Ана Хуан

Извращённые игры

Всем девушкам, которые говорили: «На хрен прекрасного принца, дайте мне рыцаря со шрамами».

Плейлист

Queen — Loren Gray

Castle — Halsey

Arcade — Duncan Laurence

You Should See Me in a Crown — Billie Eilish

Telepatía — Kali Uchis[1]

Stay — Rihanna

Uncover — Zara Larsson

Secret Love Song — Little Mix

They Don’t Know About Us — One Direction

Minefields — Faouzia & John Legend

Wildest Dreams — Taylor Swift

Princesses Don’t Cry — Aviva

Fairytale (Slowed Version) — Alexander Rybak

I Guess I’m in Love — Clinton Kane

Царственная, волевая и связанная цепями долга, принцесса Бриджит мечтает о свободной жизни и любви по своему выбору.

Но когда ее брат отрекается от престола, она внезапно оказывается перед перспективой политически выгодного брака без любви и трона, которого она никогда не хотела.

И пока она разбирается в хитросплетениях и коварстве своей новой роли, ей приходится скрывать свое влечение к мужчине, которого она не может получить.

Ее телохранитель.

Ее защитник.

Ее окончательная гибель.

Неожиданная и запретная, их любовь может разрушить королевство… и обречь их обоих.

Примечание для читателей

Действие этой истории происходит в течение четырех лет и включает в себя несколько временных скачков, особенно в первой части, чтобы перенести нас в настоящее время. Она пересекается по времени с предыдущей книгой, «Извращённая любовь».

Действие первой части происходит до эпилога «Извращённая любовь» (прошлое), действие второй части — после (настоящее).

Рекомендуется, но не обязательно, сначала прочитать «Извращённая любовь», чтобы понять, что происходит.

Часть 1

Глава 1

Бриджит

— Отшлепай меня! Хозяин, отшлепай меня!

Я подавила смех, глядя на лицо своего телохранителя Бута, когда в его клетке пищал попугай Кожа. Имя попугая говорило все, что нужно знать о сексуальной жизни его предыдущего владельца, и хотя некоторые находили его забавным, Бут не находил. Он ненавидел птиц. Он говорил, что они напоминают ему гигантских летающих крыс.

— Однажды он и Кожа сцепятся. — Эмма, директор Wags & Whiskers, прищелкнула языком. — Бедный Бут.

Я сдержала очередной смех, почувствовав небольшой толчок в сердце.

— Вряд ли. Бут скоро уезжает.

Я старалась не думать об этом. Бут был со мной четыре года, но на следующей неделе он уходит в отпуск по уходу за ребенком, а после останется в Эльдорре, чтобы быть ближе к жене и новорожденному. Я была рада за него, но мне будет его не хватать. Он был не только моим телохранителем, но и другом, и я могла только надеяться, что у нас с его заменой будет такое же взаимопонимание.

— Ах, да, забыла. — Лицо Эммы смягчилось. Ей было около шестидесяти лет, с короткими, покрытыми сединой волосами и теплыми карими глазами. — За короткое время у тебя произошло много перемен, моя дорогая.

Она знала, как я ненавижу прощания.

Я работала волонтером в Wags & Whiskers, местном приюте для спасения животных, со второго курса колледжа, и Эмма стала моим близким другом и наставником. К сожалению, она тоже уезжала. Она по-прежнему будет жить в Хейзелбурге, но она уходит на пенсию с поста директора приюта, а это значит, что я больше не буду видеть ее каждую неделю.

— Одно из них не обязательно должно произойти, — сказала я, только наполовину шутя. — Ты можешь остаться.

Она покачала головой.

— Я руководила приютом почти десять лет, и пришло время для свежей крови. Кто-то, кто может чистить клетки без того, чтобы у нее не болела спина и бедра.

— Вот для чего нужны волонтеры. — Я жестом указала на себя. Я утрировала, но ничего не могла с этим поделать. Между Эммой, Бутом и моим предстоящим окончанием университета Тейер, где я специализировалась на международных отношениях — как и полагается принцессе — у меня было достаточно прощаний, чтобы хватило на следующие пять лет.

— Ты милая. Не говори другим, но… — Она понизила голос до заговорщицкого шепота. — Ты мой любимый волонтер. Редко можно встретить человека твоего уровня, который занимается благотворительностью потому, что хочет этого, а не потому, что устраивает шоу перед камерами.

Мои щеки окрасились в розовый цвет от комплимента.

— Мне очень приятно. Я обожаю животных. — В этом отношении я была похожа на свою мать. Это была одна из немногих ее черт, которые у меня остались.

В другой жизни я бы стала ветеринаром, но в этой жизни? Мой путь был предначертан мне еще до моего рождения.

— Из тебя бы вышла отличная королева. — Эмма отступила в сторону, чтобы пропустить сотрудника с извивающимся щенком на руках. — Воистину.

Я рассмеялась от этой мысли.

— Спасибо, но я не хочу быть королевой. Даже если бы я хотела, шансы на то, что я надену корону, невелики.

Как принцесса Эльдорры, небольшого европейского королевства, я была ближе к власти, чем большинство людей. Мои родители умерли, когда я была еще ребенком — мать при родах, отец в автокатастрофе несколько лет спустя — поэтому я была второй в очереди на трон. Мой брат Николай, который был старше меня на четыре года, готовился заменить нашего деда короля Эдварда с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы ходить. Как только у Николая появятся дети, меня отодвинут еще ниже по линии престолонаследия, на что я не жаловалась. Я хотела стать королевой не меньше, чем искупаться в чане с кислотой.

Эмма разочарованно нахмурилась.

— Что ж, настрой такой же.

— Эмма! — позвал один из других сотрудников. — У нас проблема с кошками.

Она вздохнула.

— Это всегда кошки, — пробормотала она. — В любом случае, я хотела рассказать тебе о своем уходе на пенсию, пока ты не узнала об этом от кого-нибудь еще. Я буду работать здесь до конца следующей недели, так что увидимся во вторник.

— Звучит неплохо. — Я обняла ее на прощание и смотрела, как она торопится, чтобы разобраться с буквально кошачьей дракой, и боль в моей груди нарастала.

Я была рада, что Эмма не сказала мне о своей отставке до конца моей смены, иначе это все время было бы у меня в голове.

— Вы готовы, Ваше Высочество? — спросил Бут, явно желая убраться подальше от Кожы.

— Да. Пошли.

— Да, пошли! — пискнул Кожа, когда мы выходили. — Отшлепай меня!

Мой смех наконец вырвался на свободу, когда Бут скорчил гримасу.

— Я буду скучать по тебе, и Кожа тоже. — Я засунула руки в карманы пальто, чтобы защитить их от резкого осеннего холода. — Расскажи мне о новом телохранителе. Какой он?

Листья хрустели под моими сапогами, пока мы шли к моему дому за пределами кампуса, который находился всего в пятнадцати минутах ходьбы. Я обожала осень и все, что с ней связано: уютную одежду, буйство земляных красок на деревьях, нотки корицы и дыма в воздухе.

В Атенберге я не смогла бы пройти по улице без толпы, но в этом и была прелесть Тейера. Среди его студентов было так много королевских особ и отпрысков знаменитостей, что принцесса не была чем-то особенным. Я могла жить как относительно нормальная студентка.

— Я мало что знаю о новом охраннике, — признался Бут. — Он подрядчик.

Мои брови поднялись вверх.

— Правда?

Корона иногда нанимала частных охранников для службы вместе с королевской гвардией, но это было редкостью. За двадцать один год у меня никогда не было телохранителя-подрядчика.

— Он должен быть лучшим, — сказал Бут, приняв мое удивление за настороженность. — Бывший спецназ ВМС, первоклассные рекомендации, опыт охраны высокопоставленных персон. Он самый востребованный профессионал в своей компании.

— Хм. — Американский охранник. Интересно. — Надеюсь, мы поладим.

Когда два человека находятся рядом друг с другом двадцать четыре на семь, совместимость имеет значение. Очень много. Я знала людей, которые не сходились со своими охранниками, и эти договоренности никогда не длились долго.

— Я уверен, что так и будет. С вами легко найти общий язык, Ваше Высочество.

— Ты так говоришь только потому, что я твой босс.

Бут усмехнулся.

— Технически, директор Королевской гвардии — мой босс.

Я игриво ткнула в него пальцем.

— Уже споришь? Я разочарована.

Он рассмеялся. Несмотря на его настойчивое желание называть меня Ваше Высочество, за эти годы между нами установилось непринужденное товарищество, которое я очень ценила. Излишняя формальность меня утомляла.

Мы проболтали о предстоящем отцовстве Бута и его переезде в Эльдорру до конца нашей прогулки. Он чуть не лопался от гордости за своего будущего ребенка, и я не могла сдержать небольшой укол зависти. Я еще не была готова к браку и детям, но мне хотелось иметь то, что было у Бута и его жены.

Любовь. Страсть. Выбор. То, что не купишь ни за какие деньги.

Сардоническая улыбка тронула мои губы. Без сомнения, я выглядела бы как неблагодарное отродье для любого, кто мог бы услышать мои мысли. Я могла получить любую материальную вещь по щелчку пальцев, а я ныла о любви.

Но люди были людьми, независимо от их титула, и некоторые желания были универсальными. К сожалению, способность исполнить их не было.

Может быть, я влюблюсь в принца, который сразит меня наповал, но я сомневалась в этом. Скорее всего, я окажусь в скучном, социально приемлемом браке со скучным, социально приемлемым мужчиной, который занимается сексом только в миссионерской позе и отдыхает в одних и тех же двух местах каждый год.

Я отогнала эту удручающую мысль в сторону. Мне предстояло пройти долгий путь, прежде чем я даже подумаю о браке, и буду беспокоиться об этом потом.

Мой дом появился в поле зрения, и мой взгляд остановился на незнакомом черном БМВ, стоящем на подъездной дорожке. Я предположила, что он принадлежит моему новому телохранителю.

— Он рано. — Бут удивленно приподнял бровь. — Он должен был прибыть не раньше пяти.

— Я полагаю, пунктуальность — хороший знак. — Хотя на полчаса раньше — это, пожалуй, перебор.

Дверь машины открылась, и на подъездную дорожку ступил большой черный ботинок. Секунду спустя самый большой мужчина, которого я когда-либо видела в реальной жизни, поднялся с переднего сиденья, и у меня пересохло во рту.

Господи. Сексуальный.

Рост моего нового телохранителя был не меньше шести футов четырех дюймов, а может быть, и шести футов и пять дюймов, с крепкими, рельефными мышцами на каждом дюйме его мощной фигуры. Длинные черные волосы задевали воротник и падали на один серо-металлический глаз, а его ноги были настолько длинными, что он преодолел расстояние между нами в три шага.

Для такого большого человека он двигался удивительно незаметно. Если бы я не смотрела на него, я бы вообще не заметила его приближения.

Он остановился передо мной, и я готова поклясться, что мое тело наклонилось вперед на сантиметр, не в силах противостоять его гравитационному притяжению. Я также испытала странное искушение провести рукой по его густым темным волосам. Большинство военнослужащий сохраняли короткие волосы в армейском стиле даже после ухода со службы, но он явно был не из их числа.

— Риз Ларсен. — Его глубокий, гравийный голос прошелся по мне, как бархатная ласка. Теперь, когда он был ближе, я заметила тонкий шрам, рассекающий его левую бровь, добавляющий намек на угрозу в его мрачную внешность. На его челюсти темнела щетина, а из обоих рукавов рубашки выглядывал намек на татуировку.

Он был полной противоположностью тем опрятным, чисто выбритым типам, которых я обычно выбирала, но это не помешало рою бабочек взлететь в моем животе.

Я была так взволнована их появлением, что забыла ответить, пока Бут не прокашлялся.

— Я Бриджит. Приятно познакомиться. — Я надеялась, что ни один из мужчин не заметил румянца, проступившего на моих щеках.

Я специально опустила титул принцессы. Он казался слишком претенциозным для непринужденного общения один на один.

Однако я заметила, что Риз не обращался ко мне как к Вашему Высочеству, как это делал Бут. Я не возражала — я годами пыталась заставить Бута называть меня по имени, — но это был еще один признак того, что мой новый охранник будет совсем не похож на прежнего.

— Вы должны переехать.

Я моргнула.

— Прошу прощения?

— Ваш дом. — Риз наклонил голову в сторону моего просторного, но уютного жилища с двумя спальнями. — Это кошмар с точки зрения безопасности. Я не знаю, кто подписал это место, но вы должны переехать.

Бабочки с визгом остановились.

Мы познакомились меньше двух минут назад, а он уже приказывает мне, как будто он босс. Да кем он себя возомнил?

— Я живу здесь уже два года. У меня никогда не было проблем.

— Достаточно и одного раза.

— Я не перееду. — Я выделила свои слова резкостью, которую редко использовала, но снисходительный тон Риза действовал мне на нервы.

Любое влечение, которое я испытывала к нему, рассыпалось в прах и умерло самой быстрой смертью в моей истории общения с противоположным полом.

Не то чтобы это куда-то привело. Он, в конце концов, был моим телохранителем, но было бы неплохо иметь возможность смотреть на него, не испытывая желания отправить его пинком в следующий век.

Мужчины. Они всегда все портили, когда открывали рот.

— Вы эксперт по безопасности, — холодно добавила я. — Разберитесь с этим.

Риз бросил на меня взгляд из-под густых темных бровей. Я не могла вспомнить, когда кто-нибудь в последний раз смотрел на меня так.

— Да, Ваше Высочество. — Его интонация на последних двух словах высмеивала титул, и угли негодования в моем желудке разгорелись ярче.

Я открыла рот, чтобы ответить — в чем, я не была уверена, потому что он не был откровенно враждебен — но Бут вмешался прежде, чем я сказала то, о чем потом пожалела бы.

— Почему бы нам не зайти внутрь? Похоже, скоро пойдет дождь, — быстро сказал он.

Мы с Ризом посмотрели вверх. Чистое голубое небо подмигивало нам в ответ.

Бут прочистил горло.

— Никогда не знаешь. Дожди появляются из ниоткуда, — пробормотал он. — После вас, Ваше Высочество.

Мы молча вошли в дом.

Я стряхнула пальто и повесила его у двери, прежде чем сделать еще одну попытку проявить вежливость.

— Хотите чего-нибудь выпить?

Раздражение все еще кололо меня, но я ненавидела конфронтацию, и я не хотела, чтобы мои отношения с моим новым телохранителем начались на такой кислой ноте.

— Нет. — Риз осмотрел гостиную, которую я оформила в нефритово-зеленых и кремовых тонах. Домработница приходила дважды в месяц для генеральной уборки, но по большей части я сама наводила порядок.

— Почему бы нам не познакомиться поближе? — сказал Бут веселым, слишком громким голосом. — Я имею в виду вас и Риза, Ваше Высочество. Мы можем обсудить потребности, ожидания, расписание…

— Отличная идея. — Я натянуто улыбнулся и жестом пригласил Риза на диван. — Пожалуйста. Садитесь.

В течение следующих сорока пяти минут мы обсуждали логистику перехода. Бут останется моим телохранителем до понедельника, но Риз будет работать с ним в тени, чтобы он мог понять, как все устроено.

— Все в порядке. — Риз закрыл папку с подробным расписанием моих занятий на неделю, предстоящих общественных мероприятий и предполагаемых поездок. — Позвольте мне быть откровенным, принцесса Бриджит. Вы не первая и не последняя королевская особа, которую я охраняю. Я работаю в службе безопасности Харпера уже пять лет, и ни разу ни один клиент не пострадал, находясь под моей защитой. Хотите знать, почему?

— Позвольте мне угадать. Ваше ослепительное обаяние ошеломило потенциальных нападавших, и они застыли в благодушии, — сказала я.

Бут подавил смех, который быстро перешел в кашель.

Губы Риза даже не дернулись. Конечно, не дернулись. Моя шутка не была достойна Comedy Central, но я представляла, что найти водопад в Сахаре будет легче, чем найти каплю юмора в этом огромном, безумно скульптурном теле.

— Причина двоякая, — спокойно сказал Риз, как будто я вообще не говорила. — Во-первых, я не принимаю личного участия в жизни своих клиентов. Я здесь, чтобы защитить вас от физического вреда. Вот и все. Я здесь не для того, чтобы быть вашим другом, доверенным лицом или кем-то еще. Это гарантирует, что мои суждения останутся бескомпромиссными. Во-вторых, мои клиенты понимают, как все должно работать, чтобы оставаться в безопасности.

— И как это? — Моя вежливая улыбка несла в себе предупреждение, которое он либо не заметил, либо проигнорировал.

— Они делают то, что я говорю, когда я говорю, если речь идет о безопасности. — Серые глаза Риза впились в мои. Это было все равно, что смотреть на непреклонную стальную стену. — Понятно, Ваше Высочество?

Забудьте о любви и страсти. Больше всего мне хотелось содрать с его лица высокомерное выражение и, пока я это делаю, ударить его коленом по яйцам.

Я вдавила подушечки пальцев в бедра и заставила себя сосчитать до трех, прежде чем ответить.

Когда я снова заговорила, мой голос был настолько холодным, что Антарктида показалась бы мне раем на пляже.

— Да. — Моя улыбка стала более резкой. — К счастью для нас обоих, мистер Ларсен, я не заинтересована в том, чтобы быть вашим другом, доверенным лицом или «кем-то еще».

Я не стала удостаивать ответом вторую часть его заявления — о том, что я должна делать то, что он сказал, когда он это сказал. Я не была идиоткой. Я всегда прислушивалась к советам Бута по безопасности, но будь я проклята, если поддамся раздутому чувству собственного достоинства Риза.

— Хорошо. — Риз встал. Я ненавидела его рост. Его присутствие затмевало все остальное в округе, пока он не стал единственным, на чем я могла сосредоточиться. — Я осмотрю дом, прежде чем мы обсудим дальнейшие шаги, включая модернизацию вашей системы безопасности. Сейчас любой подросток, имеющий доступ к урокам на YouTube, может обойти сигнализацию. — Он бросил на меня неодобрительный взгляд, прежде чем исчезнуть на кухне.

Моя челюсть упала.

— Он… ты… — прошептала я, нехарактерно потеряв дар речи. — Что за, никогда в жизни! — Я повернулась к Буту, который пытался раствориться в гигантском горшечном растении у входной двери. — Ты не уйдешь. Я запрещаю.

Риз не мог быть моим телохранителем. Я бы убила его, а моя экономка убила бы меня за то, что я испачкала ковер кровью.

— Возможно, он нервничает в первый день. — Бут выглядел так же неуверенно, как и говорил. — Вы прекрасно поладите после… переходного периода, Ваше Высочество.

Возможно… если мы выберемся из переходного периода живыми.

— Ты прав. — Я прижала пальцы к виску и сделала глубокий вдох. Я могу это сделать. Я и раньше имела дело с трудными людьми. Мой кузен Андреас был отродьем сатаны, а один британский лорд однажды пытался полапать меня под столом на Балу роз в Монако. Он остановился только после того, как я «случайно» проткнула его руку вилкой.

Что такое один угрюмый телохранитель по сравнению с аристократами с правами, любопытными репортерами и злыми членами семьи?

Риз вернулся. Удивительно, но его взгляд не растаял.

— Я обнаружил шесть уязвимостей в системе безопасности, которые мы должны устранить как можно скорее, — сказал он. — Давайте начнем с первой: окна.

— Какие? — Сохраняй спокойствие. Оставайся разумной.

— Все.

Бут закрыл лицо руками, пока я раздумывала над тем, как превратить свою заколку в орудие убийства.

Мы с Ризом определенно не собирались выходить из перехода живыми.

Глава 2

Риз

Принцесса Бриджит фон Ашеберг из Эльдорры станет моей смертью. Если не буквальной смертью, то смертью моего терпения и здравомыслия. В этом я был уверен, а ведь мы работали вместе всего две недели.

У меня никогда не было клиента, который бы так меня раздражал, как она. Конечно, она была красива (что не очень хорошо, когда вы находитесь в моем положении) и очаровательна (для всех, кроме меня), но она также была королевской занозой в моей заднице. Когда я говорил «направо», она шла налево; когда я говорил «уходи», она оставалась. Она настаивала на спонтанном посещении многолюдных мероприятий до того, как я успевал сделать предварительную работу, и относилась к моим проблемам безопасности так, словно они были чем-то второстепенным, а не чрезвычайным.

Бриджит сказала, что все так и было с Бутом, и ей было хорошо. Я сказал, что я не Бут, поэтому мне плевать, что она делала или не делала, когда была с ним. Теперь я управляю шоу.

Она восприняла это не очень хорошо, но мне было наплевать. Я был здесь не для того, чтобы победить в конкурсе «Мистер Дружелюбие». Я был здесь, чтобы сохранить ей жизнь.

Сегодня «здесь» означало самый переполненный бар в Хейзелбурге. Половина Тейера собралась на пятничные спец предложения в The Crypt’s, и я был уверен, что бар заполнен до отказа.

Громкая музыка, шумные люди. Мое наименее любимое место и, очевидно, самое любимое место Бриджит, учитывая, как настойчиво она хотела сюда прийти.

— Итак. — Ее рыжеволосая подруга Джулс смотрела на меня через край своего бокала. — Ты был в спецназе ВМС, да?

— Да. — Меня не обманули ни ее кокетливый тон, ни поведение тусовщицы. Я тщательно проверил всех друзей Бриджит, как только устроился на работу, и точно знал, что Джулс Эмброуз опаснее, чем кажется. Но она не представляла угрозы для Бриджит, поэтому я не стал упоминать о том, что она сделала в Огайо. Это была не моя история, чтобы ее рассказывать.

— Я люблю военных, — промурлыкала она.

— Бывших военных, Джей. — Бриджит не смотрела на меня, допивая свой напиток. — Кроме того, он слишком стар для тебя.

Это была одна из немногих вещей, в которых я был с ней согласен. Мне был всего тридцать один год, так что я ни в коем случае не был древним, но за свою жизнь я сделал и видел достаточно дерьма, чтобы чувствовать себя древним, особенно по сравнению с молодыми студентами колледжа, которые еще даже не получили свою первую настоящую работу.

Я никогда не был молод, даже в детстве. Я вырос в грязи и песке.

Тем временем Бриджит сидела напротив меня и выглядела как сказочная принцесса, которой она и была. Большие голубые глаза и сочные розовые губы на лице в форме сердца, идеальная алебастровая кожа, золотистые волосы, спадающие свободными волнами по спине. Черный топ обнажал ее гладкие плечи, а в ушах сверкали крошечные бриллианты.

Молодая, богатая и царственная. Полная противоположность мне во всех отношениях.

— Не согласна. Я люблю мужчин постарше. — Джулс увеличила мощность своей улыбки, еще раз окинув меня взглядом. — А ты сексуальный.

Я не улыбался в ответ. Я был не настолько глуп, чтобы связываться с подругой клиента. У меня и так было полно дел с Бриджит.

Образно говоря.

— Оставьте человека в покое. — Стелла рассмеялась. Специалист по дизайну одежды и коммуникациям. Дочь юриста-эколога и руководителя аппарата секретаря кабинета министров. Звезда социальных сетей. Мой мозг перечислял все, что я о ней знал, пока она фотографировала свой коктейль, прежде чем сделать глоток. — Найди кого-нибудь своего возраста.

— Парни моего возраста скучные. Я знаю. Я встречалась с кучей таких. — Джулс подтолкнула Аву, последнего члена группы близких друзей Бриджит. Если не считать неуместных приставаний Джулс, они были вполне приличной компанией. Уж точно лучше, чем друзья голливудской восходящей звезды, которую я охранял три мучительных месяца, в течение которых я видел больше «случайных» вспышек гениталий, чем когда-либо в своей жизни. — Кстати, о мужчинах постарше, где твой пупсик?

Ава покраснела.

— Он не сможет прийти. У него конференция с деловыми партнерами из Японии.

— О, он успеет, — проворчала Джулс. — Ты в баре, в окружении пьяных, озабоченных парней из колледжа? Я удивлена, что он еще не… ах. Помяни черта. Тут как тут.

Я проследил за ее взглядом до того места, где высокий темноволосый мужчина прокладывал путь сквозь толпу пьяных и озабоченных парней из колледжа.

Зеленые глаза, сшитая на заказ дизайнерская одежда и ледяное выражение лица, по сравнению с которым замерзшая тундра Гренландии казалась тропическими островами.

Алекс Волков.

Я знал это имя и репутацию, даже если не был знаком с ним лично. В определенных кругах он был легендой.

Фактический генеральный директор крупнейшей в стране компании по развитию недвижимости, Алекс имел достаточно связей и материалов для шантажа, чтобы свалить половину Конгресса и Fortune 500.

Я не доверял ему, но он встречался с одной из лучших подруг Бриджит, а значит, его присутствие было неизбежным.

Лицо Авы засветилось, когда она увидела его.

— Алекс! Я думала, у тебя деловой звонок.

— Звонок закончился рано, и я решил заскочить. — Он провел губами по ее губам.

— Я люблю, когда я права, а это почти всегда. — Джулс бросила на Алекса лукавый взгляд. — Алекс Волков в студенческом баре? Никогда не думала, что доживу до этого дня.

Он проигнорировал ее.

Музыка сменилась со спокойной R&B на ремикс последнего радиохита, и в баре началась суматоха. Джулс и Стелла поднялись со своих мест, чтобы отправиться на танцпол, за ними последовала Бриджит, но Ава осталась на месте.

— Вы, ребята, идите. Я останусь здесь. — Она зевнула. — Я немного устала.

Джулс выглядела испуганной.

— Сейчас только одиннадцать! — Она повернулась ко мне. — Риз, потанцуй с нами. Ты должен компенсировать это… кощунство. — Она показала жестом на Аву, которая свернулась калачиком под боком у Алекса, а он обхватил ее за плечи. Ава скорчила гримасу, но выражение лица Алекса не изменилось. Я видел ледяные глыбы, которые проявляли больше эмоций, чем он.

Я остался сидеть.

— Я не танцую.

— Ты не танцуешь. Алекс не поет. Разве вы двое не лапочки, — ворчала Джулс. — Бридж, сделай что-нибудь.

Бриджит посмотрела на меня и отвернулась.

— Он работает. Да ладно тебе, — поддразнила она. — Разве Стеллы и меня не достаточно?

Джулс издала обиженный вздох.

— Наверное. Так ты пытаешься вызвать во мне чувство вины.

— Я научилась тонкому искусству уязвления вины в школе принцесс. — Бриджит потянула своих подруг на танцпол. — Пойдемте.

К всеобщему удивлению, Ава и Алекс вскоре ушли, и я сидел за столиком один, не сводя глаз с девушек, а другим глазом — с остальных посетителей бара. По крайней мере, я пытался. Мой взгляд возвращался к Бриджит и только к Бриджит чаще, чем мне хотелось бы, и не только потому, что она была моим клиентом.

Я знал, что с ней будут проблемы, как только Кристиан рассказал мне о моем новом задании. Расказал, а не попросил, потому что Кристиан Харпер имел дело с приказами, а не с просьбами. Но у нас было достаточно истории, чтобы я мог отказаться от задания, если бы захотел — а я, черт возьми, очень хотел. Охранять принцессу Эльдорры, когда я не хочу иметь с Эльдоррой ничего общего? Худшая идея в истории плохих идей.

Потом я посмотрел на фотографию Бриджит и увидел в ее глазах что-то такое, что меня зацепило. Возможно, это был намек на одиночество или уязвимость, которую она пыталась скрыть. Что бы это ни было, этого было достаточно, чтобы я согласился, хотя и неохотно.

И вот теперь я оказался здесь, застряв с подопечной, которая едва терпела меня, и наоборот.

Ты чертов идиот, Ларсен.

Но как бы ни раздражала меня Бриджит, я должен был признать, что мне нравилось видеть ее такой, какой она была сегодня. Широкая улыбка, сияющее лицо, глаза, искрящиеся смехом и озорством. Ни капли одиночества, которое я заметил на снимке, который дал мне Кристиан.

Она подняла руки вверх и покачивала бедрами в такт музыке, и мой взгляд задержался на обнаженной поверхности ее длинных, гладких ног, прежде чем я отвел его, сжав челюсти.

Я и раньше охранял множество красивых женщин, но когда я впервые увидел Бриджит, я отреагировал так, как никогда не реагировал на своих предыдущих клиентов. Кровь бурлила, член твердел, руки чесались узнать, как ее золотистые волосы будут обхватывать мой кулак. Это было волнующе, неожиданно и почти достаточно, чтобы заставить меня отказаться от работы, не начав ее, потому что вожделение к клиенту могло закончиться только катастрофой.

Но моя гордость победила, и я остался. Я просто надеялся, что не пожалею об этом.

Джулс и Стелла что-то сказали Бриджит, та кивнула, и они ушли, как я полагаю, в туалет. Их не было всего две минуты, когда к Бриджит с решительным выражением лица направился тип в розовой рубашке-поло, похожий на студента.

Мои плечи напряглись.

Я поднялся со своего места как раз в тот момент, когда братский парень подошел к Бриджит и что-то прошептал ей на ухо. Она покачала головой, но он не ушел.

Что-то темное зашевелилось у меня в животе. Если я что-то и ненавидел, так это мужчин, которые не понимали намеков.

Парень из Братства потянулся к Бриджит. Она отдернула руку, прежде чем он успел вступить в контакт, и сказала что-то еще, на этот раз с более резким выражением лица. Его лицо исказилось отвратительной гримасой. Он снова потянулся к ней, но прежде чем он смог дотронуться до нее, я встал между ними, отрезав его.

— Какие-то проблемы? — Я уставился на него.

Братский парень источал чувство собственного достоинства человека, который не привык слышать «нет» благодаря папиным деньгам, и он был либо слишком глуп, либо слишком высокомерен, чтобы понять, что я был в двух секундах от того, чтобы изменить его лицо так тщательно, что пластический хирург не смог бы его исправить.

— Нет проблем. Я просто пригласил ее на танец. — Братский парень посмотрел на меня так, словно раздумывал, не взять ли меня в оборот.

Определенно глупо.

— Я не хочу танцевать. — Бриджит обошла меня и пристально посмотрела на члена братства. — Я сказала тебе дважды. Не заставляй меня говорить тебе в третий раз. Тебе не понравится то, что произойдет.

Бывали моменты, когда я мог забыть, что Бриджит — принцесса, например, когда она фальшиво пела в душе — она думала, что я ее не слышу, но я слышал, — или затягивала на всю ночь занятия за кухонным столом.

Сейчас был не тот случай. От каждой ее поры исходила царственная ледяная улыбка, и я не успел подавить ее, как мой рот тронула маленькая, впечатленная ухмылка.

Уродливый оскал братского мальчика остался, но он был в меньшинстве, и знал это. Он зашагал прочь, бормоча под нос:

— Тупая пизда.

Судя по тому, как порозовели щеки Бриджит, она его услышала. К несчастью для него, я тоже.

Он не успел пройти и двух шагов, как я схватил его так сильно, что он вскрикнул. Один стратегический поворот запястья, и я мог бы сломать ему руку, но я не хотел устраивать сцену, поэтому ему повезло.

Пока что.

— Что ты сказал? — В моем голосе прозвучала опасная нотка.

Мы с Бриджит не были любимыми людьми друг друга, но это не означало, что кто-то может обзывать ее. Не под моим присмотром.

Это был вопрос принципа и элементарной гребаной порядочности.

— Н-ничего. — Тщедушный мозг братского мальчика наконец догнал ситуацию, и его лицо покраснело от паники.

— Я не думаю, что это было ничего. — Я крепче сжал руку, и он заскулил от боли. — Я думаю, ты использовал очень плохое слово, чтобы оскорбить здешнюю леди. — Еще одно сжатие, еще одно хныканье. — И я думаю, тебе лучше извиниться, пока ситуация не обострилась. Не так ли?

Мне не нужно было объяснять, что значит обострять.

— Мне жаль, — пробормотал парень из братства Бриджит, которая посмотрела на него ледяным взглядом. Она не ответила.

— Я тебя не расслышал, — сказал я.

Глаза братского мальчика вспыхнули ненавистью, но он был не настолько глуп, чтобы спорить.

— Мне жаль, — сказал он громче.

— За что?

— За то, что назвал тебя… — Он бросил испуганный взгляд в мою сторону. — За то, что назвал тебя плохим словом.

— И? — спросил я.

Его бровь изогнулась в замешательстве.

В моей улыбке было больше угрозы, чем юмора.

— Скажи: «Прости меня за то, что я хромой идиот, который не знает, как уважать женщин».

Мне показалось, что я услышал, как Бриджит подавила небольшой смешок, но я был сосредоточен на реакции братского парня. Он выглядел так, будто хотел ударить меня свободной рукой, и я почти желал этого. Было бы забавно посмотреть, как он пытается дотянуться до моего лица. Я возвышался над ним на добрых восемь дюймов, а у него были слабые руки.

— Прости меня за то, что я хромой идиот, который не знает, как уважать женщин. — Негодование накатывало на него волнами.

— Ты принимаешь его извинения? — спросил я Бриджит. — Если нет, я могу вынести это на улицу.

Парень из братства побледнел.

Бриджит наклонила голову, ее лицо стало задумчивым, и еще одна тень улыбки мелькнула у меня на губах. Она хороша.

— Я полагаю, — наконец сказала она тоном человека, который оказывает другому огромную услугу. — Нет смысла тратить наше время на кого-то незначительного.

Мое веселье немного сгладило гнев, бурлящий в моих венах из-за предыдущего комментария Братца.

— Тебе повезло. — Я отпустил его. — Если я еще раз увижу, что ты пристаешь к ней или другой женщине… — Я понизил голос. — Ты можешь научиться делать все левой рукой, потому что твоя правая будет выведена из строя. Навсегда. А теперь уходи.

Мне не пришлось повторять ему дважды. Братский мальчик убежал, его розовая рубашка покачивалась в толпе, пока он не скрылся за выходом.

Скатертью дорожка.

— Спасибо, — сказала Бриджит. — Я ценю, что ты с ним разобрался, хотя обидно, что потребовалось вмешательство кого-то еще, прежде чем он понял намек. Разве мне не достаточно сказать «нет»? — Ее брови наморщились от раздражения.

— Некоторые люди — идиоты, а некоторые — мудаки. — Я отошел в сторону, чтобы пропустить группу хихикающих посетителей вечеринки. — Так получилось, что ты столкнулась с тем, кто был и тем, и другим.

Это вызвало у меня небольшую улыбку.

— Мистер Ларсен, я считаю, что мы ведем цивилизованный разговор.

— Мы? Кто-нибудь, проверьте погоду в аду, — отчеканил я.

Улыбка Бриджит расширилась, и будь я проклят, если не почувствовал небольшой толчок в животе от этого зрелища.

— Как насчет выпить? — Она наклонила голову в сторону бара. — За мой счет.

Я покачал головой.

— Я на работе, и я не пью алкоголь.

На ее лице промелькнуло удивление.

— Никогда?

— Никогда. — Ни наркотиков, ни алкоголя, ни курения. Я видел, какой хаос они приносят, и не хотел стать еще одним статистиком. — Не мое.

По выражению лица Бриджит я понял, что она подозревает, что в этой истории есть нечто большее, чем я говорю, но она не стала настаивать на этом, что я оценил. Некоторые люди были слишком любопытными.

— Извините, что так долго! — Джулс вернулась со Стеллой на буксире. — Очередь в туалет была безумной. — Ее взгляд метался между мной и Бриджит. — Все в порядке?

— Да. Мистер Ларсен составил мне компанию, пока вас не было, — ответила Бриджит без запинки.

— Правда? — Джулс изогнула бровь. — Как мило с его стороны.

Ни Бриджит, ни я не клюнули на эту приманку.

— Успокойся, Джей, — услышал я слова Стеллы, когда вернулась к столу после того, как разобралась с ситуацией с Братцем и ее друзья вернулись. — Это его работа — присматривать за ней.

Чертовски верно. Это была моя работа, а Бриджит была моим клиентом. Ни больше, ни меньше.

Бриджит посмотрела на меня, и наши глаза на долю секунды встретились, прежде чем она отвела взгляд.

Моя рука сжалась на бедре.

Конечно, она меня привлекала. Она была красива, умна и имела стальной характер. Конечно, она меня привлекала. Но это не означало, что я должен или буду действовать в соответствии с этим.

За пять лет работы телохранителем я ни разу не переступал профессиональных границ.

И не собирался начинать сейчас.

Глава 3

Бриджит

Одно из худших условий, когда телохранитель работает круглосуточно, — это жить вместе с ним. С Бутом это не было проблемой, потому что мы хорошо ладили, но жизнь в тесном помещении с Ризом выводила меня из себя.

Внезапно мой дом показался мне слишком маленьким, и куда бы я ни посмотрела, Риз был там.

Пьет кофе на кухне. Выходит из душа. Он тренировался на заднем дворе, его мышцы напрягались, а кожа блестела от пота.

Все это казалось странно домашним, чего не было с Бутом, и мне это ни капельки не нравилось.

— Тебе не жарко в этой одежде? — спросила я в один не по сезону теплый день, наблюдая за тем, как Риз отжимается.

Несмотря на то, что была осень, температура держалась на уровне семидесяти градусов, и пот струйками стекал по моей шее, несмотря на легкое хлопковое платье и ледяной лимонад в руках.

Риз, должно быть, жарится в своей черной футболке и тренировочных шортах.

— Пытаешься заставить меня снять футболку? — Он продолжал отжиматься, не выглядя ни капельки уставшим.

Тепло, не имеющее ничего общего с погодой, разлилось по моим щекам.

— Мечтай. — Это был не самый вдохновляющий ответ, но это было все, что я могла придумать.

Честно говоря, мне было любопытно увидеть Риза без рубашки. Не потому, что я хотела взглянуть на его пресс — который, как я нехотя признала, должен быть просто фантастическим, если судить по остальному телу, — а потому, что он, казалось, так решительно не хотел быть без рубашки. Даже когда он выходил из ванной после душа, он был полностью одет.

Возможно, ему было неловко стоять полуголым перед клиентом, но у меня было ощущение, что Риза Ларсена мало что смущает. Это должно было быть что-то другое. Может быть, унизительная татуировка или странное заболевание кожи, поразившее только его торс.

Риз закончил отжиматься и перешел к перекладине для подтягиваний.

— Ты будешь продолжать пялиться на меня или у тебя есть что-то, с чем я могу тебе помочь, принцесса?

Жар усилился.

— Я не пялилась на тебя. Я втайне молился, чтобы ты получил тепловой удар. Если это случится, я тебе не помогу. Мне нужно… книгу почитать.

Господи, что я говорю? Я не понимала даже саму себя.

После момента солидарности в The Crypt две недели назад мы с Ризом вернулись к привычной схеме язвительности и сарказма, которую я ненавидела, потому что не была обычно язвительным и саркастичным человеком.

В уголках рта Риза появилась тень ухмылки, но она исчезла прежде, чем расцвела во что-то настоящее.

— Принято к сведению.

К этому времени я была уверена, что покраснела, но я подняла подбородок и вошла в дом с таким достоинством, на какое только была способна.

Пусть Риз печется на солнце. Я надеялась, что он получит тепловой удар. Может, тогда у него не будет достаточно энергии, чтобы быть такой задницей.

К сожалению, этого не произошло, и у него осталось достаточно энергии, чтобы быть засранцем.

— Как книга? — сказал он позже, когда закончил тренировку, а я схватила ближайшую книгу, которую смогла найти, прежде чем он вошел в гостиную.

— Захватывающе. — Я попыталась сосредоточиться на странице, а не на том, как влажная от пота футболка Риза прижимается к его торсу.

Шесть кубиков пресса — это точно. Может быть, даже восемь. Не то чтобы я считала.

— Похоже на то. — Лицо Риза оставалось бесстрастным, но я услышала насмешливую нотку в его голосе. Он прошел в ванную и, не оглядываясь, добавил. — Кстати, принцесса, книга перевернута вверх ногами.

Я захлопнула твердый переплет, моя кожа пылала от смущения.

Боже, он был невыносим. Джентльмен не стал бы указывать на подобное, но Риз Ларсен не был джентльменом. Он был проклятьем моего существования.

К сожалению, я была единственным человеком, который так думал. Все остальные находили его сварливость очаровательной, включая моих друзей и людей из приюта, так что я даже не могла посочувствовать им.

— Что за дела с твоим новым телохранителем? — прошептала Венди, одна из других долгосрочных волонтеров в Wags & Whiskers. Она украдкой взглянула на Риза, который сидел в углу, как жесткая статуя с мускулами и татуировками. — Он такой сильный и молчаливый. Это сексуально.

— Ты так говоришь, но не тебе с ним жить.

Прошло два дня после фиаско с перевернутой книгой, и с тех пор мы с Ризом не обменялись ни одним словом, кроме доброго утра и спокойной ночи.

Я не возражала. Так было легче притворяться, что его не существует.

Венди рассмеялась.

— Я с удовольствием поменяюсь с тобой местами. Моя соседка постоянно готовит рыбу в микроволновке, которая воняет на кухне, и она совсем не похожа на твоего телохранителя. — Она затянула хвост и встала. — Кстати, о смене мест, мне нужно идти на занятия. У тебя есть все необходимое?

Я кивнула. Я уже достаточно раз подменяла Венди, чтобы отработать рутину.

После ее ухода наступила тишина, такая густая, что она окутала меня, как плащ.

Риз не двигался со своего места в углу. Мы были одни, но его глаза блуждали по игровой комнате, словно он ожидал, что в любую минуту из-за кошачьего домика выскочит убийца.

— Это становится утомительным? — Я почесала Мэдоу, новую кошку из приюта, за ушами.

— Что?

— Быть постоянно включенным. — Постоянно начеку, в поисках опасности. Это была его работа, но я никогда не видела, чтобы Риз расслаблялся, даже когда мы оставались дома вдвоем.

— Нет.

— Ты ведь знаешь, что можешь давать не только односложные ответы, верно?

— Да.

Он был невозможен.

— Слава Богу, что у меня есть ты, милая, — сказала я Мэдоу. — По крайней мере, ты можешь вести приличный разговор.

Она мяукнула в знак согласия, и я улыбнулась. Я готова поклясться, что кошки иногда умнее людей.

Наступило еще одно долгое молчание, прежде чем Риз удивил меня вопросом.

— Почему ты работаешь волонтером в приюте для животных?

Я была так поражена тем, что он начал разговор, не связанный с безопасностью, что замерла на месте. Мэдоу снова мяукнула, на этот раз в знак протеста.

Я возобновила свои ласки и размышляла, как много рассказать Ризу, прежде чем остановилась на простом ответе.

— Мне нравятся животные. Отсюда и приют для животных.

— Хм.

Мой позвоночник напрягся от скептицизма в его голосе.

— Почему ты спрашиваешь?

Риз пожал плечами.

— Просто не похоже на то, чем бы ты хотела заниматься в свободное время.

Мне не нужно было спрашивать, чтобы узнать, какие вещи, по его мнению, я люблю делать в свободное время. Большинство людей, глядя на меня, делали предположения, основанные на моей внешности и происхождении, и да, некоторые из них были верны. Я люблю шопинг и вечеринки, как и любая другая девушка, но это не означало, что меня не интересовали и другие вещи.

— Удивительно, как хорошо ты разбираешься в моей личности, зная меня всего месяц, — холодно сказала я.

— Я провожу свое исследования, принцесса. — Это был единственный способ, которым Риз обращался ко мне. Он отказывался называть меня по имени или Ваше Высочество. В свою очередь, я отказалась называть его иначе, чем мистер Ларсен. Я не была уверена, что этим чего-то добилась, поскольку он не подавал никаких признаков того, что это его беспокоит, но это удовлетворяло мою мелочную часть. — Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь.

— Но не то, почему я работаю волонтером в приюте для животных. Так что, очевидно, тебе нужно подтянуть свои исследовательские навыки.

Он сверкнул своими стальными серыми глазами в мою сторону, и мне показалось, что я заметила намек на веселье, прежде чем стены снова рухнули.

— Туше. — Он заколебался, затем неохотно добавил — Ты не такая, как я ожидал.

— Почему? Потому что я не поверхностная дурочка? — Мой голос похолодел еще больше, когда я пыталась скрыть неожиданный укор от его слов.

— Я никогда не говорил, что ты поверхностная дурочка.

— Ты подразумевал это.

Риз поморщился.

— Ты не первая королевская особа, которую я охраняю, — сказал он. — Ты даже не третья и не четвертая. Все они вели себя одинаково, и я ожидал от тебя того же. Но ты не…

Я изогнула бровь.

— Я не…?

Небольшая улыбка промелькнула на его лице так быстро, что я чуть не пропустила ее.

— Поверхностная дурочка.

Я не смогла сдержаться. Я рассмеялась.

Я, смеющаяся над тем, что сказал Риз Ларсен. Должно быть, ад замерз.

— Моя мама была большой любительницей животных, — сказала я, удивив саму себя. Я не планировала говорить о своей матери с Ризом, но почувствовала, что вынуждена воспользоваться затишьем в наших обычно антагонистических отношениях. — Я унаследовала это от нее. Но во дворце не разрешалось заводить домашних животных, и единственным способом регулярно общаться с ними была работа волонтером в приютах.

Я протянула руку и улыбнулась, когда Мэдоу взяла ее в лапы, словно давая мне пять.

— Мне это нравится, но я также делаю это, потому что… — Я подыскивала нужные слова. — Это заставляет меня чувствовать себя ближе к маме. Любовь к животным — это то, что разделяем только мы. Остальные члены моей семьи любят их, но не так, как мы. Или любили.

Я не знала, что побудило меня к этому. Может быть, я хотела доказать, что работаю добровольцем не для пиара? Почему меня волновало, что обо мне думает Риз?

А может быть, мне нужно было поговорить о своей маме с кем-то, кто ее не знал. В Атенберге я не могла упомянуть о ней без того, чтобы люди не бросали на меня жалостливые взгляды, но Риз был спокоен и невозмутим, как всегда.

— Я понимаю, — сказал он.

Два простых слова, но они заползли внутрь меня и успокоили ту часть меня, о которой я и не подозревала, что она нуждается в успокоении.

Наши глаза встретились, и воздух стал еще плотнее.

Темные, загадочные, пронзительные. У Риза были такие глаза, которые смотрели прямо в душу человека, проникая сквозь слои изощренной лжи, чтобы добраться до уродливой правды, скрытой под ней.

Сколько моих истин он мог увидеть? Смог ли он разглядеть девушку под маской, ту, что несла десятилетиями бремя, которым боялась поделиться, ту, что убила…

— Хозяин! Отшлепай меня, хозяин! — Кожа выбрал этот момент, чтобы дать волю одной из своих печально известных неуместных вспышек. — Пожалуйста, отшлепай меня!

Заклинание рассыпалось так же быстро, как и было произнесено.

Риз отвел взгляд в сторону, а я посмотрел вниз, мое дыхание вырывалось из груди в смеси облегчения и разочарования.

— Хоз… — Кожа затих, когда Риз смерил его взглядом. Птица взъерошила перья и запрыгала по клетке, после чего воцарилась нервная тишина.

— Поздравляю, — сказала я, пытаясь стряхнуть с себя тревожное электричество, возникшее мгновение назад. — Возможно, ты первый человек, который заставил Кожу остановиться на середине предложения. Тебе стоит забрать его.

— Нет, черт возьми. Я не люблю сквернословящих животных.

Мы смотрели друг на друга в течение секунды, прежде чем хихиканье вырвалось из моих уст, а железный занавес, закрывающий его глаза, приподнялся настолько, что я смогла заметить еще один проблеск юмора.

Мы больше не разговаривали до конца моей смены, но настроение между нами стало настолько светлым, что я убедила себя в том, что у нас с Ризом могут быть функциональные рабочие отношения.

Я не была уверена, оптимизм это или заблуждение, но мой мозг всегда цеплялся за малейшие свидетельства того, что все не так уж плохо, чтобы справиться с дискомфортом.

Ветер трепал голую кожу на моем лице и шее, когда мы шли домой после моей смены. Мы с Ризом спорили, идти пешком или ехать на машине, но в конце концов даже он признал, что было бы глупо ехать на машине в такое близкое место.

— Тебе не терпится посетить Эльдорру? — спросила я. Через несколько дней мы уезжали в Атенберг на зимние каникулы, и Риз упомянул, что это будет его первое посещение страны.

Я надеялась развить нашу предыдущую вспышку товарищества, но я ошиблась, потому что лицо Риза закрылось быстрее, чем домашняя вечеринка, на которую ворвались полицейские.

— Я не собираюсь ехать туда в отпуск, принцесса. — Он сказал это так, словно я заставляла его ехать в тюремный лагерь, а не в место, которое Travel + Leisure назвал девятым лучшим городом в мире для посещения.

— Я знаю, что ты не собираешься в отпуск. — Я пыталась и не смогла сдержать раздражение в своем голосе. — Но у тебя будет свободное время…

Высокочастотный визг шин разорвал воздух. Мой мозг не успел обработать звук, как Риз втолкнул меня в соседний переулок и прижал к стене, держа пистолет наготове и прикрывая меня своим телом.

Мой пульс участился как от внезапного всплеска адреналина, так и от близости к нему. Он излучал тепло и напряжение от каждого сантиметра своей большой, мускулистой фигуры, и оно окутывало меня, как кокон, когда мимо пронеслась машина, врубая музыку и выплескивая смех из полуоткрытых окон.

Сердцебиение Риза билось о мои лопатки, и мы застыли в переулке еще долго после того, как музыка стихла и осталось только наше тяжелое дыхание.

— Мистер Ларсен, — тихо сказала я. — Я думаю, мы в порядке.

Он не двигался. Я была зажата между ним и кирпичом, двумя неподвижными стенами, ограждающими меня от всего мира. Он уперся одной рукой в стену рядом с моей головой и стоял так близко, что я чувствовала каждый рельефный выступ и контур его тела на моем.

Прошел еще один долгий такт, прежде чем Риз убрал пистолет в кобуру и повернул голову, чтобы посмотреть на меня.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — Его голос был глубоким и грубым, а его глаза искали на мне повреждения, хотя со мной ничего не случилось.

— Да. Машина повернула слишком быстро. Вот и все. — Я издала нервный смешок, моя кожа была слишком горячей под его яростным взглядом. — Я была больше напугана тем, что ты швырнул меня в переулок.

— Вот почему мы должны были ехать на машине. — Он отступил назад, унося с собой свое тепло, и прохладный воздух заполнил пустоту. Я задрожала, жалея, что не надела более толстый свитер. Внезапно стало слишком холодно. — Ты слишком открыта и беззащитна, разгуливая в таком виде. Это мог быть обстрел из машины.

Я чуть не рассмеялась от этой мысли.

— Я так не думаю. В Хейзелбурге кошки полетят раньше, чем произойдет ограбление. — Это был один из самых безопасных городов в стране, и у большинства студентов даже не было машин.

Риз не выглядел впечатленным моей аналогией.

— Сколько раз я должен тебе повторять? Достаточно одного раза. С этого момента больше никаких прогулок до приюта и обратно.

— Это было буквально ничего. Ты слишком остро реагируешь, — сказала я, мое раздражение вернулось в полную силу.

Его выражение лица превратилось в гранит.

— Это моя работа — думать обо всем, что может пойти не так. Если тебе это не нравится, уволь меня. А до тех пор делай то, что я говорю, когда я говорю, как я сказал тебе в первый день.

Все следы нашего перемирия из приюта исчезли. Я хотела бы уволить его, но у меня не было права голоса при принятии кадровых решений и не было веской причины увольнять Риза, кроме того, что мы не ладили.

Я была так уверена, что наше общение в приюте ознаменовало начало нового этапа в наших отношениях, но мы с Ризом сделали один шаг вперед и два шага назад.

Я представила, как мы летим в Атенберг, и ничто, кроме привычного ледяного молчания, не составляет нам компанию в течение нескольких часов, и скривилась.

Это будут долгие рождественские каникулы.

Глава 4

Риз/Бриджит

Риз

Мы с Бриджит прибыли в Атенберг, столицу Эльдорры, через четыре дня после того, как мой указ о запрете прогулок открыл второй фронт в нашей продолжающейся холодной войне. Полет на самолете был холоднее, чем зимнее купание в русской реке, но мне было все равно.

Мне не нужно было нравиться ей, чтобы делать свою работу.

Я осмотрел почти пустое Национальное кладбище города, прислушиваясь к жуткому вою ветра, свистящего в голых деревьях. Глубокий холод пронесся по кладбищу, проникая сквозь слои одежды и погружаясь глубоко в мои кости.

Сегодня был первый полусвободный день в расписании Бриджит с тех пор, как мы приземлились, и она потрясла меня до глубины души, когда настояла на том, чтобы провести его на кладбище.

Но когда я увидела причину, я понял.

Я держался на почтительном расстоянии от того места, где она стояла на коленях перед двумя надгробиями, но все же был достаточно близко, чтобы видеть выгравированные на них имена.

Жозефина фон Ашеберг. Фредерик фон Ашеберг.

Ее родители.

Мне было десять лет, когда наследница престола Жозефина умерла во время родов. Я помню, как фотографии покойной принцессы неделями пестрили в журналах и на экранах телевизоров. Принц Фредерик погиб несколько лет спустя в автокатастрофе.

Мы с Бриджит не были друзьями. Черт, мы даже не были дружны большую часть времени. Но это не мешало моему сердцу сжиматься, когда я видел печаль на ее лице, когда она что-то бормотала, обращаясь к могилам своих родителей.

Бриджит убрала прядь волос с лица, и ее грустное выражение превратилось в небольшую улыбку, когда она сказала что-то еще. Меня редко волновало, что люди делают и говорят в своей личной жизни, но я почти жалел, что не нахожусь достаточно близко, чтобы услышать, что заставило ее улыбнуться.

Мой телефон пиликнул, и я был рад отвлечься от своих тревожных мыслей, пока не увидел сообщение.

Кристиан: Я могу назвать тебе имя менее чем за десять минут.

Я: Нет. Брось это.

Появилось еще одно сообщение, но я убрал телефон в карман, не читая его.

Меня охватило раздражение.

Кристиан был настойчивым ублюдком, который упивался копанием в скелетах чужого прошлого. Он доставал меня с тех пор, как узнал, что я проведу каникулы в Эльдорре — он знал мои опасения насчет этой страны — и если бы он не был моим боссом и самым близким другом, его лицо уже встретилось бы с моим кулаком.

Я сказал ему, что не хочу этого имени, и я серьезно. Я прожил тридцать один год, ничего не зная. Я смогу прожить еще тридцать один год, или столько, сколько потребуется, прежде чем откину копыта.

Я вернул свое внимание к Бриджит как раз в тот момент, когда рядом щелкнула ветка, а затем раздался тихий щелчок затвора фотоаппарата.

Я вскинул голову, и из моего горла вырвался низкий рык, когда я заметил копну светлых волос, выглядывающих из-за верхушки близлежащего надгробия.

Чертовы папарацци.

Этот засранец завизжал и попытался убежать, когда понял, что его поймали, но я ворвался и схватил его за куртку, прежде чем он успел сделать больше нескольких шагов.

Уголком глаза я заметил, как Бриджит встала, выражение ее лица было обеспокоенным.

— Дай мне свою камеру, — сказал я, мой спокойный голос выдавал мой гнев. Папарацци были неизбежным злом при охране высокопоставленных лиц, но была разница между тем, чтобы сфотографировать человека во время еды и шопинга, и тем, чтобы сфотографировать его в приватный момент.

Бриджит навещала могилы своих родителей, черт возьми, и этот кусок дерьма имел наглость вторгнуться.

— Ни за что, — пробурчал папараццы. — Это свободная страна, а принцесса Бриджит — публичная персона. Я могу…

Я не стал ждать, пока он закончит фразу, и выхватил камеру из его рук, бросил ее на землю и разбил ее вдребезги своим ботинком.

Мне не нравилось просить дважды.

Он завыл в знак протеста.

— Это была камера за пять тысяч долларов!

— Считай, что тебе повезло, что это все, что было сломано. — Я отпустил его куртку и расправил ее для него, это движение было скорее угрозой, чем любезностью. — У тебя есть пять секунд, чтобы исчезнуть из моего поля зрения, прежде чем это изменится.

Папараццы был возмущен, но он не был глуп. Через две секунды он исчез среди деревьев, оставив после себя обломки своей бесполезной камеры. Через минуту после этого я услышал, как завелся двигатель и машина выехала со стоянки.

— Я узнаю его. Он из National Express. — Бриджит подошла ко мне, ничуть не удивленная таким поворотом событий. — Самая дрянная желтая пресса. Они, наверное, напишут статью о том, что я вступила в сатанистский кружок или что-то в этом роде после того, что ты сделал с его камерой.

Я фыркнул.

— Он заслужил это. Я не выношу людей, которые не уважают чужое личное пространство.

На ее лице мелькнула небольшая улыбка, первая, которую она подарила мне за последние несколько дней, и прежний холод ослаб.

— Он папарацци. Это его работа — вторгаться в чужую личную жизнь.

— Не тогда, когда люди на гребаном кладбище.

— Я привыкла к этому. Если я не во дворце, всегда есть шанс, что то, что я делаю, попадет в газеты. — В голосе Бриджит звучала покорность. — Спасибо, что позаботился об этом, даже если твой метод был более… агрессивным, чем я бы посоветовала. — В ее глазах остался намек на грусть, и я снова почувствовал странное напряжение в груди. Может быть, это было потому, что я имел отношение к источнику ее грусти — чувство, что я остался один в мире, без двух людей, которые должны были любить меня больше всего, рядом со мной.

У меня никогда не было такой родительской любви, поэтому, несмотря на дыру, которую она оставила, я не понимал, чего мне не хватает. Бриджит пережила это, по крайней мере, со стороны отца, поэтому я представлял, что для нее эта потеря была еще более значительной.

Ты здесь не для того, чтобы общаться с ней, придурок. Ты здесь, чтобы охранять ее. Вот и все. Неважно, насколько красивой или грустной она выглядела, или как сильно я хотел стереть меланхолию, окутывающую ее.

В мои обязанности не входило заставлять ее чувствовать себя лучше.

Я отошел.

— Ты готова? Мы можем остаться подольше, если хочешь, но через час у тебя мероприятие.

— Нет, я готова. Я просто хотела поздравить родителей с Рождеством и рассказать им о своей жизни. — Бриджит заправила прядь волос за ухо, выглядя стеснительной. — Это звучит глупо, но это традиция, и я чувствую, что они слушают… — Она запнулась. — Как я уже сказала, это глупо.

— Это не глупо. — В моей груди образовалось сжатие, которое распространялось, пока не задушило меня воспоминаниями, которые лучше забыть. — Я делаю то же самое со своими старыми военными приятелями. — С теми, кто похоронен в Вашингтоне, во всяком случае, хотя я старался выбираться в другие места, когда мог.

Они погибли из-за меня. Самое меньшее, что я мог сделать, это отдать дань уважения.

— Ты поддерживаешь связь со своими друзьями с флота? — спросила Бриджит, когда мы шли к выходу.

Я следил за тем, чтобы не появились папарацци или недоброжелатели, но вокруг не было никого, кроме нас и призраков из прошлого.

— Парочкой. Не так часто, как хотелось бы.

Мое подразделение было моей семьей, но после того, что произошло, выжившим стало слишком трудно поддерживать связь. Мы слишком часто напоминали друг другу о том, что мы потеряли.

Единственный человек, с которым я поддерживал постоянную связь, был мой старый командир, с которым я служил на флоте.

— Что заставило тебя уйти? — Бриджит засунула руки поглубже в карманы пальто, и я поборол желание притянуть ее ближе, чтобы поделиться теплом своего тела. Было чертовски холодно, а ее пальто не выглядело достаточно толстым, чтобы защитить ее от ветра.

— Это стало слишком. Командировки, неопределенность, похороны. Смотреть, как люди, с которыми я служил, умирают прямо у меня на глазах. — Теснота сдавила, и я заставил себя дышать, прежде чем продолжить. — Это испортило меня, и если бы я не ушел, когда ушел… — Я бы потерял то, что от меня осталось. Я покачал головой. — Это та же история, что и у многих ветеранов. Я не какой-то особенный.

Мы дошли до машины, но когда я открыл дверь, чтобы Бриджит села, она вместо этого положила свою ладонь на мою руку.

Я напрягся: ее прикосновение прожгло мою одежду сильнее, чем любой холод или пламя.

— Мне жаль, — сказала она. — И за то, что произошло, и за то, что я лезла не в свое дело.

— Я ушел много лет назад. Если бы я не хотел говорить об этом, я бы и не говорил. В этом нет ничего страшного. — Я отдернул руку и шире открыл дверь машины, но отпечаток ее прикосновения остался. — Я не жалею о том, что служил на флоте. Ребята из моего подразделения были для меня как братья, ближе всех к настоящей семье, и я бы ни за что не отказался от этого. Но фронтовые дела? Да, с этим дерьмом я покончил.

Я никогда ни с кем не делился этим раньше. С другой стороны, мне не с кем было поделиться этим, кроме моего старого психотерапевта, а у меня было достаточно проблем, чтобы работать с ней, не углубляясь в причины моего ухода из армии.

— И все же после этого ты выбрал профессию телохранителя, — заметила Бриджит. — Не совсем безопасное занятие.

— У меня есть навыки, чтобы стать хорошим телохранителем. — Многие бывшие «морские котики»[2] идут по пути частной охраны, и Кристиан, может быть, и был ублюдком, но он был убедительным ублюдком. Он убедил меня подписать контракт менее чем через сутки после моего возвращения на американскую землю. — Не думаю, что мне когда-либо угрожала опасность с тех пор, как ты стала моим клиентом.

Она смущенно вскинула брови, и я почти улыбнулся.

Почти.

— Риск разрыва моей артерии увеличился в десять раз.

Замешательство Бриджит рассеялось, сменившись странным сочетанием восторга и раздражения.

— Рада видеть, что вы обрели чувство юмора, мистер Ларсен. Это рождественское чудо.

Из моего горла вырвался смешок, настолько чужой, что я едва узнал в нем свой собственный, и что-то в моей душе всколыхнулось, подталкиваемое напоминанием о существовании других вещей, помимо тьмы, которая преследовала меня так долго.

В глазах Бриджит промелькнуло удивление, прежде чем она неуверенно улыбнулась в ответ, и нечто подняло голову в ответ на дальнейшее поощрение.

Я засунул его обратно.

Смеяться было хорошо. Все остальное — нет.

— Пойдем. — Я стер улыбку со своего лица. — Или мы опоздаем.

Бриджит

Если бы я могла описать свои отношения с Ризом одной песней, то это была бы песня Кэти Перри «Hot N Cold». В одну минуту мы ссорились и не давали друг другу покоя. В следующую — мы смеялись и сближались из-за шуток.

Ладно, сближение — слишком сильное слово для того, что произошло на парковке кладбища. Вести себя по отношению друг к другу как нормальные люди было более точным. Риз не столько рассмеялся, сколько полунасмешливо улыбнулся, но, возможно, в его мире это и было смехом. Я не могла представить его откидывающим голову назад от смеха так же, как я могу представить Скалу[3], танцующего балет.

Но если я чему-то и научилась за последний месяц, так это тому, что мне нужно пользоваться преимуществами наших отношений, когда это возможно. Поэтому после запланированного «неожиданного» визита в местную среднюю школу, где я произнесла речь о важности доброты и психического здоровья, я затронула тему, которую избегала в течение последней недели.

— Обычно я остаюсь в Элдорре дольше на праздники, но я рада, что в этом году мы вернемся в кампус раньше, — непринужденно сказала я, когда мы устроились на своих местах в ресторане возле школы.

Нет ответа.

Как раз когда я подумала, что Риз проигнорирует приманку, он сказал:

— Выкладывай, принцесса. Чего ты хочешь?

И снова ворчливость.

Мое лицо слегка нахмурилось. Я чувствовала себя ребенком, спрашивающим разрешения у родителей, когда говорила с ним, что было смешно, но он излучал такой авторитет, что я иногда забывала, что он мой сотрудник, а не наоборот.

Ну, технически он был подрядчиком дворца, но это было незначительное отличие.

— Моя любимая группа приезжает в Вашингтон в январе. Мы с Авой уже купили билеты, чтобы увидеть их, — сказала я.

— Название группы и место.

Я сказала ему.

— Я проверю и дам тебе знать. — Риз закрыл свое меню, когда подошел наш официант. — Бургер, средней прожарки, пожалуйста. Спасибо.

Я сделала заказ и подождала, пока официант уйдет, прежде чем повторить сдавленным голосом:

— Я уже купила билеты. — Перевод: Я иду, нравится тебе это или нет.

— Надеюсь, возвратные. — Его острый взгляд скользил по ресторану, не упуская ни одной детали о посетителях или расположении комнат.

И вот тут-то в наших отношениях наступил спад, как по часам.

— Твоя работа не в том, чтобы управлять моей жизнью. Перестань вести себя как чрезмерно заботливый родитель. — Мое разочарование нарастало. Я бы предпочла ненавидеть его все время, чем заставлять свои эмоции колебаться туда-сюда, как сломанный манометр. Это было утомительно. — Как ты до сих пор работаешь? Я удивлена, что твои предыдущие клиенты не пожаловались в вашу компанию на твою… твою…

Риз вскинул бровь, пока я подбирала нужные слова.

— Твои властные наклонности, — неубедительно закончила я. Проклятье. Мне нужно было иметь больший арсенал лучших оскорблений.

— Потому что я лучший. Они знают это, и ты тоже, — высокомерно сказал он. Он наклонился вперед, его глаза потемнели. — Ты думаешь, я хочу стать твоим родителем? Я не хочу. Если бы я хотел детей, я бы нашел себе офисную работу и поселилась в каком-нибудь пригородном доме с забором и собакой. Я работаю в этой сфере, чтобы спасать жизни, принцесса. Я забрал их много, а теперь… — Он резко остановился, но его слова застыли в воздухе.

Я вспомнила его слова на парковке. Это стало слишком. Командировки, неопределенность, похороны. Смотреть, как люди, которых я считал братьями, умирают прямо у меня на глазах.

Риз не вдавался в подробности о том, что произошло, когда он служил в армии, но ему это и не требовалось. Я могла только представить.

Чувство вины и сочувствия расцвели в моем животе и свернулись вокруг моего сердца.

Именно поэтому я так сильно колебалась в своих чувствах к нему. Мне не нравилось отношение и поступки Риза, но я не испытывала к нему неприязни, потому что понимала, почему он поступает так, как поступает.

Это была головоломка, и, к сожалению, я не видела из нее выхода.

— Достаточно одного промаха, — закончил Риз. — Одна секунда рассеянности, и ты можешь попасть на минное поле и подорваться на мине. Одна ошибка в рассуждениях, и ты можешь оказаться с пулей в голове. — Он откинулся назад, ставни опустились на металлические глаза. — Так что нет, мне плевать, если ты уже купила билеты. Я все равно проверю место, и если что-то покажется не так, ты не пойдешь. Конец истории.

В моей голове пронеслась дюжина различных ответов, но тот, который получился, был совсем не тем, который я хотела сказать.

— Мы не в зоне боевых действий, — мягко сказала я. — Нам не нужно быть начеку двадцать четыре часа в сутки.

Челюсть Риза напряглась, и, хотя он ушел из флота много лет назад, я задалась вопросом, как долго он боролся со своими внутренними битвами.

— Жизнь — это зона боевых действий, принцесса. Чем раньше ты это поймешь, тем в большей безопасности будешь.

Хотя моя жизнь не была идеальной, она была намного лучше, чем у большинства людей. Я знала это. Я выросла в пузыре, защищенная от худших проявлений человечества, и поэтому была невероятно привилегированной. Но мысль о том, чтобы жить так, будто я каждый день веду с ним войну, наводила на меня неописуемую тоску.

— В жизни есть нечто большее, чем попытка не умереть. — Я не сводила взгляда с Риза, пока официант приносил наши заказы и ставил их на стол. — Это всего лишь концерт. Я обещаю, что буду в порядке.

Глава 5

Риз

Я буду в порядке, чёрта с два.

Слова Бриджит, сказанные с такой уверенностью месяц назад, вернулись, чтобы укусить ее, а заодно и меня, в пресловутый зад. Изучив место проведения концерта, я прямо сказал ей, чтобы она не ходила на выступление, которое проходило на каком-то сомнительном складе, который должен был быть закрыт за нарушение тысячи и одного правила техники безопасности. Здание было на расстоянии одного сильного порыва ветра от того, чтобы рухнуть.

И все же Бриджит пошла против моего приказа и улизнула посреди ночи, чтобы посетить этот чертов концерт, только для того, чтобы потом быть похищенной.

Именно так. Похищена наемником, который схватил ее и Аву на улице.

Меня разозлил даже не сам концерт. Если бы Бриджит настояла на том, чтобы пойти, я бы пошел с ней, потому что она была клиентом. Я не мог физически запретить ей делать то, что она хочет.

Нет, я был зол из-за того, что она действовала за моей спиной, и всего этого инцидента с похищением можно было бы избежать, если бы она была честна со мной.

Я взглянул в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что Бриджит все еще там. Как бы я ни был взбешен, вид ее на заднем сиденье, в синяках, но в безопасности, немного ослабил ледяной ужас, охвативший меня с тех пор, как я проснулся и понял, что она ушла.

К счастью, у меня хватило предусмотрительности установить секретный чип слежения в ее телефон несколькими неделями ранее, и он привел меня в Филадельфию, где я нашел ее и Аву связанными и во власти наемного убийцы. Вся эта ситуация стала результатом долгой и грязной истории с участием Алекса Волкова, дяди-психопата Алекса, который похитил Аву в качестве рычага давления на своего племянника, а также многолетних секретов и мести.

Честно говоря, мне было наплевать на всю эту драму. Все, о чем я заботился, это о том, чтобы Бриджит выбралась оттуда невредимой, и я это сделал, хотя бы для того, чтобы разорвать ее на части своими собственными руками.

— Ава останется с нами на ночь. — Бриджит провела рукой по волосам подруги, ее брови озабоченно нахмурились. — Я не хочу, чтобы она была одна.

Ава лежала, свернувшись калачиком на ее коленях, ее рыдания были тише, чем раньше, но все еще достаточно частыми, чтобы заставить меня вздрогнуть. Я понятия не имел, что делать рядом с плачущими людьми, особенно с теми, чей теперь уже бывший парень признался, что лгал ей на протяжении всех их отношений, чтобы отомстить человеку, который, как он считал, убил его семью. И это была лишь краткая версия того, что произошло.

Это было дерьмовое дерьмо, но Алекс Волков всегда был немного дерьмовым в том смысле, что я могу убить тебя, если буду в плохом настроении. По крайней мере, все были живы… кроме его дяди и наемника.

— Хорошо. — Это слово срикошетило по машине, как пуля.

Бриджит вздрогнула, и в моем желудке зародилось маленькое зернышко вины. Этого было недостаточно, чтобы заглушить мой гнев, но этого было достаточно, чтобы я почувствовал себя мудаком, когда остановился перед ее домом. Она прошла через ад, и я должен был сначала дать ей отойти от событий последних двадцати часов, прежде чем набрасываться на нее.

Ключевое слово: должен. Но меня никогда особо не волновало, что я должен делать. Важно было то, что мне нужно сделать, и мне нужно было, чтобы Бриджит поняла, что она не может пренебрегать моими правилами. Они должны были защитить ее, черт возьми, и если с ней что-нибудь случится…

Меня пронзил новый ужас.

Мы вошли в дом, и я подождал, пока Ава отступит в комнату Бриджит, прежде чем повернуть голову направо.

— Кухня. Сейчас же.

Бриджит обхватила себя руками. Еще одна волна гнева обрушилась на меня при виде необработанной, покрасневшей кожи там, где веревки впились в ее запястья.

Если бы наемник не был уже мертв, я бы разделал его сам, и сделал бы это дольше и слаще, чем Алекс.

Она прошла на кухню и занялась приготовлением чая, все время избегая моего взгляда.

— Все обошлось, — сказала она тоненьким голосом. — Я в порядке.

Вена пульсировала у меня на виске.

— Ты в порядке, — повторил я. Это прозвучало как рычание.

Мы стояли в пяти футах друг от друга. Я — в дверях, сжав кулаки; Бриджит — у раковины, обхватив руками кружку, с огромными глазами на бледном лице. Ее обычная холодная, царственная манера поведения исчезла, обнаженная событиями последних двадцати четырех часов, и я заметил легкую дрожь в ее плечах.

— Я совершила ошибку, но…

— Ошибку? — Огонь опалил мои вены, обжигая меня изнутри. — Ошибка — это явиться не на тот урок. Ошибка — забыть запереть дверь, когда выходишь из дома. Это не похищение и почти убийство психопатом, потому что ты улизнула, как школьница, нарушившая комендантский час. Я бы сказал, что это было больше, чем ошибка.

Мой голос повышался с каждым словом, пока я не начал кричать. Я никогда раньше не терял спокойствие с клиентом, но Бриджит обладала удивительной способностью выжимать из меня все эмоции, хорошие и плохие.

— Я же не хотела, чтобы меня похищали. — Часть огня вернулась в глаза Бриджит. — Концерт был в полной безопасности, несмотря на то, что ты сказал. Это было только после… — Она глубоко вздохнула. — Они нацелились не на меня. Они нацелились на Аву, а я случайно оказался с ней. Это могло случиться в любой момент.

Вена на моем виске пульсировала сильнее.

— Нет. Это не могло произойти в любой момент. — Я направился к ней, мой рот расплющился от мрачного удовольствия, когда я увидел, как ее глаза расширились от страха. Хорошо. Она должна бояться меня, потому что я собирался устроить адский дождь на весь ее маленький наивный парад. — Хочешь знать почему?

Бриджит благоразумно предпочла не отвечать. На каждый мой шаг вперед она делала один шаг назад, пока не уперлась спиной в стену, а ее сцепленные в комок руки не задушили ее кружку.

— Потому что я был бы там, — шипел я. — Мне плевать, кто был целью — ты, Ава или гребаная Большая Птица. Если бы я был там, я бы обезвредил этого придурка еще до того, как он прикоснулся к тебе. — Это не было высокомерием, это была правда. Была причина, по которой я был самым востребованным агентом службы безопасности Харпера, и это была не моя личность. — Что я сказал тебе, когда мы впервые встретились?

Бриджит ничего не ответила.

— Что. Я. Сказал. Тебе? — Я положил предплечье на стену над ее головой, а руку около ее лица, фактически заключив ее в клетку. Мы были так близко, что я чувствовал запах ее духов — что-то тонкое и пьянящее, как свежие цветы в летний день — и видел темные кольца вокруг ее зрачков. Я никогда раньше не видел таких глаз, таких глубоких и синих, как будто смотришь прямо в глубины океана. Это были такие глаза, которые заманивали и засасывали тебя, прежде чем ты успевал понять, что происходит.

Тот факт, что я заметил эти глупости в разгар худшего дня в моей карьере, только еще больше разозлило меня.

— Делать, что говоришь, когда говоришь. — В ее шепоте прозвучал намек на непокорность.

— Именно так. Ты не сделала этого, и ты чуть не умерла. — Если бы я не оказался там вовремя… Моя кровь заледенела. Алекс был там, но этот сумасшедший ублюдок мог застрелить Бриджит с такой же вероятностью, как и спасти ее. — Ты знаешь, что могло бы… — Я остановился на середине предложения. Я снова кричал. Я сжал челюсть и заставил себя сделать глубокий вдох. — Я знаю, ты считаешь меня властным и параноидальным, но я говорю «нет» не потому, что хочу помучить тебя, принцесса. Я хочу защитить тебя, и если ты будешь продолжать бросать мне вызов на каждом шагу, ты погубишь себя и тех, кто тебя окружает. Ты этого хочешь?

— Нет. — Вызов все еще был, но я не заметил подозрительного блеска в глазах Бриджит или легкого колебания ее подбородка.

Жестоко из лучших побуждений, и она нуждалась в большой куче этого.

Тем не менее, я смягчил суровый тон своего голоса, когда заговорил дальше.

— Тебе нужно доверять мне. Перестань бороться со мной по любому поводу, и, черт возьми, не действуй за моей спиной. В следующий раз сначала поговори со мной.

— Каждый раз, когда я пытаюсь поговорить с тобой, мы в итоге ссоримся, и разговор ни к чему не приводит. — Бриджит пристально смотрела на меня, побуждая сказать обратное. Я не стал. Я привык делать все по-своему, и мой путь обычно был правильным. — Доверие — это двустороннее взаимодействие. Ты установил секретный чип в мой телефон…

— Хорошо, что я это сделал, иначе бы ты сейчас была мертва, — прорычал я.

Она сжала губы, и мой взгляд непроизвольно упал на ее рот. Пышный, розовый, способный на большую дерзость, чем можно было ожидать от чопорной и правильной принцессы. Вот только не было ничего чопорного и правильного в том, что скрывалось под ее поверхностью… или в мыслях, проносящихся в моей голове.

Это было самое неподходящее время для того, чтобы думать о чем-то, хоть отдаленно связанном с сексом. Ради всего святого, ее похитили менее сорока восьми часов назад. Но адреналин и возбуждение всегда шли со мной рука об руку, и если быть честным, было очень мало случаев, когда она меня не возбуждала. Даже когда я был зол на нее, я хотел ее.

Мой член напрягся, а руки снова сжались в кулаки. Я охранял самых красивых женщин на планете — кинозвезд, супермоделей, наследниц, многие из которых ясно давали понять, что готовы подчиняться моим приказам как в спальне, так и за ее пределами, но я никогда не принимал их предложения. И никогда не поддавался искушению.

Подумать только, что женщина, которая скорее увидит, как я сгораю, чем прикоснется ко мне, — это та, которую я в итоге вожделею.

— Ты сказал, что я должна доверять тебе. Как я могу это сделать, если ты мне не доверяешь? — Бриджит заговорила своим переговорным голосом, который я узнал по бесчисленным публичным мероприятиям, на которых я ее сопровождал.

Этот голос раздражал меня до глубины души. Я бы предпочел, чтобы она огрызалась на меня, а не обращалась со мной как с каким-то чертовым незнакомцем, от которого ей нужно отвязаться.

— Я предлагаю компромисс. Достань чип, и я буду делать то, что ты скажешь, когда ты скажешь, если это связано с безопасностью. — Взгляд Бриджит впился в мой. — Я обещаю.

Невероятно. Она была не права, и она вела переговоры со мной.

И я хотел сказать «да».

— Почему я должен тебе верить? — Мое дыхание вырвалось резким выдохом, и мелкая дрожь пробежала по ее телу. Я отчетливо видел ее соски сквозь тонкий черный шелк платья. Твердые и бугристые, просящие моего прикосновения. Возможно, это было из-за прохлады — толстые стены и окна с двойными стеклами не могли уберечь от холода, — но, судя по раскрасневшимся щекам Бриджит, не только я один ощущал, что воздух между нами заряжен.

Мои ноздри раздувались. Я все еще был тверд как камень, и мне это не нравилось. Ненавидел ее за то, что она искушает меня таким образом. Ненавидел себя за то, что не мог сдержаться, когда дело касалось ее.

— Я не нарушаю своих обещаний, мистер Ларсен. — Бриджит настаивала на том, чтобы называть меня по фамилии так же, как я настаивал на том, чтобы называть ее принцессой. Это раздражало нас обоих, но ни один из нас не отступал первым. История всех наших отношений. — Мы договорились?

Моя челюсть тикала в ритме с моим пульсом. Раз. Два. Три.

Моим первым инстинктом было сказать «нет». Чип был единственной причиной, по которой она сейчас жива. Но это было самое близкое перемирие, и, хотя я без проблем играл роль плохого полицейского, я бы предпочел работать с сотрудничающей Бриджит, а не дышать ей в затылок каждый день.

— Хорошо, — выдавил я из себя. — Мы начинаем с испытательного срока. Четыре месяца. Ты выполняешь свою часть сделки, и я отступаю. Если нет, я прикую тебя к себе наручниками до тех пор, пока ты не сможешь даже спокойно сходить в туалет. Понятно?

Ее губы еще больше истончились, но она не стала спорить.

— Четырехмесячный испытательный срок. Отлично. — Она заколебалась, а затем добавила: — И еще кое-что…

Неверие наполнило мои вены.

— Ты, должно быть, шутишь?

Ее щеки окрасились в красный цвет.

— Ты никому не можешь рассказать о том, что произошло. Особенно не во дворце.

— Ты просишь меня солгать. — От меня требовалось записывать каждый инцидент с клиентом и представлять его Кристиану. Последний парень, который не сделал этого… скажем так, он пожалел о своем решении. Очень сильно.

— Не лгать, а не упоминать, — поправила меня Бриджит. — Подумай об этом. Если мой дедушка узнает, что произошло, тебя уволят, и твоя репутация будет подорвана.

Обращение к моему эго. Хорошая попытка, принцесса.

— Моя репутация справится с этим. — Я поднял бровь. — Я думал, ты будешь рада избавиться от меня.

Красные пятна на ее щеках стали еще глубже.

— Как говорится, меньшее из двух зол.

— Хм. — Если не считать случайного цивилизованного общения, мы терпеть не могли друг друга, несмотря на мой твердый член и ее твердые соски. Похоть — это одно, но если бы мы продолжали в том же духе, то убили бы друг друга. Не говоря уже о том, что я бы нарушил всевозможные правила, если бы сохранил в тайне то, что произошло в Филадельфии. Я должен сообщить об этом Кристиану, и пусть он разбирается с дворцом. В любом случае, он был лучшим в этом дипломатическом дерьме.

Но мысль о том, чтобы уйти от Бриджит и больше никогда ее не видеть, вызывала странное чувство дискомфорта. Какой бы раздражающей она ни была, она была одним из самых интересных клиентов, которые у меня были. Умнее, добрее, менее избалованная и самоуверенная.

— Не думаю, что твоя просьба как-то связана с тем, что ты больше не сможешь ни секунды свободно дышать, когда король узнает, что произошло. — Мое дыхание пощекотало ее ухо, и еще одна дрожь пробежала по ней. — Хм, принцесса?

Для человека, занимающего второе место в очереди на престол, она имела довольно большую свободу действий в своих приходах и уходах. Но если бы король Эдвард узнал, что кто-то похитил его драгоценную внучку, он бы держал ее под замком.

Бриджит тяжело сглотнула.

— Разве это имеет значение? В конечном итоге мы хотим одного и того же. Сохранить статус-кво. Ты сохраняешь свою репутацию, я сохраняю свою свободу.

Сохранить статус-кво? Вряд ли.

Было бы так легко поддаться желанию, бурлящему в моих венах, намотать ее волосы на кулак и узнать, сколько тепла скрывается под ее холодной внешностью. Она хотела этого так же сильно, как и я. Я слышал это в ее неровном дыхании, видел это в том, как она смотрела на меня, чувствовал это в легком изгибе ее тела напротив моего.

Очевидно, не только я был под кайфом от гнева и адреналина.

Думай своей большой головой, Ларсен. А не своей маленькой.

Я закрыл глаза и заставил себя беззвучно сосчитать до пяти. Когда я снова открыл их, они столкнулись с глазами Бриджит.

Серые бури на фоне голубого неба.

— Ты заключила сделку. Но если ты нарушишь ее или снова будешь действовать за моей спиной… — Мой голос понизился, темный и полный невысказанных угроз. — Ты на собственном опыте узнаешь, что бывает, когда играешь с огнем.

Глава 6

Бриджит

ПЕРВЫЙ ИСПЫТАТЕЛЬНЫЙ МЕСЯЦ

— Ты шутишь. — Я вытащила черный жилет из упаковки, позволив ему свисать с моих пальцев, как грязному белью.

Риз потягивал свой кофе и не поднимал глаз от газеты.

— Я не шучу о безопасности.

— Это пуленепробиваемый жилет.

— Я в курсе. Я его купил.

Вдох. Выдох.

— Мистер Ларсен, пожалуйста, объясните, зачем мне нужен пуленепробиваемый жилет. Где я должна его носить, в классе? На моей следующей волонтерской смене?

— Чтобы защитить тебя от пуль, конечно. Если хочешь.

Под моим глазом дернулся мускул. Прошел месяц с тех пор, как мы договорились о нашей сделке, и вот оно. Я все испортила. Мне не следовало тайком встречаться с Авой, но она была так подавлена своими проблемами в отношениях с Алексом, и я хотела подбодрить ее.

Очевидно, что это не сработало.

Инцидент с похищением вылил ведро холодной воды на мои прежние радужные взгляды на личную безопасность, и я твердо решила действовать более ответственно. Я ненавидела признавать правоту Риза, потому что он чаще всего был таким высокомерным ослом, но он каждый день ставил свою жизнь на кон ради меня. Однако он также, казалось, хотел заставить меня отказаться от сделки, бросая в мою сторону самые возмутительные предложения.

Как чертов пуленепробиваемый жилет.

— Я купил жилет на всякий случай, — мягко сказал Риз. — Теперь, когда ты об этом заговорила, мы должны испытать его в следующий раз, когда ты будешь на людях.

Достань чип, и я буду делать то, что ты скажешь, когда ты скажешь, если это связано с безопасностью. Я обещаю.

Я стиснула зубы. Риз вытащил чип, и я не нарушала своих обещаний.

— Отлично. — В моей голове вспыхнула лампочка, и медленная улыбка расползлась по моему лицу. — Я надену его сейчас.

Он наконец поднял голову, его лицо потемнело от подозрения, как легко я капитулировала.

— Куда мы идем?

— На шопинг.

Если Риз что-то и ненавидел, так это сопровождать меня по магазинам. Это была такая стереотипная мужская слабость, и я намеревалась использовать ее в своих целях.

Моя улыбка расширилась, когда его лицо потемнело еще больше.

Это будет весело.

Через час мы приехали в торговый центр Хейзелбурга, четырехэтажный с часто посещаемыми магазинами, в которых я могла бы помучить Риза. К счастью, была зима, а значит, я могла спрятать большую часть объема жилета под толстым свитером и пальто.

По словам Риза, он купил для меня более легкую версию, но жилет все равно был жарким, тяжелым и неудобным. Я почти пожалела о своем плане мести за покупки, но из-за свирепого взгляда Риза все обошлось… пока не случилась катастрофа.

Я примеряла одежду в дюжине бутиков за день, когда застряла в платье. Я случайно взяла не тот размер, и жесткий материал впился мне в грудную клетку, зажав руки над головой. Я не могла видеть и едва могла двигаться.

— Вот дерьмо. — Я редко ругалась, но ситуация требовала этого. Одним из моих пожизненных иррациональных страхов был страх застрять в одежде в магазине.

— Что случилось? — потребовал Риз, выходя из примерочной. — Все в порядке?

— Да. — Я ущипнула края платья и снова попыталась его натянуть, но безрезультатно. — Я в порядке.

Через десять минут я вспотела и задыхалась от напряжения и недостатка свежего воздуха, руки болели от того, что меня так долго держали.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

— Что, черт возьми, там происходит? — раздражение Риза доносилось через дверь, громко и отчетливо. — Ты слишком долго возишься.

У меня не было выбора. Я должна была попросить о помощи.

— Не мог бы ты позвать продавца-консультанта? Мне нужна их помощь в вопросе одежды.

Наступила долгая пауза.

— Ты застряла.

Пламя смущения лизнуло мою кожу.

— Просто позови кого-нибудь. Пожалуйста.

— Не могу. Один сотрудник ушел на обед, а у кассы сейчас шесть человек. — Риз решил, что будет следить за всеми, пока ждет меня. — Я помогу.

Если бы я могла видеть свое отражение, я была уверена, что увидела бы маску ужаса, смотрящую на меня.

— Нет. Ты не можешь войти сюда!

— Почему?

— Потому что я… — Полуголая. Обнажена. — Непристойно одета.

— Я уже видел полуголых женщин, принцесса. Либо впусти меня, чтобы я мог вытащить тебя из затора, в котором ты оказалась, либо сиди тихо в течение следующего часа, потому что именно столько времени понадобится кассиру, чтобы пробиться через толпу выходного дня. Они двигаются медленнее, чем черепаха под морфием.

Вселенная ненавидела меня. Я была уверена в этом.

— Хорошо. — Я произнесла это слово с усилием, пламя смущения пылало все жарче. — Входи.

На дверях примерочной не было замков, и через секунду присутствие Риза заполнило крошечное пространство. Даже если бы я не слышала, как он вошел, я бы его почувствовала. Он излучал интенсивную энергию, которая заряжала каждую молекулу воздуха, пока она не завибрировала вместе с ним.

Грубый. Мужественный. Мощный.

Я затаила дыхание, когда он приблизился, его ботинки мягко ступали по линолеуму. Для такого крупного человека он двигался с грацией пантеры.

Платье прикрывало мою грудь, но мои кружевные трусики были на виду, и я старалась не думать о том, сколько кожи я показываю, когда Риз остановился передо мной. Он был достаточно близко, чтобы я могла почувствовать тепло, исходящее от его тела, и ощутить его чистый, мыльный запах.

Напряжение и тишина гудели в равной степени, когда он ухватился за подол платья над моей головой и потянул. Он скользнул вверх на полсантиметра, а затем остановился, и я вздрогнула, когда ткань уперлась в свежий участок плоти.

— Я попробую снизу вверх, — сказал Риз, его голос был отстраненным и контролируемым.

Снизу вверх. Это означало, что он должен был положить руки на мою голую кожу.

— Хорошо. — Это вышло писклявее, чем мне бы хотелось.

Каждый мускул напрягся, когда он положил ладони на верхнюю часть моей грудной клетки. Он провел большими пальцами по натертому месту, где платье впивалось в мою кожу, а затем запустил пальцы под ткань, насколько смог, и поднял ее вверх.

Я больше не могла сдерживать дыхание.

Наконец я выдохнула, моя грудь тяжело вздымалась, словно пытаясь глубже вжаться в грубое, теплое прикосновение Риза. Вдох прозвучал неловко громко в тишине.

Риз сделал паузу. Платье уже наполовину задралось на плечи, обнажив мою грудь в лифчике.

— Успокой дыхание, принцесса, иначе ничего не получится, — сказал он, его голос звучал более напряженно, чем минуту назад.

Тепло опаляло мою кожу, но я контролировала свое дыхание, и он возобновил свою работу.

Еще один дюйм… еще… и я была свободна.

Свежий воздух ворвался в мои ноздри, и я моргнула, чтобы приспособиться к свету после того, как последние двадцать минут была заперта в платье.

Я сжала материал перед собой, мое лицо разгорелось от смущения и облегчения.

— Спасибо. — Я не знала, что еще сказать.

Риз отступил назад, его челюсть была как гранит. Вместо ответа он поднял пуленепробиваемый жилет и футболку, которую я носила под ним, и ткнул пальцем.

— Иди сюда.

— Я могу надеть его сама.

И снова никакого ответа.

Я вздохнула и подошла к тому месту, где он стоял. Я слишком устала, чтобы бороться, и не сопротивлялась, когда он надел футболку через голову, а затем жилет. Я наблюдала за ним в зеркало, пока он работал, поправляя жилетку и бретельки, пока она не стала удобно сидеть на моем торсе. Я все еще держала платье перед собой, наклонив его так, чтобы оно прикрывало мое нижнее белье.

Я не знала, почему я беспокоилась. Риз проявил к моей полуобнаженной форме столько же интереса, сколько он проявил бы к манекену из пенопласта.

Странная игла раздражения уколола меня.

Риз закончил поправлять жилет, но не успела я отойти, как его руки сомкнулись вокруг моих бицепсов в железной хватке. Они были настолько большими, что легко обхватили мои руки.

Он посмотрел на меня в зеркало и опустил голову, пока его рот не оказался рядом с моим ухом.

Мое сердце бешено забилось, и я крепче сжала платье перед собой.

— Не думай, что я не знаю, чем ты занималась весь день. — Дыхание Риза прошептало по моей коже темное предупреждение. — На этот раз я потакал тебе, принцесса, но я не люблю игры. К счастью для тебя, ты прошла испытание. — Он скользил руками вверх по моим рукам, пока они не легли на обтянутые жилетом плечи, оставляя за собой огненный след. — Тебе нужно научиться следовать инструкциям, не споря. Мне все равно, если ты думаешь, что я смешон. Секунда промедления может означать разницу между жизнью и смертью. Я говорю «пригнись», ты пригибаешься. Я говорю надеть пуленепробиваемый жилет на гребаный пляж, ты надеваешь жилет. Поняла?

Моя хватка задушила платье.

— Жилет был тестом, чтобы узнать, буду ли я его носить? Это так… подло. — Целый день потрачен впустую из-за дурацкого теста. Негодование развернулось в моем животе. — Я ненавижу, когда ты делаешь такие вещи.

Мрачная полуулыбка тронула губы Риза.

— Я бы предпочел, чтобы ты ненавидела меня живой, чем любила мертвой. — Он отпустил мои плечи. — Одевайся. Мы уходим.

Дверь за ним закрылась.

Наконец-то я снова могла спокойно дышать, но я не могла остановить его слова, которые эхом отдавались в моей голове.

Я бы предпочел, чтобы ты ненавидела меня живой, чем любила мертвой.

Проблема была в том, что я не ненавидела его. Я ненавидела его правила и ограничения, но я не ненавидела его.

Я хотела бы, чтобы ненавидела.

Это сделало бы мою жизнь намного проще.

ТРЕТИЙ ИСПЫТАТЕЛЬНЫЙ МЕСЯЦ

— Я не могу пойти.

— Что значит, ты не можешь пойти? — Неверие Джулс просочилось через край. — Мы говорили о фестивале со второго курса. Мы согласовали наряды. Стелла взяла машину прокат! Мы можем погибнуть в дороге, потому что она ужасный водитель…

— Я слышала это! — крикнула Стелла на заднем плане.

— …но только у нее есть права.

— Я знаю. — Я посмотрела на Риза, который сидел на диване и полировал нож, как психопат. — Некий телохранитель посчитал это небезопасным.

Мы с друзьями планировали посетить музыкальный фестиваль в Рокбери в течение многих лет, а теперь мне придется его пропустить.

— Ну и что? Все равно приходи. Он работает на тебя, а не наоборот.

Мне бы хотелось, но мы все еще находились на испытательном сроке нашего договора, и опасения Риза были не совсем беспочвенны. Рокбери проходил в кемпинге в полутора часах езды от Нью-Йорка, и хотя он выглядел как взрывное мероприятие, каждый год что-то неизбежно шло не так — загоралась палатка участника фестиваля, пьяная групповая драка приводила к нескольким госпитализациям, давка, вызванная паникой. Кроме того, в выходные, когда будет проходить фестиваль в этом году, ожидалась гроза, что означало, что кемпинг, скорее всего, превратится в гигантскую грязевую яму, но мои друзья все равно рискнули.

— Прости, Джей. В следующий раз.

Джулс вздохнула.

— Скажи своему мужчине, что он чертовски горяч, но настоящий кайфоломщик.

— Он не мой мужчина. Он мой телохранитель. — Я понизила голос, но мне показалось, что я увидела, как Риз сделал паузу на миллисекунду, прежде чем возобновить полировку своего ножа.

— Еще хуже. Он управляет твоей жизнью, а ты не получаешь от этого ни хрена.

— Джулс.

— Ты знаешь, что это правда. — Еще один вздох. — Ладно, я поняла. Мы будем скучать по тебе, но мы наверстаем упущенное, когда вернемся.

— Звучит неплохо.

Я повесила трубку и опустилась в кресло, БПИ — боязнь пропустить интересное — сильно накрыл меня. Я купила билеты на фестиваль несколько месяцев назад, еще до того, как Риз начал работать на меня, и мне пришлось продать их случайному младшекурснику из моего класса политической теории.

— Надеюсь, ты счастлив, — сказала я с укором.

Он не ответил.

За последние три месяца мы с Ризом наладили рабочие взаимоотношения, но все равно бывали моменты, когда мне хотелось швырнуть в него учебником. Как сейчас.

Однако когда в следующие выходные наступил день фестиваля, я проснулась от шока всей своей жизни.

Я вошла в гостиную с затуманенными глазами и увидела, что она преобразилась. Мебель была отодвинута в сторону, вместо нее на полу лежала груда подушек и подушечек с бохо-принтами. Журнальный столик стонал под различными закусками и напитками, а на экране в режиме реального времени шел фестиваль Рокбери. Однако гвоздем программы была закрытая палатка, украшенная подвесными гирляндами, которые выглядели точно так же, как те, что люди устанавливали на территории фестиваля.

Риз сидел на диване, который теперь был прижат к стене под окном, и хмуро смотрел на свой телефон.

— Что… — Я потерла глаза. Нет, я не спала. Палатка, закуски, все было на месте. — Что это?

— Домашний фестиваль, — пробурчал он.

— Ты сам все собрал. — Это было скорее выражение неверия, чем вопрос.

— Неохотно и с помощью. — Риз поднял взгляд. — Твоя рыжеволосая подруга угрожала.

Конечно. В этом было больше смысла. Должно быть, моим друзьям было обидно, что я пропускаю фестиваль, вот они и устроили, так сказать, утешительную вечеринку. Но что-то не сходилось.

— Они уехали вчера вечером.

— Они занесли все заранее, пока ты была в душе.

Хм, правдоподобно. Я долго принимала душ.

Умиротворенная и восхищенная, я схватила охапку чипсов, конфет и газировки и забралась в мягкую палатку, где по телевизору смотрела выступления своих любимых групп. Качество звука и изображения было настолько хорошим, что мне казалось, будто я нахожусь там.

Признаться, мне было комфортнее, чем на самом фестивале, но мне не хватало людей, с которыми можно было бы насладиться этим.

Через час я высунула голову из палатки, колеблясь.

— Мистер Ларсен. Почему бы тебе не присоединиться ко мне? Здесь много еды.

Он все еще сидел на диване, нахмурившись, как медведь, проснувшийся не с той стороны пещеры.

— Нет, спасибо.

— Давай. — Я помахала рукой вокруг. — Не заставляй меня веселиться в одиночестве. Это так грустно.

Губы Риза растянулся в небольшой ухмылке, прежде чем он поднялся со своего места.

— Только потому, что ты послушалась, и не поехала на фестиваль.

На этот раз нахмурилась я.

— Ты говоришь это так, будто дрессируешь собаку.

— Большинство вещей в жизни похожи на дрессировку собаки.

— Это неправда.

— Приходишь на работу, получаешь деньги. Ухаживаешь за девушкой, получаешь секс. Учишься, получаешь хорошие оценки. Действуешь и вознаграждаешься. Общество работает на этом.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он был прав.

— Никто больше не использует слово «ухаживать», — пробормотала я. Я ненавидела, когда он был прав.

Его ухмылка углубилась на долю дюйма.

Он был слишком велик, чтобы поместиться в палатке вместе со мной, поэтому он устроился на полу рядом с ней. Несмотря на мои уговоры, он отказался прикоснуться к еде, оставив меня поглощать закуски самостоятельно.

Еще через час я проглотила столько сахара и углеводов, что почувствовала себя немного болезнено, а Риз выглядел достаточно скучающим, чтобы уснуть.

— Я так понимаю, ты не поклонник электронной музыки. — Я потянулась и поморщилась. Последний пакет чипсов с солью и уксусом был плохой идеей.

— Это похоже на неудачную рекламу Mountain Dew.

Я чуть не подавилась водой.

— Справедливо. — Я вытерла рот салфеткой, не в силах скрыть улыбку. Риз был таким серьезным, что я радовалась, когда его каменная маска трескалась. — Итак, скажи мне. Если тебе не нравится электронная танцевальная музыка, то что тебе нравится?

— Не часто слушаю музыку.

— Хобби? — упорствовала я. — У тебя должно быть хобби.

Он не ответил, но короткая вспышка настороженности в его глазах сказала мне все, что мне нужно было знать.

— У тебя оно есть! — Я так мало знала о Ризе за пределами его работы, что ухватилась за эту информацию, как голодное животное. — Что это? Дай угадаю, вязание. Нет, наблюдение за птицами. Нет, косплей.

Я выбрала самые случайные, не похожие на Риза увлечения, которые только могла придумать.

— Нет.

— Коллекционирование марок? Йога? Покемоны…

— Если я скажу тебе, ты заткнешься? — сказал он раздраженно.

Я ответила блаженной улыбкой.

— Возможно.

Риз долго колебался, прежде чем сказать:

— Я рисую, иногда.

Из всего, что я ожидала от него услышать, это не вошло даже в первую сотню.

— Что ты рисуешь? — Мой тон стал дразнящим. — Думаю, много бронированных машин и охранных сигнализаций. Может быть, немецкую овчарку, когда ты ощущаешь тепло и уют.

Он фыркнул.

— За исключением овчарки, послушать тебя так я скучный, как дерьмо.

Я открыла рот, но он поднял руку.

— Не думай об этом.

Я закрыла рот, но улыбка осталась.

— Как ты начала рисовать?

— Мой терапевт посоветовал мне это. Сказал, что это поможет справиться с моим состоянием. Оказалось, что мне это нравится. — Он пожал плечами. — Терапевт ушел, но рисование осталось.

Меня пронзила еще одна вспышка удивления, как от того, что у него был терапевт, так и от того, что он так свободно говорил об этом. Большинство людей не признались бы в этом так легко.

Хотя в этом был смысл. Он прослужил в армии десять лет. Я полагаю, что он пережил свою долю травм.

— ПТСР?[4] — мягко спросила я.

Риз быстро кивнул головой.

— Комплексное посттравматическое стрессовое расстройство. — Он не стал уточнять, а я не стала на него давить. Это был слишком личный вопрос, чтобы лезть в него.

— Я разочарована, — сказала я, меняя тему, так как чувствовала, что он снова закрывается. — Я очень надеялась, что ты увлекаешься косплеем. Из тебя получился бы хороший Тор, только с темными волосами.

— Второй раз ты пытаешься заставить меня снять рубашку, принцесса. Осторожнее, а то я подумаю, что ты пытаешься меня соблазнить.

Жар охватил мое лицо.

— Я не пытаюсь снять с тебя рубашку Тор даже не… — Я остановилась, когда Риз издал низкий смешок. — Ты подкалываешь меня.

— Когда ты сердишься, твое лицо похоже на клубнику.

Между установкой домашнего фестиваля и словами «твое лицо похоже на клубнику» из уст Риза, я была уверена, что проснулся в альтернативном измерении.

— Я не похожа на клубнику, — сказала я с таким достоинством, на какое только была способна. — По крайней мере, я не та, кто отказывается от операции.

Густые темные брови Риза опустились.

— Для твоей постоянной угрюмости, — уточнила я. — Хороший пластический хирург может помочь тебе с этим.

Мои слова на секунду повисли в воздухе, прежде чем Риз сделал то, что потрясло меня до глубины души. Он рассмеялся.

Настоящий смех, а не полуусмешка, которую он позволил себе в Эльдорре. Его глаза сморщились, углубив слабые, странно сексуальные морщинки вокруг них, а зубы сверкнули белизной на фоне загорелой кожи.

Звук скользнул по мне, такой же грубый и фактурный, каким я представляла себе его прикосновения.

Не то чтобы я когда-либо представляла себе, каково будет его прикосновение. Это было гипотетически.

— Туше. — Остатки веселья заполнили уголки его рта, превратив его из великолепного в разрушительного.

И тогда произошла другая катастрофа, гораздо более тревожная, чем застрять в слишком тесном платье в общественной примерочной.

Что-то легкое и бархатистое прикоснулось к моему сердцу… и затрепетало. Всего один раз, но этого было достаточно, чтобы я его опознала.

Бабочка.

Нет, нет, нет.

Я любила животных, искренне любила, но не могла допустить, чтобы в моем желудке жила бабочка. Ни для Риза Ларсена. Она должна была умереть немедленно.

— Ты в порядке? — Он странно посмотрел на меня. — Ты выглядишь так, будто тебе вот-вот стошнит.

— Да, я в порядке. — Я перефокусировалась на экране, изо всех сил стараясь не смотреть на него. — Я съела слишком много и слишком быстро. Вот и все.

Но я была так взволнована, что не могла сосредоточиться до конца дня, а когда наконец пришло время ложиться спать, я не могла сомкнуть глаз.

Я не могла увлечься своим телохранителем. Не таким образом, чтобы вызывать у меня бабочек.

Они затрепетали только при нашей первой встрече, но быстро угасли, как только Риз открыл рот. Почему они вернулись сейчас, когда я полностью осознала, насколько он невыносим?

Соберись, Бриджит.

Мой телефон зажужжал от входящего звонка, и я подняла трубку, благодарная за то, что меня отвлекли.

— Бридж! — буркнула Джулс, явно подвыпившая. — Как ты держишься, детка?

— Я в постели. — Я засмеялась. — Веселишься на фестивале?

— Да, но хотелось бы, чтобы ты была здесь. Без тебя не так весело.

— Хотел бы я тоже быть там. — Я смахнула прядь волос с глаз. — По крайней мере, у меня был домашний фестиваль. Это была блестящая идея, кстати. Спасибо.

— Домашний фестиваль? — Джулс звучала озадаченно. — О чем ты говоришь?

— То, что вы планировали с Ризом, — спросила я. — Палатка, подушки, еда?

— Может быть, я пьянее, чем я думала, но в твоих словах нет смысла. Я ничего не планировала с Ризом.

Она говорила искренне, и у нее не было причин лгать. Но если Риз не планировал это с моими друзьями, тогда…

Мое сердцебиение участилось.

Джулс продолжала говорить, но я уже не слышала ее.

Единственное, на чем я могла сосредоточиться, это не одна, а тысяча бабочек, вторгшихся в мой желудок.

Глава 7

Бриджит

ЧЕТВЕРТЫЙ ИСПЫТАТЕЛЬНЫЙ МЕСЯЦ

К тому времени, когда через месяц начался выпускной, я загнала бабочек в клетку, но одна из них дважды сбежала. Один раз, когда я увидела, как Риз гладит Мэдоу, которая утомляла его своей миловидностью. В другой раз, когда я увидела, как напряглись мышцы его рук, когда он нес продукты в дом.

Не нужно было многого, чтобы заставить моих бабочек начать летать. Потаскушки.

И все же, несмотря на назойливых тварей, живущих в моем желудке на правах бесплатной аренды, я старалась вести себя нормально рядом с Ризом. У меня не было другого выхода.

— Получу ли я медаль или сертификат признания за мою невероятную сдержанность в течение последних четырех месяцев? — Так получилось, что последний день моего испытательного срока совпал с выпускной церемонией, и я не могла удержаться, чтобы не поддразнить Риза, когда мы ждали, пока Ава подготовит кадр на своем штативе. Она была нашим неофициальным фотографом для групповых фотографий сегодня.

— Нет. Ты получишь телефон без слежения. — Риз просканировал помещение, его подозрительный взгляд сверлил пригородных папочек с пивными животами и мамочек из среднего высшего класса, одетых с ног до головы в Tory Burch.

— Все это время он был свободен от слежения.

— Теперь он остается свободным от слежения.

Очевидно, Риз никогда не слышал о том, чтобы соответствовать чьей-то энергии. Я пыталась быть легкомысленной, а он был серьезнее сердечного приступа.

Серьезно, Бриджит? Это тот парень, из-за которого ты трепещешь?

Прежде чем я успела придумать остроумный ответ, Ава махнула нам рукой, чтобы мы сфотографировались, и Риз остался позади, а я втиснулась в кадр с Джулс, Стеллой, Джошем и Авой, которая управляла камерой через приложение на своем телефоне.

Я разберусь со своими неуместными трепыханиями позже. Это был мой последний раз в кампусе с моими друзьями в качестве студентки, вроде как, и я хотела насладиться этим.

— Ты наступил мне на ногу, — огрызнулась Джулс на Джоша.

— Твоя нога встала на моем пути, — огрызнулся Джош.

— Как будто я намеренно поставила бы любую часть своего тела на твоем пути…

— Мне нужно обработать себя лизолом, чтобы ты…

— Прекратите! — Стелла ударила рукой по воздуху, поразив всех своим резким тоном. Обычно она была самой спокойной в нашей группе. — Или я опубликую откровенные и очень нелестные фотографии вас обоих в интернете.

Джош и Джулс ахнули.

— Ты бы не стала, — сказали они одновременно и посмотрели друг на друга.

Я подавила смех, а Ава, которая обычно играла роль неохотного посредника между подругой и братом, улыбнулась.

В конце концов, мы уговорили всех сделать приличный групповой снимок, затем еще один, и еще, пока мы не сделали достаточно фотографий, чтобы заполнить полдюжины альбомов, и настало время прощаться.

Я обняла своих друзей и попыталась проглотить беспорядочный ком эмоций в горле.

— Я буду скучать по вам, ребята.

Джулс и Стелла оставались в Вашингтоне, чтобы посещать юридическую школу и работать ассистентом в журнале D.C. Style, соответственно, но Ава отправлялась в Лондон на годичную стажировку по фотографии, а я переезжала в Нью-Йорк.

Я убедила дворец позволить мне остаться в США в качестве королевского посла Эльдорры. Если на каком-то мероприятии требовалось присутствие королевской семьи Эльдорры, я была тем человеком, который подходил для этой работы.

Я обнимала Аву сильнее и дольше всех. Между семейной драмой и разрывом с Алексом, она прошла через ад за последние несколько месяцев, и ей нужна была дополнительная любовь.

— Ты будешь обожать Лондон, — сказала я. — Это будет новый старт, и у тебя есть маленькая черная книжечка с обязательными для посещения местами, которую я тебе дала.

Ава слабо улыбнулась.

— Не сомневаюсь. Спасибо. — Она огляделась вокруг, и я подумала, не ищет ли она Алекса. Что бы она ни говорила, она не забыла о нем и, вероятно, не забудет еще какое-то время.

Я не заметила его в толпе, но не удивилась, если бы он был. Для предполагаемого гения он мог быть идиотом. Он говорил и делал обидные вещи, но Ава была ему небезразлична. Просто он был либо слишком упрям, либо слишком глуп, чтобы действовать в соответствии с этим.

Я сделала мысленную пометку нанести ему визит перед отъездом в Нью-Йорк. Я устала ждать, пока он вытащит голову из задницы.

После последнего раунда объятий мои друзья разошлись по своим семьям, и остались только мы с Ризом.

Мой дедушка и Николай хотели приехать, но в последний момент отменили поездку из-за какого-то дипломатического кризиса с Италией. Они оба расстроились, что пропустили мой выпускной, но я заверила их, что все в порядке.

И так оно и было. Я понимала ответственность, которую несут корона и наследник. Но это не означало, что я не могла погрязнуть в жалости к себе.

— Ты готова? — спросил Риз, его тон был мягче, чем обычно.

Я кивнула, подавляя чувство одиночества в животе, пока мы шли к нашей машине. Выпускной, переезд, прощание со всем, что я любила последние четыре года… слишком много перемен за слишком короткое время.

Я была настолько погружена в свои мысли, что не заметила, что мы едем в город, а не домой, пока не увидела вдалеке светящийся монумент Вашингтона.

— Куда мы едем? — Я выпрямилась на своем сиденье. — Ты же не потащишь меня на какой-нибудь склад, чтобы разделать меня?

Я не могла видеть лицо Риза, но могла слышать, как он закатывает глаза.

— Если бы я хотел это сделать, я бы сделал это на следующий день после знакомства с тобой.

Я нахмурилась, скорее оскорбленная, чем успокоенная, но мой едкий ответ замер на моих губах, когда он добавил:

— Я подумал, что ты не захочешь остаться дома и заказать еду на вынос в выпускной вечер.

Я не хотела оставаться дома в выпускной вечер. Это казалось таким грустным, но еще более грустным казалось ужинать в одиночестве в каком-нибудь модном ресторане.

У меня был Риз, но ему не платили за присутствие, и он не был особо разговорчивым собеседником. И все же… он точно знал, что мне нужно, даже не произнося ни слова.

Еще одна бабочка выпорхнула в моем животе, прежде чем я затолкала ее обратно в клетку.

— Куда мы идем? — Я повторила свой вопрос, интрига оттеснила мою прежнюю меланхолию.

Он остановился перед торговым центром. В Вашингтоне их было не так много, но в этом были все атрибуты пригородного форпоста, включая Subway, маникюрный салон и ресторан Walia.

— Лучшее Эфиопское место в городе. — Риз заглушил двигатель.

Мое сердце застучало. Эфиопская кухня была моей любимой. Конечно, Риз мог выбрать наугад, не помня об этом факте, который я как-то упустила во время поездки домой.

— Я тебе не верю, — сказала я. — Лучший эфиопский ресторан находится на U Street.

Это не так. Спустя полчаса я попробовала лепешку из закваски инджера и говядину тибс уот, и поняла, что Риз был прав. Это было лучшее эфиопское место в городе.

— Как я не знала об этом месте? — потребовал я, отламывая еще один кусок инджеры и зачерпывая им мясо. В эфиопской культуре хлеб был не только едой, но и утварью.

— Это место незаметно для большинства людей. Я охранял эфиопскую VIP-персону в течение нескольких месяцев. Только поэтому я узнал об этом месте.

— Ты полон сюрпризов. — размышляла я, жуя свою еду. Проглотив, я сказала: — Поскольку это мой выпускной вечер, давай сыграем в игру. Она называется «Узнай Риза Ларсена».

— Звучит скучно. — Риз обвел глазами ресторан. — Я уже знаю Риза Ларсена.

— Я не знаю.

Он издал многострадальный вздох, и я поборола желание ликовать, потому что этот вздох означал, что он вот-вот сдастся. Такое случалось нечасто, но когда это происходило, я радовалась этому, как ребенок в магазине сладостей.

— Отлично. — Риз сел и сложил руки на животе, изображая ворчливость. — Только потому, что это твой выпускной вечер.

Я улыбнулась.

Бриджит: один.

Риз: ноль.

До конца ужина я засыпала его вопросами, которые всегда хотела задать, начиная с мелочей.

Любимое блюдо? Запеченный сладкий картофель.

Любимый цвет? Черный. (Ещё бы).

Любимый фильм? «Бешеные псы».

После того, как я исчерпала основные вопросы, я перешла к более личным. К моему удивлению, он ответил на большинство моих вопросов без жалоб. Единственное, от чего он уклонился, были вопросы о его семье.

Самый большой страх? Неудача.

Самая большая мечта? Покой.

Самое большое сожаление? Бездействие.

Риз не стал уточнять свои расплывчатые ответы, а я не стала на него давить. Он уже дал мне больше, чем я ожидала, и если я буду давить слишком сильно, он замкнется.

В конце концов, я набралась смелости и заговорила о том, что не давало мне покоя последние несколько недель.

Медовое вино помогло. От него веяло теплом и бодростью, и с каждым глотком оно разрушало мои запреты.

— О домашнем фестивале Рокбери, который ты устроил …

Риз набросился на кусок говядины, не обращая внимания на стол с женщинами, глазеющими на него из угла.

— А что?

— Мои друзья не поняли, о чем я говорю, когда я им об этом сказала. — Я на всякий случай уточнила у Авы и Стеллы, и они обе уставились на меня так, будто у меня выросли две головы.

— И?

Я допила свое вино, мои нервы скакали во все стороны.

— И, ты сказал, что мои друзья помогли тебе с подготовкой.

Риз молча жевал, не отвечая мне.

— Ты… — Странный комок образовался в моем горле. Я обвинила в этом слишком много еды. — Тебе пришла в голову эта идея? И ты организовал все сам?

— Это не имеет большого значения. — Он продолжал есть, не глядя на меня.

Я знала, что это он, с момента моего телефонного разговора с Джулс, но услышать его подтверждение было совсем другим делом.

Бабочки в моем животе улетели все разом, а комок в горле увеличился.

— Это имеет большое значение. Это было… очень заботливо. Как и сегодняшний вечер. Спасибо. — Я покрутила серебряное кольцо на пальце. — Но я не понимаю, почему ты не сказал мне, что это была твоя идея, или почему ты все это сделал. Я тебе даже не нравлюсь.

Риз нахмурил брови.

— Кто сказал, что ты мне не нравишься?

— Ты.

— Я никогда этого не говорил.

— Ты подразумевал это. Ты всегда такой ворчливый и ругаешь меня.

— Только когда ты не слушаешь.

Я сдержалась, чтобы не ответить. Вечер проходил так хорошо, и я не хотела его портить, даже если иногда он заставлял меня чувствовать себя непослушным ребенком.

— Я не сказал тебе, потому что это было неуместно, — добавил он хрипловато. — Ты мой клиент. Я не должен… делать такие вещи.

Мое сердце ударилось о грудную клетку.

— Но ты все равно это сделал.

Губы Риза расплющились в недовольную линию, как будто он злился на свои собственные действия.

— Да.

— Почему?

Он наконец поднял глаза, чтобы встретиться с моими.

— Потому что я понимаю, каково это быть одиноким.

Одиноким.

Это слово поразило меня сильнее, чем следовало бы. Я не была физически одинока — я была окружена людьми весь день, каждый день. Но как бы я ни старалась притвориться обычной студенткой колледжа, это было не так. Я была принцессой Эльдорры. Это означало гламур и известность, но это также означало телохранителей и круглосуточную защиту, пуленепробиваемые жилеты и жизнь, которую планировали, а не проживали.

Другие королевские особы, которых я знала, включая моего брата, довольствовались жизнью в аквариуме. Я была единственной, кто когтями впивался в свои внутренности, отчаянно пытаясь вырваться из собственной кожи.

Одинокой.

Риз каким-то образом узнал эту неотъемлемую истину обо мне раньше, чем я сама.

— Заботливый и наблюдательный. — Он был наблюдателен к своему окружению, но я не ожидала, что он будет настолько наблюдателен ко мне, что увидит части меня, которые я скрывала от себя. — Ты действительно полон сюрпризов.

— Никому не говори, иначе мне придется их убить.

Напряжение спало, и на моих губах расцвела маленькая, искренняя улыбка.

— И с юмором. Я убеждена, что инопланетяне захватили твое тело.

Риз фыркнул.

— Хотел бы я посмотреть, как они попытаются.

После этого я больше не задавала вопросов, а Риз больше не давал ответов. Мы закончили ужин в дружеском молчании, и после того, как он расплатился — он отказался от идеи разделить чек — мы вышли из ресторана в ближайший парк.

— Ты действительно позволяешь мне ходить здесь без жилета? — поддразнила я. Пуленепробиваемый жилет висел в глубине моего шкафа, не использованный с момента нашей поездки в торговый центр.

В голове промелькнул образ рук Риза на моей коже в раздевалке, и мое лицо накалилось.

Слава Богу, на улице темно.

— Не заставляй меня жалеть об этом. — Риз сделал паузу, прежде чем добавить, — Ты доказала, что можешь справиться с собой без меня дышащего тебе в спину. — Он сказал это почти неодобрительно.

В последние месяцы я была более осторожна в своих действиях, даже без четких указаний Риза, но я не ожидала, что он это заметит. Он никогда ничего не говорил об этом до сих пор.

В моем животе разлилось приятное тепло.

— Мистер Ларсен, возможно, мы все-таки не убьем друг друга.

Его рот дернулся.

Мы продолжили прогулку по парку, где мимо нас проходили парочки, целующиеся на скамейках, подростки сгрудившиеся у фонтана, и музыкант, играющий на гитаре от всего сердца.

Я хотела остаться в этом мирном моменте навсегда, но ужин, алкоголь и долгий день сговорились довести мои кости до изнеможения, и я не смогла сдержать небольшой зевок.

Риз заметил это мгновенно.

— Пора идти, принцесса. Давай уложим тебя в постель.

Возможно, это было потому, что я бредила от усталости и сильных эмоций этого дня, а может быть, из-за давнего перерыва в отношениях с противоположным полом, но в моей голове промелькнул образ того, как он «укладывает меня в постель», и все мое тело вспыхнуло.

Потому что в моем воображении мы занимались чем угодно, но не сном.

Образы обнаженного Риза, сверху, подо мной, позади меня… все они теснились в моем мозгу, пока мои бедра не сжались, а одежда не затрещала по коже. Мой язык вдруг показался мне слишком тяжелым, а воздух — слишком разреженным.

Моя первая сексуальная фантазия о нем, и он стоял менее чем в пяти футах от меня, глядя прямо на меня.

Я была принцессой, он был моим телохранителем.

Мне было двадцать два, ему — тридцать два.

Это было неправильно, но я не могла остановиться.

Глаза Риза потемнели. Чтения мыслей не существует, но у меня было жуткое ощущение, что он может каким-то образом залезть в мой мозг и выудить каждую грязную, запретную мысль о нем.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то, я не была уверена что, но я должна была что-то сказать, чтобы нарушить опасную тишину.

Но прежде чем я успела произнести хоть слово, ночь разорвал выстрел, и наступил хаос.

Глава 8

Бриджит/Риз

Бриджит

В одну секунду я стояла. В следующую секунду я уже лежала на земле, прижавшись щекой к траве, а Риз прикрывал мое тело своим, и по парку разносились крики.

Все произошло так быстро, что моему мозгу потребовалось несколько ударов, чтобы догнать пульс.

Ужин. Парк. Выстрелы. Крики.

Отдельные слова, которые имели смысл сами по себе, но я не могла связать их в связную мысль.

Раздался еще один выстрел, затем еще крики.

Надо мной Риз издал проклятие, такое низкое и резкое, что я скорее почувствовала его, чем услышала.

— На счет «три» мы бежим в укрытие деревьев. — Его ровный голос немного успокоил мои нервы. — Поняла?

Я кивнула. Мой ужин грозил снова появиться, но я заставила себя сосредоточиться. Я не могла выходить из себя, не тогда, когда мы были на виду у стрелка.

Теперь я видела его. Было так темно, что я не могла различить многих деталей, кроме его волос — длинных и вьющихся на макушке — и его одежды. Толстовка, джинсы, кроссовки. Он выглядел как любой из десятков парней из моих классов в Тейере, и это делало его еще более страшным.

Он стоял спиной к нам, глядя вниз на что-то, кого-то — жертву — но он мог повернуться в любую секунду.

Риз подвинулся, чтобы я могла встать на четвереньки, не высовываясь. Он достал пистолет, и ворчливый, но задумчивый человек с ужина исчез, сменившись хладнокровным солдатом.

Сосредоточенный. Решительный. Смертоносный.

Впервые я увидела его таким, каким он был в армии, и дрожь пробежала у меня по позвоночнику. Я пожалела любого, кому придется столкнуться с ним на поле боя.

Риз отсчитывал все тем же спокойным голосом.

— Раз, два… три.

Я не думала. Я бежала.

Позади нас раздался еще один выстрел, я вздрогнула и споткнулась о шаткий камень. Риз крепко схватил меня за руки, его тело по-прежнему прикрывало меня сзади, и повел к зарослям деревьев на краю парка. Мы не могли добраться до выхода, не пройдя прямо мимо стрелка, где не было никакого укрытия, поэтому нам пришлось ждать, пока прибудет полиция.

Они должны были скоро приехать, верно? Один из других людей в парке, должно быть, уже позвонил им.

Риз толкнул меня вниз за большое дерево.

— Жди здесь и не двигайся, пока я не дам добро, — приказал он. — Самое главное, не позволяй никому видеть тебя.

Мой пульс участился.

— Куда ты идешь?

— Кто-то должен остановить его.

Холодный пот выступил на моем теле. Он не мог говорить то, о чем я думала.

— Это не обязательно должен быть ты. Полиция…

— Когда они приедут, будет уже слишком поздно. — Риз выглядел мрачнее, чем я когда-либо видела его. — Не. Двигайся.

И он ушел.

Я в ужасе смотрела, как Риз пересекает открытое пространство травы в направлении стрелка, который целился в кого-то на земле. Скамейка загораживала мне вид на жертву, но когда я присела ниже, я смогла увидеть под скамейкой, и мой ужас удвоился.

Это был не один человек. Это были двое. Мужчина и, судя по размеру человека рядом с ним, ребенок.

Теперь я знала, почему у Риза было такое выражение лица перед уходом.

Кто может напасть на ребенка?

Я прижала кулак ко рту, борясь с желанием вырвать. Меньше часа назад я дразнила Риза за хлебом и вином и думала о том, что мне еще нужно собрать вещи, прежде чем мы уедем в Нью-Йорк. А теперь я пряталась за деревом в случайном парке, наблюдая, как мой телохранитель бежит навстречу возможной смерти.

Риз был опытным солдатом и охраником, но он все еще был человеком, а люди умирают. В одну минуту они были рядом. В следующую минуту они исчезали, оставив после себя лишь пустую, безжизненную оболочку того, кем они были раньше.

— Дорогая, боюсь, у меня плохие новости. — Глаза моего дедушки налились кровью, и я прижала к груди свое чучело жирафа, страх пронесся по моему телу. Мой дедушка никогда не плакал. — Это о твоем отеце. Произошел несчастный случай.

Я отмахнулась от воспоминаний и успела увидеть, как лежащий на земле мужчина повернул голову на долю дюйма. Он заметил Риза, подкрадывающегося к стрелку сзади.

К сожалению, этого небольшого движения оказалось достаточно, чтобы сбить стрелка с толку, он крутанулся на месте и выстрелил в третий раз в то же время, когда Риз разрядил свой пистолет.

Из моих уст вырвался крик.

Риз. Выстрел. Риз. Выстрел.

Слова прокручивались в моем мозгу, как самая ужасающая мантра в мире.

Стрелок рухнул на землю. Риз пошатнулся, но устоял на ногах.

Вдалеке взвыли полицейские сирены.

Вся сцена, от первого выстрела до настоящего момента, произошла менее чем за десять минут, но ужас умел растягивать время так, что каждая секунда казалась вечностью.

Казалось, что ужин был много лет назад. Выпускной мог бы произойти и в другой жизни.

Инстинкт заставил меня подняться на ноги, и я побежала к Ризу, мое сердце было в горле. Пожалуйста, будь в порядке.

Когда я подошла к нему, он уже обезоружил стрелка, который лежал на земле, истекая кровью и стонал. В нескольких футах от него лежал истекающий кровью мужчина, в которого целился стрелок, его лицо было бледным при свете луны. Ребенок, мальчик лет семи-восьми, стоял на коленях рядом с ним, его огромные испуганные глаза смотрели на нас с Ризом.

— Какого черта ты делаешь? — Риз зарычал, когда увидел меня.

Я судорожно осмотрела его на предмет повреждений, но он стоял, говорил и был ворчливым, как всегда, так что он не мог сильно пострадать.

Мальчик, с другой стороны, нуждался в успокоении.

Я проигнорировала вопрос Риза и присела, чтобы оказаться на одном уровне с мальчиком.

— Все в порядке, — мягко сказала я. Я не подходила ближе, не желая еще больше напугать его. — Мы не причиним тебе вреда.

Он крепче сжал руку своего отца.

— Мой папа умрет? — спросил он тоненьким голосом.

В моем горле образовался ком эмоций. Он был примерно моего возраста, когда умер мой отец, и…

Стоп. Это не о тебе. Сосредоточься на моменте.

— Скоро приедут врачи, и они его вылечат. — Я надеялась. Мужчина терял сознание, и кровь сочилась вокруг него, пачкая кроссовки мальчика.

Формально приехали парамедики, а не врачи, но я не собиралась объяснять травмированному ребенку разницу. «Врачи» звучало более обнадеживающе.

Риз присел рядом со мной.

— Она права. Врачи знают, что делают. — Он говорил успокаивающим голосом, которого я никогда не слышала от него раньше, и что-то сжало мою грудь. Сильно. — Мы останемся с тобой, пока они не приедут. Как тебе это?

Нижняя губа мальчика дрогнула, но он кивнул.

— Хорошо.

Прежде чем мы успели сказать что-то еще, нас осветил яркий свет, и по парку разнесся голос.

— Полиция! Поднимите руки!

Риз

Вопросы. Медицинские осмотры. Еще вопросы, плюс несколько хлопков по спине за то, что я «герой».

Следующий час испытывал мое терпение, как ничто другое… кроме проклятой женщины передо мной.

— Я сказал тебе оставаться на месте. Это было простое указание, принцесса, — прорычал я. Вид того, как она бежит ко мне, в то время как стрелок все еще находится на открытом месте, вызвал во мне больше паники, чем пистолет, направленный мне в лицо.

Не имело значения, что я обезоружил стрелка. Что, если у него был второй пистолет, который я упустил?

Ужас прошелся когтями по моему позвоночнику.

Я мог справиться с тем, что в меня стреляли. Я не мог справиться с тем, что Бриджит может пострадать.

— В вас стреляли, мистер Ларсен. — Она скрестила руки на груди. Я сидел на заднем сиденье открытой машины скорой помощи, а она стояла передо мной, упрямая, как всегда. — Ты уже нейтрализовал стрелка, и я думала, что ты умрешь.

Ее голос дрогнул в конце, и мой гнев рассеялся.

Кроме моих приятелей по флоту, я не мог вспомнить, когда в последний раз кого-то действительно волновало, жив я или умер. Но Бриджит по какой-то непонятной причине волновало, и не только потому, что я был ее телохранителем. Я видел это в ее глазах и слышал в слабых колебаниях ее обычно холодного, четкого голоса.

И будь я проклят, если это знание не ударило меня сильнее, чем пуля в грудь.

— Я в порядке. Пуля задела меня, вот и все. Даже под кожу не вошла. — Парамедики перевязали меня, и через две-три недели я буду как новенький.

Стрелок был удивлен и стрелял, руководствуясь инстинктом, а не целью. Быстрое уклонение, и я избежал того, что могло бы быть гораздо более неприятной раной в плечо.

Полиция доставила его в медицинское учреждение. Они все еще расследуют случившееся, но, насколько я понял, стрелок намеренно выбрал отца ребенка. Что-то насчет неудачной деловой сделки и банкротства. Стрелок был под кайфом, до такой степени, что его не волновало, что он будет мстить в парке, полном людей.

К счастью, он также был под таким кайфом, что продолжал бредить о том, что отец мальчика поступил с ним неправильно, вместо того, чтобы стрелять на поражение.

Слава Богу.

— Ты был весь в крови. — Бриджит провела пальцами по перевязанной ране, ее прикосновение пронзило меня до самых костей.

Скорая помощь увезла ребенка и его отца некоторое время назад. У отца была большая потеря крови, но его состояние стабилизировалось, и он выкарабкается. С ребенком тоже все было в порядке. Травмирован, но жив. Я постарался проверить его перед их отъездом.

Я напрягся, и она замерла.

— Это было больно?

— Нет. — Не в том смысле, который она имела в виду.

Но то, как она смотрела на меня, как будто боялась, что я могу исчезнуть, если она моргнет? Это заставило мое сердце болеть, как будто она оторвала кусок и оставила его себе.

— Держу пари, не так ты представляла себе выпускной вечер. — Я потер рукой челюсть, мой рот исказился в гримасе. — Мы должны были сразу пойти домой после ужина.

Я использовал неубедительную отговорку, чтобы оправдать прогулку в парке, но на самом деле я хотел продлить ночь, потому что когда мы проснемся, мы вернемся к тому, чем были. Принцесса и ее телохранитель, клиентка и ее подрядчик.

Это было все, чем мы могли быть, но это не помешало сумасшедшим мыслям проникнуть в мой разум во время ужина. Мысли о том, что я мог бы остаться с ней на всю ночь, хотя обычно я ненавидел отвечать на вопросы о своей жизни. Мысли о том, так ли сладка на вкус Бриджит, как она выглядит, и как сильно мне хотелось лишить ее холодного поведения, пока я не доберусь до огня под ней. Погреться в его тепле, позволить ему сжечь весь остальной мир, пока не останемся только мы.

Как я уже сказал, безумные мысли. Я отбросил их в сторону, как только они появились, но они все еще оставались в глубине моего сознания, как слова запоминающейся песни, которые никак не хотели уходить.

Моя гримаса стала еще глубже.

Бриджит покачала головой.

— Нет. Это была хорошая ночь до… ну, до этого. — Она махнула рукой в сторону парка. — Если бы мы пошли домой, ребенок и его отец могли бы умереть.

— Может быть, но я облажался. — Это случалось нечасто, но я мог признать это, когда это происходило. — Мой приоритет номер один как телохранителя — защитить тебя, а не играть в спасителя. Я должен был вытащить тебя отсюда и оставить все как есть, но… — В моей челюсти запульсировал мускул.

Бриджит терпеливо ждала, пока я закончу. Даже с растрепанными волосами и грязью на платье, когда я столкнул ее на землю, она могла бы сойти за ангела в этом чертовом аду моей жизни. Светлые волосы, глаза цвета океана и сияние, которое не имело ничего общего с ее внешней красотой, а все имело отношение к ее внутренней.

Она была слишком красива, чтобы ее коснулась какая-то часть моего уродливого прошлого, но что-то заставляло меня продолжать.

— Когда я учился в старшей школе, я знал одного парня. — Воспоминания разворачивались, как окровавленный фильм, и знакомое копье вины вонзилось в мое нутро. — Не друг, но самое близкое, что у меня было. Мы жили в нескольких кварталах друг от друга и проводили выходные у него дома. — Я никогда не приглашал Трэвиса к себе домой. Я не хотел, чтобы он видел, каково это жить там.

— Однажды я подошел и увидел, как его ограбили под дулом пистолета прямо во дворе. Его мама была на работе, а это был неблагополучный район, так что такие вещи случались. Но Трэвис отказался отдать свои часы. Это был подарок его старика, который умер, когда он был еще маленьким. Грабитель не обрадовался отказу и застрелил его прямо там, средь бела дня. Никто, включая меня, ничего с этим не сделал. В нашем районе было два правила, если ты хочешь выжить: первое — держи рот на замке, второе — не лезь не в свое дело.

Едкий вкус наполнил мой рот. Я вспомнил вид и звук падения тела Трэвиса на землю. Кровь, сочащаяся из его груди, удивление в его глазах… и предательство, когда он увидел, что я стою там и смотрю, как он умирает.

— Я пошел домой, меня вырвало, и я пообещал себе, что больше никогда не буду таким трусом.

О чем ты больше всего жалеешь? Бездействие.

Я пошел в армию, чтобы обрести цель и семью, которой у меня никогда не было. Я стал телохранителем, чтобы снять с себя грехи, которые никогда не смогу отмолить.

Спасенные жизни в обмен на отнятые жизни, прямо или косвенно.

Каков твой самый большой страх? Неудача.

— Это была не твоя вина, — сказала Бриджит. — Ты тоже был ребенком. Ты ничего не мог сделать против вооруженного нападающего. Если бы ты попытался, то тоже мог бы умереть.

Вот оно. Еще одна заминка на слове «умереть».

Бриджит отвернулась, но не раньше, чем я уловил подозрительный блеск в ее глазах.

Я сжимал и разжимал кулаки.

Не делай этого. Но я уже несколько раз облажался сегодня. Что значит еще одно?

— Иди сюда, принцесса. — Я раскрыл одну руку. Она шагнула в нее и зарылась лицом в мое не раненое плечо. Это было самое уязвимое место, которое мы занимали друг перед другом с момента нашей встречи, и это что-то раскололо во мне.

— Все в порядке. — Я неловко похлопал ее по руке. У меня плохо получалось утешать людей. — Все закончилось. Все в порядке, кроме говнюка с пистолетом. Хотя, думаю, сегодня была неудачная ночь, чтобы оставить пуленепробиваемый жилет дома.

Ее задыхающийся смех пронесся по моему телу.

— Это шутка, мистер Ларсен?

— Замечание. Я не…

— Шучу, — закончила она. — Я знаю.

Мы еще долго сидели на заднем сиденье машины скорой помощи, наблюдая за тем, как полиция оцепляет место преступления, а я пытался подавить яростное чувство защиты, нарастающее в моей груди. Я защищал всех своих клиентов, но это было по-другому. Более интуитивно.

Часть меня хотела оттолкнуть ее подальше от себя, а другая часть хотела затащить ее в свои объятия и держать ее как свою.

Но я не мог.

Бриджит была слишком молода, слишком невинна и слишком недоступна, и мне чертовски важно не забывать об этом.

Глава 9

Бриджит

Что-то изменилось в ночь моего выпуска. Возможно, это была общая травма или тот факт, что Риз добровольно рассказал мне о своем прошлом, но давняя враждебность между нами превратилась в нечто иное — в то, что не давало мне спать поздно ночью и сводило с ума бабочек в моем животе.

Это точно не было влюбленностью. Скорее, влечение в паре с… любопытством? Увлечением? Что бы это ни было, меня это напрягало, потому что в списке самых худших идей, которые могли у меня возникнуть, тайком сбежать и быть похищенной было номером два. Развитие неплатонических чувств к моему телохранителю было номером один.

К счастью, в Нью-Йорке я была настолько занята, что у меня почти не оставалось времени на то, чтобы дышать, а тем более предаваться неуместным фантазиям.

Мы с Ризом переехали на Манхэттен через три дня после окончания университета, и лето прошло в вихре встреч благотворительных советов, светских мероприятий и поисков жилья.

К тому времени, когда наступил август, я подписала договор об аренде прекрасного таунхауса в Гринвич-Виллидж, сносила две пары каблуков от прогулок по городу и познакомилась со всеми участниками светской жизни, с некоторыми из которых я «жалела», что не познакомилась.

— Она сползает. — Риз осмотрел окружающую толпу.

Мы были на открытии новой выставки в Верхнем Ист-Сайде, посвященной эльдорранским художникам, что обычно не было бы большой проблемой, но в списке гостей была звезда боевиков Нейт Рейнольдс, и папарацци были в полном составе.

— Что? — сказала я сквозь улыбку, позируя перед камерами. Через некоторое время эти выступления надоели. Девушка могла выдержать небольшое количество улыбок, маханий рукой и светских бесед, прежде чем потерять сознание от скуки, но это было частью моей работы, поэтому я ухмылялась и терпела. В буквальном смысле.

— Твоя улыбка. Она сползает.

Он был прав. Я даже не заметила.

Я снова прибавила мощность своей улыбки и постаралась не зевнуть. Боже, я не могу дождаться, когда окажусь дома. У меня еще был обед, два интервью, заседание правления Нью-Йоркского фонда спасения животных и несколько дел, но после этого… пижама и сладкий сон.

Я не ненавидела свою работу, но мне хотелось бы заниматься чем-то более значимым, чем быть ходячим, говорящим манекеном.

И так продолжалось. День за днем, месяц за месяцем одно и то же. Осень сменялась зимой, потом весной и летом, потом снова осенью.

Риз стоял рядом со мной во время всего этого, суровый и ворчливый, как всегда, но он умерил свое властное отношение. Для него, во всяком случае. По сравнению с нормальным человеком, он все еще был чрезмерно опекающим до невротизма.

Я любила и ненавидела это в равной степени. Любила потому, что у меня было больше свободы, а ненавидела потому что больше не могла использовать свое раздражение как щит против того, что трещало между нами.

А там что-то было. Я просто не была уверена, только ли я одна это видела, или он тоже.

Я не спрашивала. Так было безопаснее.

— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы заняться чем-нибудь, кроме телохранительства? — спросила я в редкий вечер. В кои-то веки у меня не было никаких планов, кроме свидания с телевизором и мороженым, и мне это нравилось.

Был сентябрь, почти два года с тех пор, как мы с Ризом впервые встретились, и больше года с тех пор, как я переехала в Нью-Йорк. Я полностью перешла на сезонные украшения, включая осенний венок над камином, подушки и одеяла в земляных тонах и мини-тыкву на журнальном столике.

Мы с Ризом смотрели эксцентричную комедию, которая появилась в моих рекомендациях на Netflix. Он сидел прямо, полностью одетый в свой рабочий костюм, а я свернулась калачиком, положив ноги на диван, с пинтой мороженого в руке.

— Телохранительства?

— Это слово, — сказала я. — Если это не так, то я объявляю его таковым королевским указом.

Он ухмыльнулся.

— Ты бы так и сделала. И чтобы ответить на твой вопрос, нет, не думал. День, когда я это сделаю, будет днем, когда я перестану быть «телохранителем».

Я закатила глаза.

— Наверное, приятно видеть все в черно-белом цвете.

Взгляд Риза задержался на мне на секунду, прежде чем он отвел глаза.

— Поверь мне, — сказал он. — Не все черно-белое.

Необъяснимым образом мое сердце пропустило удар, но я заставила себя не требовать, чтобы он сказал мне, что он имел в виду. Возможно, он ничего не имел в виду. Это была случайная фраза.

Вместо этого я переключилась на фильм и сосредоточилась на том, чтобы не смотреть на мужчину, сидящего рядом со мной.

Это сработало. Вроде того.

Я смеялась над тем, что сказал один из персонажей, и краем глаза заметила, что Риз смотрит на меня.

— Это мило, — сказал он.

— Что?

— Твоя настоящая улыбка.

Забудьте о пропущенном ударе. Мое сердце пропустило целую песню.

На этот раз, однако, я скрыла это, направив на него свою ложку.

— Это был комплимент.

— Если ты так говоришь.

— Не пытайся обмануть меня. — Я гордилась тем, как нормально я звучала, когда мои внутренности делали все, что угодно, только не нормальное. Трепещут, скачут, извиваются. Мой врач мог бы отвести душу. — Мы прошли важный этап. Риз Ларсен сделал первый комплимент Бриджит фон Ашеберг, и на это ушло всего два года. Отметь этот день.

Риз фыркнул, но его глаза наполнились юмором.

— Один год и десять месяцев, — сказал он. — Если мы считаем.

Что он и делал.

Если мое сердце пропустит еще хоть одну песню, у него не останется плейлиста.

Не очень хорошо. Совсем не хорошо.

Что бы я ни чувствовала к Ризу, это не могло развиться дальше того, что было сейчас. Поэтому, пытаясь избавиться от все более тревожных реакций на своего телохранителя, я согласилась пойти на свидание с Луисом, сыном французского посла в ООН, когда я столкнулась с ним на мероприятии через месяц после ночи кино с Ризом.

Луис явился на наше свидание ровно в семь часов с букетом красных цветов и очаровательной улыбкой, которая померкла, когда он увидел хмурого телохранителя, стоявшего так близко позади меня, что я почувствовала жар от его тела.

— Это для тебя. — Луис протянул мне цветы, не сводя настороженного взгляда с Риза. — Ты прекрасно выглядишь.

Позади меня раздался низкий рык, и Луис заметно сглотнул.

— Спасибо, они прекрасны, — сказала я с любезной улыбкой. — Позволь мне поставить их в воду, и я сейчас вернусь.

Моя улыбка исчезла, когда я повернулся спиной к Луису и встретилась взглядом с Ризом.

— Мистер Ларсен, пожалуйста, следуйте за мной. — Как только мы вошли в кухню, я зашипела: — Прекрати угрожать моим свиданиям своим пистолетом.

Мне не нужно было видеть его, чтобы понять, что он, вероятно, сдвинул свой пиджак в сторону настолько, чтобы показать оружие.

Луис был не первым парнем, с которым я встречалась в Нью-Йорке, хотя последний раз я ходила на свидание несколько месяцев назад. Риз постоянно отпугивал мои романтические перспективы, а половина мужчин в городе боялись пригласить меня на свидание, опасаясь, что он их застрелит.

До сих пор меня это не беспокоило, потому что я не обращала внимания на свои предыдущие свидания, но это раздражало, когда я активно пыталась забыть о том, что Риз так странно на меня влияет.

Взгляд Риза усилился.

— Он носит подъемники для обуви. Он заслуживает того, чтобы ему угрожали.

Я поджала губы, но быстрый взгляд на ноги Луиса через дверной проем кухни подтвердил наблюдение Риза. Мне показалось, что он стал выше. Я ничего не имею против подъема обуви как такового, но три дюйма казались мне чрезмерными.

К сожалению, хотя я могла не обращать внимания на подъемы обуви, я не могла не обращать внимания на полное отсутствие химии между нами.

Мы с Луисом ужинали в прекрасном французском ресторане, где я изо всех сил старалась не заснуть, пока он рассказывал о своем лете в Сан-Тропе. Риз сидел за соседним столиком с таким мрачным взглядом, что обедающие по другую сторону от него попросили сдвинуть столики.

К моменту окончания ужина Луис был так взволнован угрожающим присутствием менее чем в трех футах от него, что опрокинул свой бокал с вином и чуть не уронил поднос с едой.

— Все в порядке, — сказала я, помогая измученному Луису убрать беспорядок, пока официант возился с испачканной льняной скатертью. — Это был несчастный случай.

Я посмотрела на Риза, который смотрел на меня в ответ без малейшего намека на раскаяние.

— Конечно. — Луис улыбнулся, но в его глазах по-прежнему читалась досада.

Когда мы закончили уборку, он оставил щедрые чаевые обслуживающему персоналу и вежливо пожелал мне спокойной ночи. Он не пригласил меня на второе свидание.

Я не была опечалена этим. Однако я была зла на некую сероглазую занозу в моей заднице.

— Ты напугал Луиса до полусмерти, — сказала я, когда мы с Ризом вернулись домой. Я не могла сдержать гнев, просочившийся в мой голос. — В следующий раз постарайся не нервировать моего спутника так сильно, чтобы он пролил на себя весь свой напиток.

— Если он так легко пугается, он не достоин быть твоим спутником. — Риз оделся в соответствии с дресс-кодом ресторана, но галстук и пиджак не могли скрыть грубую, необузданную мужественность, накатывающую на него мощными волнами.

— Ты был вооружен и смотрел на него так, будто он убил твою собаку. В таких условиях трудно не нервничать. — Я бросила ключи на приставной столик и соскользнула с каблуков.

— У меня нет собаки.

— Это была метафора. — Я распустила волосы и провела рукой по волнам. — Продолжай в том же духе, и я стану похожа на одну из тех девиц из исторических романов. Ты отпугнул все мои свидания за последний год.

Одна вещь, которая не изменилась за все это время? Мой отказ называть его иначе, чем мистер Ларсен, и его отказ называть меня иначе, чем принцесса.

Риз нахмурился еще больше.

— Я перестану их отпугивать, когда у тебя улучшится вкус на мужчин. Неудивительно, что твоя личная жизнь на свалке. Посмотри на тех придурков, с которыми ты настаиваешь на свиданиях.

Я вздрогнула. Моя личная жизнь не была на свалке. Она была близка к этому, но еще не дошла до этого.

— Кто бы говорил.

Он скрестил руки на груди.

— В смысле?

— В том смысле, что я не видела, чтобы ты с кем-то встречался с тех пор, как начал работать на меня. — Я стряхнула пиджак, и его взгляд на долю секунды скользнул по моим обнаженным плечам, прежде чем вернуться к моему лицу. — Ты вряд ли компетентен давать мне советы по свиданиям.

— Я не хожу на свидания. Но это не значит, что я не могу распознать никчемных идиотов, когда вижу их.

Я сделала паузу, пораженная его признанием. Хотя Риз всегда был рядом со мной в течение дня, он освобождался от дежурства после того, как я ложилась спать. Иногда он оставался, иногда нет. Я всегда полагала, что в те ночи, когда он не оставался, он был… занят.

Странная смесь облегчения и неверия пронеслась во мне. Неверие, потому что, хотя Риз не был самым очаровательным парнем на планете, он был достаточно красив, чтобы большинство женщин не замечали его угрюмого отношения. Облегчение, потому что… ну, я бы не хотела слишком тщательно исследовать эту причину.

— Ты соблюдал целибат в течение двух лет? — Вопрос вырвался прежде, чем я успела его обдумать, и я тут же пожалела об этом.

Риз изогнул бровь, его хмурый взгляд превратился в ухмылку.

— Ты спрашиваешь о моей сексуальной жизни, принцесса?

Смущение опалило мои щеки, как от моего неуместного вопроса, так и от того, что из его уст вырвалось слово «сексуальной».

— Я ничего такого не делала.

— Может, я и не учился в таком модном колледже, как ты, но я умею читать подтекст. — В этих металлических глазах промелькнуло веселье. — Для протокола, свидание и секс — это не одно и то же.

Да. Конечно.

Что-то неприятное сменило мое прежнее облегчение. Мысль о том, что он «не встречается» с кем-то, раздражала меня больше, чем следовало бы.

— Я знаю это, — сказала я. — Я тоже не встречаюсь со всеми, с кем у меня был секс.

Что я говорю? У меня так давно не было секса, что я была удивлена, как моя вагина не подала на меня в суд за пренебрежение, но я хотела… что, доказать, что Риз не единственный, кто может заниматься случайным сексом? Разозлить его?

Если так, то это сработало, потому что его ухмылка исчезла, а его манера говорить стала жестче.

— А когда в последний раз у тебя был секс без свиданий?

Я подняла подбородок, не желая отступать под тяжестью его пристального взгляда.

— Это крайне неуместный вопрос.

— Ты первая спросила, — процедил он. — Отвечай на вопрос, принцесса.

Дыши. Я услышала в голове голос секретаря по связям с общественностью дворца Элин, которая инструктировала меня, как вести себя с прессой. Вы не можете контролировать то, что они говорят, но вы можете контролировать то, что говорите вы. Не позволяйте им видеть, как вы потеете. Отклоняйтесь, если необходимо, верните себе власть и направляйте разговор в нужное вам русло. Вы — принцесса. Вы не должны ни перед кем трусить. Элин была пугающей, но она была хорошей, и я приняла ее совет близко к сердцу, стараясь не попасться на приманку Риза.

Один… два… три…

Я выдохнула и расправила плечи, глядя на него сверху вниз, хотя он возвышался надо мной на добрых семь дюймов.

— Я не буду. На этом мы закончим разговор, — сказала я, мой голос был холоден. Пока он еще больше не сошел с рельсов. — Спокойной ночи, мистер Ларсен.

Его глаза назвали меня трусихой. Мои сказали ему, чтобы он не лез не в свое дело.

Во время нашего пристального взгляда воздух пульсировал тяжелой тишиной. Было уже поздно, и я устала, но будь я проклята, если отступлю первой.

Судя по задиристому взгляду Риза, он думал о том же.

Мы могли бы стоять так вечно, глядя друг на друга, если бы не резкая трель входящего звонка. Даже тогда я дождалась, пока мой телефон зазвонит три раза, прежде чем оторвать взгляд от Риза и проверить определитель номера.

Моя досада быстро сменилась растерянностью, а затем и беспокойством, когда я увидела, кто звонит. Николай. Мы с братом редко разговаривали по телефону, а в Эльдорре было пять утра. Он был утренним человеком, но он не был таким уж утренним человеком.

Я подняла трубку, осознавая, что взгляд Риза прожигает меня.

— Ник, все в порядке?

Николай не стал бы звонить ни с того ни с сего в такой час, если бы это не было срочно.

— Боюсь, что нет. — Усталость утяжеляла его слова. — Это дедушка.

Паника взорвалась в моем животе, и мне пришлось ухватиться за приставной столик, чтобы поддержать себя, пока Николай объяснял ситуацию. Нет. Только не дедушка. Он был единственным живым родителем, который у меня остался, и если я его потеряю…

Риз двинулся ко мне, его лицо потемнело от беспокойства, но он остановился, когда я покачала головой. Чем больше Николай говорил, тем сильнее мне хотелось блевать.

Через пятнадцать минут я закончила разговор, онемев от шока.

— Что случилось? — Риз оставался на расстоянии нескольких футов, но в его позе чувствовалось напряжение, как будто он был готов убить того, кто был на другом конце линии, за то, что он причинил мне страдания.

Все мысли о нашем глупом споре улетучились, и меня охватило внезапное желание броситься в его объятия и позволить его силе унести меня.

Но, конечно, я не могла этого сделать.

— Я… это мой дедушка. — Я сглотнула слезы, грозившие пролиться по моим щекам. Плакать было бы ужасным нарушением этикета. Королевские особы не плачут в присутствии других людей. Но в тот момент я не была принцессой. Я была просто внучкой, до смерти напуганной потерей человека, который вырастил ее. — Он упал в обморок, его увезли в больницу, и я… — Я подняла глаза на Риза, в моей груди было так тесно, что я не могла дышать. — Я не знаю, выживет ли он.

Глава 10

Риз

Бриджит хотела сразу же отправиться в Эльдорру, но я заставил ее сначала поспать. У нас был долгий день, и если я нормально работал при минимальном сне, то Бриджит становилась… раздражительной.

Она настаивала, что нет, но это так. Я знал. Я часто был единственным, кто принимал ее капризы. Кроме того, в одиннадцать вечера мы мало что могли сделать с ситуацией.

Пока она спала или пыталась заснуть, я собрал необходимые вещи, заказал билет на самолет по круглосуточной VIP горячей линии ее обычной чартерной компании и провалялся несколько часов, прежде чем проснуться и успеть принести нам кофе и завтрак из ближайшего магазинчика.

Мы вышли из дома, как только солнце выглянуло из-за горизонта, и молча поехали в аэропорт Тетерборо. К тому времени, как мы сели в чартерный самолет, Бриджит практически вибрировала от беспокойной энергии.

— Спасибо, что всё организовал. — Она возилась со своим ожерельем и покачала головой, когда стюардесса предложила ей стакан сока. — Тебе не нужно было этого делать.

— Ничего особенного. Это был всего лишь звонок. — Ничто не вызывает у меня большего дискомфорта, чем открытая благодарность. В идеальном мире люди принимали бы приятный жест и больше никогда о нем не вспоминали бы. Так было бы менее неловко.

— Это был не всего лишь звонок. Это были сборы, завтрак и… присутствие здесь, я думаю.

— Это моя работа — быть здесь, принцесса.

На ее лице промелькнула обида, и я тут же почувствовал себя самым большим в мире болваном. Пинать того кто падает, отлично Ларсен.

Если бы я был кем-то, кроме меня, а она — кем-то, кроме нее, я бы попытался извиниться, но в нынешнем положении я, скорее всего, сделаю только хуже. Красивые слова не были моей сильной стороной, особенно с Бриджит. Когда я говорил с ней, все выходило как-то не так.

Я сменил тему.

— Ты выглядишь так, будто тебе нужно больше спать.

Она поморщилась.

— Так плохо, да?

И именно поэтому мне нужно держать язык за зубами. Я провел рукой по лицу, смущенный и раздраженный собой.

— Я не это имел в виду.

— Все в порядке. Я знаю, что выгляжу ужасно, — сказала Бриджит. — Элин, наш секретарь по связям с общественностью, впала бы в ярость, если бы увидела меня в таком виде.

Я фыркнул.

— Принцесса, ты не могла бы выглядеть ужасно, даже если бы попыталась.

Несмотря на то, что она выглядела более усталой, чем обычно, с синяками под глазами и кожей, лишенной обычного сияния, она все равно выбивала других женщин из колеи.

Бриджит вскинула брови.

— Это был еще один комплимент, мистер Ларсен? Два за два года. Осторожнее, а то я подумаю, что нравлюсь вам.

— Воспринимай это как хочешь, — пробурчал я. — Но ты мне понравишься в тот день, когда я понравлюсь тебе.

Бриджит искренне улыбнулась, и я почти улыбнулся в ответ. Несмотря на мои слова, мы прекрасно ладили в эти дни, не считая случайных ссор. Наш первый переход был нелегким, но мы научились приспосабливаться и идти на компромисс… кроме тех случаев, когда дело касалось ее свиданий.

Ни один из этих ублюдков не стоил ее времени, и им повезло, что я не выколол им глаза за то, как они пялились на нее.

Если бы меня не было с ней на свиданиях, они бы точно попытались что-то сделать, и от этой мысли у меня закипела кровь.

Я заметил, как взгляд Бриджит каждые несколько минут переходил на бортовой телефон, пока я наконец не сказал:

— Будет лучше, если он не зазвонит.

Принц Николай обещал позвонить ей, чтобы сообщить о любых новостях. До сих пор их не было, но в данной ситуации отсутствие новостей было хорошей новостью.

Она вздохнула.

— Я знаю. Это просто сводит меня с ума, не знать, что происходит. Я должна была быть там. Я должна была вернуться после окончания университета, а не настаивать на том, чтобы остаться в США. — Чувство вины разлилось по ее лицу. — Что, если я больше никогда его не увижу? Что, если он…

— Не думай так. Мы скоро будем там.

До Атенберга было семь часов полета. За семь часов многое может произойти, но я держал это в тайне.

— Он вырастил нас, знаешь ли. — Бриджит уставилась в окно с отстраненным выражением лица. — После смерти отца дедушка взял на себя роль родителя для нас с Ником и старался изо всех сил. Несмотря на то, что он король и у него много дел, он находил время для нас всегда, когда мог. Он завтракал с нами каждое утро, когда не был в разъездах, и посещал все наши школьные мероприятия, даже те глупые, которые не имели особого значения. — Маленькая улыбка коснулась ее губ. — Однажды он перенес встречу с премьер-министром Японии, чтобы посмотреть, как я играю подсолнух номер три в школьном спектакле пятого класса. Я была ужасной актрисой, и даже моего королевского статуса не хватило, чтобы получить говорящую роль.

Мои губы скривились от мысленного образа маленькой Бриджит, наряженной в подсолнух.

— Развязать международный инцидент в десять лет. Почему я не удивлен?

Она бросила на меня насмешливый взгляд.

— Для протокола, мне было одиннадцать, и премьер-министр отнесся к этому с пониманием. Он сам дедушка. — Ее улыбка померкла. — Я не знаю, что бы я делала, если бы с ним что-то случилось, — прошептала она.

Мы больше не говорили о премьер-министре.

— Все образумиться само собой. — Не совсем верно, но я не мог придумать, что еще сказать.

Я действительно плохо справлялся со всеми этими утешениями. Именно поэтому я был телохранителем, а не медбратом.

— Ты прав. Конечно. — Бриджит глубоко вздохнула. — Прости. Я не знаю, что на меня нашло. Обычно я так не поступаю. — Она покрутила кольцо на пальце. — Хватит обо мне. Расскажи мне что-нибудь о себе, чего я не знаю.

Перевод? Отвлеки меня от того факта, что мой дедушка может умереть, а может и нет.

— Например?

— Например… — Она задумалась. — Твоя любимая начинка для пиццы?

Это был вопрос, который она не задала во время нашей импровизированной сессии вопросов и ответов во время выпускного ужина.

— Не ем пиццу. — От шока ухмылка проскользнула на ее лице. — Шучу. Поработай над доверчивостью, принцесса.

— За два года я ни разу не видела, чтобы ты съел хоть одну. Это возможно, — защищаясь, сказала она.

Моя ухмылка расширилась на долю дюйма.

— Это не моя любимая еда, но я люблю пепперони. Простота лучше всего.

— Это заметно. — Бриджит окинула взглядом мою простую черную футболку, брюки и ботинки. Некоторые клиенты предпочитали, чтобы их телохранители были нарядно одеты — костюм, галстук, наушник, все такое, но Бриджит хотела, чтобы я слился с толпой, поэтому я был одет как обычно.

Ее взгляд не был сексуальным, но это не помешало моему паху напрячься, когда ее взгляд скользнул с моих плеч на живот и бедра. Количество спонтанных эрекций, которые я испытывал рядом с ней, было постыдным, учитывая, что я был взрослым мужчиной, а не измученным гормонами школьником.

Но Бриджит была из тех потрясающих людей, которые встречаются раз в жизни, и ее характер только усугублял ситуацию, потому что он у нее действительно был. Причем хороший, по крайней мере, когда она не сводила меня с ума своей твердолобостью.

Я согласился на эту работу, думая, что она будет избалованной и заносчивой, как другие принцессы, которых я охранял, но она оказалась умной, доброй и приземленной, с достаточным количеством огня, пробивающимся сквозь ее холодный фасад, чтобы я хотел снять с нее все слои, пока она не будет открыта мне и только мне.

Взгляд Бриджит задержался на области ниже моего пояса. Мой член вздыбился еще больше, и я вцепился в подлокотники белыми костяшками пальцев. Все было так запущено. Она переживала из-за смерти дедушки, а я фантазировал о том, как трахну ее десятью способами в воскресенье посреди этого чертового салона.

У меня были серьезные проблемы. И наименьшая из них — синие яйца.

— Я советую тебе перестать смотреть на меня таким образом, принцесса, — сказал я, мой голос был смертельно мягким. — Если только ты не собираешься что-то с этим делать.

Это была, пожалуй, самая неуместная вещь, которую я когда-либо говорил ей, и выходящая за рамки профессионализма, но я был на грани здравомыслия.

Несмотря на то, что я подразумевал вчера, я не прикасался к женщине с тех пор, как устроился на эту работу, и я медленно сходил с ума из-за этого. Не то чтобы я не хотел. Я ходил в бары, флиртовал, получал множество предложений, но каждый раз ничего не чувствовал. Ни искры, ни вожделения, ни желания. Я бы беспокоился о своем мальчике там, внизу, если бы не моя животная реакция на Бриджит.

Единственным человеком, который заставлял мой член напрягаться в эти дни, был мой клиент.

У меня самая худшая удача на планете.

Бриджит рывком подняла голову, ее глаза расширились.

— Я не… я не…

— Задай мне другой вопрос.

— Что?

— Ты сказала, что хочешь узнать обо мне больше. Задай мне другой вопрос, — сказал я сквозь стиснутые зубы. Что угодно, лишь бы отвлечься от того, как сильно я хочу задрать твою юбку и узнать, насколько ты мокрая для меня.

Потому что она была такой. Если не брать в расчет мой период воздержания, у меня было достаточно опыта общения с противоположным полом, чтобы распознать признаки женского возбуждения за милю.

Расширенные зрачки, покрасневшие щеки, поверхностное дыхание.

Контроль, контроль и еще раз чертов контроль.

— О, эм… — Бриджит прочистила горло, выглядя более взволнованной, чем я когда-либо видел ее. — Расскажи мне… расскажи мне о своей семье.

Поговорим о том, чтобы выплеснуть ведро холодной воды на мое либидо.

Я напрягся, желание улетучилось, пока я пытался придумать, как ответить.

Конечно, она хочет знать о том, что я ненавижу обсуждать.

— Рассказывать особо нечего, — наконец сказала я. — Братьев и сестер нет. Мать умерла, когда я был ребенком. Отца я никогда не знал. Бабушки и дедушки тоже нет.

Возможно, мне следовало бы опустить последнюю часть, учитывая ситуацию с ее дедом, но Бриджит не выглядела обеспокоенной. Наоборот, в ее глазах мелькнуло сочувствие.

— Что случилось?

Нет необходимости уточнять, о ком она спрашивает. Дражайшей Матушке.

— Передозировка наркотиков, — отрывисто сказал я. — Кокаин. Мне было одиннадцать, и я нашел ее, когда вернулся домой из школы. Она сидела перед телевизором, шло ее любимое ток-шоу. На журнальном столике стояла наполовину съеденная тарелка с макаронами. Я подумал, что она заснула — она иногда так делала, когда смотрела телевизор, — но когда я подошел… — Я тяжело сглотнул. — Ее глаза были широко открыты. Невидящими. И я понял, что ее больше нет.

Бриджит вздохнула. Моя история вызывала жалость у тех, кто ее слышал, поэтому я ненавидела ее рассказывать. Мне не нужна была ничья жалость.

— Знаешь, что самое смешное? Я взял тарелку с макаронами и вымыл ее, как будто она проснется и будет кричать на меня, если я этого не сделаю. Потом я помыл остальную посуду в раковине. Выключил телевизор. Вытер кофейный столик. Только после всего этого я позвонила в 911. — Я выпустил беззлобный смешок, а Бриджит смотрела на меня с невыносимо мягким выражением лица. — Она была уже мертва, но, по моему мнению, она не была мертва, пока не приехала скорая помощь и не сделала это официально. Детская логика.

Это были самые сильные слова, которые я произнес о своей матери за последние два десятилетия.

— Мне очень жаль, — тихо сказала Бриджит. — Потерять родителя всегда непросто.

Она знала это лучше всех. Она потеряла обоих родителей, одного из которых она никогда не видела. Прямо как я, только есть вероятность, что тот, которого я не видел, был жив, а ее умер при родах.

— Не жалей меня, принцесса. — Я покатал свой стакан с водой между пальцами, желая, чтобы в нем было что-нибудь покрепче. Я не пил алкоголь, но иногда мне хотелось, чтобы это было так. — Моя мать была сукой.

Глаза Бриджит расширились от шока. Не многие люди говорили о смерти своей матери, а потом поворачивались и на одном дыхании называли мать сукой.

Если кто и заслуживал этого звания, то Дейдра Ларсен.

— Но она все еще была моей матерью, — продолжал я. — Единственным родственником, который у меня остался. Я понятия не имел, кто мой отец, а если бы и знал, было ясно, что он не хотел иметь со мной ничего общего. Так что да, я был опечален ее смертью, но я не был опустошен.

Черт, я почувствовал облегчение. Это было извращением, но жизнь с матерью была кошмаром. До ее передозировки я несколько раз подумывал о побеге, но ошибочное чувство верности каждый раз удерживало меня.

Дейдра могла быть жестокой алкоголичкой-наркоманкой, но я был всем, что у нее было в мире, а она была всем, что было у меня. Это что-то да значит, я полагаю.

Бриджит наклонилась вперед и сжала мою руку. Я напрягся, почувствовав неожиданный толчок электричества в руке, но сохранил спокойное выражение лица.

— Твой отец даже не представляет, что он теряет. — Ее голос звучал искренне, и у меня сжалось в груди.

Я уставился вниз на контраст ее мягкой, теплой руки и моей грубой, мозолистой.

Чистота против крови. Невинность против тьмы.

Два мира, которые никогда не должны были соприкасаться.

Я отдернул руку и резко встал.

— Мне нужно просмотреть кое-какие документы, — сказал я.

Это была ложь. Вчера вечером я закончил всю бумажную работу для поездки в Эльдорру, и мне было неловко оставлять Бриджит одну, но мне нужно было отойти от нее и перегруппироваться.

— Хорошо. — Она, казалось, была поражена внезапной переменой настроения, но не успела сказать ничего другого, как я отошел и опустился на сиденье позади нее, чтобы не встречаться с ней взглядом.

Голова шла кругом, член снова стал твердым, а мой профессионализм выпрыгнул из окна с высоты двадцати этажей.

Я провел рукой по лицу, беззвучно проклиная себя, Кристиана, ее старого телохранителя за то, что он завел гребаного ребенка и оставил свой пост, и каждого, кто способствовал тому, что я оказался в таком положении. А именно, вожделение к тому, кого я не должен был хотеть и никогда не мог получить.

Я согласился на эту работу, думая, что у меня одна цель, но теперь стало ясно, что у меня их две.

Первая — защитить Бриджит.

Вторая — противостоять ей.

Глава 11

Бриджит

В самолете мы с Ризом больше не разговаривали, но он отвлек меня от мыслей о ситуации с дедушкой настолько, что я разбилась после его ухода. Накануне я не сомкнула глаз, и большую часть полета была как в бреду.

Но когда мы приземлились, все мои нервы вернулись, и я только и делала, что кричала водителю, чтобы он ехал быстрее, пока мы мчались через центр города к больнице. Каждая секунда, проведенная на красном светофоре, казалась мне секундой, потерянной вместе с дедушкой.

Что, если я не увижу его живым ни на минуту, ни на две, ни на три?

На меня накатила волна головокружения, и мне пришлось закрыть глаза и заставить себя сделать глубокий вдох, чтобы не утонуть от волнения.

Когда мы наконец прибыли в больницу, Маркус, личный секретарь и правая рука моего дедушки, ждал нас у секретного входа, который они использовали для высокопоставленных пациентов. Еще из машины я заметила толпу репортеров у главного входа, и от этого зрелища мое беспокойство утроилось.

— Его Величество в порядке, — сказал Маркус, увидев меня. Он выглядел более взъерошенным, чем обычно, что в мире Маркуса означало, что один из его волосков был не на месте, а на рубашке была небольшая, едва заметная складка. — Он проснулся как раз перед тем, как я спустился.

— О, слава Богу. — Я вздохнула с облегчением. Если мой дедушка проснулся, значит, все не так уж плохо. Верно?

Мы поднялись на лифте в личные апартаменты моего дедушки, где я обнаружила Николая, хмуро вышагивающего по коридору снаружи.

— Он выгнал меня, — сказал он в качестве объяснения. — Он сказал, что я слишком много болтаюсь.

Я улыбнулась.

— Типично. — Если Эдвард фон Ашеберг III что-то и ненавидел, так это когда над ним суетились.

— Да. — Николай издал наполовину смиренный, наполовину облегченный смех, прежде чем обнять меня. — Рад тебя видеть, Бридж.

Мы не часто виделись или разговаривали друг с другом. Мы жили разными жизнями — Николай как наследный принц в Эльдорре, я как принцесса, изо всех сил пытающаяся притвориться, что она не принцесса в США, — но ничто так не скрепляет двух людей, как общая трагедия.

С другой стороны, если бы это было правдой, мы должны были быть не разлей вода, с тех пор как умерли наши родители. Но все сложилось не совсем так.

— Я тоже рада тебя видеть. — Я крепко сжала его, прежде чем поприветствовать его девушку. — Привет, Сабрина.

— Привет. — Она быстро обняла меня, ее лицо было теплым от сочувствия.

Сабрина была американской стюардессой, с которой Николай познакомился во время полета в США. Они встречались уже два года, и их отношения вызвали бурю шума в прессе, когда о них впервые стало известно. Принц встречается с простолюдинкой? Рай для таблоидов. С тех пор шум поутих, отчасти потому, что Николай и Сабрина держали свои отношения под таким строгим секретом, но об их паре по-прежнему много сплетничали в атенбергском обществе.

Возможно, именно поэтому я чувствовала такое давление, что должна встречаться с кем-то «подходящим». Я не хотела разочаровать и дедушку. Он тепло относился к Сабрине, но у него случилась истерика, когда он впервые узнал о ней.

— Он ждет тебя внутри. — Николай сверкнул однобокой ухмылкой. — Только не суетись, а то он и тебя выгонит.

Мне удалось рассмеяться.

— Буду иметь в виду.

— Я подожду здесь, — сказал Риз. Обычно он настаивал на том, чтобы следовать за мной повсюду, но, похоже, он знал, что мне нужно побыть наедине с дедушкой.

Я благодарно улыбнулась ему, прежде чем войти в больничную палату.

Эдвард, как и говорили, очнулся и сидел в кровати, но вид его в больничном халате и подключенного к аппаратам вызвал наплыв воспоминаний.

— Папа, проснись! Пожалуйста, проснись! — Я всхлипывала, пытаясь вырваться из хватки Элин и побежать в его сторону. — Папа!

Но как бы громко я ни кричала и как бы сильно ни плакала, он оставался бледным и неподвижным. Аппарат рядом с его кроватью издавал ровный, устойчивый вой, и все в палате кричали и бегали вокруг, кроме моего дедушки, который сидел с опущенной головой и трясущимися плечами. Ранее они заставили Николая покинуть палату, а теперь пытались заставить уйти и меня, но я не хотела.

Только когда папа проснется.

— Папочка, пожалуйста. — Я кричала до хрипоты, и моя последняя просьба прозвучала как шепот.

Я не понимала. Несколько часов назад он был в порядке. Он пошел купить попкорн и конфеты, потому что на кухне дворца закончились, и он сказал, что глупо просить кого-то принести то, что он может легко достать сам. Он сказал, что когда вернется, мы съедим попкорн и вместе посмотрим «Холодное сердце».

Но он так и не вернулся.

Я подслушала разговор врачей и медсестер. Что-то о его машине и внезапном столкновении. Я не знала, что все это значит, но знала, что ничего хорошего.

И я знала, что папа никогда, никогда не вернется.

Я почувствовала жжение слез за глазами и знакомое сжатие в груди, но я наклеила улыбку и постаралась не показать своего беспокойства.

— Дедушка! — Я бросилась к Эдварду. Я называл его дедушкой, когда была ребенком, и так и не смогла от этого избавиться, но теперь я могла говорить это только тогда, когда мы были одни, потому что для короля это обращение было слишком «неформальным».

— Бриджит. — Он выглядел бледным и усталым, но ему удалось слабо улыбнуться. — Тебе не нужно было лететь сюда. Я в порядке.

— Я поверю в это, когда врач скажет мне. — Я сжала его руку, этот жест был столько же успокаивающим для меня, сколько и для него.

— Я король, — проворчал он. — Что я скажу, то и будет.

— Не в медицинских вопросах.

Эдвард вздыхал и ворчал, но не спорил. Вместо этого он спросил о Нью-Йорке, и я рассказала ему обо всем, что делала с тех пор, как видела его на прошлое Рождество, пока он не устал и не задремал на середине моего рассказа о злополучном пролитии вина Луиса.

Он отказался рассказать мне, как он оказался в больнице, но Николай и врачи ввели меня в курс дела. Оказалось, что у моего дедушки было редкое, ранее не диагностированное заболевание сердца, которое обычно протекало у пациентов в скрытой форме до тех пор, пока сильный стресс или волнение не вызывали его. В таких случаях заболевание может привести к внезапной остановке сердца и смерти.

Когда я услышал это, у меня самой чуть сердце не остановилось, но врачи заверили меня, что у моего дедушки была легкая форма заболевания. Он упал в обморок и некоторое время был без сознания, но операция ему не потребовалась, и это хорошо. Однако это заболевание не лечится, и ему придется внести серьезные изменения в образ жизни, чтобы снизить уровень стресса, если он не хочет, чтобы в будущем произошел более серьезный инцидент.

Я могла только представить себе реакцию Эдварда на это. Он был трудоголиком до мозга костей.

Врачи оставили его в больнице еще на три дня для наблюдения. Они хотели оставить его на неделю, но он отказался. Он сказал, что это плохо скажется на общественной морали, и ему нужно вернуться к работе. А когда король чего-то хотел, никто ему не отказывал.

После его возвращения домой мы с Николаем изо всех сил пытались убедить его переложить часть обязанностей на своих советников, но он продолжал отмахиваться от нас.

Три недели спустя мы все еще находились в тупике, и я была на взводе.

— Он упрям. — Я не могла сдержать разочарования в голосе, направляя лошадь к задней части дворцовой территории. Эдвард, устав от наших с Николаем настойчивых просьб прислушаться к предупреждениям доктора, практически выгнал нас из дворца на вторую половину дня. Побудьте на солнце, сказал он. И оставьте меня в покое. Нам с Николаем было не до веселья. — Он должен хотя бы сократить количество ночных звонков.

— Ты же знаешь, какой у нас дедушка. — Николай ехал рядом со мной на своей лошади, его волосы трепал ветер. — Он более упрямый, чем ты.

— Ты называешь меня упрямой? Кто бы говорил, — насмехаюсь я. — Если я правильно помню, это ты объявил голодовку на три дня, потому что дедушка не разрешил тебе прыгнуть с парашютом вместе с друзьями.

Николай усмехнулся.

— Это сработало, не так ли? Он сдался еще до того, как закончился третий день. — Мой брат был точной копией нашего отца — волосы цвета пшеницы, голубые глаза, квадратная челюсть — и иногда это сходство было настолько сильным, что у меня болело сердце. — Кроме того, это ничто по сравнению с твоим упорным желанием жить в Америке. Неужели наша родина настолько отвратительна?

Вот оно. Ничто не сравнится с прекрасным осенним днем с добавлением чувства вины.

— Ты знаешь, что не поэтому.

— Бриджит, я могу на пальцах одной руки пересчитать количество раз, когда ты была дома за последние пять лет. Я не вижу другого объяснения.

— Ты же знаешь, что я скучаю по тебе и дедушке. Просто… каждый раз, когда я дома… — Я пыталась придумать, как лучше это сформулировать. — Я нахожусь под микроскопом. Все, что я делаю, ношу и говорю, подвергается анализу. Клянусь, таблоиды могут превратить мое неправильное дыхание в статью. Но в США это никого не волнует, пока я не делаю ничего безумного. Я могу просто быть нормальной. Или настолько нормальной, насколько это возможно для такого человека, как я.

Я не могу здесь дышать, Ник.

— Я знаю, что это много, — сказал Николай, его лицо смягчилось. — Но мы были рождены для этого, и ты выросла здесь. Раньше у тебя не было проблем с вниманием.

Да, это так. Просто я никогда этого не показывала.

— Я была ребенком. — Мы остановились, и я погладила гриву своей лошади, ощущая знакомое чувство шелковистой шерсти под рукой. — Люди не были такими злыми, когда я была ребенком, и это было до того, как я поступила в колледж и поняла, что значит быть нормальной девушкой. Это… здорово.

Николай уставился на меня со странным выражением. Если бы я не знала лучше, я бы поклялась, что это чувство вины, но это было бессмысленно. За что он может быть виноват?

— Бридж…

— Что? — Мое сердце заколотилось быстрее. Его тон, его выражение лица, напряженные плечи. Что бы он ни хотел сказать, мне это не понравится.

Он посмотрел вниз.

— Ты меня возненавидишь за это.

Я крепче сжала поводья.

— Просто скажи мне.

— Прежде чем я это скажу, я хочу, чтобы ты знала, что я не планировал, что так произойдет, — сказал Николай. — Я никогда не ожидал, что встречу Сабрину и влюблюсь в нее, и не ожидал, что через два года мы окажемся именно здесь.

Смятение смешалось с тревогой. Какое отношение к этому имеет Сабрина?

— Я хотел рассказать тебе раньше, — добавил он. — Но потом дедушку госпитализировали, и все было так безумно… — Он с трудом сглотнул. — Бридж, я сделал Сабрине предложение. И она согласилась.

Из всего, что я ожидала от него услышать, это было не то. И близко нет.

Я плохо знала Сабрину, но она мне нравилась. Она была милой и забавной и делала моего брата счастливым. Этого мне было достаточно. Я не понимала, почему он нервничает, рассказывая мне.

— Ник, это потрясающе. Поздравляю! Ты уже сказал дедушке?

— Да. — Николай все еще смотрел на меня с виноватым выражением в глазах.

Моя улыбка померкла.

— Он был расстроен? Я знаю, что он не был счастлив, когда вы начали встречаться, потому что… — Я остановилась. Ледяные пальцы поползли вниз по моему позвоночнику, когда кусочки, наконец, щелкнули. — Подожди, — медленно сказала я. — Ты не можешь жениться на Сабрине. Она не благородных кровей.

Это говорил закон, а не я. Закон Эльдорры о королевских браках гласил, что монарх должен жениться на особе благородного происхождения. Это был архаичный, но железный закон, и Николай, как будущий король, подпадал под его юрисдикцию.

— Нет, — сказал Николай. — Она не благородных кровей.

Я уставилась на него. Было так тихо, что я слышала, как шуршат листья, падая на землю.

— Что ты хочешь этим сказать?

Ужас вздулся в моем животе, рос и рос, пока не выжал весь воздух из моих легких.

— Бриджит, я отрекаюсь от престола.

Шар лопнул, оставив кусочки ужаса, разбросанные по всему моему телу. Мое сердце, мое горло, мои глаза, пальцы рук и ног. Я была настолько поглощена этим, что не могла говорить целую минуту.

— Нет. — Я моргнула, надеясь, что это пробудит меня от кошмара. Этого не произошло. — Нет. Ты станешь королем. Ты готовился к этому всю свою жизнь. Ты не можешь просто так отказаться от этого.

— Бриджит…

— Не надо. — Все вокруг меня размылось, цвета листьев, неба и травы смешались в один безумный, многоцветный адский пейзаж. — Ник, как ты мог?

Обычно я могла найти выход из любой ситуации, но разум покинул меня, оставив только чистые эмоции и тошнотворное чувство в желудке.

Я не могу быть королевой. НемогуНемогуНемогу.

— Ты думаешь, я хочу этого? — Лицо Николая напряглось. — Я знаю, какое это важное дело. Я мучился над этим месяцами, пытаясь найти лазейки и причины, по которым я должен уйти от Сабрины. Но ты же знаешь, что такое парламент. Насколько он традиционен. Они никогда не отменят закон, а я… — Он вздохнул, внезапно выглядя намного старше своих двадцати семи лет. — Я не могу уйти от нее, Бридж. Я люблю ее.

Я закрыла глаза. Из всех причин, которые Николай мог выбрать для отречения от престола, он выбрал ту, за которую я не могла его осуждать.

Я никогда не была влюблена, но мечтала об этом всю жизнь. Найти ту великую, всепоглощающую любовь, ради которой стоит отказаться от короны.

Николай нашел свою. Как я могла отказать ему в том, за что сама отдала бы душу?

Когда я снова открыла глаза, он все еще был тут, сидел на своем коне, высокий и гордый. Он выглядел как король, которым ему никогда не стать.

— Когда? — спросила я покорным тоном.

Легкое облегчение смягчило его выражение лица. Возможно, он ожидал большей борьбы, но стресс последнего месяца выжал из меня все силы. В любом случае, это не принесет никакой пользы. Как только мой брат решался на что-то, он не отступал.

Упрямство было присуще всей нашей семье.

— Мы подождем, пока не утихнет фурор по поводу госпитализации дедушки. Может быть, еще месяц или два. Ты же знаешь, как крутятся новости в наши дни. К тому времени это уже будет старой новостью. Мы будем держать помолвку в секрете до тех пор. Элин уже работает над заявлением для прессы и планом, и…

— Подожди. — Я подняла одну руку. — Элин уже знает?

Розовый румянец проступил на скулах Николая, когда он понял свою ошибку.

— Я должен был…

— Кто еще знает? — Тук. Тук. Тук. Мое сердце звучало ненормально громко для моих ушей. Я подумала, нет ли у меня тоже порока сердца, как у моего деда. Я также подумала, что случится, если Николай отречется от престола и я умру прямо в седле. — Кому еще ты говорил до меня?

Я отчеканивала слова. Каждое из них имело горький вкус, покрытый предательством.

— Только Элин, дедушке и Маркусу. Я должен был им сказать. — Николай не отступил от моего взгляда. — Элин и Маркус должны быть впереди, политически и в прессе. Им нужно время.

Из моего горла вырвался дикий смех. Я никогда в жизни не издавала такого дикого звука, и мой брат вздрогнул от этого звука.

— Им нужно время? Мне нужно время, Ник! — Свобода. Любовь. Выбор. То, чего у меня было так мало, исчезло навсегда. Или уйдет после того, как Николай официально объявит о своем отречении от престола. — Мне нужны те два с половиной десятилетия, которые у тебя уже были, готовя тебя к трону. Мне не нужно чувствовать себя последним словом в решении, которое изменит всю мою жизнь. Мне нужно… — Мне нужно выбраться отсюда.

Иначе я могла бы совершить что-нибудь безумное, например, ударить брата по лицу.

Я никогда раньше не била человека, но я смотрела достаточно фильмов, чтобы понять суть.

Вместо того, чтобы закончить фразу, я погнала свою лошадь галопом, а затем полным галопом. Дыши. Просто дыши.

— Бриджит, подожди!

Я проигнорировала крик Николая и погнала лошадь быстрее, пока деревья не промелькнули мимо.

Бриджит, я отрекаюсь от престола.

Его слова эхом отдавались в моей голове, дразня меня.

Я никогда, ни разу в жизни не допускала мысли, что Николай не займет трон. Он хотел быть королем. Все хотели, чтобы он был королем. Он был готов.

Я? Я не думала, что когда-нибудь буду готова.

Когда Николай сделал предложение Сабрине? Как давно все об этом знали? Было ли его запланированное отречение от престола частью причины обморока дедушки?

Я не помню, чтобы в больнице я видела обручальное кольцо на пальце Сабрины, но если они держали это в тайне до объявления, она не должна была его носить.

Я была в неведении относительно чего-то, что касалось меня больше, чем кого-либо, кроме Николая, и я была настолько поглощена своим внутренним смятением, что не заметила низко нависшую ветку, мчащуюся ко мне, пока не стало слишком поздно.

Боль взорвалась на моем лбу. Я упала с лошади и приземлилась на землю с сильным ударом, и последнее, что я помню, это грозовые тучи над головой, прежде чем темнота поглотила меня целиком.

Глава 12

Риз

Я почувствовал неладное еще до того, как вошел в приемный зал дворца, где услышал негромкий разговор принца Николая. Волоски на моей шее зашевелились, и хотя я не мог разобрать, что говорит брат Бриджит, напряженный тон его голоса вызвал в моей голове тревогу.

Мои ботинки скрипели по слишком полированному мраморному полу приемного зала, и Николай замолчал. Он стоял посреди помещения возвышающийся рядом с Элин и Вигго, заместителем начальника королевской службы безопасности. Я запомнил лицо и имя каждого сотрудника, чтобы заметить, если кто-то попытается пробраться внутрь, замаскировавшись под дворцового служащего.

Я кивнул группе людей.

— Ваше Высочество.

— Мистер Ларсен. — Николай ответил царственным кивком. — Надеюсь, вы наслаждаетесь своим выходным днем?

Поскольку дворец охранялся очень строго, я не работал, когда Бриджит была дома, а это было почти всегда после госпитализации ее дедушки. Это было странно. Я так привык быть рядом с ней двадцать четыре часа в сутки, что…

Ты не скучаешь по ней. Я отбросил эту нелепую идею до того, как она сформиловалась в полноценную мысль.

— Все хорошо. — Я снова попробовал рисовать, но не продвинулся дальше нескольких линий на бумаге. У меня закончился творческий потенциал, вдохновение — как бы вы это ни называли — несколько месяцев назад, и сегодня я впервые взял в руки альбом.

Мне нужно было чем-то занять свои руки и мысли.

Что-то, что не было бы пятью футами и девятью дюймами с лицом ангела и изгибами, которые идеально подходили бы под мои ладони.

О, ради всего святого.

Я сжал челюсти, решив не фантазировать о моей гребаной клиентке, в присутствии ее брата. И вообще никогда.

— Где принцесса Бриджит? — Согласно ее расписанию, она должна была кататься верхом с Николаем. Но небо, похоже, готово было пролиться, поэтому я предположил, что они закончили прогулку раньше времени.

Николай обменялся взглядами с Элин и Вигго, и игла на моем радаре неприятностей приблизилась к красной зоне.

— Я уверен, что Ее Высочество где-то во дворце, — сказал Вигго. Это был невысокий, грузный мужчина с румяным лицом и мимолетным сходством со скандинавским Дэнни де Вито. — Мы ищем ее пока говорим.

Игла прошла через красную зону в раскаленную до бела зону чрезвычайной ситуации.

— Что вы имеете в виду, когда говорите, что ищете ее? — Мой голос оставался спокойным, но тревога и гнев бурлили в моем животе. — Я думал, она с вами, Ваше Высочество.

Элин посмотрела на Вигго. Ей не нужно было говорить, чтобы я услышала ее крик: Вигго, ты идиот.

Что бы ни происходило, я должен был об этом знать.

Николай заерзал, дискомфорт проступил на его лице.

— Она была, но мы поссорились, и она, ох, ускакала, пока мы ехали.

— Как давно? — Мне было наплевать, если я звучал неуважительно. Это был вопрос личной безопасности, а я был телохранителем Бриджит. Я имел право знать, что произошло.

Дискомфорт Николая заметно усилился.

— Час назад.

Гнев вспыхнул, на волосок опередив тревогу.

— Час назад? И никто не подумал позвонить мне?

— Следите за своим тоном, мистер Ларсен, — назидательно сказала Элин. — Вы говорите с наследным принцем.

— Я в курсе. — Элин могла бы забрать свои взгляды и засунуть их себе в задницу вместе с палкой, постоянно находящейся там. — Никто не видел принцессу с тех пор?

— Смотритель нашел ее лошадь, — сказал Вигго. — Мы отвели ее обратно, чтобы…

— Нашел ее лошадь. — Вена пульсировала у меня на лбу. — Значит, она ездила на ней и не вернула ее в конюшню сама. — Как бы она ни была зла, Бриджит никогда не оставила бы животное без присмотра. С ней что-то случилось. Паника терзала мои внутренности, когда я выдохнул: — Скажите мне. Вы обыскали всю территорию или только дворец?

— Ее Высочество не должна там находиться, — проворчал Вигго. — Там шторм! Она внутри…

— Если только она не упала с лошади и не лежит без сознания где-нибудь. — Господи, как, черт возьми, он поднялся до должности заместителя начальника службы безопасности? У хомяков было больше мозгов, чем у него.

— Бриджит — отличный наездник, и у нас есть несколько человек, которые ищут снаружи. Она могла убежать в одно из своих укрытий. Она часто так делала в детстве. — Николай посмотрел на Вигго. — Но мистер Ларсен прав. Не помешает проверить более тщательно. Может быть, нам послать дополнительных людей, чтобы проверить территорию?

— Если хотите, Ваше Высочество. Я могу начертить сектора…

Не, блядь, вероятно.

Я был на полпути к выходу, прежде чем Вигго закончил свою идиотскую фразу. Жаль, что начальник службы безопасности, который на самом деле был компетентен, был в отпуске, потому что его заместитель был чертовым идиотом. К тому времени, как он закончит рисовать свои квадратики, Бриджит может серьезно пострадать.

— Куда вы идете? — Элин позвала меня.

— Делать свою работу.

Я ускорил шаг, проклиная размеры дворца, и помчался к ближайшей двери, ведущей на улицу. К тому времени, как я оказалась на территории дворца, моя паника переросла в настоящий ужас. Гром гремел так громко, что захлопнулась дверь, а дождь лил так сильно, что сады и фонтаны расплывались перед глазами.

Поместье было слишком большим, чтобы я мог обыскать его в одиночку, поэтому я должен был действовать стратегически. Лучше всего было бы начать с официальной тропы для верховой езды в юго-восточном углу и идти оттуда, хотя дождь уже смыл все отпечатки копыт.

К счастью, во дворце был парк моторизованных тележек для перевозки гостей по территории, и я добрался до тропы верховой езды за десять минут вместо получаса, которые потребовались бы мне для пешей прогулки.

— Ну же, принцесса, где ты? — пробормотал я, мои глаза напряглись, чтобы увидеть сквозь толстый слой воды.

В голове промелькнули образы лежащей на земле Бриджит, ее скрюченного и сломанного тела. Моя кожа стала ледяной, а руль скользил под моими потным ладонями.

Если с ней что-нибудь произошло, я убью Вигго. Медленно.

Я обследовал все тропы, но через двадцать минут я все еще не нашел ее, и я начал отчаиваться. Она могла быть в доме, но чутье подсказывало мне, что это не так, а чутье никогда не ошибалось.

Может быть, она находилась в зоне, куда тележка не могла добраться. Не мешало бы проверить.

Я заглушил двигатель и выпрыгнул наружу, не обращая внимания на резкое жжение капель дождя на коже.

— Бриджит! — Дождь поглотил ее имя, и я выпустил низкое проклятие. — Бриджит! — Я попытался снова, мои ботинки тонули в грязи, пока я искал место рядом с тропой. Рубашка и штаны прилипли к коже, мешая двигаться, но я переживал и не такую грозу, будучи спецназовцем ВМС.

Я не собирался сдаваться, пока не найду ее.

Я уже собирался перейти на другую часть территории, когда краем глаза заметил вспышку светлых волос. Мое сердце оборвалось, и я замер на полминуты, прежде чем броситься к ней.

Пожалуйста, пусть это будет она.

Так и было.

Я опустился на колени рядом с ней, и у меня заныло в груди от бледности лица Бриджит и большого багрового синяка на ее лбу. Небольшая струйка крови стекала по лицу, становясь розовой, когда смешивалась с дождем. Она была без сознания и промокла насквозь.

Рычащий, защитный зверь поднялся в моей груди с такой силой, что ошеломил меня.

Вигго в какой то мере был мертв. Если бы он не тянул время, если бы кто-нибудь, черт возьми, позвонил мне и сказал, что Бриджит пропала…

Я заставил себя отбросить гнев в сторону. У меня были более важные вещи, на которых нужно было сосредоточиться.

Я проверил ее пульс, который был слабым, но ровным. Слава Богу. Я быстро проверил остальные части тела на наличие признаков ранения. Нормальное дыхание, никаких переломов конечностей, и никакой крови, кроме пореза на лбу. Ее шлем был перекошен, а щеки и одежда испачканы грязью.

Зверь в моей груди снова зарычал, готовый разорвать в клочья не только Вигго, но и Николая за то, что он не защитил ее или хотя бы не был рядом.

Он, вероятно, не мог ничего сделать, чтобы предотвратить падение Бриджит с лошади — судя по шлему и положению на земле, именно это и произошло, — но зверю было все равно. Он только знал, что она ранена, и за это кто-то должен заплатить.

Позже.

Сначала мне нужно было отвезти ее к врачу.

Я снова выругался, когда понял, что у меня нет связи. Должно быть из-за урагана.

Стандартный медицинский совет гласил, что не следует перемещать раненого без присутствия профессионалов, но у меня не было выбора.

Я подхватил Бриджит на руки и понес к тележке, поддерживая ее шею одной рукой. Мы прошли половину пути, когда я услышал тихий стон.

Мое сердце снова пропустило удар.

— Принцесса, ты очнулась? — Я сохранял ровный голос, не желая паниковать и пугать ее.

Бриджит издала еще один стон, ее глаза затрепетали.

— Мистер Ларсен? Что ты делаешь? Что случилось? — Она попыталась повернуть голову, чтобы осмотреться, но я остановил ее, крепко сжав ее бедро.

— Ты ранена. Не двигайя, пока это не будет необходимо. — Мы добрались до тележки, и я осторожно усадил ее на пассажирское сиденье, прежде чем занять место водителя и включить двигатель. Облегчение разлилось по моим венам, да так густо, что я чуть не задохнулся.

Она была в порядке. Возможно, у нее было сотрясение мозга, судя по синяку, но она была в сознании, говорила и была жива.

— Ты помнишь, что произошло? — Мне хотелось поскорее вернуться во дворец, где был штатный врач, но я заставил себя ехать медленно, чтобы свести к минимуму любые удары и резкие движения.

Поморщившись, Бриджит дотронулась до лба.

— Я ехала верхом и… там была ветка. Я не заметила ее, пока не стало слишком поздно. — Она зажмурила глаза. — У меня болит голова, и все расплывается.

Проклятье. Точно сотрясение мозга.

Мои руки душили руль, который я представлял как шею Вигго.

— Мы скоро будем во дворце. А пока просто расслабься и не заставляй себя говорить.

Конечно, она не послушала.

— Как ты меня нашел? — Бриджит говорила медленнее, чем обычно, и слабая нотка боли в ее голосе заставила мой желудок вздрогнуть.

— Я искал. — Я припарковал тележку возле черного входа. — Вам следует уволить вашего заместителя начальника службы безопасности. Он идиот. Если бы я не нашел тебя, он бы до сих пор заставлял своих людей обыскивать дворец, как… что?

— Как долго ты меня искал? — Бриджит посмотрела на меня странным взглядом, от которого у меня сердце заколотилось самым странным образом.

— Не помню, — пробурчал я. — Давай заведем тебя внутрь. Ты вся промокла.

— Как и ты. — Она осталась в тележке. — Ты… ты один искал меня под дождем?

— Как я и говорил, Вигго — идиот. Внутрь, принцесса. Нужно осмотреть твои порезы и синяки. Возможно, у тебя сотрясение мозга.

— Я в порядке. — Но Бриджит не стала спорить, когда я обнял ее за талию, а ее руку положил себе на шею, позволяя ей использовать меня как костыль, пока мы шли внутрь.

К счастью, кабинет врача находился недалеко от черного входа, и когда она увидела, в каком состоянии находится Бриджит, то сразу же начала действовать.

Пока она латала лоб Бриджит и осматривала ее на предмет повреждений, я сушился в ванной и ждал в коридоре. Я не доверял себе, что смогу не смотреть на синяки и порезы Бриджит и не выйти из себя.

Звук быстрых шагов наполнил холл, и мои губы сжались в рычание, когда я увидел Николая, бегущего ко мне, а за ним Вигго и Элин. Должно быть, кто-то из персонала предупредил их, когда они увидели меня и Бриджит.

Отлично. Мне нужно было выпустить пар.

— Бриджит в порядке? — спросил принц, его лицо было обеспокоенным.

— По большей части. Доктор сейчас осматривает ее. — Я подождал, пока Николай войдет в кабинет врача, прежде чем переключить свое внимание на Вигго.

— Ты. — Я схватил воротник рубашки Вигго и поднял так, что его ноги болтались в воздухе. — Я сказал тебе, что она снаружи. Любой чертов человек со здравым смыслом знал бы, что она снаружи, но ты потратил целый час на поиски в помещении, пока Бриджит была без сознания под дождем.

— Мистер Ларсен! — проговорила Элин возмущенно. — Это королевский дворец, а не бар, где вы дерётесь с другими посетителями. Опустите Вигго.

Я проигнорировал ее и понизил голос, чтобы меня слышал только Вигго.

— Тебе лучше молиться, чтобы принцесса не была серьезно ранена.

— Вы мне угрожаете? — прошипел он.

— Да.

— Я могу вас уволить.

Я обнажил зубы в подобии улыбки.

— Попробуй.

Глава королевской службы безопасности курировал мой контракт, и Вигго не смог бы найти выход из своей задницы, если бы кто-то установил неоновые лампы, обозначающие путь, и уж тем более уволить меня без одобрения своего босса.

Я отпустил воротник Вигго и поставил его на землю, когда дверь врача открылась.

— Мистер Ларсен, Вигго, Элин. — Если она и подозревала, что возле ее кабинета произошла потасовка, она этого не показала. — Я закончила осмотр. Входите.

Моя злость на Вигго отошла на второй план, когда мы толпились в мини-клинике, где на больничной койке сидела Бриджит. Она не выглядела счастливой, увидев Николая, который стоял рядом с ней с напряженным выражением лица.

Врач сообщил нам, что у Бриджит действительно было сотрясение мозга, но она должна восстановиться через десять-четырнадцать дней. У нее также было легкое растяжение запястья и зачатки неприятной простуды. Ничего опасного для жизни, но следующие несколько недель она будет чувствовать себя некомфортно.

Я посмотрел на Вигго, который, как трус, спрятался за Николаем.

Я остался после того, как все ушли, и доктор взглянула на мое лицо, прежде чем пробормотать извинение и выскользнуть за дверь, оставив нас с Бриджит наедине.

— Я в порядке, — сказала Бриджит, прежде чем я успел открыть рот. — Несколько недель отдыха, и я буду как новенькая.

Не будучи убежденным, я скрестил руки на груди.

— Что, черт возьми, случилось? Николай сказал, что ты убежала после того, как вы поссорились.

Ее лицо опустилось.

— Ссора между братом и сестрой. Это пустяки.

— Чушь. Ты не убегаешь в гневе.

Не говоря уже о том, что Бриджит ни разу не заговорила с ним, пока он был в комнате, что было показательно. Она никогда не игнорировала своего брата, если только он действительно не выводил ее из себя.

— Для всего есть первый раз, — сказала она.

В моем горле поднялся разочарованный рык.

— Черт возьми, принцесса, тебе нужно быть осторожнее. Если с тобой что-то случится, я… — Я резко прервался, проглотив остаток слов. Я не знаю, что бы я сделал.

Лицо Бриджит смягчилось.

— Я в порядке, — повторила она. — Не беспокойся обо мне.

— Слишком поздно, черт возьми.

Она колебалась, казалось, что-то обдумывая, прежде чем сказать:

— Потому что это твоя работа.

Вопрос повис в воздухе, наполненный глубоким смыслом.

Моя челюсть сжалась.

— Да, — наконец сказал я, и мое сердце снова сделало странный маленький поворот. — Потому что это моя работа.

Глава 13

Бриджит

Следующие несколько недель были несчастными не только потому, что я болела и залечивала раны, но и потому, что затишье в моем публичном графике дало мне много времени, чтобы побеспокоиться об отречении Николая от престола.

Я собиралась стать королевой. Может быть, не завтра и не через месяц, но когда-нибудь, и этот день наступит слишком скоро.

Я поднесла бокал к губам и уставилась в ночное небо. Со дня моего разговора с Николаем прошло три недели.

Мое сотрясение мозга прошло, и я уже давно оправилась от простуды. Мне все еще нужно было быть осторожной с запястьем, но в остальном я снова была на ногах, а это означало, что я должна была посещать совещание за совещанием о том, как и когда объявить об отречении, как справиться с последствиями, о планах моего переезда на постоянною основу обратно в Эльдорру и о миллионе других вещей, от которых у меня голова шла кругом.

Тем утром моя семья, Маркус и я договорились о том, что официально объявим об этом через месяц. Вернее, все остальные согласились, а я согласилась, потому что у меня не было выбора.

Один месяц. Еще один месяц свободы, и все.

Я уже собиралась выпить еще, когда дверь на крышу со скрипом открылась. Я выпрямилась, мой рот открылся, когда я увидела Риза, вышедшего наружу. Судя по тому, как вскинулись его брови, он был удивлен, увидев меня, так же как и я его.

— Что ты здесь делаешь? — спросили мы одновременно.

Я издала небольшой смешок.

— Мистер Ларсен, это мой дом. Я должна быть единственной, кто задает этот вопрос.

— Я не думал, что кто-то приходит сюда. — Он занял место рядом со мной, и я старалась не замечать, как хорошо он пахнет, мылом и чем-то неописуемо Ризовским. Чистый, простой, мужественный.

Мы находились на крыше одной из северных башен дворца, куда можно было попасть только через служебный коридор рядом с кухней. По сравнению с настоящим террасным садом на крыше дворца, это было ничто, здесь едва хватало места для стульев. Я подкупила сотрудника, чтобы он помог мне принести их сюда. Но именно поэтому он мне и нравился. Это было мое тайное убежище, место, куда я сбегала, когда мне нужно было подумать и побыть вдали от посторонних глаз.

Я допила остатки вина и потянулась к бутылке, стоявшей у моих ног, но поняла, что она пуста. Я редко пила так много, но мне нужно было что-то, чтобы унять тревогу, которая в эти дни преследовала меня, как черная туча.

— Только я. Большинство людей не знают об этом месте, — сказала я. — Как ты его нашел?

— Я все нахожу. — Риз ухмыльнулся, когда я сморщила нос от его высокомерия. — У меня есть чертежи дворца, принцесса. Я знаю каждый уголок этого места. Это моя…

— Работа, — закончила я. — Я знаю. Тебе не нужно повторять это.

Он сказал то же самое в кабинете доктора Хаузен. Я не знала, почему это меня так раздражало. Может быть, потому что на секунду я могла поклясться, что его беспокойство за меня выходит за рамки его профессиональных обязательств. И, возможно, на секунду я могла бы поклясться, что мне этого хотелось. Я хотела, чтобы он заботился обо мне как обо мне, а не как о своем клиенте.

Губы Риза дрогнули, прежде чем его взгляд переместился на мой лоб.

— Как синяк?

— Слава Богу, исчезает. — Теперь он был бледно-желтовато-зеленым. Все еще некрасиво, но лучше, чем тот ослепительный пурпур, которым он был раньше. — И уже не так сильно болит.

— Хорошо. — Он нежно провел пальцами по синяку, и у меня перехватило дыхание. Риз никогда не прикасался ко мне без необходимости, и в тот момент ему это было не нужно. Что означало, что он хотел этого. — Ты должна быть осторожнее, принцесса.

— Ты уже говорил это.

— Я буду говорить это до тех пор, пока это не уложится у тебя в голове.

— Поверь мне. Это у меня в голове. Как может быть иначе, когда ты постоянно меня пилишь?

Несмотря на свое недовольство, я находила странное утешение в его ворчании. В мире, где все вокруг менялось, Риз оставался удивительно, неумолимо ним, и я никогда не хотела, чтобы это изменилось.

Его рука задержалась на моем лбу еще на мгновение, прежде чем он опустил ее и отстранился, и кислород вернулся в мои легкие.

— Итак. — Риз откинулся назад и сцепил пальцы за головой. Он не смотрел на меня, спрашивая: — Кого ты обычно приводишь сюда?

— Что? — смущенная, я покачала головой. — Я никогда никого сюда не приводила.

— Два стула. — Он кивнул на мой, потом на тот, в котором сидел сам. — Для кого второй? — Его тон был непринужденным, но в нем чувствовалось напряжение.

— Ни для кого. Здесь два стула, потому что… — Я запнулась. — Я не знаю. Наверное, я надеялась, что однажды найду кого-то, кого захочу привести сюда. — У меня были глупые, романтические представления о том, как мы с таинственным парнем пробираемся сюда, чтобы целоваться, смеяться и разговаривать всю ночь, но шансы на это уменьшались с каждой минутой.

— Хм. — Риз помолчал секунду, прежде чем сказать. — Ты хочешь, чтобы я ушел?

— Что? — Я звучала как заезженная пластинка.

Возможно, удар по голове выбил мне мозги, потому что я никогда не была такой невнятной.

— Похоже, это твое тайное место. Не думал, что вторгнусь, когда поднимался сюда, — сказал он ворчливо.

Что-то теплое каскадом пробежало по моему животу.

— Ты не вторгаешься, — сказала я. — Останься. Пожалуйста. Мне не помешает компания.

— Хорошо.

Этим дело закончилось.

Я не смогла сдержать улыбку. Я не думала, что мне понравится делить это пространство с кем-то еще, но мне нравилось, когда Риз был здесь со мной. Он не чувствовал необходимости заполнять тишину ненужными светскими разговорами, и его присутствие успокаивало меня, даже если он и раздражал меня. Когда он был рядом, я была в безопасности.

Я вытянула ноги и случайно опрокинула пустую бутылку вина, которая покатилась по полу в сторону Риза. Я наклонилась, чтобы поднять ее, одновременно с ним, и наши пальцы на секунду соприкоснулись.

Нет, даже не секунду. Миллисекунду. Но этого было достаточно, чтобы электричество пронзило мою руку и спустилось по позвоночнику.

Я отдернула руку, моя кожа стала горячей, когда он поднял бутылку и поставил ее на другую сторону от стула, подальше от наших ног.

Наше короткое прикосновение казалось неприличным, как будто мы делали что-то, чего не должны были делать. Что было нелепо. Мы даже не планировали этого. Это была случайность.

Ты слишком много думаешь.

Облака сдвинулись, закрыв часть луны, и свет пролился на башню, осветив часть лица Риза. Оно выглядело мрачнее, чем мгновение назад.

Несмотря на это, он был красив. Не в совершенном виде, не в виде скульптуры греческого бога, а в чистом, бессовестно мужественном виде. Темная щетина, маленький шрам, рассекающий бровь, металлические глаза…

Мой желудок медленно сокращался, пока я пыталась не сосредоточиться на том, что мы здесь совершенно одни. Мы могли делать что угодно, и никто об этом не узнал бы.

Никто, кроме нас.

— Слышал, что мы уезжаем на следующей неделе, — сказал Риз. Возможно, мне показалось, но его голос звучал напряженно, как будто он тоже боролся с чем-то, чего не мог контролировать.

— Да. — Я надеялась, что мой голос не прозвучал так дрожаще, как это было в моих собственных ушах. — Состояние моего дедушки пока стабильно, и мне нужно завершить свои дела в Нью-Йорке, прежде чем я перееду обратно.

Я поняла свою ошибку еще до того, как слова полностью покинули мой рот.

Я еще не рассказала Ризу об отречении Николая от престола, а значит, он не знал о моих планах вернуться в Атенберг. Насовсем.

Риз замолчал.

— Переехать обратно? — Он говорил спокойно, но в его глазах бушевала буря. — Сюда?

Я тяжело сглотнула.

— Да.

— Ты не упомянула об этом, принцесса. — Все еще спокойный, все еще опасный, в глазах ураган. — Кажется, мне важно это знать.

— Это не окончательно решено, но таков план. Я… хочу быть ближе к дедушке. — Отчасти это было правдой. Он хорошо восстановился после пребывания в больнице, и за ним круглосуточно следили, но я все равно беспокоилась о нем и хотела быть рядом, если что-то случится. Однако, как наследная принцесса, я также должна была вернуться в Атенберг для обучения на королеву. Я уже отставала на десятилетия.

Ноздри Риза раздувались.

— Когда ты планировала рассказать мне об этом?

— Скоро, — прошептала я.

Дворец держал отречение Николая в секрете, и я не должна была говорить об этом до официального объявления. Я могла бы сказать Ризу, что переезжаю обратно в Эльдорру, раньше, воспользовавшись предлогом, который только что ему дала, но я хотела еще некоторое время притвориться, что все нормально.

Это было глупо, но в последнее время мой разум был на волоске, и я не могла разобраться в собственных действиях.

Что-то мелькнуло в глазах Риза. Если бы я не знала его лучше, я бы подумала, что он обиделся.

— Ну, теперь ты наконец-то сможешь избавиться от меня, — сказал он легко, но его лицо можно было бы назвать высеченным из камня. — Я поговорю со своим боссом в понедельник, чтобы начать оформление документов для перехода.

Переход.

Мое дыхание, мое сердце. Все остановилось.

— Ты уходишь в отставку?

— Я тебе здесь не нужен. У тебя есть королевская гвардия. Я ухожу в отставку, или дворец освобождает меня от контракта. Все закончится одинаково.

Эта мысль не приходила мне в голову, но она имела смысл. Дворец нанял Риза, потому что не хотел отрывать членов Королевской гвардии от семьи, когда я жила в США. Теперь, когда я возвращалась, им не нужен был подрядчик.

— Но я… — Я нуждаюсь в тебе.

Может, мы с Ризом и не ладили вначале, но сейчас я не могла представить, что он не будет рядом со мной.

Похищение. Выпускной. Госпитализация моего дедушки. Десятки поездок, сотни событий, тысячи крошечных моментов, как, например, когда он заказал мне куриный суп, когда я болела, или когда он одолжил мне свою куртку, после того как я оставила свою дома.

Он был со мной на протяжении всего этого.

— Ну вот и все. — Я моргнула от боли в глазах. — У нас есть еще один месяц, а потом ты просто… уйдешь.

Глаза Риза потемнели почти до черноты, а в челюсти вскочил мускул.

— Не волнуйся, принцесса. Может быть, ты снова наймешь Бута своим телохранителем. И вы двое будете как в старые добрые времена.

Я внезапно, иррационально разозлилась. На него, на его пренебрежительный тон, на всю ситуацию.

— Может и буду, — огрызнулась я. — Жду не дождусь. Он был лучшим телохранителем, который у меня когда-либо был.

Это был удар ниже пояса, и, судя по тому, как напрягся Риз, я попала в цель.

— Хорошо. Тогда все в выигрыше, — сказал он холодным, контролируемым голосом. Он встал и пошел к выходу, не оглядываясь.

Дверь захлопнулась за ним, заставив меня подпрыгнуть.

Боль за глазами усиливалась, пока по щеке не скатилась слеза. Я сердито вытерла ее.

У меня не было причин плакать. Я уже много раз меняла телохранителей и привыкла к тому, что люди уходят. Риз даже не был со мной так долго. Бут был со мной четыре года, и я не плакала, когда он ушел.

Упала еще одна слеза. Я вытерла и ее.

Принцессы не плачут. Неодобрительный голос Элин эхом отдавался в моей голове.

Она была права.

Я отказалась тратить свой последний месяц свободы, мучаясь из-за Риза Ларсена. Мы вернемся в Нью-Йорк, я улажу свои дела и буду наслаждаться каждой минутой оставшегося времени как простая принцесса, а не королева.

Забудьте о приличиях и протоколах. Если и было время жить так, как я хочу, то это было сейчас.

И если у Риза были проблемы с этим? Очень плохо.

Глава 14

Риз

3 НЕДЕЛИ СПУСТЯ

У некоторых людей бывают дерьмовые дни или дерьмовые недели. У меня был дерьмовый месяц.

Наши отношения с Бриджит стали прохладными с тех пор, как она сказала мне, что переезжает обратно в Эльдорру, и я ненавидел, что именно так мы проводим наши последние дни вместе.

Наши последние дни вместе.

При этой мысли у меня сжалась грудь, но я заставил себя не обращать на нее внимания и сосредоточиться на текущей задаче. У меня еще было время. У нас оставалась неделя в Нью-Йорке. После этого я должен был сопровождать ее обратно в Атенберг, где останусь еще на неделю, пока ее новый охранник полностью не войдет в роль.

Мы еще не знали, кто будет новым парнем, но я уже ненавидел его… хотя и не так сильно, как ненавидел парня, с которым сейчас танцевала Бриджит.

Мы были в VIP-зале Borgia, модного ночного клуба в центре Манхэттена, и Бриджит обнимала красавчика, который весь вечер пялился на нее. Я узнал его — Винсент Хауз, наследника электроники и отъявленного бабника, который проводил большую часть своих дней в пьянках, вечеринках и поддерживал городских наркоторговцев в приличном состоянии. В прошлом они с Бриджит посещали несколько одних и тех же мероприятий.

До этого момента мне никогда не хотелось оторвать ему руки.

Достаточно было взглянуть на его лицо, чтобы понять, какие мысли роились в его голове, и они не имели ничего общего с танцами. По крайней мере, не к вертикальным.

Моя кровь горела, когда Бриджит смеялась над тем, что сказал Винсент. Я был уверен, что он не способен сказать ничего остроумного, даже если кто-то угрожает лишить его наследства, но Бриджит была еще и пьяна. Она уже выпила два коктейля и пять рюмок — я считал — и я мог заметить вызванный алкоголем румянец на ее щеках с другого конца комнаты.

На ней было сверкающее серебряное платье, едва прикрывавшее ее нижнюю часть, и пара смертоносных каблуков, превративших ее из высокой в амазонку. Спутанные золотистые волосы, длинные ноги, кожа, сверкающая слабым блеском пота — она была великолепна. И сама не своя.

Обычная Бриджит никогда бы не надела такое платье — не потому, что не могла, а потому, что это был не ее стиль, — но с той ночи на крыше она вела себя странно. Более дикая, менее сдержанная и более склонная к сомнительным решениям.

Пример тому — Винсент Хауз. Ей не нравился этот парень. Она сама однажды сказала об этом, но все же она была здесь, уютно устроившись рядом с ним.

Он притянул ее ближе и провел рукой по ее спине, чтобы коснуться ее задницы.

Прежде чем я понял, что делаю, я проложил себе путь через танцпол и зажал руку на плече Винсента так крепко, что он вздрогнул и отпрянул от Бриджит, чтобы посмотреть, кто это вмешался.

— Могу я вам помочь? — В его тоне сквозило презрение, когда он оглядел меня, явно не впечатлений отсутствием у меня дизайнерской одежды и модных аксессуаров.

Пошел ты… Может быть, его больше впечатлит мой кулак на его лице.

— Да. — Я обнажил зубы в подобии улыбки. — Убери свои руки от нее, пока я не убрал их за тебя.

— И кто ты, блядь, такой, чтобы указывать мне, что делать? — усмехнулся Винсент.

Человек, который сейчас вмажет тебе по лицу.

Прежде чем я успел ответить, Бриджит вклинилась.

— Никто. — Она посмотрела на меня. — Я в порядке. Возвращайся на свой пост.

Черта с два я это сделаю.

Если бы Бриджит была кем-то другим, а не моей клиенткой, я бы затащил ее в уборную, нагнул и отшлепал бы по заднице за ее дерзкий тон.

Вместо этого я оглянулся на нее, стараясь держать себя в руках.

Она хотела повеселиться? Хорошо. Она хотела, чтобы я был холоден? Отлично. Но только через мой труп она будет иметь что-то общее с Винсентом, мать его, Хаузом. Этот человек, должно быть, кишит венерическими заболеваниями.

Глаза Винсента метались между нами, прежде чем пришло осознание.

— Ты — телохранитель! — Он щелкнул пальцами. — Чувак, ты должен был сказать это. Не волнуйся. — Он обхватил Бриджит за талию и притянул ее ближе с похабной улыбкой. — Я позабочусь о ней.

Я хотел выбить ему все зубы.

К сожалению, это вызвало бы сцену, а правило телохранителей номер один, как называла его Бриджит, заключалось в том, чтобы не устраивать сцен. Поэтому я поступил следующим образом. Я все крепче сжимал его плечо, пока не услышал небольшой треск над музыкой.

Винсент вскрикнул и отпустил Бриджит, на его лице отразилась боль.

— Какого хрена, мужик?

— Что я сказал о том, чтобы ты убрал от нее руки? — спокойно спросил я.

— Ты сумасшедший, — прошипел он. — Бриджит, кто этот парень? Уволь его!

Я проигнорировал его и повернулся к Бриджит.

— Пора идти, Ваше Высочество. — Мы привлекали внимание, что было последним, чего я хотел, но, черт возьми, я не собирался позволить этому мерзавцу воспользоваться ею. — Вам завтра рано вставать.

Я давал ей выбор, который она не приняла.

— Хорошая идея. — Бриджит отмахнулась от моего предупреждающего взгляда и положила руку на грудь Винсента. Мой пульс сердито бился под воротником. — Я уйду с Винсентом. Ты можешь отдохнуть до конца ночи.

— Ты слышал ее. — Винсент вырвался из моей хватки и сделал шаг за Бриджит. Трус. — Убирайся отсюда. Я приведу ее домой утром. — Он пробежался глазами по груди и голым ногам Бриджит, его взгляд был развратным.

В его переполненной голове не было ни одной клетки мозга. Если бы она была, он бы сейчас спасался бегством.

— Ошибаешься. Это не то, чем вы собираетесь заниматься. — Я держала свой голос дружелюбным. Разговорным. Но под вежливой оболочкой скрывался острый как бритва стальной клинок. — Ты развернешься, уйдешь и больше никогда не будешь говорить, прикасаться или даже смотреть в ее сторону. Считай это своим первым и последним предупреждением, мистер Хауз.

Я знал его имя. Он знал, что я знаю его имя. И если он окажется настолько глуп, что проигнорирует мое предупреждение, я выслежу его, оторву ему яйца и скормлю ему их.

Лицо Винсента окрасилось в пурпурный цвет.

— Ты угрожаешь мне?

Я навис над ним, наслаждаясь страхом, промелькнувшим в его глазах.

— Да.

— Не слушай его, — сказала Бриджит сквозь стиснутые зубы. — Он не знает, о чем говорит.

Винсент сделал еще один шаг назад, источая ненависть, но страх в его глазах остался.

— Неважно. С меня хватит этого дерьма. — Он бросился прочь и исчез в толпе пьяных посетителей вечеринки.

Бриджит повернулась ко мне.

— В чем твоя проблема?

— Моя проблема в том, что ты ведешь себя как пьяная, испорченная соплячка, — огрызнулся я. — Ты настолько пьяна, что не имеешь ни малейшего представления о том, что ты делаешь.

— Я точно знаю, что я делаю. — Она смотрела на меня, вся в огне и неповиновении, и внутри меня зародилось тепло. Я и не знал, что ее гнев так возбуждает меня. Может быть, потому что это был один из немногих случаев, когда я мог видеть ее, а не маску, которую она демонстрировала миру. — Мне весело, и в конце вечера я уйду с парнем. Ты не сможешь меня остановить.

Я холодно улыбнулся.

— Ты права. Ты уйдешь с парнем. Со мной.

— Нет, я не уйду. — Бриджит скрестила руки на груди.

— У тебя есть два варианта. — Я наклонился достаточно близко, чтобы почувствовать запах ее духов. — Ты можешь либо уйти отсюда со мной, как взрослая, либо я могу перекинуть тебя через плечо и унести отсюда, как ребенка. Что выберешь, принцесса?

Она была не единственной, кто злился сегодня.

Я был зол на то, что она провела последние полчаса, позволяя ублюдку опускать на нее руки. Я был зол на то, что мы ссоримся, когда у нас оставалось две недели вместе. Больше всего я был зол на то, как сильно я хотел ее, когда не мог получить ее.

Если что и прояснило ее переезд в Эльдорру, так это то, что наши отношения были временными. Так было всегда, но до сих пор я не принимал это близко к сердцу.

В конце концов, она была принцессой, а я был парнем, которого они наняли до тех пор, пока я им больше не был нужен.

Багровый цвет окрасил высокие скулы Бриджит.

— Ты бы не посмел.

— Испытай меня.

— Вы забываете, что вы здесь не босс, мистер Ларсен.

Температура моей улыбки упала еще на десять градусов.

— Ты хочешь проверить эту теорию?

Ее губы сжались. На секунду я подумал, что она может остаться, просто чтобы позлить меня. Затем, не сказав ни слова и даже не взглянув на меня, она протиснулась мимо меня и пошла к выходу, ее плечи напряглись. Я последовал за ней, нахмурившись настолько, что другие посетители клуба рассыпались передо мной, как шарики.

Мы взяли первое попавшееся такси до дома Бриджит, и едва оно остановилось, как Бриджит выскочила из него и помчалась к входной двери. Я расплатился с водителем и догнал ее в четыре шага.

Мы вошли в дом, наши шаги гулко отдавались на деревянных полах. Когда мы поднялись на второй этаж, Бриджит открыла дверь своей спальни и попыталась захлопнуть ее у меня перед носом, но я просунул руку в щель, прежде чем она успела это сделать.

— Нам нужно поговорить, — сказал я.

— Я не хочу говорить. Ты уже испортил мне вечер. Теперь оставь меня в покое.

— Нет, пока ты не скажешь мне, что, черт возьми, происходит. — Мой взгляд прожигал ее, ища намек на то, что происходит в ее прекрасной голове. — Ты ведешь себя странно уже несколько недель. Что-то не так.

— Ничего не происходит. — Бриджит оставила попытки не пустить меня в свою комнату и открыла дверь. Я открыл ее до конца, но остался стоять в дверном проеме, наблюдая. Ожидая. — Мне двадцать три года, мистер Ларсен. Двадцатитрехлетние девушки гуляют, пьют и спят с парнями.

В моей челюсти запульсировал мускул.

— Не так, как ты ведешь себя с тех пор, как мы вернулись в Нью-Йорк.

Слава Богу, что ты не спишь с парнями, а ходишь на свидания и пьешь.

— Может быть, я устала жить так, как должна, и хочу жить так, как могла бы. — Бриджит сняла свои украшения и положила их на комод. — Мой дедушка чуть не умер. В одну минуту он стоял, а в следующую рухнул. Кто может гарантировать, что со мной не случится того же?

В ее словах была доля правды, но не полная правда. Я знал каждую интонацию ее голоса, смысл каждого движения. Было что-то, чего она мне не говорила.

— И так ты решила, что хочешь провести свой потенциальный последний момент с Винсентом, мать его, Хаузом? — Насмехался я.

— Ты даже не знаешь его.

— Я знаю достаточно.

— Хватит. — Бриджит повернулась ко мне, в ее глазах сверкали ярость и что-то бесконечно более печальное. — Каждый раз, когда я улыбаюсь мужчине, ты прокладываешь себе дорогу между нами, как территориальный медведь. Почему так, мистер Ларсен? Особенно, когда при нашей первой встрече вы недвусмысленно сказали мне, что не вмешиваетесь в личную жизнь своих клиентов.

Я не ответил, но моя челюсть продолжала тикать в такт моему пульсу. Тик. Тик. Тик. Бомба, готовая взорваться и разрушить наши жизни, какими мы их знали.

— Может быть… — Выражение Бриджит стало задумчивым, когда она сделала шаг ко мне. Ошибка номер один. — Ты хочешь быть на их месте. — Она улыбнулась, но затравленный взгляд остался в ее глазах. — Вы хотите меня, мистер Ларсен? Принцесса и телохранитель. Из этого получилась бы хорошая история для ваших приятелей.

Ошибка номер два.

— Вам лучше прекратить разговор, Ваше Высочество, — мягко сказал я. — И будьте очень, очень осторожны в своих дальнейших действиях.

— Почему? — Бриджит сделала еще один шаг ко мне, затем еще один, пока не оказалась на расстоянии меньше фута. — Я не боюсь тебя. Все остальные боятся, а я нет. — Она положила руку мне на грудь.

Ошибка номер три.

Ее вздох не успел полностью покинуть ее горло, как я развернул ее и нагнул над ближайшим комодом, одной рукой схватил ее за подбородок, заставив откинуть голову назад, а другой обхватил ее горло. Мой член уперся в ее задницу, твердый и злой.

Я был на взводе всю ночь. Черт, я был на взводе уже два года. С того момента, как Бриджит фон Ашеберг вошла в мою жизнь, я начал обратный отсчет до разрушения, и сегодняшняя ночь могла стать той самой ночью, когда все полетит к чертям.

— А следовало бы, принцесса. Хочешь знать почему? — прорычал я. — Потому что ты права. Я хочу тебя. Но я не хочу целовать тебя или заниматься с тобой любовью. Я хочу трахнуть тебя. Я хочу наказать тебя за то, что ты разевала рот и позволила другому мужчине прикасаться к себе. Я хочу задрать твое чёртово крошечное платье и вдалбливаться в тебя так сильно, что ты не сможешь ходить несколько дней. Я хочу всего этого, хотя и не могу этого получить. Но если ты не перестанешь так на меня смотреть… — Я крепче сжал ее подбородок и горло. Она уставилась на меня в зеркало, ее губы разошлись, а глаза потемнели от жара. — Я мог бы взять их, так или иначе.

Это были резкие, горькие слова, пропитанные в равной степени похотью и гневом. Они должны были отпугнуть ее, но Бриджит не выглядела испуганной. Она выглядела возбужденной.

— Так сделай это, — сказала она. Я замер, моя рука сжималась вокруг ее горла, а член грозил пробить дыру в штанах. — Трахни меня так, как ты только что обещал.

Глава 15

Риз

Услышав, как слово трахни вылетело из уст Бриджит этим ее шикарным, правильным голосом…

Мне потребовалась каждая унция самоконтроля, чтобы не сделать то, что я сказал, что сделаю. То, о чем она просила меня.

Но хотя я и хотел лишь одного — бросить осторожность на ветер и сказать, что к черту все, я дам ей именно то, чего мы оба жаждали, я не сделал этого. Бриджит все еще была пьяна. Может быть, не так сильно, как полчаса назад, но достаточно пьяна, чтобы потерять рассудок.

Я понятия не имел, говорит ли это она или алкоголь. Черт, она была готова пойти домой с Винсентом Хаузом, а она его ненавидела.

— Это не было обещанием, принцесса. — Мои пальцы впились в ее кожу.

— Как по мне, прозвучало именно так.

Господи. Искушение было так близко, что я почти чувствовал его вкус. Все, что мне было нужно сделать, это протянуть руку и…

«О чем, черт возьми, ты думаешь, Ларсен? — рычала моя внутренняя совесть. — Она твоя клиентка, не говоря уже о проклятой принцессе. Убирайся от нее к черту, пока не сделал то, о чем будешь жалеть еще больше, чем о том, что делаешь сейчас».

Неважно, что она была моей клиенткой еще две недели. Она все еще была моей клиенткой, и сегодня вечером мы уже разрушили почти все профессиональные границы.

— Именно это я и имел в виду, — выдохнул я, не зная, на кого злиться больше — на нее или на себя. — Ты ведешь себя как другой человек. Бриджит, которую я знаю, не стала бы просить своего телохранителя трахнуть ее. Что, черт возьми, с тобой происходит?

Ее лицо ожесточилось.

— Я не подписывалась на сердечный разговор, мистер Ларсен. Или трахни меня, или я найду кого-нибудь другого, кто трахнет меня.

Она издала небольшой вскрик, когда я полностью наклонил ее над комодом, так что ее тело оказалось под углом девяносто градусов, а щека прижалась к дереву.

Я наклонился, пока не оказался так близко, что слышал каждый ее неглубокий, задыхающийся вдох.

— Сделай это, — сказал я. — И ты будешь ответственна за медленную, и кровавую смерть человека. Это то, чего ты хочешь, принцесса?

Руки Бриджит сжались в кулаки.

— Ты не тронешь меня, и никому другому тоже не позволишь трогать меня. Так скажите мне, какого черта вы хотите, мистер Ларсен?

Тебя.

Мое разочарование во всем, во всей моей чертовой жизни, достигло точки кипения.

— Я хочу знать, почему ты ведешь себя как импульсивный подросток, а не как взрослая женщина!

Бриджит была самым уравновешенным человеком из всех, кого я знал. По крайней мере, она была такой до пересадки личности.

— Потому что это мой последний шанс! — кричала она. Я никогда, ни разу за два года работы с ней не слышал, чтобы она повышала голос, и это настолько потрясло меня, что я ослабил свою хватку и отступил назад. Бриджит вывернулась из моей хватки и выпрямилась лицом ко мне, ее грудь вздымалась от эмоций. — У меня осталась одна неделя. Одна неделя до…

Внезапный ледяной ужас охватил меня.

— До чего? — потребовал я, желчь поднималась в горле. — Ты больна?

— Нет. — Бриджит отвернулась. — Я не больна. Я просто получаю то, о чем мечтает большинство людей.

Замешательство прогнало мой краткий миг облегчения.

— Титул наследной принцессы, — уточнила она. Она прислонилась к комоду, ее лицо было изможденным. — Прежде чем ты это скажешь, я знаю. Проблема богачей и все такое. Люди голодают, а я жалуюсь на то, что унаследовала трон.

Мое замешательство удвоилось.

— Но принц Николай…

— …отрекается от престола. Ради любви. — Бриджит сверкнула беззлобной улыбкой. — У него хватило наглости влюбиться в простолюдинку, и за это он должен отказаться от своего права первородства. Потому что закон запрещает монарху Эльдорры жениться на ком-либо не благородной крови.

О, черт возьми. Что это был за семнадцатый век?

— Это бред.

— Да, но мы должны следовать этому бреду. Включая меня, раз уж я следующая в очереди на трон.

Мой рот скривился от мысли о том, что она может выйти замуж за другого мужчину. Это было иррационально, но ничто в моих реакциях не было рациональным, когда дело касалось ее. Бриджит могла уничтожить все мои представления о логике и приличиях.

Она продолжала, не обращая внимания на мое волнение.

— Дворец сделает официальное объявление на следующей неделе. До этого времени я не должна никому говорить, поэтому я и молчала. — Она тяжело сглотнула. — После объявления я официально стану наследницей престола, и моя жизнь уже не будет моей. Все, что я делаю и говорю, будет отражать корону, и я не могу подвести свою семью или страну. — Она глубоко вздохнула. — Вот почему в последнее время я немного… сошла с ума. Я хочу в последний раз насладиться нормальной жизнью. Относительно говоря.

Я молчал, переваривал ее сенсацию.

Бриджит, будущая королева Эльдорры. Святое дерьмо.

Она была права в том, что большинство женщин убили бы за то, чтобы поменяться с ней местами. Но Бриджит была девушкой, которая однажды выбежала на улицу посреди грозы и танцевала под дождем. Она проводила свободное время, работая волонтером в приюте для животных, и предпочла бы остаться дома, смотреть телевизор и есть мороженое, чем пойти на модную вечеринку.

Для нее стать королевой было не мечтой, а самым страшным кошмаром.

— Это никогда не должна была быть я. Я была запасной. — Бриджит моргнула, ее глаза блестели от непролитых слез. Моя грудь сжалась от этого зрелища. — Это никогда не должна была быть я, — повторила она.

Я взял ее за подбородок и наклонил его, пока она не посмотрела на меня.

— Ты много всего, принцесса. Упрямая, приводишь в ярость, заноза в моей заднице половину времени. Но я обещаю тебе, что ты никак не была запасной.

Она слабо рассмеялась.

— Возможно, это самое приятное, что ты когда-либо говори мне.

— Не привыкай к этому.

Еще один слабый смех, который угас так же быстро, как и появился.

— Что же мне делать? — прошептала Бриджит. — Я не готова. Я не думаю, что когда-нибудь буду готова.

— Ты Бриджит фон Ашеберг, — сказал я. — Ты будешь готова.

Бриджит преуспевала во всем, и то, что она станет отличной королевой, не было исключением.

— А пока… — Я надеялся, что не пожалею о том, что собирался сказать. — Ты будешь жить так, как того хочешь. До тех пор, пока это не будет связано с Винсентом, мать его, Хаузом.

Если бы когда-нибудь я снова увидел бы этого ублюдка, я сломал бы ему все кости только за то, что он прикоснулся к ней и занял место в ее мыслях. Он не заслужил ни одного ее дюйма.

Бриджит немного просияла.

— Значит ли это, что ты трахнешь меня?

Определенно, она все еще пьяна.

Я застонал, прекрасно осознавая эрекцию, которая ничуть не ослабевала все это время.

— Нет, принцесса. Это не очень хорошая идея.

Она нахмурилась.

— Но это в моем списке желаний.[5]

О, Господи. Я почти боялся спросить, но…

— У тебя есть список желаний?

Бриджит кивнула.

— До моего возвращения в Эльдорру. — Она перечислила пункты на пальцах. — Первое — уехать куда-нибудь, где никто не знает и не интересуется, кто я такая. Второе — есть, читать и загорать весь день, не беспокоясь о том, что потом будет какое-то мероприятие или на следующий день рано вставать. Третье — заняться адреналиновым видом деятельности, за которое на меня будет кричать мой дедушка, например, прыгнуть с тарзанки. И четвертое — испытать оргазм, который я не доставила сама себе. — Ее плечи опустились. — Это было давно.

Блядь. Теперь мысленный образ Бриджит, доводящей себя до оргазма, навсегда запечатлелся в моем сознании.

Я провел рукой по лицу. Какого черта я попал в эту ситуацию? Ночь так далеко зашла, что я уже не видел рельсов.

— Первое, вероятно, неактуально, — сказала Бриджит. — Но ты можешь помочь мне с четвертым.

Она собиралась добиться того, чего не смогли добиться ни моя мать, ни военные. Она собиралась убить меня.

— Иди в постель, — сказал я напряженным голосом. — Одна. Ты пьяна, и уже поздно.

Бриджит уставилась на мой пах, где брюки обтягивали явное возбуждение.

— Но…

— Нет. — Мне нужно убираться отсюда. Немедленно. — Никаких «но». Ты поблагодаришь меня утром.

Прежде чем она успела запротестовать, я вышел и направился прямо в ванную, где принял самый длинный и холодный душ в мире. Это нисколько не помогло ослабить жар моего возбуждения. Не помогло и надрачивание члена, пока я не достиг совершенно неудовлетворительного оргазма.

Только одна вещь могла смягчить мою неудовлетворённость, и я, как идиот, отказался от нее.

Я выключил кран и вытерся, смирившись с бессонной ночью.

Между тем, ужасная идея, которая роилась в глубине моего сознания с тех пор, как Бриджит рассказала мне о своем списке, не исчезала. Наоборот, она все больше и больше звучала как хорошая.

Это было безумно и, возможно, опасно. У меня не было времени на подготовку, и это противоречило всем моим тренировкам и защитным инстинктам.

Но я не мог выбросить из головы грустные глаза и слова Бриджит.

Я хочу в последний раз насладиться нормальной жизнью.

— Я пожалею об этом, — пробормотал я, выходя из ванной и открывая ноутбук.

Это было не важно.

Потому что, как бы я ни хотел, чтобы Бриджит была в безопасности, больше я хотел, чтобы она была счастлива.

Глава 16

Бриджит

Можно ли умереть от унижения?

Сорок восемь часов назад я бы сказала «нет», но сейчас, когда я завтракала за столом напротив Риза, я твердо стояла на позиции «да». В зависимости от того, что наступит раньше, я либо взорвусь от того, как покраснело мое лицо, либо расплавлюсь в луже от унижения.

— Еще бекона? — Он подтолкнул тарелку в мою сторону.

Я покачала головой, не в силах встретиться с ним взглядом.

В то утро я проснулась с головной болью, пульсирующим жаром между ног и ужасающе четким воспоминанием о том, что я сделала и сказала прошлой ночью.

Трахни меня так, как ты только что обещал.

Четвертое — испытать оргазм, который я не доставила сама себе. Это было давно.

Я подавилась своим тостом и зашлась в приступе кашля.

Брови Риза поднялись.

— Ты в порядке? — Все утро он был холоден и спокоен, как будто ничего не произошло, и я не была уверена, почувствовала ли я облегчение или обиду.

— Да, — задыхалась я. Я схватила свою воду и выпила половину, пока кашель не утих.

— Тебе следует есть больше углеводов, — мягко сказал он. — Это поможет справиться с похмельем.

— Откуда ты знаешь, что у меня похмелье?

— Вчера вечером ты выпила пять рюмок, все они содержали разные ликеры. Это безошибочное предположение.

Его признание того, что хоть что-то из вчерашнего вечера произошло, только усилило мое смущение. Я хотела бы стереть все события, произошедшие после Borgia, из памяти обоих.

Но поскольку я не могла этого сделать, у меня был соблазн притвориться, что я не помню, что произошло, но я помнила, и если я не разберусь с этим, это будет преследовать меня вечно.

— Слушай. Насчет прошлой ночи… — Я заставила себя посмотреть на Риза. — Я была пьяна и плохо соображала, я сказала некоторые вещи, которые не должна была говорить. Мне жаль, если это заставило тебя чувствовать себя неловко.

На лице Риза мелькнуло что-то похожее на разочарование, но потом оно исчезло.

— Я тоже, — сказал он. — Считай, что мы квиты.

Я не хочу целовать тебя или заниматься с тобой любовью. Я хочу трахнуть тебя. Я хочу наказать тебя за то, что ты разевала рот и позволила другому мужчине прикасаться к себе. Я хочу задрать твое чёртово крошечное платье и вдалбливаться в тебя так сильно, что ты не сможешь ходить несколько дней.

На моем лбу выступили капельки пота. Я заерзала на табурете, пытаясь ослабить пульсацию в клиторе, но от этого стало только хуже.

Я не должна была говорить того, что говорила, но это не значит, что я не имела этого в виду. Когда Риз заставил меня перегнуться через комод, прижавшись ко мне своим членом…

Я глотнула остатки воды, чтобы унять жар, пылающий на моей коже.

— В таком случае, лучший путь — это сделать вид, что вчерашнего вечера не было, и больше никогда об этом не говорить.

Мне действительно нужно было больше воды. И кондиционер. И, возможно, ледяная ванна.

— Я не против. — Риз прислонился к стойке и оперся одной рукой на столешницу, а другой потягивал кофе из кружки. Это было обычное, повседневное движение, которое не должно было быть таким горячим, каким оно было. — Кроме одной вещи.

О, Боже.

— И это будет…?

— Твой список желаний. — Эти металлические глаза сверлили меня. — Ты действительно хочешь сделать все эти вещи, прежде чем вернуться в Эльдорру?

Это не то, что я ожидала от него услышать.

Я вздохнула с облегчением, прежде чем вспомнила о четвертом пункте и снова покраснела.

— Да, но, вероятно, что большая часть из этого невозможна.

Это был скорее список фантазий, чем список желаний. Я знала это, когда придумывала пункты, но девушка могла надеяться.

— А что, если я скажу тебе, что они возможны? — Риз поставил свою кружку в раковину, прежде чем снова повернуться ко мне лицом.

— Я бы сказала, что ты несешь чушь.

Его рот скривился в небольшой ухмылке, и по моей коже пробежали мурашки. Риз не часто улыбался, но когда он улыбался, это было разрушительно.

— Всегда приятно слышать, как ты ругаешься, принцесса.

Трахни меня так, как ты только что обещал.

Должно быть, это воспоминание пришло мне в голову в то же время, что и ему, потому что его улыбка померкла, а глаза разгорелись, в то время как я погрузилась в стул чуть ниже.

— Нет, я не несу чушь, — сказал он, его голос стал грубее, чем секунду назад. — Я могу воплотить в жизнь твой список желаний, если ты этого хочешь.

При свете дня у меня не хватило смелости спросить его, включает ли это пункт четыре.

— Зачем тебе делать это?

— Это мое доброе дело в этом году.

Риз, как обычно, ничего не ответил, но интрига пересилила мою досаду.

— Хорошо, я куплюсь, — сказала я. — Что у тебя на уме?

— Не что, а где. — Риз снова улыбнулся моему удивлению. — Мы едем в Коста-Рику.

Глава 17

Бриджит

Через два дня мы приземлились в Коста-Рике, как и обещал Риз, и проехали два часа от аэропорта до маленького городка на побережье Тихого океана.

Я смотрела в окно на пейзажи страны, голова кружилась от того, как быстро все произошло. Я не могла поверить, что Риз, сам мистер Охрана и Безопасность, был тем, кто предложил поездку в последнюю минуту, но я не жаловалась. Я не посещала Коста-Рику раньше, и четыре дня в тропическом раю звучали, ну, как рай.

Мы закончили собирать вещи в таунхаусе, и я сдала ключи еще утром. Все остальное, что мне нужно было сделать, я могла сделать в интернете. Я была свободна до нашего возвращения в Нью-Йорк.

— Вот. — Риз остановился перед просторной двухэтажной виллой. — Первый пункт из списка.

Уехать куда-нибудь, где никто не знает и не интересуется, кто я такая.

Здесь все было именно так. Дом располагался высоко на холмах и был единственным жильем в округе. Как Риз вообще нашел это место?

Моя грудь сжалась от волнения, когда мы забрали наши чемоданы с заднего сиденья арендованной машины и пошли к входу.

— Как тебе удалось так быстро все организовать?

Риз никогда не отпускал меня никуда без предварительной подготовки, но прошло всего сорок восемь часов с тех пор, как я рассказала ему о своем списке. За такое короткое время он должен был изучить город, забронировать чартерный самолет, виллу и уладить миллионы деталей, связанных с королевским путешествием…

— Я немного схитрил, — признался он, отпирая входную дверь. — Мой старый приятель по флоту переехал сюда пару лет назад и владеет этим домом. Он сейчас в отпуске и разрешил мне взять его на несколько дней. Я бываю здесь каждый год, поэтому хорошо знаю город и людей. Здесь безопасно. Тихо. Вне поля зрения.

— Именно то, что мне нужно, — пробормотала я. Теснота в моей груди усилилась.

Риз показал мне виллу. Все стены были стеклянными, из них открывался великолепный вид на окружающие холмы и Тихий океан вдали. Все было открыто, просторно, сделано из натурального камня и дерева, а дизайн дома создавал впечатление, что он вливается в окружающее пространство, а не доминирует над ним. Но больше всего мне понравился панорамный бассейн на террасе второго этажа. Под определенным углом казалось, что он впадает прямо в океан.

Риз, будучи Ризом, также провел меня по системе безопасности. Тонированные пуленепробиваемые стекла по всему периметру, самые современные датчики движения, подземный бункер с запасом еды на год. Это было все, что я успела уловить, прежде чем отключится.

Я оценила меры безопасности, но мне не нужно было подробное описание марки и модели камер наблюдения. Я просто хотела есть и плавать.

— Напомни мне послать твоему другу большое спасибо, — сказала я. — Это невероятное место.

— Он любит выставлять его напоказ, обычно позволяя людям останавливаться здесь, — сухо сказал Риз. — Но я ему передам.

Было уже близко к двум, поэтому первое, что мы сделали после окончания экскурсии, — переоделись и отправились в город на обед. Город находился в двадцати минутах езды от виллы, и, по словам Риза, в нем проживало менее тысячи человек. Ни один из них, похоже, не знал и не интересовался, кто я такая.

Первый пункт из списка.

Мы обедали в небольшом семейном ресторане, владелица которого, круглолицая пожилая женщина по имени Люсиана, загорелась при виде Риза. Она осыпала его поцелуями, а затем обняла и меня.

— Ay, que bonita![6] — воскликнула она, оглядывая меня. — Риз, es tu novia?[7]

— Нет, — сказали мы с Ризом одновременно. Мы посмотрели друг на друга, прежде чем он уточнил: — Sólo somos amigos. Мы просто друзья.

— О. — Люсиана выглядела разочарованной. — Однажды ты приведешь девушку, — сказала она по-английски. — Возможно, это будешь ты. — Она подмигнула мне, прежде чем пригласить нас за столик.

Я списала свой румянец на жару.

Вместо того чтобы сделать заказ по меню, Риз сказал мне довериться мнению Люсианы, и я была рада, что мы именно так и поступили, когда через двадцать минут принесли еду. Olla de carne, arroz con pollo, platanos maduros[8]… все было настолько вкусным, что я бы умоляла Люсиану дать мне рецепты, если бы у меня были хоть какие-то кулинарные навыки, кроме как приготовить яичницу и сварить кофе.

— Это невероятно, — сказала я, проглотив полный рот курицы и риса.

— Люси готовит лучшую еду в городе.

— Да, но я не это имела в виду. Я имела в виду это. — Я жестом указала на свое окружение. — Поездку. Все это. Тебе не нужно было этого делать.

Особенно учитывая, что Риз платил за все из своего кармана. Я предположила, что его друг позволил ему взять виллу бесплатно, но перелет, аренда машины… все это стоило хороших денег.

— Считай это моим прощальным подарком, — сказал Риз, не поднимая глаз от своей тарелки. — Два года. Решил, что стоит съездить.

Курица, которая секундой ранее была такой вкусной, превратилась в пепел у меня во рту.

Я набросился на еду, но аппетит пропал.

— У тебя уже есть новый клиент? — небрежно спросила я.

Кто бы это ни был, я уже ненавидела его за то, что он начнет с Ризом, а не закончит.

Риз потер рукой затылок.

— У меня небольшой перерыв. Может быть, я вернусь в Коста-Рику или ненадолго отправлюсь в Южную Африку.

— О. — Я покрепче ухватила свою курицу. — Звучит неплохо.

Отлично. Он будет играть в путешественника по миру, пока я буду посещать уроки королевы во дворце. Может быть, он встретит какую-нибудь красивую костариканку или южноафриканку, и они будут проводить дни вместе, занимаясь серфингом и сексом…

Прекрати.

— А ты? — спросил Риз, его тон также был непринужденным. — Уже знаешь, кто твой новый охранник?

Я покачала головой.

— Я попросила Бута, но он уже назначен на кого-то другого.

— Забавно. Я думал, они будут более сговорчивы, учитывая, что ты наследная принцесса. — Риз порезал свою курицу с чуть большей силой, чем нужно.

— Я еще не наследная принцесса. В любом случае, давай поговорим о чем-нибудь другом. — Наш разговор угнетал меня. — Что интересного можно сделать в округе?

Ответ был таков: не очень много. После обеда мы с Ризом прогулялись по городу, где я купила несколько сувениров для своих друзей. Мы заглянули в художественную галерею, где представлены работы местных художников, заскочили в кафе, где я пила лучший кофе, который когда-либо пробовала, и покупали продукты на фермерском рынке.

Это был простой, обычный день, наполненный обыденными делами и ничем особенно захватывающим.

Это было прекрасно.

Когда мы вернулись на виллу, я была готова потерять сознание, но Риз остановил меня прежде, чем я успела упасть.

— Если ты сможешь еще немного посидеть, тебе стоит кое-что посмотреть.

Любопытство взяло верх над усталостью.

— Надеюсь, оно того стоит. — Я вышла вслед за ним на террасу и опустилась на одно из плетеных кресел у бассейна, где подавила зевок. — Я становлюсь раздражительной, когда не высыпаюсь.

— Поверь мне, я знаю. — Риз ухмыльнулся. — Хорошо, что ты признала это.

Я наблюдала, как он выключил весь свет, включая наружные прожекторы.

— Что ты делаешь? — Он никогда не выключал весь свет, пока не ложился спать.

Он сел рядом со мной, и я заметила в темноте вспышку его зубов, прежде чем он поднял подбородок.

— Посмотри вверх, принцесса.

Я посмотрела. И я ахнула.

Тысячи и тысячи звезд рассыпались по небу над нами, настолько многочисленные и плотно упакованные, что больше напоминали картину, чем реальную жизнь.

Млечный Путь, прямо здесь, во всем своем разрастающемся, сверкающем великолепии.

Мне и в голову не приходило, что мы можем видеть его здесь так четко, но в этом был смысл. Мы находились высоко в холмах, за много миль от ближайшего большого города. Вокруг не было никого и ничего, кроме нас, неба и ночи.

— Я подумал, что тебе это понравится, — сказал Риз. — Это не то, что можно увидеть в Нью-Йорке или Атенберге.

— Нет. Нельзя. — Эмоции охватили мою грудь. — И ты был прав. Мне это нравится. Ради этого стоило остаться и капризничать.

Его негромкий смех поселился в моем животе и согрел меня изнутри.

Мы оставались на улице еще час, просто глядя на небо и впитывая красоту.

Мне нравилось думать, что мои родители там, наверху, наблюдают за мной.

Мне было интересно, получилась ли я такой, как они надеялись, и гордятся ли они мной. Мне было интересно, что они скажут об отречении Николая от престола, и знает ли моя мама, что это я должна была умереть в тот день в больнице, а не она.

Она должна была стать королевой, а не я.

По крайней мере, она и мой отец были вместе. Они были одной из тех счастливых пар, которые начали с брака по расчету, а закончили тем, что полюбили друг друга. Мой отец никогда не был прежним после смерти мамы, так мне все говорили. Я была слишком мала, чтобы понять разницу.

Иногда я задавалась вопросом, не специально ли он потерял управление машиной, чтобы поскорее присоединиться к ней.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на Риза. Мои глаза адаптировались к темноте настолько, что я могла различить крошечный бугорок на его носу и твердый изгиб губ.

— Ты когда-нибудь был влюблен? — спросила я, отчасти потому, что мне действительно хотелось знать, а отчасти потому, что я хотела отвлечь свои мысли от нездорового пути, на который они вступили.

— Неа.

— Правда? Никогда?

— Неа, — повторил Риз. Он приподнял бровь. — Удивлена?

— Немного. Ты старше. Ты уже должен был быть влюблен по крайней мере три раза. — Он был старше меня на десять лет, что было не так уж и много, но мне нравилось дразнить его, когда я могла.

Глубокий, насыщенный звук наполнил воздух, и я с потрясением поняла, что Риз смеется. Самый глубокий, самый громкий, самый настоящий смех, который я когда-либо из него извлекала.

Это было прекрасно.

— Одна любовь на каждое десятилетие, — сказал Риз, когда его веселье угасло. — По таким подсчетам, к этому времени ты должна была уже дважды быть влюбленной. — Его пристальный взгляд пронзил темноту. — Так скажи мне, принцесса. Ты когда-нибудь была влюблена?

— Нет. — Я вернула свое внимание к звездам. — Но я надеюсь, что в один прекрасный день буду.

Глава 18

Бриджит

Мы провели четыре великолепных, идеальных дня в Коста-Рике.

Я поздно просыпалась, поздно ложилась спать и проводила дни за едой, солнечными ваннами и чтением романа, который взяла в аэропорту. Второй пункт из списка.

На третий день Риз отвез нас в Монтеверде, за два часы езды, на зиплайнинг[9]. Он сказал, что эта компания — лучшая в этом районе, и он сам несколько раз прыгал с ними на зиплайне.

Тем не менее его лицо было напряженным, когда я готовилась спуститься по самому длинному зиплайну. До сих пор мы пользовались только короткими тросами, и это было весело, но я была готов к большему.

Тот, на который я собиралась сесть, тянулся высоко над облачным лесом, настолько длинный, что я не могла видеть его другого конца. Смесь волнения и нервов закрутилась у меня в животе.

— Проверьте ее еще раз, — сказал Риз после того, как наш гид показал мне большой палец вверх.

Никто не стал спорить. Риз заставил гида трижды проверить мою обвязку, прежде чем я спустилась по каждой линии, и спорить было бесполезно.

— Если ты застрянешь, не паникуй, — сказал Риз после того, как гид снова разрешил мне спуститься. — Мы придем за тобой.

— Под «мы» он подразумевает меня, — пошутил гид. — Но да, мы придем за вами. Не волнуйтесь, мисс.

— До этого момента я и не думала о том, что могу застрять, так что спасибо вам за это, — язвительно сказала я.

Суровое выражение лица Риза не изменилось, но все мысли о его ворчливости исчезли, когда я встала на место. Гид подтолкнул меня, и я, наконец, помчалась вниз по линии. Ветер трепал мои волосы, и я не могла сдержать огромную ухмылку.

С земли зиплайнинг выглядел пугающе, но как только я оказалась в воздухе? Это было головокружительно.

Я закрыла глаза, наслаждаясь ветром и ощущением того, что я нахожусь вдали от всего этого. Никаких забот, никаких обязанностей, только я и природа.

Когда я добралась до следующей платформы на вершине дерева, я все еще была под кайфом от зип-линии, и я не смогла удержаться от того, чтобы снова не поддразнить Риза, когда он приземлился вскоре после меня.

— Видишь? Я в порядке, — сказала я. — Тебе не пришлось подбирать мои останки с земли.

Он выглядел совсем невеселым, но мне было все равно.

Третий пункт из списка — есть.

При всей своей чрезмерной опеке Риз был здесь более расслабленным. Не совсем расслабленным, конечно, но он отказался от своей полностью черной одежды в пользу шорт и — ах — белых футболок, и согласился на большинство мероприятий, которые я хотела посетить с минимальными жалобами, включая парасейлинг[10] и тур на квадроциклах.

Но единственное, что он отказывался сделать, это залезть со мной в бассейн, и в нашу последнюю ночь я предприняла последнюю попытку переубедить его.

— Я никогда не слышала о «морских котиках», которые не плавают. — Я вышла на террасу, где Риз рисовал в своем альбоме. Он еще не показал мне ни одного из своих эскизов, а я и не просила. — Да ладно. Это наш последний день, а ты еще ни разу не воспользовался этим. — Я махнула рукой в сторону сверкающего бассейна.

— Это бассейн, принцесса. — Риз не поднимал глаз от своего альбома. — Я уже бывал в бассейнах.

— Докажи это.

Нет ответа.

— Отлично. Думаю, я поплаваю одна. Опять. — Я стряхнула с себя белое тонкое покрывало и позволила ему каскадом упасть на пол, прежде чем пройти мимо Риза к воде.

Возможно, я шла медленнее, чем обычно, и еще больше покачивала бедрами.

Возможно, я также надела свое самое скандальное бикини. В конце концов, у меня был еще один пункт в списке желаний, который нужно было выполнить.

Я была пьяна, когда рассказывала Ризу о своем списке желаний, но сейчас я была трезва, и я все еще хотела, чтобы он помог мне выполнить пункт номер четыре.

Меня влекло к нему; его влекло ко мне. Это было очевидно после того, что произошло в моей комнате после Borgia. Он не собирался долго быть моим телохранителем, и никто не узнает об этом, пока мы сами не расскажем.

Одно дикое, страстное свидание с моим сексуальным телохранителем, прежде чем я возьму на себя долг всей жизни. Разве я слишком многого прошу?

Я зашла в бассейн и сдержала улыбку, когда почувствовала жар взгляда Риза на своей коже, но не обернулась, пока не достигла дальнего края воды. Когда я взглянула на него, голова Риза снова склонилась над альбомом, но в его плечах появилось напряжение, которого раньше не было.

— Ты уверен, что не хочешь присоединиться ко мне? — подбодрила я. — Вода кажется удивительной.

— Мне и так хорошо, — отрывисто сказал он.

Я вздохнула и отстала от него… пока.

Пока он рисовал, я наматывала круги в бассейне, наслаждаясь водой на своей коже и солнечными лучами на спине.

Когда я наконец остановилась, чтобы передохнуть, закат был уже близок, и тепло золотого часа отбрасывало на окрестности туманное, мечтательное сияние.

— Последний шанс, мистер Ларсен. — Я откинула волосы назад и смахнула воду с глаз. — Плывите сейчас или замолчите навсегда.[11]

Это было глупо, но это заставило губы Риза изогнуться, прежде чем они снова сплющились в строгую линию.

— Ты перестанешь доставать меня, если я откажусь?

Я усмехнулась.

— Наверное, нет.

Мое сердце подпрыгнуло, когда он закрыл альбом, положил на стол и встал.

Я не ожидала, что он сдастся.

Стягивая футболку через голову, Риз пошел к бассейну, и я потеряла способность дышать.

Широкие плечи, идеально прорисованные мышцы, пресс, на котором можно было бы натереть сыр. Абсолютное мужское совершенство.

Мое ядро пульсировало, пока я пожирала его глазами. На его груди, обоих бицепсах и одной стороне грудной клетки красовались татуировки, а глубокий V-образный вырез указывал на то, что — судя по тому, я почувствовала, когда он перегнул меня через комод — было очень впечатляющим.

Риз зашел в воду и поплыл ко мне, его большое, мощное тело рассекало голубую жидкость так же грациозно, как дельфин.

— Вот. Я в бассейне. — Он остановился рядом со мной, прядь влажных темных волос упала ему на глаза, и я поборола желание убрать ее с его лица. — Довольна?

— Да. Тебе стоит чаще ходить без рубашки.

Брови Риза взлетели вверх, и мои щеки вспыхнули, прежде чем я быстро добавила:

— Так ты кажешься более расслабленным. Менее устрашающим.

— Принцесса, это моя работа — быть устрашающим.

Если я больше никогда не услышу слов «Это моя работа», это будет слишком рано.

— Ты знаешь, что я имею в виду, — ворчала я. — В городе ты всегда на взводе.

Он пожал плечами.

— Так бывает, когда у тебя К-ПТСР.

Комплексное посттравматическое стрессовое расстройство. Я погуглила его после того, как он сказал мне, что у него это было. Симптомы включали повышенную бдительность, или постоянную настороженность в ожидании угрозы. В отличие от обычного ПТСР, которое было вызвано единичным травматическим событием, комплексное ПТСР было результатом длительной травмы, которая продолжалась в течение нескольких месяцев или даже лет.

Мое сердце сжалось при мысли о том, через что он должен был пройти, чтобы у него диагностировали это заболевание.

— Искусство помогает?

— Отчасти. — Лицо Риза было не читаемым. — Но я уже несколько месяцев не могу ничего нарисовать. — Он дернул подбородком в сторону стола. — Я просто дурачился. Смотрел, что у меня получиться.

— Когда ты это сделаешь, я хочу увидеть. Я люблю хорошие эскизы охранной сигнализации, — пошутила я, прежде чем вспомнила, что у нас осталась всего одна неделя вместе.

Моя улыбка померкла.

Я хотела многого, но ни одно из них не имело отношения к искусству.

— Могу я вам кое-что сказать, мистер Ларсен?

Он наклонил голову.

— Я буду скучать по тебе.

Он затих, так затих, что я подумала, что он меня не услышал. Затем, нехарактерно мягким голосом он сказал:

— Я тоже буду скучать по тебе, принцесса.

Так не уходи. Должен был быть способ, чтобы он остался. Он не был членом королевской гвардии, но он был со мной уже два года. Я не понимала, почему я должна менять гвардейцев только потому, что возвращаюсь в Эльдорру.

Конечно, за исключением того факта, что Риз должен был переехать в Эльдорру вместе со мной. Может, он и жил со мной все это время, но есть разница между охраной в США и переездом в другую страну на неопределенный срок. К тому же, он уже подал в отставку.

Даже если я уговорю дворец продлить его контракт, захочет ли он принять предложение?

Я боялась спросить, вдруг он откажется, но время шло.

Прежде чем я успела затронуть эту тему, вдалеке раздался громкий хлопок, и Риз резко повернулся, чтобы увидеть, как в небе взрываются фейерверки.

Он расслабился. Я не расслабилась, потому что наконец-то поняла, почему он никогда не снимал рубашку рядом со мной.

Его спина — его сильная, красивая спина — была покрыта шрамами. Они пересекали его кожу тонкими, почти белыми полосами, испещренными несколькими круглыми отметинами, которые, я была уверена, были шрамами от сигаретных ожогов.

Судя по тому, как напряглись плечи Риза, он, должно быть, понял свою ошибку, но не стал прятать их снова. В этом не было смысла. Я уже видела их, и мы оба это знали.

— Что случилось? — прошептала я.

Наступило долгое молчание, прежде чем он ответил.

— Моя мать любила свой ремень, — сказал он категорично.

Я втянула воздух, и мой желудок сжался от тошноты. Его мать сделала это с ним?

— Никто ничего не сказал и не сделал? Учителя, соседи? — Я не могла представить, чтобы жестокое обращение такого уровня осталось незамеченным.

Риз пожал плечами.

— Там, откуда я родом, было много детей в плохих семьях. У некоторых из них все было намного хуже, чем у меня. Один ребенок, получивший «дисциплинарное взыскание», всего лишь раскрыл рот.

Мне хотелось плакать при мысли о том, что юный Риз был настолько одинок, что являлся не более чем статистикой для тех, кто должен был заботиться о нем.

Я не ненавидела многих людей, но внезапно возненавидела всех, кто знал или подозревал, через что ему пришлось пройти, и ничего не сделал.

— Почему она это сделала? — Я провела пальцами по его спине, мое прикосновение было таким легким, что едва ощущалось. Его мышцы напряглись под моими пальцами, но он не отстранился.

— Позволь мне рассказать тебе одну историю, — сказал он. — Это о красивой молодой девушке, которая выросла в маленьком, дерьмовом городке, из которого всегда мечтала сбежать. Однажды она встретила мужчину, который приехал в город по делам на несколько месяцев. Он был красив. Очарователен. Он пообещал, что когда он уедет, то заберет ее с собой, и она поверила ему. Она влюбилась, и у них был страстный роман. Но потом она забеременела. И когда она рассказала об этом мужчине, который утверждал, что любит ее, он разозлился и обвинил ее в том, что она пытается заманить его в ловушку. На следующий день он исчез. Вот так просто. Ни следа, куда он делся, и оказалось, что даже имя, которое он ей сказал, было вымышленным. Она осталась одна, беременная и без денег. Ни друзей, ни родителей, которые могли бы ей помочь. Она оставила ребенка, возможно, в надежде, что однажды мужчина вернется за ними, но он так и не вернулся. В поисках утешения она обратилась к наркотикам и алкоголю и стала другим человеком. Злее. Более жестокой. Она винила ребенка в том, что он разрушил ее шанс на счастье, и вымещала на нем свой гнев и разочарование. Обычно с помощью ремня.

По мере того как он говорил, его голос становился все ниже, что я едва могла его слышать, фрагменты вставали на свои места один за другим. Почему Риз отказывался пить, почему он редко говорил о своей семье и детстве, его ПТСР… возможно, это было результатом его детства в той же степени, что и служба в армии.

Какая-то часть меня сочувствовала его матери и той боли, которую она, должно быть, пережила, но никакая боль не оправдывала того, чтобы вымещать ее на невинном ребенке.

— Мальчик не виноват, — сказала я. Слеза скатилась по моей щеке прежде, чем я смогла ее остановить. — Надеюсь, он знает об этом.

— Он знает, — сказал Риз. Он смахнул мою слезу большим пальцем. — Не плачь о нем, принцесса. С ним все в порядке.

По какой-то причине это заставило меня плакать сильнее. Это был первый раз, когда я плакала перед кем-то после смерти отца, и мне было бы стыдно, если бы я не была так убита горем.

— Шш… — Он смахнул еще одну слезу, его брови нахмурились. — Я не должен был говорить тебе. Это не лучший способ закончить отпуск.

— Нет. Я рада, что ты это сделал. — Я потянулась и накрыла его руку своей, прежде чем он успел отстраниться. — Спасибо, что поделился со мной. Это много для меня значит.

Это было самое большое, что Риз открыл мне с момента нашего знакомства, и я не принимала это как должное.

— Это всего лишь история. — Но его глаза были полны эмоций.

— Не существует такой вещи, как всего лишь история. Каждая история важна. В том числе и твоя. — Особенно твоя.

Я отпустила его руку и поплыла к его спине, где снова провела пальцами по его коже, прежде чем нанести самый маленький и нежный поцелуй на один из шрамов.

— Ты не против? — прошептала я.

Его мышцы напряглись еще больше, так напряглись, что дрожали от моего прикосновения, но он ответил напряженным кивком.

Я поцеловал еще один шрам. Потом еще один.

Все было тихо, кроме неровного дыхания Риза и слабого рокота океана вдалеке.

Я перестала плакать, но мое сердце все еще болело за него. За нас. За все то, чем мы никогда не сможем стать, потому что живем в том мире, в котором живем.

Но сейчас остального мира не существовало, а завтра еще не наступило.

Последний шанс.

— Поцелуй меня, — мягко сказала я.

Его охватила дрожь.

— Принцесса… — Прозвище прозвучало низко и грубо. С болью. — Мы не можем. Ты мой клиент.

— Не здесь. — Я обхватила его руками и одну ладонь положила ему на грудь, где его сердце быстро и сильно билось под моим прикосновением. — Здесь я просто я, а ты просто ты. Четвертый пункт в списке желаний, мистер Ларсен. Помните?

— Ты не знаешь, о чем просишь.

— Да, я знаю. Я не пьяна, как в ночь после Borgia. Я точно знаю, что делаю. — Я задержала дыхание. — Вопрос в том, знаешь ли ты?

Я не могла видеть его лица, но я практически могла чувствовать войну, бушующую внутри него.

Он хотел меня. Я знала, что хотел. Но я не знала, достаточно ли этого.

Вода рябила вокруг нас. Вдалеке взрывались фейерверки. А Риз все еще не отвечал.

В тот момент, когда я думала, что он закроется от меня и уйдет, он издал низкое ругательство, развернулся и притянул меня к себе, и я успела сделать только быстрый вдох, прежде чем его рука сжала мои волосы, а его рот обрушился на мой.

Глава 19

Риз

Бриджит фон Ашеберг станет моей смертью. Я знал это с того момента, как только увидел ее, и мое предсказание сбывалось в реальном времени, пока я пожирал ее.

Смерть моего самоконтроля, моего профессионализма и любого чувства самосохранения, которое у меня было. Все это не имело значения, когда я ощущал ее сладкий вкус или чувствовал, как идеально ее изгибы ложатся в мои ладони, словно она была сделана специально для меня.

Два года наблюдений, ожиданий и желаний. Все свелось к этому, и это было даже лучше, чем я мог себе представить.

Руки Бриджит обвились вокруг моей шеи, ее тело податливо извивалось под моим. На вкус она была как мята и сахар, и в тот момент этот вкус стал моим самым любимым в мире.

Я прижал ее к бортику бассейна и крепче сжал ее волосы, мой рот не покидал ее все это время.

Это не был сладкий поцелуй. Он был жестким, требовательным и собственническим, порожденным годами сдерживаемого разочарования и напряжения, но Бриджит не уступала мне ни на дюйм. Она в ответ потянула меня за волосы, ее язык спутался с моим, а ее легкие стоны доносились прямо до моего члена.

— Это то, чего ты хочешь? — Я ущипнул ее за сосок через верх бикини. Это гребаное бикини. У меня чуть глаза не выпали, когда она прошлась мимо меня в этом наряде, и я был рад, что она никогда не надевала его на пляж. Если бы она надела, мне пришлось бы убить каждого ублюдка, который увидел бы ее, а в отпуске я бы предпочел заняться другими вещами… например, не спеша исследовать каждый дюйм ее роскошного тела. — Хм?

— Да. — Бриджит выгнулась дугой от моего прикосновения. — Но больше. Пожалуйста.

Я застонал. Определенно, это смерть для меня.

Я подарил ей еще один крепкий поцелуй, прежде чем обхватил ее ноги вокруг своей талии и понес ее из бассейна вверх по лестнице в ее комнату. Для того, что я задумал, мне нужно было больше, чем просто бортик бассейна.

Положив ее на кровать я впитывал, как прекрасно она выглядит. Мокрые волосы, блестящая кожа, раскрасневшееся от возбуждения лицо.

Я хотел лишь одного — зарыться в нее так глубоко, чтобы она никогда меня не забыла, но даже в омуте похоти я знал, что это невозможно.

Если бы мы перешли эту черту, я бы никогда не отпустил ее, и это погубило бы нас обоих. Мне было наплевать на себя. Я уже был разрушен.

Но Бриджит? Она заслуживала большего, чем я.

Она заслуживала весь мир.

— Четвертый пункт в списке желаний. Два правила, — сказал я, мои слова были наполнены гравием. — Первое: если мы сделаем это, это останется здесь. Эта комната, эта ночь. Мы больше не будем об этом говорить. Понятно?

Это было жестко, но это должно было быть сказано — ради нас обоих. Иначе я мог слишком легко потерять себя в фантазиях о том, что могло бы быть, а это было опаснее любого хищника или врага.

Бриджит кивнула.

— Второе: никакого секса.

На ее лице промелькнуло замешательство.

— Но ты сказал…

— Есть и другие способы заставить кого-то кончить, принцесса. — Я прикоснулся к ее груди и провел большим пальцем по соску, прежде чем сделать небольшой шаг назад. — А теперь будь хорошей девочкой и сними свое бикини для меня.

Мелкая дрожь пробежала по ее телу, но она встала на колени на кровати и сделала то, что я попросил, расстегивая сначала верхнюю часть бикини, затем нижнюю с мучительной медлительностью.

Господи Иисусе. Я не был религиозным человеком, но если и было время поверить в Бога, то сейчас самое время.

Поскольку я не мог трогать ее руками — пока не мог, — я ласкал ее глазами. Смелый и грубый, мой взгляд переходил с ее полных, упругих грудей на сладкую киску, уже блестевшую от ее влаги.

— Прикоснись к себе, — приказал я. — Дай мне посмотреть, чем ты занималась все эти ночи, когда оставалась одна в своей комнате.

Глубокий румянец расцвел на ее теле, превращая слоновую кость в розу, и я хотел проследить его путь своим языком. Пометить ее зубами и прикосновениями. Провозгласить всему миру, кому она принадлежит, кому она должна принадлежать.

Мне.

Мои кулаки сжались по бокам.

Несмотря на румянец, Бриджит не сводила с меня глаз, лаская свою грудь, сжимая и щипая соски, пока одна рука не скользнула между ее ног.

Вскоре она уже скулила от удовольствия, ее рот был приоткрыт, а дыхание становилось поверхностным, когда она потирала свой клитор и ласкала пальцами свою киску.

Тем временем мои глаза пожирали ее, как лев разрывает газель. Яростно. Ненасытно. Разрушительно.

Мой член был настолько твердым, что это причиняло боль, но я не трогал его. Пока нет.

— Ты думаешь обо мне, принцесса? — спросил я шелковисто. — Хм? Ты думаешь о том, как сильно ты хочешь, чтобы я прижал тебя к кровати и трахал языком эту сладкую маленькую киску, пока ты не кончишь мне на лицо?

Бриджит хныкала, когда ее пальцы ускоряли работу над моими грязными словами. Она все еще стояла на коленях, ее бедра дрожали от ее ласк.

— М-может быть.

— Здесь может быть только «да» или «нет». Скажи мне, — прорычал я. — О ком ты думаешь, когда трахаешь пальцами свою тугую киску?

Бриджит содрогнулась, когда ее голова откинулась назад, а глаза закрылись.

— О тебе.

— Что я с тобой делаю?

Она застонала.

Я подошел к кровати и одной рукой взял ее подбородок, заставляя ее снова встретиться с моим взглядом.

— Что. Я. С тобой. Делаю.

— Трахаешь меня, — охнула она. Я был достаточно близко, чтобы чувствовать запах ее возбуждения и слышать смачные звуки ее пальцев, скользящих внутрь и наружу из ее киски. — Как я склоняюсь над комодом и в зеркале вижу тебя позади себя. Ты дергаешь меня за волосы. Берешь меня сзади. Наполняешь меня своим членом.

Блядь. Я не кончал в штаны с тех пор, как только перешел в старшую школу, но я уже был близок к тому, чтобы кончить.

— У тебя грязный рот для принцессы. — Я схватил ее за запястье другой рукой, заставляя ее остановиться. Бриджит заскулила в знак протеста, но я не ослабил хватку.

Я мог сказать, что она вот-вот кончит, но сегодня все ее оргазмы принадлежали мне.

Я повалил ее на кровать и пригвоздил ее запястья над головой, ловко связав их вместе нитками от ее бикини.

— Что ты делаешь? — Смесь трепета и предвкушения наполнила лицо Бриджит.

— Убеждаюсь, что смогу наслаждаться каждой секундой с тобой, принцесса. А теперь приляг и позволь мне исполнить последний пункт твоего списка.

Я захватил ее губы в еще один поцелуй, а затем двинулся вниз по ее шее. Ключицы. Плечи. Когда я достиг ее груди, я лизал и сосал ее соски, пока она не задыхалась и не пыталась вывернуться из своих импровизированных узлов, но узлы были слишком тугими.

Один из самых полезных навыков, который я приобрел на флоте? Как завязать хороший узел.

Я мягко потянул зубами ее сосок, пока вводил в нее один палец, затем два, растягивая ее.

Из моего горла вырвался стон.

— Ты вся промокла.

— Пожалуйста. — Кожа Бриджит была горячей на ощупь. — Мне нужно… мне нужно…

— Что тебе нужно? — Я прокладывал путь поцелуями вниз по ее животу, пока не добрался до ее киски. Я глубже ввел в нее пальцы, затем вытащил их и снова ввел. Достаточно, чтобы подвести ее к краю, но не настолько, чтобы опрокинуть.

— Мне нужно кончить, — стонала она. — Риз, пожалуйста.

Я замер.

— Как ты меня назвала? — Я поднял голову, и она посмотрела на меня с вожделением и чем-то еще, сияющим в этих великолепных голубых глазах.

— Риз, — повторила она шепотом.

Звук моего имени на ее губах, возможно, был самым прекрасным звуком, который я когда-либо слышал.

Я резко выдохнул, прежде чем возобновить свои ласки.

— Ты кончишь, принцесса. Но не раньше, чем я разрешу.

Я снова опустил голову и нежно поскреб зубами ее клитор, прежде чем пососать его. Между этим и траханьем пальцами, она вся истекала соками по бедрам, и я вылизал каждую каплю, как изголодавшийся мужчина.

Так чертовски вкусно. Я никогда не был зависим от чего-либо, но я был зависим от вкуса и ощущения ее киски.

Бриджит терлась о мое лицо, ее движения были неистовыми и отчаянными, а ее умоляющий скулеж становился все громче, чем дольше я ее ел.

Наконец я сжалился над ней, прижал большой палец к ее клитору и сгибал пальцы внутри нее, пока они не нашли то место, которое заставило ее содрогнуться.

— Кончай, — приказал я.

Едва это слово вылетело из моих уст, как Бриджит кончила с резким криком. Она кончала так долго и сильно, что потребовалось добрых минут пять, чтобы ее дрожь утихла, и вида ее оргазма было почти достаточно, чтобы заставить меня забыть о правиле, которое я ввел.

Никакого секса.

Я развязал ее и погладил слабые красные следы там, где веревки впивались в кожу.

Бриджит лежала на кровати бескостной кучей, но когда я двинулся, чтобы встать с кровати, она остановила меня.

— Ты кое-что забыл. — Она уставилась на очевидную выпуклость в моих шортах.

— Поверь мне, я ничего не забыл. — Трудно было забыть, когда она была настолько твердой, что можно было забивать гвозди.

— Тогда позволь мне позаботиться об этом для тебя.

Я втянул воздух, когда ее пальцы коснулись меня.

— Это не входило в наш план.

— План изменился. — Бриджит стянула мои шорты, ее глаза расширились, когда она увидела мой размер.

— Бриджит… — Мой протест превратился в стон, когда она обхватила меня рукой.

— Ты произнес мое имя. — Она провела языком по головке моего члена и слизнула бисеринки спермы, прежде чем полностью взять меня в рот.

Я не ответил. Я не мог.

Все перестало существовать, кроме ее тепла вокруг моего члена, и я был уверен, что лучше этого ощущения не может быть в самом раю.

Моя кровь текла по венам, как жидкий огонь, а сердце колотилось от вожделения и чего-то еще, что я предпочел бы не называть, когда я запутался руками в волосах Бриджит.

Такая чертовски красивая.

Она пыталась взять меня полностью, но я был слишком велик, или угол был слишком неудобным. Она издала маленький, приглушенный звук разочарования, и я хрипло рассмеялся, прежде чем отстраниться и переложить ее на спину.

— Скажи мне, если это будет слишком. — Я провел кончиком члена по ее губам, прежде чем ввести его ей в рот. Я делал паузы через каждые несколько дюймов, чтобы дать ей привыкнуть к моим размерам, пока, наконец, не погрузился полностью в ее горло.

Блядь. Нечасто мне приходилось прибегать к своему старому трюку — перечислять в голове бейсбольный состав, но сейчас мысли о Washington Nationals были единственным, что удерживали меня от того, чтобы прервать нашу ночь.

Бриджит задыхалась и брызгала слюной, ее глаза наполнились слезами, и я вытащил член так, что остался только кончик.

— Слишком?

Она покачала головой, ее глаза были темными и жаждущими, и я со стоном снова вошел в нее.

Мы работали в ритме — сначала медленно, потом быстрее, когда ей стало удобнее. Рывки Бриджит постепенно стихли, сменившись стонами, от которых по моему члену пробегали крошечные вибрации, и она потянулась вниз, чтобы прикоснуться к себе, пока я щипал и играл с ее сосками.

— Вот так, — прорычал я. — Возьми каждый дюйм в свое горло, как хорошая девочка.

Пот выступил на моей коже, пока я входил и выходил из ее рта, пока я больше не мог этого выносить. Шелковистое тепло ее рта, вид того, как она играет с собой, пока ее горло обхватывает мой член…

Оргазм обрушился на меня, как фейерверк, и взорвался у меня перед глазами. В последний момент я вышел из нее и извергся, покрыв ее грудь толстыми струями спермы. Я кончил так сильно, что почти опустился на пол, а такого никогда не случалось. Никогда.

К тому времени, когда я кончил, Бриджит тоже кончила, и звуки нашего неровного дыхания смешались с тяжелым ароматом секса в воздухе.

— Вау. — Она моргнула, выглядя немного потрясенной.

Я рассмеялся, моя голова — обе — все еще гудела от потрясений.

— Это должен был говорить я. — Я быстро поцеловал ее, прежде чем поднять ее с кровати и отнести в ванную. — Давай приведем тебя в порядок, принцесса.

После душа, во время которого я не удержался и довел ее пальцами до очередного оргазма, я заменил простыни, прежде чем обратно уложить ее на кровать. На ее лице читались усталость и удовлетворение, и в этот раз она позволила мне возиться с ней без жалоб, когда я укладывал ее под одеяло и убирал волосы с ее лица.

— Четвертый пункт в списке желаний. И не говори, что я тебе ничего не дарил, — поддразнил я.

Бриджит удалось зевнуть и засмеяться одновременно.

— Четвертый пункт из списка желаний, — сонно пробормотала она. — Это было прекрасно. — Она подмигнула мне, ее голубые глаза были немного грустными. — Я бы хотела, чтобы мы могли остаться здесь навсегда.

Моя грудь сжалась.

— Я тоже, принцесса. — Я подарил ей еще один поцелуй, самый нежный за всю ночь, и попытался запечатлеть в памяти ее вкус и ощущения.

После того как она заснула, я некоторое время сидел и смотрел на нее, чувствуя себя полным отморозком, но я был не в силах отвести взгляд. Ее грудь поднималась и опускалась при ровном дыхании, а на лице была небольшая улыбка. Она выглядела более довольной, чем за последние несколько недель, и мне хотелось, чтобы у меня хватило сил сделать так, чтобы этот момент длился вечно, как она хотела.

Если мы сделаем это, это останется здесь. Эта комната, эта ночь. Мы больше не будем об этом говорить.

Мое правило. Мы должны были следовать ему, потому что Бриджит была не просто моей клиенткой. Она была будущей королевой Эльдорры, а это влекло за собой множество осложнений и всякой ерунды, которую я ненавидел, но ничего не мог с этим поделать.

Я окинул ее взглядом в последний раз, впитывая каждую деталь, прежде чем застыть на месте и уйти.

Четвертый пункт в списке желаний.

Независимо от того, что говорило или хотело мое сердце, сегодняшний вечер был исполнением ее желаний.

Это было все, что было.

Это было все, что могло быть.

Глава 20

Бриджит

На следующее утро я проснулась болезненной, но улыбающейся. Я давно не просыпалась в таком хорошем настроении, и мне потребовалась минута, чтобы вспомнить, почему.

Куски и фрагменты прошлой ночи возвращались ко мне, сначала медленно, потом все сразу, и я краснела, вспоминая грязные вещи, которые я говорила и делала в этой самой комнате.

Но я не могла перестать улыбаться.

Мне нужно чаще составлять списки желаний.

Я еще некоторое время лежала в постели, не желая разрывать окутавшую меня сонную дымку, но сегодня мы уезжали в Нью-Йорк, и нужно было вставать.

Когда я встала, то обнаружила, что моя дорожная одежда лежит на комоде, и поняла, что в комнате чисто. На полу не валялась брошенная обувь, бикини не висел на стуле, косметика не была разбросана по туалетному столику.

Риз, должно быть, закончил собирать вещи за меня. Я так крепко спала, что даже не слышала его.

Мои подозрения подтвердились, когда я спустилась в гостиную, где он ждал рядом с нашим багажом. С него исчезли обычные футболки и шорты, которые он носил последние несколько дней; вместо них была его обычная черная одежда.

Я почувствовала небольшой толчок в груди. Я уже скучала по Ризу из отпуска.

— Доброе утро, Ваше Высочество, — сказал он, не поднимая глаз от своего телефона. — Завтрак на кухне. Наш рейс в полдень, так что мы должны выехать в ближайшие сорок пять минут.

Моя улыбка померкла. Ваше Высочество. Даже не принцесса.

Мы договорились не говорить о том, что произошло прошлой ночью, но я не ожидала такого поворота событий так скоро. Сейчас Риз был почти холоднее, чем в нашу первую встречу.

— Спасибо. — Я была так застигнута врасплох, что не могла придумать, что еще сказать. — За собранные вещи и завтрак.

— Не за что.

Мое хорошее настроение улетучилось, но я скрывала свое разочарование, пока завтракала в одиночестве, и пока Риз проверял, все ли в доме в порядке перед нашим отъездом.

Он оставил кухню напоследок, возможно, потому что я была там.

— Мистер Ларсен. — Мне казалось неправильным называть его Ризом, учитывая холод, витавший между нами.

— Да? — Он открыл пустой холодильник и бегло осмотрел его, прежде чем закрыть дверцу.

— У меня есть к вам предложение.

Он напрягся, и я не смогла сдержать горькую улыбку.

— Не такого рода предложение, — сказала я. — И прежде чем я это скажу, я хочу, чтобы ты знал, что это не имеет никакого отношения к… недавним событиям. — Я надеялась, что не выставляю себя дурочкой, но если так, то так тому и быть. Если я чего-то хочу, мне нужно было это озвучить. Иначе мне некого будет винить, кроме себя, когда я буду сожалеть о том, «что если». — Ты хороший телохранитель, а я и так переживаю достаточно перемен после отречения Николая. Я бы хотела, чтобы рядом со мной был кто-то, с кем мне будет комфортно в переходный период.

Риз был настолько неподвижен, что напоминал статую.

— Если я обращусь с просьбой, думаю, дворец согласится продлить твой контракт, пока я не освоюсь в новой роли. — Я глубоко вздохнула. — Это будет означать, что тебе придется временно переехать в Эльдорру, и я понимаю, если это будет слишком. Но я хотела дать тебе возможность выбора. На случай, если ты захочешь остаться.

Я не солгала, когда сказала, что это не связано с прошлой ночью. Идея вынашивалась несколько недель, а я все откладывала ее. Но мы подходили к концу, и если я не скажу сейчас, то не скажу никогда.

Риз наконец-то моргнул.

— Когда тебе нужен ответ?

Я поборола очередную волну разочарования. Конечно, ему нужно было подумать об этом. Это было огромное обязательство. Но все же, я думала…

— В течение следующей недели, до того, как твой контракт официально закончится.

Он кивнул, выражение его лица было нейтральным.

— Я сообщу тебе свой ответ до конца недели. Спасибо за предоставленную возможность. — Риз вышел из кухни, а я уставилась на то место, где он стоял.

Это было всё.

Ни улыбки, ни намека на то, рад ли он, удивлен или ему не по себе. Просто я сообщу тебе свой ответ до конца недели, как будто мы были не более чем профессиональными знакомыми.

Я попыталась съесть еще один кусочек тоста, но потом сдалась и зарылась лицом в ладони.

Бриджит фон Ашеберг, что ты наделала?

* * *

Мы с Ризом не разговаривали ни во время долгой поездки на машине в аэропорт, ни во время самого полета. Ситуация между нами была настолько напряженной, что я почти жалела, что вчерашний вечер состоялся, но я не могла заставить себя пожалеть об этом.

Последствия были не очень красивыми, но момент был прекрасен.

Четвертый пункт в списке желаний.

Это было гораздо больше, чем просто пункт списка, но это будет моим секретом.

— Тебе не обязан, но… ты можешь присоединиться ко мне завтра? — спросила я, пока Риз укладывал мой чемодан в номере. Мы приземлились в Нью-Йорке несколько часов назад и остановились в The Plaza до моего отъезда в Эльдорру через два дня. Завтра Николай объявит о своем отречении от престола, а после этого у меня будет пресс-конференция. От этой мысли у меня слегка заболел живот. — Для выступления.

Впервые за этот день лицо Риза смягчилось.

— Конечно, принцесса.

Забавно, как сильно я ненавидела это прозвище сначала, но теперь оно заставило мое сердце трепетать.

Позже той ночью я пыталась уснуть, но в моей голове проносилось миллион мыслей и забот. Коста-Рика, Риз, останется ли он моим телохранителем, реакция общества на отречение Николая от престола и помолвку с Сабриной, здоровье моего дедушки, мой дебют в качестве наследной принцессы, мой переезд в Эльдорру…

Я зажмурила глаза. Дыши. Просто дыши.

В конце концов, я провалилась в беспокойный сон, мучимая кошмарами о том, как меня раздавит гигантская корона перед дворцом, а все будут показывать на меня пальцами и смеяться.

На следующее утро я проснулась раньше, чем планировала, чтобы подготовиться к пресс-конференции и закрасить темные круги под глазами. Я пропустила завтрак, не уверенная, что смогу удержать еду в желудке, но когда Риз появился ровно в семь часов, как и обещал, он настоял на том, чтобы заказать яичницу и смузи из обслуживания номеров. Никакого кофе. Он сказал, что это поможет справиться с моим беспокойством, и, как ни странно, так оно и было.

Речь Николая началась в восемь, и мы молча наблюдали, как мой брат, одетый в парадный мундир, с напряженным, но решительным лицом, произносит слова, которые навсегда изменят историю Эльдорры.

— …настоящим я объявляю, что отрекаюсь от титула наследного принца Эльдорры и исключаю себя из королевской линии наследования. Это решение далось мне нелегко…

Вздохи аудитории были слышны даже через экран, но Николай продолжал:

— Самое важное решение в моей жизни…

— Моя любовь к стране…

— Меня сменит моя сестра, принцесса Бриджит…

Все это время я сидела неподвижно. Я знала, что отречение от престола состоится, но видеть и слышать, как Николай объявляет об этом на экране, было нереально.

После того, как он закончил свою речь, камера переключилась на явно ошеломленного ведущего новостей, но Риз выключил телевизор прежде, чем я услышала, что сказал ведущий.

— Тебе нужна минутка? — Он излучал такую естественную уверенность и авторитет, что это почти успокаивало расшатанные нервы.

Почти.

У меня скоро будет своя пресс-конференция, и мне хотелось блевать.

Да. Миллион раз да.

— Нет. — Я прочистила горло и повторила более сильным голосом: — Нет. Пошли.

Я в последний раз проверила свою прическу и одежду, прежде чем мы вышли из моего номера. Все, что говорит и надевает на публике член королевской семьи, имеет скрытый символизм, и для сегодняшней битвы я одела элегантный костюм от Шанель, туфли на каблуках и изысканную брошь из рубинов, золота и бриллиантов, которая отражала цвета флага Эльдорры.

Посыл: контролирую ситуацию и готова ее принять.

Реальность: полный беспорядок.

Когда мы с Ризом спускались в вестибюль на лифте, наступило какое-то оцепенение, сделав мир вокруг меня нечетким.

Десятый этаж… девятый этаж… восьмой этаж…

Мой желудок опускался все ниже с каждым пройденным этажом.

Когда мы добрались до вестибюля, двери лифта распахнулись, и я увидела плотную толпу репортеров, столпившихся у входа в отель, которых сдерживала только охрана. Их крики достигли крещендо, когда они увидели меня, и все в вестибюле повернулись, чтобы посмотреть на источник переполоха.

На меня.

Я много раз имела дело с прессой в прошлом, но это была моя первая встреча с ними в качестве наследной принцессы. Все должно было быть по-другому, но так и было.

Все было по-другому.

Мое дыхание стало поверхностным. На краю зрения заплясали точки тьмы, и мои шаги замедлились.

— Дыши, принцесса, — тихо сказал Риз. Почему-то он всегда знал. — Ты — будущая королева. Не позволяй им запугать тебя.

Вдох. Выдох.

Он был прав. Я не могла начать свой первый день в новой роли испуганной и робкой. Даже если все, чего я хотела, — это убежать в свой номер и больше никогда оттуда не выходить, у меня были обязанности, которые я должна была выполнить.

Я могу это сделать.

Я была будущей королевой Эльдорры. Пришло время вести себя соответственно.

Я глубоко вздохнула, расправила плечи и подняла подбородок, не обращая внимания на взгляды других постояльцев отеля, когда шла к выходу и началу своей новой жизни.

Часть 2

Глава 21

Бриджит

ШЕСТЬ НЕДЕЛЬ СПУСТЯ

— Его Величество готов принять вас. — Маркус вышел из кабинета моего дедушки, его лицо было настолько перекошено, что казалось, будто он только что проглотил лимон целиком.

— Спасибо, Маркус — улыбнулась я. Он не улыбнулся в ответ. Он просто быстро кивнул в знак вежливости, прежде чем повернуться на пятках и пойти по коридору.

Я вздохнула. Если я думала, что мое превращение в наследную принцессу улучшит мои отношения с ближайшим советником Эдварда, то я жестоко ошибалась. Маркус выглядел более недовольным, чем когда-либо, возможно, потому что освещение в прессе после отречения моего брата было… не очень.

Кроме, не очень? Мое прозвище: Принцесса на полставки. Очевидно, таблоиды не оценили все то время, которое их будущая королева провела вдали от Эльдорры, и с удовольствием ставили под сомнение мою преданность стране и общую пригодность для трона при каждом удобном случае.

Хуже всего было то, что они не были полностью неправы.

— Увидимся завтра на разрезании ленточки, — сказала я Микаэле, которая сопровождала меня на встрече с Элин по поводу контроля ущерба имиджу.

— Звучит неплохо. — Микаэла бросила взгляд на полуоткрытую дверь Эдварда. — Удачи, — прошептала она.

Мы не знали, почему мой дедушка хотел поговорить со мной, но знали, что это нехорошо. Он не вызывал меня в свой кабинет, если дело не было серьезным.

— Спасибо. — Я изобразила слабую улыбку.

Микаэла была моей лучшей подругой в детстве и в настоящее время была моей правой рукой во время подготовки к роли королевы. Дочь барона и баронессы Браге, она знала все обо всех в высшем обществе Эльдоррана, и я наняла ее, чтобы она помогла мне вернуться в общество Атенберга. Я не жила здесь так долго, что была совершенно не в курсе событий, что было неприемлемо для будущей королевы.

Я не ожидала, что она согласится на такое большое задание, но, к моему удивлению, она согласилась.

Микаэла быстро сжала мою руку, прежде чем уйти, и я напряглась, входя в кабинет Эдварда. Это была огромная, отделанная красным деревом комната с высокими потолками, окнами, выходящими на дворцовые сады, и письменным столом, достаточно большим, чтобы на нем можно было дремать.

Лицо Эдварда расплылось в улыбке, когда он увидел меня. Он выглядел гораздо здоровее, чем в течение нескольких недель после его обморока, и у него не было никаких симптомов после сильного волнения, но я все равно беспокоилась за него. Врачи говорили, что его состояние непредсказуемо, и каждый день я просыпалась с мыслью, что это последний день, когда я вижу дедушку живым.

— Как проходит обучение? — спросил он, когда я опустилась на сиденье напротив него.

— Все идет хорошо. — Я провела руками по бедрам, чтобы успокоить нервы. — Хотя некоторые парламентские сессии довольно… — нудные. Достойные дремоты. Так скучно, что я бы предпочла смотреть, как сохнет краска. — Многословны.

Никто не любил слушать свои речи больше, чем министр, которому предоставлялось слово. Удивительно, как мало можно сказать, используя такое количество слов.

К сожалению, в обязанности монарха входило посещение парламентских заседаний по крайней мере раз в неделю, и мой дедушка решил, что мне будет полезно познакомиться с этим процессом сейчас.

С тех пор как я вернулась в Эльдорру, мои дни были заполнены встречами, мероприятиями и «уроками королевы» с момента пробуждения до момента отхода ко сну. Впрочем, я не возражала. Это отвлекало меня от мыслей о Ризе.

Проклятье. Моя грудь сжалась, и я заставила себя отогнать все мысли о моем бывшем телохранителе.

Усмешка Эдварда вернула меня в настоящее.

— Дипломатичный способ выразить это. Парламент — это другое, чем то, к чему ты привыкла, но это важная часть правительства, и как королеве, тебе понадобятся хорошие отношения с ними… что подводит меня к тому, почему я пригласил тебя сегодня сюда. — Он сделал паузу, а затем сказал: — На самом деле, есть три вещи, которые я хотел бы обсудить, начиная с Андреаса.

Замешательство смешалось с моей настороженностью.

— Мой кузен Андреас?

— Да. — Небольшая гримаса пересекла лицо Эдварда. — Он будет жить во дворце несколько месяцев. Он должен прибыть во вторник.

— Что? — Я быстро взяла себя в руки, но не раньше, чем дедушка нахмурился из-за нарушения приличий. — Зачем он едет сюда? — спросила я более спокойным голосом, хотя я была совсем не спокойна. — У него есть свой дом в городе.

Андреас, сын покойного брата моего деда, принца Альфреда, был — как бы это помягче сказать — полным и абсолютным ослом. Если бы чувство собственного достоинства, женоненавистничество и общее мудачество могли ходить и говорить, они пришли бы в виде одного Андреаса фон Ашеберга.

К счастью, он переехал в Лондон в университет и остался там. Я не видела его несколько лет и ни капли не скучала по нему.

Вот только теперь он не только возвращался в Эльдорру, но и будет жить во дворце вместе с нами.

Убейте меня сейчас.

— Он хотел бы вернуться в Эльдорру на постоянное место жительства, — осторожно сказал Эдвард. — Стать более вовлеченным в политику. Что касается того, почему он остается здесь, он сказал, что хотел бы воссоединиться с тобой, поскольку вы так давно не виделись.

Я ни на секунду не поверила этому оправданию. Мы с Андреасом никогда не ладили, и от одной мысли о том, что он может находиться рядом с политикой, мне хотелось бежать со всех ног.

В отличие от большинства конституционных монархий, где королевская семья сохраняет политический нейтралитет, Эльдорра приветствует участие королевской семьи в политике на ограниченной основе. Я бы хотела, чтобы этого не было, если бы это означало, что Андреас приложит руку ко всему, что может повлиять на жизнь людей.

— Почему сейчас? — спросила я. — Я думала, он занят тусовочной жизнью в Лондоне.

Андреас всегда вел большую игру, хвастался своими оценками и тонко намекал на то, каким хорошим королем он станет — иногда в лицо Николаю, когда Николай был первым в очереди на трон — но это было все. Пустые разговоры. Ближе всего к реальному участию в политике он подошел, получив специальность.

Эдвард поднял одну густую седую бровь.

— Он следующий в очереди на трон после тебя.

Я уставилась на него. Он не мог подразумевать то, о чем я подумала.

Поскольку моя мать была единственным ребенком, а у меня не было детей, Андреас действительно был вторым в линии наследования после отречения Николая от престола. Я попыталась представить его в роли короля и содрогнулась.

— Буду откровенен, — сказал Эдвард. — Андреас намекнул на определенные… амбиции в отношении короны, и он не считает, что женщина подходит для этой работы.

О, как бы я хотела, чтобы Андреас был сейчас в комнате, чтобы я могла сказать ему, куда засунуть его амбиции.

— Возможно, в следующий раз ему стоит сказать об этом королеве Елизавете, когда мы посетим Букингемский дворец, — холодно сказала я.

— Ты знаешь, что я с ним не согласен. Но Эльдорра — это не Британия или Дания. Страна более… традиционная, и я боюсь, что многие члены парламента втайне придерживаются тех же настроений, что и Андреас.

Я обхватила пальцами край своего кресла.

— Хорошо, что парламент не назначает монарха.

Может, я и не хотела бы править, но я не потерплю, чтобы кто-то говорил мне, что я не могу править из-за моего пола. Неважно, что монархия была всего лишь символом. Мы были лицом нации, и я ни за что на свете не позволила бы кому-то вроде Андреаса представлять нас.

Эдвард колебался.

— Это еще одна причина, по которой я хотел поговорить с тобой. Парламент не может назначать монарха, но есть вопрос закона о королевских браках.

В моем желудке образовалась тугая спираль ужаса. Закон о королевских браках, принятый в 1732 году, был архаичным законом, обязывающим монарха жениться на особе благородных кровей. Именно из-за него Николай отрекся от престола, и я старалась как можно меньше думать об этом, потому что это означало, что мои шансы выйти замуж по любви были ничтожно малы.

Это был не просто вопрос поиска понравившегося мне дворянина. Потенциальных брачных партнеров выбирали для получения максимальной политической выгоды, и я была не настолько наивна, чтобы надеяться на брак по любви.

— Мне пока не нужно выходить замуж. — Я старалась, чтобы мой голос не дрожал. — У меня есть время…

— Я бы хотел, чтобы это было правдой. — Лицо Эдварда скривилось от смеси вины и беспокойства. — Но мое состояние непредсказуемо. Я снова могу упасть в любую минуту, и в следующий раз мне может не так повезти. Теперь, когда Николай отрекся от престола, на тебя оказывается еще большее давление, чтобы ты как можно скорее была готова занять трон. Это включает в себя поиск приемлемого мужа.

Формально брак не был обязательным условием для монарха, но у Эльдорры не было неженатого правителя уже… что ж, никогда.

Желчь поднималась у меня в горле, как от возможности в любую минуту потерять дедушку, так и от перспективы прожить остаток жизни с человеком, которого я не любила.

— Прости, дорогая, но это правда, — мягко сказал Эдвард. — Я хотел бы оградить тебя от суровой правды жизни, как раньше, но однажды ты станешь королевой, и время для приукрашивания прошло. Ты — последний человек в нашей прямой линии наследования, единственная, кто стоит между Андреасом и короной — мы содрогнулись в унисон — и брак с респектабельным аристократом, в идеале в течение следующего года, — единственный способ гарантировать, что трон и страна останутся в хороших руках.

Я опустила голову, смирение заполнило меня. Я могла бы отречься от престола, как это сделал Николай, но не стала. Как бы я ни обижалась на него за то, что он поставил меня в такое положение, он сделал это из любви. Если я сделаю это, то только из чистого эгоизма.

Кроме того, страна не пережила бы двух отречений так скоро друг от друга. Мы стали бы посмешищем всего мира, и я никогда не запятнала бы наше семейное имя или корону, передав ее Андреасу.

— Как я смогу найти мужа так скоро? Мой график уже настолько загружен, что у меня едва хватает времени на сон, не говоря уже о свиданиях.

Глаза моего дедушки заблестели, и он вдруг стал больше похож на озорного юнца, чем на короля, правящего десятилетиями.

— Предоставь это мне. У меня есть идея, но прежде чем мы приступим к ней, нам нужно обсудить последнюю вещь. Твой телохранитель.

При слове «телохранитель» у меня защемило сердце.

— А что насчет него?

Я все еще привыкала к своему новому телохранителю, Элиасу. Он был хорошим. Приятный, компетентный, вежливый.

Но он не был Ризом.

Риз, который отклонил мое предложение продлить его контракт.

Риз, который месяц назад ушел без оглядки.

Риз, который подарил мне самые прекрасные четыре дня в моей жизни и вел себя так, будто это ничего для него не значило.

Может быть, так и было. Может быть, я вообразила себе нашу связь, а он сейчас занят своей лучшей жизнью в Коста-Рике или Южной Африке.

Четвертый пункт в списке желаний.

Знакомое жжение пронеслось в моей груди и за глазами, я подняла подбородок и взяла себя в руки.

Принцессы не плачут. В особенности не из-за мужчины.

— Нам поступил довольно необычный звонок из Harper Security, — сказал Эдвард.

Harper Security Агентство, на которое работал Риз.

— С мистером Ларсеном все в порядке? — Мой пульс участился от ужаса. Он был ранен? Погиб?

Я не могла придумать другой причины, по которой его работодатель мог бы позвонить, учитывая, что он больше не работал по контракту с дворцом.

— Он в порядке. — Эдвард бросил на меня странный взгляд. — Однако у них была странная просьба. Обычно мы бы не стали рассматривать такую идею, но Кристиан Харпер обладает значительным влиянием. Он не из тех, кому можно легко отказать, даже если ты король, и он попросил об услуге от имени мистера Ларсена.

С каждой минутой я все больше запутывалась.

— Что за услуга?

— Он хочет присоединиться к твоей личной охране.

Если бы я не сидела, я бы упал от шока, и это было до того, как Эдвард добавил:

— Навсегда.

Глава 22

Риз

— Таким образом, мы в расчете.

Я засунул телефон между ухом и плечом, чтобы взять свой чемодан с верхней полки.

— Я уже говорил тебе, что это так.

— Я хочу убедиться, что это впитается. — Голос Кристиана просачивался через линию, его гладкий, ленивый фасад скрывал бритвенные лезвия под поверхностью. Он отражал человека, скрывающегося за голосом, — вежливого обаяшку который мог убить вас одной рукой и улыбкой на лице.

Многие люди не замечали улыбки, пока не становилось слишком поздно.

Именно это делало Кристиана таким опасным и таким эффективным руководителем самого элитного в мире частного охранного агентства.

— Я не знал, что ты так привязался к принцессе, — добавил он.

Моя челюсть сжалась от такого намека, и я чуть не опрокинул пожилого мужчину в злополучном грязно-коричневом пиджаке, торопясь покинуть самолет.

— Я не привязался. Она наименее надоедливый клиент из всех, что у меня были, и мне надоело чередовать случайных поп-звезд и избалованных наследниц каждые несколько месяцев. Это практичное решение.

По правде говоря, я понял, что облажался меньше чем через двадцать четыре часа после того, как отказался от ее предложения продлить мой контракт. Я летел обратно в Вашингтон и заставил бы пилота повернуть назад, если бы это не привело к тому, что я попал бы в список лиц, запрещенных к полетам, и к очень неприятному задержанию по решению правительства США.

Но Кристиану не нужно было этого знать.

— Значит, ты переезжаешь в Эльдорру, страну, которую больше всего ненавидишь. — Это был не вопрос, и он звучал не слишком убедительно. — Логично.

— Я не ненавижу Эльдорру. — Страна была связана с большим багажом для меня, но я ничего не имел против самого места. Это была моя проблема, а не их… по большей части.

Женщина идущая рядом со мной в футболке «I Heart Eldorra» уставилась на меня, а я смотрел в ответ, пока она не покраснела и не поспешила пройти мимо.

— Как скажешь. — В голосе Кристиана вкралась нотка предупреждения. — Я согласился на твою просьбу, потому что доверяю тебе, но не делай глупостей, Ларсен. Принцесса Бриджит — клиент. Будущая королева Эльдорры.

— Ни хрена себе, Шерлок. — Кристиан технически был моим боссом, но я никогда не умел лизать задницу, даже когда служил в армии. Это приводило меня к изрядной доле неприятностей. — И ты сделал это не потому, что доверяешь мне. Ты сделал это потому, что я провел последний месяц, разбираясь с твоим бардаком.

Если бы мне не нужно было это сделать, то после приземления в Вашингтоне я бы вернулась в Эльдорру на следующем самолете.

С другой стороны, если бы я этого не сделал, Кристиан, возможно, не согласился бы потянуть за многие ниточки ради меня. Он ничего не делал исключительно по доброте душевной.

— В любом случае, помни, зачем ты здесь, — спокойно сказал он. — Ты должен защищать принцессу Бриджит от телесных повреждений. Вот и все.

— Я в курсе. — Я вышел из аэропорта, и на меня сразу же обрушился поток холодного воздуха. Зима в Эльдорре была очень холодной, но на флоте я пережил и более холодные времена. Ветер меня почти не потревожил. — Мне пора.

Не дав ему больше ничего сказать, я повесил трубку и занял свое место в очереди на такси.

Какова была реакция Бриджит, когда она узнала о моем возвращении? Счастлива? Разозлилась? Равнодушной? Она не отклонила мою просьбу о восстановлении в должности телохранителя, что было хорошим знаком, но я также не был уверен, что дворец оставил ей выбор.

Что бы это ни было, я справлюсь с этим. Я просто хотел увидеть ее снова.

Я уехал, потому что считал это правильным. Мы договорились, что то, что произошло в Коста-Рике, останется в Коста-Рике, и я изо всех сил старался дистанцироваться. Чтобы дать нам обоим шанс на борьбу. Потому что если бы мы оставались рядом друг с другом, то оказались бы в месте, которое могло бы уничтожить ее.

Бриджит была принцессой, и она заслуживала принца. Я не был им. Даже близко нет.

Но мне хватило одного дня вдали от нее, чтобы понять, что мне все равно. Я не мог действовать в соответствии со своими чувствами, но я также не мог оставаться в стороне, поэтому я был здесь. Быть рядом с ней, не будучи с ней на самом деле, было бы особой формой пытки, но это было лучше, чем вообще не быть рядом с ней. Последние шесть недель были тому подтверждением.

— Вы уронили.

Мои мышцы свернулись, и я за пять секунд оценил незнакомца, который подошел ко мне сзади.

На вид ему было не много больше тридцати лет. Песочные волосы, дорогое пальто и мягкие руки — обе на виду — человека, который никогда не занимался более тяжелым физическим трудом, чем поднятие ручки.

Тем не менее, я не терял бдительности. Он не представлял физической угрозы, но это не означало, что он не мог представлять угрозу в других отношениях. К тому же, я не очень хорошо отношусь к случайным людям, приближающимся ко мне.

— Это не мое. — Я перевел взгляд на потрескавшийся бумажник из черной кожи в его руке.

— Нет? — Он нахмурился. — Мне показалось, что я видел, как он выпал из вашего кармана, но там так тесно. Должно быть, я неправильно увидел. — Он осмотрел меня, его лесные глаза были пронзительными. — Американец?

Я ответил отрывистым кивком. Я ненавидел светские беседы, и что-то в этом человеке меня настораживало. Моя бдительность усилилась.

— Я так и думал. — Мужчина говорил на безупречном английском, но у него был такой же слабый эльдорранский акцент, как и у Бриджит. — Вы здесь в отпуске? Не так много американцев приезжают сюда зимой.

— По работе.

— А, в некотором роде, я тоже вернулся по работе. Я Андреас. — Он протянул свою свободную руку, но я не двинулся с места.

Я не пожимал руки случайным незнакомцам, особенно в аэропорту.

Если Андреас и был поражен моей грубостью, он этого не показал.

Он сунул руку в карман и улыбнулся, но улыбка не достигла его глаз.

— Приятного пребывания. Возможно, мы еще увидимся.

Для кого-то это могло звучать дружелюбно или даже как подначка. Для меня это прозвучало как угроза.

— Может быть. — Я надеялся, что нет. Я не знал этого парня, но знал, что не доверяю ему.

Я подошел к началу очереди на такси и не сводил с Андреаса взгляда, пока бросал чемодан в багажник и называл водителю адрес дворца.

Из-за пробок, дорога до огромного комплекса заняла почти час, и мое тело сжалось от предвкушения, когда показались знакомые золотые ворота.

Наконец-то.

Прошло всего шесть недель, но казалось, что прошло шесть лет.

Это правда, когда люди говорили о том, что нельзя знать, что у тебя есть, пока это не исчезнет.

После того как меня пропустила охрана, я зарегистрировался у Мальта, начальника охраны, а затем у Сайласа, главы королевского дома, который сообщил мне, что я буду жить в гостевом доме дворца. Он проводил меня в каменный коттедж, расположенный в пятнадцати минутах ходьбы от главного здания, и долго рассказывал о правилах внутреннего распорядка и протоколах, пока я не прервал его.

— Ее Высочество здесь? — Я останавливался в гостевом доме каждый раз, когда приезжал в Эльдорру, и мне не нужно было снова выслушивать всю эту песню и пляску.

Сайлас глубоко вздохнул.

— Да, Ее Высочество во дворце с леди Микаэлой.

— Где?

— В гостиной на втором этаже. Она ждет вас только завтра, — добавил он.

— Спасибо. Дальше я сам. — Перевод: Уходи.

Он испустил еще один тяжелый вздох, прежде чем уйти.

После его ухода я быстро принял душ, переоделся и отправился обратно во дворец. Прошло целых полчаса, прежде чем я добрался до гостиной, и мои шаги замедлились, когда в дверях, я услышал ясный смех Бриджит.

Боже, как я скучал по ее смеху. Мне не хватало всего, что с ней связано.

Я открыл двери и шагнул внутрь, мои глаза сразу же остановились на Бриджит.

Золотистые волосы. Кремовая кожа. Грация и солнечный свет, одетая в свое любимое желтое платье, которое она всегда надевала, когда хотела выглядеть профессионально, но расслабленно.

Она стояла перед огромной доской, на которой были наклеены десятки крошечных фотографий. Ее подруга Микаэла размахивала руками и что-то оживленно говорила, пока не заметила меня.

— Риз! — воскликнула она. Это была миниатюрная брюнетка с кудрявыми волосами, веснушками и нервирующим характером. — Бриджит сказала мне, что ты возвращаешься. Я так рада снова тебя видеть!

Я наклонила голову в знак приветствия.

— Леди Микаэла.

Бриджит обернулась. Наши глаза встретились, и дыхание вырвалось из моих легких. В течение шести недель у меня были только воспоминания о ней, и снова видеть ее воочию было почти ошеломляюще.

— Мистер Ларсен. — Ее тон был холодным и профессиональным, но под ним пробежала слабая дрожь.

— Ваше Высочество.

Мы смотрели друг на друга, наши груди синхронно вздымались и опадали. Даже с другого конца комнаты я мог видеть пульс, трепещущий у основания ее горла. Маленькую родинку под ее левым ухом. То, как платье обнимает ее бедра, словно ласка любовника.

Я никогда не думал, что буду ревновать к платью, но это случилось.

— Ты как раз вовремя. — Голос Микаэлы разрушил чары. — Нам нужно третье мнение. Мы с Бриджит не можем прийти к согласию.

— На счет? — Я не сводил глаз с Бриджит, которая застыла на месте.

— Что должно входить в число основных требований, когда речь идет о возлюбленном, интеллект или чувство юмора?

Плечи Бриджит напряглись, и я наконец перевел взгляд с нее на Микаэлу.

— Входить в число основных требований?

— Мы составляем рейтинг гостей на бал в честь дня рождения Бриджит, — объяснила Микаэла. — Ну, я. Она отказывается. Но там будет так много мужчин, и она не сможет станцевать со всеми. Нам нужно сузить круг. Осталось одно место для танца, и я разрываюсь между лордом Рэйфом и принцем Гансем. — Она постучала пером по подбородку. — С другой стороны, принц Ганс — принц, так что, возможно, ему не нужно чувство юмора.

Моя радость от встречи с Бриджит, исчезла.

— О чем, — сказал я, мой голос стал на целых две октавы ниже обычного, — о чем вы говорите?

— Бал в честь дня рождения Бриджит. — Микаэла сияла. — Это мероприятие удваивается как сватовство. Мы собираемся найти ей мужа!

Глава 23

Бриджит

Я хотела умереть.

Если бы пол разверзся и проглотил меня целиком, я была бы самым счастливым человеком на земле. Или под землей, в зависимости от обстоятельств.

К сожалению, я осталась в гостиной с доской, покрытой фотографиями европейских холостяков, Ризом с каменным лицом и безразличной Микаэлой.

— Это событие года, — продолжила она. — Время поджимает, но команда Элин работает над этим круглосуточно, и приглашения были разосланы сегодня утром. Десятки людей уже ответили согласием. — Она мечтательно вздохнула. — Все эти красивые мужчины, все одетые в одной комнате. Я могу просто умереть.

Да, большая идея, о которой говорил мой дедушка на днях в своем офисе, была тонко завуалированным гала-концертом по сватовству. Я протестовала, приходя в ужас от мысли о том, что мне придется провести целый вечер — в мой день рождения, не меньше — за светскими беседами и танцами с раздутыми эго, маскирующимися под людей.

Мне отказали.

Очевидно, мой двадцать четвертый день рождения был хорошим поводом пригласить на вечеринку каждого подходящего холостяка в Европе, и он намечался через несколько недель, что обеспечивало идеальное время, даже если это было, как сказала Микаэла, поспешно.

— Я не знал, что вы ищете мужа, Ваше Высочество, — сказал Риз так холодно, что у меня по рукам побежали мурашки.

Ток электричества между нами замер, превратившись в лед.

В то же время в моем желудке разгоралось негодование. Он не имел права злиться. Это он ушел и настоял на том, чтобы после Коста-Рики между нами сохранились профессиональные отношения. Он не мог думать, что через шесть недель сможет снова прийти сюда, потому что передумал, и ожидать, что я отложу свою жизнь ради него.

— Это политика и общественный имидж, — сказала Микаэла, прежде чем я успела ответить. — В любом случае, о чем мы говорили? Точно. — Она щелкнула пальцами. — Лорд Рэйф и принц Ганс. Не беспокойся об этом. Принц Ганс, конечно, он выше по рангу. — Она переместила его снимок на противоположную сторону доски.

— Тогда я оставлю вас, Ваше Высочество. Я просто проверял. — Лицо Риза закрылось, и разочарование пронзило меня, присоединившись к коктейлю эмоций, текущих по моим венам — возбуждение и радость от того, что я снова увидела его, раздражение от его лицемерия, затаенная злость из-за его первоначального ухода, и легкое чувство вины, хотя мы не встречались, мы никогда не встречались, и я была вольна танцевать с каждым мужчиной в Атенберге, если хотела.

Если мы сделаем это, это останется здесь. Эта комната, эта ночь. Мы больше не будем об этом говорить.

Это было его правило, так почему же я чувствовала себя виноватой?

— Мистер Ларсен…

— Увидимся завтра, Ваше Высочество.

Риз ушел.

Не успев осознать, что делаю, я последовала за ним, мой позвоночник затвердел от решимости.

Я больше не буду втягиваться в бесконечный цикл «что если». У меня было достаточно поводов для беспокойства. Если у Риза были проблемы, он мог сказать мне об этом в лицо.

— Куда ты идешь? — Микаэла позвала меня за собой. — Нам все еще нужно выяснить порядок танцев!

— В дамскую комнату, — сказала я через плечо. — Я тебе доверяю. Распорядись, как хочешь.

Я ускорил шаг и догнал Риза за углом.

— Мистер Ларсен.

На этот раз он остановился, но не обернулся.

— Бал был идеей моего дедушки. Не моей. — Я не должна была ему объяснять, но все равно чувствовала себя обязанной дать объяснение.

— Это твой день рождения, принцесса. Ты можешь делать все, что захочешь.

Я сжала челюсть, хотя мой желудок затрепетал при слове «принцесса».

— Значит, ты не против, чтобы я всю ночь танцевала с другими мужчинами?

Риз наконец повернулся, его непостижимые серые глаза мерцали.

— А почему бы и нет? Это звучит как идеальное решение. Ты найдешь прекрасного принца, выйдешь замуж и будешь править долго и счастливо. — Его слова окрасились насмешливой интонацией. — Жизнь принцессы, именно такой и должна быть.

Что-то внутри меня треснуло, вот так просто.

Я была зла. Зла на Николая за то, что он отрекся от престола и сбежал с Сабриной в Калифорнию, чтобы они могли «уделить немного времени» себе. Злилась на то, что не могу контролировать свою жизнь. И больше всего я злилась на Риза за то, что он превратил наше воссоединение в нечто уродливое после шести недель разлуки.

— Ты прав, — сказала я. — Это идеальное решение. Я не могу ждать. Может быть, я буду не только танцевать. Может быть, я найду кого-нибудь, с кем смогу целоваться и заниматься…

Через две секунды я обнаружила, что прижата к стене. Глаза Риза больше не мерцали. Они потемнели, превратившись из серых в почти черные грозовые тучи, подобные тем, что заливают город весной.

— Не лучшая идея заканчивать это предложение, принцесса, — мягко сказал он.

Я специально спровоцировала его, но мне пришлось побороть дрожь от опасности, исходящей от него.

— Уберите от меня руки, мистер Ларсен. Мы больше не в США, и вы переходите границы.

Риз придвинулся ближе, и мне было трудно сосредоточиться, когда я была поглощена им. Его запахом, его дыханием на моей коже. Воспоминаниями о затянувшихся взглядах, украденных смешках и закатах в бассейне на другом конце света.

— К черту границы. — Каждое слово прозвучало медленно и обдуманно, словно он хотел вытравить их на моей коже.

— Что за первый день возвращения на работу. Прямо как в старые добрые времена. — Я плотнее прижалась спиной к стене, пытаясь спастись от обжигающего жара тела Риза. — Почему вы здесь, мистер Ларсен? Вы были совершенно счастливы уйти, когда я попросила вас остаться.

— Если ты думаешь, что я был хоть немного близок к счастью последние шесть недель, — мрачно сказал он, — то ты ошибаешься.

— Ты был достаточно счастлив, чтобы не видеться так долго. — Я попыталась и не смогла скрыть нотку обиды в своем голосе.

Лицо Риза немного смягчилось.

— Поверь мне, принцесса. Если бы у меня был выбор, я бы вернулся гораздо раньше.

Бархатистые кончики крыльев бабочки коснулись моего сердца.

Остановитесь. Оставайтесь сильными.

— Что возвращает меня к моему вопросу, — сказала я. — Почему ты здесь?

У него подскочил мускул на челюсти. Он не брился сегодня, и его лицо покрывала более густая щетина, чем я привыкла.

Я сжала руки в кулаки, сопротивляясь желанию провести ими по коротким черным волоскам на его щеке и шраму на брови. Просто чтобы уверить себя, что он действительно здесь.

Злой и раздраженный, но он здесь.

— Потому что я…

— Я не помешал?

Риз отодвинулся от меня так быстро, что мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что произошло. Когда я поняла и увидела, кто нас прервал, мой желудок опустился.

Потому что в конце коридора, с наполовину любопытным, наполовину ухмыляющимся выражением лица, стоял не кто иной, как мой кузен Андреас.

— Я направлялся в свою комнату, когда услышал что-то и пришел выяснить, — проговорил он. — Прошу прощения, если я… вторгся.

Риз заговорил раньше, чем я успела.

— Какого черта ты здесь делаешь?

— Я кузен Бриджит. — Андреас улыбнулся. — Думаю, мы еще увидимся. Мир тесен.

Моя голова мотнулась между ними.

— Вы знакомы? — Как это возможно?

— Мы встретились в аэропорту, — непринужденно сказал Андреас. — Я подумал, что он обронил бумажник, но, увы, ошибся. Мы мило поболтали, хотя я так и не узнал вашего имени. — Последнюю фразу он адресовал Ризу, который подождал несколько тактов, прежде чем ответить.

— Риз Ларсен.

— Мистер Ларсен — мой телохранитель, — сказала я. — Он… помогал мне вытащить что-то из глаза.

Втайне я корила себя за такую беспечность. Мы находились в боковом коридоре в более тихой части дворца, но повсюду были глаза и уши. Я должна была знать лучше, чем ссориться с Ризом там, где любой мог пройти мимо и подслушать.

Судя по выражению лица Риза, он думал о том же.

— Правда? Как любезно с его стороны. — Андреас не выглядел убежденным, и мне не нравилось, как он оценивал нас.

Я выпрямилась во весь рост и пристально посмотрела на него. Я не позволю ему запугать меня. Не в моем собственном доме.

— Ты упомянул, что направлялся в свою комнату, — резко сказала я. — Не позволяй задержать тебя.

— Мы впервые увиделись спустя много лет, и вот такое приветствие я получил. — Андреас вздохнул и с нарочитой медлительностью снял перчатки, после чего сунул их в карман. — Ты изменилась, когда стала наследной принцессой, дорогая кузина.

— Ты прав, — сказала я. — Я изменилась. Я твоя будущая королева.

Улыбка Андреаса сползла, и я краем глаза заметила, как Риз ухмыльнулся.

— Я рада, что ты добрался благополучно. — Я протянула небольшую оливковую ветвь, хотя бы потому, что у меня не было желания вступать в открытую вражду с моим кузеном в течение следующего месяца или сколько бы он ни планировал здесь оставаться. — Но у меня встреча, на которую мне нужно вернуться. Мы можем поболтать позже.

Под «позже» я подразумевала «никогда», надеюсь.

— Конечно. — прежде чем исчезнуть в коридоре, Андреас наклонил голову и бросил последний взгляд на нас с Ризом.

Я ждала добрых две минуты, прежде чем позволила себе расслабиться.

— Твой кузен кажется придурок, — сказал Риз.

Я рассмеялась, и настроение между нами наконец-то стало легче.

— Не кажется. Он и есть придурок. Но он также член семьи, так что мы с ним застряли. — Я покрутила кольцо на пальце, пытаясь найти тактичный способ вернуть нас к нашему предыдущему разговору. — О том, что произошло до того, как Андреас прервал…

— Я вернулся, потому что хотел вернуться, — сказал Риз. — И… — Он сделал паузу, словно раздумывая, стоит ли говорить то, что он собирался сказать. — Я не хотел, чтобы ты была одна, пока разбираешься со всем этим дерьмом. — Он жестом указал на нашу роскошную обстановку.

Одна.

Он сказал это уже во второй раз. Сначала на моем выпускном вечере, и сейчас. И оба раза он был прав.

Я пыталась и не могла назвать пустое, грызущее чувство, которое преследовало меня после ухода Риза. То, которое подкрадывалось ко мне, когда я лежала ночью в постели и пыталась придумать что-то, чего я с нетерпением ждала на следующий день.

То, что проходило через меня в самые странные моменты, например, когда я была в центре событий или притворялась, что смеюсь вместе со всеми.

Теперь у меня было название для этого чувства.

Одиночество.

— Ну… — Я улыбнулась, пытаясь скрыть, как сильно его слова повлияли на меня. — Приятно, что вы вернулись, мистер Ларсен. По крайней мере, когда вы не ведете себя как сами-знаете-кто.

Он усмехнулся.

— Приятно вернуться обратно, принцесса.

Это было воссоединение, которого я так хотела. Мне не нравился Андреас, но, по крайней мере, он растопил лед между мной и Ризом.

— Итак, что мы будем делать дальше? — Что бы мы ни говорили, он был не просто моим телохранителем, и в глубине души мы оба это знали.

— Мы идем туда, куда идешь ты, — сказал Риз. — Я оберегаю тебя. Конец.

— Ты говоришь это так просто. — А на самом деле все так сложно. Между Коста-Рикой, его отъездом и его повторным появлением как раз тогда, когда давление в поисках «подходящего» мужа навалилось на меня.

— Все просто. — Риз говорил с такой спокойной уверенностью, что это отозвалось в моих костях. — Я совершил ошибку, когда ушел, и я ее исправляю.

— Вот так просто.

— Вот так просто. — Уголок его рта приподнялся. — Хотя полагаю, что ты сделаешь это для меня как можно сложнее.

Я тихонько рассмеялась.

— Когда для нас все было просто?

Но хотя я все еще была расстроена тем, что Риз вообще ушел, я кое-что поняла. Пустое, грызущее чувство исчезло.

Глава 24

Бриджит

— Позвольте заметить, что сегодня вы выглядите совершенно прекрасно, Ваше Высочество, — сказал Эдвин, граф Фальсер, ведя меня по танцполу.

— Спасибо. Вы и сами выглядите весьма привлекательно. — С его песочного цвета волосами и атлетическим телосложением Эдвин не был тяжелым на вид, но я не смогла вызвать особого энтузиазма, кроме как простым комплиментом.

После нескольких недель бешеного планирования, наконец, настал вечер моего большого бала, и я не могла быть более ошеломленной. Все мои партнеры по танцам оказались неудачниками, а у меня не было возможности даже вздохнуть с момента моего приезда. Танец за танцем, светская беседа за светской беседой. Я ничего не ела, кроме двух клубничек, которые я украла с десертного стола между танцами, а мои каблуки казались мне лезвиями бритвы.

Эдвин надул грудь.

— Я действительно прикладываю много усилий к своей внешности, — сказал он в неудачной попытке скромного тона. — Лучший портной Атенберга сшил мне смокинг на заказ, а Эйрик — недавно названный Vogue лучшим парикмахером Европы — приезжает ко мне домой каждые две недели для ухода. Я также построил в своем доме новый тренажерный зал. Может быть, когда-нибудь вы его увидите. — Он одарил меня наглой улыбкой. — Не хочу хвастаться, но я думаю, что он сравнится со всем, что есть во дворце. Кардиотренажеры высшего класса, набор гантелей DISKUS из нереактивной нержавеющей стали марки 303…

Мои глаза остекленели. Боже милостивый. Я бы лучше слушала, как мой последний партнер по танцам анализировал схемы движения транспорта в Атенберге в час пик.

Мой танец с Эдвином, к счастью, закончился прежде, чем он смог рассказать о своем тренажерном оборудовании, и вскоре я оказалась в объятиях своего следующего поклонника.

— Итак. — Я задорно улыбнулась Альфреду, сыну графа Тремарка. Он был на несколько дюймов ниже меня, и мне была видна его лысина. Я старалась не обращать на это внимания. Я не хотела быть одной из тех поверхностных людей, которые заботятся только о внешности, но было бы легче не зацикливаться на его внешности, если бы он дал мне что-то другое для работы. Он ни разу не посмотрел мне в глаза с тех пор, как мы начали танцевать. — Я слышала, вы большой знаток птиц.

Альфред построил в своем поместье вольер, и, по словам Микаэлы, одна из его птиц знаменито нагадила на голову лорда Эшворта во время ежегодного весеннего бала графа.

Альфред пробормотал в ответ.

— Простите, я не расслышала, — вежливо сказала я.

Еще одно бормотание, сопровождаемое пунцовым румянцем, который распространился до самой его лысины.

Я сделала одолжение нам обоим и прекратила разговор. Мне было интересно, кто заставил его прийти на этот вечер и кому было хуже — ему или мне.

Я подавила зевок и оглядела бальный зал, ища что-нибудь интересное, что могло бы занять мое внимание. В углу мой дедушка вел заседание с несколькими министрами. Микаэла висела возле десертного стола, флиртуя с незнакомым мне гостем, а Андреас пробирался сквозь толпу, похожий на змею.

Мне хотелось, чтобы мои друзья были здесь. Я общалась по видеочату с Авой, Джулс и Стеллой ранее этим днем, и мне их так не хватало, что было больно. Я бы предпочла провести свой день рождения, поедая мороженое и смотря пошлые ромкомы, а не танцуя с людьми, которые мне даже не нравились.

Мне нужен перерыв. Небольшой. Чтобы я могла отдышаться.

— Извините, — сказала я так резко, что удивленный Альфред споткнулся и чуть не выбил поднос из рук проходящего мимо официанта. — Я… не очень хорошо себя чувствую. Вы не будете возражать, если я прерву наш танец? Мне ужасно жаль.

— О, вовсе нет, Ваше Высочество, — сказал он, его слова наконец-то были услышаны и наполнены облегчением. — Надеюсь, вам скоро станет лучше.

— Спасибо. — Я украдкой взглянула на Элин. Она отвернулась, болтая со светским обозревателем, освещавшим вечеринку, и я выскользнула из бального зала, прежде чем она меня увидела.

Я поспешила по коридору, пока не добралась до туалета, расположенного в тихом алькове, наполовину закрытом огромным бронзовым бюстом короля Фредерика I.

Я закрыла дверь, села на сиденье унитаза и со вздохом облегчения сняла туфли. Мое платье развевалось вокруг меня в облаке бледно-голубого шелка и тюля. Оно было великолепным, как и мои серебряные туфли на ремешках и бриллиантовое колье, лежащее на ключице, но все, чего я хотела, это переодеться в пижаму и забраться в постель.

— Еще два часа, — сказала я. Или, может быть, три. Не может быть больше трех. Должно быть, я уже танцевала с каждым мужчиной в комнате, и я была не ближе к мужу, чем в начале ночи.

Я закрыла глаза и положила голову на руки. Не думай об этом.

Если бы я начала думать о том, что вся страна наблюдает за мной и что один из мужчин в бальном зале, скорее всего, мой будущий муж, я бы сошла с ума. А если бы я начала думать об одном конкретном мужчине, суровом и покрытом шрамами, с глазами, способными расплавить сталь, и руками, способными расплавить меня, я бы встала на путь, который мог привести только к гибели.

Я избегала смотреть на Риза весь вечер, но я знала, что он там, одетый в темный костюм и наушники и источающий такую необработанную мужественность, что несколько дам-гостий порхали вокруг него вместо принцев, которые обычно были горячим товаром на таких вечеринках.

С того дня у нас не было времени побыть наедине за пределами гостиной, но это, наверное, было хорошо. Я не доверяла себе рядом с ним.

Я оставалась в ванной еще несколько минут, прежде чем заставила себя выйти. Иначе Элин выследила бы меня и притащила обратно, как провинившегося ребенка.

Слегка поморщившись, я надела туфли, открыла дверь и уперлась в стену.

Неулыбчивая стена в шесть футов пять дюймов.

— Господи! — Моя рука подлетела к груди, где сердце билось в тройном ритме. — Ты напугал меня.

— Прости. — В голосе Риза не было сожаления.

— Что ты здесь делаешь?

— Ты ушла с вечеринки. Я твой телохранитель. — Он поднял бровь. — Сложи два и два.

Классический Риз. Если есть грубый способ ответить на вопрос, он его найдет.

— Отлично. Ну, я готова вернуться на вечеринку, так что если ты меня извинишь.… - Я обошла его стороной, но он схватил меня за руку, прежде чем я смогла пройти дальше.

Время остановилось и сузилось до того места, где его большая рука обхватила мое запястье. Его естественный загар контрастировал с моей зимней бледностью, а пальцы были грубыми и мозолистыми, в отличие от гладких, мягких рук лордов и принцев, с которыми я танцевала всю ночь. Коленопреклоненное желание почувствовать, как они скользят по моей коже, клеймя меня как свою, овладело мной.

Четвертый пункт в списке желаний.

Мое дыхание было поверхностным в крошечном интимном алькове. Это было неправильно, власть этого мужчины надо мной, но я была беспомощна перед лицом своего сердца, гормонов и неукротимой силы, которой был Риз Ларсен.

После того, что показалось вечностью, но на самом деле длилось всего несколько секунд, Риз заговорил.

— У меня не было возможности сказать это раньше, — сказал он. — Но с днем рождения, принцесса.

Тум-тум-тум, тук-тум, тум-тум, — стучало мое сердце.

— Спасибо.

Он не отпустил мое запястье, и я не просила его об этом.

Воздух между нами сгустился от невысказанных слов.

Я задавалась вопросом, сработало бы это в другой жизни, в другом мире. В котором я была бы просто женщиной, а он — просто мужчиной, не обремененным правилами и ожиданиями других.

И я ненавидела себя за эти мысли, потому что Риз никогда не давал мне никаких признаков того, что я ему интересна, помимо физического влечения и профессиональных обязательств.

Никаких, за исключением мимолетных моментов, когда он смотрел на меня так, словно я была всем его миром, и не хотел моргать.

— Тебе нравится балл?

Возможно, мне показалось, но я почувствовала, как его большой палец погладил мягкую кожу моего запястья.

Тум. Тум. Тум.

— Он хороший. — Я была слишком отвлечена тем, что могло или не могло происходить с моим запястьем, чтобы придумать лучший ответ.

— Просто хороший? — Вот оно. Еще одно потирание большим пальцем. Я могла бы поклясться. — ты провела довольно много времени с графом Фольсером.

— Откуда ты знаешь, кто из них граф?

— Принцесса, я знаю каждого мужчину, который даже думает о том, чтобы прикоснуться к тебе. Не говоря уже о том, с кем ты танцевала. Дважды, — добавил Риз, произнеся это слово смертельно мягко.

Это должно было испугать меня, но вместо этого кожу покалывало, а бедра сжимались.

Что со мной не так?

— Это большой талант. — Я танцевала с Эдвином только дважды, потому что он настаивал, а я слишком устала, чтобы спорить.

Улыбка Риза не доходила до его глаз.

— Итак. Граф Фольсер. Это тот самый?

— Нет. — Я покачала головой. — Нет, если только я не хочу провести остаток жизни, слушая о его одежде и тренажерах.

Риз прижал большой палец к моему бьющемуся пульсу.

— Хорошо.

То, как он это сказал, прозвучало так, будто граф избежал смерти.

— Я должна вернуться к танцам, — сказала я, хотя это было последнее, чего мне хотелось. — Элин, наверное, сходит с ума.

— Сходит?

Я рассмеялась своим первым настоящим смехом за эту ночь.

— Ты ужасен.

— Но не ошибаюсь.

Это был тот Риз, по которому я скучала. Сухой юмор, проблески его скрытой мягкости. Это был настоящий Риз.

— Как ощущается двадцать четыре? — спросил он, когда мы шли обратно в бальный зал.

— Как двадцать три, только более голодный и уставший. А как ощущается тридцать четыре? — За те недели, что мы были в разлуке, ему исполнилось тридцать четыре года. Я думала позвонить ему в день рождения, но в последний момент струсила.

— Как тридцать три, только сильнее и умнее.

Его губы тронула ухмылка, когда я полуудивленно-полураздраженно хмыкнула.

Когда мы вернулись на бал, Элин ждала нас у входа, скрестив руки на груди.

— Хорошо. Ты нашел ее, — сказала она, не глядя на Риза. — Ваше Высочество, где вы были?

— Мне нужно было в дамскую комнату. — Это была лишь полуправда.

— В течение сорока минут? Вы пропустили танец с принцем Димитрием, который только что ушел. — Элин вздохнула. — Неважно. Здесь есть еще потенциальные женихи. Идите, быстрее. Ночь почти закончилась.

Спасибо Богу за это.

Я возобновила свои танцы. Элин следила за мной как ястреб, а я боялась посмотреть в сторону Риза, чтобы на моем лице не появилось что-то, чего я не хотела, чтобы он увидел.

— Неужели я настолько скучный?

— Простите? — Я вернула свое внимание к моему нынешнему партнеру Стеффану, сыну герцога Гольштейнского.

— Вы все время смотрите на меня через плечо. Либо за моей спиной происходит что-то захватывающее, либо мой глубокий анализ архитектурного стиля дворца не такой блестящий, как я думал.

Румянец согрел мои щеки.

— Прошу прощения. — Никто из моих предыдущих партнеров по танцам не замечал моего рассеянного внимания, и я полагала, что он тоже не заметит. — Это было ужасно грубо с моей стороны.

— Не стоит извиняться, Ваше Высочество. — Глаза Стеффана искривились в добродушной улыбке. — Должен признать, я мог бы придумать тему для разговора получше, чем история неоклассицизма. Вот что происходит, когда я нервничаю. Я выбалтываю всякие бесполезные факты.

Я рассмеялась.

— Есть и худшие способы справиться с нервами, я полагаю.

Моя кожа внезапно загорелась, и я споткнулась на секунду, прежде чем поймать себя.

— Вы в порядке? — спросил Стеффан, выглядя обеспокоенным.

Я кивнула, заставляя себя не смотреть на Риза, но я чувствовала жар его взгляда на своей спине.

Сосредоточься на Стеффане. Он был самым приятным партнером по танцам за весь вечер, и он соответствовал всем требованиям, предъявляемым к принцу-консорту[12]: веселый, обаятельный и красивый, не говоря уже о голубой крови.

Он мне нравился. Он просто не нравился мне в романтическом плане.

— Похоже, наше время подошло к концу, — сказал Стеффан, когда музыка стихла. Ночь наконец-то закончилась. — Но, может быть, мы могли бы как-нибудь сходить куда-нибудь вдвоем? Новый каток на Нюхаузене очень милый, и там подают лучший горячий шоколад в городе.

Свидание.

Я хотела отказаться, потому что не хотела вводить его в заблуждение, но в этом и был весь смысл бала — найти мужа, а я не могла найти мужа, не встретившись с ним сначала.

— Звучит прекрасно, — сказала я.

Стеффан усмехнулся.

— Отлично. Я позвоню вам позже, и мы согласуем детали.

— Это план.

Я осталась произнести заключительную речь, поблагодарив всех за участие, и после того, как гости один за другим стали выходить, я поспешила покинуть бальный зал, стремясь уйти до того, как Элин сможет догнать меня.

Я прошла половину пути к выходу, прежде чем кто-то преградил мне дорогу.

— Ваше Высочество.

Я подавила стон.

— Лорд Эрхолл.

Председатель парламента пристально смотрел на меня. Это был высокий, худощавый мужчина с седеющими волосами и глазами, как у рептилии, холодными и хищными. Он также был одним из самых влиятельных людей в стране, поэтому и получил приглашение, несмотря на то, что не входил в возрастной ценз холостяка.

— Нам с Его Величеством не хватало вас на вчерашней встрече, — сказал он. — Мы обсуждали новый закон о налоговой реформе, в который, я уверен, вы внесли бы большой вклад.

Я не пропустила насмешливый тон. Я иногда присутствовала на еженедельных встречах моего деда с председателем, и Эрхалл неоднократно намекал, что, по его мнению, мне там делать нечего.

Он был одним из тех членов парламента, на которых ссылался Эдвард, когда говорил, что есть люди, которые не хотят видеть женщину на троне.

— Действительно, — сказала я холодно. — Вы уже много лет пытаетесь принять подобное законодательство, не так ли, господин председатель? Кажется, ему не помешали бы новые идеи.

Рот Эрхалла сжался, но его голос был обманчиво легким, когда он ответил.

— Надеюсь, вы получили удовольствие от бала, Ваше Высочество. Охота за мужем, несомненно, является главным приоритетом для принцессы.

Все знали истинную цель бала, но никто не был настолько глуп или нетактичен, чтобы высказать ее вслух… кроме Эрхалла, который обладал достаточной властью, чтобы ему сошло с рук оскорбление наследной принцессы на ее собственной вечеринке. Ходили даже слухи, что он может стать следующим премьер-министром, когда неизбежно будет баллотироваться на этот пост.

Я сопротивлялась желанию дать ему пощечину. Это сыграло бы ему на руку. Никто не будет счастливее Эрхалла, если мой общественный имидж пострадает, что и произошло бы, если бы меня поймали на нападении на председателя парламента в мой день рождения.

— Позвольте мне быть откровенным, Ваше Высочество. — Эрхалл разгладил свой галстук. — Вы прекрасная молодая женщина, но для того, чтобы быть монархом Эльдорры, требуется нечто большее, чем красивое лицо. Вы должны понимать политику, динамику, серьезные вопросы. Ваш брат был подготовлен к этому, а вы даже не жили в Эльдорре последние несколько лет. Не думаете ли вы, что будет лучше, если вы передадите обязанности короны кому-то более подходящему на эту роль?

— Кто бы это мог быть? — Мой голос сочился ядовитым медом. — Кто-то мужского пола, я полагаю.

Невероятно, что мы ведем этот разговор, но никто никогда не обвинял Парламент в том, что он идет в ногу со временем.

Эрхалл улыбнулся, не желая давать прямой ответ.

— Тот, кого вы считаете лучшим, Ваше Высочество.

— Позвольте мне внести ясность, господин председатель. — Мое лицо было горячим и покрасневшим от унижения, но я протиснулась сквозь него. Я не хотела доставить ему удовольствие, увидеть, что он залез мне под кожу. — У меня нет намерения отрекаться, уходить в сторону или передавать свои обязанности кому-либо другому. — Неважно, как сильно я этого хочу. — Однажды я сяду на трон, и вам придется отвечать передо мной — если вы все еще будете у власти. — Лицо Эрхалла потемнело от моего не очень тонкого подкола. — Поэтому для всех будет лучше, если у нас будут гражданские отношения. — Я сделала паузу, а затем добавила. — На этой ноте я советую следить за своим тоном в разговоре со мной или любым членом королевской семьи. Вы здесь гость. Вот и все.

— Вы… — Эрхалл сделал шаг ко мне, затем покраснел и быстро отступил назад.

Риз подошел ко мне, его лицо не выражало ничего, но глаза были мрачнее грозовой тучи.

— Он беспокоит вас, Ваше Высочество?

Эрхал взглянул на него, но благоразумно промолчал.

— Нет. Председатель как раз уходил. — Я вежливо улыбнулась. — Не так ли, господин председатель?

Губы председателя истончились. Он кивнул мне и отрывисто сказал:

— Ваше Высочество, — после чего повернулся на пятках и зашагал прочь.

— Что он тебе сказал? — От Риза ощутимыми волнами исходила угроза, и я была уверена, что он выследит Эрхалла и свернет ему шею, если я дам добро.

— Ничего такого, что стоило бы повторять. Правда, — повторила я, когда Риз продолжил смотреть на место, где стоял Эрхалл. — Забудь о нем.

— Он собирался схватить тебя.

— Он бы не стал. — Я не была уверена, что Эрхалл планировал сделать до появления Риза, но он был слишком умным, чтобы терять самообладание на публике. — Пожалуйста, брось это. Я просто хочу спать. Это была долгая ночь.

Я не хотела тратить силы на Эрхалла. Он того не стоил.

Риз подчинился, хотя и не выглядел счастливым от этого. Впрочем, он редко выглядел счастливым.

Он проводил меня в мою комнату, и когда мы подошли к двери, он достал что-то из кармана своего костюма.

— Твой подарок на день рождения, — сказал он ворчливо, протягивая мне свернутый лист бумаги, перевязанный ленточкой. — Ничего причудливого, но у меня было это и я подумал, что тебе это понравится.

У меня перехватило дыхание.

— Тебе не нужно было ничего мне дарить.

Мы никогда не покупали друг другу подарки на день рождения. Максимум, что мы делали, это угощали друг друга, но и тогда мы притворялись, что это не по случаю дня рождения.

— Это ерунда. — Риз смотрел, напрягая плечи, как я аккуратно развязываю ленту и разворачиваю бумагу.

Когда я увидела, что на ней, я ахнула.

Это была я.

Точнее, мой рисунок в бассейне, окруженном холмами с океаном вдали. Голова откинута назад, на лице улыбка, я выгляжу свободнее и счастливее, чем когда-либо. Изгиб моих губ, блеск в глазах, даже крошечная родинка под ухом…

Он запечатлел все это в изысканных, кропотливых деталях, и, глядя на меня его глазами, я верила, что я самая красивая женщина в мире.

— Это не драгоценности или что-то в этом роде, — сказал Риз. — Оставь себе, если хочешь, или выброси. Мне все равно.

— Выбросить? — Я прижала рисунок к груди. — Ты шутишь? Риз, это прекрасно.

Мои слова повисли в воздухе, и мы одновременно поняли, что я снова назвала его по имени. Впервые после Коста-Рики.

Но это было правильно, потому что в тот момент он не был мистером Ларсеном. Он был Ризом.

И Риз сделал мне лучший подарок, который я когда-либо получала. Он был прав — это не была шикарная сумочка или бриллиантовые украшения, но я бы предпочла получить от него один эскиз, чем сотню бриллиантов от Тиффани.

Любой мог купить бриллиант. Никто, кроме него, не мог нарисовать меня так, как он, и от меня не ускользнуло, что это был первый раз, когда он поделился со мной своим искусством.

— Сойдет. — Он пожал плечами.

— Это не сойдет, это прекрасно, — повторила я. — Серьезно, спасибо. Я буду дорожить этим вечно.

Я никогда не думала, что увижу этот день, но Риз покраснел. Действительно покраснел.

Я завороженно наблюдала за тем, как красный цвет распространяется по его шее и щекам, и желание проследить его путь языком охватило меня.

Но, конечно, я не могла этого сделать.

Я видела, что он хотел сказать что-то еще, но, что бы это ни было, он подумал об этом.

— Это не охранная сигнализация, но я могу приберечь это на Рождество, — сказал он с однобокой улыбкой.

Я ухмыльнулась, испытывая головокружение от сочетания его подарка и его шутки. Ничто мне не нравилось больше, чем видеть, как обычно серьезный Риз шутит.

— Ловлю тебя на слове.

— Спокойной ночи, принцесса.

— Спокойной ночи, мистер Ларсен.

Той ночью я лежала в постели и смотрела на рисунок Риза в лунном свете, проникающем сквозь шторы. Я хотела бы снова стать той девочкой. Еще не наследной принцессой, наслаждающаяся солнцем в отдаленном городе, где меня никто не мог найти. Но я не была ею.

Возможно, я любила рисунок Риза не только потому, что он был художником, но и потому, что он увековечивал ту версию меня, которой я больше никогда не смогу стать.

Я аккуратно свернула рисунок и спрятала его в безопасный угол прикроватного ящика.

Принцесса на полставки.

Чтобы быть монархом Эльдорры, требуется нечто большее, чем красивое лицо.

Позвольте мне внести ясность, господин председатель. Я не намерена отрекаться от престола, уходить в сторону или передавать свои обязанности кому-либо другому.

До сих пор я была пассивным участником собственной жизни, позволяя другим принимать решения, прессе грубо обходить меня, а таким, как Эрхалл, снисходительно относиться ко мне.

Больше нет. Пришло время взять дело в свои руки.

Игра в эльдорранскую политику была полем битвы, а это была война.

Глава 25

Риз

Кто-то однажды сказал, что ад — это другие люди.

Они были правы.

Точнее, ад — это наблюдение за тем, как другие люди кружатся на катке, пьют горячий шоколад и строят друг другу глазки, как будто они находятся в середине чертова фильма Hallmark.

Это был даже не рождественский сезон, черт возьми. Это было хуже.

Это был День святого Валентина.

У меня свело челюсть, когда раздался смех Бриджит, к которому присоединился более глубокий смех Стеффана, и желание убить кого-то — кого-то мужского пола со светлыми волосами и именем, начинающимся на С — усилилось.

Что же было таким чертовски смешным?

Я не мог представить, чтобы что-то было настолько смешным, и уж тем более то, что сказал Святой Стеффан.

Бриджит и Стеффан не должны сейчас встречаться. Прошло всего четыре дня после бала в честь ее дня рождения. Кто, черт возьми, ходит на свидание с человеком, с которым познакомился четыре дня назад? Должны быть проверки. Волокита. Двадцать четыре часа наблюдения, чтобы убедиться, что Стеффан не был тайным убийцей-психопатом или прелюбодеем.

По моему мнению, принцессы не должны ходить на свидания, пока не будет прочесан хотя бы годовой запас данных. Пять лет, на всякий случай.

К сожалению, мое мнение ни черта не значило для королевской семьи, поэтому я оказался на самом большом катке в Атенберге, наблюдая, как Бриджит улыбается Стеффану, словно он вылечил мировой голод.

Он сказал что-то, что заставило ее снова рассмеяться, и его ухмылка расширилась. Он убрал прядь волос с ее лица, и моя рука дернулась к пистолету. Возможно, я бы достал его, если бы репортеры не собрались на катке, делая снимки Бриджит и Стеффана, записывая на свои камеры и ведя прямую трансляцию в Твиттере, как будто это было олимпийское событие.

— Они такая милая пара, — ворковала сидящая рядом со мной репортерша, кудрявая брюнетка в ярко-розовом костюме, от которого у меня болели глаза. — Вы так не думаете?

— Нет.

Она моргнула, явно удивленная моим резким ответом.

— Почему? Вы что-то имеете против его светлости?

Я практически видел, как она пускает слюну от перспективы получить сочную историю.

— Я — персонал, — сказал я. — У меня нет мнения о личной жизни моего работодателя.

— У каждого есть свое мнение. — Репортерша улыбнулась, напомнив мне акулу, кружащую в воде. — Я Джейс. — Она протянула руку. Я не взял ее, но это ее не остановило. — Если у вас есть мнение… или что-нибудь еще… — В ее голос вкралась нотка навязчивости. — Позвоните мне.

Она достала из сумочки визитную карточку и сунула мне ее в руку. Я чуть не выпустил ее на пол, но я не был таким уж придурком, поэтому просто положил ее в карман, не глядя на нее.

Оператор Джейс что-то сказал ей по-немецки, и она отвернулась, чтобы ответить ему.

Хорошо. Я не выносил любопытных людей и светских бесед. Кроме того, я был занят — занят тем, что пытался не убить Стеффана.

Я проверил его биографию перед сегодняшним свиданием, и на бумаге он был чертовски идеален. Сын герцога Гольштейна, одного из самых влиятельных людей в Эльдорре, он был искусным конником, свободно говорил на шести языках и окончил Гарвард и Оксфорд, где изучал политологию и экономику. Он занимался благотворительностью, а его последние отношения с эльдоррской наследницей закончились полюбовно через два года. Судя по тому, как я общался с ним до сих пор, он казался дружелюбным и искренним.

Я ненавидел его.

Не потому, что он вырос в привилегированной жизни, а потому, что он мог свободно прикасаться к Бриджит на людях. Он мог катать ее на коньках, смешить ее, убирать ее волосы с глаз, и никто и глазом не моргнул.

А я мог только стоять и смотреть, потому что такие женщины, как Бриджит, не предназначены для таких мужчин, как я.

— Ты никогда ничего не добьешься, маленький кусок дерьма, — прошипела мама, ее глаза были злыми и ненавидящими, когда она смотрела на меня. — Посмотри на себя. Бесполезный и тощий. Я должна была избавиться от тебя, когда у меня был шанс.

Я молчал. В последний раз, когда я заговорил в ответ, она так сильно избила меня ремнем, что продрала рубашку и я несколько недель не мог спать на спине. Я понял, что лучший способ справиться с ее плохим настроением — это надеяться, что она в конце концов забудет о моем присутствии. Обычно это происходило после того, как она допивала бутылку до половины.

— Если бы не ты, я бы уже давно уехала из этого вонючего города.

Негодование накатывало на нее волнами. Мама стояла у стола в своем выцветшем розовом халате и курила сигарету. Ее щеки были бледными и впалыми, и хотя ей было всего около двадцати, она могла сойти за сорокалетнюю.

Я спрятал руки под мышками и попыталась зажаться в себе, пока она продолжала разглагольствовать. Это был вечер пятницы. Я ненавидел пятничные вечера, потому что это означало, что у меня будут целые выходные — только мама и я.

— Пустое место… совсем не похож на своего отца… ты меня слушаешь, кусок дерьма?

Я уставился на трещины в полу, пока они не расплылись. Однажды я выберусь отсюда. Каким-то образом, каким-то способом.

— Я спрашиваю, ты меня слушаешь? — Мама схватила меня за плечи и тряхнула так сильно, что у меня заскрипели зубы. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, мальчик! — Она ударила меня сзади так сильно, что я споткнулся, и от боли у меня зазвенело в ушах.

Мое тело дернулось, и я увидел, что происходит, но у меня не было времени, чтобы устоять на ногах, прежде чем угол обеденного стола врезался в мою голову, и все стало черным.

Я моргнул, и запах старого соуса для спагетти и водки исчез, сменившись запахом свежего льда и всепоглощающими духами Джейс.

Бриджит и Стеффан пронеслись на коньках, и камеры сошли с ума.

Щелк. Щелк. Щелк.

— …на некоторое время, — сказал Стеффан. — Но я с удовольствием приглашу тебя на свидание, когда вернусь.

— Вы куда-то собираетесь? — спросил я.

С моей стороны было неуместно вмешиваться в их разговор, но мне было наплевать.

Стеффан бросил испуганный взгляд в мою сторону.

— Да. Моя мать вчера упала и сломала бедро. С ней все в порядке, но она восстанавливается в нашем доме в Преории. Ей очень одиноко, поскольку мой отец здесь, на заседании парламента, так что я останусь с ней, пока она не почувствует себя лучше.

Он ответил с полной любезностью, что только раздражало меня еще больше. Чем труднее его было ненавидеть, тем больше я его ненавидел.

— Как жаль, — сказал я.

Стеффан сделал паузу, явно не зная, как понять мой тон.

— Надеюсь, она скоро поправится. — Бриджит бросила на меня взгляд с легким упреком. — Теперь о горячем шоколаде…

Она направила его к киоску с горячим шоколадом на другом конце катка, а я в это время размышлял.

Занять постоянную должность телохранителя Бриджит означало, что мне придется видеть, как она встречается с другими мужчинами. Я знал это, и это был мой крест, который я должен был нести.

Я просто не ожидал, что это произойдет так скоро.

Она встречалась в Нью-Йорке, но это было совсем другое. Ей не нравился ни один из тех парней, и она не планировала выходить замуж за одного из них.

Кислота разъедала мое нутро.

К счастью, свидание вскоре закончилось, и я усадил ее в машину, прежде чем Стеффан успел выдать какую-нибудь чушь про поцелуй на первом свидании.

— Восстановление после перелома бедра занимает от одного до четырех месяцев, — сказал я, когда мы ехали обратно во дворец. — Очень жаль его светлость. Какое дерьмовое время.

Даже судьба не сочла, это удачным союзом. Если бы это было так, она не стала бы уводить Стеффана так скоро после того, как он встретил Бриджит.

Я никогда не верил в судьбу, но, возможно, позже мне придется послать ей большую, толстую открытку с благодарностью. Возможно, я даже пошлю ей шоколад и цветы.

Бриджит не клюнула на приманку.

— Вообще-то, это как раз вовремя, — сказала она. — Я тоже буду отсутствовать в Атенберге несколько недель.

Я посмотрел на нее в зеркало заднего вида. Для меня это была чертова новость.

— Это еще не подтверждено, так что не смотри на меня так, — сказала она. — Я предложила отправиться в тур доброй воли по стране. Встретиться с местными жителями и представителями малого бизнеса, узнать, что у них на уме и с какими проблемами они сталкиваются. Меня много критикуют за то, что я не в курсе того, что происходит в Элдорре, и, в общем, они правы.

— Отличная идея. — Я свернул на Кингс Драйв.

— Ты так думаешь? — Нотка облегчения смягчила неуверенность в голосе Бриджит.

— Я не эксперт в политике, но мне кажется, что это правильно.

Возможно, Бриджит и не хотела быть королевой, но это не означало, что из нее не получится отличная королева. Большинство людей считали, что самым важным качеством лидера является сила, но это было сострадание. Сила ничего не значит, если не использовать ее по правильным причинам.

К счастью для нее и для Эльдорры, у нее было и то, и другое в избытке.

— Король еще должен одобрить это, — сказала она после того, как мы припарковались и подошли к входу во дворец. — Но я не ожидаю, что он скажет «нет».

— Ты имеешь в виду своего дедушку. — У королевских особ все по-другому, но мне было странно, насколько формальными они иногда были друг с другом.

Бриджит быстро улыбнулась, когда мы вошли в парадный зал.

— В большинстве случаев — да. Но в таких вопросах, как этот, он мой король.

— Кстати, о короле…

Мы оба напряглись от нового голоса.

— …Он хочет тебя видеть. — Андреас появился в поле зрения, и во мне зародилось раздражение. Я не знал, что именно в нем меня так раздражало, но Бриджит он не нравился, и этого мне было достаточно. — Как прошло свидание? Ты уже получила предложение руки и сердца?

— Тебе нужно найти новое хобби, если тебя так интересует моя личная жизнь, — ровно сказала Бриджит.

— Спасибо, но у меня полно увлечений, которые меня занимают. Например, я только что пришел со встречи с Его Величеством и лордом Эрхоллом по поводу закона о налоговой реформе. — Андреас улыбнулся удивлению Бриджит, которое она быстро скрыла. — Как вы, возможно, знаете, я заинтересован в том, чтобы заняться политикой, и председатель был достаточно любезен, чтобы позволить мне быть его тенью в течение нескольких недель. Посмотреть, как всё это работает.

— Как стажер, — сказала Бриджит.

Улыбка Андреаса обострилась.

— Тот, кто многому учится. — Он перевел взгляд на меня. — Мистер Ларсен, рад видеть вас снова.

Хотел бы я сказать то же самое.

— Ваше Высочество. — Мне не нравилось обращаться к нему с тем же титулом, что и к Бриджит. Он не заслуживал этого.

— Его Величество ждет вас в своем кабинете, — сказал Андреас Бриджит. — Он хочет видеть вас. Наедине. А сейчас, если вы позволите, у меня есть несколько неотложных дел, которые требуют моего внимания. Хотя, я уверен, они не такие захватывающие, как свидание на катке.

Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не выбить ему все зубы.

— Скажи слово, и я сделаю все, чтобы это выглядело как несчастный случай, — сказал я, когда Андреас скрылся из виду.

Бриджит покачала головой.

— Не обращай на него внимания. Он был сатанинским маленьким дерьмом с самого детства, и ему нравится внимание.

В моем горле поднялся изумленный смех.

— Скажи мне, что слова «сатанинское маленькое дерьмо» только что не вылетали из твоего рта, принцесса.

Она ответила с лукавой улыбкой.

— Мысленно называла его и похуже.

Моя девочка.

Было приятно видеть проблески настоящей Бриджит, даже когда она была обременена всей этой королевской чепухой.

Пока она встречалась с королем, я вернулся в гостевой дом, хотя я полагал, что это был мой настоящий дом, поскольку я работал здесь постоянно.

Я только вошел в свою комнату, как зазвонил телефон.

— Да.

— И тебе привет, — проворчал Кристиан. — В наши дни люди не умеют разговаривать по телефону. Это такой позор.

— Ближе к делу, Харпер. — Я включила громкую связь и стянул рубашку через голову. Я уже собиралась бросить ее в корзину для белья, когда остановился. Огляделся.

Я не мог определить, что, но что-то было не так.

— Всегда очаровашка. — Была небольшая пауза, прежде чем Кристиан сказал. — Магда ушла.

Я замер.

— Что значит «ушла»?

Я провел месяц, охраняя Магду по просьбе Кристиана, пока другой отобранный им охранник не закончил контракт с предыдущим клиентом и не заступил на смену. Именно поэтому я не смог вернуться в Эльдорру раньше.

— Я имею в виду, исчезла. Рокко проснулся сегодня утром, а она исчезла. Ни сработавшей сигнализации, ничего.

— Ты не можешь найти ее?

Кристиан мог найти кого угодно и что угодно даже по самому маленькому цифровому следу. О его компьютерных навыках ходили легенды.

Его голос похолоднел.

— Я могу и найду.

Мне вдруг стало жаль всех, кто причастен к исчезновению Магды. Но они заслуживали того, что с ними приключиться, если были настолько глупы, чтобы перейти дорогу Кристиану Харперу.

— Что я должен сделать?

— Ничего. Я позабочусь об этом. Просто подумал, что ты должен знать. — Кристиан растянул слова. Даже когда он был в ярости, как я представлял, что он должен быть в ярости из-за того, что его обошли, он мог вести себя так, будто все было просто замечательно… до того, как он потрошил обидчика, как рыбу.

— Как дела с принцессой?

— Прекрасно.

— Слышал, она сегодня ходила на свидание.

У меня на лбу запульсировала жилка. Сначала Андреас, теперь он. Почему каждый человек настаивал на том, чтобы затронуть эту тему?

— Я был там. Но спасибо за свежие новости.

Ублюдок рассмеялся.

Я повесила трубку, прервав его. Это входило в привычку, но если у него были проблемы с этим, он мог сказать мне об этом в лицо.

С другой стороны, у Кристиана были проблемы посерьезнее, если Магда пропала.

Я еще раз оглядел свою комнату, пытаясь определить источник ноющего чувства. Окна были закрыты и заперты изнутри, все мои вещи лежали на своих местах, и физически ничего не изменилось.

Но моя интуиция никогда не ошибалась, и что-то подсказывало мне, что здесь недавно кто-то был… кто-то, кого не должно быть.

Глава 26

Бриджит

Мой дедушка хотел знать, как прошло мое свидание со Стеффаном.

Это было как раз. Король вызвал меня в свой кабинет сразу после моего возвращения во дворец, чтобы я могла подробно рассказать ему о своем первом свидании с будущим герцогом Голштейнским и потенциальным будущим принцем-консортом. Он также извинился за то, что не включил меня в «экстренное» совещание по налоговой реформе, которое Эрхалл созвал в последнюю минуту. Я была уверена, что Эрхалл сделал это, зная, что я не смогу присутствовать из-за свидания со Стеффаном, но я не могла этого доказать.

Эдвард, тем временем, был уверен, что Стеффан — тот самый. На основании чего, я точно не знала, но предполагала, что титул, фотогеничная внешность и дипломатичная манера поведения Стеффана имеют к этому какое-то отношение.

Мой дедушка был не единственным. Пресса и публика сходили с ума от наших фотографий на катке, и все уже судачили о наших «бурно развивающихся отношениях», хотя я разговаривала со Стеффаном всего два раза в жизни.

Тем не менее, Элин настояла на том, чтобы я воспользовалась вниманием и назначила еще одно свидание. Оно должно было быть «приватным», без репортеров, чтобы создать иллюзию близости, но позже «просочилось» в прессу. Я согласилась, хотя бы потому, что она была права. Заголовки «Принцесса на полставки» исчезли, сменившись затаившими дыхание рассуждениями о новой «любви» в моей жизни.

Если бы они только знали.

В теории Стеффан был бы идеальным мужем. Он был красив, умен, добр и весел, и он был лучшим вариантом из всех так называемых подходящих холостяков, которые присутствовали на балу в честь моего дня рождения.

Была только одна проблема: никакой химии.

Ничего. Никакой химии.

У меня был такой же романтический интерес к Стеффану, как и к растению суккулент в моей комнате.

— Это потому, что ты его еще не поцеловала, — сказала Микаэла, когда я рассказала ей о своей дилемме. — Просто поцелуй. По одному поцелую можно узнать все.

Возможно, она права.

Итак, в конце второго свидания со Стефаном я набралась смелости и поцеловала его, хотя это казалось слишком рано. Но завтра он уезжал в Преорию, и мне нужно было знать, пойдет ли дело дальше. Я не могла тратить недели на раздумья.

— Должен признаться, я был удивлен, что ты захотела встретиться снова так скоро после нашего первого свидания. — Он застенчиво улыбнулся. — Приятно удивлен.

Мы прошли через большую отапливаемую оранжерею Королевского ботанического сада. Пышные цветы цвели за каждым углом, наполняя воздух своим сладким ароматом, а нити светильников мерцали над головой, словно крошечные звезды. Это была настолько романтическая обстановка, насколько можно было надеяться, и я постаралась сосредоточиться на Стеффане, а не на хмуром телохранителе, следившем за каждым нашим шагом.

Если взглядом можно было бы убивать, Риз уже давно бы уложил Стеффана на шесть футов в землю.

Это была еще одна причина, по которой я не решалась поцеловать Стеффана. Мне казалось… неправильным делать это в присутствии Риза.

Боже, как жаль, что я не продумала все заранее.

— Мне было весело, — сказала я, когда поняла, что еще не ответила. — Спасибо, что согласился, хотя я уверена, что ты занят подготовкой к завтрашней поездке.

— Само собой.

Стеффан улыбнулся.

Я улыбнулась.

Мои ладони покрылись испариной.

Просто сделай это. Один маленький поцелуй. Тебе не за что чувствовать себя виноватой. Вы с Ризом не встречаетесь.

— Не знаю почему, но у меня возникло странное желание рассказать обо всех интересных фактах, которые я знаю о цветах, — говорит Стеффан. — Знаешь ли ты, что в Голландии семнадцатого века тюльпаны стоили больше, чем золото? В буквальном смысле.

Вот что происходит, когда я нервничаю. Я начинаю говорить всякие бесполезные факты.

Тонкий намек Стеффана на то, что он тоже хочет поцелуя. В противном случае у него не было причин нервничать.

Я незаметно вытерла ладони о юбку. Не смотри на Риза. Если бы я посмотрела, то никогда бы не прошла через это.

— Это интересно. — Я поморщилась, когда поняла, что именно такой ответ кто-то дает, когда находит тему неинтересной. — Правда.

Стеффан рассмеялся.

— Боюсь, есть только один способ помешать мне наскучить вам до смерти своими цветочными познаниями, Ваше Высочество, — уныло сказал он.

— И что это? — спросила я, отвлекаясь от ощущения, что взгляд Риза прожигает дыру в моем боку.

— Это. — Прежде чем я успела отреагировать, губы Стеффана оказались на моих, и хотя я знала, что поцелуй будет, я все еще была так ошеломлена, что могла только стоять.

От него исходил слабый мятный вкус, а его губы были мягкими, когда они касались моих. Это был приятный, сладкий поцелуй, такой, на который смотрят камеры в кино и от которого большинство женщин падают в обморок.

К сожалению, я не была одной из них. С таким же успехом я могла бы целовать свою подушку.

Разочарование обрушилось на меня. Я надеялась, что поцелуй изменит ситуацию, но он лишь подтвердил то, что я уже знала. Стеффан, при всех его замечательных чертах, был не для меня.

Может быть, я наивно полагала, что смогу найти жениха, к которому меня влечет и чье общество мне нравится, но мне было всего двадцать лет. Как бы все ни пытались меня торопить, я еще не была готова отказаться от надежды на любовь.

Наконец я собралась с духом, чтобы отступить, но не успела — громкий треск разрушил тишину в оранжерее.

Мы со Стеффаном отпрыгнули в стороны, и мой взгляд упал на Риза, который стоял рядом с разбитым горшком лилий.

— Рука соскользнула. — В его голосе не было ни капли извинения.

Это было, если не сказать больше, полное дерьмо. Рука Риза не соскользнула. Может, он и крупнее обычного человека, но двигался со смертоносной грацией пантеры.

Именно этим он напоминал мне сейчас пантеру, готовящуюся наброситься на невольную добычу. Напряжённое лицо, свернутые мышцы и глаза, устремленные с лазерной интенсивностью на Стеффана, который неловко дернулся под его взглядом.

— Внимание всем гостям, сады закрываются через пятнадцать минут. — Объявление прозвучало по громкой связи, спасая от самого неловкого момента в моей жизни. — Пожалуйста, пройдите к выходам. Сады закрываются через пятнадцать минут. Посетители сувенирного магазина, пожалуйста, завершите свои покупки.

— Думаю, это знак. — Стеффан протянул руку с улыбкой, хотя он настороженно смотрел на Риза. — Ну что, пойдемте, Ваше Высочество?

Мы забронировали для себя оранжерею, хотя остальные сады оставались открытыми для посетителей. При желании мы могли бы остаться и дольше, но у меня не было желания затягивать ночь.

Взяв Стеффана за руку, я пошла к выходу, где мы попрощались, полуобнявшись, полупоцеловавшись в щеку и пообещав встретиться снова, когда он вернется в Атенберг.

Мы с Ризом не разговаривали, пока не дошли до машины.

— Ты заплатишь за цветочный горшок, — сказала я.

— Я позабочусь об этом.

Парковка была пуста, за исключением горстки машин вдалеке, и между нами возникло напряжение, настолько сильное, что я практически чувствовала его вкус.

— Я знаю, что он подходит под образ прекрасного принца, но ты, возможно, захочешь продолжить поиски. — Риз разблокировал двери машины. — Я видел, как ты целовала кошку с большей страстью.

— Поэтому ты опрокинула лилии?

— Моя. Рука. Соскользнула, — выдохнул он.

Возможно, дело было в вине, которое я выпила за ужином, или в том, что стресс меня доконал. Что бы это ни было, я ничего не могла с собой поделать — я разразился смехом. Дикий, истерический смех, от которого я задыхалась и хваталась за живот прямо посреди парковки.

— Что, черт возьми, смешного? — Ворчливый тон Риза только заставил меня смеяться еще сильнее.

— Ты. Я. Мы. — Я вытерла слезы смеха со своих глаз. — Ты — бывший спецназовец ВМС, а я — королевская особа, и мы настолько отрицаем друг друга, что с таким же успехом можем подать заявление на получение египетского гражданства.

Он не улыбнулся на мою, по общему признанию, неубедительную попытку пошутить.

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

— Прекрати. — Я устала бороться. — Я спрашивала тебя раньше и спрашиваю снова. Почему вы вернулись, мистер Ларсен? На этот раз настоящий ответ.

— Я дал тебе настоящий ответ.

— Другой настоящий ответ.

У Риза сжалась челюсть.

— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, принцесса.

— Я хочу, чтобы ты сказал правду.

Я знала свою правду. Мне нужно было услышать его.

Моя правда? Был только один мужчина, от поцелуя которого у меня порхали бабочки. Один мужчина, чьи прикосновения воспламеняли меня и заставляли верить во все фантастические вещи, о которых я мечтала с детства.

Любовь, страсть, желание.

— Правду?

Риз сделал шаг ко мне, твердая сталь в его глазах уступила место бурной грозе.

Я инстинктивно сделала шаг назад, пока не ударилась спиной о борт нашего внедорожника. Рядом с нами стояла другая машина, и два автомобиля образовали импровизированный кокон, который потрескивал от электричества, когда он положил свои руки по обе стороны от моей головы.

— Правда в том, принцесса, что я вернулся, зная, что это то, на что я подписался. Видеть тебя каждый день и не иметь возможности прикоснуться к тебе. Поцеловать тебя. Претендовать на тебя. — Дыхание Риза было горячим на моей коже, когда он опустил одну руку и провел ею по моему бедру. Он проникал сквозь толстый слой юбки и колготок, пока моя киска не сжалась, а соски не напряглись до твердых точек. — Я вернулся, несмотря на то, что знал, через какие пытки мне придется пройти, потому что я не могу оставаться вдали от тебя. Даже когда тебя нет рядом, ты везде. В моей голове, в моих легких, в моей гребаной душе. И я очень стараюсь не сойти с ума прямо сейчас, милая, потому что все, чего я хочу, это отрезать голову этому ублюдку и подать ее на блюдечке за то, что он посмел прикоснуться к тебе. Потом перегнуть тебя через капот и отшлепает по заднице за то, что ты ему позволила. — Он обхватил меня между ног и сжал. Я хныкала от смеси боли и удовольствия. — Так что не надо. Меня. Злить.

Тысяча эмоций пробежала по моим венам, вызывая головокружение от возбуждения и опасности.

Потому что то, что Риз только что сказал, было опасно. То, что мы делали, чувствовали, было опасно.

Но я не могла заставить себя беспокоиться.

— Риз, я…

Сигнал автомобильной сигнализации прорезал неподвижный ночной воздух, за ним последовал взрыв смеха вдалеке. Я моргнула, часть дымки рассеялась в моей голове, но я не двигалась.

Риз оттолкнулся от меня с жесткой улыбкой.

— Вот тебе правда, принцесса. Счастлива?

Я попыталась снова.

— Риз…

— Садись в машину.

Я сделала, как он просил. Я была не настолько глупа, чтобы давить на него прямо сейчас.

— Нам нужно поговорить об этом, — сказала я, как только мы выехали на дорогу.

— С меня хватит разговоров.

Со своего места на заднем сиденье я видела, как мышцы его шеи напряглись от гнева, и он сжал руль так крепко, что костяшки пальцев затрещали.

Он был прав. Сегодня больше не будет никаких разговоров.

Я смотрела в окно на проплывающие огни Атенберга. Если раньше я считала свою жизнь сложной, то это было ничто по сравнению с тем бардаком, в котором я оказалась сейчас.

Глава 27

Бриджит

Через две недели после свидания со Стеффаном я отправилась в тур доброй воли вместе с Микаэлой, Ризом, другим телохранителем по имени Эллиотт, дворцовым фотографом Альфредом, помощницей Альфреда Луной и Хенриком, репортером из Eldorra Herald.

Всем понравилась моя идея, включая моего дедушку, и дворец работал круглосуточно, чтобы составить идеальный маршрут в кратчайшие сроки. Мы посетили все важнейшие регионы страны, включая производственный центр Северного Куртланда и нефтяной и энергетический центр Хедбьерг. У меня было ощущение, что я участвую в кампании по борьбе за должность, которую я уже выиграла, несколько незаслуженно, благодаря генетической лотерее.

Но я должна была это сделать. После многих лет жизни за границей мне нужно было восстановить связь с жителями Эльдорры. Понять, как они живут, какие проблемы не дают им спать по ночам и чего они хотят, что в моих силах дать. На практике страной управляли премьер-министр и парламент, но королевская семья, как учреждение, обладала в Эльдорре гораздо большей властью, чем в других странах. Ее рейтинг одобрения составлял восемьдесят девять процентов — намного выше, чем у любого политика, и мнение монарха имело большую силу.

Если я хочу быть хорошей королевой, мне нужно вернуться к общению с народом. Неважно, что я не хотела корону. Однажды она все равно станет моей.

— Здесь только мы и несколько человек персонала, — сказала Ида, владелица молочной фермы, которую мы посетили. — Наша ферма не такая большая, но мы делаем все, что можем.

— Похоже, у вас прекрасная работа. — Я прошла по коровнику. Он был меньше, чем другие, которые мы посещали, но ухожен, и коровы выглядели здоровыми. Однако я заметила, что половина стойл была пуста. — Остальные коровы у фермеров?

Позади нас щелкала и жужжала камера Альфреда. Заголовки «Принцесса на полставки», которые уже поблекли благодаря моим свиданиям со Стеффаном, почти исчезли во время тура, сменившись фотографиями, на которых я осматривала заводы и читала школьникам.

Хотя я бы поехала на экскурсию, даже если бы ее никто не освещал. Я получила гораздо больше удовольствия от встречи с местными жителями, чем от очередного утомительного гала-концерта.

— Нет. — Ида покачала головой. — В молочной промышленности дела идут не очень хорошо. Цены на молоко за эти годы упали, и многие фермы в этом районе закрылись. Нам пришлось продать несколько наших коров, чтобы получить дополнительные деньги. К тому же, спрос на молоко недостаточен, чтобы оправдать содержание такого количества коров.

Несмотря на ее слова, на ее лице промелькнула грусть. Ферма принадлежала ее семье на протяжении многих поколений, и я могла только представить, как тяжело видеть, как она сокращается год за годом.

— Вы связывались с вашим министром по этому вопросу?

Согласно моим информационным материалам, падение цен на молоко стало результатом торговой борьбы между Эльдоррой и несколькими другими странами Европы. Торговая и тарифная политика входит в компетенцию парламента.

Ида пожала плечами, выглядя покорной.

— Раньше мы писали нашим чиновникам, но получали только формальные ответы, поэтому перестали. Нас все равно никто не слушает.

Я нахмурилась. Вся суть парламента заключалась в том, чтобы представлять интересы избирателей. Чем они занимались, если не своей работой?

— Вы можете написать мне, — сказала я импульсивно. — Все ваши друзья и соседи могут писать мне. Если у вас есть вопрос, который вы хотите рассмотреть, напишите мне, и я подниму его в парламенте. Я не могу гарантировать принятие закона, но я могу, по крайней мере, сделать так, чтобы ваши голоса были услышаны.

Элин кашлянула, а репортер Хенрик яростно черкал в своем блокноте.

Ида моргнула.

— О, я не могу…

— Я настаиваю, — твердо сказала я. — Элин, не могла бы ты поделиться с Идой почтовым и электронным адресами до того, как мы уедем? Вообще, пожалуйста, поделись ими со всеми, кого мы уже встретили.

Элин потерла висок.

— Да, Ваше Высочество.

В тот вечер она ждала, пока мы вернемся на постоялый двор, прежде чем наброситься на меня.

— Принцесса Бриджит, смысл этого тура в том, чтобы создать добрую волю, — сказала она. — А не усложнять отношения с Парламентом. Вы действительно хотите, чтобы случайные люди писали вам о самой незначительной проблеме?

— Это не случайные люди, это эльдорранцы. — Я сидела в общей комнате с Ризом, пока Элин стояла у камина, положив руки на бедра. Хенрик, Альфред, Луна и Эллиот уже удалились в свои комнаты. — Я не меняю политику. Я просто помогаю людям высказаться. Нет, — сказала я, когда Элин открыла рот. — Я не буду спорить об этом. Это был долгий день, а завтра нам рано вставать.

Ее рот сжался, и она неохотно согласилась:

— Да, Ваше Высочество.

Она была мастером в выборе сражений, и, очевидно, это сражение не стоило того.

Она исчезла на лестнице, оставив меня наедине с Ризом.

Он сидел в углу, глядя на пламя в очаге с задумчивым выражением лица. Что бы его ни беспокоило, это были не мы и не то, что произошло на парковке Королевского ботанического сада. Это было что-то другое. С начала поездки он был угрюмее, чем обычно.

— Пенни за твои мысли, — сказала я. Мы почти не разговаривали всю поездку, если только пожелания доброго утра и спокойной ночи не считались разговорами.

Риз наконец-то посмотрел на меня. Свет костра мерцал на его лице, отбрасывая пляшущие тени на сильную челюсть и точеные скулы.

— Ты выглядишь счастливой, — сказал он. — Гораздо счастливее, чем я видел тебя на тех модных вечеринках, на которые ты ходишь в Атенберге.

Он заметил. Конечно, он заметил. Он был самым наблюдательным человеком из всех, кого я когда-либо встречала.

— Мне это нравится, — призналась я. — Встречаться с людьми, выслушивать их проблемы, иметь что-то конкретное, чтобы внести свой вклад на следующей встрече с председателем. Я чувствую, что наконец-то могу делать что-то значимое. Как будто у меня есть цель в жизни.

Это была одна вещь, которая меня так раздражала в роли принцессы. Да, монархия была символична, но я не хотела провести свою жизнь, просто улыбаясь перед камерами и давая интервью о стиле жизни. Я хотела чего-то большего.

Но, возможно, я неправильно представляла себе свою роль. Может быть, вместо того, чтобы соответствовать тому, что всегда означала роль наследной принцессы, я могла бы сделать ее такой, какой хотела.

Небольшая улыбка коснулась губ Риза.

— Я всегда знал, что из тебя получится отличная королева.

— Я еще не королева.

— Тебе не нужна корона, чтобы быть королевой, принцесса.

Слова скользили по моей коже, оставляя за собой след из мурашек. Я позволила себе впитать их в течение минуты, прежде чем сменить тему, с болью осознавая, кем и чем мы были.

Покалывания запрещены.

— Тебе нравится поездка? — спросила я. — Приятно оказаться за городом.

Его улыбка померкла.

— Неплохо.

— Просто неплохо? — Возможно, я была необъективна, но Эльдорра была прекрасна, и мы посетили некоторые из самых потрясающих регионов страны.

Он пожал плечами.

— Я не самый большой поклонник Эльдорры. Я чуть не отказался от этой работы, чтобы не посещать ее.

— О. — Я попыталась не обидеться. У меня не получилось. — Почему?

Эльдорра была как Швейцария или Австралия. Не все ее любили, но никто не ненавидел.

Молчание затянулось на несколько долгих ударов, прежде чем Риз ответил:

— Мой отец был эльдорранцем, — сказал он, его голос был ровным и безэмоциональным. — Он обещал моей матери, что привезет ее сюда и они будут жить долго и счастливо. Она никогда не расставалась с этой мечтой, даже когда он уехал и стало ясно, что он не вернется. Она все время говорила об Эльдорре, о том, как она собирается покинуть наш дерьмовый городишко и переехать сюда. У нее по всему дому были открытки и журнальные статьи об этом месте. Это было все, что я слышал, когда рос. Эльдорра, Эльдорра, Эльдорра. Она любила фантазии о стране больше, чем меня, и я вырос в ненависти к ней. Она стала символом всего, что было плохого в моем детстве. Тем не менее, в конце концов, я мог бы преодолеть свое отвращение, но…

Рука Риза сжималась и разжималась на его колене.

— Одно из моих последних назначений было совместной миссией. И у США, и у Эльдорры были агенты, пойманные террористической группой, которую они отслеживали, и мы должны были их вернуть. По дипломатическим соображениям мы должны были держать нашу миссию в секрете, что означало отсутствие поддержки с воздуха. Мы были глубоко на вражеской территории, в меньшинстве и без оружия. Нашим главным преимуществом был элемент неожиданности.

Холодное предчувствие струилось по моей спине.

— В ночь миссии один из эльдорранских солдат — наглый, вспыльчивый тип — отступил от плана. Мы с самого начала конфликтовали, и он возненавидел, что мы используем мой план, а не его. — Выражение лица Риза было мрачным. — Вместо того чтобы дождаться моего сигнала, как мы договаривались, он открыл огонь, когда увидел, что один из лидеров группы покидает комплекс. Тот, кто отвечал за пытки заключенных, согласно нашим данным. Это было громкое убийство… но это не было нашим приоритетом, и это выдало наше местоположение. После этого все пошло прахом. Нас завалили, и из восьми человек в моем отряде выжили трое. Агенты тоже не выжили. Это была полная кровавая баня.

Его слова что-то затронули в моей памяти. Несколько лет назад подразделение эльдорранских солдат было уничтожено в ходе неудачной совместной миссии. Это событие освещалось в новостях без остановки в течение недели, и я уверена, что это была та самая миссия, о которой говорил Риз.

Ужас и сочувствие охватили мою грудь.

— Мне очень жаль.

Я должна быть верна Эльдорре, и я была верна, но верность не означает слепоту. Все ошибаются, и в случае Риза ошибка солдата стоила ему жизни тех, кого он любил.

— Не стоит. Это не твоя вина. — Риз провел рукой по лицу. — Это случилось много лет назад, и да, это усугубило мои чертовы проблемы с Эльдоррой, но что прошло, то прошло. Теперь с этим ничего не поделаешь.

Мы снова замолчали, каждый погрузившись в свои мысли, прежде чем я набралась смелости и спросила:

— Почему ты согласился стать моим телохранителем? Если ты знал, что это означает необходимость посещать Эльдорру.

Выражение лица Риза смягчилось и превратилось в ухмылку.

— У тебя очень красивое лицо. — Его ухмылка расширилась от моего недовольного вздоха. — Я не знаю. Наверное, в тот момент мне показалось, что это правильно.

— Мы всегда оказываемся там, где нам суждено быть, — мягко сказала я.

Его глаза задержались на моих.

— Может быть.

Он ненавидел Эльдорру, но не только согласился на эту работу, но и переехал сюда навсегда. Ради меня.

— Ну… — Я заставила себя улыбнуться, едва ли слыша себя за грохотом своего сердца. — Мне пора идти спать. Завтра рано вставать.

Риз поднялся, когда я поднялась.

— Я провожу тебя в твою комнату.

Мягкий скрип деревянной лестницы под нашими ногами смешивался со звуками нашего дыхания — моего поверхностного, глубокого и ровного дыхания Риза.

Чувствовал ли он это, электрический ток, проходящий между нами? Или это было только в моем воображении?

Возможно, нет, потому что, когда мы пришли в мою комнату, я не открыла дверь, а он не ушел.

Мурашки покрыли мою плоть — то ли от близости Риза, то ли от кондиционера, работающего в коридоре.

Даже когда тебя нет, ты везде. В моей голове, в моих легких, в моей гребаной душе.

Его признание на парковке эхом отдавалось в моей голове. С тех пор мы не говорили о той ночи, но, возможно, нам и не нужны были слова.

Глаза Риза опустились на мою грудь. Я проследила за его взглядом и впервые заметила, насколько тонкой была моя блузка. На мне был кружевной бюстгальтер, но соски были такими твердыми, что отчетливо проступали сквозь два слоя непрочного материала.

Я должна уйти, но расплавленный взгляд Риза пригвоздил меня к месту, стирая прежний холод и оставляя после себя глубокую, жгучую боль.

— Знаешь, о том, что ты сказала ранее? О том, что мы всегда оказываемся там, где нам суждено быть? — Он провел рукой по моей шее, и мое сердце так сильно стукнуло о грудную клетку, что я наполовину ожидала, что оно выпрыгнет из груди и попадет в его объятия.

Я не могла заставить себя говорить, но мне удалось лишь слегка кивнуть.

Тяжесть воздуха ласкала меня, как прикосновение смелого любовника, и в глубине души я понимала, что стою на опасном краю пропасти. Малейшее мое движение, и я упаду.

Вопрос заключался в том, хочу ли я спасти себя, или удовольствие будет стоить возможной боли.

— Возможно… — Прикосновение Риза пробежало по моей шее и изгибу плеча. Я вздрогнула, и моя кожа покрылась тысячей новых мурашек. — Мне всегда было суждено найти путь к тебе.

О, Боже.

Каждая унция кислорода исчезла из моих легких.

— Тебе лучше пойти в свою комнату, принцесса. — Его голос был полон гравия, темный и грубый. — Иди в свою комнату и запри дверь.

Я покачала головой.

— Я не хочу.

Что бы ни происходило, это отличалось от Коста-Рики. У нас не было ни списка желаний, ни отговорок, на которые можно было бы опереться. Были только он и я, сделавшие выбор, к которому давно шли.

Риз застонал, и по одному этому звуку я поняла, что он сделал свой выбор.

Дыши. Даже когда не было ни кислорода, ни воздуха, ничего, кроме него. Дыши.

Он наклонил голову, но вместо того, чтобы поцеловать мои губы, он поцеловал впадинку моего горла. Это было так мягко, что скорее было шепотом дыхания, чем поцелуем, но этого было достаточно, чтобы мои колени ослабли.

Я была громоотводом, а Риз был тем ударом, который зажег меня изнутри.

Я закрыла глаза и подавила стон, когда он провел ртом по моей шее, дюйм за дюймом. В тот самый момент, когда ленивое собственничество его прикосновений погрузило меня в полуобморочное состояние, он притянул меня к себе одной рукой и впился зубами в изгиб между моей шеей и плечом. Сильно. Почти так же сильно, как возбуждение, давящее на мой живот и заставляющее мое ядро пульсировать от потребности. Другая рука Риза зажала мне рот, заглушив мой удивленный вскрик.

— Скажи мне. — Его голос понизился. — Что твой парень подумает об этом?

Парень? Прошла минута, прежде чем до меня дошло. Стеффан.

У нас было два свидания. Вряд ли этого достаточно, чтобы считаться моим парнем, что бы ни говорила пресса.

Но я чувствовала, что этот аргумент не устоит перед Ризом, который ослабил руку настолько, что я смогла выдохнуть:

— Стеффан не мой парень.

Воздух сгустился от опасности.

— Мне не нравится слышать его имя на твоих губах. — Смертельно мягкие слова, каждое из которых было произнесено с точностью управляемой ракеты. — Но ты ходила с ним на свидания. Ты целовалась с ним. — Голос Риза потемнел еще больше, и он еще сильнее прижал меня к стене, обхватив мое горло одной рукой. — Ты сделала это, чтобы подразнить меня, принцесса? А?

— Н-нет. — Я была вся мокрая. Темнота зала, грубость голоса Риза — все это сразу же возбудило жар, пульсирующий между моих ног. — Мне пришлось встречаться кое с кем после бала. И я не думала, что тебе есть до этого дело.

— Меня волнует все, что ты делаешь. Даже когда не должно. — Хватка Риза сжалась на моем горле. — Последний шанс, принцесса. Скажи мне остановиться.

— Нет.

Я прекрасно понимала, что Элин, Микаэла и остальные члены группы дремали за дверями по обе стороны от нас. Достаточно было бы одного позднего ночного туалета, одного легкого сна, чтобы услышать нас и разрушить ситуацию к чертям.

Но каким-то образом опасность только усиливала возбуждение, бегущее по моим венам. Что бы это ни было между нами, оно нарастало с того момента, как Риз вышел из машины возле моего дома в Тейере, и я не смогла бы остановить его, даже если бы захотела.

Риз с шипением выдохнул и отпустил мое горло, только чтобы провести рукой по моей шее. Он снова притянул меня к себе, прижав мои губы к своим, и мой мир взорвался.

Языки, зубы, руки. Мы пожирали друг друга, словно наступил конец света и это был наш последний шанс что-то почувствовать. Возможно, так оно и было. Но я не хотела думать об этом сейчас, не тогда, когда наши тела так плотно прижались друг к другу, что могли бы стать одним целым, а я падала, падала в бездну, из которой никогда не хотела выбираться.

Микаэла была права. По поцелую можно было узнать все.

Я потянула Риза за волосы, отчаянно желая большего. Больше его прикосновений, его вкуса, его запаха. Я хотела заполнить каждый дюйм своей души этим мужчиной.

Он взял мою нижнюю губу между зубами и потянул. Я задыхалась, настолько возбужденная, что чувствовала свою влагу на бедрах.

— Тихо, — прохрипел он. — А то кто-нибудь услышит. — Он провел ладонью по моей внутренней стороне бедра до самой сердцевины и издал низкий стон, когда обнаружил, насколько я мокрая. — Ты убиваешь меня, принцесса.

Он провел большим пальцем по моему клитору через намокшие трусики, и я сдержала стон, выгнувшись навстречу его руке. Он сдвинул мои трусики в сторону, и…

За дверью рядом с моей скрипнула кровать.

Мы с Ризом замерли в унисон, наше дыхание стало тяжелым.

Мы так увлеклись своими делами, что забыли о людях, спящих всего в нескольких футах от нас.

Мы услышали еще один скрип, за которым последовало шарканье кого-то, встающего с кровати. Хенрик, если судить по направлению звука.

Риз выругался себе под нос и отдернул руку. Это был разумный поступок, но мне все равно хотелось плакать от потери контакта.

Он открыл дверь в мою комнату и мягко втолкнул меня внутрь.

— Завтра вечером. Беседка, — сказал он низким голосом. — Мы пойдем вместе.

За заброшенной фермой, примерно в пятнадцати минутах ходьбы от нашей гостиницы, стояла беседка. Мы проходили мимо нее по дороге в город.

— И принцесса… не надевай нижнее белье.

Пульсация между ног усилилась.

Риз закрыл мою дверь, как раз когда открылась дверь Хенрика. Их голоса проникали сквозь дерево, когда я на цыпочках подошла к своей кровати и забралась в нее, моя голова кружилась от событий последнего часа.

Будет ли удовольствие стоить возможной боли?

Чтобы узнать ответ, мне достаточно было прислушаться к бешеному стуку своего сердца.

Глава 28

Риз

Я пытался сопротивляться. Правда, пытался.

Возможно, мне бы это удалось, если бы Бриджит была красивой и никем другим. Красота, сама по себе, ничего для меня не значила. Моя мать была красивой, пока не перестала быть таковой — я имею в виду не внешнюю красоту.

Но в этом-то и была проблема. Бриджит не была красавицей и ничем другим. Она была всем. Тепло, сила, сострадание, юмор. Я видел это в том, как она смеялась, в ее сочувствии, когда она выслушивала проблемы людей, и в ее спокойствии, когда они кричали ей обо всем, что, по их мнению, не так в стране.

Я знал, что она больше, чем просто симпатичное лицо, задолго до этой поездки, но что-то внутри меня сломалось прошлой ночью. Может быть, это было то, как она смотрела на меня, как будто считала меня всем, хотя я был никем, а может быть, это было осознание того, что она может быть оторвана от меня в любой момент. Она может обручиться на следующей неделе, и я навсегда потеряю даже возможность быть с ней.

Что бы это ни было, оно уничтожило все остатки моего самообладания. Коста-Рика была трещиной, но это? Это было полное уничтожение.

Трава шуршала, когда мы с Бриджит пробирались через поля к беседке. Мы пробрались туда после того, как все легли спать, и хотя было уже поздно, луна светила достаточно ярко, и нам не нужны были фонарики наших телефонов, чтобы указывать путь.

Было ли то, что мы делали — то, что мы собирались делать — плохой идеей? Да, черт возьми. Наша история была обречена на трагический конец, но когда ты уже находишься в поезде, несущемся к обрыву, все, что ты можешь сделать, это держаться крепко и считать каждую секунду.

Мы молчали, пока не дошли до беседки, где она подошла к середине и осмотрела все вокруг. Несмотря на потрескавшуюся краску, она выдержала испытание временем на удивление хорошо.

— Сюда никто не приходит? — спросила она.

— Ни души. — Я провел свое исследование. Население городка было небольшим, но он раскинулся на огромных акрах ферм. Гостиница была ближайшим обитаемым зданием, и все в ней спали. Я убедился в этом, прежде чем отправить Бриджит сообщение с просьбой встретиться со мной в холле.

— Хорошо. — Ее ответ прозвучал слегка запыхавшись.

В Южной Эльдорре было гораздо теплее, чем в Атенберге, и мы могли обходиться без курток даже ночью. Я надел свою обычную форму — футболку, боевые штаны и ботинки, а Бриджит — фиолетовое платье, облегающее ее бедра.

Я впитывал ее, не упуская ни одной детали. Прядки волос, вьющиеся вокруг ее лица, нервное предвкушение в ее глазах, то, как ее грудь поднималась и опускалась в такт моему собственному неровному дыханию.

Часть меня хотела подойти, задрать ее юбку и трахнуть ее прямо там. Другая часть меня хотела насладиться этим моментом — последними дикими, бьющимися секундами перед тем, как мы разрушим все, что осталось от наших границ.

По своей природе я следовал правилам. Так я прожил большую часть своей жизни. Но ради Бриджит я бы нарушил все правила.

Мне понадобилось всего шесть недель разлуки с ней и еще шесть чертовых агоний, чтобы принять правду, но теперь, когда я это сделал, пути назад уже не было.

— Итак. — Бриджит заправила прядь волос за ухо, ее рука дрожала. — Теперь, когда мы здесь, что вы планируете, мистер Ларсен?

Я улыбнулся, медленно и лукаво, и по ее телу прошла мелкая, едва заметная дрожь.

— У меня много планов на тебя, принцесса, и каждый из них заканчивается тем, что мои пальцы, язык или член оказываются в твоей маленькой сладкой киске.

Я не стал тратить время на пустые разговоры. Это длилось два года, с тех пор как я ступил на ее подъездную дорожку и увидел, что она смотрит на меня большими голубыми глазами.

Бриджит фон Ашеберг была моей и только моей. Не имело значения, что она не принадлежала мне. Я все равно забирал ее, и если бы я мог вытатуировать себя на ее коже, зарыться в ее сердце и вытравить себя в ее душе, я бы сделал это.

Ее глаза расширились, но прежде чем она успела ответить, я сократил расстояние между нами и рукой взял ее подбородок.

— Но сначала я хочу прояснить одну вещь. С этого момента ты моя. Никакой другой мужчина к тебе не прикоснется. А если прикоснется… — Мои пальцы впились в ее кожу. — Я знаю семьдесят девять способов убить человека, и семьдесят из них я могу подставить как несчастный случай. Понимаешь?

Она кивнула, ее грудь поднималась и опускалась быстрее, чем обычно.

— Я серьезно, принцесса.

— Я понимаю. — Определенно запыхавшись.

— Хорошо. — Я провел большим пальцем по ее нижней губе. — Я хочу услышать, как ты это скажешь. Кому ты принадлежишь?

— Тебе, — прошептала она. Я уже чувствовал запах ее возбуждения, сладкий и пьянящий, и не мог больше сдерживаться.

— Именно так, — прорычал я. — Мне.

Я схватил ее за шею, притянул к себе и прижался губами к ее губам. Она обвила руками мою шею, ее тело было теплым и податливым, когда я впился в ее рот. На вкус она была как мята и клубника, и я хотел большего. Нуждался в большем.

Мое сердце громко стучало в груди в такт пульсирующему члену. Все мои чувства обострились до почти болезненной ясности: ее вкус на моем языке, ощущение ее кожи под моими руками, запах ее духов и звуки ее хныканья, когда она прижималась ко мне, словно мы тонули, и я был ее последним спасательным кругом.

Я прижал Бриджит спиной к одной из деревянных балок, задрал ее платье на бедрах и раздвинул ее бедра коленом. Я потянулся к ней между ног и одобрительно хмыкнул, когда обнаружил, что она скользкая и голая для меня.

— Без нижнего белья. Хорошая девочка, — промурлыкал я. — Потому что если бы ты ослушалась моего приказа… — Я прикусил ее нижнюю губу и ввел палец в ее тугое, влажное тепло, улыбаясь, когда услышал ее вздох. — Мне пришлось бы наказать тебя.

Ее бедра вздрогнули, когда я ввел в нее еще один палец. Я вводил и выводил их, сначала медленно, потом все быстрее, пока не оказался глубоко в ней, и грязные звуки моих пальцев, вводимых и выводимых из нее, смешивались с ее стонами.

Глаза Бриджит были полузакрыты, рот полуоткрыт. Ее голова откинулась к балке, обнажив тонкое горло, и все ее тело содрогалось, приближаясь к оргазму. В последний момент я замедлил темп, заработав разочарованный стон.

— Пожалуйста. — Она вцепилась в мои руки, ее ногти впились в мою кожу.

— Пожалуйста, что? — Я снова сильно вонзил в нее свои пальцы, пока ее тело не выгнулось и она не издала тоненький вскрик. — Пожалуйста, что? — повторил я.

На коже выступил пот, а член напрягся в штанах так сильно, что им можно было забивать гвозди. Я умирал, отчаянно желая войти в нее, но я также мог смотреть на нее вот так всю ночь. Никаких фальшивых улыбок, никаких запретов, только удовольствие и дикая несдержанность, когда ее киска судорожно обхватывала мои пальцы и покрывала их своими соками.

Такая чертовски красивая. Такая, блядь, моя.

— Трахни меня, — задыхалась она. Ее ногти все сильнее впивались в мои бицепсы, пока на коже не выступила крошечная бисеринка крови. — Пожалуйста, трахни меня.

— Такой грязный рот для принцессы. — Я вытащил член из брюк и свободной рукой надел презерватив, после чего вынул пальцы, поднял ее и обхватил ее ноги вокруг своей талии. — Ты же знаешь, что после этого пути назад уже не будет.

— Знаю. — Глаза Бриджит были широко раскрытыми, доверчивыми и остекленевшими от похоти.

Моя грудь сжалась. Я не заслуживал ее, но, черт побери, мне было всё равно.

Никто никогда и не говорил, что я хороший человек.

Я расположил кончик члена у ее входа и подождал мгновение, прежде чем ворваться в нее одним мощным толчком. Она была настолько мокрой, что я скользил в ней почти без трения, но я все еще чувствовал, как ее киска растягивается и пытается принять мой размер.

Бриджит вскрикнула, ее стенки сжались вокруг меня, как в тисках, и я выпустил череду проклятий.

Горячая. Влажная. Тугая. Очень тугая.

— Ты убиваешь меня, — простонал я. Я опустил свой лоб к ее лбу и закрыл глаза, представляя самые не сексуальные вещи, о которых только мог подумать — брокколи, зубные протезы — пока не собрал достаточно самообладания, чтобы продолжать.

Я высунул член, пока не остался только кончик, а затем снова двинулся вперед. И снова. И снова.

Я установил быстрый, глубокий, жестокий ритм, заставляя ее принимать каждый дюйм меня, пока мои яйца не ударились о ее кожу, а ее стоны превратились в крики.

— Шшш. Ты разбудишь людей, принцесса. — Я сдвинул вырез ее платья вниз. Ее груди подпрыгивали при каждом толчке, соски запульсировали от возбуждения, и это зрелище возбуждало меня.

Я стиснул зубы. Еще нет.

Я опустил голову и лизал и сосал ее соски, в то время как жестоко трахал в ее тугую, сжимающуюся киску.

К тому моменту я был больше животным, чем человеком, движимый лишь первобытной потребностью зарыться в нее так глубоко, как только мог, и завладеть ею так полно, чтобы мы никогда не вытащили друг друга из-под кожи.

Вдалеке гремел гром, заглушая звуки моих стонов и визгов Бриджит.

Я понял, что скоро пойдет дождь, а у нас не было зонтика или чего-нибудь еще, чтобы прикрыть нас, когда мы покинем беседку, но об этом я побеспокоюсь позже. Сейчас единственное, что имело значение, это мы.

— Риз. О, Боже, — всхлипывала Бриджит. — Я не могу… мне нужно…

— Что тебе нужно? — Я провел зубами по ее соску. — Тебе нужно кончить? Хм?

— Д-да. — Это прозвучало как полу мольба, полу стон.

Она потерпела крушение. Ее волосы были в беспорядке, лицо залито слезами, кожа блестящая от пота и горячая от возбуждения.

Я поднял голову и провел губами по ее шее, пока не достиг ее уха, где прошептал:

— Кончи для меня, принцесса.

Я ущипнул ее за сосок и вошел в нее самым сильным толчком, и она взорвалась, ее рот распахнулся в беззвучном крике, а ее киска задушила мой член.

Снова прогремел гром, на этот раз ближе.

Я прижимал вялое, дрожащее тело Бриджит к балке, пока она не перевела дыхание. Когда она это сделала, я поставил ее на пол, развернул и нагнул ее.

Я еще не кончил — старый трюк с перечислением бейсбольного расписания все еще работал, — но мое тело вибрировало от едва сдерживаемого напряжения.

— Опять? — задыхалась она, пока я скользил членом по ее смачным складочкам.

— Милая, я не выполню свою работу, если сегодня вечером ты не кончишь на мой член по крайней мере три раза.

Гроза разразилась как раз в тот момент, когда я толкнулся в нее, и дождь хлестал по нам, пока я трахал ее о деревянную балку. Молния пронеслась по небу, осветив бледный изгиб плеча Бриджит, которая цеплялась за перила, чтобы спастись. Она повернула голову набок, так что ее щека прижалась к дереву, и я видел, как ее рот приоткрылся, когда она пыталась перевести дыхание между моими толчками.

Я намотал ее волосы на кулак и использовал их как рычаг, чтобы заставить ее взять меня глубже.

— Это за все те разы, когда ты не слушалась. — Я сжал ее задницу, прежде чем шлепнуть ее, от чего она вскрикнула. — Это за Borgia. — Шлепок. — А это за сады. — Шлепок.

Мое сдерживаемое годами разочарование расцвело на ее коже розовым цветом, и темная усмешка поднялась в моем горле, когда Бриджит сильнее прижималась ко мне с каждым шлепком.

— Тебе это нравится? — Я оттянул ее голову за волосы назад, пока она не посмотрела на меня глазами наполненными слезами. — Тебе нравится, когда тебя шлепают по заднице, пока я долблю эту тугую королевскую киску своим твердым членом?

— Да. — Слово сорвалось на стон, и ее колени подкосились.

Я с шипением выдохнул. Боже, она была чертовски совершенна. Во всех отношениях.

Одной рукой я обхватил ее за талию, поддерживая ее, и наклонился над ней, пока моя грудь не прижалась к ее спине. Я накрыл большую часть ее тела своим, защищая от брызг дождя, когда я зарылся в нее так глубоко, что не думал, что когда-нибудь выберусь.

Я не хотел. Быть здесь, это все, чего я хотел.

Бриджит. Только Бриджит.

— О, Боже, Риз!

Звук моего имени на ее губах, когда она снова рассыпалась вокруг меня, окончательно добил меня.

С громким стоном я кончил сразу после нее, мой оргазм пронесся через меня с силой урагана. Клянусь, что на секунду потерял слух, но когда я пришел в себя, все вокруг казалось усиленным. Запах дождя и земли, смешанный с сексом и потом, звук воды, бьющейся о дерево, прохлада капель на моей перегретой коже.

Бриджит дрожала подо мной, и я поднял ее, занес поглубже в беседку, подальше от дождя.

— Ты в порядке, принцесса? — Мое дыхание наконец-то стало более спокойным, чем обычно, я поднял бретельки ее платья на плечи и убрал волосы с ее лица, а затем нежно поцеловал.

Я не был сладким и любвеобильным парнем в любой сфере своей жизни, но, возможно, я был слишком груб с ней. Будь моя воля, мы бы сделали это в нормальной комнате с нормальной кроватью, но в гостинице стены были тонкие.

Бриджит кивнула, все еще немного дрожа.

— Вау.

Я хихикнул.

— Буду считать, что это хорошо. — Я обхватил ее рукой, продолжая прижимать к себе. Яростное чувство защиты охватило меня, когда она прижалась лицом к моей груди.

Боже, эта женщина. Она даже не представляла, на что я готов ради нее.

Мы оставались в беседке, пока дождь не прекратился, что, к счастью, не заняло много времени. Я был бы счастлив остаться тут навсегда, но я хотел убедиться, что у Бриджит есть время принять душ и немного поспать перед утренним звонком.

— Тебе не нужно нести меня. Я снова могу ходить. — Бриджит засмеялась, когда я подхватил ее на руки и отправился обратно в гостиницу. — Не знаю, что будет завтра. У меня такое чувство, что всё будет болеть.

— Земля мокрая и темно, — сказал я. На луну опустилось облако, и мне пришлось идти медленно, чтобы не наступить на то, на что не хотелось бы наступать. — Лучше, если я понесу тебя, милая.

Она не ответила, но крепко обняла меня за шею и прижалась мягким поцелуем к моей челюсти, от которого мое сердце заколотилось самым странным образом.

С тех пор как в моей жизни появилась Бриджит фон Ашеберг, в ней не было ничего нормального.

Глава 29

Бриджит

После нашей ночи в беседке мы с Ризом больше не оставались наедине во время тура. Но когда мы вернулись в Атенберг через несколько дней, нам удалось провести время наедине, несмотря на мое плотное расписание.

Гостевой дом в полночь, после того как все легли спать. Кладовка на третьем этаже служебных помещений во время обеденного перерыва. Моя любимая крыша над кухней. Ни одно место не было запретным.

Это было рискованно, опасно и не в нашем характере, учитывая, насколько мы обычно практичны, но мы не смогли бы остановиться, даже если бы захотели. Мы слишком долго ждали и слишком сильно нуждались в этом.

Это была сумасшедшая поездка, которая в конце концов должна была закончиться, и хотя мы никогда не говорили о будущем, мы пришли к молчаливому соглашению наслаждаться каждой секундой.

Но как бы мне ни хотелось проводить с Ризом все свои дни и ночи, у меня были другие обязанности, и через три недели после возвращения в Атенберг я оказалась в кабинете дедушки, ожидая, когда Эрхалл закончит говорить, чтобы я могла представить свои пункты повестки дня.

— Позвольте мне угадать. У вас есть еще один вопрос о гражданине, который вы хотели бы поднять. Ваше Высочество, — жестко добавил Эрхалл, несомненно, помня, что мой дед также находится в комнате.

Я ответила безмятежной улыбкой.

— Да. Это то, чем мы занимаемся, не так ли? Помогаем жителям Эльдорры?

Эрхалл, Эдвард, Андреас и я сидели вокруг стола Эдварда на еженедельной встрече короля с председателем. Это была уже третья такая встреча после моего возвращения из тура доброй воли, который прошел с огромным успехом. Хенрик опубликовал в Eldorran Herald светлый очерк обо мне, и мой рейтинг общественного одобрения взлетел до небес, почти сравнявшись с рейтингом моего дедушки.

Лично меня рейтинги мало волновали, но это было одно из самых мощных оружий в моем арсенале, поскольку я не обладала никакой реальной политической властью. Я также получала огромное удовольствие от того, что рейтинг Эрхалла был почти на двадцать пунктов ниже моего.

— Конечно. — Эрхалл разгладил галстук, выглядя так, будто только что съел лимон. — Что бы вы хотели обсудить?

Опираясь на свое импульсивное решение на ферме Иды, я создала официальную программу «Письма граждан», в рамках которой эльдорранцы могли писать или отправлять мне по электронной почте свои проблемы, и я принимала к сведению каждую из них. Самые важные из них я доводила до сведения Эрхалла во время еженедельных собраний. Скорее всего, он не стал бы ничего делать с большинством из них, но я должна была попытаться.

— Речь идет о дорогах в Райхаувере… — Я начала свою презентацию, не обращая внимания на ухмылку Андреаса. Мне не нравилось, что он там, но он все еще был «тенью» Эрхалла, а поскольку он был вторым в очереди на трон, никто не возражал против его участия в собраниях.

Это не имело значения. Он никогда не станет королем, если мне есть что сказать по этому поводу, а мне, как наследной принцессе, было что сказать.

— Я изучу этот вопрос, — сказал Эрхалл. Я сделаю вид, что этого разговора не было, после того как покину эту комнату. — Теперь, Ваше Величество, о налоговой реформе…

Эдвард бросил сочувственный взгляд в мою сторону. Он воздерживался от участия в моих битвах за меня, потому что это будет выглядеть не очень хорошо, если я буду бежать к нему за помощью каждый раз, когда Эрхалл будет вести себя как придурок, но я…

О Боже. Я чуть не подскочила со своего места.

Эрхалл сделал паузу и окинул меня странным взглядом, прежде чем продолжить свою речь.

Я сжала бедра вместе под столом, когда тихие, но мощные вибрации возобновились между моих ног.

Я собираюсь убить его.

Риз приказал мне носить вибратор весь день, и я, как идиотка, согласилась. Это звучало возбуждающе, и Риз поминутно расписывал мой день. Он не включал вибратор во время моих встреч, так почему…

Мой взгляд упал на дедушкины часы в углу.

Проклятье. Мы уже закончили. Пятнадцать минут как, если быть точной. Риз, наверное, думал, что я уже ушла.

— Ты в порядке? Ты выглядишь… раскрасневшейся. — Андреас поднял брови, его глаза были острыми, смотрели на меня.

— Да. — Я заставила себя улыбнуться. — В полном порядке.

— Ты выглядишь не очень хорошо, — сказал Эдвард с беспокойством.

Боже правый, каждая минута, потраченная ими на расспросы обо мне, была еще одной минутой затянувшейся встречи. Она должна была закончиться, и поскорее, пока я не вошла в середину дискуссии о чертовом налоговом законодательстве.

— Здесь просто немного жарко. Пожалуйста, не останавливайтесь из-за меня, — справилась я.

Вибрация усилилась, и мои ногти впились в кожу так сильно, что на ладонях остались маленькие бороздки.

Эдвард выглядел не убежденным, но они с Эрхалом возобновили разговор, а Андреас наблюдал за мной, сузив глаза.

Обычно я бы ответила ему ледяным взглядом, но я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме пульсации моего клитора и трения сосков о лифчик.

К счастью, встреча вскоре закончилась. Я поспешно попрощалась с Эдвардом, дала Эрхалу отрывистый кивок и полностью проигнорировала Андреаса, прежде чем выйти из комнаты так нормально, как только могла. Я не хотела еще больше возбуждать их подозрения, выбегая из комнаты, даже если я была на волосок от оргазма.

Как только я оказалась в зале, вибрации прекратились.

Конечно, прекратились.

Я провела рукой по юбке и смогла полунормально пройти к своему кабинету, где меня ждал Риз.

Мое сердце подпрыгнуло, когда я увидела его, прислонившегося к моему столу. Глаза темные, руки скрещены на груди, поза непринужденная и надменная.

— Это было жестоко. — Я смотрела на него суровым взглядом, даже когда мой клитор снова запульсировал — не от вибратора, а от его вида. Щетина, татуировки, то, как он смотрел на меня, словно я была единственным человеком в мире… Стоп. Сосредоточься. — У меня была встреча.

— Она должна был закончиться полчаса назад.

— Она закончилась.

— Ясно. — Глаза Риза загорелись лукавым блеском. — Иди сюда, принцесса.

Я покачала головой, хотя я была так возбуждена, что малейший порыв воздуха, коснувшийся моей кожи, заставил мое дыхание участиться. Дело было в принципе.

— Нет.

— Это была не просьба.

От его властного тона мои соски затвердели, превратившись в болезненные точки, и я сложила руки на груди, чтобы спрятать их.

— Ты не можешь указывать мне, что делать.

— Иди. Сюда. — Его голос упал до опасно мягкого децибела. — Пока я не перегнул тебя через колени и не отшлепал так сильно, что ты не сможешь сидеть несколько дней.

Моя сердцевина сжалась от этого мысленного образа, и я почти отказалась, чтобы он мог сделать именно это. Но после нескольких часов дразнилок я больше не могла ждать и пошла вперед на шатких ногах, пока не оказалась перед ним.

— Вот. Это было не так уж и сложно. — Риз схватил меня за шею и притянул к себе. — Запомни. На людях ты моя принцесса, но наедине ты моя шлюха. — Его другая рука потянулась вниз и ущипнула мой набухший клитор, пока я не завизжала, и начальные толчки оргазма прокатились по мне. — Ты будешь делать то, что я скажу, когда я скажу, и будешь брать мой член так, как я захочу. Правда?

О Боже. Еще один прилив влаги хлынул между моих ног.

— Да, — вздохнула я.

Слово еще не успело полностью покинуть мой рот, как он проглотил его жестким, сжимающим колени поцелуем, и все остатки сопротивления рухнули.

Я обвила руками его шею, наслаждаясь его вкусом и ощущениями. Мы были ненасытны с той ночи в беседке, и я все еще не могла насытиться.

Прогулки, свидания допоздна и взгляды в переполненных людьми комнатах… все это могло рухнуть вокруг нас в любую секунду. Но впервые в жизни мне было все равно.

Я никогда не чувствовала себя более живой.

— Как прошел твой день, милая? — Риз дышал мне в губы, его тон стал мягче, чем несколько минут назад.

— Хорошо. Разочаровывающий, — сказала я, прежде чем смягчить свой голос. — Я скучала по тебе.

Я не видела его с завтрака.

Его глаза расплылись в прекрасной улыбке, и мое сердце взлетело так высоко, что я подумала, что могу оторваться от земли.

Если бы я могла получить три вещи на свете, то это был бы мир во всем мире, возвращение моих родителей и улыбка Риза навсегда.

— Я тоже скучал по тебе. — Он подарил мне более мягкий, затяжной поцелуй, прежде чем снова скользнул рукой по моей внутренней стороне бедра, и из его горла вырвался низкий стон. — Ты вся промокла. — Его тон вернулся к жесткому, властному тону, к которому я привыкла. — Наклонись и подними юбку.

Я повиновалась, перспектива того, что он скоро будет во мне, заставила мои пальцы дрожать, когда я перегнулась через стол и одернула юбку на бедрах.

— Сними трусики.

Я просунула руку в пояс трусиков и стянула их вниз, пока они не оказались вокруг моих лодыжек.

Щеки вспыхнули, когда я поняла, что теперь Риз беспрепятственно видит мой вибратор и беспорядок, который он оставил после себя — мои трусики полностью промокли, мои бедра блестели от моих соков.

Тем не менее, я была достаточно возбуждена, чтобы забыть о своем смущении.

Ухватившись за край стола, мое тело напряглось от предвкушения, но вокруг была только тишина. Ни слов, ни прикосновений.

В замешательстве я развернула голову.

Риз стоял позади меня, его глаза хищно впивались в меня. Между его голодным взглядом и моим нынешним положением, я чувствовала себя жертвенным ягненком, ожидающим, когда лев набросится на меня и сожрет.

— Раздвинь ноги пошире. Дай мне посмотреть на эту красивую киску, которая капает для меня.

Тепло ошпарило меня с головы до ног, но я сделала, как он просил.

— Такая красивая. — Он обхватил мой зад обеими руками и сжал. — Что бы сказали добрые жители Эльдорры, если бы увидели тебя сейчас, а? Их чопорная и правильная принцесса, наклонившаяся с широко разведенными ногами в ожидании твердого члена, который будет ее трахать.

Можно ли было кончить только от одних слов? Ведь я была так близка к этому.

— Не просто член, — задыхалась я. — Твой. Теперь ты будешь продолжать говорить или действительно собираешься трахнуть меня?

Риз засмеялся. Он быстро расправился со своим ремнем и брюками, и у меня пересохло во рту. Я никогда не смогу забыть, какой он огромный. Толстый, длинный и твердый, с головки уже капала сперма.

— Верно. — Он вытащил вибратор и расположил кончик своего члена у моего входа. — Мой. Только мой. И не забывай об этом, принцесса.

Он вошел в меня одним глубоким толчком, и мой первоначальный вскрик превратился в серию хныкающих стонов, когда он долбил меня сзади. Они смешивались с его ворчанием, скрипом стола, который сотрясался под силой его траха, и звуком плоти, шлепающейся о плоть. Восхитительная, грязная симфония, которая запутала мои мысли, пока все, на чем я могла сосредоточиться, было ощущение его толчков в меня и из меня…

— Бриджит? Ты там?

Микаэла.

Потребовалось несколько секунд, чтобы ее голос проник в мой окутанный сексом туман, но когда это произошло, мои глаза распахнулись, и я попыталась встать, но Риз снова повалил меня.

— Я еще не закончил с тобой, принцесса. — Он снова вошел в меня и закрыл мне рот рукой, чтобы заглушить мой стон.

— Риз, она за дверью, — шипела я, когда он ослабил хватку, чтобы я могла говорить. Я отчаянно хотела кончить, но у меня свело живот от перспективы быть пойманной.

Я могла бы сделать вид, что меня нет, но у нас с Микаэлой была запланирована встреча, о которой я совершенно забыла до этого момента.

— Дверь заперта.

— Она может услышать нас.

Мы говорили достаточно громко, чтобы собеседник мог слышать, но для моих параноидальных ушей мы могли бы и кричать.

— Тогда тебе лучше помолчать, а? — Горячее дыхание Риза скользило по моей коже, когда он потянулся, чтобы ущипнуть мои соски. Еще один толчок похоти пронесся через меня.

— Бриджит. — Теперь Микала звучала нетерпеливой — Дверь заперта. Все в порядке?

— Д-да. Я… — Риз врезался в меня с особенно жестоким толчком — кончаю!

Мое последнее слово превратилось в вздох, когда оргазм обрушился на меня приливной волной.

Я зарылась лицом в свои руки и закусила губу, чтобы подавить крик.

Дыхание Риза изменилось, и через секунду он кончил с тихим ворчанием, прежде чем выскользнуть из меня.

У нас не было возможности понежиться в посткоитальном блаженстве, и последствия оргазма все еще пульсировали во мне, пока мы приводили себя в порядок.

— Одну минуту! — воскликнула я для Микаэлы.

Я посмотрела на Риза, который привел себя в порядок за рекордное время и выглядел так, словно пытался не рассмеяться.

— Это не смешно.

— Отличная двусмысленность конце, — сказал он с ухмылкой.

Я кончаю.

Я раскраснелась, когда закончила поправлять одежду и прическу. Быстрый взгляд в зеркало сказал мне, что я все еще выгляжу немного растрепанной, но я могла списать это на то, что весь день бегала по дворцу.

— Я почти скучаю по тем временам, когда ты был властной и чрезмерно опекающей задницей.

— Тогда тебе будет приятно услышать, что я все еще властная, чрезмерно опекающая задница. И принцесса. — Голос Риза остановил меня, когда я была на полпути к двери. — Ты кое-что забыла.

Мое лицо вспыхнуло, когда он взял в руки вибратор.

— Ты пытаешься втянуть нас в неприятности. — Я выхватила у него вибратор и поспешно завернула его в салфетку, а затем засунула в ящик стола. Разберусь с этим позже.

— Это Микаэла. Она не замечает ничего, что не связано с вечеринками и светскими сплетнями. Ты можешь поставить перед ней слона, и она, скорее всего, не заметит его. Думаешь, я бы так поступил, если бы в дверях стоял Маркус или Элин?

Ладно, Микаэла была не самым наблюдательным человеком на планете, но Риз преувеличивал. Хотя в данном случае я надеялась, что он прав.

Я открыла дверь и наконец-то впустила свою раздраженную подругу.

— Почему так долго? — ворчала она. — Я должна встретиться со своей матерью… — Она остановилась, когда увидела Риза. — О, привет, Риз. Что ты здесь делаешь?

Формально он был не на службе, когда я была во дворце, и я пыталась придумать правдоподобное оправдание.

— Мы обсуждали план безопасности, — импровизировала я. — Для свадьбы Ника. Некоторые из них, эм, конфиденциальны. Вот почему я так долго не отвечала.

Николай и Сабрина все еще были в Калифорнии, но они собирались пожениться в Атенберге, и подготовка шла полным ходом.

Микаэла нахмурилась.

— Только вы двое? Я думала, этим занимается королевская гвардия.

— Личный план безопасности, — быстро поправила я.

— О. — Недоумение в глазах Микаэлы рассеялось. — Сейчас все еще подходящее время для встречи? Я могу зайти позже.

— Давай сейчас, — сказала я, хотя все, чего я хотела, это принять душ и вздремнуть. Я была просто благодарна, что она не стала задавать больше вопросов о том, почему я так долго отпирала дверь. Мое оправдание распуталось бы быстрее, чем дешевый свитер при любой проверке.

— Увидимся позже, Ваше Высочество. Леди Микаэла. — Риз склонил голову и ушел, но не раньше, чем подмигнул мне.

Я сдержала улыбку.

— Очень жаль, — сказала Микаэла, ее глаза задержались на его затылке чуть дольше, чем мне бы хотелось, прежде чем за ним закрылась дверь.

— Что такое? — Я рассеянно перетасовала бумаги на своем столе и попыталась отогнать мысленные образы того, что я делала на этом самом месте десять минут назад.

— Этот Риз — телохранитель. — Микаэла вернула свое внимание ко мне и села в кресло напротив моего. — Он так великолепен. Я не знаю, как ты видишь его каждый день и не пускаешь слюни. Если бы он не был простолюдином… — Она обмахивает себя веером. — Я бы вся извелась.

Всё мое тело напряглось по нескольким причинам.

— То, что у него нет титула, не означает, что он ниже тех, у кого он есть.

Мне следовало бы согласиться с ее словами, потому что, видит Бог, я не хотела поощрять ее влечение к Ризу, но мне не нравился намек на то, что аристократы лучше только потому, что им повезло родиться в титулованной семье.

Микаэла удивленно моргнула, услышав мой резкий тон.

— Конечно, нет, — сказала она. — Но ты понимаешь социальную динамику, Бридж. Вступать в отношения с персоналом — это так вульгарно. А я дочь барона. — Необычная нотка горечи пронзила ее последнее предложение. — Мое общественное положение недостаточно высоко, чтобы пережить подобный скандал.

У аристократии была строгая иерархия, и бароны и баронессы сидели на самом дне. Я подозревала, что отчасти поэтому Микаэла так старалась наладить связи и оставаться на вершине светских сплетен, чтобы преодолеть свой кажущийся более низким статус, хотя ее семья все равно была богаче среднего эльдорранца.

— Как я уже сказала, очень жаль, но, по крайней мере, я могу смотреть на него. — Микаэла снова засияла. — Тебе так повезло, что у тебя есть горячий телохранитель. Или нет, раз ты не можешь с ним переспать.

Она рассмеялась, и я заставила себя присоединиться.

— Конечно, нет, — сказала я. — Это было бы безумием.

Глава 30

Риз

Я был зависим.

Я, человек, который всю свою жизнь избегал большинства веществ, вызывающих зависимость — наркотиков, курения, алкоголя, даже сахара, в какой-то степени, — нашел единственное, перед чем я не мог устоять.

Сила, стойкость и свет, заключенные в пяти футах девяти дюймах кремовой кожи и холодного спокойствия, скрывали под собой огненное сердце.

Но, черт возьми, если она была зависимостью, я никогда не хотел лечиться.

— Ты собираешься нарисовать меня, как одну из своих француженок? — поддразнила Бриджит, вытянув руки над головой.

Мой член подпрыгнул от интереса при виде ее, лежащей на диване, обнаженной, хотя, честно говоря, было очень мало вещей, которые делала Бриджит, чтобы не заинтересовать мой член.

У нее был редкий выходной после утренних встреч, и мы провели весь день в номере отеля на окраине Атенберга. Если бы кто-нибудь спросил, Бриджит сказала, что у нее был день спа, но на самом деле мы только и делали, что трахались, ели и снова трахались. Это было самое близкое к настоящему свиданию, которое мы когда-либо получали и могли получить.

— Осторожнее с дразнилками, принцесса, если не хочешь получить бородавку на своем портрете, — пригрозил я.

Она усмехнулась, и это зрелище поразило меня как удар в живот.

Я никогда не устану от ее улыбок. Ее настоящие улыбки, а не те, которые она показывала публике. Я видел Бриджит обнаженной, в шикарных платьях и в нижнем белье, но она никогда не была прекраснее, чем когда была сама собой, лишенная всех притворств, которые заставлял ее носить титул.

— Ты бы не стал. — Она перевернулась и подперла подбородок руками, которые лежали на спинке дивана. — Ты слишком перфекционист в своем искусстве.

— Это мы еще посмотрим. — Но она была права. Я был перфекционистом в своем искусстве, и картина, над которой я работал сейчас, могла стать моей любимой, не считая ее картины в Коста-Рике, которая окончательно сломала мой творческий блок. — Хм, давай посмотрим. Я добавлю третий сосок здесь… волосатую бородавку там…

— Остановись! — Бриджит рассмеялась. — Если ты собираешься нарисовать мне бородавки, то хотя бы нарисуй их где-нибудь в незаметном месте.

— Хорошо. На твоем пупке.

На этот раз я был единственным, кто смеялся, когда она швырнула в меня подушкой.

— Годы ворчливости, и внезапно у тебя появились шутки.

— У меня всегда были шутки. Я просто никогда их не рассказывал. — Я затенял ее волосы. Они рассыпались по спине, следуя изящному изгибу шеи и плеч. Ее губы разошлись в небольшой улыбке, а глаза сверкали озорством. Я приложил все усилия, чтобы сделать набросок углем реалистичным, хотя ничто не могло сравниться с реальностью.

Мы погрузились в уютное молчание — я делал наброски, Бриджит наблюдала за мной с мягким, сонным выражением лица.

Я был более расслаблен, чем когда-либо, несмотря на то, что все еще был в состоянии повышенной готовности к тому, что кто-то может пробраться в мой гостевой дом. Я обновил систему безопасности и добавил скрытые камеры, изображение с которых поступало прямо на телефон. Пока ничего необычного не произошло, так что оставалось только ждать и наблюдать.

Пока что я наслаждался одним из редких моментов, которые мы с Бриджит могли провести вместе, не беспокоясь о том, что нас кто-то застукает.

— Ты когда-нибудь показываешь свое искусство кому-нибудь? — спросила она через некоторое время. Закат приближался, и золотистый свет позднего вечера окутал ее потусторонним сиянием.

— Я показываю его тебе.

— Кроме меня.

— Нет. — Даже Кристиан не видел моих набросков, хотя знал об их существовании. То же самое с моим старым терапевтом.

Бриджит подняла голову, ее губы удивленно разошлись.

— Так я…

— Первый человек, которому я показал? Да. — Я сосредоточился на завершении своего наброска, но чувствовал на себе тяжесть ее взгляда.

— Мистер Ларсен.

— Да? — проговорил я, уловив чувственную нотку в ее голосе.

— Иди сюда.

— Ты приказываешь мне?

Бриджит снова ухмыльнулась.

— Может быть. У меня проблема, и мне нужна твоя помощь.

Со вздохом я отложил карандаш.

— У тебя нет проблемы. Это ты проблема.

Я подошел к дивану, и она завизжала, когда я поднял ее и посадил к себе на колени. Мой член прижался к ее киске, нас разделяла только ткань моих трусов.

— Я здесь. Что теперь?

— Теперь… — Она поднялась на колени, чтобы стянуть мои трусы. — Ты поможешь мне. Я немного напряжена.

Я с шипением выдохнул, когда она опустилась на мой член.

— Ты ненасытна. — Такая царственная на людях, Бриджит была настоящим фейерверком в спальне. Или в гостиной, или в душе, или на кухне.

Ее ухмылка расширилась.

— Тебе это нравится.

Моя усмешка переросла в стон, когда она вошла в изысканный ритм.

— Да, принцесса. Мне нравиться. — Я наблюдал за ней, получая почти такое же удовольствие от возбуждения на ее лице, как и от ощущения ее киски, захватывающей меня.

Полчаса спустя, после того как мы оба запыхались и насытились, я обнял ее, когда мы лежали на диване. Это был мой любимый тип моментов с Бриджит — спокойные моменты, когда мы могли просто побыть вместе. У нас их было так мало.

— Откуда у тебя это? — Она провела пальцами по шраму на моей брови. — Ты никогда не рассказывал мне об этом.

— Ударился об стол. — Я рассеянно погладил руку Бриджит. — Моя мать впала в ярость и ударила меня сзади. Я упал. Мне повезло, что не попал в глаз, а то был бы чертовым пародистом-пиратом.

Бриджит не улыбнулась на мою неудачную попытку пошутить. Вместо этого она снова провела пальцами по шраму, а затем прижалась к нему губами в нежном поцелуе, как она сделала в Коста-Рике со шрамами на моей спине.

Я закрыл глаза, в груди было тяжело и тесно.

Я говорил о своей матери с Бриджит больше, чем с кем-либо другим, включая моего старого психотерапевта. Это было уже не так трудно, но Бриджит умела делать легкими даже самые трудные для меня вещи.

Расслабиться. Поговорить. Смеяться. Простые вещи, которые помогли мне снова почувствовать себя почти человеком.

— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы найти своего отца? — спросила она. — Для завершенности.

— Думал об этом? Да. Действовал? Нет. — Если бы я захотел, я мог бы разыскать отца хоть завтра. Кристиан не раз говорил мне, что ему потребуется не более нескольких нажатий на кнопку, чтобы откопать для меня эту информацию, но мне это было неинтересно. — У меня нет никакого интереса встречаться с ним. Если бы я это сделала, меня бы, наверное, арестовали за убийство.

Мой отец был куском дерьма, и, насколько я понимал, его не существовало. Любой мужчина, который мог так бросить женщину, не заслуживал признания.

Даже если бы я хотел иметь семью, я бы предпочел есть гвозди, чем тратить силы на его поиски.

— Это безумие, как сильно наши родители формируют нашу жизнь, — говорит Бриджит. — Их выбор, их воспоминания, их наследие.

В ее глазах промелькнула тень грусти, и я понял, что она думает о своих родителях. Один умер при родах, другой скончался всего несколько лет спустя, и ей пришлось горевать, будучи ребенком, когда за ней наблюдали миллионы глаз.

Я вспомнил, как в детстве видел фотографию, на которой она шла за гробом отца, ее лицо было сморщено в явной попытке сдержать слезы, и подумал, что, хотя у меня была дерьмовая ситуация в семье, я хотя бы мог поплакать на похоронах матери.

— Думаю, что отчасти я боюсь быть королевой из-за того, что боюсь не соответствовать наследию моей матери. Разочаровать ее каким-то образом. — Бриджит уставилась в потолок, выражение ее лица было задумчивым. — Я никогда не встречалась с ней, но я читала и смотрела все интервью, которые попадались мне в руки. Домашнее видео, рассказы персонала и моей семьи… она была идеальной принцессой, дочерью и матерью. Из нее получилась бы отличная королева. Лучше, чем я. Но я убила ее. — Ее голос дрогнул, и каким-то образом я понял, что она впервые произнесла эти слова.

Глубокая боль пронзила мое сердце, и она только усилилась, когда я увидел не пролитые слезы в ее глазах.

Я выпрямился и взяла ее лицо в свои руки.

— Бриджит, ты не убивала свою мать, — яростно сказал я. — Ты это понимаешь? Ты была ребенком. Ты не виновна только потому, что родилась.

— Они не планировали меня. — По ее щеке скатилась слеза. — Я была не запланированной беременностью. Если бы не я, она была бы жива, и она была бы королевой, и все было бы лучше для всех.

Блядь. Что-то треснуло в моей груди, настолько сильно, что это могло бы встревожить меня, если бы я еще не был так расстроен из-за Бриджит. В мире было очень мало вещей, которые я не мог выдержать, и плач Бриджит был одной из них.

— Не для меня, — сказал я. — Ни для твоих друзей, ни для семьи, ни для кого-либо из тех, чьих жизней ты коснулась. Твоя мать сделала выбор родить тебя, и никто не винит тебя в том, что с ней случилось. Это была медицинская ситуация, которая могла случиться с кем угодно. Ты тут ни при чем.

— Я знаю. — Ее голос надломился.

Я крепче прижал ее к себе, отчаянно желая, чтобы она поняла. Я не знал, почему это было так важно. Я просто знал, что это так.

— Помнишь, что ты сказала мне во время тура? Мы всегда оказываемся там, где нам суждено оказаться, и ты всегда должна была быть здесь. — Со мной.

Бриджит издала полусмех-полувсхлип.

— Мистер Ларсен, мне кажется, что это самое большое количество слов, которое вы когда-либо говорили мне за один присест.

— Я уверен, что это неправда. Если это так, то я ожидаю королевскую медаль.

Она снова засмеялась и вытерла глаза.

— Мне жаль. Обычно я так не срываюсь. Я не знаю, что на меня нашло.

— Не нужно извиняться. — Я смахнул оставшуюся слезу большим пальцем. — Просто скажи мне, что ты понимаешь.

— Ага, — прошептала она. — Думаю, понимаю.

Я поцеловал ее в макушку, и мое сердце все еще болело. Если бы только она могла увидеть себя такой, какой видел ее я.

Красивой, умной, сильной. Совершенной во всех отношениях, которые имеют значение.

К тому времени, когда мы покинули наш номер, солнце опустилось за горизонт, и Бриджит вновь обрела спокойствие, хотя в ее глазах оставался намек на уязвимость.

Мы молча шли к лифту, снова принцесса и ее телохранитель. Но когда мы свернули за угол, она остановилась так внезапно, что я чуть не налетел на нее.

Мои органы чувств пришли в состояние повышенной готовности, и я проверил местность на наличие видимых угроз.

Никакого оружия. Никаких папарацци.

Но то, что я увидел, было чуть ли не хуже.

— Бриджит. — Глаза Стеффана расширились от удивления и тревоги. — Что ты здесь делаешь?

Глава 31

Бриджит

— Стеффан. — Мое сердце заколотилось от паники, хотя я не делала ничего плохого. Во всяком случае, не в эту секунду. — Я не знала, что ты вернулся в город.

— Я… да, — заикнулся он, выглядя нехарактерно взволнованным. — Это было решение, принятое в последнюю минуту. Я не должен был возвращаться до следующей недели, но у меня возникли неотложные дела в городе, и мне нужно было сразу же вернуться. Я собирался позвонить тебе завтра, когда все уладится. — Его взгляд скользнул влево, и я поняла, что он не один.

Рядом с ним стояла миниатюрная, симпатичная женщина с вьющимися темными волосами, лицо ее было красным, а руки крепко обхватывали талию.

— Ваше Высочество. — Она сделала небольшой реверанс, ее губы сложились в напряженную улыбку.

— Это Малин. — Дискомфорт Стеффана заметно усилился. — Она подвезла меня обратно в город.

— Не знал, что будущие герцоги нуждаются в попутках. — В ровном тоне Риза промелькнуло подозрение.

Игривый, нежный Риз, который был ранее днем, исчез, сменившись стоическим, уравновешенным телохранителем, которого я так хорошо знала.

— Она все равно возвращалась в город, так что это имело смысл. — Глаза Стеффана метались между мной и Ризом.

Что-то не сходилось. Если у него были срочные дела в городе, почему он был в гостинице на окраине Атенберга так поздно ночью?

Но я, как никто другой, не собиралась задаваться вопросом, почему он здесь.

Мы вчетвером стояли в холле, каждый из нас настороженно смотрел на остальных. Лифт гудел вдалеке, а кондиционер гудел от беспокойства. Напряжение было таким сильным, что я могла бы проткнуть его ногтем.

— Отель не в городе, — сказал Риз. Он не сдвинулся ни на дюйм с тех пор, как мы столкнулись со Стеффаном и Малин.

Малин смотрела на пол, а Стеффан провел рукой по волосам.

— У меня была встреча за ужином в ресторане. И Малин была достаточно добра, чтобы подождать, пока я закончу. Что ты здесь делаешь?

Последнюю часть он адресовал мне, и я поняла, что не ответила ему в первый раз, когда он спросил.

— Я взяла спа-день. Мы как раз уезжали.

Я избегала смотреть на Риза, боясь, что это движение как-то выдаст, чем мы на самом деле занимались весь день.

Что означает поворот головы на эльдорранском? О, только то, что я трахала своего телохранителя в дюжине разных поз в течение шести часов.

— Конечно. Не буду вас задерживать. — Стеффан отошел в сторону, чтобы я могла пройти, но прежде чем я успела это сделать, Малин заговорила.

— Стеффан, разве ты не хотел что-то спросить у Ее Высочества? — Она перевела взгляд на Стеффана, чьи губы истончились, когда он посмотрел на нее. Между ними произошел какой-то невысказанный разговор, прежде чем он повернулся ко мне.

— Я не так хотел это сделать, — сказал он с намеком на извинение. — Но раз уж мы здесь, я хочу спросить тебя кое о чем. Пожалуйста, прости меня, если я слишком предвзят, но не хотела бы ты быть моей спутницей на свадьбе принца Николая?

Риз наконец-то пошевелился, его тело приблизилось к моему, а рука скользнула к пистолету на поясе.

— Я… — Из всех вещей, которые я ожидала от Стеффана, этот вопрос не был одним из них. Мы обменялись несколькими вежливыми сообщениями после нашего свидания в Королевском ботаническом саду, но не разговаривали несколько недель, и, честно говоря, он не приходил мне в голову до сих пор.

Я также подозревала, что у него с Малин более сложные отношения, чем он говорит, возможно, даже романтические. Он явно не хотел приглашать меня на свидание, и она снова нахмурилась и уставилась в пол.

Но если они были вместе, зачем ей подталкивать его к свиданию со мной?

— Я собирался спросить, когда позвоню тебе завтра, — добавил Стеффан. Он улыбнулся, и я снова увидела прежнего дружелюбного, расслабленного Стеффана. — Мы уже говорили о встрече после моего возвращения, и поскольку свадьба скоро, я подумал, что ты захочешь пойти вместе. Если только у тебя уже нет пары…

Свадьба Николая и Сабрины была через месяц, и они должны были вернуться в эти выходные для последних приготовлений. Я была подружкой невесты вместе с сестрой и лучшей подругой Сабрины из США.

— Я не… — От меня этого ждали, но я даже не думала об этом. Я была слишком поглощена программой «Гражданские письма», обучением и Ризом.

Я колебалась, раздумывала, прежде чем наконец ответила:

— Я буду рада быть твоей парой. Спасибо, что спросили.

Риз еще больше напрягся рядом со мной.

— Превосходно. — Стеффан прочистил горло. — Давай обсудим детали позже, хорошо? Я с нетерпением жду этого.

— Я тоже.

— Из вас получиться прекрасная пара. — В голосе Малин было что-то не так. Может быть, намек на предупреждение? Или враждебность, смешанная с грустью. Я не могла определить, но что бы это ни было, оно заставило Стеффана вздрогнуть.

— Спасибо. — Мне потребовалась вся моя выучка, чтобы не поставить в конце вопросительный знак. Что я должна была ответить на подобное?

Наступило еще одно неловкое молчание, прежде чем я, наконец, ушла и оставила Стеффана и Малин стоять в коридоре, глядя друг на друга.

Риз подождал, пока мы не оказались в лифте, прежде чем сказать:

— Они трахаются.

Эта мысль пришла мне в голову, но она не имела смысла.

— Ты этого не знаешь.

— Поверь мне. Я могу сказать, когда люди трахаются, и они это делают.

Мы вышли из лифта в вестибюль.

— Если это так, почему она поощряла его пригласить меня на свидание?

— Я не знаю. Может быть, они любят групповые игры. — Риз не смотрел на меня.

Он был зол. Он не сказал этого, но я чувствовала это, и мне не нужно было гадать, на что он злится.

— Мне пришлось согласиться на свидание, — сказала я, когда мы сели в машину. — Все ждут, что я приведу кого-нибудь на свадьбу Ника.

Эдвард и Элин не забыли о поисках моего мужа и продолжали поднимать эту тему на каждом шагу, но они мало что могли сделать с уходом Стеффана. Теперь, когда он вернулся…

Больше осложнений. Меньше времени с Ризом.

Разочарование свернулось в моем животе.

— Понятно, — сказал Риз нейтральным тоном, но в опасности, исходящей от него, как жар от выжженного солнцем асфальта, не было ничего нейтрального.

Я ненавидела, что не могу привести Риза в качестве своего спутника, что нам приходится прятаться и красться, хотя единственное, что нас разделяет, — это глупая случайность рождения. На дворе был двадцать первый век, но мы с таким же успехом могли бы жить в восемнадцатом.

Разочарование обострилось и кололо мои внутренности.

Как мы так быстро перешли от нашего славного, мечтательного дня вместе к этому?

— Ты все еще должна скоро выйти замуж. — Риз повернул направо, его руки так крепко сжали руль, что костяшки пальцев побелели.

— Да, — тихо сказала я.

Последние несколько недель были нашей версией медового месяца, когда мы могли быть вместе, не беспокоясь о грозовых тучах вдалеке. Но гроза надвигалась, и вот-вот прольется дождем на весь наш парад.

Я была наследной принцессой, а он — моим телохранителем.

Как бы ни казалось, что это навсегда, в конце концов нам придется расстаться… если только я не сделаю что-то радикальное.

То, чего никто никогда не делал раньше.

Например, отменю закон о королевских браках.

Глава 32

Бриджит

Проблема: я не могу отменить закон в одиночку. Мне нужна была поддержка, а возможности у меня были ограничены. Я не хотела говорить Ризу, пока у меня не будет более конкретного плана, и уж точно не могла рассказать своей семье или кому-то из дворцовых кураторов.

Оставался только один человек, которому я могла доверять.

— Ты хочешь чего? — Микаэла с открытым ртом уставилась на меня так, словно у меня выросла вторая голова. — Бриджит, закон о королевских браках почти такой же древний, как и сама страна. Его невозможно отменить, особенно с этими придурками в парламенте.

— Это не невозможно, это маловероятно, — поправила я. — Есть разница. И невероятные вещи могут стать вероятными при правильной стратегии.

— Хорошо. Что это за стратегия?

— Я еще не знаю.

Она простонала.

— Бридж, это безумие. Почему ты идешь на все эти неприятности, чтобы отменить закон? Я думала, что у вас со Стеффаном все хорошо. Я имею в виду, что его не было какое-то время, но он вернулся и такой же восхитительный, как всегда. И он твой спутник на свадьбе Николая. — Она отпила чай и поставила его на стол. — Я что-то упускаю?

Я прикусила губу. Должна ли я рассказать о Ризе? Я доверяла Микаэле, но я не совсем доверяла ее реакции на эту новость, учитывая то, что она сказала в моем офисе о свиданиях с сотрудниками.

— Закон архаичен, — сказала я. — Это не только для меня. Он для всех королей и королев после меня. Если бы не закон, Николай все еще был бы наследным принцем и счастливо помолвлен с Сабриной.

— Хорошо, но законы не могут быть отменены, пока председатель не вынесет предложение на голосование и большинство в три четверти парламента не проголосует за, — заметила Микаэла. — Когда в последний раз они отменяли закон?

Пятнадцать лет назад, когда отменили закон, запрещающий ограничивать скорость выше пятидесяти пяти миль в час по всей стране.

Шансы были не в мою пользу.

— Я разберусь. — С Эрхаллом будет трудно, но я придумаю, как его убедить. — Ты поможешь?

— Ты сумасшедшая. Это безумие.

Но, несмотря на все свое ворчание, Микаэла неохотно согласилась, и в течение следующей недели я бросила все силы на создание работоспособного плана. Я проанализировал каждый отмененный закон в истории Эльдоррана — а их было не так много — и изучила различных министров в парламенте, распределив их в зависимости от того, насколько вероятно, что они примут предложение. Я еще не придумала стратегию для Эрхалла, поэтому оставила его напоследок.

Однако только во время следующей встречи с Элин у меня что-то щелкнуло. Что-то настолько простое, что я почувствовала себя идиоткой, раз не подумала об этом раньше.

— Его Величество рад, что вы присутствуете на свадьбе принца Николая со Стеффаном, — сказала Элин с одобрительным кивком. — Тур доброй воли и свадьба получили положительный резонанс, но мы хотим сохранить этот импульс. Кроме того, мы хотим убедиться, что все готово к тому, что вы в конце концов возьмете корону. Ничто не говорит о стабильности так, как хороший брак с хорошим, надежным супругом, а Господь знает, что нам нужна стабильность после отречения.

— Я не понимаю, как брак влияет на способность править, — сказала я, подавляя зевок. Вчера я допоздна засиделась за исследованиями, и сегодня расплачивалась за это.

— Он влияет на общественное мнение, Ваше Высочество, — сказала Элин таким тоном, что я уже должна была это знать. — Никто не застрахован от общественного мнения. Даже королевская семья.

Я замерла.

— Что ты только что сказала?

Она вопросительно подняла бровь.

— Никто не застрахован от общественного мнения, даже королевская семья.

В моей голове зажглась лампочка, и я чуть не подпрыгнула со стула от восторга.

— Элин, ты гений, — вздохнула я. — Настоящий гений. Ты заслуживаешь немедленного повышения.

— Превосходно. Пожалуйста, передайте Его Величеству в следующий раз, когда будете с ним разговаривать. — Она сверила часы. — На сегодня все, если только…

— Нет. — Я уже встала и была на полпути к двери. — Это была прекрасная встреча. Увидимся на следующей неделе.

Я практически вбежала в зал.

— Ваше Высочество, пожалуйста, помните, принцессы не бегают! — Элин позвала меня за собой.

Я игнорировала ее. Идеи сыпались так быстро, что я не успевала за ними. Некоторые были более коварными, чем другие, но хотя бы одна должна была сработать. Должна была.

Осенью предстояли парламентские выборы, а я все еще находилась в восторге от тура доброй воли. Если бы я смогла убедить общественность поддержать отмену…

Я врезалась в кирпичную стену.

— Ух ты. Куда ты так спешишь? — Веселый голос Риза прорезал болтовню в моем мозгу, когда он схватил меня за руки и поддержал.

Я улыбнулась, мое сердце заколотилось при виде его.

— Что ты здесь делаешь?

У нас не было запланированной встречи, но в любом случае расписание было переоценено.

— Подумал, провести разведку. Посмотреть, не происходит ли чего-нибудь интересного, и не нуждается ли какая-нибудь принцесса в защите. — Его рот сложился в маленькую, дразнящую ухмылку.

— Хм… — Я приняла задумчивое выражение лица. — Я не знаю насчет защиты, но я могу подумать о нескольких вещах, которые могут заинтересовать тебя.

В зале больше никого не было, но даже в этом случае мы говорили тихо. Интимно.

Тепло превратило глаза Риза в расплавленное серебро.

— Да? Например?

— Экскурсия по тронному залу. — Я медленно попятилась назад, пока не достигла двери, ведущей в церемониальное помещение, и мы бросили быстрый взгляд вокруг, прежде чем проскользнуть внутрь.

Я планировала провести мозговой штурм, чтобы привлечь общественность к поддержке отмены закона, но это могло подождать. Я не видела Риза весь день.

— Итак, это тронный зал. — Риз оглядел роскошное помещение. С массивными хрустальными люстрами, толстым малиновым ковром и настенными покрытиями, золотой отделкой, это была самая роскошная комната во дворце, но мы использовали ее только для редких церемоний посвящения в рыцари или официальных мероприятий. Сюда никто не заходил без необходимости. — Выглядит именно так, как я представлял себе тронный зал.

— Не веди себя так, будто ты не изучил каждый дюйм каждой комнаты во дворце.

Риз медленно улыбнулся мне, и у меня свело живот.

— Ты думаешь, что так хорошо меня знаешь.

— Да.

— Хм. — Он подошел ближе ко мне, пока мы не оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. — Тогда знаешь ли ты, что я собираюсь сделать прямо сейчас?

Я затаила дыхание.

— Что?

Он наклонился и прошептал:

— Я посажу тебя вон на тот милый маленький трон и буду есть твою красивую киску, пока ты не попросишь меня остановиться.

Я охнула от смеха, когда он поднял меня и перекинул через плечо с легкостью тряпичной куклы.

— Ты не можешь! Никто не может сидеть на троне, кроме монарха.

Риз усадил меня на золотое и бархатное кресло.

— Когда-нибудь он станет твоим. Лучше привыкнуть к этому, — сказал он. — Что ты чувствуешь?

— Я… — Я огляделась. С этой точки комната казалась другой. Более большой, более пугающей. — Странно. И страшно. Но… не так страшно, как я думала.

В моем воображении трон был настолько велик, что я никогда не смогу в него вырасти, но теперь, когда я действительно сидела в нем? Он казался управляемым.

— Потому что ты готова к этому. — Риз сказал это так, словно это был даже не вопрос. — Ты чертова королева, и не позволяй никому говорить тебе обратное. Включая саму себя.

Мой рот приоткрылся, а сердце растаяло в луже.

— Если ты когда-нибудь откажешься от работы телохранителя, ты сможешь зарабатывать на жизнь в качестве мотивационного оратора.

Он усмехнулся.

— Не мотивация, просто правда. Трон тебе подходит. А теперь… — Он встал передо мной на колени и раздвинул мои бедра. — Как я могу служить вам, Ваше Высочество?

Жар охватил мое тело, когда он стянул с меня нижнее белье.

— Риз, — шипела я, мой пульс учащался от смеси похоти и тревоги. — Кто-нибудь нас поймает.

Шансы были невелики, но они не были нулевыми.

От его волчьей улыбки у меня подкосились пальцы на ногах.

— Тогда нам лучше сделать так, чтобы это того стоило. Хм, принцесса?

Я не успела ответить, как он закинул мои ноги себе на плечи, погрузил голову между моих бедер, и все мои протесты рассыпались в прах.

Риз пожирал меня с голодом человека, заблудившегося в пустыне, посасывая мой клитор и проникая в меня языком, пока мое зрение не затуманилось. Я извивалась и хныкала, наполовину соскользнув с трона, пока мои ноги не оказались у него на плечах, а его крепкая хватка на моих бедрах была единственным, что удерживало меня от падения.

Слишком много. Недостаточно. Везде. Больше.

Я не могла мыслить здраво.

Мои стоны эхом отдавались в комнате, отражаясь от гобеленов и портретов предыдущих королей и королев, все из которых неодобрительно смотрели на меня, пока мой телохранитель языком трахал меня до беспамятства на троне.

Он сильно засосал мой клитор, и я вскрикнула от переизбытка ощущений. Я попыталась отстраниться, но руки Риза сжались вокруг моих бедер, как железные кольца, заставляя меня не двигаться, пока мое тело не забилось в конвульсиях и не распалось на части.

Прежде чем я успела собраться с мыслями, он поднялся и оказался внутри меня, его большое тело закрывало меня от посторонних глаз, если бы кто-нибудь вошел, а его член входил в меня с такой силой, что кресло с каждым толчком отклонялось назад.

Так неправильно. Это было так неправильно, но я не могла заставить себя беспокоиться, когда Риз схватил меня за лодыжки и снова положил мои ноги себе на плечи, согнув меня почти пополам.

— Вот как следует обращаться с королевой, — сказал он, его глаза потемнели и хищно опустились с моего лица на то место, где его член входил и выходил из меня. — Разве ты не согласна?

— Ммм… мгу… — Я стонала что-то нечленораздельное, не в силах говорить. Думать.

Я была чистой сенсацией, огнем внутри и снаружи, и последней связной мыслью, которую я успела до того, как очередной вулкан извергся и расплавил меня в ничто, было: Иногда хорошо быть королевой.

Глава 33

Риз

Наше свидание в тронном зале было последним, которое мы с Бриджит провели наедине, прежде чем приехали ее брат и будущая невестка, и ее захлестнул шквал предсвадебных обязательств. Я считал обычные свадьбы утомительными, но королевские свадьбы — это нечто из ряда вон выходящее.

С другой стороны, это означало, что у Бриджит не было времени встретиться со Стеффаном. Этот ублюдок вернулся в город, и от одной мысли о том, что у них будет еще одно свидание, у меня стыла кровь.

Я слетел с катушек. Черт, да я, блядь, съехал с трассы. В прошлом я никогда не ходил на третье свидание с женщиной. Ни одна не заинтересовала меня настолько. А теперь я думал о том, чтобы убить одного мужчину.

Бриджит хорошо и по-настоящему задурила мне голову.

— Соберись, — пробормотал я, хлопнув банку с томатным соусом на столешницу. — Это всего лишь один день.

Вот только это был не один день, потому что в конце концов она должна была выйти замуж за кого-то благородного. За кого-то голубых кровей. Не за меня.

Ярость и боль пронеслись сквозь меня, и я заставил себя сосредоточиться на задаче, пока я не зашел слишком далеко по этому пути. Это не закончится хорошо ни для меня, ни для всего, что находится на кухне.

Я только включил плиту, как кто-то постучал в дверь. Бриджит была на каком-то предсвадебном вечере с остальными подружками невесты, так что это не могла быть она. Кто еще мог прийти в такое время?

Я снова выключил плиту и проверил камеру наблюдения.

Ты, должно быть, издеваешься надо мной.

Я вышел из кухни, пересек гостиную и открыл входную дверь.

— Какого черта ты здесь делаешь?

Андреас поднял брови.

— Я начинаю обижаться на грубые приветствия, которые вы с Бриджит настойчиво предлагаете мне. Возможно, ей это сойдет с рук, но я — принц, а ты — нет. — Когда он это сказал, в его голосе прозвучала странная нотка, но она так быстро исчезла, что я подумал, не привиделось ли мне это.

— Появишься у моей двери без предупреждения, получишь любое приветствие, которое я захочу передать. — В моей улыбке было больше угрозы, чем юмора. — Радуйся, что не смотришь в дуло моего пистолета.

Андреас разочарованно хмыкнул.

— И подумать только, я пришел сюда, чтобы помочь.

— Я сомневаюсь в этом.

— Вопреки тому, что могла сказать тебе Бриджит, я не плохой парень. Я хочу лучшего для своей семьи и страны. — Он поправил манжеты своей рубашки. — Например, я нахожу достойным восхищения то, как Николай отрекся от престола ради настоящей любви. В конце концов, это он должен прожить свою жизнь, и он выбрал счастье. Молодец.

Нетерпение захлестнуло меня.

— Тебе есть что сказать, или тебе просто нравится слушать, как ты говоришь?

— Мне нравится слушать, как я говорю, — сказал Андреас. — Обычно потому, что я говорю правду. Но свадьба Николая заставила меня задуматься… что бы выбрала Бриджит, если бы у нее был выбор? Ее сердце или ее страну?

Моя рука сомкнулась на дверной ручке. Я был так близок к тому, чтобы захлопнуть дверь перед его носом, принц он или нет.

— Она не отречется от престола. Какую бы схему ты ни придумал, она не сработает.

— Возможно, ты прав, и в этом случае мне жаль мою кузину. Она до конца жизни застряла в браке по политическим соображениям. — Сочувствие промелькнуло на лице Андреаса, но меня это не обмануло. — Она романтик, даже если пытается это скрыть. Великая любовь и все такое. К сожалению, для наследника престола это не всегда возможно. — Он сделал паузу. — Но опять же, Стеффан Гольштейн вполне может стать исключением. Они — симпатичная пара, не находишь?

В моей челюсти запульсировал мускул.

— Как я уже сказал, я забочусь о своей семье и стране. — Глаза Андреаса мерцали. — Я хочу, чтобы все были счастливы, и хотя Стеффан кажется вполне подходящим кандидатом в супруги, Бриджит будет гораздо счастливее, если она отречется от престола.

— Чтобы ты мог стать королем, — сказал я категорично.

Он пожал плечами.

— В любом случае, она никогда не хотела быть королевой. Почему бы не передать трон мне?

— Знаешь, все это похоже на личную проблему. Для тебя, — холодно сказал я. — Не понимаю, зачем ты мне все это рассказываешь.

Улыбка Андреаса заставила моего охранника подняться.

— Американский подрядчик, который переехал в другую страну, чтобы стать постоянным телохранителем принцессы? Думаю, ты знаешь. — Он повернулся, но прежде чем уйти, добавил, — Спасибо, что уделили мне время, мистер Ларсен. Это была довольно познавательная беседа.

Бриджит была права. Он был сатанинским маленьким дерьмом, не говоря уже о том, что он был опасен. Если он не знал о нас с Бриджит, то, по крайней мере, подозревал, что у меня есть к ней чувства.

Я с грохотом захлопнул дверь.

Был ли Андреас тем, кто рыскал по гостевому дому? Я не мог придумать веской причины, почему он это сделал, разве что надеялся найти что-то уличающее Бриджит, но в этом случае ему не повезло.

Какое наказание предусмотрено за удар принца по лицу? Каким бы оно ни было, оно того стоило.

У меня зазвонил телефон, и я ответил, не взглянув на то, кто звонил.

— Что? — рявкнула я. Вероятно, это снова был Кристиан, звонивший, чтобы еще больше испортить мне настроение.

— Я застала тебя в неподходящее время? — весело прозвучал в трубке голос Бриджит.

Мои мышцы расслабились, и я выдохнул.

— Я думал, что ты кто-то другой, принцесса. — Я прислонился к стене. — Разве ты не должна быть на вечеринке подружек невесты?

— Да. Я пробралась в ванную. Я не могу долго говорить, но завтра свадьба и… — Бриджит понизила голос. — Я скучаю по тебе.

Мы виделись каждый день, но я знал, что она имела в виду. Я скучал по тем моментам, которые принадлежали только нам.

— Я тоже скучаю по тебе, принцесса. — На этот раз я улыбнулся настоящей улыбкой. — Есть шанс, что я смогу убедить тебя пробраться через окно в ванной, чтобы мы могли закончить ночь с шумом? Так сказать.

Она фыркнула от смеха, который оборвала на полуслове, хрюкнув.

Я разразился собственным смехом.

— Ты только что хрюкнула?

— Нет.

— Не очень-то похоже на принцессу.

— Я не хрюкала. — Я практически видел, как на другом конце линии ее лицо пылает красным цветом. Она была чертовски очаровательна. — В любом случае, я не могу пробраться через окно. Мы на третьем этаже.

— Третий этаж — это не так уж и высоко.

Бриджит надулась.

— Тебе легко говорить. Не ты рискуешь умереть.

— Поверь мне, принцесса. Я скорее покончу с собственной жизнью, чем попрошу тебя сделать что-то, что может причинить тебе боль.

Я не хотел говорить эти слова. Они просто выпали, как будто были там все это время и ждали подходящего момента, чтобы дать о себе знать.

Забавно, но я не расстроился и не смутился, хотя они были слишком близки к исповеди, чтобы меня это устроило. Они просто были правильными.

Всё с Бриджит было правильно.

— Я знаю, — сказала она, такая мягко и тепло, что казалось, будто она находится рядом со мной и ласкает меня. — Я доверяю тебе.

Наступила напряженная тишина, наполненная другими, невысказанными словами, которые ждали своего часа, и мое сердце заколотилось, словно предупреждая меня не облажаться.

— Мы прошли долгий путь, не так ли? — проговорил я, наконец-то разрывая напряжение, прежде чем я сделал или сказал что-то, о чем потом буду сожалеть. То, что ни один из нас не был готов признать. — От драки, как кошка с собакой, до траха, как…

— Риз.

— Что? Ты позволила мне вылизать тебя на троне, но я не могу сказать слово, «трах».

— Ты невозможен. — Забава смягчила ее назидательный тон. — Я… — Я услышал стук на заднем плане, а затем приглушенные голоса. Бриджит, должно быть, прикрыла телефон рукой. — Извини, это была Сабрина, — сказала она, ее голос стал яснее. Мне нужно идти, но мы увидимся завтра. — Ее голос стал еще мягче. — Спокойной ночи, мистер Ларсен.

— Спокойной ночи, принцесса.

Я подождал, пока она повесит трубку, прежде чем закончить разговор.

Я стоял долгое время, мои мысли были наполнены образами некой блондинки, пока я оглядывал свой королевский гостевой дом в Элдорре и думал, как, черт возьми, я оказался там, где оказался.

Глава 34

Бриджит

— Все в порядке? — спросила Сабрина, когда я вышла из ванной. Она постучала, чтобы проверить меня, и я поняла, что меня не было почти полчаса.

— Да. Мне просто нужно было в последнюю минуту подготовиться к мероприятию на следующей неделе, — сказала я, стыдясь того, как легко ложь слетела с моего языка. — Извини.

— Не нужно извиняться. — Сабрина жестом указала на свою сестру и лучшую подругу, которые отрубились на диване, пока на экране шел фильм «Дьявол носит Prada». — По крайней мере, ты не спишь.

Я издала небольшой смешок.

— Нам нужно поскорее лечь спать. У тебя завтра большой день.

— Наверное, ты права. Не могу поверить, что он уже почти наступил. — Сабрина возилась со своим обручальным кольцом, выглядя ошеломленной и немного потерянной. — Это кажется нереальным. Я хотела небольшую свадьбу, но…

— У тебя неразбериха? — Я опустилась на диван рядом с ней. — Добро пожаловать в королевскую жизнь. Даже если Ник отрекся от престола, он все равно король по крови, и все, что он делает, является отражением короны.

— Я знаю. Я просто надеюсь, что не опозорюсь. — Сабрина одарила меня нервной улыбкой, но затем ее выражение лица стало серьезным. — Бриджит, я знаю, что мы не так хорошо знакомы, но я хотела поблагодарить тебя за то, что ты согласилась быть частью моей свадебной вечеринки. Правда. Это очень много для меня значит.

— Конечно. Ты будешь моей невесткой.

Когда Николай впервые рассказал мне о своем отречении от престола, я возмутилась. Это было не то, чем я гордилась, но это была правда. Если бы он не встретил Сабрину, он все еще был бы наследным принцем, а я жила бы своей жизнью в Нью-Йорке.

Но сейчас, глядя на нее, я поняла, что не вернулась бы к своей жизни в США, даже если бы могла. Это была иллюзия свободы, и ничего больше. Я была заперта в одной и той же монотонности фальшивых улыбок и скучных событий. Быть наследной принцессой — это больше правил и меньше клетка, но это также и больше цели, а это единственное, чего всегда не хватало в моей жизни.

Каким-то образом, где-то на этом пути, я вжилась в свою новую роль. Потребуется некоторое время, прежде чем я полностью освоюсь в ней, но я к этому шла.

— Да. Надеюсь, хорошей. — Сабрина сжала мою руку. — Я люблю Николая, и я бы солгала, если бы сказала, что не рада его отречению от престола. Но я также знаю, какое огромное бремя легло на тебя, и за это я прошу прощения.

— Не нужно извинений. Ты не сделала ничего плохого, кроме того, что влюбилась.

Я знала это. Я всегда это знала. Но только когда я сказала это в тот момент, вся моя затаенная обида на Николая и Сабрину улетучилась.

Это была не их вина. Не было неправильного выбора. Если бы Николай выбрал трон вместо Сабрины, это было бы разрушительно для него, но это было бы понятно. Если бы он выбрал Сабрину, как он это сделал, это тоже было бы понятно. Любовь или страна. Невозможный выбор, когда будущее нации лежит на твоих плечах.

Виновата только система, которая заставила его сделать выбор.

— Мой брат обожает тебя, — добавила я. Мы с Николаем не были очень близки, но я знала его достаточно хорошо, чтобы заметить разницу. Когда он был рядом с Сабриной, он становился другим человеком, более счастливым, и я никогда бы не отказала ему в этом.

Лицо Сабрины засветилось, стирая часть прежнего напряжения.

— Иногда это все еще кажется мечтой, — призналась она. — Встретить кого-то, кто увидит меня такой, какая я есть, с недостатками и всем остальным, и полюбит меня несмотря ни на что. — Она снова сжала мою руку, ее глаза были мудрыми в свои двадцать пять лет. — Я надеюсь, что и ты однажды найдешь такую любовь. Будь то Стеффан или кто-то другой.

Поверьте мне, принцесса. Я скорее покончу с собственной жизнью, чем попрошу тебя сделать что-то, что может причинить тебе боль.

Я принужденно улыбнулась.

— Однажды.

Но позже той ночью, когда я смотрела в потолок и думала о Ризе, Стеффане и моих менее чем уверенных попытках отменить закон о королевских браках, я не могла не задаться вопросом, есть ли в этом королевстве место только для одного счастливого конца… и не слишком ли поздно для моего.

Глава 35

Риз

Как и ожидалось, свадьба принца Николая и Сабрины превратилась в сумасшедший дом. Половина дорог города была перекрыта, над головой проносились вертолеты, снимавшие процессию с воздуха, а тысячи людей толпились на улицах, стремясь увидеть сказку, разворачивающуюся в реальной жизни. Пресса слетелась со всего мира, затаив дыхание, освещая каждую деталь — от длины шлейфа свадебного платья Сабрины до списка звездных гостей. Единственными репортерами, допущенными на церемонию, были представители национальной газеты и телерадиовещательной компании Эльдорры, получившие эксклюзивные права на первый репортаж, но это не помешало остальным бороться за лучший вид снаружи церкви.

Бриджит провела весь день, занимаясь тем, чем занимаются подружки невесты. Пока они готовились в комнате для новобрачных, я дежурил в холле вместе с телохранителем Сабрины Джозефом, который также был американским подрядчиком, поскольку Николай отказался от прав на королевскую гвардию, когда отрекся от престола.

Пока Джозеф увлеченно рассказывал о подвигах своего предыдущего клиента — непрофессионально, конечно, но я не был его начальником, — я наблюдал за обстановкой. В такой важный день, как сегодня, все могло пойти не так.

К счастью, все было тихо, и вскоре дверь открылась, Сабрина вышла, сияя в своем шикарном белом платье и фате. Подружки невесты вышли вслед за ней, а Бриджит осталась позади.

На ней было такое же бледно-зеленое платье, как и на других подружках невесты, но она сияла так, как никто другой. Мои глаза задержались на тени ее декольте и на том, как платье обнимало ее бедра, прежде чем я перевел его на ее лицо, и мое дыхание застряло в горле.

Половину времени я не мог поверить, что она существует.

Бриджит улыбнулась мне тайком, проходя мимо, и окинула мой костюм и галстук оценивающим взглядом.

— Хорошо выглядите, мистер Ларсен, — пробормотала она.

— Как и вы. — Я пошел за ней и понизил голос до едва слышного. — Не могу дождаться, чтобы позже сорвать с тебя это платье, принцесса.

Она не ответила, но я видел достаточно ее профиль, чтобы заметить румянец на ее щеках.

Я усмехнулся, но мое хорошее настроение продлилось недолго, потому что, когда мы вошли в зал бракосочетаний, первым, кого я увидел, был Стеффан, мать его, Гольштейн, сидящий на одной из передних скамей. Блестящие туфли, волосы уложены, а глаза устремлены на Бриджит.

Я был уверен, что он трахает ту женщину, с которой мы видели его в отеле, но если он не перестанет так смотреть на Бриджит, я вырву ему язык и задушу его им до смерти.

Я заставил себя сосредоточиться на церемонии, а не на жестоких мыслях, роящихся в моей голове. Этого не было в инструкциях Элин, но я полагал, что убийство высокопоставленного гостя в разгар королевской свадьбы не одобряется.

Бриджит заняла свое место у алтаря, а я остался в боковой тени, впитывая ее. Она стояла сбоку, лицом ко мне, и когда Николай и Сабрина произносили свои клятвы, она поймала мой взгляд и подарила мне еще одну из своих маленьких улыбок, настолько тонкую, что ее можно было не заметить, если только не следить за каждым ее микровыражением.

Мои плечи расслабились, а рот приподнялся в призрачной улыбке.

Момент, предназначенный только для нас, украденный под носом у сотен людей в самой большой церкви Атенберга.

После окончания церемонии все поехали в бальный зал дворца на грандиозный первый прием. Второй, более интимный вечерний прием состоялся в Толоуз-Хаус, новой резиденции Николая и Сабрины, расположенной всего в десяти минутах ходьбы от дворца. Приглашения получили только двести самых близких друзей и родственников семьи, пресса не допускалась.

Именно здесь гости по-настоящему раскрепостились… и именно здесь мне пришлось наблюдать, как Бриджит и Стеффан танцуют вместе. Одна из его рук легла ей на поясницу, и она улыбнулась чему-то, что он сказал.

Ревность впилась в меня когтями, острая и безжалостная.

— Они красивая пара, — сказал Джозеф, проследив за моим взглядом. — Принцесса и герцог. Сказочное дерьмо. — Он покачал головой и усмехнулся. — Жаль, что она никогда бы не выбрала такого обычного Джо, как ты или я, а? Я бы трахнул…

— Будь осторожен в своих дальнейших словах. — Смертельная нотка пронзила мои слова. — Или это будет последнее, что ты скажешь.

Стеффан может быть неприкасаемым, но Джозеф? Я мог бы разорвать его на части и использовать его кости для своих зубов.

Он, должно быть, тоже это знал, потому что замолчал и отодвинулся от меня на дюйм.

— Это была шутка, — пробормотал он. — Ты слишком серьезно относишься к своей работе, не так ли?

— Прояви немного уважения. Это наследная принцесса. — А ты недостоин соскребать грязь с ее туфель.

Как, черт возьми, Сабрина оказалась с Джозефом в качестве телохранителя? У этого человека был социальный такт, как у кирпича, и это говорю я, человек, который не мог — и не стал бы — целовать задницу, если бы кто-то приклеил мои губы к ней.

Джозеф был достаточно умен, чтобы не заговаривать снова. Он стоял в нескольких футах от меня с угрюмым выражением лица, но мне было наплевать, обиделся ли он. У меня были другие заботы.

Песня сменилась, но Стеффан и Бриджит остались на танцполе. Я знал, что она осталась из чувства социальной ответственности, но видеть их вместе было ничуть не менее приятно, тем более что Джозеф был прав. Они действительно были хорошо подобранной парой. Бриджит, ангельская и царственная. Стеффан, чистоплотный и галантный в своем шикарном смокинге.

Потом был я, татуированный и покрытый шрамами, преследуемый тем, что я сделал, и кровью на моих руках.

По общему мнению, Стеффан был лучшим и более легким вариантом для Бриджит. Ее дед, дворец, пресса… все они слюной исходили от любовной истории принцессы и герцога.

Мне было наплевать.

Бриджит была моей.

Она не принадлежала мне, но я все равно забирал ее. Ее смех, ее страхи, ее радость и ее боль. Каждый дюйм ее тела и биение ее сердца. Все мое.

И с меня было достаточно наблюдать за ней в объятиях другого мужчины.

Я покинул свой пост и прошелся по танцполу, не обращая внимания на протестующий возглас Джозефа. Я нарушал все правила протокола, но было уже поздно, и большинство гостей были уже слишком пьяны, чтобы обращать на меня внимание. Я был наемным работником, на которого большинство из них не обращали внимания, и в данном случае это пошло мне на пользу.

— Ваше Высочество. — В моем ровном голосе промелькнула мрачная нотка. — Извините, что прерываю, но звонила Джулс. У нас чрезвычайная ситуация.

Я держал телефон Бриджит, пока она танцевала, так что оправдание имело смысл.

Тревога пересекла ее лицо.

— О, нет. Это должно быть серьезно. Она никогда не звонит в экстренных случаях. — Она посмотрела на Стеффана. — Ты не будешь возражать, если я…

— Конечно, нет, — сказал он. От неловкого, стеснённого Стеффана из отеля не осталось и следа. — Я понимаю. Пожалуйста, ответьте на звонок. Я буду здесь.

Не сомневаюсь. Может, я смогу подкупить обслуживающий персонал, чтобы он подсыпал что-нибудь в его напиток. Не настолько, чтобы убить его, но достаточно, чтобы вывести его из строя на остаток ночи.

Когда мы выходили из приемной, я передал Бриджит ее телефон, чтобы сохранить уловку, но сказал:

— Джулс не звонила.

— Что? — Ее брови сошлись в замешательстве. — Тогда почему ты…

— Он подошел слишком близко. — Я стиснул зубы так сильно, что у меня заболела челюсть.

Прошло несколько секунд, прежде чем лицо Бриджит прояснилось. Она огляделась вокруг, а затем прошептала:

— Ты же знаешь, что я должна была танцевать с ним.

— Ты танцевала с ним дважды.

— Риз, вообще-то он мой спутник.

Это было неправильно, и, судя по тому, как поморщилась Бриджит, она это знала.

Я остановился перед помещением, которое, как я знал по своей предсвадебной работе, было библиотекой.

— Входи, — отрывисто сказал я.

Тяжелое глотание нарушило тонкие линии горла Бриджит, но она повиновалась без споров.

Я последовал за ней внутрь и с тихим щелчком закрыл за нами дверь. Комната еще не была полностью обставлена, и в ней не было ничего, кроме ковра, стола и большого зеркала. Свет был выключен, но сквозь занавески пробивалось достаточно лунного света, чтобы я мог заметить настороженное выражение лица Бриджит.

— Я же говорила тебе, я должна была привести его, — сказала она. — Все ожидали, что я приведу с собой пару, и было бы странно, если бы я танцевала с ним только один раз.

— Перестань произносить слово спутник. — Это прозвучало мягко и опасно настолько, что она вздрогнула.

Я подошел к столу у окна и прислонился к нему, наблюдая за Бриджит темными, прищуренными глазами.

Одержимость и гнев охватили меня — не на нее, на нашу ситуацию и мир, где мы были вынуждены красться, как преступники. Я ненавидел необходимость скрывать ее, нас. Я хотел, чтобы весь мир знал, что она моя и только моя. Я хотел вытатуировать себя на ее коже и погрузиться в нее так глубоко, чтобы она никогда не смогла меня вытащить.

— Сними платье, — сказал я.

— Риз…

— Сними.

Я услышал, как Бриджит затаила дыхание в другом конце комнаты, но она не стала спорить. Вместо этого она потянулась за спину и сделала то, что я просил, не сводя взгляд с моего взгляда, все это время.

Кроме нашего резкого дыхания, тихий металлический звук застежки-молнии был единственным звуком, нарушающим тишину.

Я оставался неподвижным, мои мышцы сворачивались от напряжения.

Я не мог требовать ее так, как хотел за этими стенами, но здесь, прямо сейчас, когда мы были только вдвоем?

Я собирался брать ее до тех пор, пока мы оба не будем полностью уничтожены.

Глава 36

Бриджит

Мое платье собралось вокруг лодыжек, оставив меня только в кружевном бюстгальтере и стрингах. Меня пробирала дрожь — от предвкушения или от легкой прохлады в воздухе, я не была уверена. Возможно, смесь того и другого.

Риз был в силуэте на фоне лунного света, поэтому я не могла видеть его лица, но я чувствовала жар его взгляда, который пронизывал меня. Темный и властный, как прикосновение любовника, оставляющий за собой след из восхитительных мурашек.

Я смочила губы, страстно желая прикоснуться к нему, но зная, что в моих интересах не двигаться, пока он мне не скажет.

— Бюстгальтер. Снимай.

Через две секунды белое кружево соединилось с зеленым шелком на полу.

Я потянулась вниз, чтобы снять трусики, но низкий рык остановил мои движения.

— Я не говорил тебе этого делать. — Взгляд Риза задержался на моей груди, и мои соски, уже настолько твердые, что ими можно было резать стекло, запульсировали еще больше. — Не снимай трусики, перчатки и каблуки, — сказал он все тем же обманчиво мягким тоном. — И ползи ко мне.

У меня перехватило дыхание от шока, даже когда мое ядро сжималось от приказа.

Я никогда в жизни ни перед кем не ползала — и при этом была абсолютно голой, не меньше. Даже если бы я не была будущей королевой, это было бы унизительно. Оскорбительно Развратно.

И я никогда еще не была так возбуждена.

Я опустилась на руки и колени, снова задрожав от ощущения прохладного деревянного пола на моей голой коже.

И я начала ползти.

Комната была не такой уж большой, но от предвкушения она казалась бесконечной. На полпути я взглянула на себя в зеркало во весь рост, висевшее на стене, и моя кожа загорелась от этого зрелища.

Я все еще носила элегантные перчатки длиной до локтя, которые прилагались к моему наряду подружки невесты, но в паре с туфлями на каблуках и стрингами они выглядели непристойно.

Мое дыхание становилось все более прерывистым. Я была настолько мокрой, что мои бедра скользили друг по другу, и к тому времени, когда я добралась до Риза, по моим ногам текло.

Я остановилась у его ног и посмотрела вверх. Теперь я видела его более четко, но выражение его лица оставалось неразборчивым, за исключением огня, пылающего в его глазах.

— Хорошая девочка. — Одной рукой он сжал мои волосы, а другой расстегнул брюки. Его член выскочил наружу, толстый и твердый, с набухшей головки капала сперма.

Боже, мне нужно было попробовать его на вкус. Никто и никогда не возбуждал меня так сильно, как он. Каждое слово, каждое прикосновение, каждый взгляд. Я хотела всего этого.

Я смотрела на него умоляющими глазами.

Риз еще не успел кивнуть, как я взяла его в рот, наслаждаясь его стонами и тем, как он тянул меня за волосы, пока я жадно лизала и сосала.

— Что бы сказал твой народ, если бы увидел тебя сейчас, принцесса? — прохрипел он, проталкивая свой член глубже, пока он не уперся в заднюю стенку моего горла. Я зашипела, мои глаза слезились от его размеров. — Ползающую и задыхающуюся на члене своего телохранителя?

Я издала нечленораздельный стон. Моя рука скользнула между ног, но я не успела прикоснуться, как он резко дернул меня вверх и захватил мой рот в жестком, карающем поцелуе.

Он все еще злился из-за Стеффана. Я чувствовала его вкус на его языке, ощущала его в грубости его рук, когда он сжимал мою задницу.

— Ты для меня больше, чем просто телохранитель. — Мне нужно было, чтобы он понял это, даже среди нашей похотливой дымки.

— Да, я могу тебя завести, — едко сказал Риз. — Спорим, ни один из этих лелейнных аристократов не сможет трахнуть тебя так, как тебе нужно.

Я не клюнула на приманку.

— Это нечто большее.

Это было самое близкое к тому, чтобы озвучить то, что было у меня на сердце.

В глазах Риза мелькнуло что-то уязвимое, и его прикосновение на секунду смягчилось, прежде чем его лицо снова стало жестким. Он закружил меня и перегнул через стол, прижимая свое тело к моему, пока каждый сантиметр его тела не слился с каждым сантиметром меня.

Он опустил свой рот к моему уху и сцепил одну руку с моей.

— Я хочу, чтобы ты кое-что знала, принцесса, — сказал он, его голос хрипло прошелестел по моей коже. — В мире не так много того, что я хотел бы назвать своим. Я видел и делал слишком много дерьма в своей жизни, чтобы верить в вечность. Но ты… — Он схватил меня за подбородок свободной рукой. — Ты принадлежишь мне. Мне плевать, что говорит закон или кто-то еще. Ты моя. Понимаешь?

— Да. — Я сжала его руку, мое сердце и тело болели по совершенно разным причинам.

Риз выдохнул резкий, дрожащий вздох и отстранился. Я уже собиралась протестовать, но он грубо раздвинул мои бедра и стянул с меня нижнее белье.

Клубок предвкушения в моем животе свернулся еще туже.

— Есть еще кое-что, что ты должна знать. — Он провел двумя пальцами по моей влаге, а затем засунул их мне в рот, заставляя попробовать мои соки. Непроизвольный стон вырвался у меня от незнакомого привкуса на языке. — Мне не нравится, когда другие люди трогают то, что принадлежит мне. Особенно когда это спутник а не я.

Я знала, что у меня будут проблемы, как только я это сказала.

— Но, возможно, тебе нужен урок, чтобы понять это. — Риз провел большим пальцем по моему набухшему клитору, а затем его ладонь приземлилась на то место, где был большой палец. Мое тело дернулось, и из горла вырвался крик удивления и боли, но пальцы Риза во рту заглушили звук.

Его ладонь снова приземлилась на мою киску с громким шлепком. Снова. И снова.

Я дрожала, мои глаза наполнились слезами, когда острые как бритва ощущения пронзили меня насквозь. Весь мой мир сузился до пульсирующего жара между ног и мужчины, который доставлял боль и удовольствие в равной степени.

— Кому принадлежит твоя киска? — Риз убрал пальцы от моего рта и сжал мою грудь.

— Тебе, — задыхалась я, сжимая край стола так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Скажи это еще раз. — Жестко. Требовательно. Властно.

— Тебе! Моя киска принадлежит тебе. — Мой голос сорвался на всхлип, когда он нанес еще один жгучий шлепок по моему клитору.

— Именно так. Она принадлежит мне, и никогда не забывай об этом. — Шлепок.

Я издала пронзительный стон, пытаясь одновременно вырваться и сильнее прижаться к нему. Я не могла сказать, нравится мне происходящее или нет, только то, что я капала и горела, и каждое царапанье моих сосков о деревянный стол посылало новый толчок тепла прямо к моему пульсирующему клитору.

— Ты снова собираешься танцевать со своим спутником? — Голос Риза звучал удивительно ровно, хотя и жестко контролируемо.

Я покачала головой, слезы покатились по моим щекам.

— Хорошо. — Шлепок. — Ты такая мокрая, принцесса. — Шлепок. — Ты бы видела, каким красивым и набухшим выглядит сейчас твой клитор. Как будто он умоляет меня шлепнуть его посильнее. — ШЛЕПОК.

Это было слишком. Слова, жестокое, грязное наказание, тот факт, что мы делали это прямо за углом и в коридоре от моей семьи и друзей.

Я взорвалась. Сильно. Долго. Жестоко. В ушах гудело, колени подгибались, в глазах вспыхивали огни. Я бы упала на пол, если бы Риз не удержал меня, пока самый сильный оргазм в моей жизни пронесся через меня, как электрический шторм, и мне пришлось опустить голову и уткнуться лицом в руку, чтобы подавить крик.

Я еще не отошла от волн своей сокрушительной разрядки, когда почувствовала, как язык Риза нежно гладит мой клитор, облизывая и успокаивая, пока жжение не утихло.

Как только я собралась с силами, он встал и медленно ввел свой член в меня. Он так же медленно вынул его, пока внутри не остался только кончик, и сделал паузу. Я вдохнула, но мой первый настоящий вдох за эту ночь перешел в визг, когда он внезапно врезался в меня со страшным напором. Его кулак в моих волосах удерживал меня на месте, пока он достигал точки, и контраст между нежностью его входа и дикой яростью, с которой он теперь трахал меня, пошатнул мои чувства до такой степени, что я могла только держаться за стол изо всех сил.

Входил и выходил. С каждым разом все сильнее и быстрее, пока покалывания в основании позвоночника не ожили, и я снова перевалилась через край.

— О, Боже, Риз.

— Вот так, принцесса. — Он прижался поцелуем к моему плечу, его движения становились все более дергаными. Он тоже был готов кончить. — Такая хорошая девочка. Кончи для меня.

Я сделала это, бесконечно и бессовестно, разбиваясь на миллион кусочков вокруг него.

И когда Риз тоже кончил с громким стоном, я подумала, знает ли он, что ему принадлежит каждый из этих кусочков — не только моего тела, но и моего сердца.

Глава 37

Бриджит

Мы с Ризом так и не вернулись на прием. К тому времени, как он закончил со мной, я никак не могла привести себя в порядок настолько, чтобы предстать перед другими людьми, поэтому мы выскользнули через боковую дверь и пробрались обратно во дворец. Каким-то чудом нас никто не увидел.

Для подружки невесты было ужасно уходить раньше времени, не сказав ни слова, но к тому времени, как мы извинились, вечеринка уже заканчивалась, и большинство людей были слишком пьяны, чтобы заметить мое отсутствие.

Тем не менее, я чувствовала себя ужасно из-за того, что оставила Стеффана на произвол судьбы. Я позвонила ему на следующее утро и принесла глубочайшие извинения, заявив, что неотложные дела моей подруги заняли больше времени, чем ожидалось. Он, как и ожидалось, отнесся к этому милостиво. Он не был таким нервным во время приема, как в отеле, но он был рассеянным, и я подозревала, что он мог почувствовать облегчение от моего внезапного ухода.

— Куда ты ушла? — спросила Микаэла после того, как я закончила свой звонок. Мы были в моей комнате и обсуждали, как заставить Эрхалла вынести на обсуждение предложение об отмене закона о королевских браках. — Ты исчезла на половине приема.

— Одна из моих подруг по колледжу позвонил по срочному делу. — Я избегала ее взгляда, изучая список голосований Эрхолла в парламенте.

— Правда? — В ее голосе звучало сомнение. — Даже несмотря на то, что вы находитесь в разных странах?

— Ей нужен был совет по личному вопросу.

Очередная ложь. Они накапливались одна за другой, и скоро я не смогу выпутаться.

Я перевернула страницу с большей силой, чем нужно.

— Хорошо. — Остался намек на сомнение, но Микаэла не стала настаивать на этом. — Я спрашиваю только потому, что твой кузен искал тебя.

Я замерла.

— Андреас? Он искал меня на приеме?

— Да, он сказал, что должен сообщить тебе что-то важное.

Мое сердцебиение участилось. Ты слишком остро реагируешь. Я думала, Андреас уже ушел. Я слышала, как он попрощался с Николаем и Сабриной задолго до того, как мы с Ризом вышли. Я ослышалась, или он по какой-то причине вернулся? Видел ли он, как мы с Ризом уходили? Даже если и так, он не мог знать, что мы делали… если только он не следил за нами. Но если бы Андреас знал, он бы бросил мне это в лицо, как только смог бы, а уже прошел целый день.

Моя голова закружилась, когда я перебирала все возможные сценарии.

— Ты сказала ему, где я была?

— Нет, — медленно сказала Микаэла. — Я не знала, где ты. Помнишь?

— Точно. Извини. — Я прижала пальцы к виску, пытаясь разобраться в своих мыслях. — У меня сейчас мозги набекрень. Мы можем обсудить это позже?

— Конечно. В любом случае, у меня скоро ужин. — Беспокойство скользнуло по ее чертам, когда она собирала сумку и перекидывала ремень через плечо. — Ты уверена, что больше ничего не случилось? Ты ведешь себя странно уже несколько недель.

— Да, у меня просто стресс. Мне нужен отпуск. — Я принудительно рассмеялась. — Я поговорю с тобой позже. Приятного ужина.

После ухода Микаэлы я отложила свои заметки об Эрхалле в сторону и вместо этого ответила на письма граждан за эту неделю. Объем почты, как личной, так и электронной, вырос настолько, что мне пришлось нанять помощников, но я все равно любила отвечать лично, когда могла. Кроме того, это было хорошим отвлечением от моих переживаний по поводу Андреаса.

Я слишком много прочла в одном случайном комментарии Микаэлы. Андреас мог искать меня по разным причинам, и у него было искаженное представление о том, что важно. Возможно, он хотел пожаловаться на то, что его посадили не за тот стол на приеме или что-то в этом роде.

Я успела проделать половину пути в стопке писем, когда на моем ноутбуке появилось уведомление о новом письме. Я почти проигнорировала его, но что-то заставило меня нажать на него, и мое подозрение усилилось, когда я увидела сообщение с электронной почты отправителя — случайную строку цифр и букв, размещенную на домене, о котором я никогда не слышала, и сообщение в одну строку.

Недостаточно осторожны, Ваше Высочество.

Я уставилась на файл MP4, приложенный к письму. Ни названия, ни намека на то, что он содержит.

Не открывать незнакомые файлы от неизвестных отправителей — это 101 правило компьютерной безопасности, но это была электронная почта, которая была только у моего близкого окружения. Для публичной переписки у меня была отдельная.

С другой стороны, найти электронную почту, даже частную, было несложно.

Любопытство пересилило мои сомнения, и я щелкнула по файлу.

Простите меня, боги компьютерной безопасности.

Появилось видео, и оно воспроизводилось в автоматическом режиме. Оно было настолько темным и зернистым, что мне потребовалась минута, чтобы понять, что происходит, но когда я поняла, вся кровь отхлынула от моего лица.

Я вцепилась в край стола и в ужасе уставилась на ролик, где мы с Ризом в библиотеке Николая. Даже без звука это было убийственно — я перегнулась через стол, он схватил меня за волосы и впился в меня сзади.

Было настолько темно, что мы были бы неузнаваемы, если бы я не повернула голову на половине видео. Лицо Риза не было видно на камере, но его волосы, рост и телосложение делали его личность предрешенной, и не потребовалось бы много редактирования, чтобы улучшить качество и осветлить его настолько, чтобы любой, кто смотрел, точно знал, кто что делает.

Меня сейчас стошнит.

Моя кожа была горячей и липкой, в ушах стоял странный гул, а в голове проносились вопрос за вопросом.

Откуда взялось видео? Кто мог так быстро заполучить его в свои руки? Кто знал, где искать?

Судя по углу обзора, камера находилась внутри комнаты, хотя Николай и Сабрина категорически отказывались от камер наблюдения в своих личных покоях. Кто-то, должно быть, установил ее там. Они надеялись застать Николая и Сабрину за чем-то, а вместо этого поймали нас с Ризом? Но зачем им понадобилось устанавливать камеру в недостроенной библиотеке? Почему не в спальне или кабинете?

Самое главное… чего хотел отправитель?

Глава 38

Бриджит

Всю оставшуюся неделю я была на взводе. Я пыталась скрыть это, но все заметили — Риз, Микаэла, моя семья. Я винила в этом стресс, но не была уверена, что кто-то мне поверил.

Я никому не рассказала о видео. Пока нет. Отправитель не связывался со мной с тех пор, а мои ответы на письмо были отклонены. Я убедила службу безопасности Николая и Сабрины проверить их дом на наличие жучков в качестве «профилактической меры», но они ничего не нашли, даже в библиотеке.

Это должно было заставить меня чувствовать себя лучше, но это только усилило мою тревогу. Кем бы ни был отправитель, он мог незаметно войти и выйти из одного из самых охраняемых зданий города, и это было нехорошо. Совсем не хорошо.

Моим главным подозреваемым был Андреас, но он был не из тех, кто сдерживается. Если бы у него было видео, на котором мы с Ризом, он бы держал его у меня над головой. Дразнил бы меня этим. Возможно, шантажировал бы меня. Он не стал бы посылать его один раз и не стал бы повторять это в течение почти недели.

Он искал меня на приеме — я до сих пор не знаю, зачем, поскольку я не видела его после свадьбы, и он не связывался со мной — но это было, когда мы с Ризом были в библиотеке.

Если это был не Андреас, то кто же это мог быть? И когда же прилетит еще один сюрприз?

Потому что был еще один сюрприз. Я была уверена в этом.

— Тебя что-то беспокоит, — сказал Риз, когда мы возвращались во дворец с церемонии разрезания ленточки в благотворительном магазине. — Только не говори мне, что это стресс. Это не так.

Я слабо улыбнулась.

— Ты думаешь, что знаешь все.

Я должна сказать Ризу. Он бы знал, что делать. Но маленькая, глупая, эгоистичная часть меня боялась того, как это повлияет на нас. Если он узнает, что кто-то знает о нас, он отстранится и разорвет отношения?

Но если я не скажу ему, видео может взорваться на наших глазах, и я все равно потеряю его.

Моя голова раскалывалась от нерешительности.

— Я знаю о тебе все. — Слова Риза пронеслись надо мной, глубокие и уверенные.

Просто скажи ему. Покончить с этим, как с пластырем. Иначе тайна будет висеть над моей головой Бог знает сколько времени, как гильотина, ожидающая удара.

Но прежде чем я успела затронуть эту тему, машина остановилась. Я так погрузилась в свои мысли, что не заметила, что мы едем не к дворцу, а прочь от него.

Риз припарковался на обочине дороги, рядом с лесом на окраине Атенберга. Однажды я отдыхала там с Николаем в средней школе — под строгим надзором, конечно, — но с тех пор я туда не возвращалась.

— Доверься мне, — сказал он, заметив мое замешательство, которое только усилилось, когда он повел меня через лес. Между деревьями змеилась четкая тропа, так что другие люди, должно быть, выбирали короткий путь, хотя у леса был главный вход с сувенирным магазином и парковкой.

— Куда мы идем? — прошептала я, не желая нарушать благоговейную тишину, окутывающую деревья.

— Увидишь.

Как всегда, загадочно.

Я вздохнула, в равной степени раздраженная и заинтригованная.

Часть меня хотела рассказать ему о видео сейчас, но я не могла испортить настроение перед тем, как увидеть сюрприз, не так ли?

Отговорки, отговорки, шептала моя совесть.

Я проигнорировала ее.

Но когда мы прибыли к месту назначения, я не смогла сдержать вздох.

— Риз…

Мы стояли на поляне, где не было ничего, кроме большой красивой беседки. Я даже не знала, что в лесу есть беседка.

Мое сердце защемило от явного воспоминания о нашем первом совместном отдыхе.

— Если нас поймают, используешь преимущество своего звания. — Риз протянул руку. Я взяла ее и последовала за ним внутрь деревянного строения. — Мы довольно далеко от главной тропы, так что думаю все будет в порядке.

— Как ты нашел это место? Ты как заклинатель беседок.

Он засмеялся.

— Я планировал когда-нибудь отправиться сюда в поход и изучил карты троп. Беседка не является секретом. Большинство людей просто слишком ленивы, чтобы проделать весь этот путь.

— Почему… — Я снова отвлеклась, когда он стал возиться с чем-то в своем телефоне, и воздух наполнился тихой музыкой.

— Мы так и не потанцевали на свадьбе, — просто сказал он.

— Тебе не нравится, когда я танцую, — полушутя-полусерьезно сказала я, пытаясь скрыть эмоции, нахлынувшие на мою грудь.

То, что произошло в библиотеке во время приема у Николая, навсегда останется в моей памяти.

— Я люблю, когда ты танцуешь. Но только со мной. — Он положил свободную руку на мою спину.

— Ты не танцуешь.

— Только с тобой.

Жжение усилилось.

— Осторожнее, мистер Ларсен, а то я подумаю, что действительно нравлюсь вам.

Его рот скривился в ухмылке.

— Детка, мы что-то большее.

Бабочки в моем животе взорвались, и сладкое, золотистое тепло наполнило мои вены.

Впервые за несколько дней я улыбнулась.

Я шагнула в объятия Риза, и мы покачивались в такт музыке, пока я зарывалась лицом в его грудь и вдыхала его чистый, успокаивающий запах.

Наши танцы всегда будут нашими. Тайными, приватными… запретными.

Часть меня дорожила моментами, которые принадлежали только нам, но часть хотела, чтобы нам не приходилось скрываться. Мы не были грязным секретом. Мы были самым прекрасным, что было в моей жизни, и я хотела поделиться этим с миром так, как все прекрасное заслуживает того, чтобы им делились.

— Где ты витяешь, принцесса? — Он провел костяшками пальцев по моей спине, и я улыбнулась сквозь боль в сердце.

Он так хорошо меня знал.

— Я здесь. — Я наклонила лицо и поцеловала его. Мы целовались медленно и сладко, исследуя друг друга с неторопливостью людей, у которых есть все время в мире.

Вот только у нас его не было.

Поцелуй, музыка, беседка… это был идеальный момент. Но, как и все моменты, он не мог длиться долго.

В конце концов, все закончится, и мы тоже.

* * *

— Бриджит, проснись!

На следующее утро меня разбудил громкий стук.

Я застонала, мое тело сопротивлялось движению, даже когда мое сердце непроизвольно пустилось в галоп от паники в голосе Микаэлы.

— Бриджит! — Снова стук.

— Одну минуту! — Я заставила себя встать с постели и накинула халат, прежде чем открыть дверь и увидеть расширенные глаза Микаэлы с нервным выражением лица. Ее кожа была бледнее, чем обычно, и веснушки выделялись на ее носу и щеках в виде темного созвездия.

Она жила всего в нескольких минутах ходьбы от дворца, но не стала бы приходить сюда так рано, если бы не чрезвычайная ситуация.

— Что такое?

Это было видео?

Мой желудок сжался. Боже, я должна была сказать Ризу вчера, но я не хотела портить наше время в беседке, а потом… потом… потом…

О, кого я обманываю? У меня было достаточно времени, чтобы сказать ему об этом после. Я просто струсила, как трусиха, и теперь получу по заслугам.

Дыши. Сохраняй спокойствие. Ты еще не знаешь, что на самом деле происходит.

— Это… — Микаэла замешкалась. — Бридж, включи «The Daily Tea».

The Daily Tea была медиакомпанией, специализирующейся на новостях и развлечениях знаменитостей, которая включала в себя самый читаемый журнал в стране и один из самых просматриваемых телеканалов. Некоторые считали ее дрянной, но у нее была огромная аудитория.

Микаэла последовала за мной в гостиную, где я трясущимися руками взяла пульт и включила телевизор.

— …сообщаем, что принцесса Бриджит состоит в отношениях со своим телохранителем, американским подрядчиком по имени Риз Ларсен. — Голос ведущего Daily Tea дрожал от волнения. — Ларсен был рядом с ней с выпускного курса престижного университета Тейер в США, и подозрения об их отношениях существовали годами…

Годами? Это была, за неимением лучших слов, полная чушь. Мы с Ризом даже не нравились друг другу много лет назад.

Я смотрела, не веря своим глазам, как на экране мелькают наши личные фотографии с закадровым комментарием ведущего. Мы идем по улице, рука Риза лежит у меня на пояснице, чтобы обойти лужу, когда я не смотрела, если я правильно помню. Риз помогает мне выйти из машины на благотворительном вечере, а наши глаза смотрят друг на друга. Я стояла слишком близко к нему на мероприятии на открытом воздухе несколько месяцев назад, но только потому, что было холодно и мне нужно было тепло тела.

Все невинные моменты, которые, будучи поставлены определенным образом и запечатлены в определенную секунду, заставили их выглядеть больше, чем они были на самом деле.

Затем появились более ужасные фотографии. Риз смотрит на Стеффана во время нашего свидания на катке, выглядя при этом как ревнивый бойфренд. Он прижимает меня к машине на парковке Королевского ботанического сада. Мы выходим из отеля, где провели тот чудесный день, склонив головы друг к другу.

Как, черт возьми, кто-то смог сделать эти снимки? Кроме катка, мы не заметили никаких папарацци, преследующих нас. Но, опять же, мы отвлеклись, и это было ужасно.

С другой стороны, там не было упоминания о секс-видео. Если бы это попало в руки Daily Tea, это было бы единственное, о чем они говорили бы.

— Это правда? — спросила Микаэла, ее глаза были огромными. — Скажи мне, что это неправда.

— Это просто фотографии, — отмахнулась я.

Мне стало немного легче дышать. Только немного, потому что все еще был огромный беспорядок, но это было поправимо. У них не было видео.

— Мы можем…

— БРИДЖИТ!

Мы с Микаэлой обменялись широко раскрытыми глазами, когда по коридору раздался крик моего дедушки.

Ой-ой.

* * *

Час спустя я сидела в кабинете дедушки вместе с Элин, Маркусом и Николаем, который настоял на том, чтобы присоединиться к экстренному совещанию. Микаэла была вежливо, но твердо отстранена. Я не знала, где находится Риз, но то, что его не втянули в разговор, было лишь вопросом времени.

— Ваше Высочество, вы должны сказать нам правду. Только так мы сможем помочь вам все исправить. — Когда Элин злилась, ее левый глаз дергался, и сейчас он дергался достаточно сильно, чтобы лопнул кровеносный сосуд. — Есть ли правда в этих обвинениях?

Я подошла к развилке дороги.

Я могла либо солгать и затянуть шараду, либо сказать правду и позволить щепкам упасть туда, куда они упадут.

Если бы я сделала последнее, Риза уволили бы, но он, вероятно, уже был на плахе, независимо от того, правдивы обвинения или нет. Сейчас он слишком известен, и люди будут сплетничать независимо от этого. Дворец не мог позволить себе такого отвлечения внимания.

Но если я солгу, то смогу хотя бы выиграть немного времени. Не много, но немного, и это было лучше, чем ничего.

— Бридж, ты можешь нам доверять, — мягко сказал Николай. — Мы здесь, чтобы помочь тебе.

Не совсем так, хотела сказать я. Вы здесь, чтобы помочь короне и ее репутации.

Возможно, это было несправедливо, но в той или иной степени это было правдой. Им было плевать на тебя, Бриджит. Они заботились о принцессе, короне и нашем имидже.

Мой дедушка и брат любили меня, но когда что-то доходило до дела, они предпочли бы то, что было хорошо для королевской семьи как для учреждения, а не то, что было хорошо для меня.

Я не винила их за это. Это было то, что они должны были делать, но это означало, что я не могла доверять им свои интересы.

Единственным человеком, который когда-либо видел меня и ставил меня на первое место, был Риз.

Я оглядела комнату. Тут был мой дедушка, выражение лица которого оставалось нейтральным, даже когда в его глазах мелькали гнев и беспокойство. Маркус, с напряженным лицом и поджатыми губами, который, без сомнения, фантазировал о том, как свернет мне шею. Элин, которая в кои-то веки не смотрела в свой телефон, а смотрела на меня с затаенным дыханием. И, наконец, Николай, самый отзывчивый из всех, хотя на его бровях застыла настороженность.

Затем я подумала о Ризе. Его грубые руки и грубый голос, и то, как он обнимал меня. Целовал меня. Смотрел на меня, как будто не хотел моргать.

Детка, мы что-то большее.

Я глубоко вздохнула, взяла себя в руки и пошла к развилке дороги.

— Обвинения правдивы, — сказала я. — Все.

Вокруг послышался резкий вздох. Маркус ущипнул себя за висок, в то время как Элин начала действовать, ее пальцы двигались по телефону достаточно быстро, чтобы вызвать ураган четвертой категории.

Разочарование вырезало глубокие борозды на лице Эдварда.

— Работа мистера Ларсена прекращена с немедленным вступлением в силу, — сказал он, его тон был резче, чем я когда-либо слышала. — Ты прекратишь с ним отношения и никогда больше не будешь видеться или разговаривать с ним.

Он говорил не как мой дедушка, а как мой король.

Мои ногти впились в бедра.

— Нет.

Еще один резкий вздох всех присутствующих.

Эдвард выпрямился, остатки нейтралитета на его лице уступили место гневу. Я никогда не ослушивалась его, когда дело касалось важных вещей. Я любила и уважала его, и я ненавидела разочаровывать его.

Но мне надоело, что другие люди диктуют мне, как жить и с кем быть. Хотя у меня никогда не будет свободы нормального человека, не рожденного в этой жизни, я должна была где-то провести черту. Как я могу управлять страной, если я не могу управлять даже своей собственной жизнью?

— Я не могу помешать вам уволить Риза, — сказала я. — Но я не прекращу с ним отношения.

— О, черт возьми. — Это был первый раз, когда я услышала, как Маркус ругается. — Ваше Высочество, он был вашим телохранителем. Он простолюдин. Вы первые в очереди на трон, и закон диктует…

— Я знаю, что диктует закон. У меня есть план.

Ну, полплана, но если округлить, то это был полноценный план. Я знала, что мне нужно делать, нужно было только понять, как это сделать. Я была уверена, что несколько министров поддержат отмену закона о королевских браках, но остальным для политического прикрытия нужна была поддержка широкой общественности.

Однако, если бы я подняла этот вопрос сейчас, когда все вокруг пестрят обвинениями, я бы с таким же успехом могла размахивать табличкой, кричащей Это правда! У меня отношения с моим телохранителем!

Лицо Эдварда покраснело, а Маркус уставился на меня.

— Как? — Советник моего дедушки выглядел так, словно хотел швырнуть в меня одной из тысячестраничных юридических книг, которыми были увешаны стены. — Если вы думаете, что парламент отменит закон, поверьте мне, они этого не сделают. Мы обсуждали это с принцем Николаем. Чтобы они даже рассмотрели это, председатель должен внести предложение, а лорд Эрхолл ясно дал понять, что никогда не сделает этого.

— Скоро выборы, — сказала я. — Если бы я могла…

Громкий стук прервал меня.

На секунду я подумала, что Маркус наконец-то сломался и в гневе швырнул что-то. Затем я услышала встревоженный крик Николая и с ледяным ужасом поняла, что звук был не от удара о землю.

Это был кто-то — мой дедушка, который рухнул со стула на пол.

Глава 39

Риз

— …сообщаем, что король находится в стабильном состоянии после сердечного приступа, случившегося четыре дня назад. Дворец просит общественность уважать частную жизнь королевской семьи в это трудное время, в то время как доброжелатели оставили тысячи открыток и цветов у дворца…

Голос ведущего новостей доносился из телевизора в углу, пока я смотрел на стоящего передо мной охранника.

— Позвольте мне внести ясность, — сказал я, мой спокойный голос не соответствовал ярости, бурлящей внутри меня. — Я собираюсь встретиться с принцессой Бриджит сегодня, так или иначе. Не делайте это сложным путем.

Охранник поднялся во весь свой рост, который все еще был ниже меня на добрых шесть дюймов.

— Ты мне угрожаешь?

Я улыбнулся, и он сглотнул.

— Да.

— Теперь слушай. Я королевский гвардеец…

— Мне. Плевать. — Я выделил слова медленно и тщательно, на случай, если он был слишком туп, чтобы заметить, что я был так близок к тому, чтобы воткнуть шприц ему в горло, если он не уберется с дороги.

Мы стояли у входа в личное крыло больницы короля. Прошло четыре дня с тех пор, как прозвучали обвинения о наших с Бриджит отношениях, и у короля случился сердечный приступ.

Четыре дня я не видел ее, не разговаривал с ней и не знал, в порядке ли она.

Четыре дня гребаного ада.

Дворец расторг мой контракт в тот же день, когда появились обвинения, ссылаясь на опасения по поводу моей способности выполнять свою работу из-за «возросшего медийного профиля».

Меня не так сильно волновало расторжение контракта, чего я и ожидал, как то, что я не видел Бриджит до того, как охрана выпроводила меня с территории дворца. Она не отвечала на мои звонки и сообщения с того дня, и мне нужно было знать, что с ней все в порядке, пока я не сошел с ума. Черт, я уже был на полпути к этому.

— Ты больше не ее телохранитель, — сказал охранник. — Внутрь допускаются только члены семьи и одобренный персонал. Как ты вообще сюда попал?

Хотя часть меня оценила его позицию, поскольку он был прав, меня не пустили, гораздо большая часть быстро исчерпала терпение.

— Не твое дело. Что тебя должно волновать, так это отойти в сторону, пока тебе не пришлось объяснять главе королевской охраны, как ты оказался со сломанным носом.

По правде говоря, мне пришлось маскироваться под гребаную поп-звезду, скрывающуюся от прессы, чтобы пройти мимо папарацци, расположившихся лагерем у больницы. Новости о нас с Бриджит отошли на второй план после госпитализации короля, но мое лицо мелькало по всему эльдорранскому телевидению, и я не мог рисковать, что кто-то меня заметит.

В больнице творилось такое безумие, что я незаметно пробрался на VIP-этаж и в личные апартаменты короля. Это мало что говорило о безопасности больницы или королевской охраны, даже если я мог ускользать от охранников и камер лучше, чем обычный человек.

Охранник открыл рот, но прежде чем он успел изрыгнуть очередную чушь, дверь распахнулась. Мое сердце на секунду взлетело вверх при виде вспышки светлых волос, но тут же упало обратно на землю, когда я увидел, как нахмурилась Элин.

— Мистер Ларсен, — сказала она. — Мне показалось, что я слышала ваш голос. — Она кивнула на охранника. — Дальше я сама.

На его лице отразилось облегчение, а я издал звук отвращения. Я тренировал восемнадцатилетних новобранцев ВМФ, у которых было больше яиц, чем у него.

Элин открыла дверь шире, и я, не теряя времени, протиснулся мимо охранника и вошел в королевское крыло. Бриджит я не увидел, но она могла быть в любой из полудюжины комнат. Это место было больше, чем дома большинства людей.

— Я полагаю, вы пришли к принцессе Бриджит. — Элин скрестила руки на груди, как всегда идеально уложенная в пучок, костюм и туфли на каблуках. Ни одного волоска не на том месте или складке на ее одежде.

Я опустил подбородок.

— Где она?

— В комнате короля. Третья дверь слева.

Подозрение зародилось в моем животе. Это слишком просто.

— Вот так просто?

Элин одарила меня жесткой улыбкой.

— Вы уже здесь, мистер Ларсен, и можно предположить, что вы не уйдете, пока не увидите ее. Я не занимаюсь бесполезными разговорами, так что прошу вас. — Она жестом указала в сторону коридора. — Идите.

Моя подозрительность возросла еще на одну ступень, но, черт возьми, я не стал бы смотреть в рот дареному коню.

Я подошел к комнате короля и остановился перед дверью, мое дыхание сбилось в горле, когда я увидел Бриджит через маленькое окно.

Она сидела рядом с кроватью дедушки, держа его за руку, и выглядела меньше и уязвимее, чем я когда-либо ее видел. Даже на расстоянии я заметил бледность ее лица и красноту глаз.

Что-то схватило мое сердце и вывернуло. Сильно.

Я открыл дверь и шагнула внутрь.

— Привет, принцесса. — Я говорил тихо, не желая нарушать тишину и будить короля. Солнечный свет струился через окна по обе стороны от больничной койки, добавляли нотку веселья в мрачное настроение, но невозможно было избежать писка мониторов или трубок, воткнутых в грудь Эдварда.

Плечи Бриджит напряглись, и прошло несколько секунд, прежде чем она встретилась со мной взглядом.

— Риз. Что ты здесь делаешь?

— Пришел повидаться с тобой.

Что-то было не так. Возможно, дело было в том, как она избегала моего взгляда, или в напряженности ее выражения, но за последние несколько дней она прошла через ад. Я не мог ожидать, что она бросится в мои объятия с широкой улыбкой.

— Как твой дедушка?

— Лучше. Слабый, но стабильно. — Она сжала его руку. — Они оставят его здесь еще на несколько дней, но сказали, что его могут выписать на следующей неделе.

— Это хорошо. Не может быть слишком плохо, если они разрешили ему уйти.

Бриджит кивнула, по-прежнему избегая моего взгляда, и беспокойство пробежало по моему позвоночнику.

— Давай поговорим в другой комнате. Он только что заснул.

Она еще раз сжала руку дедушки, прежде чем мы вышли в коридор. Элин не было, и только запах антисептика и слабые гудки монитора по ту сторону двери нарушали тишину в воздухе.

— Сюда. — Бриджит привела меня в комнату двумя дверями дальше. — Здесь я спала.

Я окинул взглядом помещение. Здесь был раскладной диван, мини-кухня и ванная комната. Толстое одеяло было накинуто на спинку дивана, а полупустая бутылка колы стояла на столе рядом со стопкой журналов.

Я представил, как Бриджит спит здесь одна, ночь за ночью, ожидая, не ухудшится ли состояние ее дедушки, и игла боли вонзилась в мое сердце.

Я хотел подхватить ее на руки и крепко обнять, но между нами простиралось странное расстояние, которое заставило меня остановиться. Она стояла всего в нескольких футах от меня, но, казалось, что это были километры.

— Прости, что не отвечала на твои звонки и сообщения, — сказала она, теребя одеяло. — Это была сумасшедшая пара дней. Дворец пытается выяснить, как в руки прессы попали наши фотографии, и госпитализация моего дедушки…

— Я понимаю. — Мы могли бы разобраться со всем этим позже. — А ты? Как у тебя дела?

— Примерно так, как ты и ожидал. — Она наконец посмотрела на меня, ее глаза устали и лишились привычного блеска, и игла боли пронзила еще глубже. — Мы с Ником оставались здесь на ночь, но он уехал домой, чтобы заняться бумажной работой. Они с Сабриной откладывают медовый месяц, пока дедушке не станет лучше. — Она слабо рассмеялась. — Вот это свадебный подарок, да?

Да, это было отстойно, но мне было плевать на Николая и Сабрину. Меня волновал только один человек в мире, и ей было больно.

— Иди сюда, принцесса. — Я раскрыл свои объятия.

Бриджит колебалась какое-то время, прежде чем окончательно сократить расстояние между нами и зарыться лицом в мою грудь, ее плечи дрожали.

— Шшш, все хорошо — Я поцеловал ее в макушку и погладил по волосам, тяжесть опустилась в мои кости при звуках ее тихого сопения. Я пережил артиллерийский обстрел, ночные миссии при субарктической температуре, больше сломанных костей и почти смертельных травм, чем я мог сосчитать, но плач Бриджит был ближе к тому, чтобы сломить меня, чем все эти вещи вместе взятые.

— Нет, не хорошо. Я чуть не убила его. — Голос Бриджит был приглушен, но ее боль прозвучала громко и отчетливо. — У него был сердечный приступ из-за меня.

Я крепче прижал ее к себе, ее боль просачивалась сквозь мою кожу, пока не стала моей собственной.

— Это не так.

— Так и есть. Тебя там не было. Ты не знаешь… — Она отпрянула назад, ее нос покраснел, а глаза остекленели. — У нас было экстренное совещание по поводу новостей о… тебе и мне. Я призналась, что обвинения были правдивыми, и когда он сказал мне прекратить отношения с тобой, я отказалась. Я спорила с Маркусом об этом, когда он упал в обморок. — Она моргнула, на ее ресницах блестели непролитые слезы. — Это была я, Риз. Не говори мне, что это была не моя вина, потому что это была моя вина.

Глубокая трещина расколола мое сердце пополам. Бриджит уже винила себя в смерти матери. А если добавить к этому еще и вину за сердечный приступ ее дедушки…

— Это не так, — твердо сказал я. — У твоего дедушки скрытое заболевание. Что угодно могло спровоцировать это.

— Да, и на этот раз это была я. Он должен был уменьшить стресс, а я за один день доставила ему стресса на целый год — Смех Бриджит звучал пусто, когда она вырвалась из моих объятий и обхватила руками свою талию. — Какая я замечательная внучка.

— Бриджит… — Я снова потянулся к ней, но она покачала головой, опустив глаза в пол.

— Я так больше не могу.

Все погрузилось в тишину. Мое сердцебиение, мой пульс, гудение холодильника и тиканье часов на стене.

Могу ли я быть живым, если мое сердце не бьется?

— Чего больше не можешь? — Мой голос звучал странно в вакууме, который создали слова Бриджит. Более низкий, более гортанный, как у животного, попавшего в ловушку собственного изготовления.

Это был глупый вопрос.

Я знал ответ. Мы оба знали. Какая-то часть меня ожидала этого момента с момента нашего поцелуя в темном коридоре целую жизнь назад, но все же я надеялся.

Бриджит моргнула, в этих прекрасных голубых глазах мерцала душевная боль, прежде чем они затвердели, и моя надежда умерла быстрой, огненной смертью.

— Это. Мы. — Она жестом показала между нами. — Что бы у нас ни было. Это должно закончиться.

Глава 40

Бриджит

Не смотри на него.

Если я посмотрю на него, то потеряю рассудок, а я и так была наполовину не в себе. Стресс, чувство вины и усталость последних четырех дней просочились в мои кости, превратив меня в ходячего зомби.

Но я не могла удержаться. Я посмотрела.

И мое сердце тут же раскололось на еще большее количество осколков, чем было.

Риз уставился на меня, он был так неподвижен, что мог бы сойти за статую, если бы не боль, мелькавшая в его глазах.

— Было? — Этот спокойный, ровный тон никогда не предвещал ничего хорошего.

— Было весело, пока это длилось. — Слова были горькими на вкус на моем языке, как ядовитые таблетки лжи, которыми я кормила себя, чтобы пережить следующий час и, возможно, всю оставшуюся жизнь. — Но люди знают. Все наблюдают за нами. Мы не можем продолжать… это.

— Весело. — Все тем же опасно спокойным голосом.

— Риз. — Я крепче обхватила себя руками. Персонал больницы установил комфортную температуру в семьдесят три градуса, но моя кожа под ладонями была как лед. — Пожалуйста, не делай это тяжелее, чем должно быть.

Пожалуйста, дай моему сердцу спокойно разбиться.

— Ни черта я не сделаю. — Его серые глаза потемнели до почти черного цвета, а на виске запульсировала жилка. — Скажи мне кое-что, принцесса. Ты делаешь это потому, что хочешь, или потому, что чувствуешь, что должна?

— Я не чувствую, что должна. Я должна! — Разочарование пронзило меня насквозь, острое и горячее. Неужели он не понял? — Это лишь вопрос времени, когда пресса подтвердит обвинения. Элин, Маркус и моя семья уже знают. Как ты думаешь, что произойдет, когда все это станет известно?

— Ваше Величество!

— Дедушка!

Николай, Маркус и Элин бросились к Эдварду, а я стояла, не в силах пошевелиться.

Я должна была присоединиться к ним. Убедиться, что с ним все в порядке.

Но, конечно, он не был в порядке. Он просто упал… из-за меня и моих слов. Потому что я думала, что хоть на секунду смогу контролировать свою жизнь.

Если бы он умер, последним нашим разговором был бы спор.

— Ты прекратишь отношения и никогда больше не увидишь мистера Ларсена.

— Нет.

Что-то внутри меня сжалось до шелухи.

— Бриджит…

Звук моего имени, глубокий и грубый, ударил по моей силе воли, оставив вмятины в том, что никогда не было сильным. Не тогда, когда дело касалось его.

Я закрыла глаза, пытаясь найти ту холодную, непоколебимую версию себя, которую я представляла публике. Ту, которая улыбалась часами, стоя и маша руками, пока мои ноги кровоточили от каблуков. Той, которая шла за гробом своего отца и сдерживала слезы, пока не свернулась в ванной в клубок во время поминок.

Но я не могла. Я никогда не могла скрыть от Риза, кто я на самом деле.

Я слышала, как он идет ко мне. Почувствовала его чистый мужской запах, который с годами стал для меня комфортным, потому что означал, что он рядом и я в безопасности. Чувствовала, как он большим пальцем утирает слезу, которую я даже не заметила.

Не смотри на него. Не смотри на него.

— Принцесса, посмотри на меня.

Я покачала головой и плотнее зажмурила глаза. Мои эмоции образовали тугой узел в моем горле, делая дыхание почти невозможным.

— Бриджит. — На этот раз более твердо, более властно. — Посмотри на меня.

Я сопротивлялась еще минуту, но необходимость спасти себя от дальнейшей душевной боли побледнела по сравнению с потребностью впитать в себя все до последней частички Риза Ларсена.

Я посмотрела на него.

Серые грозовые тучи смотрели на меня в ответ, потрескивая от волнения.

— С беспорядком с фотографиями, мы разберемся. — Он взял меня за подбородок и провел большим пальцем по моей нижней губе, выражение его лица было свирепым. — Я сказал тебе, ты моя, и я тебя не отпущу. Мне все равно, если вся эльдорранская армия попытается утащить меня.

Хотела бы я, чтобы все было так просто, и я могла бы погрузиться в его веру, позволив ей поглотить меня.

Но теперь наши проблемы выходили далеко за рамки фотографий.

— Ты не понимаешь. Для нас не существует счастливого конца. — Мы не были сказкой. Мы были запретным любовным письмом, запрятанным в дальний ящик и доставаемым только во тьме ночи. Мы были главой блаженства перед тем, как наступила кульминация и все рассыпалось в прах. Мы были историей, которая всегда должна была закончиться. — Вот и все.

Моя мать умерла, рожая меня.

Мой отец умер, когда возвращался после покупки того, о чем я его просила.

Мой дедушка чуть не умер, потому что я отказалась отказаться от единственной вещи, которая когда-либо делала меня счастливой.

Это было то, что я получила за эгоизм, за то, что хотела чего-то для себя. Будущие королевы жили не для себя, они жили для своей страны. Такова была цена власти.

Как бы я ни пыталась изменить реальность, она оставалась правдой, и мне пора было повзрослеть и посмотреть правде в глаза.

Риз крепче сжал мой подбородок.

— Мне не нужен счастливый конец. Мне нужно быть рядом с тобой. Мне нужно, чтобы ты была счастлива, здорова и в безопасности. Черт возьми, Бриджит, ты нужна мне. Любым способом которым я могу получить тебя. — Его голос сломался впервые за все годы нашей с ним жизни, и мое сердце разбилось в ответ. — Если ты думаешь, что я оставлю тебя разбираться с этим дерьмом в одиночку, то ты меня совсем не знаешь.

Проблема была в том, что я знала его, и я знала одну вещь, которая заставит его сорваться, но я не могла заставить себя сказать это прямо сейчас.

Последний эгоистичный поступок.

— Поцелуй меня, — прошептала я.

Риз не стал спрашивать о внезапном изменении моего тона. Вместо этого он обвил рукой мою шею и прижался своими губами к моим. Глубоко, твердо и властно, как будто между нами ничего не изменилось.

Он всегда знал, что мне нужно, даже без моих слов.

Я впитывала каждую его каплю. Его вкус, его прикосновения, его запах… Я хотела бы разлить все это по бутылкам, чтобы было чем согреться в последующие ночи и годы.

Риз подхватил меня на руки и отнес на диван, где задрал мою юбку, спустил трусики и погрузился в меня с изысканной, нарочитой медлительностью. Растягивая меня. Наполняя меня. Разбивал меня на тысячи кусочков и собирал снова, снова и снова.

Даже если мое сердце болело, мое тело отвечало ему так же, как и всегда: с нетерпением, желанием и отчаянным желанием большего.

Риз прикоснулся к моей груди и провел большим пальцем по соску, играя с чувствительным узлом, пока в животе не поднялась новая волна жара. Все это время он вливался в меня, медленные, неторопливые движения его члена попадали в то место, от чего я видела звезды.

— Риз, пожалуйста.

— Чего ты хочешь, принцесса? — Он ущипнул меня за сосок, внезапная грубость этого действия заставила мой рот открыться от вздоха.

Тебя. Навсегда.

Поскольку я не могла этого сказать, я остановилась на задыхающемся:

— Быстрее. Сильнее.

Он опустил голову и заменил руку ртом, кружась и облизываясь, пока наращивал темп. Мои ногти впились в его спину, и в тот момент, когда я была уже на грани, он снова замедлил темп.

Я чуть не закричала от разочарования.

Быстрее. Медленнее. Быстрее. Медленнее.

Риз, казалось, чувствовал, когда я вот-вот кончу, и менял скорость, подгоняя меня, пока я не превратилась в капающую, хнычущую кашу. Наконец, после того, что показалось вечностью, он застонал и впился в меня, его рот впился в мой в заклеймляещем поцелуе, когда он трахал меня так сильно, что диван со скрипом проехал по полу.

За моими глазами вспыхнули огни. Я выгнулась дугой, мой крик был поглощен его поцелуем, когда очередной оргазм прорвался сквозь меня и оставил меня без сил.

Риз кончил сразу после меня с тихим содроганием, и мы погрузились в объятия друг друга, наши тяжелые дыхания слились в одно.

Я любила секс с ним, но еще больше я любила спокойные моменты после него.

— Еще раз. — Я обхватила его своими конечностями, еще не готовая вырваться из нашего кокона. Еще немного времени.

— Ненасытная, — прошептал он, проводя кончиком носа по моей шее и вдоль линии челюсти.

Я улыбнулась, вспомнив наш вечер в отеле. Наше последнее по-настоящему счастливое время вместе, прежде чем все полетело к чертям.

— Тебе это нравится, — сказала я.

— Да, принцесса, нравится.

Следующий час мы провели так, взбираясь высоко и падая вниз вместе.

Это было идеально, как и все наши украденные моменты вместе. Мы трахались жестко и быстро и занимались любовью сладко и медленно. Мы притворялись, что это была наша жизнь, а не просто снимок во времени, и я притворялась, что мое сердце все еще бьется в груди, когда осколки лежат разбросанными у наших ног.

— Другого пути нет, Ваше Высочество. — В глазах Элин на секунду мелькнуло сочувствие, но затем оно исчезло, и выражение ее лица снова стало жестким. — Это должно быть сделано.

— Нет. — Я покачала головой, отрицание глубоко вонзило свои когти в мою кожу. — Слишком рано. Он в порядке. Врачи сказали…

— Врачи сказали, что он поправится… на этот раз. Дело в том, что Его Величество был госпитализирован дважды за год. Мы не можем рисковать третьей госпитализацией.

— Мы можем сократить его нагрузку, — сказала я в отчаянии. — Пусть его помощники занимаются более сложной бумажной работой и встречами. Он все еще может быть королем.

Элин взглянула на Маркуса, который стоял в углу и выглядел мрачнее, чем я когда-либо его видела.

— Мы обсуждали это с Его Величеством после его первой госпитализации, — сказал он. — Он сказал прямо, что если он упадет в обморок во второй раз, то уйдет с поста.

Я смутно помнила, как мой дедушка говорил что-то подобное в течение нескольких недель после своего первого краха, но я была настолько сосредоточена на отречении Николая от престола, что последствия этого прошли мимо моего сознания.

— Я понимаю, что сейчас, возможно, не лучшее время для обсуждения этого, — сказала Элин с еще одним проблеском сочувствия. — Но состояние Его Величества стабильно, и мы должны начать подготовку прямо сейчас.

— Подготовка. — Что-то ужасное зародилось в моем желудке и распространилось. Оно просочилось в мою грудь, шею, руки и ноги, онемев изнутри.

Элин и Маркус снова обменялись взглядами.

— Да. — сказала Элин. — Подготовка к вашей коронации.

Я думала, что у меня есть еще время, как с Ризом, так и для того, чтобы убедить парламент отменить закон о королевских браках, но это было не так. Время вышло.

— Ты помнишь Коста-Рику? — Губы Риза прикоснулись к моим, когда он заговорил. Он лежал сверху на мне, его мощное тело поглотило меня, но он уперся предплечьем в диван, чтобы не раздавить меня своим весом.

— Как я могла забыть? — Это было одно из самых счастливых воспоминаний в моей жизни.

— Ты спросила меня, был ли я когда-нибудь влюблен. Я ответил «нет». — Он прижался мягким поцелуем к моему рту. — Спроси меня ещё раз, принцесса.

Мои легкие сжались. Дыши.

Но это было трудно, когда все болело до такой степени, что я не могла вспомнить, как это — не болеть. Мое сердце, моя голова, моя душа.

— Я не могу. — Я заставила себя оттолкнуть Риза.

Моя кожа сразу же похолодела от отсутствия его тепла, и мелкая дрожь охватила меня, когда я встала с дивана и пошла в ванную. Трясущимися руками я привела себя в порядок и поправила одежду, пока его взгляд прожигал дыру в моей спине через открытую дверь.

— Почему?

— Потому что. — Скажи ему. Просто скажи ему. — Я стану королевой.

— Мы это уже знаем.

— Ты не понимаешь. — Я вымыла руки и вернулась в комнату, где, наконец, снова посмотрела на него. Напряжение прочертило линию его лица и прочертило глубокую бороздку между его бровями. — Я не имею в виду «когда-нибудь». Я имею в виду, что через девять месяцев я стану королевой.

Риз замер.

— Это еще не все. — Я едва могла говорить, преодолевая комок в горле. — Из-за закона о королевских браках я должна…

— Не говори этого. — Его голос был таким тихим, что я почти не слышала его.

— Я должна выйти замуж или хотя бы обручиться до своей коронации. — Уже была бы обратная реакция против того, чтобы я заняла трон так скоро. Вам нужна вся политическая благосклонность, которую вы можете получить, сказал Маркус. Я ненавидела это, но он был прав. — Я…

— Не. Смей. Блядь. Этого. Говорить.

— Я выхожу замуж за Стеффана. Он уже согласился.

Это был не брак по любви. Это был политический контракт. Ни больше, ни меньше. Маркус связался с Гольштейнами вчера и заставил их подписать соглашение о неразглашении, прежде чем сделать предложение. Они согласились через несколько часов. Все произошло так быстро, что у меня голова пошла кругом.

Вот так у меня появился жених, по крайней мере, в теории. Согласно договоренности, Стеффан официально сделает предложение в следующем месяце, после того как утихнет шумиха вокруг госпитализации моего дедушки. В качестве бонуса, помолвка выведет обвинения обо мне и Ризе из заголовков газет, как не очень тонко заметила Элин.

Риз поднялся с дивана. Он уже поправил свою одежду. Все черное. Черная рубашка, черные брюки, черные ботинки, мрачное выражение лица.

— Что за хрень.

— Риз, дело сделано.

— Нет, — сказал он категорично. — Что я сказал тебе в беседке, принцесса? Я сказал, что с этого момента к тебе не прикоснется ни один другой мужчина, и я это серьезно. Ты точно не выйдешь замуж за кого-то другого. У нас есть девять месяцев. Мы. Разберемся. Со. Всем. Этим.

Я хотела с ним согласиться. Я хотела быть эгоистичной и украсть у него больше времени, но это было бы несправедливо по отношению к нам обоим.

Риз был у меня уже три года. Пришло время отпустить его.

Больше не нужно быть эгоисткой.

— А если я хочу выйти замуж за кого-то другого?

Ноздри Риза раздувались.

— Не лги мне. Ты едва знаешь Стеффана. Ты сходила на три гребаных свидания с этим парнем.

— Королевский брак заключается не в том, чтобы знать кого-то. Речь идет о пригодности, и дело в том, что он подходит, а ты нет. — Я надеялась, что Риз не заметил колебаний в моем голосе. — К тому же, у нас со Стеффаном есть остаток жизни, чтобы узнать друг друга получше.

По его телу пробежала дрожь, а по лицу пробежала боль, такая сырая и язвительная, что пронзила мою душу.

— Я наследная принцесса, и я должна вести себя соответственно, — сказала я, ненавидя себя с каждой секундой все больше. — Во всех сферах моей жизни. Я не могу быть с телохранителем. Я… — Слезы застряли у меня в горле, но я протиснулась сквозь них. — Я должна быть с герцогом. Мы оба это знаем.

Риз вздрогнул. Одно крошечное движение, но оно будет преследовать меня вечно.

— Значит всё кончено. Вот так просто. — Это прозвучало низко и опасно, гранича с болью.

Нет, не просто так. Ты никогда не узнаешь, как сильно сейчас разрывается мое сердце.

— Мне жаль, — прошептала я.

Я хотела бы сказать ему, что никогда не была так счастлива, как с ним.

Я хотела бы сказать ему, что дело не в троне или власти, и что если бы я могла, я бы отдала за него королевство.

Но мне жаль — это были единственные слова, которые мне было позволено сказать.

Эмоции стерлись из глаз Риза, и я смотрела на стальные стены, более твердые и защищенные, чем при нашей первой встрече.

— Нет, Ваше Высочество, — сказал он. — Мне жаль.

Он вышел.

В одну минуту он был тут. В следующую минуту он исчез.

Я обмякла, колени подкосились, я опустилась на пол, горячие слезы обжигали мои щеки и капали с подбородка. Моя грудь вздымалась так сильно, что я не могла набрать в легкие достаточно кислорода, и я была уверена, что умру прямо здесь, на полу больницы, всего в нескольких футах от лучших врачей и медсестер страны. Но даже они не смогли бы исправить то, что я только что сломала.

— Вы должны переехать.

— Прошу прощения?

— Ваш дом. Это кошмар безопасности. Я не знаю, кто подписал это место, но вы должны переехать.

— Ты когда-нибудь была влюблена?

— Нет. Но я надеюсь, что в один прекрасный день буду.

— Спокойной ночи, принцесса.

— Спокойной ночи, мистер Ларсен.

Отрывки воспоминаний заполонили мой мозг, и я уткнулась лицом в одеяло, наброшенное на диван, заглушая рыдания.

— Ваше Высочество? — раздался голос Элин, за которым последовал стук в дверь. — Могу я войти?

Нет. Я буду счастлива, если никогда больше не буду с тобой разговаривать.

Но у меня были обязанности, которые нужно было выполнить, и помолвка, которую нужно было спланировать.

Я заставила свои рыдания замедлиться, пока они не прекратились.

Глубокие, контролируемые вдохи. Голова поднята вверх. Напряженные мышцы. Этому приему я научилась, и за эти годы он не раз мне пригодился.

— Минутку, — сказала я, взяв себя в руки. Я оттолкнулась от пола и побрызгала водой на лицо, а затем поправила волосы и одежду. Я открыла дверь, и мой позвоночник напрягся.

— В чем дело?

Если Элин и заметила покраснение вокруг моих глаз или носа, она об этом не сказала.

— Я видела, как мистер Ларсен ушел.

Мой подбородок дрогнул на долю секунды, прежде чем я сжала губы.

— Да.

— Итак, дело сделано. — Она посмотрела на меня изучающим взглядом.

Я ответила коротким кивком.

— Хорошо. Это правильно, Ваше Высочество, — сказала она гораздо более мягким тоном, чем я привыкла. — Вот увидите. Теперь. — Она вернулась к своей обычной бодрости. — Может, обсудим планы по предложению лорда Гольштейна?

— Конечно, — сказала я в пустоту. — Давайте пройдемся по планам предложения.

Глава 41

Риз

Мой первый глоток алкоголя обжигал горло. Второй тоже. Однако к тому времени, как я проглотил половину бутылки виски, жжение прекратилось и началось онемение, и это было лучшее, на что я мог надеяться.

За два дня, прошедших с тех пор, как Бриджит прекратила отношения, я потерял контроль. Полностью. Я не выходил из своего гостиничного номера с тех пор, как вернулся из больницы — отчасти потому, что мне некуда было идти, а отчасти потому, что я был совершенно не заинтересован в общении с папарацци. У меня было достаточно проблем и без обвинений в нападении.

Я поднес бутылку к губам, просматривая «The Daily Tea». Вчера Эдварда выписали из больницы, и теперь, когда королю больше не грозила смертельная опасность, пресса снова принялась за спекуляции обо мне и Бриджит.

Если бы они только знали.

Виски проникало в горло и скапливалось в желудке.

Я должен был выключить это шоу, потому что половина того, что они придумывали, было полным дерьмом, как, например, их утверждения, что мы с Бриджит устроили оргию с определенной парой поп-звезд на юге Франции, но, как бы мазохистски это ни было, их видеосюжеты о ней были единственным способом, которым я мог получить свою порцию удовольствия.

Я не был зависим от алкоголя, пока нет, но я был зависим от Бриджит, и теперь, когда у меня ее больше не было, я переживал ломку.

Липкая кожа, тошнота, трудности со сном. О, да, и огромная дыра размером с Аляску в моей груди. Этого не было в списке на сайте Анонимных Наркоманов.

Я не могу быть с телохранителем. Я должна быть с герцогом.

Прошло несколько дней, а воспоминания все еще резали глубже, чем зазубренный охотничий нож. Бриджит не хотела этого. Я знал это. Слова были жестокими, а она была совсем не жестокой. Но они отражали мои сомнения — о том, что я недостаточно хорош и что она заслуживает большего — слишком сильно, чтобы не повлиять на меня.

Я достиг дна бутылки. Я отбросил ее в сторону с отвращением, ненавидя себя за то, что опустился так низко, что прибег к алкоголю, и еще больше ненавидя себя за то, что оставил все так, как было с Бриджит.

Я ушел от нее в самый ответственный момент, когда гнев и обида взяли верх над всем остальным, и я пожалел об этом еще до того, как вышел в холл.

Она сделала то, что считала нужным, и это, черт возьми, разбило мне сердце, но это была не ее вина.

Как по команде, камера переключилась на Бриджит, выходящей из больницы с королем и ее братом. Она была элегантна и безупречна, как всегда, но ее улыбка выглядела пустой, когда она махала прессе. Грустная и одинокая, две вещи, которые я никогда, никогда не хотел видеть в ней.

Моя грудь горела, и это было не от виски. В то же время во мне что-то застыло: решимость.

Бриджит не была счастлива. Я не был счастлив. И, черт возьми, пора было что-то с этим делать.

Мне было плевать, что говорит закон. Она не выйдет замуж за Стеффана. Я бы посетил каждого министра в парламенте и заставил бы их переписать закон, если бы пришлось.

Кто-то постучал.

— Уборка.

Мой позвоночник напрягся от знакомого голоса.

Через две секунды я, нахмурившись, распахнул дверь.

— Какого хрена ты здесь делаешь?

Кристиан приподнял бровь.

— Разве так положено приветствовать своего босса?

— Пошел ты.

Он рассмеялся, но в его голосе не было юмора.

— Очаровательный, как всегда. А теперь впусти меня, чтобы мы могли прибрать за тобой.

Я стиснул зубы и отошел в сторону, уже жалея об этом дне, этой неделе и всей своей чертовой жизни.

Он вошел, окинул взглядом мой наполовину не распакованный чемодан и остатки ужина на журнальном столике, а затем остановился на пустой бутылке виски. На его лице промелькнуло удивление, но потом он его скрыл.

— Ну, это печально, — сказал он. — Ты живешь в самом хорошем отеле в Атенберге и не можешь заказать филе миньон?

На первый взгляд, Кристиан выглядел как стереотипный обаятельный, добродушный плейбой, каким он себя изображал. Хотя ему был тридцать один год, его легко можно было принять за двадцатилетнего, и он использовал это в своих интересах. Люди смотрели на его красивое лицо и сшитые на заказ итальянские костюмы и недооценивали его. Они не понимали, что он волк в дорогой одежде, пока не становилось слишком поздно.

— Что ты здесь делаешь, Харпер? — повторил я.

Я, конечно, знал. Он пожурил меня по телефону на прошлой неделе, после того как стало известно обо мне и Бриджит, но я не ожидал, что он прилетит сюда так скоро, ведь Магда все еще отсутствует.

Я должен был знать его лучше, и это доказывало, насколько я был одержим мыслями о Бриджит. Я не мог мыслить здраво. Все, о чем я мог думать, это где она, с кем она и как у нее дела.

Не имело значения, что на днях она вырвала мне сердце. Если кто-нибудь причинит моей принцессе какую-либо боль — физическую, душевную или эмоциональную, — его ждет адская расплата.

— Попробуй угадать. — Кристиан прислонился к стойке, изображая беспечность, но его жесткий взгляд не соответствовал его непринужденной позе. — Твоя клиентка, Ларсен. Будущая королева.

— Это бульварные слухи, и она больше не моя клиентка. — Мне нужно еще выпить.

Теперь я понимал, почему люди обращаются к алкоголю для утешения. Он заполнял часть нас самих, которую мы потеряли, или, по крайней мере, создавал иллюзию этого.

— Ты забываешь. Я знаю, когда ты лжешь. — Голос Кристиана упал на несколько децибел. Его гнев пылал холодным, а не горячим огнем, и именно тогда, когда он затихал, люди разбегались и прятались в укрытия. — Даже если бы я не поверил, ты думаешь, я сам не изучил ситуацию? За то, что ты сделал, можно уволить.

— Так уволь меня. — У меня было достаточно денег, чтобы продержаться еще долгое время, и перспектива играть роль телохранителя для кого-либо, кроме Бриджит, не привлекала меня.

Мысль выкристаллизовалась и пустила корни.

— Вообще-то, знаешь что? Я увольняюсь.

Кристиан уставился на меня.

— Вот так просто.

— Вот так просто. — Мой рот расплющился в мрачную линию. — Я облажался, и мне жаль. Но я покончил с игрой в телохранителя.

Он постукивал пальцами по комоду. Смотрел. Размышлял.

— Я предполагаю, что отношения с принцессой закончились, учитывая шепот, который я слышу о ней, Стеффане Гольштейне и предстоящей помолвке.

Из моего горла вырвался низкий рык, но он проигнорировал его.

— Почему ты все еще здесь, Ларсен? Живешь как отшельник и пьешь. — Его губы скривились от отвращения. Кристиан владел одной из самых обширных и дорогих коллекций редкого алкоголя в США. Он не имел ничего против выпивки, но я предположил, что он обиделся на то, как я это делаю. — Ты не пьешь.

— Очевидно, пью.

— Пора уезжать. Я говорю это не как твой босс, а как твой друг. Это… — Он жестом обвел комнату. — …жалкое зрелище. Не говоря уже о том, что твоя виза скоро истекает. Нет смысла оттягивать неизбежное.

Я находился в Эльдорре по специальной визе, выданной мне в связи с моей предыдущей работой во дворце, но она истекала в конце месяца, так как я больше не работал на них.

— Ты больше не мой босс, — холодно сказал я. — Я уеду когда захочу.

— Господи Иисусе, что с тобой случилось? Используй свою голову, Ларсен, — огрызнулся Кристиан. — Ту, что у тебя на плечах, а не между ног. Или ее королевская киска настолько хороша…

Рычание вырвалось из моей груди. Он не успел договорить до конца, как я пересек комнату двумя длинными шагами и прижал его к стене.

— Еще раз заговоришь о ней в таком тоне, и я накормлю тебя зубами.

Кристиан выглядел невозмутимым, несмотря на то, что в двух секундах от того, чтобы получить по лицу.

— Это никогда не беспокоило тебя раньше. И осторожнее с костюмом. Я только что сшил его на заказ.

— Ты много сделал для меня за эти годы. — Опасность сгустилась в воздухе, настолько сильная, что я почти чувствовал ее вкус. Я жаждал драки, и он мог просто дать мне ее. — Но если ты не будешь следить за тем, что говоришь, нашей дружбе придет конец.

Он оценил меня острым взглядом.

— Ну-ну. — Его тон окрасился оттенком удивленного веселья. — Я никогда не думал, что увижу этот день. Влюбленный Риз Ларсен.

Влюбленный.

Я никогда не был влюблен. Никогда не хотел быть влюбленным. Черт, я даже не знал, что такое любовь. Я всегда слышал о ней, но не испытывал, пока не встретил женщину, которая сломала мою железную защиту так, как никто до нее. Женщину, которая любила дождь, животных и мороженое Rocky Road тихими вечерами. Женщину, которая видела все мои шрамы и уродства, но все равно считала меня достойным, и как-то, каким-то образом она заполнила трещину в душе, о которой я никогда не думал, что она снова станет целой.

Я мог не знать, что такое любовь, но я знал, что влюблен в Бриджит фон Ашеберг, причем настолько, что даже я — человек, который так хорошо умел отказывать себе во всем хорошем в жизни, — не мог отрицать этого.

Это осознание ударило меня, как пуля в грудь, и я ослабила свою хватку на Кристиане.

— Никакого отрицания, — заметил он. Он покачал головой. — Я ничего не имею против любви, кроме того, что считаю ее утомительной, скучной и совершенно ненужной. Влюбленные люди — самые невыносимые на планете. — Он с презрением посмотрел на ворсинки на своем костюме, а затем смахнул их. — Но если это то, чего ты хочешь, действуй. Только не с принцессой.

— Моя личная жизнь — не твое дело.

Его взгляд стал жалостливым, и мне снова захотелось ударить его. Это было достойное резюме нашей поганой дружбы. В любой момент один из нас хотел убить другого. Так было с тех пор, как мы встретились в Танжере, где я спас его от медленной, мучительной смерти от рук военачальника, которого он разозлил.

Иногда, как сейчас, я жалел, что не оставил его на милость военачальника.

— Покинь Эльдорру. Сейчас. Пока ситуация еще больше не вышла из-под контроля, — сказал Кристиан. — Неважно, сколько обходных путей ты выбираешь, у твоей истории только один конец. Прерви ее, пока ты не забрался слишком глубоко и не сможешь выбраться.

Слишком поздно. Я уже был слишком глубоко.

— Убирайся, — сказал я.

— Ты думаешь, что я бессердечен, но я пытаюсь помочь тебе. Считай это моей расплатой за Танжер.

— Убирайся.

— Ты действительно хочешь это сделать. — Это был не вопрос.

— Позволь мне беспокоиться о том, что я собираюсь делать.

Кристиан вздохнул.

— Если ты настаиваешь на продолжении этого пути, у меня есть кое-что, что может представлять интерес. Я немного покопался после того, как всплыли те сердечные фотографии тебя и принцессы. — Он потянулся в карман пиджака и достал небольшой конверт. — Ты захочешь взглянуть на это. Скоро.

Я не взял его.

— Что это, черт возьми, такое?

Никогда не доверяйте христианским арфистам, несущим подарки. Это должно быть жизненным девизом каждого.

Но ничто не могло подготовить меня к тому, что он сказал дальше.

— Личность твоего отца. — Он сделал паузу. — И твоего брата.

Глава 42

Риз

Забавно, как один момент может изменить вашу жизнь.

В один момент моя мать была жива, а потом ее не стало.

В один момент мои товарищи по отряду были живы, а в следующий все разлетелось к чертям. В буквальном смысле.

В один момент я знал свое место в мире, но все перевернулось с ног на голову из-за простого разворачивания бумаги.

Прошлая ночь была просто вынос мозга во всех отношениях, и я все еще размышлял о правильности своего решения навестить брата, глядя на стоящий передо мной таунхаус. Здесь было не так много охраны, как я ожидал, хотя таунхаус находился в одном из самых безопасных районов северного Атенберга.

До сих пор единственными братьями, которые у меня были, были братья из моего подразделения «морских котиков». Мысль о том, чтобы иметь настоящего брата? Честно говоря, меня это немного подбешивало.

Я подошел к входной двери и постучал, от предвкушения моя кожа покрылась мурашками.

Кристиан уехал тем утром. Его поездка была самой быстрой в истории международных поездок, но у него были проблемы в США, так что я не мог его винить.

Это было так похоже на него — бросить бомбу, а потом уйти.

Мой брат ответил на второй стук. Если он и удивился, увидев меня на пороге без предупреждения в четверг днем, то никак этого не показал.

— Здравствуйте, мистер Ларсен.

— Здравствуй, брат. — Я не стал ходить вокруг да около.

Улыбка Андреаса исчезла. Он долго смотрел на меня, прежде чем открыть дверь шире и отойти в сторону.

Я вошел в дом, и мои туфли заскрипели по блестящему мраморному полу. За исключением нескольких штрихов белого цвета, все в доме было серым. Светло-серые стены, серая мебель, серые ковры. Это было похоже на то, как если бы я ступил в дорогое дождевое облако.

Андреас привел меня на кухню, где налил две чашки чая и протянул одну мне.

Я не взяла ее. Я пришел не за чаем.

— Ты знал. — Я сразу перешел к делу.

Он выглядел подавленным моим отказом и, нахмурившись, поставил лишнюю кружку на стойку.

— Да.

— Какого хрена ты ничего не сказал?

— Как вы думаете, мистер Ларсен, почему? Весь мир думает, что я принц. Я и есть принц. Неужели вы думаете, что я поставлю это под угрозу, чтобы заявить о родстве с американским телохранителем, который, должен заметить, был весьма груб со мной во всех наших встречах?

Я пристально смотрел на Андреаса.

— Как ты узнал?

Когда Кристиан протянул мне бумагу с именами моего отца и брата, я почти выбросила ее. Я нутром понимал, что, открыв ее, я попаду в беду. Но в конце концов я не смог удержаться.

Два имени.

Андреас фон Ашеберг, мой сводный брат.

Артур Эрхалл, мой отец.

Наш отец.

Я был связан с двумя людьми, которых больше всего презирал в Эльдорре. Подумаешь.

Андреас долго молчал.

— Когда я узнал, что Николай отрекается от престола, я… волновался. О Бриджит. Она никогда особо не заботилась о троне, и я не думаю, что ей вообще нравилась Эльдорра. Она, конечно, проводила достаточно времени вдали от нее, чтобы создать такое впечатление. Я думал, что она не подходит на роль королевы.

Колючая проволока вонзилась в мое сердце при звуке имени Бриджит.

Светлые волосы. Искрящиеся глаза. Улыбка, способная озарить даже мою холодную, мертвую душу.

Прошло всего три дня, а я уже так чертовски скучал по ней, что отрубил бы себе правую руку за возможность увидеть ее воочию, но она была заперта во дворце с тех пор, как вышла из больницы. Вероятно, она была занята планированием помолвки со Стеффаном.

Кислота просочилась в мои вены, и я заставил себя сосредоточиться на том, что говорил Андреас, вместо того, чтобы снова закрутиться в спирали.

— Я понимаю, что вы не слишком высокого мнения обо мне, но я хочу лучшего для страны. Эльдорра — мой дом, и она заслуживает хорошего правителя.

Я содругнулся от подразумеваемого оскорбления.

— Из Бриджит получилась бы чертовски хорошая правительница.

— Да, но ты предвзят, не так ли? — пробурчал Андреас. — Я попросил кое-кого покопаться в том, чем она занималась во время пребывания в Нью-Йорке. Выяснить, что у нее на уме. Они упомянули, что вы двое казались… близкими. Ближе, чем обычный телохранитель и клиент.

— Чушь. Я бы заметил слежку.

— Ты отвлекся, и он был не один. Их было несколько. — Андреас рассмеялся над моим мрачным выражением лица. Как, черт возьми, я упустил слежку? — Не расстраивайся. Они были там не для того, чтобы причинить ей вред. Просто собирали информацию. Мне было любопытно узнать о тебе, телохранителе, который, похоже, очаровал мою кузину, поэтому я попросил своих людей покопаться в твоем прошлом, включая твое происхождение. — Его улыбка стала жестче. — Представь мое удивление, когда я узнал, что у нас один и тот же отец. Мир тесен.

Его тон оставался легким, но напряженность его челюсти говорила о том, что он не так уж и спокоен, как ему хотелось бы, чтобы я думал.

История была правдоподобной, за исключением того, что я упустил. Я отвлекся, но не думаю, что настолько.

В голове промелькнули воспоминания о моей нехарактерной конфронтации с Винсентом в Borgia, о поездке в Коста-Рику в последнюю минуту и о тысячах мелких вещей, которые я до Бриджит никогда бы не сделал.

Я не принимаю личного участия жизни своих клиентов. Я здесь для того, чтобы защитить вас от физического вреда. Вот и все. Я здесь не для того, чтобы быть вашим другом, доверенным лицом или кем-то еще. Это гарантирует бескомпромиссность моих суждений.

Я провел рукой по лицу. Черт.

— Допустим, это правда. Не хочешь объяснить мне, как ты стал принцем, когда твой отец — простой лорд?

Эрхалл. Из всех людей это должен был быть Эрхалл.

Желчь поднялась у меня в горле при напоминании о том, что мы родственники.

Глаза Андреаса закрылись ставнями.

— У моей матери был роман с Эрхаллом. Мой отец — мой настоящий отец, даже если он не был моим биологическим отцом — не знал об этом, пока перед смертью она не рассказала ему. Шесть лет назад, рак. Думаю, она хотела уйти с чистой совестью. Мой отец рассказал мне об этом только перед его смертью, три года назад. — Он коротко рассмеялся. — По крайней мере, моя семья может унести секреты с собой в могилу. В буквальном смысле.

— А Эрхалл знает?

— Нет, — сказал Андреас слишком резко. — И не будет. Это мой отец воспитывал меня, а не Эрхалл. Мой отец… — Тень мелькнула по его лицу и исчезла. — Он был хорошим человеком, и он любил меня настолько, что относился ко мне как к собственному сыну даже после того, как узнал, что я им не являюсь. Эрхалл, с другой стороны, — сопливый проныра.

Я фыркнул. По крайней мере, мы хоть в чем-то согласны.

Ухмылка Андреаса вернулась, когда он сделал еще один глоток чая.

— Вот тебе секрет. Мне не нужен трон. И никогда не был нужен. Конечно, я бы вступил на него, если бы пришлось, но я бы предпочел, чтобы эту роль исполнял кто-то другой — если только он способен. Трон — самое могущественное место, но и самая маленькая клетка во дворце.

— Это полная чушь, — прорычал я. — Ты неоднократно давал понять о своих намерениях. Встречи с королем и председателем, «полезный» визит в мой гостевой дом в ночь перед свадьбой Николая. Помнишь их?

— Бриджит нужен был толчок, — сказал он холодно. — Я хотел посмотреть, будет ли она бороться за корону. Но я также вернулся, потому что… — Он замешкался на короткую секунду. — Я хотел дать Эрхаллу шанс. Посмотреть, сможем ли мы как-то сработаться. Вот почему я попросил стать его тенью во время его встреч, больше, чем я хотел стать королем. Что касается гостевого дома, я пытался помочь тебе. Я не идиот, мистер Ларсен. Или мне следует называть тебя Риз, раз уж мы оба знаем, что мы братья?

Я взглянул на него, и он усмехнулся.

— Мистер Ларсен, — сказал он. — Я знал, что между тобой и Бриджит что-то происходит, задолго до того, как появились новости. У меня не было подтверждения, но я видел это по тому, как вы смотрели друг на друга. Это трудный выбор, любовь или страна. Николай сделал свой. Бриджит, ну, я думаю, она тоже сделала свой. Но прежде чем она согласилась выйти замуж за Стеффана, — кислота в моих венах загустела и скопилась в желудке, — у вас двоих был шанс. Я решил тебя немного подтолкнуть. Ты — мой брат, а она — моя кузина. Два из немногих членов семьи, которые у меня остались. Считай это моим добрым делом на этот год.

— Как благородно, — сказал я, мой сарказм был очевиден. — Ты должен быть святым.

— Смейся сколько хочешь, но я был готов подтолкнуть вас двоих, потому что вы так явно любили друг друга, даже если это означало, что мне придется взять на себя мантию, если Бриджит откажется от престола. Разве это не жертва?

Это была жертва. Но я не признавался в этом Андреасу.

Моя голова раскалывалась от наплыва новой информации. Были все шансы, что Андреас обманывает меня, но интуиция подсказывала мне, что это не так.

— Я почти рассказал ей о нашем отце, кстати. На свадьбе у Николая. Это не очень помогло бы с законом о королевских браках, поскольку он требует, чтобы монарх женился на ком-то законного благородного происхождения. Ты был рожден вне брака и Эрхалл никогда не признавал тебя своим сыном — он даже не знает, что ты его сын, — так что ты не подходишь для этого. — Андреас допил чай и поставил кружку в раковину. — Но она исчезла с приема, и прежде чем я смог поговорить с ней, обвинения «The Daily Tea» разошлись. — Он пожал плечами. — C'est la vie.[13]

Проклятье. Я надеялся, что теперь, когда я узнал, что сын лорда…

— Если это не поможет с законом, зачем тебе говорить ей? — потребовал я.

— Потому что у меня есть идея, как это может помочь окольными путями. — Андреас улыбнулся. — Это может даже помочь тебе вернуть Бриджит, если ты будешь работать достаточно быстро. Гольштейн собирается сделать предложение в следующем месяце. Я готов помочь тебе…

— Но? — В таких играх всегда было «но».

— Но ты перестань относиться ко мне как к врагу, а как к… возможно, не брату, но дружескому знакомому. В конце концов, мы — единственные прямые родственники, кроме нашего милого отца. — Что-то мелькнуло на лице Андреаса и тут же исчезло.

— И это всё. — Подозрение зародилось в моем животе. Это казалось слишком простым.

— И это всё. Соглашайся или уходи.

Что-то пришло мне в голову.

— Прежде чем я отвечу, я хочу знать. Ты когда-нибудь рыскал по моему гостевому дому, когда меня там не было?

Он бросил на меня странный взгляд.

— Нет.

— Правду.

Андреас поднялся во весь рост и выглядел оскорбленным.

— Я принц. Я не шныряю по гостевым домам… — слово прозвучало с презрением, — …как обычный вор.

Я сжал губы. Он говорил правду.

Но если не он был виновником, то кто?

По идее, это уже не имело значения, поскольку я больше не жил там, но тайна оставалась тайной.

Однако у меня были и более важные вещи, на которых нужно было сосредоточиться.

Я не доверял Андреасу. Возможно, сегодня он честен и не хочет красть корону у Бриджит, но это не значит, что он будет честен всегда.

К сожалению, у меня не хватало ни времени, ни возможностей.

Надеюсь, я не пожалею об этом.

— Твоя идея, — сказал я. — Я слушаю.

Глава 43

Бриджит

Дворец снова назначил Бута моим телохранителем. После ухода Риза у меня было ужасное настроение, и дворцовые кураторы решили, что будет лучше, если его заменит кто-то, кого я знаю и кто мне нравится.

Бут взял на себя эту роль после того, как Эдвард вышел из больницы две недели назад, и хотя никто не мог заменить Риза, было приятно снова увидеть улыбающееся лицо Бута.

— Как в старые добрые времена, да, Ваше Высочество? — сказал он, когда мы ждали Элин и Стеффана в моем кабинете. Обычно во дворце у меня не было охраны, но встречи с внешними гостями были исключением.

Я принужденно улыбнулась.

— Да.

Бут колебался, затем добавил:

— За эти годы многое изменилось. Я не мистер Ларсен, но я постараюсь сделать все возможное.

При имени Риза у меня защемило в груди.

— Я знаю. Я рада, что ты вернулся. Правда.

И все же мысли о темных волосах и металлических глазах, шрамах и с трудом завоеванных улыбках все еще поглощали меня.

Было время, когда я отдала бы все, чтобы Бут снова стал моим телохранителем. В ближайшие недели после его отъезда я каждый день проклинала его за то, что он оставил меня наедине с Ризом.

Невыносимым, властным, высокомерным Ризом, который не разрешал мне ходить по тротуарам и относился к каждому посещению бара как к миссии в зоне боевых действий. Который больше хмурился, чем смеялся, и больше спорил, чем говорил.

Риз, который в последнюю минуту спланировал для меня поездку, чтобы я смогла исполнить свой список желаний, хотя это противоречило всем его инстинктам телохранителя, и который поцеловал меня так, словно наступил конец света и я была его последним шансом на спасение.

Боль усилилась и распространилась на мое горло, мои глаза, мою душу.

Он был везде. В кресле, где мы целовались, на столе, где мы трахались, у картины, где мы смеялись над тем, как художник нарисовал одну бровь субъекта немного выше и кривее другой, придавая ей постоянное выражение удивления.

Даже если бы я ушла из офиса, он все равно был бы там, преследуя меня.

Дверь открылась, и я обхватила рукой колено, чтобы взять себя в руки, когда вошли Элин и Стеффан.

— Спасибо, что пришел, — сказала я, когда Стеффан занял место напротив меня. Это был мой первый раз, когда я видела его лично с тех пор, как он согласился на помолвку.

Он подарил мне улыбку, которая выглядела почти такой же принужденной, как и моя.

— Конечно, Ваше Высочество. В конце концов, мы собираемся обручиться.

По тому, как он это сказал, я подумала, не была ли я единственной, кого принудили к этому соглашению. На первых двух свиданиях он выглядел достаточно охотно, но после возвращения из Преории стал отстраненным и рассеянным.

Мои мысли вернулись к напряжению, которое я уловила между ним и Малин.

Наступила неловкая тишина, прежде чем Элин прочистила горло и достала ручку и блокнот.

— Отлично. Тогда начнем заседание, Ваше Высочество? Главным вопросом повестки дня является время и место проведения предложения. Лорд Гольштейн сделает предложение через три недели в Королевском ботаническом саду. Это будет хорошим напоминанием о вашем втором свидании. Мы скажем прессе, что вы регулярно переписывались, пока он был в Преории, чтобы не казалось, что предложение возникло из ниоткуда…

Заседание затянулось. Голос Элин расплывался в бегущем потоке шума, а Стеффан сидел в своем кресле с прямой спиной и стеклянным взглядом. Я чувствовала себя так, словно присутствовала на переговорах по слиянию компаний, что в какой-то степени так и было.

Просто сказка, о которой мечтают девушки.

— …ваш медовый месяц, — сказала Элин. — Идеи?

Ее ожидающий взгляд выдернул меня из того места, куда я мысленно сбежала, пока она рассказывала об интервью для СМИ и вариантах нарядов для предложения.

Я моргнула.

— Простите?

— Нам нужно определиться с местом проведения медового месяца, — повторила она. — Париж — это классика, хотя и клишированная. Мальдивы популярны, но становятся слишком модными. Мы могли бы выбрать более уникальное место, может быть, в Центральной или Южной Америке. Бразилия, Белиз, Коста-Рика…

— Нет!

Все подскочили от моего нехарактерного крика. Глаза Бута стали круглыми, а брови Элин нахмурились от неодобрения. Только выражение лица Стеффана оставалось нейтральным.

— Нет, только не Коста-Рика, — повторила я более спокойно, сердце колотилось. — Куда угодно, только не туда.

Я бы предпочла провести медовый месяц в Антарктиде в одном бикини.

Коста-Рика принадлежала мне и Ризу. Больше никому.

Четвертый пункт в списке желаний.

Ты когда-нибудь была влюблена?

Нет. Но я надеюсь, что в один прекрасный день буду.

Посмотри вверх, принцесса.

Знакомое жжение пульсировало за глазами, и я заставила себя дышать, пока оно не прошло.

— В любом случае, еще слишком рано говорить о медовом месяце. — Мой голос звучал издалека, как голос человека, говорящего во сне. — Мы еще официально не помолвлены.

— Мы хотим уточнить детали как можно скорее. Планирование королевского брака и коронации в один и тот же год — это не маленький подвиг, — сказала Элин. — Пресса захочет узнать.

— Давайте сначала разберемся с предложением. — Мой тон не допускал возражений. — Пресса может подождать.

Она вздохнула, ее рот так сжался, что я боялась, что он так и застынет.

— Да, Ваше Высочество.

Через час встреча, наконец, закончилась, и Элин поспешила на другую встречу с моим дедушкой. Эдвард хорошо себя чувствовал после госпитализации, но мы еще не обсуждали Риза и то, что произошло в его кабинете до сердечного приступа.

У меня не было никаких проблем с этим. Я не была готова к этим разговорам.

Тем временем Стеффан оставался в своем кресле. Его пальцы отстукивали ритм на бедрах, а взгляд из стеклянного сменился чем-то более мрачным.

— Могу я поговорить с вами, Ваше Высочество? Наедине? — Он взглянул на Бута, который посмотрел на меня.

Я кивнула, и Бут выскользнул из комнаты.

Как только дверь закрылась, я сказала:

— Можешь называть меня Бриджит. Было бы странно, если бы мы были помолвлены, а ты все еще называл меня Ваше Высочество.

— Прости. Привычка, Ваше… Бриджит. — Дискомфорт пересек его лицо, прежде чем он сказал, — Я надеюсь, что это не сделает ситуацию слишком неловкой, но я хотел поговорить с тобой относительно, э-э, мистера Ларсена.

Каждый мускул напрягся. Если и был человек, с которым я хотела обсуждать Риза меньше, чем с дедушкой, то это был мой будущий жених.

— Я не буду спрашивать тебя, правдивы ли эти новости, — поспешно добавил Стеффан. Он знал, что это так. Хмурый взгляд Риза во время нашего первого свидания, треснувший цветочный горшок в Королевском ботаническом саду, день, когда он встретил нас в отеле… Я видела, как в его голове все складывается воедино. — Это не мое дело, чем ты занималась до нашей… помолвки, и я знаю, что я не первый твой выбор в качестве мужа.

Чувство вины согрело мои щеки. Если бы мы поженились, я была бы не единственной, кто оказался в ловушке союза без любви.

— Стеффан…

— Нет, все в порядке. — Он покачал головой. — Это жизнь, в которой мы родились. Мои родители женились для политического удобства, как и твои.

Верно. Но мои родители любили друг друга. Им повезло, пока не повезло.

— Ты не любишь меня, и я не жду от тебя этого. Мы… ну, мы говорили всего несколько раз, не так ли? Но мне нравится твое общество, и я постараюсь сделать все возможное, чтобы быть хорошим супругом. Возможно, это не та сказочная любовь, о которой ты мечтала, но мы могли бы прожить хорошую жизнь вместе. Наши семьи, по крайней мере, будут счастливы. — Если не считать нотки горечи, окрасившей его последнее предложение, Стеффан говорил так, словно читал по телесуфлеру.

Я изучала его, пока он смотрел на стол, его лицо было напряжено, а руки сжимали колени белыми костяшками.

Я более чем узнала это выражение лица и позу. В эти дни я жила ими.

— Это Малин?

Стеффан вскинул голову, выражение его лица напоминало оленя в свете фар.

— Прости?

— Женщина, в которую ты влюблен, — сказала я. — Это Малин?

Горло Стеффана сжалось от тяжелого глотания.

— Это не имеет значения.

Четыре слова. Одно подтверждение того, что мы оба уже знали.

Ни один из нас не хотел этого. Наши сердца принадлежали другим людям, и если бы мы поженились, это было бы удобно. Прекрасно. Вторично.

Но это не будет любовью. Это никогда не будет любовью.

— Я думаю, это имеет большое значение, — мягко сказала я.

Стеффан испустил длинный вздох.

— Когда я встретил тебя на балу в честь твоего дня рождения, у меня были все намерения добиваться тебя, — сказал он. — Ты очаровательна, но тогда в Преории… она была помощницей моей матери, пока та выздоравливала. В доме, кроме моей матери, были только мы, и постепенно, я даже не осознавал этого…

— Ты влюбился, — закончила я.

Он слегка улыбнулся.

— Никто из нас этого не ожидал. Сначала мы не могли выносить друг друга. Но да, я влюбился. — Улыбка померкла. — Мой отец узнал об этом и пригрозил не только отрезать меня от дома, если я не прекращу отношения, но и сделать так, чтобы Малин больше никогда не работала в Эльдорре. Он не блефует. Не тогда, когда на карту поставлены отношения с королевской семьей. — Стеффан провел рукой по лицу. — Прошу прощения, Ваше… Бриджит. Я понимаю, что это крайне неуместно с моей стороны, учитывая нашу договоренность.

— Все в порядке. Я понимаю. — Больше, чем большинство людей.

— У меня было предчувствие, что ты поймешь.

Я заговорила о том, что не давало мне покоя с момента нашей встречи в отеле.

— Если вы были вместе, почему она подтолкнула тебя пригласить меня на свидание?

В его глазах мелькнула грусть.

— Гостиница была нашим последним временем вместе, — сказал он. — Мой отец вернулся в Преорию и уволил ее как помощницу моей матери, поэтому нам нужно было уехать туда, где мы не… где мы могли бы побыть одни. Она знала о тебе и о том, что мой отец ожидает от меня. Это был ее способ отпустить нас.

Я попыталась представить себя толкающей другую женщину в объятия Риза и отпрянула от этой мысли.

Я едва знала Малин, но мне было больно за нее.

— Мне жаль.

— Мне тоже.

На мгновение воцарилось молчание, прежде чем Стеффан прочистил горло и выпрямился.

— Но мне нравится твое общество, Бриджит. Мы составим подходящую пару.

Грустная улыбка искривила мои губы.

— Да, составим. Спасибо, Стеффан.

После его ухода я осталась в своем кабинете, глядя на письма на моем столе, королевскую печать и календарь, висевший на стене.

Три недели до моего предложения.

Шесть месяцев до свадьбы.

Девять месяцев до моей коронации.

Я уже представляла себе все это. Платье, церковь, коронационная клятва, тяжесть короны на моей голове.

Я зажмурила глаза. Стены давили со всех сторон, а рев крови стучал в моих ушах, перекрывая все остальные звуки.

Я привыкла к мысли о том, что я королева. Часть меня была рада взять на себя эту роль и перенести ее в двадцать первый век. В монархии было так много устаревших обычаев, которые больше не имели смысла.

Но я не ожидала, что это случится так скоро, и не ожидала, что это произойдет без Риза рядом со мной, пусть даже в качестве телохранителя.

Суровый и непоколебимый, ворчливый и защищающий. Моя скала и якорь в шторм.

Дыши, принцесса. Ты — будущая королева. Не позволяй им запугать тебя.

Мне было интересно, покинул ли Риз Эльдорру, и будет ли он вспоминать нас через десять, двадцать, тридцать лет.

Мне было интересно, будет ли он, увидев меня по телевизору или в журнале, думать о Коста-Рике, шторме в беседке и ленивых послеобеденных днях в гостиничном номере, или же он пронесет мимо лишь искру ностальгии.

Мне было интересно, буду ли я преследовать его так же сильно, как он преследовал меня.

— Я бы хотела, чтобы ты был здесь, — прошептала я.

Мое желание отскочило от стен и пронеслось по комнате, задерживаясь, прежде чем окончательно раствориться в пустоте.

* * *

Несколько часов спустя я все еще находилась в своем кабинете, когда появился мой дедушка.

— Бриджит, я хотел бы поговорить с тобой.

Я подняла голову от стопки писем граждан, мои глаза блестели. Я работала с момента встречи с Элин и Стеффаном, и уже давно отпустила Бута.

Работа была единственным, что заставляло меня двигаться, но я и не заметила, как стало поздно. Позднее полуденное солнце проникало в окна и отбрасывало длинные тени на пол, а мой желудок урчал от голода. Я не ела после йогурта и яблока — я проверила часы — семь часов назад.

Эдвард стоял в дверях, его лицо было усталым, но цвет лица был заметно лучше, чем несколько дней назад.

— Дедушка! — Я вскочила со своего места. — Тебе не следует вставать так поздно.

— Еще даже не время ужинать, — ворчал он, проходя и садясь напротив меня.

— Врачи сказали, что тебе нужен отдых.

— Да, и за последние две недели я отдохнул достаточно, чтобы хватило на всю жизнь. — Его подбородок выпятился под упрямым углом, и я вздохнула. С ним невозможно спорить, когда он в таком состоянии.

Если Эдвард что-то и ненавидел, так это праздные руки. Он сократил работу, как предписывали врачи, но поскольку обязанности короля не позволяли ему за эти годы найти какое-либо хобби, он сходил с ума от скуки, о чем он не преминул упомянуть, когда видел меня или Николая.

— Программа «Письма граждан»? — Он изучил документы на моем столе.

— Да, я заканчиваю работу над партией на этой неделе. — Я не стала упоминать о накопившихся письмах в официальном почтовом ящике. Даже с двумя помощниками, помогавшими мне, мы были завалены работой. Оказалось, что жителям Эльдорры было что сказать.

Я была на седьмом небе от успеха программы, но нам нужно было срочно нанять еще сотрудников. Заниматься этим профессионально, а не рассматривать это как побочный проект.

— Есть несколько вопросов, которые я хотела бы поднять на следующем заседании председателя, — сказала я. — Полагаю, Эрхалл будет в восторге.

— Эрхалл не был в восторге с тех пор, как его впервые избрали председателем десять лет назад. — Эдвард сцепил пальцы под подбородком и изучал меня. — Ты хорошо справляешься. Держишь свою позицию, даже когда он пытается подорвать тебя. За последние несколько месяцев ты действительно стала самостоятельной.

Я тяжело сглотнула.

— Спасибо. Но я не ты.

— Конечно, нет, но ты не должна пытаться быть такой. Никто из нас не должен стремиться быть кем-то, кроме себя, а ты ничем не хуже меня или кого-либо еще. — Выражение лица Эдварда смягчилось. — Я знаю, что перспектива стать королевой ошеломляет.

— Правда? — Я не могла представить, чтобы мой гордый, царственный дедушка нервничал по какому-либо поводу.

— Да. — Он усмехнулся. — В ночь перед церемонией меня стошнило на любимое комнатное растение вдовствующей королевы. Ты бы слышала, как она закричала, когда обнаружила оставленный мной подарок.

Я издала смешок, когда я мысленно представила себе его слова. Моя прабабушка умерла до моего рождения, но я слышала, что она была силой, с которой нужно было считаться.

— Дело в том, что это нормально — чувствовать себя так, но я верю в тебя. — Эдвард постучал пальцем по королевской печати на моем столе. — Твоя коронация состоится раньше, чем кто-либо из нас ожидал, но ты будешь хорошей королевой. Я не сомневаюсь в этом ни секунды.

— Я даже не закончила свое обучение, — сказала я. — Ник тренировался всю свою жизнь, чтобы захватить власть, а я занимаюсь этим всего несколько месяцев. Что, если я все испорчу?

Холод пробежал по моему позвоночнику, и я снова прижала руку к колену, чтобы оно не подпрыгивало.

— Никто не ожидает от тебя совершенства, даже если так может показаться, — сказал Эдвард. — Я признаю, что у короля или королевы меньше свободы действий для совершения ошибок, но ты можешь их совершать, если только будешь извлекать из них уроки. Быть лидером — это не технические знания. Речь идет о тебе как о личности. Твое сострадание, твоя сила, твое сочувствие. Все это у тебя есть в избытке. Кроме того… — Его глаза расплылись в улыбке. — Нет лучшего способа учиться, чем на деле.

— Миллионы людей смотрят.

— Это работа для тех, кто преуспевает под давлением, — признал он.

Мой смех прозвучал ржаво после недельного перерыва.

— Ты действительно думаешь, что я смогу это сделать? — Неуверенность грызла меня, и я старалась не думать о том, как бы поступила моя мама на моем месте. Насколько изящнее она бы справилась со всем этим.

— Я знаю. Ты уже берешь на себя ответственность на собраниях председателей, борешься с Эрхаллом, и народ тебя любит. — Эдвард излучал такую уверенность, что это напомнило мне Риза, который ни разу не усомнился в моей способности сделать что-либо.

Тебе не нужна корона, чтобы быть королевой, принцесса.

Боже, я скучала по нему. Больше, чем я думала, что когда-либо могла скучать по кому-либо.

— Я всегда здесь, если ты захочешь поговорить о чем-либо, касающемся короны, но сегодня я пришел не за этим. — Эдвард осмотрел меня, его глаза были проницательными, несмотря на недавнюю госпитализацию. — Я хочу поговорить о тебе, Бриджит. Не о принцессе.

В мои вены закралась тревога.

— А что я?

— Ты глубоко несчастна, моя дорогая. Ты была несчастна с тех пор, как я покинул больницу. — Его губы скривила кривая улыбка. — Ради своего собственного блага, я предположу, что это не потому, что ты опустошена тем, что я выжил. Но так получилось, что время совпало с предстоящим предложением и уходом определенного телохранителя.

Стол помутнел, прежде чем я моргнула, и мое зрение прояснилось.

— Я в порядке. Ты был прав. Пришло время закончить отношения, и Стеффан стал бы прекрасным супругом.

— Не лги мне. — Голос Эдварда углубился с царственной властью, и я вздрогнула. — Ты моя внучка. Я знаю, когда ты лжешь, и знаю, когда ты несчастна. Сейчас ты и то, и другое.

Я мудро решила не отвечать.

— Я был и остаюсь расстроенным из-за твоих отношений с мистером Ларсеном. Это было безрассудно, и пресса до сих пор раздувает из этого сенсацию. Но… — Он вздохнул, наполненный грустью и сочувствием. — В первую очередь ты моя внучка. Я хочу, чтобы ты была счастлива, прежде всего. Я думал, что у вас был случайный роман, но, судя по тому, как ты ходишь вокруг, словно зомби с разбитым сердцем, я полагаю, что это не так.

Я ущипнула себя под столом, чтобы убедиться, что мне это не снится. Острая боль подтвердила, что фраза «зомби с разбитым сердцем» действительно прозвучала из уст моего дедушки.

Но как бы ни была эта фраза выбита из общего ряда, он не ошибся.

— Это не имеет значения, — сказала я, повторяя слова Стеффана, сказанные им ранее в этот день. — Уже слишком поздно. Я пыталась отменить закон о королевских браках до того, как он стал проблемой, но времени недостаточно.

— Девять месяцев, если я правильно помню.

— Три недели до предложения, — указала я.

— Хм. — Звук получился наполненным смыслом.

Он не мог говорить то, о чем я думала.

— Дедушка, ты хотел, чтобы я порвала с Ризом. Ты все это время подталкивал меня выйти замуж за Стеффана и… — Клубок эмоций запутался в моем горле. — У тебя случился сердечный приступ, когда я отказалась.

Ужас пропитал выражение его лица.

— Ты так думаешь? — Эдвард выпрямился, его глаза внезапно стали свирепыми. — Бриджит, это произошло не из-за тебя или чего-то одного. Это произошло из-за накопленого стресса. Если что, это моя вина, что я не послушал тебя и Николая. — Он поморщился. — Я должен был сократить свою нагрузку, а я этого не сделал. Мой сердечный приступ случился в неудачное время, но это не твоя вина. Ты понимаешь?

Я кивнула, шар эмоций расширялся, пока не заполнил мой нос и уши. В груди стало слишком тесно, кожа стала слишком горячей, а потом слишком холодной.

— Я не виню тебя за то, что произошло. Ни капли, — сказал он. — И королевским указом я приказываю тебе перестать винить себя.

Я слабо улыбнулась, и в то же время горячая слеза ошпарила мою щеку.

— О, милая. — Эдвард испустил еще один, более тяжелый вздох. — Иди сюда.

Он раскрыл объятия, я обошла стол и обняла его, вдыхая его знакомый, успокаивающий запах кожи и одеколона Creed. Некоторое напряжение, которое я носила в себе после его сердечного приступа, ослабло.

До сих пор я не понимала, как сильно нуждалась в его неявном прощении.

— Ты моя внучка, и я хочу, чтобы ты была счастлива. — Эдвард крепко сжал меня. — Мы не можем нарушать закон, но ты умная девочка, и у тебя есть девять месяцев. Сделай то, что должна сделать. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Думаю, да, — прошептала я.

— Хорошо. — Он отстранился и поцеловал меня в лоб. — Думай как королева. И помни, лучшие правители — это те, кто может в равной степени использовать и пряник, и кнут.

Лучшие правители — это те, кто может в равной степени использовать и пряник, и кнут.

Слова Эдварда еще долго звучали после того, как он ушел, а солнце позднего вечера превратилось в прохладные голубые сумерки.

Я взяла телефон, в голове мелькали мысли о последствиях того, что я хотела сделать.

У меня оставалась одна карта в рукаве, но до сих пор я не рассматривала эту идею, потому что она была манипулятивной, скрытой и полностью противоречила моей морали.

Это был не пряник или кнут. Это был эквивалент ядерной бомбы.

Но хотя теоретически у меня было девять месяцев, я слишком уважала Стеффана, чтобы унизить его, порвав с ним после его предложения, если мне удастся отменить закон о королевских браках. Я также не могла отказаться от предложения без веской причины. Это привело бы дворец в замешательство.

Итак, у меня было три недели, чтобы заставить Эрхалла, который меня презирал, выступить с предложением, против которого он официально выступал, и убедить три четверти парламента отменить один из старейших законов страны.

Ядерная бомба была моим единственным возможным вариантом.

Я прокручивала список контактов, пока не дошла до искомого имени. Я заколебалась, мой большой палец завис над экраном.

Действительно ли я хотела это сделать? Смогу ли я жить с этим?

Это жизнь, в которой мы родились.

У нас есть девять месяцев. Мы. Разберемся. Со. Всем. Этим.

Детка, мы что-то большее.

Я набрала номер. Он ответил после первого же гудка.

— Я звоню за услугой. — Я пропустила приветствие и сразу перешла к делу. Если кто и ценил эффективность, так это он.

— Я ждал твоего звонка. — Я практически увидела улыбку Алекса Волкова, ледяную и лишенную юмора. — Чем могу быть полезен, Ваше Высочество?

Глава 44

Бриджит

Я сошла с ума, попросив Алекса о помощи. Он мог встречаться с Авой, и он мог быть менее… социопатичным с тех пор, как они снова сошлись в прошлом году, но я все равно доверяла этому человеку настолько, насколько могла ему доверять.

При всех его недостатках, он действительно любил Аву, и он был обязан мне за то, что я надрала ему задницу перед моим отъездом в Нью-Йорк. Если бы я этого не сделала, он бы до сих пор тосковал по ней и терроризировал всех вокруг.

Наш разговор четыре дня назад был коротким и лаконичным. Я сказала ему, что мне нужно, и он подтвердил, что может это достать. Я не сомневалась в его способности справиться с задачей, ведь речь шла об Алексе, но он не назвал мне дату доставки, и с тех пор я была как на иголках.

— Ваше Высочество. — Бут говорил не так громко, как обычно, и его тело вибрировало от нервной энергии, пока мы шли к моей комнате. Мы только что вернулись с мероприятия в Национальном оперном театре, и я была настолько отвлечена мыслями о своем плане, что не задалась вопросом, почему Бут сопровождает меня в мои апартаменты, хотя обычно он прощался со мной у входа во дворец.

— Да? — Я изогнула бровь, глядя на то, как Бут обводит взглядом пустой зал. Он был хорошим телохранителем, но из него получился бы ужасный шпион.

— Прочитайте это, когда останетесь одни. — Он сунул мне в руки лист бумаги, его слова были почти неслышны.

Я нахмурилась.

— Что…

Горничная свернула за угол, и Бут отступил назад так быстро, что чуть не врезался в фарфоровую вазу на соседнем столике.

— Хорошо, — сказал он, его голос стал таким громким, что я вздрогнула. — Если это все, Ваше Высочество, то я пойду. — Он снова перешел на шепот. — Больше никому не говорите об этом.

Он помахал рукой и быстро пошел по коридору, пока не исчез за тем же углом, который обогнула горничная.

Я нахмурилась еще сильнее.

Что происходит мире? Это не было похоже на Бута — быть таким загадочным, но я сделала, как он просил, и подождала, пока закрою за собой дверь, прежде чем развернуть бумагу. Бут не был любителем тайных записок. Что было…

Время остановилось. Кровь бросилась мне в лицо, и мой желудок взвизгнул от знакомых, беспорядочных каракулей передо мной.

«9 часов, сегодня вечером, принцесса. Два стула».

Без имени, но оно мне и не требовалась.

Риз все еще был в Эльдорре.

Меня пронзило чувство облегчения, а затем тревога и паника. Мы не разговаривали после больницы, и наши отношения закончились не на самой лучшей ноте. Почему он вышел на связь именно сейчас, спустя две с половиной недели? Как он убедил Бута передать мне записку? Что…

— Бриджит!

На секунду мне показалось, что мое имя прозвучало снаружи, но потом я подняла голову и увидела миниатюрную брюнетку, стоящую в моей комнате.

Меня захлестнуло другое, совершенно иное неверие.

— Ава? Что ты здесь делаешь? — Я поспешно засунула записку Риза в карман, где она просочилась сквозь шелк и впилась в мою кожу.

Ее лицо расплылось в широкой улыбке.

— Сюрприз! Я здесь, чтобы увидеть тебя, конечно же. И я не одна.

Как по команде, в гостиную вошла Джулс, одетая в знакомое зеленое пальто.

— Добрый день, Ваше Высочество, — пропела она.

Я склонила голову.

— Это мое пальто?

— Да, — сказала она с нулевым стыдом. — Мне оно нравится. Оно делает мои волосы ярче. — Изумрудный цвет действительно подчеркивал ее рыжие волосы. — В твоем шкафу есть все. Позже мне нужен подробный тур.

— У тебя уже был подробный тур, любезно предоставленный тобой. — Стелла подошла к ней сзади, одетая в элегантное белое платье, от которого ее оливковая кожа сияла. Как модный блогер в нашей группе, ее гардероб соперничал с моим, хотя ее выбор одежды был более повседневным. — Ты потратила полчаса на изучение ее коллекции обуви.

— Это называется исследование, — сказала Джулс. — Я собираюсь стать адвокатом. Мощные каблуки необходимы для того, чтобы растоптать всю оппозицию.

Я тихонько рассмеялась, обнимая своих друзей, и мое потрясение постепенно переросло в восторг. Я не видела их лично с тех пор, как вернулась в Эльдорру, и до сих пор не понимала, как мне не хватало наших личных бесед.

Однако я удержалась от того, чтобы обнять последнего человека в группе.

— Алекс. — Я кивнула парню Авы, что казалось слишком мягким словом для его описания. Парни были милыми и добрыми. Алекс, с его холодными глазами и еще более холодным поведением, был кем угодно, но точно не парнем, но его выражение лица немного теплело, когда он смотрел на Аву.

— Бриджит.

Ни один из нас не подавал признаков того, что мы общались вне подобных групповых встреч. Мне было неудобно скрывать свой звонок от Авы, чем меньше она знала о том, что мы задумали, тем лучше. Правдоподобное отрицание имело значение.

— Мы видели в новостях, что случилось с твоим дедушкой и Ризом. — Ава озабоченно вскинула брови. — Мы бы приехали раньше, но Джулс должна была завершить свою стажировку, а я не могла взять отгул до сих пор. Как ты держишься?

— Я в порядке. Моему дедушке намного лучше. — Я намеренно не упомянула Риза.

— Я знала, что между тобой и твоим красавчиком-телохранителем что-то происходит. Я никогда не ошибаюсь, — пошутила Джулс, прежде чем тоже стала серьезной. — Тебе что-нибудь нужно от нас, детка? Может быть, тебе нужно надрать задницу папарацци? Приманка, пока ты тайком бежишь на полуночное свидание с любовником? Я могу покрасить волосы в блондинку.

— Джей, ты ниже ее на три дюйма, — сказала Стелла.

Джулс подняла одно плечо.

— Незначительная проблема. Ничего, что не решат каблуки.

Я снова засмеялась, даже когда записка Риза прожгла дыру в моем кармане. 9 часов, сегодня вечером. Два стула.

— Как вы, ребята, сюда попали?

— Мы работали с Николаем над сюрпризом, — сказала Джулс. — Жаль, что его забрали. Твой брат горяч.

— Мы приехали на выходные, — добавила Стелла, убирая с лица локон. С ее зелеными глазами, загорелой кожей и стройной фигурой она была самым великолепным человеком, которого я когда-либо встречала, и хотя она прекрасно понимала, какое влияние ее внешность оказывает на других, особенно на мужчин, она никогда не выставляла ее напоказ. — Я бы хотела, чтобы мы остались подольше, но мы не можем взять столько времени на отдых от работы.

— Все в порядке. Я просто рада, что вы здесь. — Узел одиночества в моем животе ослаб на дюйм. Как бы мне ни хотелось перечитывать записку Риза снова и снова, пока я не запомню каждый взмах и изгиб букв, я также хотела пообщаться со своими друзьями. Прошло слишком много времени. — Расскажите мне. Что я пропустила?

Поскольку до конца дня у меня не было никаких встреч, я провела вторую половину дня, общаясь с друзьями, пока Алекс отвечал на ряд деловых звонков. Я рассказала им о своем обучении, туре доброй воли и бале в честь дня рождения. Они рассказали мне о своей работе, о своих неудачах на свиданиях и о поездке в Национальный парк Шенандоа.

В конце концов, мы миновали легкие темы и добрались до слона в комнате.[14]

— Ты и Риз. — Ава сжала мою руку. — Что произошло?

Я колебалась, раздумывая, как много рассказать им, и остановилась на краткой, сокращенной версии истории, начиная с того момента, когда я узнала об отречении Николая от престола, и заканчивая нашим расставанием в больнице. Я рассказала все без срыва, что считала большой победой.

Как только я закончила, мои друзья уставились на меня, их выражения варьировались от шока до грусти и сочувствия.

— Вот дерьмо, — сказала Джулс. — Твоя жизнь — это фильм из серии Hallmark.

— Не совсем. — В фильмах Hallmark были счастливые концовки, а моя все еще была на волоске.

— Можем ли мы что-нибудь сделать? — Сочувствие скривило лицо Стеллы. В кои-то веки она не сидела в телефоне, что было большим достижением, поскольку она практически жила в Интернете.

Я покачала головой.

— Я разберусь с этим.

Если Алекс справился. Я посмотрела на него, он стоял у окна, быстро говоря по-русски в свой телефон.

— Все получится, детка. — Джулс излучала уверенность. — Всегда получается. Если нет, объяви военное положение и скажи им, что ты сохраняешь свою корону и горячего телохранителя. Что они собираются делать, обезглавить тебя?

Мои губы расплылись в улыбке. Я всегда могла рассчитывать на то, что Джулс предложит самые возмутительные идеи.

— Так не бывает, а они могут.

— Да пошли они. Я бы хотела посмотреть, как они попытаются. Если они это сделают, Алекс позаботится об этом. Верно, Алекс? — Голос Джулс приобрел дразнящее, певучее звучание.

Алекс проигнорировал ее.

— Перестань провоцировать его, — сказала Ава. — Я не всегда смогу спасти тебя.

— Я не провоцирую его. Это комплимент. Твой мужчина может сделать все, что угодно. — Когда Ава отвернулась, Джулс наклонилась и прошептала: — Он полностью выпорот. Смотри. — Она повысила голос до панического уровня. — Боже мой! Ава, у тебя идет кровь?

Алекс вскинул голову. Менее чем через пять секунд он закончил звонок и пересек комнату к растерянно выглядящей Аве, чья рука замерла на полпути к булочкам на столе.

— Я в порядке, — сказала Ава, пока Алекс осматривал ее на предмет повреждений. Она посмотрела на Джулс. — Что я только что сказала?

— Я ничего не могу с этим поделать. — Глаза Джулс сверкнули озорством. — Это так весело. Это как играть с заводной игрушкой.

— Пока игрушка не оживет и не убьет тебя, — пробормотала Стелла достаточно громко, чтобы все услышали.

Алекс уставился на Джулс с недовольством, написанным на его лице. Его черты были настолько совершенны, что это немного нервировало, как будто видишь, как оживает тщательно вылепленная статуя. Кому-то это нравилось, но я предпочитала мужчин с чуть более грубыми чертами. Дайте мне шрамы и нос, слегка искривленный от того, что его слишком часто ломали, вместо совершенства.

— Молись, чтобы вы с Авой навсегда остались друзьями, — сказал Алекс достаточно ледяным тоном, чтобы по моим рукам побежали мурашки.

Джулс не выглядела обеспокоенной подразумеваемой угрозой.

— Во-первых, мы с Авой останемся друзьями навсегда. Во-вторых, давай, Волков.

Ава вздохнула.

— Видишь, с чем ты оставила меня в Вашингтоне? — пробормотала она мне.

Я сочувственно хмыкнула.

Мои друзья остались еще на час, прежде чем отправиться на ужин. Я отклонила их приглашение присоединиться, сказав, что у меня есть официальные дела, о которых нужно позаботиться до завтра, но я обещала устроить им экскурсию по дворцу утром.

Я украдкой взглянула на часы.

Еще три часа до девяти вечера.

Нервы каскадом прокатились по моему желудку. Что я скажу, когда увижу Риза? Что он скажет? Я не хотела рассказывать ему о своем плане, пока не буду уверена, что у меня все готово, и в любом случае он может не одобрить его. Мои методы ни в коем случае не были запредельными.

— Я сейчас приду. — Алекс поцеловал Аву в лоб. — Сначала схожу в туалет.

Когда все вышли, я повернулась к Алексу и скрестила руки на груди.

— Это заняло у тебя достаточно много времени. И ты мог бы предупредить меня о своем визите.

— Я руковожу компанией из списка Fortune 500. У меня есть и другие дела, кроме твоей личной жизни. — Он поправил рукав рубашки. — Возможно, ты также захочешь посмотреть определение слова «сюрприз». Ава настаивала.

Я вздохнула, не желая вступать с ним в затянувшийся спор.

— Хорошо. У тебя есть то, что мне нужно?

Алекс потянулся в карман и достал USB-накопитель.

— Информация обо всех ста восьмидесяти членах парламента Эльдорры, как и просила. — Информация, она же материал для шантажа. — Как только я передам тебе это, мой долг будет оплачен.

— Я поняла.

Он долго изучал меня, прежде чем опустить накопитель в мою протянутую руку.

Мои пальцы сомкнулись вокруг крошечного гаджета, а сердце заколотилось, как у испуганного кролика. Я не могу поверить, что делаю это. Я не была шантажисткой. Но мне нужен был рычаг давления, причем быстро, и это был единственный способ получить его.

Я надеялась, что мне не придется прибегать к использованию этой информации. Однако, учитывая, что время шло, а мои частные обращения к министрам были вежливо, но твердо отклонены, мне, возможно, придется сделать это.

— Должен сказать, я впечатлен, — проворчал Алекс. — Я не думал, что в тебе это есть. Может быть, из тебя все-таки получится хорошая королева.

Конечно, он считал, что хорошее руководство основывается на манипуляции и обмане. Его любимым философом, вероятно, был Макиавелли.

— Алекс, — сказала я. — Не пойми меня неправильно, но ты полный мудак.

— Одна из самых приятных вещей, которые люди говорили обо мне. — Он проверил свои часы. — Я бы сказал спасибо, но мне все равно. Надеюсь, дальше ты справишься? — Он кивнул на USB-накопитель.

— Да. — Мне кое-что пришло в голову. Я не должна была спрашивать, потому что у меня было чувство, что ответ мне не понравится, но… — У тебя есть файл шантажа и на меня, не так ли?

Хотя в моей жизни не было ничего такого, чем можно было бы шантажировать, за исключением моих отношений с Ризом, когда это было тайной… и того, что я делала сейчас.

Ирония.

Губы Алекса изогнулись на сантиметр.

— Информация — это сила.

— Если что-нибудь просочится, Ава никогда тебя не простит.

Это была единственная угроза, которая сработала против него.

Я не думала, что он что-то расскажет, но с Алексом Волковым никогда не знаешь.

Его выражение лица охладело.

— На этом наше дело закончено, Ваше Высочество. — Он остановился у двери. — Я предлагаю сначала ознакомиться с семейным делом Артура Эрхалла. Там есть информация, которая покажется тебе очень интересной.

Он исчез в коридоре, оставив меня только с флешкой и больным чувством в животе.

Втягивать Алекса в эту ситуацию было ужасной идеей, но сожалеть об этом было уже поздно.

Я достала свой ноутбук и подключила USB. Я не доверяла ему настолько, чтобы подключать все, что он мне дал, к моему личному компьютеру.

Я открыла досье Эрхалла. Финансы. Прошлые отношения. Семья. Политические сделки и скандалы, которые были скрыты. У меня был соблазн погрузиться в последнее, но, как посоветовал Алекс, я сначала кликнула на семейное досье.

Сначала все выглядело нормально, просто сводка о родословной Эрхалла и информация о его бывшей жене, которая погибла в авиакатастрофе много лет назад. Затем мой взгляд зацепился за слово «дети» и два имени, перечисленные под ним.

Моя рука подлетела ко рту.

Боже мой.

Глава 45

Риз

Она не приходила.

Я стоял на крыше самой северной башни дворца, с сжатой челюстью наблюдая, как на моих часах тикают минуты.

Шесть минут девятого. Семь. Восемь.

Бриджит всегда была пунктуальна, если только у нее не затягивалась встреча, а у нее не было встреч поздно вечером.

Тик. Тик. Тик.

Неуверенность свернулась у меня в животе. Это была авантюра — связаться с Бутом и пробраться во дворец, но я отчаянно хотел увидеть ее.

Я знал, что есть шанс, что Бриджит, как бы упряма она ни была, не придет. Но я также знал ее. Что бы она ни говорила, она хотела отпустить меня так же сильно, как я хотел оставить ее, и я рассчитывал на то, что последние две недели были для нее таким же адом, как и для меня.

Часть меня надеялась, что это не так, потому что мысль о том, что ей может быть больно, заставляла меня желать сжечь этот дворец дотла. Но другая, эгоистичная часть надеялась, что я буду преследовать ее так же, как она преследовала меня. Что каждый вдох был борьбой за то, чтобы набрать достаточно кислорода в легкие, а каждое упоминание моего имени острой иглой боли пронзало ее грудь.

Потому что боль означала, что ей все еще не все равно.

— Давай, принцесса. — Я уставился на красную металлическую дверь и попросил ее пройти через нее. — Не подведи меня.

Двенадцать минут девятого. Тринадцать.

Ритм в моей челюсти пульсировал в такт ударам сердца.

К черту. Если сегодня ничего не получится, я буду пробовать снова, пока не добьюсь успеха. Всю свою жизнь я сражался и выигрывал невозможные битвы, а битва за Бриджит была самой важной из всех.

Четырнадцать минут девятого. Пятнадцать.

Черт возьми, принцесса, где ты?

Либо Бриджит не получила записку, либо решила не приходить.

Бут написал сообщение, что передал ей записку, и я поверил ему. Иначе я бы не связался с ним. Если то, что он сказал, было правдой, тогда…

Боль пронзила меня, но я заставил себя отодвинуть ее в сторону. Я буду ждать всю ночь, если придется, на случай, если она передумает, а если…

Дверь с грохотом распахнулась, и вдруг появилась она. Она запыхалась, щеки раскраснелись, волосы развевались по лицу от ветра.

Мой пульс участился на несколько ступеней в течение одной миллисекунды.

Я выпрямился, воздух наполнил мои легкие, когда я, наконец, снова ожил.

Бриджит стояла в дверях, держась одной рукой за дверную ручку, ее губы были раздвинуты, а грудь вздымалась.

Лунный свет заливал крышу, сделав ее золотистые волосы серебряными и осветив стройные изгибы ее тела. Ветер донес до меня слабый аромат ее духов с жасминном, а ее зеленое платье развевалось вокруг бедер, обнажая плечи и длинные гладкие ноги.

Я любил это платье. Она знала, что я любил это платье. И что-то внутри меня разжалось впервые за несколько недель.

— Привет, — вздохнула она. Она крепче ухватилась за дверную ручку, словно пытаясь устоять на ногах.

Мой рот изогнулся.

— Привет, принцесса.

Пространство между нами гудело, такое напряженное от предвкушения и невысказанных слов, оно было живым, дышащим существом, которое тянуло нас ближе друг к другу. Больше не было той дистанции, которую я чувствовал в больнице. Она была в моей коже, в моей душе, в самом воздухе, которым я дышал.

Все, через что я прошел за последние две недели, чтобы попасть сюда, стоило того.

— Прошу прощения за опоздание. Я столкнулась с Маркусом и была втянута в разговор о коронации. — Бриджит убрала волосы с лица, и я уловил мелкую дрожь в ее руке. — Оказывается, архиепископ…

— Иди сюда, детка.

Мне было наплевать на Маркуса и архиепископа. Мне нужна была она. Только она.

Она замерла по моей низкой команде, огрубевшей от недель тоски. На секунду я подумал, что она подожмет хвост и убежит, что было бы разумно, учитывая сдерживаемый огонь, бушующий во мне. Но потом она побежала ко мне, и ее волосы развевались на ветру.

Я легко поймал ее, когда наши рты столкнулись друг с другом. Языки соперничали. Зубы скреблись. Руки перебирали каждый сантиметр плоти, к которому мы могли добраться.

По тому, как мы поглощали друг друга, две недели могли бы показаться двумя годами.

Я обхватил ее задницу и прикусил нижнюю губу в наказание за то, что она заставила нас потратить время, которое мы могли бы провести вместе. За то, что думала, что какие-то ее слова могут заставить меня отказаться от нее, когда она была единственным, что я когда-либо хотел.

Даже если я и делал глупости, например, уходил в самый ответственный момент, я всегда находил путь обратно к ней.

— Мне жаль, — прошептала Бриджит, ее голос был густым от эмоций. — За то, что я сказала в больнице. Я не хочу выходить замуж за Стеффана, и я не…

— Я знаю. — Я провел ладонью по ее спине, по горячей плоти, перетекающей в прохладный шелк, и по ней прошла еще одна мелкая дрожь. — Мне жаль, что я ушел.

Сожаление скрутило мои внутренности. В нашем расставании была как моя, так и ее вина. Я должен был остаться. Бороться сильнее.

С другой стороны, ей нужно было пространство, чтобы разобраться в своих мыслях. Сердечный приступ ее дедушки был свеж в ее памяти, и в тот день ее уже было не переубедить.

— Я думал, ты не придешь. — Моя рука задержалась на ее спине. — Напомни мне убить Маркуса, когда я увижу его в следующий раз.

Она издала небольшой смешок.

— Готово. — Бриджит подняла подбородок, пока ее глаза не встретились с моими. — Я… — Похоже, она задумалась над тем, что собиралась сказать. — Как ты сюда попал? Если кто-то видел тебя…

— Они не видели. ВМС, помнишь? — протянул я. — Я могу ускользнуть от нескольких дворцовых охранников.

Она закатила глаза, и мои губы дернулись от знакомого вида ее веселья. Черт, я скучал по ней. По этому. По нам.

— А Бут?

— Я чуть не напугал парня до смерти, когда появился у него дома, но я могу быть довольно убедительным. — Убеждать пришлось меньше, чем я думал. По словам Бута, Бриджит была не в духе после больницы, и он надеялся, что встреча со мной поможет. Он не был глупцом — он догадался, что между нами с Бриджит действительно что-то происходит.

Бут мог потерять работу, если бы кто-то узнал, что он переправлял записки от меня к Бриджит, но он все равно рискнул.

Я задолжал этому человеку стейк на ужин и хорошее холодное пиво в будущем.

— Я не ожидала, что ты выйдешь на связь после того, что произошло, — сказала Бриджит. — Я думала, ты был расстроен из-за меня. Я думала… — Ее горло сжалось от тяжелого глотания. — Ты мог бы уехать.

— Я уехал. Пришлось покинуть страну, чтобы получить новую визу, — уточнил я, когда она вскинула брови. — Шесть месяцев в качестве туриста. — Я криво улыбнулся. — Думаю, теперь мне придется купить футболку «Я люблю Эльдорру».

На ее губах появилась крошечная улыбка.

— Значит, ты остаешься на шесть месяцев? — В ее голосе звучало одновременно облегчение и грусть.

Шесть месяцев — долгий срок, но нигде не достаточно долгий.

— Нет, принцесса. Я остаюсь до тех пор, пока ты здесь.

Глаза Бриджит вспыхнули от восторга, прежде чем ее мышцы снова напряглись.

— Как… почему…

— Позволь мне выяснить, как. А что касается почему… — Я крепче прижал ее к себе. — Я не оставлю тебя. Если ты в Эльдорре, я в Эльдорре. Если ты в Антарктиде, Сахаре или посреди гребаного океана, я там. Я настолько же твой, насколько ты моя, принцесса, и никакой закон меня не удержит. Мне плевать, что написано на бумажке. Я сожгу весь этот гребаный парламент, если понадобится.

Тысяча эмоций пронеслась по ее лицу.

— Риз…

— Я серьезно.

— Я знаю, что ты серьезно. И, должно быть, со мной что-то не так, потому что меня никогда так не трогала перспектива поджога. — Ее быстрая улыбка померкла. — Но есть кое-что, что я должна тебе сказать. Несколько вещей, вообще-то.

Ее тон вызвал во мне настороженность.

— Хорошо.

— Забавно, что ты упомянул о поджоге Парламента. У меня есть идея… не физического сожжения, — поспешно добавила она, когда мои брови поднялись. — Но есть способ отменить закон до того, как Стеффан сделает предложение.

Зверь в моей груди зарычал при его имени. План Андреаса не решал краткосрочную проблему помолвки Бриджит и Стеффана — а это была бы краткосрочная проблема, — но я бы решил ее сам. Ни за что на свете Бриджит не наденет на палец кольцо другого мужчины.

— Но я не знаю, смогу ли я пройти через это. — В ее глазах появилась уязвимость. — Это не совсем по правилам.

— Что именно?

Щеки Бриджит окрасились в розовый цвет, прежде чем она выпрямилась и сказала:

— Шантажировать министров, чтобы они открыли предложение и проголосовали за отмену.

Подождите одну гребаную секунду.

— Повтори это.

Она повторила.

— Как я уже сказала, это не самая лучшая стратегия, но…

Из моего горла вырвался придушенный звук, оборвав ее.

Она нахмурила брови.

— Что?

— Ты разговаривала с Андреасом? — Если и нет, то это было слишком иронично для слов.

Она нахмурилась еще сильнее.

— Нет. Зачем мне говорить об этом с Андреасом? Он хочет украсть корону.

Не совсем. Мы с Андреасом провели достаточно много времени вместе, разрабатывая план, и хотя я по-прежнему доверял ему настолько, насколько мог, я знал, что он не хочет короны. Ему нравился его беззаботный образ жизни принца без особых обязанностей.

— Потому что у него есть похожая идея, хотя его идея относится только к Эрхаллу, а не ко всему парламенту. — Мои губы приподнялись. — Ты всегда была отличницей.

— Почему ты разговариваешь с… — Глаза Бриджит расширились. — Ты знаешь.

Мое удивление совпало с ее удивлением. Как она… потом меня осенило. Ее шантаж Эрхалла. В нем должна была быть информация обо мне и Андреасе.

Но прежде чем что-то сказать, я хотел убедиться, что мы на одной волне. Я готовился к раскрытию информации о своем происхождении; я не хотел просто вывалить на нее эту бомбу, если вдруг я предположил что-то не то.

— Я знаю об Андреасе. — Я внимательно наблюдал за ней. — Что он…

Между нами воцарилась напряженная тишина.

— Твой брат.

— Мой брат.

Мы заговорили одновременно, и вот оно. Моя тайна раскрыта.

После тридцати четырех лет отсутствия семьи, за исключением моей матери, которая едва ли считалась семьей, было странно думать, что у меня есть брат.

— Значит, это правда. — Бриджит испустила длинный вздох, остатки шока застыли на ее лице. — Как ты узнал?

— Кристиан немного покопался и рассказал мне. Я поговорил с Андреасом. — Я рассказал ей о том, что произошло в его доме, а также о плане Андреаса шантажировать Эрхалла информацией о том, что я его сын. Эрхалл не мог позволить себе скандал накануне выборов, а давно потерянный внебрачный ребенок как раз подпадал под понятие «скандал».

— Я немного напугана тем, что мне в голову пришла та же идея, что и моему кузену. — Я видел, как крутятся шестеренки в голове Бриджит, пока она переваривает информацию. — Откуда ты знаешь, что мы можем ему доверять?

— Я не знаю, но у нас есть рычаги влияния. Он не хочет, чтобы кто-то узнал, что Эрхалл — его отец, иначе…

— …он может потерять свой королевский статус, — закончила Бриджит. — В его глазах это хуже смерти.

— Ага.

Вся ситуация была такой хреновой. Я ненавидел игры разума, а мы были запутаны в самой извилистой паутине игр и единоборств. Мне также не нравилась идея шантажа, но если это то, что я должен сделать, я сделаю это.

Бриджит осмотрела меня, эти прекрасные голубые глаза сочувственно смотрели на меня.

— Наверное, это был шок — узнать об Эрхалле и Андреасе. Я знаю, что у тебя смешанные чувства по отношению к отцу.

Это был один способ сказать об этом. Другой способ — теперь я презирал его еще больше, когда знал его личность.

— Он не мой отец. — Эрхалл был, в лучшем случае, донором спермы. — И я не хочу говорить о нем сейчас. Давай сосредоточимся на твоем плане.

Мне нужно было разобраться с кучей дерьма, когда дело касалось Эрхалла, но я мог сделать это позже.

Бриджит уловила мою реплику и сменила тему.

— Ладно. Итак. — Она подняла подбородок. — Мы действительно делаем это. Шантажируем председателя парламента.

Несмотря на ее браваду, в ее словах звучала нотка нервозности, и яростная потребность защитить ее — от всего мира, от собственных сомнений и неуверенности — поглотила меня.

Мне хотелось, чтобы она увидела себя такой, какой видел ее я. Чертовски совершенной.

Я обхватил ее лицо руками.

— Если мы это сделаем, то сделаем это вместе. Ты и я против всего мира, принцесса.

От ее улыбки тепло разбилось о мою грудную клетку.

— Я бы не хотела, чтобы рядом со мной был кто-то другой, мистер Ларсен. — Она глубоко вздохнула. — Нам может понадобиться информация, чтобы надавить на Эрхалла, но я хочу попробовать что-то сделать, прежде чем мы прибегнем к тому же самому с парламентом. Все это время я считала таблоиды своим врагом, но, возможно, они могут стать союзником.

Она объяснила свой план. Это было проще, чем шантажировать сто восемьдесят самых влиятельных людей Эльдорры, но это также была большая авантюра.

— Ты уверена? — спросил я, когда она закончила. — Это большой риск.

Бриджит больше всех теряла, если бы ничего не вышло.

— Да. Не могу поверить, что не подумала об этом раньше. — Она сделала паузу. — Вообще-то, могу. Я боялась того, что скажут люди, и что это уменьшит мою легитимность как правителя. Но я устала бояться. С большим риском приходит большая награда, верно?

Небольшая улыбка коснулась моих губ.

— Безусловно.

Бриджит была, в конце концов, моим самым большим риском и самой большой наградой.

Она подняла одну руку и переплела свои пальцы с моими.

— Я скучала по тебе.

Настроение изменилось, перейдя от бодрой практичности нашего плана к чему-то более мягкому и ранимому.

— Я здесь. Я не уйду. — Я провел большим пальцем по ее нижней губе. — Я забочусь о том, что принадлежит мне, а ты была моей с того момента, как я увидел тебя возле твоего плохо охраняемого дома в Тейере. Пока я не исправил его, конечно.

Улыбка растянулась на ее губах.

— Тогда ты меня терпеть не мог.

— Неважно. Ты все равно была моей. — Я провел рукой по ее шее, держа большой палец на ее губах. — Моя, чтобы бороться. Моя, чтобы защищать. Моя, чтобы трахать. — Мой голос понизился. — Моя, чтобы любить.

Бриджит шумно вздохнула.

— В Коста-Рике ты спросила, был ли я когда-нибудь влюблен. Я ответил «нет». — Я опустил голову, пока наши лбы не соприкоснулись и ее губы не оказались в нескольких дюймах от моих. — Спроси меня еще раз.

Это была та же просьба, что и в больнице, но на этот раз Бриджит не отрывала от меня взгляда, спрашивая:

— Вы когда-нибудь были влюблены, мистер Ларсен?

— Только один раз. — Я скользнул рукой от ее шеи к затылку и сжал его. — А ты, принцесса. Ты когда-нибудь была влюблена?

— Только один раз, — прошептала она.

Я резко выдохнул, ее слова погрузились в мою душу, заполняя трещины, о существовании которых я даже не подозревал.

До Бриджит я никогда не любил и не был любим, и я наконец-то понял, что это за суета. Это было лучше, чем пуленепробиваемая броня или забвение, которое я нашел на дне бутылки во время моего недолгого романа с алкоголем.

Алкоголь был для оцепенения, а я не хотел быть оцепеневшим. Я хотел чувствовать каждую чертову вещь с ней.

Я притянул Бриджит к себе, пока наши тела не прижались друг к другу.

— Чертовски верно, — сказал я яростно. — Только один раз. Первый и последний. Не забывай об этом, принцесса.

Я сжал ее волосы в кулак и откинул ее голову назад, мой рот жарко и настойчиво прижался к ее рту, пока я маневрировал нас к стулу.

Были ночи, когда я не торопился, смакуя каждый дюйм ее тела, прежде чем дать нам то, чего мы оба хотели, и были ночи, подобные этой, когда наша отчаянная потребность просто быть вместе преобладала над всем остальным.

— Риз… — Она ахнула, когда я задрал ее юбку на бедрах и сорвал с нее трусики, слишком нетерпеливый, чтобы стягивать их, когда она сидела. Я бросил разорванный шелк на пол и коленом раздвинул ее ноги шире.

— Мне нравится, когда ты произносишь мое имя. — Я погрузился в нее, проглотив ее небольшой крик своим поцелуем и толкаясь глубже, пока не погрузился в нее до самого основания.

Нам приходилось приглушать свои стоны, чтобы они не разносились ветром, и это только усиливало интенсивность момента, как будто мы сдерживали все свои эмоции в этом маленьком пузыре, где существовали только мы.

— Сильнее, пожалуйста. — Бриджит выгнулась дугой, ее ногти прочертили бороздки на моей коже, ее теплая кожа контрастировала с прохладой ночного воздуха на моей спине.

Я ухватился за спинку стула, чтобы лучше держаться, и дал ей то, что она просила. Из моего горла вырвался стон, когда она зарылась лицом в мою грудь, чтобы заглушить свой крик.

— Ты так хорошо ощущаешься, принцесса.

Моя кровь раскалилась до бела, когда я врезался в нее снова и снова, мои мышцы напряглись от усилий. Она была скользкой и тугой, ее дыхание обжигало мою кожу, когда она сжималась и разрывалась вокруг меня с беззвучным криком.

Мой оргазм последовал вскоре после ее, он пронесся через меня с такой интенсивностью, что мне потребовалось вдвое больше времени, чтобы прийти в себя, чем обычно.

Когда толчки наконец стихли, я приподнялся на руках, чтобы не придавить Бриджит своим весом, но она обхватила меня ногами за талию, прижимая к себе.

— Второй раунд? — Я убрал прядь волос с ее лица. Она выглядела сонной, ленивой и довольной, и я до сих пор не мог поверить, что она реальна.

Не только в реальности, но и здесь, со мной.

Она издала тихий смешок.

— Ты ненасытен, — сказала она, обращая слово, которое я использовал для нее, против меня.

— Когда дело касается тебя? — Я поцеловал ее в челюсть. — Всегда.

Глаза Бриджит стали жидкими под лунным светом, и она крепче прижалась ко мне.

— Я люблю тебя.

Из меня вырвался еще один вздох.

— Я тоже тебя люблю, — сказал я, мой голос был хриплым от давно похороненных эмоций.

Я снова поцеловал ее.

Ее губы прижимались к моим, ее конечности обвивали мое тело, наше дыхания и сердцебиения сливались в единое целое… Всю свою жизнь я прожил в аду, и только сейчас я понял, что такое рай.

Но когда наш поцелуй стал глубже, и я снова погрузился в нее, я понял, что ошибался.

Бриджит чувствовалась лучше, чем рай. Она чувствовалась как дом.

Глава 46

Бриджит

После ночи с Ризом я запустила свой план на полную мощность и молилась, чтобы он сработал. Я не чувствовала себя слишком плохо из-за давления на Эрхалла, но было неразумно отдалять от себя весь Парламент. Я не верила в правление через страх.

Именно так я оказалась перед тремя десятками журналистов в воскресенье, через три дня после встречи с Ризом. Мы собрались на северной лужайке дворца, а позади толпы журналистов зрители прижимались к металлическим баррикадам, стремясь лично взглянуть на королевскую особу.

Мои друзья уехали этим утром. Я рассказала им о своих планах, но дождалась, пока они вернутся в США, прежде чем проводить пресс-конференцию. Я не хотела, чтобы им пришлось иметь дело с безумием, которое должно было произойти. Они не были счастливы — они хотели быть здесь для моральной поддержки, но это было то, что я должна была сделать сама.

— Добрый день. — Мой голос эхом разнесся по территории, и шум затих. — Спасибо, что пришли так быстро. Я понимаю, что сегодня воскресенье, и, скорее всего, есть другие места, где вы предпочли бы сейчас быть, как поздний завтрак или ваша постель — небольшая рябь изумленного смеха. Они не привыкли, чтобы члены королевской семьи говорили так неформально, — поэтому я ценю ваше присутствие. Но прежде чем задавать вопросы, я хотела бы сказать несколько слов о том, зачем я созвала вас сюда.

Я оглядела ожидающие лица, которые смотрели на меня. Бум. Бум. Бум. Несмотря на колотящееся сердце, я была странно спокойна. Как будто я потратила столько энергии, беспокоясь об этом заранее, что ее не осталось на сам момент.

Риз был прав. Это был огромный риск, и у Элин чуть не случился сердечный приступ, когда она узнала о пресс-конференции в последнюю минуту, но мне надоело играть в безопасность.

Если я чего-то хотела, я должна была бороться за это, даже если это означало возможность разбиться и сгореть на глазах у всего мира.

Если я не была достаточно смела, чтобы отстаивать то, что хотела, у меня не было надежды отстоять то, что нужно людям.

— Я гордая гражданка Эльдорры. Я люблю эту страну и людей в ней, и для меня большая честь служить в качестве вашей принцессы. Я также надеюсь, что когда придет время, я стану королевой, которой вы сможете гордиться. — Дыши. Ты можешь это сделать. — Однако я знаю, что с тех пор, как я стала наследной принцессой, были сомнения относительно моего желания и пригодности служить. Эти опасения были не совсем беспочвенны.

Мое заявление было встречено бурным ропотом, но я продолжила.

— Думаю, я могу говорить за всех присутствующих, когда скажу, что никто из нас не мог предсказать события, которые привели меня туда, где я нахожусь сегодня — девять месяцев до моей коронации этой великой страны — Я глубоко вздохнула. — Когда я впервые узнала о планах моего брата принца Николая отречься от престола, я была напугана. Мне было страшно брать на себя роль, которой я никогда не ожидала, страшно, что я не смогу соответствовать своему званию и подведу свою семью, свою страну. Но страх — не повод стоять на месте, и, к счастью, у меня есть замечательная команда, которая проведет меня через все тонкости, необходимые для такой важной роли. В начале этого года я провела три недели, путешествуя по стране, встречаясь и знакомясь с такими же гражданами, как и вы. Как они жили, какие заботы не давали им спать по ночам…

Я продолжила свою речь, рассказывая не только о туре, но и о программе «Письма граждан» и пунктах, которые я вынесла на рассмотрение парламента, прежде чем перейти к самой важной части своей речи.

— Я поняла, что быть королевой — это не только представлять страну такой, какая она есть. Речь идет о движении нации вперед и сохранении традиций, которые делают Эльдорру таким уникальным, прекрасным местом, одновременно избавляясь от тех, которые ее сдерживают. Это относится к реформам, которые я помогу провести через парламент. Это также касается традиций, связывающих Корону с устаревшими нормами и ожиданиями… таких как Закон о королевских браках. Это подводит меня к следующему вопросу.

Еще один ропот, на этот раз громче.

Я сделала еще один, более глубокий вдох. Начинаем.

— Как вы, возможно, знаете, в прошлом месяце появилась информация о предполагаемых отношениях между мной и моим бывшим телохранителем, Ризом Ларсеном. Эти обвинения были официально опровергнуты. Но сегодня я здесь, чтобы сказать вам, что они правдивы.

Ропот перерос в рев. Репортеры вскочили со своих мест, крича и направляя на меня свои микрофоны. Позади них толпа пришла в ярость.

Вспышки фотоаппаратов. Крики. Миллион поднятых в воздух телефонов, направленных на меня.

Мое сердцебиение замедлилось и грохотало в ушах.

Я старалась не представлять реакцию Элин или моей семьи. Они, должно быть, в бешенстве. Я отказалась сообщить им заранее, что я буду говорить, и настояла на том, чтобы они остались во дворце на время мероприятия.

Сегодня все было на мне.

Я повысила голос, чтобы говорить громче.

— Я также здесь сегодня, чтобы сообщить вам, что я все еще в отношениях с мистером Ларсеном.

Ад кромешный.

Было так громко, что я не слышала своих мыслей, но моя речь была закончена. Пришло время передать слово репортерам — одному в частности.

— Да. — Я жестом указала на Жасмин, репортера из The Daily Tea.

— Ваше Высочество. — Толпа затихла, чтобы услышать ее вопрос. — А как же закон о королевских браках? Вы будете коронованы менее чем через девять месяцев, и закон требует, чтобы вы вышли замуж за человека благородного происхождения до церемонии, — сказала Жасмин, как мы и договаривались.

Было удивительно, чего могло добиться обещание первого эксклюзивного интервью с королевой Эльдорры.

Я улыбнулась.

— Спасибо, Жасмин. Ты привела хороший довод. Но хотя закон о королевских браках требует, чтобы монарх женился на знатной особе, он не требует, чтобы они поженились до коронации. Учитывая это, я считаю, что пришло время пересмотреть этот закон. Он был создан в восемнадцатом веке, когда Эльдорра нуждалась в союзах, обеспеченных королевскими браками, чтобы выжить как нация, но сейчас уже не восемнадцатый век. Европа больше не находится в состоянии войны. И я считаю, что давно пора отменить закон о королевских браках.

— Вам понадобится председатель, чтобы внести предложение на рассмотрение, и не менее трех четвертей парламента, чтобы принять отмену, — сказала Жасмин, как раз вовремя. — Этот вопрос поднимался во время отречения бывшего наследного принца Николая. Не хватило голосов.

— Это правда. — Я сделала паузу, заставляя толпу ждать, что я скажу дальше. Держать их в напряжении. Голос Элин эхом отдавался в моей голове. Мы не во всем соглашались, но она знала, что делает, когда дело касалось прессы. — То, что случилось с моим братом, было трагедией. Из него получился бы прекрасный король, но ему пришлось выбирать между любовью и страной, и он выбрал любовь. Я думаю, это то, с чем все мы можем сравнить. Хотя мы, как королевская семья, стремимся представлять страну и служить гражданам Эльдорры как можно лучше, мы тоже люди. Мы любим, и мы скорбим… — Мой голос сорвался, когда лица моих родителей промелькнули в моем сознании. — И иногда нам приходится принимать невозможные решения. Но ни моему брату, ни кому-либо из присутствующих здесь не придется делать такой выбор. То, женится ли монарх на благородном человеке или нет, никак не влияет на его способность служить. Закон о королевских браках — это пережиток времени, которого больше нет, и я призываю парламент пересмотреть свою позицию по этому вопросу.

Так гласили мои слова, но мое настоящее обращение — весь смысл моей речи — было обращено к публике. С самого начала развеять их опасения по поводу меня, установить эмоциональную связь с ними с помощью моего признания в том, что мне было страшно брать на себя эту роль, напомнить им о том добре, которое я сделала, и о моем опыте работы в парламенте, а также объяснить логику того, почему закон должен быть отменен.

Этос и логос.

Я обдумывала каждое слово, но я также потратила часы на стратегическую подготовку речи. Если я хотела преуспеть в качестве королевы, мне нужно было не только играть в эту игру, но и доминировать в ней, а общественное мнение значило все, когда у меня не было реальной политической власти.

Конечно, оставалась еще одна важная часть пресс-конференции.

Пафос.

— Вы постоянно упоминаете о выборе между любовью и страной, — сказала Жасмин. — Значит ли это, что вы влюблены в мистера Ларсена?

Толпа затаила дыхание. Казалось, вся страна затаила дыхание.

Вдалеке просигналила машина, а над головой пронеслась птица, хлопая крыльями на фоне чистого голубого неба. Ни одна из них не нарушила тяжелую тишину, окутавшую лужайку.

Я ждала один такт. Два. Затем, слегка улыбнувшись, я сказала:

— Да. Влюбленна. Вот и все. Спасибо всем, кто пришел сегодня.

Я покинула подиум под неистовые крики и одобрительные возгласы.

Мои ноги дрожали, а сердце гулко стучало, пока я шла к задней части дворца. Я сделала это. Я не могла поверить в это.

Но я не могла пока праздновать. В моем списке дел оставалось еще одно.

Я ступила в выложенный мрамором проход у бокового входа во дворец. Риз ждал в тени колонн, его серые глаза горели расплавленным пламенем.

— Ты хорошо справилась, принцесса.

Я шагнула в его объятия, мой пульс бился в горле.

— Это еще не конец. — Я обвила руками его шею и прошептала: — Поцелуй меня так, как будто весь мир наблюдает.

Его медленная улыбка стекала по мне, как богатый, гладкий мед.

— С радостью, Ваше Высочество.

Рот Риза опустился на мой, и я услышала тихий щелчок затвора фотоаппарата из ближайших кустов.

— Думаешь, они поняли? — Его губы прикоснулись к моим, когда он заговорил.

— Определенно.

Он усмехнулся и снова поцеловал меня. На этот раз глубже, настойчивее, и я прижалась к нему, позволяя его прикосновениям и вкусу захватить меня.

Первый поцелуй был для всего мира. Этот был для нас.

Глава 47

Риз

НЕДЕЛЮ СПУСТЯ

— Ваше Высочество! — Помощница Эрхалла вскочила из-за стола, ее глаза расширились. — Мне очень жаль. Я не знаю, что случилось, но у нас нет вас в календаре. Должно быть, произошла путаница…

— Всё в порядке, — сказала Бриджит с любезной улыбкой. — Я не договаривалась о встрече, но мы хотели бы поговорить с председателем. Он свободен?

— О, эм. — Женщина с взволнованным видом порылась в своих бумагах, прежде чем покачать головой. — Да, конечно. Пожалуйста, следуйте за мной.

Она провела нас через покои председателя к его кабинету. Толстый синий ковер заглушал звуки наших шагов, и мои мышцы напряглись.

Мы действительно это делаем.

Я не боялся Эрхалла, но это была моя первая встреча с ним с тех пор, как я узнал, что он мой отец. Биологически, во всяком случае. Он ни черта не сделал, чтобы заслужить этот титул.

Помощница Эрхалла постучала в его дверь. Нет ответа. Она постучала снова.

— Что? Я же просил не беспокоить меня! — рявкнул он.

Женщина вздрогнула.

— Господин председаель, к вам пришла Ее Высочество принцесса Бриджит. И, гм, мистер Ларсен. — Она бросила быстрый, потрясенный взгляд в мою сторону.

Я поборол гримасу.

После прошедшей недели все в Эльдорре — да что там, все в мире — знали мое лицо и имя. Они заняли первые полосы газет от Токио до Нью-Йорка, а кадры с пресс-конференции Бриджит, а также «откровенные» фотографии и видео, на которых мы целуемся после нее, повторялись на всех новостных каналах.

Пресса раскрутила эту историю как обратную сказку о принцессе и ее телохранителе, а комментаторы подхватили ее, написав целые статьи и аналитические материалы о любви, долге и традициях.

Общественность восприняла его на ура. По словам Бриджит, в парламент посыпались звонки с просьбой отменить закон, а хэштег #LoveOverCountry всю неделю был трендом в социальных сетях.

Любовь была самой универсальной эмоцией. Не все испытывают ее, но все хотят ее — даже те, кто говорит, что не хочет, и пресс-конференция Бриджит затронула эту основную потребность. Она больше не была просто королевской особой. Она была человеком и, что еще важнее, близка каждому человеку, который по каким-то причинам не может быть с тем, кто ему нужен.

Нет ничего более сильного, чем власть, к которой люди могут относиться.

План Бриджит сработал лучше, чем мы могли надеяться, но было неприятно видеть мое лицо на всех газетных киосках и видеть, как люди останавливаются и смотрят, куда бы я ни пошел.

Но я согласился на этот план, зная, что он уничтожит любую видимость приватности, которая у меня оставалась, и если выход из тени в центр внимания — это то, что нужно для того, чтобы мы были вместе, я дам интервью каждому проклятому журналу.

Бриджит, помощница Эрхалла, и я ждали ответа председателя на визит Бриджит.

Я услышал, как захлопнулся ящик стола, затем последовало несколько секунд тишины, после чего дверь распахнулась, явив раздраженного Эрхалла.

Узлы в моих мышцах удвоились. Мой отец. Я не знаю, чего я ожидал. Может быть, сокращения желудка при виде человека, который формально был одной половиной меня, или ненависти, которая кипела под поверхностью более трех десятилетий, ожидая дня, когда я смогу выплеснуть ее в граде кулаков, крови и проклятий.

Вместо этого я ничего не почувствовал. Ничего, кроме смутного отвращения к чрезмерно уложенным, смазанным гелем волосам Эрхалла и злости на его натянутую, граничащую с неуважением улыбку, которой он одарил Бриджит.

— Ваше Высочество. Пожалуйста, входите. — Его тон показал, что он был не слишком рад такому сюрпризу, и он не обратил на меня внимания, когда мы вошли в его большой, отделанный дубовыми панелями кабинет.

Я изучал Эрхалла, пытаясь увидеть сходство между нами. Я заметил намек на него в изгибе его скул и лба. Оно не было настолько очевидным, чтобы незнакомые люди, взглянув на нас, догадались, что мы родственники, но оно было, если присмотреться.

Я моргнул, и сходство исчезло, сменившись прищуренным взглядом и холодными, расчетливыми глазами.

— Итак. — Эрхалл сцепил пальцы под подбородком, его губы были такими же сжатыми, как и все лицо. — Сама наследная принцесса посетила меня в моем кабинете. Чем я обязан такой чести?

— У меня есть пункт повестки дня для следующего заседания парламента. — Бриджит излучала авторитет, и во мне вспыхнула гордость. Она прошла долгий путь с того дня, когда мы сидели в ее гостиничном номере в Нью-Йорке и смотрели по телевизору отречение Николая от престола. Во время его речи она выглядела так, будто ее тошнило, но сегодня от той испуганной, неуверенной девушки не осталось и следа. — Открыть голосование за отмену закона о королевских браках.

Эрхалл секунду смотрел на нее, а потом рассмеялся. Громко.

Рычание вырвалось у меня из горла, но я заставил себя промолчать. Это было шоу Бриджит.

— Я думал, что это еще один вопрос для граждан, — сказал Эрхолл. — Боюсь, я не могу этого сделать. Этот закон — один из старейших в Эльдорре, и как бы… трогательна ни была ваша пресс-конференция, это традиция. Не говоря уже о том, что у нас есть гораздо более важные вопросы, включая проблему загрязнения воды, на которую вы обратили наше внимание в прошлом месяце. Вы же хотите, чтобы жители Хедельберга получали чистую питьевую воду, не так ли?

Бриджит улыбнулась, не моргнув глазом на его грубую угрозу.

— Боюсь, вы меня неправильно поняли. Это не было просьбой, и я верю, что парламент достаточно компетентен, чтобы решать более одного вопроса за раз. Если это не так, я предлагаю изменить порядок управления советом, господин Председатель… или вообще сменить председателя.

Усмешка Эрхалла исчезла, и его лицо ожесточилось.

— При всем уважении, Ваше Высочество, парламент из вежливости советуется с Короной, но никто, даже Его Величество, не диктует закон.

— Тогда хорошо, что я не диктую закон. — Бриджит скрестила ноги, ее осанка была безупречной, когда она смотрела на него. — Я говорю вам отменить один закон. Он устарел и не имеет практической ценности для страны и народа. Без ценности традиция — это всего лишь подражание прошлому, и народ с этим согласен. Недавний опрос показал, что общественность одобряет отмену на девяносто три процента.

Грудь Эрхалла вздымалась от негодования.

— Позвольте с вами не согласиться. Традиции — это основа этой страны, этого офиса и вашего офиса. Мы не можем по своей воле разрушать ее. Так что нет, боюсь, я не могу вынести это предложение на обсуждение. Неважно, сколько сувенирных футболок с лицом мистера Ларсена они будут продавать, — добавил он с небольшой усмешкой.

Мы с Бриджит обменялись взглядами.

Ты уверен?

Да. Сделай это.

Короткий, лаконичный и немой. Самый эффективный разговор, который у нас когда-либо был.

— Вы должны больше заботиться о внимании общественности мистера Ларсена, — сказала Бриджит, ее мягкий тон не предупреждал, прежде чем она бросила бомбу. — Учитывая, что он ваш сын.

Большинство взрывов были оглушительными, зубы и барабанные перепонки трещали от силы выброса энергии. Этот взрыв был беззвучным, но в сотни раз более смертоносным: его ударные волны обрушились на Эрхалла раньше, чем он успел заметить их приближение.

Я мог точно определить момент удара. Его лицо потеряло цвет, и самодовольство исчезло из его глаз, когда они метались между мной и Бриджит. Туда-сюда, туда-сюда, как два шарика для пинг-понга, застрявшие в маятнике.

— Это… он… это ложь, — прошипел Эрхалл. — У меня нет сына.

— Мичиган, лето восемьдесят шестого года, — сказал я. — Дейдра Ларсен.

Я не думал, что это возможно, но лицо Эрхалла побледнело еще больше, пока не стало соответствовать цвету его накрахмаленной рубашки.

— Судя по вашей реакции, вы ее помните. — Я наклонился вперед, мое лицо скривилось в мрачной улыбке, когда он отступил на дюйм в ответ. На его лбу блестела слабая капелька пота. — Кстати, она умерла. Пристрастилась к алкоголю и наркотикам после того, как кусок дерьма, ничтожество, бросил ее, когда она сказала ему, что беременна. Передозировка случилась, когда мне было одиннадцать.

Мне показалось, что я уловил вспышку сожаления в глазах Эрхалла, прежде чем он скрыл ее.

— Мне жаль это слышать. — Мышцы на его челюсти напряглись, и он потянулся к галстуку, но опустил руку, прежде чем прикоснулся к нему. — Но, боюсь, я не знаю никакой Дейдры Ларсен. Вы приняли меня за кого-то другого.

Мои руки сжались в кулаки. Бриджит положила руку мне на колено, ее прикосновение было прохладным и успокаивающим, и я выдохнул, заставляя себя расслабиться.

Я был здесь не для того, чтобы избивать Эрхалла, по крайней мере, не физически. У нас была более важная цель.

— Это не то, что говорит тест ДНК. — Я потянулся в карман и шлепнул бумаги, любезно предоставленные Андреасом, на стол со стуком, который заставил Эрхалла подпрыгнуть. — Взгляните, если не верите мне.

Он не притронулся к ним. Мы оба знали, что то, что я сказал, было правдой.

— Что вам нужно? — Эрхалл восстановил часть своего самообладания. — Деньги? Титул? — Он поднял бровь. — Ежемесячные мероприятия по сближению?

Несмотря на свой насмешливый тон, он уставился на меня со странным выражением, которое почти…

Нет. В тот день, когда я с готовностью включусь в любую форму мероприятий по «сближению» с ним, в аду образуются сосульки.

— Ее Высочество уже сказала вам. — Я наклонил голову в сторону Бриджит. Она спокойно сидела рядом со мной, ее выражение лица было нейтральным, почти скучающим, когда она наблюдала за нашим разговором. — Мы хотим, чтобы вы открыли голосование об отмене закона о королевских браках.

— А если нет?

— Вы сможете обнаружить, что новость о вашем давно потерянном внебрачном ребенке попала на первую полосу следующего номера Daily Tea, — сказала Бриджит. — Гипотетически говоря, конечно. Журналисты могут получить в свои руки самые дьявольские вещи. — Она покачала головой. — Жаль, что они не хотят подождать до окончания выборов. В этом году у вас довольно сильный соперник. Один намек на скандал может склонить всё в его пользу. Но что я знаю? — Ее улыбка вернулась. — Я всего лишь «симпатичное личико».

За ноль целых две секунды лицо Эрхалла изменилось с мелово-белого на ярко-фиолетовое. Это могло бы насторожить, если бы не было таким приятным.

— Вы меня шантажируете?

— Нет, — сказала Бриджит. — Я призываю вас поступить правильно. Потому что вы поступите правильно, не так ли, господин председатель?

Я мог сказать, что он с трудом сдерживался от некоторых эпитетов, пока в его голове крутились колесики.

Если он откажется, то рисковал потерять свою политическую карьеру из-за скандала, который вызовет незаконнорожденный ребенок. Он представлял один из самых традиционных округов страны, и его избиратели плохо отреагировали бы на новость о том, что у него есть внебрачный ребенок от американской официантки.

Если он уступит, то проиграет игру, потому что это было именно так. Эрхаллу не потребовалось бы много усилий, чтобы вынести предложение на обсуждение, но это означало, что Бриджит одержала верх. Политика — это игра, и проигрывать в ней — особенно тому, кого Эрхалл считал неполноценным не по какой-либо другой причине, кроме ее пола, — должно быть неприятно.

В углу тикали высокие часы с маятником, и в тишине было слышно, как проходят секунды.

Наконец, плечи Эрхалла опустились, и меня пронзила дрожь победы.

— Даже если я внесу предложение на рассмотрение, парламент никогда не примет его, — злобно сказал он. — Общественное мнение не заведет вас так далеко.

Улыбка Бриджит не дрогнула.

— Позвольте мне беспокоиться об остальной части Парламента. Вы сделаете свое дело, и мир никогда не узнает о вашей неосмотрительности. Возможно, однажды вы даже сядете в кресло премьер-министра. Но помните, господин Председатель, я буду королевой. И я буду королевой еще долго после того, как ваша политическая карьера закончится, и вы будете продавать свои мемуары о днях славы на утренних ток-шоу. Так что в ваших интересах работать со мной и не усложнять ситуацию. Вы согласны?

Эрхалл был придурком, но не идиотом.

— Отлично. Я открою предложение на следующем заседании парламента, — сказал он угрюмым тоном.

— Отлично. — Бриджит поднялась со своего места. — Я люблю продуктивные встречи. Мистер Ларсен, вы хотите еще что-нибудь добавить?

Я уставился на Эрхалла. Хотя некоторые вещи, которые он говорил и делал, выводили меня из себя, мое общее отношение к отцу сменилось с ненависти на безразличие.

Какой бы ни была его власть надо мной, она исчезла.

— Я всю жизнь строил тебя в своем воображении, — сказал я. — Ты был решением, которое безвозвратно изменило две жизни, монстром, который превратил мою мать в чудовище, которым она стала. Я мог бы узнать твою личность давным-давно, но я решил не делать этого. Я говорил себе, что это потому, что я не доверял себе настолько, чтобы не убить тебя за то, что ты сделал, — Эрхалл вздрогнул и отступил еще на дюйм, — но правда в том, что я боялся столкнуться с призраком, который преследовал меня всю мою жизнь, даже когда я был убежден, что призраки не существуют. Каким он был, мужчина, который формально был одной половиной меня? Как бы он отреагировал, узнав, что я его сын?

Мышцы на челюсти Эрхалла снова подскочили.

— Ну, я наконец-то столкнулся с ним, и знаешь, что я понял? — Я посмотрел ему прямо в глаза. Во мне не было ничего, кроме апатии. — Он не монстр. Он грустный, жалкий человечек, который был слишком труслив, чтобы признать последствия своих действий, и я потратил десятилетия впустую, позволяя ему иметь больше власти над моей жизнью, чем он заслуживал. Так что нет, мне не нужны и никогда не будут нужны ни твои деньги, ни твой титул, ни какая-либо форма отношений с тобой. Насколько я понимаю, мой отец мертв. Он умер, когда ушел тридцать четыре года назад.

Эрхалл вздрогнул, когда я тоже встал, мой рост отбрасывал тень на его сгорбленную фигуру. Я кивнул.

— Хорошего дня, господин Председатель.

Мы с Бриджит прошли половину пути до двери, прежде чем он сказал:

— Браки по расчету заключаются не только для королевских особ, мистер Ларсен. Люди были вынуждены вступать в браки без любви задолго до рождения Ее Высочества.

Я остановился и оглянулся, мои глаза встретились с глазами Эрхалла. В них мелькнула еще одна вспышка сожаления, но этого было недостаточно. Ни за то, что он сделал с Дейдрой, ни за то, что он сделал со мной. Тому, как он повел себя в этой ситуации, не было оправдания.

Вместо того чтобы ответить, я преодолел оставшееся расстояние до выхода и оставил его там, брызжущего слюной и одинокого в его холодном, огромном кабинете.

Бриджит подождала, пока мы вошли в лифт, подальше от любопытных ушей и глаз помощницы Эрхалла, прежде чем заговорить.

— Мы должны выступить с речью, — сказала она. — Мы бы сорвали куш.

Смех вырвался из моего горла. Тяжелый груз свалился с моей груди, позволяя моему смеху течь более свободно.

— Я пас. Я обычно не люблю говорить.

— Ты хорошо справился. — Бриджит сжала мою руку, это движение передало больше, чем могли бы передать любые слова, прежде чем блеск озорства зажег ее глаза. — Я думала, у Эрхалла разорвет артерию. Представь, если бы мы упомянули еще и Андреаса.

Андреас был непреклонен в том, что никогда не позволит Эрхаллу узнать правду о нем. Он мог потерять больше, чем любой из нас, если бы правда о его происхождении стала известна, и я не возражал против сохранения тайны — отчасти потому, что уважал его выбор, а отчасти потому, что это держало его в узде. Даже если он не хотел короны, он все равно был в моем списке под наблюдением. Любой, кто мог угрожать Бриджит, был в моем списке.

— Итак, битва номер один выиграна, — сказал я, когда лифт остановился на первом этаже здания парламента. — Что дальше?

Озорство Бриджит уступило место решимости.

— Дальше мы выиграем войну.

— Чертовски верно, выиграем.

Я протянул руку, и она взяла ее, ее маленькая, мягкая ладонь идеально вписалась в мою большую, более грубую.

Двери с грохотом распахнулись, и мы вышли под бешеный шум вспышек фотокамер и репортеров, перекрикивающих друг друга вопросами.

Выйти из тени и оказаться в центре внимания.

Я никогда не ожидал всемирного признания, но я имел в виду это, когда сказал, что последую за Бриджит куда угодно — в том числе и в центр информационного шторма.

Вы готовы, мистер Ларсен?

Рожденный готовым, принцесса.

Мы с Бриджит держали руки сцепленными, пока шли сквозь бурю.

Одна битва проиграна, одна война выиграна.

Хорошо, что я всегда был и буду солдатом одной королевы.

Глава 48

Бриджит

В течение следующего месяца я начала кампанию, чтобы убедить или пригрозить достаточному количеству министров проголосовать «за» отмену. Некоторых было легко убедить, других — не очень. Но сто телефонных звонков, одиннадцать личных визитов, двадцать три интервью для СМИ, и бесчисленных публичных выступлений — как запланированных, так и «откровенных» — наших с Ризом, наконец, настал великий день.

Мы с Ризом сидели в моем номере, наблюдая за ходом голосования по телевизору. Я заедала стресс двумя пачками Орео, а он сидел рядом со мной, его лицо было бесстрастным, но его тело вибрировало от той же беспокойной энергии, что текла по моим венам.

Текущий подсчет голосов: девяносто «за», тридцать «против» и два воздержавшихся, осталось еще пятьдесят восемь голосов. Для отмены нам нужно сто тридцать пять голосов «за». Все выглядело неплохо, но я не считала своих цыплят, пока они не вылупились.

— Леди Дженсен. — Кислый голос Эрхалла прозвенел в отделанной панелями красного дерева комнате на экране.

— За.

— Лорд Орсков.

— За.

Я сжала руку Риза, мое сердце бешено колотилось. Я вписала Орскова в графу «возможно», так что его голос был большой победой.

— Они примут его. — Спокойная уверенность Риза успокаивала мои нервы. — Если они не примут, у нас есть запасной план.

— Какой?

— Сжечь парламент.

Я рассмеялась.

— И как это должно помочь?

— Не знаю, но это было бы чертовски приятно.

Еще один смех, еще одно успокоение нервов.

Пятьдесят семь. Пятьдесят шесть. Пятьдесят пять.

Голосование продолжалось до тех пор, пока не осталось только два министра, и нам не хватало одного «за» до отмены. Если кто-то из них проголосует «за», мы были бы победителями.

Я снова сжала руку Риза, когда Эрхалл вызвал следующего министра.

— Лорд Коппел.

— Против.

Я сдулась, а Риз выпустил поток проклятий. Я не ожидала, что Коппел проголосует «за», но, тем не менее, это было разочаровывающе.

Сожаление поднялось в моем горле. Мне следовало откопать досье на Коппеля. Я старалась вести свою кампанию осторожно, не угрожая открыто никому из министров, кроме Эрхалла, но, возможно, я просчиталась. Я была бы не первым человеком в истории, которого надула совесть.

«Ты поступила правильно».

Волоски на моей шее встали дыбом. Я выпрямилась и оглядела свой номер, но он был пуст, кроме меня и Риза. Тем не менее, я могла поклясться, что слышала, как мягкий женский голос шепчет мне… голос, подозрительно похожий на голос моей матери, судя по старым записям, которые я смотрела.

Вот что я получаю за то, что засиживаюсь допоздна. Прошлой ночью я была слишком возбуждена, чтобы долго спать, и явно бредила от усталости.

На экране по лицу Эрхалла расплылась самодовольная улыбка, и я могла сказать, что он молится о том, чтобы отмена провалилась. Он открыл предложение, как и обещал, но его ликование было заметно каждый раз, когда кто-то голосовал «против».

— Леди Дахл.

Я прикусила нижнюю губу.

Дахл была последним оставшимся министром. У нее был один из самых непредсказуемых результатов голосования в парламенте, и она могла пойти в любую сторону. Ни один из моих звонков ей не дал ничего, кроме вежливого Спасибо, Ваше Высочество. Я подумаю об этом.

Беспокойная энергия, исходящая от Риза, утроилась и стала почти слышна в густой тишине моего номера. Орео шкварчали в моем желудке, и я пожалела, что съела так много сахара за такое короткое время.

Дахл открыла рот, и я зажмурила глаза, не в силах смотреть на момент, который изменит мою жизнь — к лучшему или к худшему.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

— За.

За. Моему мозгу потребовалась минута, чтобы обработать это одно слово. Когда же он это сделал, мои глаза открылись вовремя, чтобы увидеть раздраженно выглядящего Эрхалла, который сказал:

— При окончательном подсчете голосов — сто тридцать пять «за», сорок «против» и пять воздержавшихся — парламент официально объявляет Закон о королевских браках от 1723 года отмененным. В этом зале…

Я пропустила мимо ушей все, что он сказал. Я была слишком возбуждена, по коже пробегали электрические мурашки, а голова кружилась от неверия. Мой ошеломленный взгляд встретился с Ризом.

— Это действительно произошло?

Его глаза расплылись в небольшой улыбке.

— Да, принцесса, это произошло. — На его лице читались гордость и облегчение.

— Мы сделали это. — Я не могла поверить в это. Закон был бичом моего существования с тех пор, как я стала наследной принцессой, а теперь он исчез. Я могла выйти замуж за кого захочу, не отказываясь от трона. Я могла выйти замуж за Риза.

Важность произошедшего полностью осозналась.

— Мы сделали это! — пискнула я и бросилась в объятия смеющегося Риза. Все вокруг помутнело, и я поняла, что плачу, но мне было все равно.

Столько месяцев мучений над законом, столько ранних утр и поздних ночей, разговоров, от которых мне хотелось рвать на себе волосы… все это стоило того, потому что мы сделали это.

«Я горжусь тобой, милая». Мягкий женский голос вернулся, и эмоции забурлили в моем горле.

Не имело значения, был ли этот голос реальным или плодом моего воображения. Важно было только то, что он был рядом, ближе, чем когда-либо.

Спасибо, мама. Я тоже горжусь собой.

Риз, мой дедушка и Николай уверяли меня, что я справлюсь с обязанностями королевы, но до сих пор я им не верила. Моя первая настоящая победа в парламенте. Я надеялась, что мои отношения с министрами будут больше похожи на сотрудничество, чем на борьбу, но я не была настолько наивна, чтобы думать, что дальше все будет идти гладко. Впереди будет много трудных сражений, но если я выиграла однажды, то смогу выиграть и снова.

Риз захватил мои губы в глубоком, нежном поцелуе.

— Ты сделала это. А я просто следовал за тобой.

— Неправда. — Я прижалась к нему ближе, в такой эйфории, что могла бы взлететь на воздух, если бы он не обхватил меня за талию. — Ты тоже был рядом со всем.

Интервью, встречи, публичные выступления. Все это.

В груди Риза раздался глубокий звук.

— Похоже, ты застряла со мной, принцесса. — Он провел костяшками пальцев по моему позвоночнику. — Надо было все хорошенько обдумать.

— Правда? — Я приняла задумчивое выражение лица. — Я всегда могу порвать с тобой и встречаться с кем-то другим. Есть одна кинозвезда, о которой я всегда… — Я снова завизжала, когда он встал и перекинул меня через плечо.

— Риз, поставь меня на землю. — Я улыбалась так широко, что у меня болели щеки. — Мне нужно ответить на звонки. — Я махнула рукой в направлении своего телефона, который вибрировал от новых сообщений и звонков с момента завершения голосования.

— Позже. — Ладонь Риза с силой шлепнула меня по заднице, и я вскрикнула, хотя от удара меня пронзило жаром. — Мне нужно преподать тебе урок, как шутить со мной. Особенно о других мужчинах.

Было ли неправильно, что мои трусики стали влажными от того, как его голос понизился до собственнического рычания? Возможно. Но я не могла заставить себя беспокоиться, когда он пинком распахнул дверь в мою спальню и повалил меня на кровать.

— Какой урок? — Я уже была настолько мокрой, что мои бедра были липкими от возбуждения, а мрачная улыбка Риза только усилила мое возбуждение.

— Встань на четвереньки, — сказал он, игнорируя мой вопрос. — И встань лицом к изголовью.

Я подчинилась, и мое сердце ударилось о грудную клетку, когда кровать прогнулась под весом Риза. Одной рукой он задрал мою юбку, а другой стянул трусики, причем движение было настолько сильным, что я услышала безошибочный звук рвущегося шелка.

Мне нужно было выделить месячный бюджет, чтобы заменить все испорченное им белье, но я не жаловалась.

— Мы отпразднуем голосование позже. — Риз провел пальцем по моим половым губам и по моему чувствительному клитору, и из моего рта вырвался тоненький хнык. — Но сейчас, давай посмотрим, будешь ли ты все еще думать, что ты смешная, после того, как я закончу с тобой.

Это было последнее предупреждение, которое я получила, прежде чем громкий шлепок наполнил комнату, и на моей коже вспыхнул румянец боли, смешанной с удовольствием.

Я опустила голову как раз вовремя, чтобы заглушить свой крик подушкой, прежде чем к первому всплеску ощущений добавился еще один.

Он был прав. Мы можем отпраздновать голосование позже. Сейчас нам нужно было снять все напряжение и тревогу за прошедший месяц, и…

Я ахнула, когда Риз вошел в меня сзади, и вскоре все мысли улетучились, кроме блаженства от его прикосновений и полноты в моем сердце.

Глава 49

Бриджит

Остаток дня и ночь мы провели в моей комнате, выходя только за едой, но на следующее утро реальность вмешалась, и я была вынуждена вырваться из объятий Риза.

Как бы я ни кайфовала от нашей победы, у меня оставалась одна большая проблема, которую нужно было решить. Я ждала до окончания голосования, потому что не могла позволить себе отвлекаться до этого, но пришло время решить ее раз и навсегда.

Риз остался в спальне, а я ждала гостя в гостиной.

Я услышала стук, прежде чем Микаэла просунула голову внутрь.

— Ты хотела меня видеть?

— Да. Пожалуйста, садись.

Она вошла и села на место рядом со мной.

— Я очень хотела поговорить с тобой, но ты не отвечала на мои звонки вчера. Я предполагаю, что ты была… занята, но, о боже, голосование! Мы должны отпраздновать! Это потря…

— Почему ты передала мои фотографии в прессу? — Я пропустила вступление и сразу перешла к делу. Я не могла вести светскую беседу, когда над нами нависла пресловутая черная туча.

Я сохраняла нейтральный тон, но так глубоко вонзила ногти в диванную подушку, что они оставили крошечные вмятины.

Я не хотела верить в это, когда Риз рассказал мне. Часть меня все еще надеялась, что он ошибается. Но бледное лицо и панические глаза Микаэлы сказали мне все, что я хотела знать.

Это была правда.

Предательство вонзилось в меня острыми когтями, пробив мое прежнее холодное спокойствие.

В Эльдорре у меня было не много друзей. У меня были знакомые и люди, которые подлизывались ко мне из-за моего титула, но настоящих друзей не было. Микаэла постоянно была рядом со мной, и я доверяла ей.

— Я… я не знаю, о чем ты говоришь, — сказала Микаэла, избегая моего взгляда.

— Старая компания Риза отследила фотографии по твоему IP-адресу. — Бывший босс Риза, Кристиан, был компьютерным гением, и Риз попросил его помочь найти личность утечки. Я уже несколько недель знала, что виновницей может быть Микаэла, и мне приходилось делать вид, что ничего не случилось, пока я не столкнулась с ней.

Если с королевством ничего не выйдет, у меня может появиться второе призвание — актриса.

Микаэла открыла рот, закрыла его, потом снова открыла.

— Я думала, что помогаю тебе, — слабо сказала она. — Она сказала мне, что это поможет.

— Я знаю.

Когти предательства вонзились глубже.

Кристиан нашел несколько… интересных текстовых сообщений, когда изучал переписку Микаэлы с The Daily Tea, и они повергли меня в такое же замешательство, как и открытие, что Микаэла формально была утечкой.

Тот факт, что это была не идея Микаэлы, не уменьшил остроты ощущений. Она должна была знать лучше.

Я услышала еще один стук.

— Войдите. — Я не сводил глаз с Микаэлы, которая выглядела так, будто хотела погрузиться в диван и никогда больше не подниматься.

Вошла Элин, элегантная и изысканная в своем белом костюме Escada и трехдюймовых туфлях. Ее взгляд скользнул по Микаэле, а затем остановился на мне.

— Вы просили о встрече со мной, Ваше Высочество.

— Да. Мы обсуждали утечку наших с Ризом фотографий. — Я наконец оторвала взгляд от своей подруги — бывшей подруги и встретилась с холодным голубым взглядом Элин. — Может быть, вы что-нибудь знаете об этом?

Элин не была глупой. Она сразу уловила мою интонацию, но, к ее чести, не стала притворяться невеждой или оправдываться.

— Я сделала это, чтобы помочь вам, Ваше Высочество, — сказала она, пропустив всего один такт.

— Публикуя мои личные фотографии? Как это должно было помочь?

— Это были не личные фотографии. — В ее тон вкралось раздражение. — Это были совершенно невинные фотографии, кадрированные в наводящей на размышления манере. Я бы никогда не стала сливать действительно инкриминирующие снимки. Но если бы я этого не сделала, вы и мистер Ларсен продолжили бы свои безрассудные действия, и всплыло бы что-нибудь более скандальное. Это был лишь вопрос времени. Не думайте, что я не заметила того, что вы двое пытались скрыть у меня под носом. Я не для того так долго занимала эту должность, чтобы это было не замечено.

Проклятье. Я должна была знать, что Элин узнает о нашем романе.

Она была права. Мы были безрассудны, слишком увлечены фазой медового месяца, чтобы принять обычные меры предосторожности. Но это не делало ее поступок правильным.

— А видео?

Несколько недель назад я наконец рассказала Ризу о видео с приема у Николая. Он был расстроен, что я так долго держала это в секрете, но так как ничего не вышло, он успокоился через пять дней. Однако он также попросил Кристиана выяснить, кто прислал это видео, и когда я узнала, что за видео стоит Элин, то чуть не упала со своего места.

Сюрпризы не переставали преподноситься.

Глаза Микаэлы прыгали между мной и Элин.

— Какое видео?

Мы проигнорировали ее, слишком зациклившись на нашем пристальном взгляде.

— Устанавливать камеры в частной резиденции — преступление, — сказала я. — Особенно в частной королевской резиденции.

— Принц Николай знал о камерах. — Элин даже не моргнула. — Начальник охраны убедил его установить тайное наблюдение, пока в доме шел ремонт. Слишком много подрядчиков входило и выходило. Это была мера предосторожности.

Я сделала паузу, впитывая информацию, прежде чем сказать:

— Шантаж также незаконен.

— Я не шантажировала вас и никогда бы этого не сделала. — Брови Элин напряженно нахмурились. — Я послала вам видео в надежде, что оно побудит вас разорвать отношения с мистером Ларсеном. Когда вы этого не сделали, мне пришлось выложить фотографии.

— Тебе не нужно было ничего делать. Ты могла бы сначала поговорить со мной об этом, — холодно сказала я. — Для секретаря по связям с общественностью ты не очень-то умеешь общаться.

— Это ничего бы не изменило. Вы упрямы, Ваше Высочество. Вы бы сказали мне, что у вас все кончено, и вернулись бы к нему. Мне пришлось принудить вас. Кроме того, репортер The Daily Tea, которому мы отправили фотографии, уже рыскал вокруг, надеясь найти компромат. Охрана обнаружила, что он вторгся на территорию. Он был очень настойчив, почти как будто у него личная неприязнь. — Элин наклонила голову. — Ганс Нильсен, бывший сотрудник The National Express. Ничего не напоминает?

Немного. Ганс был папарацци, чью камеру Риз уничтожил на кладбище в прошлом году. Видимо, он продвинулся по карьерной лестнице и затаил обиду.

Я вспомнила, как несколько недель назад Риз сказал мне, что подозревает, что кто-то подглядывал за его гостевым домиком, пока он там жил. Наверняка это был Ганс, учитывая, что это произошло до того, как мы с Ризом стали встречаться, и Элин наняла фотографа, чтобы проследить за нами.

Но я ничего не сказала Элин.

— Независимо от этого, фотографии удовлетворили его и не дали ему копать дальше, — сказала Элин, когда я ничего не ответила. — Должна сказать, оглядываясь назад, ваша пресс-конференция была вдохновляющей, и вы с мистером Ларсеном справились. Вчерашнее голосование было большой победой, так что ничего страшного не произошло.

Забавно, что она назвала пресс-конференцию вдохновляющей сейчас, когда она устроила по этому поводу большой скандал.

— Ничего страшного? — повторила я. — Элин, ты действовала за моей спиной, устроила скандал и втянула в него Микаэлу!

Микаэла, которая наблюдала за нашей быстрой перепалкой широко раскрытыми глазами, опустила голову.

— Мне нужен был посредник. Я не могла допустить, чтобы фотографии отследили до меня. — Элин глубоко вздохнула. — Честно говоря, Ваше Высочество, все сработало. Я устроила прессе небольшой скандал, чтобы они не наткнулись на более крупный. Я защищала королевскую семью. Это всегда было моей целью номер один.

— Возможно. — Я укрепила свой позвоночник. — Я ценю вашу службу семье на протяжении многих лет, но боюсь, что нам пора расстаться.

Микаэла пискнула, а с лица Элин исчезли краски.

— Вы меня увольняете? Вы не можете меня уволить. Его Величество…

— Дал мне полномочия вносить любые кадровые изменения, которые я сочту нужными, — закончила я. Я крепко прижала руки к бедрам, чтобы они не дрожали. Элин была одной из самых давних сотрудниц дворца, и я всегда немного побаивалась ее. Но хотя она прекрасно справлялась с внешней частью своей работы, мне нужен был человек, который работал бы со мной, а не тот, кто крался бы за моей спиной и пытался диктовать мои действия. — Вы переступили черту и потеряли наше доверие. Мое и короля.

Элин сжимала телефон, костяшки ее пальцев были белее, чем ее костюм. Наконец, она сказала:

— Как пожелаете. Я освобожу свой стол к концу недели. — Под ее глазом дернулся мускул, но в остальном она не проявила никаких эмоций. — Есть ли что-нибудь еще, Ваше Высочество?

Бойкая и практичная до конца.

— Нет, — сказала я, чувствуя странную меланхолию. Мы с Элин никогда не были близки, но это был конец эпохи. — Вы свободны.

Она кивнула мне и вышла. Она не любила драматизировать, и она знала меня достаточно хорошо, чтобы понять, когда я что-то задумала.

— Ты тоже, — сказала я Микаэле.

— Бриджит, я клянусь…

— Мне нужно все обдумать. — Возможно, когда-нибудь я прощу ее, но ее предательство было еще свежо, и ничто из того, что она скажет сейчас, не смогло бы пробить эту боль. — Я не знаю, сколько времени это займет, но мне нужно время.

— Справедливо. — Ее подбородок дрогнул. — Я действительно пыталась помочь. Элин была так убедительна. Я сначала не поверила ей, когда она сказала, что у вас с Ризом что-то происходит. Но потом я подумала о том, как вы смотрите друг на друга, и тот раз, когда ты так долго не открывал дверь в своем офисе… все это имело смысл. Она сказала, что у тебя будут большие неприятности, если…

— Микаэла, пожалуйста. — Я прижала пальцы ко лбу. Он болел почти так же сильно, как мое сердце. Если бы я была прежней Бриджит, возможно, я бы оставила ее поступок без внимания, но я больше не могла позволить себе пускать все на самотек. Мне нужны были люди, которым я могла бы доверять. — Не сейчас.

Микаэла тяжело сглотнула, ее веснушки выделялись на фоне бледной кожи, но она ушла, больше не пытаясь оправдываться.

Я резко выдохнула. Разговор оказался короче, но труднее, чем я ожидала, даже после нескольких недель психологической подготовки.

Я полагала, что ничто не может полностью подготовить человека к увольнению одного из самых давних сотрудников и прощанию с одним из самых старых друзей в течение получаса.

Я услышала, как Риз подошел ко мне сзади. Он не говорил. Он просто провел ладонями по моим плечам и помассировал мышцы большими пальцами.

— Я надеялась, что ты ошибаешься. — Я уставилась на то место, где сидела Микаэла, на моей коже остался след предательства.

— Принцесса, я никогда не ошибаюсь.

Я издала полусмешок, снимая напряжение.

— Я могу вспомнить несколько случаев, когда ты ошибался.

— Да? Например, когда? — с вызовом спросил Риз, в его голосе промелькнул намек на веселье.

Я углубила свой голос, чтобы подражать ему.

— Во-первых, я не принимаю личного участия в жизни своих клиентов. Я здесь, чтобы защитить вас от физического вреда. Вот и все. Я здесь не для того, чтобы быть вашим другом, доверенным лицом или кем-то еще. Это гарантирует, что мои суждения останутся бескомпромиссными. — Я вернулась к своему обычному голосу. — И чем все это закончилось, мистер Ларсен?

Он перестал массировать мои плечи и обхватил одной рукой мое горло. Пульс подскочил, когда он опустил голову, пока его губы не коснулись моего уха.

— Смеешься надо мной? Вам уже нужен повторный урок, Ваше Высочество?

Еще одна часть напряжения треснула.

— Может быть. Вам стоит подтянуть свои навыки преподавания, мистер Ларсен, — сказала я, подыгрывая ему. — Уроки должны длиться дольше, чем пару часов.

Еще один смех вырвался наружу, когда Риз подхватил меня и закружил, пока мы не оказались лицом к лицу, а мои конечности обвились вокруг его шеи и талии.

— Я знал, что у тебя проблемы, как только увидел тебя. — Он сильно сжал мою задницу, но его стальные серые глаза были мягкими, когда он рассматривал меня. — Ты сделала то, что должна была сделать, принцесса.

Несмотря на хрипловатую речь, его единственное короткое предложение утешило меня больше, чем целая речь кого-то другого.

— Знаю. — Я прижалась лбом к его лбу, в груди стало тесно. — Но здесь так мало людей, к которым я могу обратиться, и я только что потеряла двоих из них за один день.

Слишком многое менялось слишком быстро. Некоторые из них были хорошими, некоторые нервировали. В любом случае, я едва поспевала за ними.

— У тебя есть я.

— Знаю, — повторила я, на этот раз мягче.

— Хорошо. И для протокола… — Губы Риза растянулись в небольшой улыбке. — Я никогда не был так счастлив ошибаться. К черту личное участие. Этого недостаточно. Я хочу быть в твоем разуме, в твоем сердце и в твоей гребаной душе так же, как ты в моей. Ты и я, принцесса…

— …Против всего мира, — закончила я. Теснота в моей груди больше не имела ничего общего с Элин и Микаэлой.

— Верно. Ты никогда не останешься одна, принцесса, — прошептал он мне в губы. — Помни об этом.

Мы с Ризом еще официально не праздновали вчерашнюю победу, но когда он поцеловал меня, я поняла, что нам не нужно шампанское и фейерверки. Нам всегда было лучше всего, когда были только мы, не требовалось никакой помпы и обстоятельств, и лучшим праздником было быть вместе без необходимости скрываться.

Ни стыда, ни вины, ни предстоящего голосования, ни тяжелых разговоров с будущими или бывшими друзьями и бывшими сотрудниками.

Только мы.

Это было все, что нам было нужно.

Глава 50

Риз

— Ты не можешь сидеть рядом с королевой, если не знаешь, какой вилкой пользоваться. Ты опозоришь себя на государственных мероприятиях. — Андреас скрестил руки на груди. — Ты что, не смотрел на схему, которую я тебе прислал?

— Они. Все. Вилки, — выдохнул я. — Они выполняют одну и ту же функцию.

— Хотел бы я посмотреть, как ты попытаешься использовать вилку для устриц, чтобы съесть стейк.

Тупая боль пульсировала в моем виске. Последний час мы изучали обеденный этикет, и я был в секунде от того, чтобы уколоть Андреаса одной из его любимых вилок.

На прошлой неделе, после голосования в парламенте, он официально переехал из дворца в свой таунхаус, и мы рассматривали сервизы на его кухне.

Я попросил его помочь мне освоиться со всем этим королевским образом жизни. Дипломатический протокол, кто есть кто в эльдорранском обществе и так далее.

Я уже пожалел об этом, а ведь мы даже не закончили первый урок.

Не успел я ответить, как в дверь позвонили, спасая Андреаса от смерти от утвари.

— Изучите схему, — сказал он, прежде чем открыть дверь.

В виске запульсировало сильнее. Мне следовало обратиться за помощью в протокольный отдел дворца. Они были бездушными роботами, но, по крайней мере, мне не хотелось убивать их каждые пять минут.

Я услышал слабые голоса, за которыми последовал звук шагов.

— Риз?

Я поднял глаза и увидел Бриджит, стоящую в дверях с Бутом. Я не был уверен, кто больше удивился, она или я.

— Что ты здесь делаешь? — спросили мы одновременно.

— Похоже, я теперь самый популярный человек в семье. — Андреас обошел Бриджит. — Иронично.

Она подошла ко мне и быстро поцеловала, прежде чем бросить холодный взгляд в сторону Андреаса.

— Ты не самый популярный человек нигде, кроме как в своей голове.

Я не потрудился скрыть свою улыбку. Язвительная Бриджит была одной из моих любимых Бриджит.

Андреас приподнял бровь.

— Не хотите объяснить, почему вы здесь, Ваше Высочество? Я полагал, что вы будете слишком заняты, чтобы навестить незначительного меня.

Хороший вопрос. Бриджит должна была быть на совещании по планированию коронации.

— Моя встреча закончилась раньше, поэтому я решила зайти, чтобы поблагодарить тебя. У меня не было возможности сказать это раньше, но я ценю твою помощь Ризу с Эрхаллом. — Это прозвучало неохотно. Отношения Бриджит с Андреасом потеплели на несколько градусов с тех пор, как она узнала, что он пытался помочь ей своим собственным хреновым способом, но они никогда не станут лучшими друзьями. Они были слишком разными, и у них была слишком большая история.

Лицо Андреаса расплылось в коварной ухмылке.

— Не будь придурком, — предупредил я.

— Я? Никогда, — проворчал он и повернулся к Бриджит. — Я ценю твою благодарность, дорогая кузина. Значит ли это, что в будущем ты должна мне оказать услугу?

Она сузила глаза.

— Не наглей.

Андреас пожал плечами.

— Стоило попробовать. Пока ты здесь, может быть, ты объяснишь своему парню, что такое сервировка. Я нарисовал идеальную схему, но, увы, этого недостаточно.

Замешательство Бриджит сменилось весельем, когда я объяснил ситуацию, все это время она смотрела на Андреаса.

— Он не знает своих вилок, — сказал Андреас, когда я закончил. — Я пытаюсь его цивилизовать. Представь, что ты используешь вилку для салата, чтобы съесть макароны. — Он презрительно фыркнул.

— Я знаю их достаточно, чтобы проткнуть тебя одной из них, — сказал я.

Бут фыркнул из дверного проема.

— Насилие — это еще одна вещь, над которой мы должны поработать. — Андреас допил виски и поставил его на стойку. — Ты теперь встречаешься с принцессой. Ты не можешь ходить и резать людей.

— О, я думаю, люди поймут, когда узнают, кого я режу ножом.

Бриджит рассмеялась.

— Забудь о нем, — сказала она мне. — Я помогу тебе. — Она повернулась к Буту. — Мне здесь хорошо. Риз со мной. Я полагаю, ты хочешь посмотреть футбольный матч?

Футбол в смысле футбол, а не американский футбол. Это была одна из тысячи мелочей, к которым я должен был привыкнуть.

Лицо Бута засветилось.

— Если вы не возражаете, Ваше Высочество.

Поскольку было уже поздно, а у Андреаса не было никаких продуктов, кроме молока и яиц, мы заказали еду на вынос, пока Бут смотрел свою игру в комнате, а Бриджит и Андреас боролись, обучая меня расстановке блюд. В конце концов, у меня получилось, и мы перешли к дворянским званиям. Запомнить было несложно. После королевской семьи на первом месте стояли герцоги и герцогини, затем шли маркизы, эрлы, графы и бароны. В Эльдорре была иерархия, схожая с британской.

— В конце концов, из тебя может получиться хороший принц-консорт. — Андреас вытер рот салфеткой и посмотрел на часы. — Если вы меня простите, у меня разговор со старым другом из Оксфорда. Не разнеси кухню, пока меня не будет.

— Приятно слышать. Ты знаешь, я живу ради твоего одобрения, — отшутился я.

— Знаю. — Он похлопал меня по плечу, когда уходил, и мое раздражение возросло еще на одну ступень.

Я не мог поверить, что у меня общая ДНК с этим парнем.

Когда я обернулся к Бриджит, она пыталась, но безуспешно, подавить улыбку.

— Что смешного?

— Ты и Андреас. Вы ссоритесь, как Ник и я. — Ее улыбка расширилась от непонимания на моем лице. — Вы ссоритесь, как родственники.

Родственники.

До этого момента до меня не доходило. Я знал, что Андреас — мой брат, но он был моим братом. Настоящий, хотя и надоедливый, которого я регулярно видел. Мы постоянно спорили, но, возможно, это было просто то, что делают родственники, как сказала Бриджит.

Откуда мне знать. Я был одинок всю свою жизнь… до этого момента.

Мой желудок взвизгнул от странного ощущения.

— Я все еще не доверяю ему полностью, — сказал я. Цинизм был жестко заложен в моей ДНК, и хотя Андреас не сделал ничего сомнительного с тех пор, как я рассказал ему о том, что он мой брат, прошло всего два месяца.

— Я тоже, но давай пока будем придерживаться оптимизма. Кроме того, тебе будет приятно иметь здесь брата. Даже если бы я хотела, чтобы он был менее…

— Андреасом?

Бриджит засмеялась.

— Да.

— Хм. Посмотрим.

Я притянул ее ближе и поцеловал в лоб. Я слышал, футбольный матч Бута, а наши контейнеры с едой на вынос лежали на кухонном островке вместе с пустым стаканом Андреаса для виски и помятой схемой, которую он нарисовал для меня.

Это не было похоже на королевское собрание. Это было похоже на обычный вечер среды дома.

И когда Бриджит обвила руками мою талию, а Андреас вернулся, ворча об отложенной холостяцкой поездке на Тиру, я наконец определил странное ощущение, охватившее меня.

Это было чувство, что у меня есть семья.

Глава 51

Риз

ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ

— Риз! — Лицо Люсианы расплылось в огромной улыбке. — Como estas?[15] — Она оглядела Бриджит с блеском в глазах, и когда она заговорила дальше, в ее словах прозвучала дразнящая нотка. — Es tu novia?[16]

Я засмеялся и переплел свои пальцы с пальцами Бриджит.

— Si, es mi novia.[17]

— Я так и знала! — с восторгом сказала Люсиана. — Наконец-то. Идем, идем. У меня есть для вас еда.

Она провела нас к тому же столику, за которым мы сидели во время нашей последней поездки в Коста-Рику. Я не мог поверить, что это было всего год назад. С тех пор так много изменилось.

Черт возьми, столько всего изменилось только за последние три месяца. Мы с Бриджит наконец-то могли наслаждаться друг другом, даже когда подготовка к ее коронации шла полным ходом, а я постепенно привыкал к свету. Мне не нравилось внимание, но я чувствовал себя более комфортно, и это было лучшее, на что я мог надеяться.

— Это была хорошая идея. — Бриджит вздохнула от счастья, когда Люсиана принесла пиршество из мяса и риса. — Мне нужен был отпуск.

Я ухмыльнулся.

— У меня всегда хорошие идеи.

Бриджит не хотела отправляться в путешествие до своей коронации, но я видел, что она сгибается от стресса. Ей нужно было уехать, чтобы восстановить силы. К тому же мой рот мог быть чертовски убедительным, особенно когда я использовал его не только для разговоров.

Это был наш первый отпуск в качестве официальной пары, и я выбрал Коста-Рику не только из сентиментальных соображений, но и потому, что никто в городе не знал и не заботился о том, что Бриджит — принцесса. Даже после недавнего освещения в прессе, они относились к ней так же, как и к любому другому человеку — тепло и дружелюбно, иногда с любопытством, но никогда не назойливо.

— Пять дней в раю, — протянул я. — Плавать, загорать, трахаться…

— Риз.

— Что, тебе не нравится маршрут?

— Понижай голос, — шипела она, ее лицо было цвета помидоров на ее тарелке. — Люди услышат.

— Никто не слушает.

Мы были единственными в этой поездке. Ни Бута, ни свиты. Потребовалось чертовски много убеждений, но дворец в конце концов согласился с моим планом. Я все еще мог охранять Бриджит, даже если я больше не был официально нанят в этом качестве.

С тех пор как я перестал работать на Кристиана, я взял несколько внештатных консультаций по вопросам безопасности. Мне не нужны были деньги — Harper Security платили очень хорошо, а я не был большим транжирой, — но я сошел бы с ума от скуки, если бы мне не было чем занять свои дни.

— Ты этого не знаешь. — Бриджит заправила прядь волос за ухо. Она была одета в майку и шорты, и ее кожа уже загорела от солнца. Никакого макияжа или модной одежды, а она все равно была самой красивой из всех, кого я когда-либо видел. — Люди определенно могут подслушивать.

— Поверь мне. Я знаю. — Самые близкие к нам люди сидели через три столика, их глаза были прикованы к футбольному матчу по телевизору. — Даже если это так, нет ничего плохого в том, чтобы трахаться…

— Риз.

Я захихикал, но перестал пытаться ее раззадорить, чтобы ее лицо не взорвалось от смущения. Меня не переставало удивлять, насколько Бриджит была чопорной на людях по сравнению с тем, насколько дикой она была в постели. Это делало наш секс еще более жарким, поскольку я мог видеть ту ее сторону, которую не видел никто другой.

После обеда мы немного погуляли по городу, прежде чем я убедил ее вернуться на виллу.

Я не мог больше ждать.

— У меня есть для тебя сюрприз, — сказал я, когда мы подъезжали к холму. Я не мог удержаться от намека, а разговор не давал мне сосредоточиться на нервном узле в моем животе.

Я не привык нервничать.

Бриджит оживилась.

— Я люблю сюрпризы. Что это?

Я держал одну руку на руле и переплел пальцы другой руки с ее.

— Это не будет сюрпризом, если я скажу тебе.

— Мне нравятся сюрпризы, к которым я готова, — сказала она. — Просто намекни?

Я покачал головой с ухмылкой. В последнее время я делал гораздо больше таких ухмылок.

За последние несколько месяцев что-то изменилось. Темная, тяжелая туча, которая висела надо мной всю жизнь, рассеялась. Она все еще появлялась время от времени, но теперь по умолчанию стояли солнечные дни, а не грозы.

Это было… странно. Тьма была защитным щитом, а без нее я чувствовал себя голым. Беззащитным, чего я никогда не хотел чувствовать. Но в такие моменты, как этот, когда были только я и Бриджит, мне не нужна была защита. Она все равно прорвала их все.

— Вот мы и приехали. — Я припарковался перед виллой. — Сюрприз.

Бриджит медленно огляделась вокруг.

— Хорошо… — Она бросила растерянный взгляд в мою сторону. — Мне неприятно говорить тебе это, но мы уже были здесь раньше, помнишь? Разбор багажа сегодня утром? Четвертый пункт в списке желаний?

— Поверь мне, это не то, что я когда-либо забуду. — Мой рот дернулся, когда ее щеки согрел румянец. — Но сюрприз не в этом. А вот в этом. — Я протянул связку ключей. — Я купил дом.

У нее открылся рот.

— Что?

— Мой приятель все равно думал о продаже. Он и его семья переезжают дальше на юг. Так что я купил его. — пожал плечами я.

Мы могли останавливаться в самых лучших отелях мира, но я хотел иметь место, которое принадлежало бы нам.

— Риз, ты не можешь… — Глаза Бриджит метнулись к вилле. — Правда?

— Ага. — Моя ухмылка расширилась, когда она завизжала в явно не свойственной ей манере и выскочила из машины.

— Мы будем приезжать сюда каждый год! — крикнула она через плечо. — И нам нужно больше гамаков!

Я последовал за ней внутрь, смех рвался из моей груди, пока она осматривала каждую комнату, словно это были давно потерянные друзья.

Мне нравилось видеть ее такой, дикой и беззаботной, с ослабленной защитой и улыбкой на лице. Настоящей.

— Мне нравится это место. — Она открыла стеклянную дверь на террасу и вздохнула, увидев бассейн. — Совершенство.

— Как ты думаешь, почему я его купил?

Дразнящий блеск озарил ее глаза.

— Риз, ты тайный романтик?

— Я не знаю. — Я потянулся к карману и достал маленькую бархатную коробочку, узел нервов в моем животе удвоился. Бриджит шумно втянула воздух, но в остальном все стихло — ветер, птицы, рев Тихого океана вдалеке. Казалось, весь мир затаил дыхание, ожидая, что будет дальше. — Ты скажи мне.

Я открыл коробочку и увидел сверкающее кольцо с бриллиантом, которое два месяца прожигало дыру в глубине ящика моего комода. Я хотел дождаться идеального момента. Теперь он настал, и я снова почувствовал себя восемнадцатилетним парнем, впервые идущим на учебу в ВМС, решительным, но чертовски напуганным тем, как сложится следующая глава моей жизни.

Предложение было неизбежно. Я знал это, Бриджит знала это, весь мир знал это. Но если что-то неизбежно, это не значит, что это не важно, а это был самый важный момент в моей жизни.

— Я не лучший знаток витиеватой речи, поэтому буду говорить просто. — Черт, неужели мой голос дрожал? Надеюсь, что нет. — Я никогда не верил в любовь. Никогда не хотел ее. Я не видел практической пользы, и, если честно, я прекрасно обходился без нее. Но потом я встретил тебя. Твоя улыбка, твоя сила, твой ум и сострадание. Даже твое упрямство и твердолобость. Ты заполнила ту часть моей души, которая, как мне всегда казалось, была пуста, и залечила шрамы, о существовании которых я даже не подозревал. И я понял… дело не в том, что раньше я не верил в любовь. Дело в том, что я берег все это для тебя.

Полувсхлип прорвался сквозь руку, прижатую ко рту Бриджит.

Я сделал глубокий вдох.

— Бриджит, ты выйдешь за меня замуж?

Вопрос еще не успел полностью покинуть мой рот, как Бриджит обхватила меня руками и поцеловала.

— Да. Да, да, да, тысячу раз да!

Да. Одно слово, две буквы, и оно заполнило меня так полно, что я был уверен, что никогда больше не буду голодать.

Я надел кольцо ей на палец. Оно идеально подошло.

— Его уже не вернуть, — сказал я хрипло, надеясь, что она не расслышала заминку в моем голосе. — Теперь ты действительно застряла со мной.

Бриджит издала еще один полувсхлип, полусмех.

— Я бы не хотела, чтобы было иначе, мистер Ларсен. — Она переплела свои пальцы с моими. — Ты и я.

Глубокая, приятная боль разлилась в моей груди, согревая меня сильнее, чем могло бы согреть позднее полуденное солнце.

Я не знал, чем я заслужил ее, но она была здесь, она была моей, и я никогда не отпущу ее.

— Ты и я. — Я обхватил ее лицо руками и провел губами по ее губам. — Навечно.

Эпилог

Риз

ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ

— Торжественно ли вы обещаете и клянетесь управлять народом Эльдорры в соответствии с ее законами и обычаями?

— Я торжественно обещаю сделать это. — Бриджит сидела в коронационном кресле, ее лицо было бледным, но рука твердо держала Королевскую книгу, когда она приносила официальную клятву. Ее дедушка стоял рядом с ней, его лицо было официальным, но гордым, а в остальной части собора было так тихо, что я чувствовал, как тяжесть события давит на мою кожу.

После нескольких месяцев планирования, наконец, настал этот знаменательный день. Через несколько минут Бриджит будет коронована как королева Эльдорры, а я, как ее жених, официально стану принцем-консортом.

Это было не то, о чем я мечтал или думал, что хочу, но я пошел бы за Бриджит куда угодно, от самого маленького, самого дерьмового городка до самой величественной церкви. Пока я был с ней, я был счастлив.

Я стоял вместе с Николаем, Сабриной, Андреасом и другими фон Ашебергами в первом ряду, ближе всего к коронации. Церемония проходила в огромном Атенбергском соборе, который был заполнен тысячами высокопоставленных гостей. Главы государств, иностранные короли, знаменитости, миллиардеры — все они были тут.

Я сцепил руки перед собой, желая, чтобы архиепископ ускорил процесс. Я не разговаривал с Бриджит весь день, и мне не терпелось попасть на коронационный бал, чтобы мы могли побыть наедине.

— Будете ли вы своей властью добиваться того, чтобы Закон и Справедливость, в Милосердии, исполнялись во всех ваших суждениях? — спросил архиепископ.

— Буду.

Гордость просочилась во мне при виде сильного, ясного голоса Бриджит.

Она принесла клятву, и в соборе воцарилась коллективная тишина, когда архиепископ снял корону с головы Эдварда и возложил ее на ее голову.

— Ее Величество Бриджит, королева Эльдорры, — объявил архиепископ. — Да будет долго царствовать она.

— Да будет долго царствовать она! — Я повторял эти слова вместе с остальными гостями, и в груди у меня все сжалось. Рядом со мной Николай наклонил голову, его лицо сияло от эмоций; рядом с Бриджит Эдвард стоял прямо, но его глаза подозрительно блестели.

Архиепископ завершил церемонию несколькими стихами из Книги Короля, и все было готово.

У Эльдорры официально появился новый правитель и первая монархиня за более чем столетие.

Тишину сменил низкий электрический гул. Он пронесся по парящему залу и прошелся по моей коже, когда Бриджит поднялась для процессии выхода; судя по тому, как сдвинулись и зароптали другие гости, я был не единственным, кто это почувствовал.

Это было ощущение, что мы наблюдаем, как пишеться история.

Я поймал взгляд Бриджит во время ее шествия, быстро улыбнулся и подмигнул ей. Ее рот искривился в ухмылке, прежде чем она подавила ее, и я сдержал смех над ее слишком серьезным выражением лица, когда она выходила из церкви.

— Это была самая длинная церемония в истории. — Андреас зевнул. — Я рад, что не мне пришлось сидеть там наверху.

— Хорошо, что ты никогда не будешь там сидеть. — За эти месяцы мои отношения с Андреасом переросли в нечто похожее на настоящую дружбу, но его характер по-прежнему оставлял желать лучшего.

Он пожал плечами.

— Это жизнь. Пусть Бриджит несет бремя нации, а я живу как принц, не неся никакой ответственности.

Мы с Николаем обменялись взглядами и покачали головами. Если мы с Андреасом никогда не упускали возможности подколоть друг друга, то с Николаем у меня были гораздо более простые отношения. Еще один брат, пусть и по браку, а не по крови, и я не хотел убивать его в половине случаев.

После официальной процессии гости вышли из собора, и вскоре я оказался в бальном зале дворца, нетерпеливо ожидая прибытия Бриджит.

Только пятьсот человек получили приглашения на коронационный бал по сравнению с тысячами на церемонии, но все равно это было слишком много людей. Все они хотели пожать мне руку и поздороваться, и я полусерьезно потакал им, поглядывая на дверь. По крайней мере, мои уроки с Андреасом пригодились — я запомнил титулы каждого и приветствовал их соответствующим образом.

Мой пульс участился, когда объявление парламентского пристава наконец прозвучало в бальном зале.

— Ее Величество Бриджит, королева Эльдорры.

Заиграла триумфальная музыка, двери распахнулись, и в зал вошла Бриджит. На ней было более легкое платье, чем то, что она надела на церемонию, а корону она заменила более удобной диадемой.

Она помахала толпе, ее публичная улыбка была на месте, но когда наши глаза встретились, в них промелькнул намек на игривость.

Я оторвался от беседы с премьер-министром Швеции и пробился сквозь толпу. В этот раз мне не пришлось использовать свой рост или телосложение — все расступались при виде моего приближения.

Полагаю, это преимущества будущего принца-консорта.

Когда я подошел к Бриджит, за ее внимание боролись полдюжины человек.

— Ваше Величество. — Я протянул руку, прервав женщину, которая восхищалась ее платьем. Толпа затихла. — Могу я пригласить вас на танец?

Ухмылка играла в уголках губ Бриджит.

— Конечно. Дамы, господа, прошу меня извинить.

Она взяла меня за руку, и мы пошли прочь под взглядами шести пар глаз.

Бриджит подождала, пока нас не стало слышно, и сказала:

— Слава Богу. Если бы мне пришлось еще раз выслушивать комплименты леди Фезертон по поводу моего наряда, я бы проткнула себя шипами на диадеме.

— Мы не можем этого допустить, не так ли? Ты мне очень нравишься живой. — Я положил руку ей на поясницу, ведя ее по танцполу. — Итак, ты официально королева. Каково это?

— Сюрреалистично, но и… правильно. — Она покачала головой. — Я не знаю, как это объяснить.

— Я понимаю.

Я понимал. Я чувствовал себя точно так же. Конечно, короновали не меня, но мы так долго ждали и планировали, что было странно, когда церемония осталась позади. У нас также было время привыкнуть к мысли, что Бриджит — королева, и теперь, когда она ею стала, это казалось правильным.

Мы всегда оказываемся там, где нам суждено быть.

— Я знаю, о чем ты думаешь. — Глаза Бриджит светились эмоциями, прежде чем она состроила гримасу. — Но я не хочу вылезать из этого платья. Оно не такое ужасное, как мое платье для коронации, но, клянусь, оно все еще весит фунтов десять.

— Не волнуйся. Я сорву его с тебя позже. — Я опустил голову и прошептал: — Я никогда раньше не трахал королеву.

Усмешка поднялась в моем горле от глубокого румянца, распространившегося по лицу и шее Бриджит.

— Должен ли я перестать называть тебя принцессой? — спросил я. — Королева не так приятно ложится на язык.

Она сузила глаза.

— Даже не думай об этом. Королевским указом тебе запрещено переставать называть меня принцессой.

— Я думал, ты ненавидишь это прозвище.

Я закружил ее, и она подождала, пока снова окажется в моих объятиях, прежде чем сказать:

— Так же, как ты ненавидишь, когда я называю тебя мистер Ларсен.

Раньше. Теперь нет.

— Я пошутил. — Мои губы коснулись ее лба. — Ты всегда будешь моей принцессой.

Глаза Бриджит засияли ярче.

— Мистер Ларсен, если вы заставите меня плакать на моем собственном балу, я никогда вас не прощу.

Моя улыбка расширилась, и я поцеловал ее, не заботясь о том, что ППЛ[18] противоречит протоколу.

— Тогда хорошо, что у меня есть остаток нашей жизни, чтобы загладить свою вину перед тобой.

Бриджит

Через три месяца после моей коронации мы с Ризом вернулись в Атенбергский собор на нашу свадьбу.

Все было так пышно и роскошно, как и полагается на королевской свадьбе, но я вместе с Фреей, новым секретарем по коммуникациям, постаралась сделать прием как можно меньше. Как королева, я не могла устраивать прием только для друзей и родственников по дипломатическим причинам, но мы сократили список гостей с двух тысяч до двухсот. Я считала это большой победой.

— Я завидую, — сказал Николай. — У тебя всего двести человек, которых нужно приветствовать. У меня на приеме чуть руки не отвалились.

Я засмеялась.

— Ты выжил.

Мы стояли возле десертного стола, пока остальные гости ели, пили и танцевали. Сама свадебная церемония прошла без заминок, и как бы мне ни нравилось видеть, как мои друзья и семья дают волю чувствам, я отсчитывала минуты до того момента, когда смогу остаться наедине с Ризом, который в данный момент разговаривал с Кристианом и несколькими его друзьями из военно-морского флота.

Он не ожидал, что придут его военные товарищи, ведь он так давно с ними не общался, но они явились. Какие бы опасения он ни испытывал по поводу того, что снова увидит их, они, казалось, исчезли. Риз улыбался, смеялся и выглядел совершенно умиротворенным.

— Едва ли, — пошутил Николай, прежде чем его улыбка угасла. — Я рад, что у вас с Ризом все получилось, — мягко добавил он. — Вы заслужили это. Когда я отрекся от престола, я не думал… я не хотел оказывать на тебя такое давление. А когда я понял, что это значит… от чего тебе пришлось отказаться…

— Все в порядке. — Я сжала его руку. — Ты сделал то, что должен был сделать. Я была расстроена, когда ты впервые сказал мне, но все обошлось, и мне нравится быть королевой… по большей части. Особенно теперь, когда Эрхалл больше не председатель.

Эрхалл потерял свое место с перевесом в пол-очка. Я бы солгала, если бы сказала, что новость не доставила мне огромного удовольствия.

Однако я беспокоилась, что Николай будет расстроен или ревновать из-за отмены. Будет ли ему горько, что я могу остаться с Ризом и сохранить корону? Но он только поддержал меня и признался, что ему нравится его новая жизнь больше, чем он ожидал. Я думаю, что часть его на самом деле испытала облегчение.

Николай вырос с мыслью, что ему нужен трон, потому что у него не было выбора, чтобы не хотеть его, и теперь, когда он освободился от этих ожиданий, он процветал. Тем временем я приняла мантию и вжилась в роль.

Иронично, что все так получилось.

— Да, он был немного жабой, не так ли? — Николай усмехнулся и посмотрел на меня через плечо. — А, кажется, мое время вышло. Я поговорю с тобой позже. Мне нужно спасти Сабрину, пока дедушка не заставил ее назвать нашего ребенка Зигмундом в честь нашего прапрадедушки. — Он колебался. — Ты счастлива, Бриджит?

Я снова сжала его руку, беспорядочный ком эмоций запутался в моем горле.

— Да.

Было ли у меня иногда ощущение, что весь мир лежит на моих плечах? Да. Злилась ли я, расстраивалась и испытывала стресс? Да. Но так было со многими людьми. Главное, что я больше не чувствовала себя в ловушке. Я научилась владеть своими обстоятельствами вместо того, чтобы позволять им владеть мной, и рядом со мной был Риз. Каким бы ужасным ни был мой день, я могла вернуться домой к любимому человеку, который любил меня в ответ, и это имело значение.

Николай, должно быть, услышал искренность в моем голосе, потому что его лицо расслабилось.

— Хорошо. Это все, что мне нужно знать. — Он поцеловал меня в щеку, а затем направился к месту, где беременная на пятом месяце Сабрина сидела с нашим дедушкой, который проводил свои послеправительные дни, суетясь над своим будущим правнуком и пытаясь найти подходящее хобби, чтобы заполнить свое время.

Эдвард заставил Риза учить его рисовать в течение нескольких недель, прежде чем стало ясно, что его таланты не лежат в художественной сфере. После этого он перешел к стрельбе из лука, и мне пришлось добавить надбавку за опасность для сотрудников, сопровождающих его на тренировки.

Я повернулась посмотреть, что заставило Николая уйти, и мое лицо расплылось в улыбке, когда я увидела приближающегося Риза.

— Давно не виделись, — поддразнила я. У нас был только один танец вместе, прежде чем нас развели по разным друзьям и родственникам.

— Не напоминай мне. Моя собственная свадьба, а я едва вижу свою жену, — ворчал он, но его хмурый взгляд ослаб, когда он притянул меня в свои объятия. — Нам следовало сбежать.

— Дворцу было бы что сказать по этому поводу.

— К черту дворец.

Я подавила смех.

— Риз, ты не можешь так говорить. Ты теперь принц-консорт. — В Эльдорре не существовало титула короля-консорта, поэтому, хотя я была королевой, его называли принцем-консортом.

— Что означает, что я могу говорить даже больше, чем раньше. — Риз прикоснулся губами к моей челюсти, и мурашки удовольствия усеяли мои руки. — Говоря о принце-консорте… какие преимущества дает эта должность?

— Эм… — Я пыталась думать сквозь туман в моей голове, пока он ласкал мой затылок. — Корона, прекрасная комната во дворце, медицинские льготы…

— Скучно. Скучно. Еще скучнее.

Я засмеялась.

— Чего же ты тогда хочешь?

Риз поднял голову, его глаза блестели.

— Я хочу нагнуть…

— Привет, ребята, простите, что помешала. — Рядом с нами появилась Ава. Она выглядела прекрасно в своем мятно-зеленом платье подружки невесты, но на ее лице было написано беспокойство. — Вы не видели Джулс и Джоша? Я нигде не могу их найти.

— Она боится, что они убили друг друга, — добавил Алекс, подойдя к ней сзади.

Ава закатила глаза.

— Ты преувеличиваешь.

— Не намного. Ранее я видел Джулс с ножом.

— Надеюсь, что нет. Плохая пресса, если на моей свадьбе произойдет убийство, — пошутила я. — Но нет, я их не видела. Извините.

Тем не менее, на всякий случай я обвела комнату глазами.

Бут, которого я попросила присутствовать в качестве гостя, а не охранника, был погружен в беседу со своей женой и Эммой, которая прилетела несколько дней назад, чтобы мы могли наверстать упущенное перед свадьбой. Очевидно, она привязалась к ласковой Мэдоу и несносному Коже больше, чем ожидалось, и взяла обоих из приюта. Я была в восторге, особенно когда Эмма пообещала часто присылать мне фотографии и видео с ними.

Стеффан танцевал с Малин. Я позвонила ему после пресс-конференции, чтобы извиниться за то, что не предупредила его, но он ничуть не расстроился. Он сказал, что это придало ему смелости противостоять своему отцу, и, учитывая, что он присутствовал на самом публичном мероприятии года с Малин, все должно было получиться.

Кристиан стоял в тени, болтая с Андреасом, но его взгляд устремился на что-то — кого-то — на танцполе. Я проследила за его взглядом и вздрогнула, увидев Стеллу.

Это не к добру. Или, может быть, я слишком много читаю в этой ситуации.

Даже Микаэла присутствовала, тусуясь с некоторыми из наших старых школьных друзей. Я пригласила ее в качестве оливковой ветви, но должно пройти некоторое время, прежде чем я снова стану ей доверять.

Почти все, кто играл важную роль в моей жизни, были тут… кроме Джулс и Джоша.

— Я тоже их не видел, — сказал Риз.

Ава вздохнула.

— Спасибо. Я просто хотела проверить. Простите, что побеспокоила вас, и еще раз поздравляю! — Она потащила Алекса прочь, вероятно, на поиски брата и Джулс, хотя Алекс выглядел так, будто предпочел бы есть гвозди.

— Что ж, это испортило настроение, — сухо сказал Риз. — Мы не можем даже поговорить, чтобы нас не прервали.

— Возможно, нам стоит подождать до окончания приема, потому что это будет продолжаться. Я уже вижу, как Фрейя приближается к нам. Если только… — Я понизила голос, во мне зажглась искра озорства. — Мы не спрячемся.

Мы некоторое время смотрели друг на друга, прежде чем на его лице не расцвела медленная улыбка.

— Мне нравится ход твоих мыслей, принцесса.

Риз ушел первым, выскользнув под предлогом посещения туалета, а я последовала за ним. Мы не могли отсутствовать долго, но мы могли украсть несколько минут для себя.

— Ваше Величество! — воскликнула Фрея, когда я проходила мимо нее. — Куда вы идете? Нам нужно обсудить…

— В дамскую комнату. Я вернусь. — Я ускорила шаги и сдерживала смех, пока не дошла до маленькой гостиной, где меня ждал Риз.

— Как будто мы снова тайком. — Я закрыла за собой дверь, мое сердце колотилось от двойного восторга: наконец-то остаться с ним наедине и делать то, что мы не должны были делать.

— Как в старые добрые времена, — промурлыкал он. Свет был выключен, но сквозь занавески проникало достаточно лунного света, чтобы я могла видеть резные линии его лица и нежный жар в его глазах.

— Итак, расскажи мне. — Я обвила руками его шею. — Ожидал ли ты в детстве, что окажешься именно здесь? Будешь прятаться в королевской гостиной со своей женой в ночь свадьбы?

— Не совсем. — Риз провел большим пальцем по моей нижней губе. — Но кто-то однажды сказал мне, что мы всегда оказываемся там, где нам суждено быть, и именно здесь мне суждено быть. С тобой.

Забудьте о бабочках. Целая стая птиц взлетела в моем животе, взмыла в облака и унесла меня с собой.

— Мистер Ларсен, я верю, что вы все-таки тайный романтик.

— Никому не говори. — Он обхватил мою задницу и сжал. — Или мне придется отшлепать тебя снова.

Я подавила смех, прежде чем его рот упал на мой, и все остальное — Фрейя, прием, сотни людей, собравшихся в бальном зале всего через несколько дверей — перестало существовать.

Похищение, шантаж, предательство… наш путь к тому, где мы сейчас находимся, был каким угодно, только не обычным. Я не была принцессой из сказки, а Риз не был прекрасным принцем.

Я и не хотела, чтобы мы были такими.

Потому что, хотя то, что у нас было, ни в коем случае не было классической сказкой, это было наше. И это было навсегда.

КОНЕЦ

Примечания

1

Для 18-й главы.

2

Спецназ ВМС. — Здесь и далее, кроме особо отмеченных, прим. переводчика.

3

Дуэйн Джонсон.

4

Посттравматическое стрессовое расстройство.

5

Bucket list — список того, что нужно успеть сделать за жизнь.

6

Ах, какая красивая! (исп.).

7

Она твоя девушка? (исп.)

8

Горшочек с мясом, рис с курицей, спелые бананы (исп.).

9

Зиплайнинг — спуск или переправа через пропасть по наклонному тросу на блочном устройстве. — Прим. книгодела.

10

Парасейлинг — катание над водой на парашюте, который тянет катер или моторная лодка. — Прим. книгодела.

11

Фраза «говори сейчас или замолчи навсегда» происходит из христианской свадебной церемонии. Означает, что этот момент — ваш последний шанс высказать какие-либо возражения. После этого момента любая информация, которая у вас есть и которая влияет на будущий брак, должна храниться при вас.

12

Принц-консо́рт, реже принц-супруг, — супруг правящей королевы, сам не являющийся суверенным монархом в своём праве.

13

Это жизнь (фр.).

14

Тема, которую никто не хочет обсуждать, замечать, избегаемая тема.

15

Как дела? (исп.)

16

Она твоя девушка? (исп.)

17

Да, она моя девушка (исп.).

18

Публичное проявление чувств.

Content

Ана Хуан
Извращённые игры

Плейлист

Примечание для читателей

Часть 1

Глава 1 Бриджит

Глава 2 Риз

Глава 3 Бриджит

Глава 4 Риз/Бриджит

Глава 5 Риз

Глава 6 Бриджит

Глава 7 Бриджит

Глава 8 Бриджит/Риз

Глава 9 Бриджит

Глава 10 Риз

Глава 11 Бриджит

Глава 12 Риз

Глава 13 Бриджит

Глава 14 Риз

Глава 15 Риз

Глава 16 Бриджит

Глава 17 Бриджит

Глава 18 Бриджит

Глава 19 Риз

Глава 20 Бриджит

Часть 2

Глава 21 Бриджит

Глава 22 Риз

Глава 23 Бриджит

Глава 24 Бриджит

Глава 25 Риз

Глава 26 Бриджит

Глава 27 Бриджит

Глава 28 Риз

Глава 29 Бриджит

Глава 30 Риз

Глава 31 Бриджит

Глава 32 Бриджит

Глава 33 Риз

Глава 34 Бриджит

Глава 35 Риз

Глава 36 Бриджит

Глава 37 Бриджит

Глава 38 Бриджит

Глава 39 Риз

Глава 40 Бриджит

Глава 41 Риз

Глава 42 Риз

Глава 43 Бриджит

Глава 44 Бриджит

Глава 45 Риз

Глава 46 Бриджит

Глава 47 Риз

Глава 48 Бриджит

Глава 49 Бриджит

Глава 50 Риз

Глава 51 Риз

Эпилог

Примечания