджелес, иначе я бы посоветовала тебе сначала попробовать наш дом. Она, вероятно, остановилась у Кирби, но у меня нет ее контактных данных..

Ханна кивнула на телефон.

— Тебе придется застать ее в клубе.

— Спасибо, — выдавил он, благодарный, что она не наказала его так, как он того заслуживал. — Я бы пошел куда угодно.

— Я знаю. — Ханна сжала его руку на стойке бара. — Иди, сделай все правильно.

Брендан направился к двери, пульс стучал у него в ушах, но Мик преградил ему путь, прежде чем он смог выйти обратно на холод.

— Брендан, я… — Он склонил голову. — Когда ты найдешь ее, ты извинишься за меня? Я был не слишком добр к ней сегодня вечером.

Кинжал вонзился Брендану между глаз. Господи, сколько душевной боли пришлось пережить его Пайпер с тех пор, как он сел на борт лодки в субботу? Сначала он уехал, потом ее отчим отменил встречу. Никто не пришел на ее торжественное открытие — по крайней мере, она так думала. И теперь он узнает, что Мик потенциально ранил ее чувства?

Его руки сжались в кулаки по бокам, борясь с яростным желанием что-нибудь сломать.

— Я боюсь спрашивать, что ты сказал, Мик, — прошептал он, закрывая глаза.

— Я мог бы намекнуть, что она не сможет заменить мою дочь, — сказал Мик тихим голосом, сожалея о каждом слове.

Брендан резко выдохнул, его страдания были полны. Опустошая его там, где он стоял.

— Мик, — ответил он с наигранным спокойствием. — Твоя дочь всегда будет занимать место в моем сердце. Но это сердце принадлежит Пайпер. Она пришла сюда и слепо лишила меня этого.

— Теперь я это понимаю.

— Хорошо. Займись этим прямо сейчас.

Не в силах сказать больше ни слова, не в силах сделать ничего, кроме как добраться до нее, добраться до нее любыми необходимыми средствами, Брендан зашагал к своему грузовику и выжег резину из Уэстпорта.

Глава 31

Oх, она совершила огромную ошибку.

Огромную.

Пайпер сидела верхом на механическом единороге, готовясь подняться через люк на сцену. Кирби сунула ей в руку пухлую волшебную палочку принцессы, и Пайпер уставилась на предмет, сокрушаясь о том, что она не могла волшебным образом пожелать себе выйти из этой ситуации.

Ее имя скандировали сотни людей над головами.

Их ноги топали по полу клуба, сотрясая потолок. За кулисами люди продолжали подходить к ней, делая селфи без разрешения, и Пайпер представляла, как она выглядит потрясенной в каждом из них.

Это было именно то, чего она всегда хотела. Слава, признание, вечеринки, устраиваемые в ее честь.

И все, чего она сейчас хотела, — это вернуться домой.

Не в Бель-Эйр. Нет, она хотела быть на зарядной станции. Это был мой дом.

Брендан был домом.

Пение становилось громче вместе с топотом, и Кирби, визжа, заплясала по кругу вокруг Пайпер.

— Наслаждайся предвкушением, сучка! Как только они начнут играть твою песню, гидравлика будет медленно поднимать тебя. Когда ты взмахнёшь палочкой, осветитель сделает так, чтобы это выглядело так, будто ты посыпаешь волшебную пыль. Это выглядит так реально. Люди будут в шоке.

Ладно, ладно, эта часть была довольно крутой.

— Что это за песня?

— Girls Just Want to Have Fun записали ремикс на Sexy and I Know It. Очевидно.

— О да. Очевидно.

Кирби обмахнула свои подмышки.

— Попробуй приурочить свои волшебные фильмы к ритму, понимаешь?

Пайпер сглотнула, глядя на свое пышное платье, ее черные подвязки выглядывали из-под подола по обе стороны единорога. Одевание было забавным развлечением, как и прихорашивание и профессиональная прическа, но… теперь, когда пришло время вернуть ее «триумфальное» возвращение, она чувствовала себя немного… фальшивой.

Ее сердце разлетелось вдребезги.

Она не хотела входить в клуб на гидравлическом единороге.

Она не хотела, чтобы ее фотографировали и размещали во всех социальных сетях. Никогда не было ничего плохого в том, чтобы хорошо провести время. Или танцевать и одеваться так, как она решала. Но когда она приехала в Вестпорт и ни один из этих людей не позвонил, не написал смс и не поинтересовался последствиями вечеринки, которой они наслаждались, она поняла, насколько все это фальшиво. Как быстро стихают фанфары. Когда придет время ей подняться на сцену, ни один из аплодисментов не будет для Пайпер. Для настоящей Пайпер. Это было бы празднованием ее создания успешного имиджа. И этот образ ничего не значил. Это не считалось. Она думала, что вернуться в эту сцену будет легко, что она просто погрузится в нее и упьется, немного оцепенеет. Но все, о чем она могла думать, было… Кто будет завтра пить кофе с Опал? Кто бы проводил Эйба в музей?

Эти прогулки заставляли ее чувствовать себя в миллион раз лучше, чем кратковременные всплески интернет-славы. Потому что это была просто она, живущая реальными моментами, а не выдумывающая их для развлечения других.

Пробираясь через бар со своей сестрой, стоя на палубе лодки в объятиях любви всей ее жизни, пробегая сквозь туман гавани, заводя друзей, которые, казалось, интересовались ею, а не тем, что она могла для них сделать. Эти вещи имели значение.

Все это было напоказ, и участие в этом заставляло Пайпер чувствовать себя менее верной себе. Как будто она недооценивала себя.

Эта слава, к которой она всегда стремилась, наконец-то вернулась, и ей было неинтересно.

Пайпер, Пайпер, Пайпер.

Песнопения теперь были оглушительными, но она хотела слышать только один голос, произносящий ее имя. Почему она не осталась и не боролась за него? Что он сейчас делает?

— Брендан, — прошептала она, страстно желая его так сильно, что чуть не согнулась пополам. — Прости меня, я скучаю по тебе. Мне очень жаль.

— Что? — крикнула Кирби, перекрывая шум. — Хорошо, ты идешь наверх. Держись, сучка!

— Нет, подожди, — Пайпер вытерла влажные глаза. — Я хочу выйти. Отпусти меня.

Кирби посмотрела на нее как на сумасшедшую.

— Уже слишком поздно. Ты уже двигаешься.

И она поднималась. Намного быстрее, чем она ожидала.

У этого единорога действительно был какой-то подъем и уход.

Пайпер вцепилась в синтетическую гриву и затаила дыхание, глядя вверх, чтобы увидеть, как над ней открываются двери сцены. Проклятье. Черт возьми, пути назад не было. Она могла бы прыгнуть, но в этих туфлях почти наверняка сломала бы лодыжку. Она бы тоже сломала эти красивые каблуки Тома Форда, и это противоречило самой ее религии.

Ее голова вот-вот должна была оторваться от сцены.

Глубоко вздохнув, Пайпер выпрямилась и улыбнулась, махая рукой толпе людей, которые сходили с ума. Для нее. Это был внетелесный опыт — быть подвешенным над их головами, и ей это не нравилось. Не хотела быть там, сидеть, как придурок, на этом единороге, в то время как сотни людей запечатлели ее изображение на своих телефонах.

Я хочу домой. Я просто хочу домой.

Единорог наконец устроился на сцене. Здорово. Она уже искала ближайший выход. Но когда она слезала, то освещала весь клуб. Не было другого способа оставаться скромной, кроме как закрыть промежность волосами единорога и неловко соскользнуть, что она и сделала сейчас, когда люди прижимались к сцене. Она не просто чувствовала себя загнанным в ловушку животным. Она была одним из них. Выхода не было.

Пайпер повернулась, ища путь к спасению — и вот он здесь.

Брендан? Нет, этого не может быть. Ее морскому капитану не место в Лос-Анджелесе. Они были двумя сущностями, которые не имели смысла в одном и том же пространстве.

Она подняла руку, чтобы заслониться от мигающего стробоскопа, и Боже. Боже мой, он действительно был там, стоял на фут выше всех в толпе, бородатый, красивый, уравновешенный и на соленой земле. Они встретились взглядами, и он медленно стянул шапочку с головы, прижимая ее к центру груди, почти почтительным движением — и выражение его лица было ужасной смесью печали и удивления. Нет. Она должна была добраться до него. Быть так близко и не быть в его объятиях было настоящей пыткой. Он был там. Он был там.

— Брендан!

Пайпер закричала, ее голос был заглушен шумом.

Но она видела, как шевелятся его губы. Знала, что он отозвался на ее имя.

Не в силах больше расставаться с ним, она опустилась на задницу и соскользнула со сцены, проталкиваясь сквозь плотно набитую толпу, молясь, чтобы она двигалась в правильном направлении, потому что больше не могла его видеть. Не с мигалками и телефонами у нее перед носом.

— Брендан!

Руки схватили ее, не давая возможности пошевелиться. Руки незнакомцев обвились вокруг ее шеи, притягивая ее к селфи, горячее дыхание скользнуло по ее шее, плечам. Нет, нет, нет. Она хотела только одного прикосновения. Одно идеальное мужское прикосновение.

— Пайпер!

Она услышала его глубокий, панический голос и развернулась в калейдоскопе цветов, вспыхивающих вспышек, дезориентирующих ее. Слезы катились по ее лицу, но она оставила их там, чтобы попытаться протолкнуться через толпу.

— Брендан!

Адриан появился перед ней, на мгновение отвлекая Пайпер от ее бега по лабиринту, потому что все это было так абсурдно. Она пыталась добраться до самого чудесного настоящего человека на земле, а этот фальшивый, обиженный ребенок-мужчина преграждал ей путь. Кем он себя возомнил?

— Привет, Пайпер. Я надеялся, что столкнусь с тобой!

Адриан перекрикивал музыку.

— Ты выглядишь чертовски потрясающе. Нам нужно выпить…

Брендан навис над ее бывшим парнем и, не колеблясь, отшвырнул его в сторону, как надоедливого муравья, отправив его в полет, и Пайпер, не теряя времени, бросилась к зарядной станции. Чувство правоты овладело ею за долю секунды, приведя ее в себя. Обратно на землю. Брендан поднял ее, обнял так крепко, как только мог, и она растаяла в его объятиях, как масло. Ее ноги обвились вокруг его бедер, она уткнулась лицом ему в шею и зарыдала, как ребенок.

— Брендан. Брендан.

— Я держу тебя. Я прямо здесь. — Он яростно поцеловал ее в щеку, волосы, висок. — Остаться или уйти, детка? Что тебе нужно?

— Уйти, пожалуйста. Пожалуйста. Вытащи меня отсюда.

Пайпер почувствовала, как на лице Брендана отразилось удивление — удивление тем, что она хочет уйти? — За которым последовало напряжение его мышц. Одна рука обхватила ее затылок, защищая, а затем он двинулся сквозь толпу, приказывая людям убираться с его пути, и она была уверена, что никогда, никогда в своей жизни не была в большей безопасности. Она вдохнула аромат его одеколона и прижалась к его плечам, уверенная в своем абсолютном доверии к этому мужчине. Он бы пришел. После всего, что случилось, он пришел.

Мгновение спустя они оказались на улице, но Брендан не остановился. Он пронес Пайпер мимо очереди разинувших рты зевак, продолжая идти, пока басы не стихли и вокруг них не воцарилась относительная тишина. И только тогда он остановился, но не отпустил ее. Он провел ее в дверной проем банка и покачал из стороны в сторону, его руки были как тиски.

— Прости, детка, — он потерся о ее лоб. — Мне так чертовски жаль. Мне не следовало уходить. Я не должен был уходить или заставлять тебя плакать. Пожалуйста, прости меня.

Пайпер икнула ему в шею и кивнула; в этот момент она простила бы ему все, что угодно, если бы он просто остался. Но прежде чем она успела что-либо сказать, он продолжил:

— Я действительно верю в тебя, Пайпер. Я никогда больше не буду сомневаться в тебе. Ты заслуживаешь гораздо лучшего, чем то, что я дал, и с моей стороны было неправильно, так неправильно злиться на тебя за то, что ты защищаешь себя. Ты и так уже много отдавала. Ты так много даешь всем и всему, к чему прикасаешься, ты невероятная гребаная девчонка, и я люблю тебя. Больше, чем любой чертов океан, слышишь меня? Я люблю тебя, и с каждой минутой я падаю все глубже, так что, детка, пожалуйста, перестань плакать. Ты выглядела там так красиво. Боже, ты выглядела такой красивой, а я не мог до тебя дотянуться.

Его слова заставили ее почувствовать, что она плывет. Они были чистым Бренданом в своей честности, глубине, грубости и смирении. И они были для нее.

Как всецело он отдал себя, этот человек.

Как всецело она хотела отдать себя в ответ.

— Я тоже люблю тебя, — прошептала она дрожащим голосом, целуя его шею, его губы, глубоко вдавливаясь в его твердые, приветливые губы. — Я тоже тебя люблю. Я люблю тебя. Я не хотела быть там сегодня вечером. Я только хотела быть с тобой, Брендан. Я просто так сильно хотела услышать твой голос.

— Тогда я буду говорить, пока у меня не сорвется голос, — прохрипел он, наклонившись к ее губам и дыша ей в рот. Принимая ее дыхание в ответ. — Я буду любить тебя до тех пор, пока мое сердце не разорвется. Я буду твоим мужчиной тысячу лет. Дольше, если мне позволят. — С жалобным звуком он поцеловал слезы с ее щек. — Я так сильно облажался, Пайпер. Я позволил своему страху потерять тебя встать между нами. Это ослепило меня.

Он отстранился, подождал, пока она посмотрит на него. Вверх, во всю эту интенсивность.

— Если тебе нужно, чтобы Лос-Анджелес был счастлив, тогда мы сделаем так, чтобы это сработало. Я могу отправиться на север на сезон крабов и пришвартовать новую лодку ближе к Лос-Анджелесу до конца года. Если ты вернёшься ко мне, мы это сделаем. Я не позволю нам потерпеть неудачу. Просто позволь мне любить тебя вечно.

— Если я вернусь… — Она выдохнула, не веря своим ушам, его словам потребовалось мгновение, чтобы действительно осознать. О, ничего себе. Вау. Ее колени начали дрожать вокруг его бедер, любовь поднималась внутри нее и заполняла каждую часть ее, которая треснула за последние три дня. — Ты бы сделал это, не так ли? Ты бы изменил всю свою жизнь ради меня.

— Для меня было бы честью. Ты просто попроси меня.

— Б-Брендан.

Ее грудь болела почти так сильно, что она не могла говорить.

— Когда я влюбилась в тебя, я также влюбилась в Вестпорт одновременно. Это мой дом. Наш дом. И я не хочу быть где-то еще. Я поняла это, как только приехала сюда сегодня вечером. Все было не так. Без тебя все было не так.

— Пайпер, — прохрипел он, их рты нагревались, ища друг друга.

— Скажи, что ты снова моя. Будь предельно ясна. Мне нужно, чтобы ты была предельно ясна. Я был чертовски несчастен, думая, что потерял тебя навсегда.

— Я твоя. Конечно, я твоя. Мне жаль, что я убежала. Прости, что я сомневалась…

Он заставил ее замолчать, крепко сжав губы, его тело вздымалось от облегчения.

— Слава Богу, — хрипло сказал он.

— И нет. Ты не сделала ничего плохого. Ничего.

Его большой палец скользнул по основанию ее позвоночника, его тело все еще раскачивало ее из стороны в сторону.

— Теперь все будет хорошо. Мы нашли обратный путь. Я вернул тебя и никогда больше не отпущу.

Она прильнула к нему.

— Обещаешь?

— Я буду выполнять обещание каждый божий день. На ее лице расцвела блаженная улыбка.

— Я попробую еще раз с «Кроссом и Дочерьми». В следующий раз на причале я буду сильнее. Я могу быть…

— О Боже, нет. Пайпер.

Он наклонил голову, чтобы встретиться с ней взглядом, его темные брови сошлись вместе.

— Во-первых, тебе не нужно быть жестким. Не все время. Я не знаю, кто решил, что моя идеальная, добрая, милая, невероятная девушка должна соответствовать какому-то чертову образцу, но ты этого не делаешь. Ты просто будь Пайпер, хорошо? Она — та, в кого я влюблен. Она единственная женщина, которая была создана для меня. Плачь, если хочешь плакать. Танцуй, если хочешь танцевать. Черт возьми, кричи на меня, если тебе это нужно. Никто не будет указывать тебе, как себя вести или чувствовать, когда я уйду. Никто. И, детка… — Он издал смешок.

— Когда я добрался до бара, он был битком набит. Всем это нравится. В Вестпорте люди просто двигаются в другом темпе. У них не все по строгому расписанию, как у меня.

— Подожди. Действительно? Он был полный?

Она ахнула.

— О нет. Ханна…

— Все в порядке. Фокс бросился на помощь. И она помогла мне найти тебя сегодня вечером.

— Ой! О. Я так рада.

Счастье закипело в ее груди, и она слабо рассмеялась.

— Тогда нам лучше вернуться домой. Думаю, мне нужно бежать в бар.

Брендан соединил их губы и поцеловал ее с кропотливой нежностью, которая быстро начала обжигать. Ее гортанный стон встретился с его настойчивым рычанием, их языки глубоко обвились, его рука скользнула вниз, чтобы погладить ее зад.

— Мы могли бы пойти домой сегодня вечером, — пророкотал он, наклоняя бедра так, чтобы она могла почувствовать, как крепнет его потребность. — Или мы могли бы перейти через улицу в мой гостиничный номер и беспокоиться о том, как добраться домой утром.

Вырвался вздох.

— Почему мы еще не там?

— Дай мне минуту.

Он рывком пересек тихую аллею, которая перешла в бег трусцой, толкая ее повсюду, заставляя ее смех звенеть по окутанной ночью улице, а затем эйфорически взвизгнуть, когда он перекинул ее через свое широкое рыбацкое плечо.

— Итак… — сказал он, когда они были на полпути через вестибюль отеля, шокировав всех на своем пути. — Мы просто не будем говорить о механическом единороге?

— Я люблю тебя, — выдохнула она сквозь веселые слезы. — Так сильно.

— Ах, Пайпер…

Его голос дрожал от волнения.

— Я тоже тебя люблю.

Эпилог

Неделю спустя

Это был печальный день.

Это был счастливый день.

Брендан возвращался домой с рыбалки, но Ханна собиралась вернуться в Лос-Анджелес.

Пайпер села в постель и сняла маску для глаз, удивляясь — уже не в первый раз — тому, как сильно изменилась комната. Перед отъездом из Лос-Анджелеса Брендан отвез ее в Бель-Эйр, чтобы навестить Морин и Дэниела. На полпути к остановке Брендан исчез.

Она нашла его наверху, в своей комнате, собирающим ее вещи.

Не только ее одежду, хотя было приятно получить обратно весь ее гардероб. Но и ее безделушки. Ее духи, покрывала, витрина с обувью и модные шарфы. И как только они вернулись домой в Уэстпорт — ладно, хорошо, после грубого, потного секса на диване в гостиной — они забрали вещи наверх и сделали комнату… своей.

Ее супермужественный морской капитан теперь спал под розовым одеялом. Его лосьон после бритья был зажат между бутылочками с лаком для ногтей и губной помадой, и он не мог казаться более счастливым из-за женского беспорядка.

До его отъезда они официально прожили вместе всего несколько дней, но это были лучшие дни в ее жизни. Наблюдать за тем, как Брендан чистит зубы в одном лишь полотенце, обернутом вокруг его талии, чувствовать его взгляд на ней, когда она работала барменом, блины в постели, секс в душе, совместное садоводство на заднем дворе, секс в душе. И самое лучшее — его обещание, которое он шептал ей на ухо каждое утро и вечер, что он никогда, никогда больше не отпустит ее.

Пайпер откинулась на подушки и мечтательно вздохнула.

Через несколько часов он прибудет в Грейс-Харбор, и ей не терпелось рассказать ему обо всех махинациях, которые произошли в «Кроссе и дочерях» за время его отсутствия. Не терпелось почувствовать запах соленой воды на его коже и даже продолжить разговор о том, что когда-нибудь… когда-нибудь у них будут дети.

Он не забыл попытку Пайпер поднять эту тему в ночь их ссоры. Они пытались обсудить это четыре раза с тех пор, как вернулись домой, но как только произносили слово «беременна», Пайпер всегда оказывалась на спине, Брендан надвигался на нее, как товарный поезд.

Так. Никаких жалоб.

Обмахивая лицо веером, Пайпер вылезла из кровати и проделала свою утреннюю рутину пробежки и прогулки с Эйбом в музей. Когда она вернулась домой час спустя, Ханна как раз застегивала свой упакованный чемодан, и желудок Пайпер сделал неудобное сальто.

— Я буду скучать по тебе, — прошептала Пайпер, прислонившись плечом к дверному косяку.

Ханна повернулась и опустилась на край кровати.

— Я буду скучать по тебе еще больше.

Пайпер покачала головой.

— Ты знаешь… ты моя лучшая подруга.

Ее сестра, казалось, была застигнута врасплох этим, отрывисто кивнув головой.

— Ты тоже. Ты тоже моя лучшая подруга, Пайпс.

— Если бы ты не приехала…

Пайпер жестом указала на то, что их окружало.

— Ничего из этого не произошло бы. Я бы сама во всем этом не разобралась.

— Да, так бы и было.

Пайпер быстро заморгала, чтобы сдержать слезы.

— Ты готова отправиться в аэропорт?

Ханна кивнула и, поцеловав на прощание проигрыватель «Пионер», покатила свой чемодан к передней части дома. Пайпер открыла дверь, чтобы пропустить сестру, и нахмурилась, когда Ханна резко остановилась.

— Что это такое?

— Что-что?

Пайпер проследила за взглядом сестры и обнаружила коричневый сверток в форме квадрата, прислоненный к крыльцу. Его определенно не было там, когда она вернулась с пробежки. Она наклонилась и подняла его, изучив этикетку доставки и протянув коробку сестре.

— Это для тебя.

Отпустив ручку своего чемодана, Ханна открыла картонку, обнажив завернутую в целлофан пластинку.

— Это… о…

Ее горло сжалось.

— Это тот альбом Fleetwood Mac. Тот, который говорил со мной на выставке.

Она попыталась рассмеяться, но получилось сдавленно.

— Фокс, должно быть, выследил его.

Пайпер тихо присвистнула.

Ханна продолжала смотреть на альбом.

— Это было так… по-дружески с его стороны.

Это определенно было что-то. Но Пайпер не была уверена, что «дружелюбный» было правильным словом.

Прошло несколько ударов, и Пайпер протянула руку, чтобы заправить прядь волос за ухо сестры.

— Готова идти? — тихо спросила она. — Эм…

Ханна заметно встряхнулась.

— Да. Да, конечно. Поехали.

Пару часов спустя Пайпер стояла на причале и смотрела, как приближается «Делла Рэй», ее пульс становился все быстрее и быстрее по мере приближения, белый след простирался вокруг судна, как колышущиеся крылья. Близкие люди экипажа, матери и отцы, стояли вокруг, потягивая кофе в прохладную осеннюю погоду, размышляя о путешествии. Они были добры к Пайпер сегодня днем, но, что более важно, она училась быть доброй к себе.

Научиться любить себя такой, какая она есть.

В одних случаях она была легкомысленной и глупой, в других — решительной и упрямой. Когда она злилась, она бушевала. Когда ей было грустно, она плакала.

И когда она была счастлива, как в тот момент, она раскидывала руки и бежала прямо к главному источнику, позволяя ему увлечь ее за собой…

Конец

Content

Тесса Бейли
Это случилось однажды летом

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Эпилог