Ана Хуан

ИЗВРАЩЕННАЯ НЕНАВИСТЬ

Предупреждение

Эта история содержит откровенный сексуальный контент, ненормативную лексику, легкое насилие и темы, которые могут быть чувствительными для некоторых читателей.

Сходство с реальными людьми и вещами, живыми или мертвыми, местами или событиями совершенно случайно.

Плейлист

“Не вини меня” — Тейлор Свифт

“Разговор” — Сальваторе Ганаччи

“Бесплатно” — Размышления

“Проблемы с папой” — Соседство

“Меня от тебя тошнит” — Розовый

“Животные”— Maroon 5

“Дай тебе то, что тебе нравится” — Аврил Лавин

“Неправильно”— Зейн

“Волны” — Normani ft. 6LACK

“”50 оттенков" — Эпопея для мальчиков

“Только ты” — Элли Голдинг

“Еще одна ночь”— Maroon 5

“Я ненавижу тебя, я люблю тебя” — Скрежет

“Разыскивается” — Хантер Хейс

1

Джулс

Ничего хорошего никогда не было в том, чтобы ударить парня, держащего рыбу, в приложении для знакомств. Двойные красные флажки, если имя упомянутого парня было Тодд.

Я должен был знать лучше, но я был там, сидел один в The Bronze Gear, самом горячем баре Вашингтона, и пил свою отвратительно дорогую водочную соду после того, как меня встали.

Это верно.

В первый раз меня подставил Тодд с рыбой в руках. Этого было достаточно, чтобы заставить девушку сказать fuck it и выбросить шестнадцать долларов на один напиток, хотя у нее еще не было полной зарплаты.

Что это было с изображениями мужчин и рыб? Не могли бы они выбрать что-то более творческое, например, дайвинг в клетке с акулами? Также ориентирован на морских животных, но менее приземленный.

Может быть, рыба была странной вещью, на которой можно было зациклиться, но она помешала мне сосредоточиться на ужасном дне и горячем, липком смущении, покрывающем мою кожу.

Попасть под внезапный ливень на полпути к кампусу без зонтика в поле зрения? Проверьте. (Пятипроцентная вероятность дождя, черт возьми. Я должен подать в суд на компанию Weather App Company).

Застрять в переполненном поезде метро, где воняет телом, на сорок минут из-за проблем с электричеством? Проверьте.

Отправляйтесь на трехчасовую охоту за квартирой, которая привела к двум волдырям на ногах и нулевым выводам? Проверьте.

После такого адского дня я хотела отменить свое свидание с Тоддом, но я уже дважды откладывала — один раз из — за перенесенной учебной группы, другой, когда я плохо себя чувствовала, — и я не хотела снова оставлять его в подвешенном состоянии. Итак, я втянул это и появился, только чтобы встать.

У вселенной было чувство юмора, все верно, и оно было дерьмовым.

Я допил свой напиток и подозвал бармена. “Могу я получить чек, пожалуйста?” Счастливый час только начался, но я не мог дождаться, чтобы пойти домой и свернуться калачиком с двумя настоящими любовниками моей жизни. Netflix и Ben & Jerry's никогда не подводили меня.

“Это уже покрыто”.

Когда мои брови взлетели, барменша наклонила голову к столу опрятно выглядящих парней двадцати с чем-то в углу. Скорее всего, консультанты, основываясь на их нарядах. Один из них, двойник Кларка Кента в клетчатой рубашке, поднял свой бокал и улыбнулся мне. “Любезно предоставлено консультантом Кларком”.

Подавив смех, я подняла свой бокал и улыбнулась ему в ответ. Так что я был не единственным, кто думал, что он выглядит как альтер эго Супермена.

— Консультант Кларк спас меня от быстрого рамена на ужин, так что ура ему, — сказал я.

Это было шестнадцать долларов, которые я мог держать на своем банковском счете, хотя я все равно оставил чаевые. Раньше я работал в сфере общественного питания, и это сделало меня одержимым чрезмерными чаевыми. Никто не имел дела с таким количеством придурков на постоянной основе, как работники сферы услуг.

Я допил свой бесплатный напиток и не сводил глаз с Консультанта Кларка, чей взгляд оценивающе скользнул по моему лицу, волосам и телу.

Я не верил в ложное смирение — я знал, что хорошо выгляжу. И я знал, что если бы я подошел к этому столу прямо сейчас, я мог бы успокоить свое ушибленное эго большим количеством напитков, комплиментов и, возможно, оргазмом или двумя позже, если бы он знал, что делает.

Заманчиво… но нет. Я был слишком измотан, чтобы пройти через всю песню и танец.

Я отвернулась, но не раньше, чем уловила вспышку разочарования на его лице. К его чести, консультант Кларк понял подразумеваемый посыл — спасибо за напиток, но я не заинтересован в дальнейшем развитии событий — и не пытался подойти ко мне, чего я не мог сказать о большинстве мужчин.

Я перекинула сумку через плечо и уже собиралась снять пальто с крючка под стойкой бара, когда глубокий, дерзкий протяжный голос заставил все волосы у меня на затылке встать дыбом.

— Привет, младший.

Два слова. Это было все, что требовалось, чтобы вызвать мой бой или бегство. Честно говоря, в этот момент это был павловский ответ. Когда я услышал его голос, мое кровяное давление взлетело до небес.

Каждый. Сингл. Время.

И день просто продолжает становиться лучше.

Мои пальцы сжались вокруг ремня сумки, прежде чем я заставил их расслабиться. Я не доставлю ему удовольствия спровоцировать какую-либо заметную реакцию с моей стороны.

Помня об этом, я глубоко вздохнул, придал лицу нейтральное выражение и медленно повернулся, где меня встретило самое неприятное в мире зрелище, сопровождаемое самым неприятным в мире звуком.

Джош блять Чен.

Все шесть футов его, одетый в темные джинсы и белую рубашку на пуговицах, которая была достаточно облегающей, чтобы показать его мышцы. Без сомнения, он планировал это таким образом. Он, вероятно, тратил больше времени на свою внешность, чем я, и я не была такой уж неприхотливой в уходе. Мерриам-Вебстер должен поставить свое лицо рядом со словом "тщеславный".

Хуже всего было то, что Джош был технически хорош собой. Густые темные волосы, высокие скулы, скульптурное тело. Все вещи, которые я был присоской… если они не были привязаны к эго настолько велики, что требовали собственного почтового индекса.

— Привет, Джоши, — проворковала я, зная, как сильно он ненавидит это прозвище. Я мог бы поблагодарить Аву, мою лучшую подругу и сестру Джоша, за этот золотой самородок информации.

В его глазах вспыхнуло раздражение, и я улыбнулась. День уже поднимался.

Честно говоря, именно Джош настоял на том, чтобы сначала называть меня младшим. Это было сокращение от Джессики Кролик, персонаж мультфильма. Некоторые люди могут воспринять это как комплимент, но когда вы были рыжим с двойным Ds, постоянное сравнение быстро устарело, и он это знал.

— Пить в одиночку? — Джош переключил свое внимание на пустые барные стулья по обе стороны от меня. Был еще не самый счастливый час, и самыми желанными местами были кабинки вдоль обшитых дубовыми панелями стен, а не бар. — Или ты уже распугал всех в радиусе двадцати футов?

— Забавно, что вы должны упомянуть, что отпугиваете людей. — Я посмотрела на женщину, стоящую рядом с Джошем. Она была красива, с каштановыми волосами, карими глазами и гибким телом, одетым в невероятное платье с графическим принтом. Жаль, что ее хороший вкус не распространялся на мужчин, если она была на свидании с ним. — Я вижу, ты оправился от своего приступа сифилиса достаточно долго, чтобы заманить на свидание другую ничего не подозревающую женщину. Следующие слова я адресовал брюнетке: — Я не знаю тебя, но я уже знаю, что ты мог бы сделать намного лучше. Поверь мне.

Действительно ли у Джоша был сифилис? Может быть. Может быть, нет. Он спал достаточно, я бы не удивился, если бы он это сделал, и я бы не поддержал код девушки, если бы не предупредил Wrap Dress о возможности заражения ЗППП.

Вместо того, чтобы отпрянуть, она рассмеялась.

— Спасибо за предупреждение, но я думаю, что со мной все будет в порядке.

— Шутки о ЗППП. Как оригинально. — Если Джош был обеспокоен тем, что я оскорбляю его перед его датой, он этого не показал. — Я надеюсь, что ваши устные аргументы будут более творческими, иначе вам придется нелегко в юридическом мире. При условии, что вы пройдете бар, конечно.

Его рот изогнулся в ухмылке, обнажив крошечную ямочку на левой щеке.

Я сдержал рычание. Я ненавидел эту ямочку. Каждый раз, когда он появлялся, он насмехался надо мной, и я ничего не хотел больше, чем ударить его ножом.

— Я пас, — холодно сказала я, сдерживая свои яростные мысли. Джош всегда выявлял во мне худшее.

— Лучше надейся, что тебе не предъявят иск за врачебную халатность, Джоши, или я буду первым, кто предложит свои услуги другой стороне.

Я надорвал свою задницу, чтобы получить место в Thayer Law и предложение о работе от Silver & Klein, престижной юридической фирмы, в которой я стажировался прошлым летом. Я не собирался позволить своим мечтам стать адвокатом ускользнуть, когда я был так близок.

Ни в коем случае.

Я собирался сдать экзамен на адвоката, а Джош Чен собирался проглотить свои слова. Надеюсь, он тоже подавится ими.

— Важный разговор для того, кто еще даже не закончил школу. — Джош прислонился к барной стойке и оперся предплечьем о стойку, раздражающе похожий на модель, позирующую для разворота GQ. Он сменил тему, прежде чем я успела что-то возразить. — Ты ужасно одета для свидания в одиночку.

Его взгляд скользнул от моих завитых волос к накрашенному лицу, прежде чем задержаться на золотом кулоне, лежащем у моего декольте.

Мой позвоночник превратился в железо. В отличие от Кларка-консультанта, пристальный взгляд Джоша впился в мою плоть, горячий и насмешливый. Металл моего ожерелья пылал на моей коже, и это было все, что я мог сделать, чтобы не сорвать его и не швырнуть в его самодовольное лицо.

И все же, по какой-то причине, я оставался неподвижным, пока он продолжал читать. Это было не столько развратно, сколько оценивающе, как будто он собирал все кусочки головоломки и выстраивал их в полную картину в своем уме.

Глаза Джоша опустились к зеленому кашемировому платью, обтягивающему мой торс, скользнули по моим ногам в черных чулках и остановились на моих черных ботинках на каблуках, прежде чем он потянул их обратно, чтобы встретить мои собственные ореховые. Его ухмылка исчезла, оставив выражение лица нечитаемым.

Напряженная тишина потрескивала между нами, прежде чем он заговорил снова.

— Ты одет для настоящего свидания. — Его поза оставалась непринужденной, но его глаза превратились в темные ножи, ожидающие, чтобы вырезать мое смущение. — Но вы собирались уходить, а сейчас только половина шестого.

Я подняла подбородок, даже когда жар смущения покалывал мою кожу. Джош был многими вещами — разъяренным, дерзким, отродьем сатаны — но он не был глупым, и он был последним человеком, которого я хотел знать, что меня подставили.

Он никогда не позволит мне жить.

— Только не говори мне, что он не появился. В его голосе прозвучала странная нотка.

Жара усилилась. Боже, я не должен был носить кашемир. Я жарился в своем глупом платье.

— Вы должны меньше беспокоиться о моей личной жизни и больше о своем свидании.

Джош не смотрел на Платье с тех пор, как появился, но она, казалось, не возражала. Она была слишком занята, болтая и смеясь с барменом.

— Уверяю тебя, из всех дел в моем списке беспокойство о личной жизни даже не входит в первую пятерку. Несмотря на язвительность, Джош продолжал смотреть на меня с тем же непонятным выражением.

Мой желудок упал без видимой причины.

— Хорошо. — Это был неубедительный ответ, но мой мозг не работал должным образом. Я обвинил его в истощении. Или алкоголь. Или миллион других вещей, которые не имели никакого отношения к человеку, стоящему передо мной.

Я схватила пальто и соскользнула со своего места, намереваясь проскользнуть мимо него, не сказав больше ни слова.

К сожалению, я недооценил расстояние между перекладиной барного стула и полом. Моя нога соскользнула, и небольшой вздох застрял у меня в горле, когда мое тело само по себе отклонилось назад. Я был в двух секундах от падения на задницу, когда чья-то рука взметнулась и схватила меня за запястье, потянув меня обратно в положение стоя.

Мы с Джошем замерли одновременно, наши глаза встретились там, где его рука обхватила мое запястье. Я не мог вспомнить, когда в последний раз мы добровольно прикасались. Может быть, три лета назад, когда он толкнул меня, полностью одетую, в бассейн во время вечеринки, и я отомстила, “случайно” ударив его локтем в пах?

Воспоминание о его удвоении с болью все еще давало мне большое утешение во времена бедствий, но сейчас я не думала об этом.

Вместо этого я сосредоточилась на том, как тревожно близко он был — достаточно близко, чтобы я могла почувствовать запах его одеколона, который был приятным и цитрусовым, а не огненным и серным, как я ожидала.

Адреналин от моего близкого падения прокачался через мою систему, толкая мой пульс на нездоровую территорию.

— Теперь ты можешь отпустить меня. — Я старалась дышать ровно, несмотря на удушающую жару. — Пока от твоего прикосновения у меня не началась крапивница.

Хватка Джоша на миллисекунду усилилась, прежде чем он отпустил мою руку, как будто это была горячая картошка. Раздражение стерло его ранее нечитаемое выражение.

— Спасибо, что убедился, что ты не сломал себе копчик, младший.

— Не драматизируй, Джоши. Я бы поймал себя.

— Конечно. Не дай Бог, слова”спасибо" слетят с твоих губ. — Его сарказм усилился. — Ты такая заноза в заднице, ты это знаешь?

— Это лучше, чем быть задницей, точка.

Все остальные смотрели на Джоша и видели красивого, обаятельного доктора. Я посмотрел на него и увидел осуждающего, самодовольного придурка.

Ты можешь завести других друзей, Ава. Она плохая новость. Тебе не нужен такой человек в твоей жизни.

Мои щеки вспыхнули. Прошло семь лет с тех пор, как я подслушала, как Джош говорил с Эвой обо мне, как раз тогда, когда мы с ней становились друзьями, и воспоминания все еще жалили. Не то чтобы я когда-либо говорил им, что слышал их. Это просто заставило бы Аву чувствовать себя плохо, а Джош не заслуживал того, чтобы знать, как сильно ранят его слова.

Он был не первым человеком, который думал, что я недостаточно хорош, но он был первым, кто попытался разрушить одну из моих подающих надежды дружеских отношений из-за этого.

Я слабо улыбнулась.

— Прошу меня извинить, но я превысил свою ежедневную терпимость к вашему присутствию. — Я надела пальто и перчатки и поправила сумку. — Передай своему кавалеру мои соболезнования.

Прежде чем он успел ответить, я протиснулась мимо него и ускорила шаги, пока не оказалась на холодном мартовском воздухе. Только тогда я позволил себе расслабиться, хотя мой пульс продолжал бешено биться.

Из всех людей, с которыми я мог столкнуться в баре, я должен был столкнуться с Джошем Ченом. Может ли день стать еще хуже?

Я уже мог представить, какими насмешками он меня осыплет, когда я увижу его в следующий раз.

Помнишь, когда тебя подставили, младший?

Помнишь, как ты час просидел в баре один, как неудачник?

Помнишь, как ты нарядилась и использовала последние свои любимые тени для век для чувака по имени Тодд?

Хорошо, он не знал о последних двух вещах, но я бы не стал откладывать его, чтобы узнать.

Я засунул руки поглубже в карманы и завернул за угол, стремясь увеличить расстояние между собой и отродьем сатаны, насколько это возможно.

Bronze Gear был расположен на оживленной улице с ресторанами, где в воздухе звучала музыка, а люди толпились на тротуаре даже в зимнее время. Тот, по которому я шел сейчас, хотя был всего в одной улице, был устрашающе тихим. Закрытые магазины выстроились вдоль обоих тротуаров, а из трещин в земле проросли тощие пучки сорняков. Солнце еще не совсем село, но удлиняющиеся тени придавали окрестностям зловещий вид.

Инстинктивно я пошла быстрее, хотя меня отвлекла не только моя стычка с Джошем, но и десятки пунктов в моем списке дел. Когда я был один, мои заботы и задачи переполняли мой мозг, как дети, требующие внимания своих родителей.

Выпускной, подготовка к бару, возможно, разоблачение Тодда по тексту (нет, не стоит), поиск квартиры в Интернете, неожиданная вечеринка по случаю дня рождения Авы в эти выходные…

Подождите минутку.

День рождения. Март.

Я остановился как вкопанный.

Боже мой.

Кроме Авы, я знал еще кое-кого, у кого день рождения в начале марта, но…

Я выудил свой телефон из кармана дрожащей рукой, и мой желудок упал, когда я увидел дату. 2 марта.

Сегодня у нее был день рождения. Я совсем забыл.

Щупальца вины сжали мои внутренности, и я подумал, как делал каждый год, должен ли я позвонить ей. Я никогда этого не делал, но… в этом году все может быть по-другому.

Я говорил себе, что каждый год тоже.

Я не должен чувствовать себя виноватым. Она никогда не звонила мне на мой день рождения. Или Рождество. Или любой другой праздник. Я не видел и не говорил с Аделиной в течение семи лет.

Звоните. Не звоните. Звоните. Не звоните.

Я прикусил нижнюю губу.

Это был ее сорок пятый день рождения. Это был большой роман, верно? Достаточно большой, чтобы поздравить ее дочь с днем рождения…если бы она заботилась о том, чтобы получить что-нибудь от меня.

Я был так занят, обсуждая себя, что не заметил, как кто-то подошел, пока твердый ствол пистолета не уперся мне в спину, и скрипучий голос рявкнул:

— Дай мне свой телефон и кошелек. Сейчас.

Мое сердце подпрыгнуло, и я чуть не уронила телефон. Неверие превратило мои конечности в камень.

Ты, должно быть, шутишь.

Никогда не задавай вселенной вопросов, на которые ты не хочешь получать ответы, потому что оказывается, что день на самом деле может стать намного хуже.

2

Джош

— Не говори этого. — Я открыл свое пиво, игнорируя удивленное выражение лица Клары. Симпатичная женщина-бармен, с которой она флиртовала, ушла, чтобы разобраться со счастливым часом пик, и с тех пор она наблюдала за мной с понимающей улыбкой.

— Хорошо. Я не буду. — Клара скрестила ноги и сделала скромный глоток своего напитка.

Она была медсестрой скорой помощи в Университетской больнице Тайера, где я был ординатором третьего года, специализирующимся на неотложной медицине, поэтому наши пути часто пересекались. Мы дружили с первого года моего пребывания в ординатуре, когда нас сблизила взаимная любовь к боевикам и пошлым фильмам девяностых, но у нее был такой же сексуальный интерес ко мне или к любому представителю мужского пола, как к камню.

Клара, конечно, не была моей парой, по крайней мере, не в романтическом смысле, но я не исправила предположение Джулса. Моя личная жизнь ее не касалась. Черт, иногда я хотел, чтобы это было не мое дело.

— Хорошо. — Я поймал взгляд симпатичной блондинки на другом конце бара и кокетливо улыбнулся. Она вернула его с наводящим на размышления своим собственным.

Это было то, что мне нужно сегодня вечером. Алкоголь, просмотр игры Wizards с Кларой и некоторый безобидный флирт. Что угодно, чтобы отвлечься от письма, ожидающего меня дома.

Исправление: буква s. Как во множественном числе.

24 декабря. 16 января. 20 февраля. 2 марта. Даты последних писем от Майкла промелькнули в моей голове.

Я получал один каждый месяц, как по маслу, и я ненавидел себя за то, что не выбросил их, как только увидел.

Я сделал большой глоток пива, пытаясь забыть о стопке нераспечатанной почты, лежащей в ящике моего стола. Это было мое второе пиво менее чем за десять минут, но, черт возьми, у меня был длинный рабочий день. Мне нужно было снять напряжение.

— Мне всегда нравились рыжие, — сказала Клара, возвращая меня к разговору, который я не хотел вести. — Может быть, потому, что Русалочка была моим любимым фильмом Диснея, когда я рос.

Ее лицо сморщилось в улыбке от моего многострадального вздоха.

— Ваше отсутствие тонкости удивительно.

— Мне нравится иметь хотя бы одну удивительную черту. — Улыбка Клары стала шире. — Итак, кем она была?

Не было смысла пытаться обойти ее вопрос. Как только она вынюхивала что-то сочное, она была хуже питбуля с костью.

— Лучший друг моей сестры и боль в моей заднице.

Напряжение скрутило мои плечи при воспоминании о встрече с Жюлем.

Это было так похоже на нее, чтобы быть колючим, даже когда я пытался ей помочь. Забудьте оливковую ветвь. Я должен вручить ей букет шипов и надеяться, что он уколол ее.

Каждый раз, когда я пытался сделать приятное — что, честно говоря, было не часто, — она напоминала мне, почему мы никогда не будем друзьями. Мы оба были слишком упрямы, наши личности слишком похожи. Это было похоже на противостояние огня с огнем.

К сожалению, Джулс и моя сестра Ава были неразлучны с тех пор, как они жили вместе на первом курсе колледжа, а это означало, что я застрял с Джулс в своей жизни, независимо от того, как сильно мы действовали друг другу на нервы.

Я не знал, в чем заключалась ее проблема со мной, но я знал, что у нее была склонность доставлять Аве неприятности.

За семь лет, что они знали друг друга, я наблюдал, как Ава споткнулась о пирожные Джулса и почти обнажилась на вечеринке, утешил ее после того, как она пьяно покрасила волосы в полупостоянный оранжевый цвет на вечеринке по случаю двадцатого дня рождения Джулса, и спас их с обочины дороги в Бумфаке, Мэриленд после того, как Жюлю пришла в голову блестящая идея присоединиться к незнакомцам, которых они встретили в баре в последнюю минуту поездки в Нью-Йорк. Машина сломалась по дороге туда, и, к счастью, незнакомцы оказались безвредными, но все же. Все могло пойти совсем не так.

Это были лишь некоторые из основных моментов. Была тысяча других случаев, когда Джулс убеждал мою сестру согласиться с тем или иным безрассудным планом.

Ава была взрослой и способной принимать собственные решения, но она также была чертовски доверчивой. Как ее старший брат, я должен был защищать ее, особенно после того, как наша мама умерла, а наш отец оказался гребаным психом.

И у меня не было никаких сомнений в том, что Джулс оказывал плохое влияние. Точка.

Рот Клары дернулся.

— У боли в твоей заднице есть имя?

Я сделал еще один глоток пива, прежде чем коротко ответить: "Джулс”.

— Хм. Джулс очень симпатичный.

— Как и большинство плотоядных суккубов. Это то, как они связывают тебя. — Обострение закралось в мой голос.

Да, Джулс был красив, но так же красивы были аконит и осьминоги с синими кольцами. Красивые экстерьеры скрывают смертельный яд, который в случае Жюля пришел в виде ее ядовитого языка.

Большинство мужчин были ослеплены всеми этими изгибами и большими карими глазами, но не я. Я знал, что лучше не попадаться на ее ловушку. Бедняги, чьи сердца она разбила в Тайере, были еще одним доказательством того, что мне нужно держаться подальше от нее для моего личного здравомыслия.

— Я никогда не видел, чтобы ты так волновался из-за женщины. Лицо Клары превратилось в маску восторга. — Подождите, пока я не скажу другим медсестрам.

О, Иисус.

Сплетница ничего не имела на станции медсестер. Как только новости достигли их ушей, они распространились по больнице, как лесной пожар.

— Я не взволнован, и мне нечего сказать. — Я сменил тему, прежде чем она смогла продолжить. У меня не было желания обсуждать Жюля Эмброуза на секунду дольше, чем это было необходимо. — Если вы хотите реальных новостей, вот что: я наконец-то решил, куда поеду в отпуск.

Она закатила глаза.

— Это далеко не так интересно, как твоя личная жизнь. Половина медсестер влюблена в тебя. Я этого не понимаю.

— Это потому, что я улов.

Это не было высокомерием, если это было правдой. Я бы никогда не стал связываться ни с кем в больнице. Я не гадил там, где ел.

— И скромный тоже. — Клара, наконец, отказалась от попыток вытянуть из меня больше информации о Жюле и согласилась с моим очевидным отклонением. — Хорошо, я укушу. Куда ты собираешься на каникулы?

На этот раз моя усмешка была настоящей.

— Новая Зеландия.

Я разрывался между Новой Зеландией для банджи-джампинга и Южной Африкой для дайвинга в клетке с акулами, но в конце концов выбрал первое и купил билеты вчера вечером.

У медицинских ординаторов был дерьмовый график, но у тех из нас, кто занимался неотложной медициной, он был лучше, чем у хирургов, например. Я работал в восьмичасовую и двенадцатичасовую смены с одним обязательным выходным днем каждые шесть дней и четырьмя отрезками по пять выходных дней в год. Компромисс заключался в том, что мы работали без остановки во время наших смен, но я не возражал. Занятый был хорош. Занятость отвлекала меня от других мыслей.

Однако я был накачан для своего первого отпуска в этом году. Меня утвердили на неделю весной, и я уже мог представить свое время в Новой Зеландии: хрустящее голубое небо, заснеженные горы, ощущение невесомости при свободном падении и прилив адреналина, который оживлял мое тело всякий раз, когда я предавался одному из моих любимых приключенческих видов спорта.

— Заткнись, — простонала Клара. — Я так ревную. Какие походы вы собираетесь делать?

Я провел обширное исследование лучших походов в стране, и я потчевал ее своими планами, пока бармен не вернулся, и она отвлеклась. Поскольку я не хотел cockblock — или pussyblock, в данном случае — я сосредоточился на своем напитке и волшебниках против баскетбольной игры Raptors по телевизору.

Я собирался заказать еще одно пиво, когда мягкий женский голос прервал меня.

— Это место занято?

Я повернулся, принимая в симпатичной блондинке я сделал зрительный контакт с ранее. Я не заметил, как она покинула свое место в баре, но теперь она стояла так близко, что я мог видеть слабые веснушки на ее носу.

Сработала привычка, и я лениво улыбнулся, что заставило блондинку покраснеть.

— Это все твое.

Вся песня и танец hookup были настолько знакомы, что мне едва пришлось пробовать. Все было мышечной памятью. Купите ей выпивку, спросите ее о ней, внимательно выслушайте — или сделайте вид, что делаете это, — время от времени кивая и вставляя подходящее междометие, дотроньтесь до ее руки, чтобы установить физический контакт.

Раньше это было захватывающе, но теперь я сделал это, потому что…ну, я не был уверен. Потому что это было то, что я всегда делал, я думаю.

— … хочу быть ветеринаром…

Я снова кивнула, изо всех сил стараясь не зевать. Что, черт возьми, со мной не так?

Робин, блондинка, была горячей и желала сделать это где-нибудь наедине, если ее рука на моей верхней части бедра была каким-либо признаком. Ее детские приключения в верховой езде не были особенно захватывающими, но обычно мне удавалось найти хотя бы один интересный момент в каждом разговоре.

Может быть, это был я. Скука была моим постоянным спутником в эти дни, и я не знал, как избавиться от ублюдка.

Вечеринки, на которые я ходил, были все те же старые, все те же старые. Мои связи были неудовлетворительными. Мои свидания были рутиной. Единственный раз, когда я что-то почувствовал, это когда я был в скорой помощи.

Я взглянул на Клару. Она все еще флиртовала с барменом, который активно игнорировал своих клиентов и смотрел на Клару с влюбленным выражением лица.

— … не могу решить, хочу ли я померанского шпица или чихуахуа… — Робин продолжал бубнить.

— Померанцы звучат неплохо. — Я демонстративно посмотрел на часы, прежде чем сказать: — Эй, извини, что прерываю, но я должен забрать своего двоюродного брата из аэропорта. — Это было не самое лучшее оправдание, но это было первое, что пришло мне в голову.

Лицо Робин вытянулось.

— О, хорошо. Может быть, мы сможем когда-нибудь встретиться. — Она написала свой номер на салфетке и сунула ее мне в руку. — Позвони мне.

Я ответил уклончивой улыбкой. Мне не нравилось обещать то, что я не мог выполнить.

— Получайте удовольствие, — сказал я Кларе, выходя. Она покачала головой и слегка ухмыльнулась мне, прежде чем снова переключить свое внимание на бармена.

Это был мой самый быстрый выход из бара за последнее время. Я не был расстроен тем, как прошла ночь. Мы с Кларой часто пили вместе и расходились, когда… отвлекались, но теперь мне нужно было выяснить, куда идти.

Было еще рано, и я еще не хотел возвращаться домой. Я также не хотел заходить в один из других баров, расположенных вдоль улицы, на случай, если Робин позже отправится в бар.

К черту это. Я закончу смотреть игру в дайв-споте рядом с моим домом. Пиво и телевизор были пивом и телевизором, где бы они ни находились. Надеюсь, метро работало вовремя, так что я не пропущу оставшуюся часть игры.

Я повернул за угол на тихую улицу, ведущую к станции метро. Я прошел половину пути, когда заметил вспышку рыжих волос и знакомое фиолетовое пальто в переулке рядом с закрытым обувным магазином.

Мои шаги замедлились. Какого черта Джулс все еще здесь делает? Она ушла на добрых двадцать минут раньше меня.

Затем я заметил блеск металла в ее руке. Пистолет, направленный прямо на тощего бородатого мужчину перед ней.

— Какого хрена? — Мои слова эхом отдавались на пустой улице и отскакивали от закрытых ставнями витрин в недоумении.

Может быть, я заснул в баре и вошел в Сумеречную зону, потому что сцена передо мной не имела никакого гребаного смысла.

Где, черт возьми, Джулс взял пистолет?

Джулс сменила позу, чтобы она могла смотреть на меня, не отрывая глаз от мужчины. На его длинноватых каштановых волосах сидела потертая шапочка, а черное пальто, которое было на два размера больше, висело на его тощем теле.

— Он пытался меня ограбить, — сказала она как ни в чем не бывало.

Бини обиженно посмотрел на нее, но был достаточно умен, чтобы держать рот на замке.

Я ущипнула себя за висок, надеясь, что это вытолкнет меня из альтернативной реальности, в которую я попала. Нет. Все еще, блядь, здесь.

— И я предполагаю, что это его пистолет?

Я почему-то не удивился, что Джулс поменялась ролями со своим потенциальным грабителем. Если ее похитят, похититель, вероятно, вернет ее в течение часа из-за явного раздражения.

— Да, Шерлок. Рука Жюля сжалась на оружии. — Я позвонил в полицию. Они уже в пути.

Словно по команде, вой сирен прорезал воздух.

Бини напрягся, его глаза метались в дикой панике.

— Даже не думай об этом, — предупредил Джулс. — Или я буду стрелять. Я не блефую.

— Она сделает это, — сказал я ему. — Однажды я видел, как она прибила парня в задницу с помощью Smith & Wesson, потому что он украл у нее пакет чипсов. — Я понизил голос до заговорщического сценического шепота. — Она поднимает hangry на другой уровень.

Ситуация была уже достаточно абсурдной. Я мог бы также сыграть в это.

Как я уже сказал, мне было скучно.

Губы Джулс дернулись от моей выдумки, прежде чем ее лицо стало суровым.

Глаза Бини расширились.

- “Ты серьезно? — Его взгляд метался между нами. — Откуда вы двое знаете друг друга? Ты трахаешься?

Мы с Жюлем отпрянули в унисон.

Либо Бини задал такой глупый, неуместный вопрос, чтобы отвлечь нас, либо он хотел заставить меня блевать. Если это было последнее, он был близок к успеху. Мой желудок скрутило, как бетономешалку на перегрузке.

— Я бы никогда. Посмотри на него. — Джулс указала на меня свободной рукой. — Как будто я когда-нибудь прикоснусь к этому.

Бини прищурилась на меня.

— Что с ним не так?

— Я бы не позволил тебе прикоснуться ко мне, даже если бы ты предложил погасить все мои кредиты на медицинскую школу, — прорычал я.

Мне было все равно, была ли Джулс Эмброуз последней женщиной в мире. Она была единственным человеком, с которым я бы никогда не переспал. Когда-либо.

Она игнорировала меня.

— Ты когда-нибудь слышала поговорку: чем больше эго, тем меньше пенис? — спросила она Бини. — Относится к нему.

— Ох. Это отстой. — Бини посмотрела на меня с сочувствием. — Извини, чувак.

На моем виске пульсировала вена. Я открыл рот, чтобы сообщить ей, что скорее обольюсь отбеливателем, чем позволю ей приблизиться к моему пенису, но меня прервал хлопок дверцы машины.

Полицейский размером с Халка вышел с пистолетом.

— Стоять! Брось оружие.

Я застонала и чуть не ущипнула себя за висок, прежде чем поймала себя.

Ради всего святого.

Я должен был уйти, когда у меня был шанс.

Теперь я определенно собирался пропустить остальную часть игры.

3

Джош

Спустя сорок пять минут и десятки вопросов копы наконец отпустили нас.

Бини взяли под стражу, и мы с Джулсом молча пошли к станции метро на соседней улице. Большинство людей сошли бы с ума, став жертвой попытки ограбления, но она вела себя так, словно только что закончила покупки продуктов.

Я был менее безмятежен. Мало того, что я потратил час на то, чтобы быть поджаренным полицией, но я также пропустил остальную часть игры.

— Скажи мне, почему каждый раз, когда я попадаю в беду, ты участвуешь, — сказала я сквозь стиснутые зубы, когда метро появилось в поле зрения.

— Это не моя вина, что ты решил прогуляться по этой улице и решил остаться для веселой интерлюдии вместо того, чтобы идти своей дорогой, — парировал Джулс. — Я справился с этим.

Я фыркнула, мои ботинки выбивали бешеный ритм по ступенькам. Я мог бы взять эскалатор, но мне нужно было отработать свое обострение. Джулс, должно быть, чувствовала то же самое, потому что она была рядом со мной, выводя меня из себя.

— Веселая интерлюдия? Кто так говорит? И в этом не было ничего веселого, я обещаю. — Я подошел к турникетам и вытащил кошелек. — Жаль, что полиция не взяла вас под стражу. Ты угроза обществу.

— По словам кого? Ты? — Она посмотрела на меня с презрением.

— Да. — Я холодно улыбнулся ей. — Я и каждый человек, который имел несчастье столкнуться с вами.

Это было ужасно, но между письмами, долгой сменой в больнице и моим общим экзистенциальным кризисом я не чувствовал себя особенно милосердным.

— Боже, ты. Это, — Джулс с ненужной силой хлопнула картой метро по считывателю, — Это. Худшее.

Я прошел через турникет позади нее.

- “Нет, это было бы ваше чувство самосохранения. Это здравый смысл, чтобы дать грабителям то, что они хотят. — Чем больше я думал об этом, тем больше ее действия озадачивали и бесили меня. — Что, если ты не сможешь его разоружить? Что, если у него было другое оружие, о котором вы не знали? Ты мог бы умереть!

Лицо Жюля покраснело.

— Перестань кричать на меня. Ты не мой отец.

— Я не кричу!

Мы остановились под табло расписания, объявляющим о прибытии следующего поезда через восемь минут. Станция была пуста, за исключением пары, целующейся на одной из скамеек, и делового типа в костюме в дальнем конце платформы, и было достаточно тихо, чтобы я слышал бешеный прилив крови в ушах.

Мы уставились друг на друга, наши груди вздымались от эмоций. Я хотел встряхнуть ее за то, что она была настолько глупа, что подвергла свою жизнь опасности из-за гребаного телефона и кошелька.

То, что она мне не нравилась, не означало, что я хотел ее смерти.

Во всяком случае, не все время.

Я ожидала еще одного язвительного ответа, но Джулс отвернулся и погрузился в молчание.

Это было совершенно не по характеру и чертовски нервировало. Я не мог вспомнить, когда в последний раз она позволяла мне последнее слово.

Я резко выдохнула через нос, заставляя себя успокоиться и четко обдумать ситуацию.

Независимо от того, что я чувствовал к ней, Джулс был другом Авы, и она только что пережила попытку вооруженного ограбления. Если она не была чертовым роботом, она не могла быть так же равнодушна к тому, что произошло, как она появилась.

Я изучал ее краем глаза, отмечая ее сжатую челюсть и прямую, как шомпол, спину. Выражение ее лица было пустым — даже слишком.

Мой гнев остыл, и я потерла рукой разорванную челюсть. Мы с Джулс не утешали друг друга. Мы даже не сказали "благословляю вас", когда другой чихнул. Но…

Черт возьми.

— Ты в порядке? — хрипло спросил я. Я не мог не проведать кого-то после того, как они чуть не умерли, кем бы они ни были. Это шло вразрез со всем, во что я верил как врач и как человек.

— Я в порядке. — Джулс заправила волосы за ухо, ее голос был ровным, но я заметил легкое дрожание в ее руке.

Приливы адреналина были сумасшедшими вещами. Они сделали вас сильнее, более сосредоточенными. Они заставляли вас чувствовать себя непобедимым. Но как только высокий исчез, и вы рухнули обратно на землю, вам пришлось иметь дело с последствиями — дрожащими руками, слабыми ногами, заботами, которые вы остановили на короткий момент времени, только чтобы все это вернулось одним гигантским потоком.

Я бы поспорил, что мой последний доллар Джулс был в разгаре краха после пик.

— Ты ранен?

— Нет. Я отобрал у него пистолет, прежде чем он смог что-либо сделать. — Джулс смотрела прямо перед собой так пристально, что я почти ожидал, что она прожжет дыру в стене станции.

— Не знал, что ты секретный суперсолдат. — Я попытался разрядить обстановку, хотя мне было чертовски любопытно, что произошло. Мы разговаривали с полицией отдельно, поэтому я не слышал, как она рассказывала, как разоружила Бини.

— Не обязательно быть суперсолдатом, чтобы кого-то разоружить. — Она сморщила нос. Наконец. Признак нормальности. — Я посещал курсы самообороны, когда был моложе. Они включали в себя обучение тому, как обращаться с грабителем.

Ага. Я бы не подумал, что она берет уроки самообороны.

Поезд остановился на станции, прежде чем я смог ответить. Свободных мест не было, так как остановка перед этим была популярным центром, поэтому мы стояли плечом к плечу возле дверей, пока не достигли Хейзелбурга, пригорода Мэриленда, где располагался кампус Тайера.

Мы с Джулс были соседями, когда она и Ава жили вместе в выпускном классе, но с тех пор Ава переехала в город, и я снял новое место. В моем старом доме было слишком много нежелательных воспоминаний.

Тем не менее, Хейзелбург был маленьким городом, и наши с Джулсом дома находились всего в двадцати минутах ходьбы друг от друга.

Мы бессознательно шли в ногу друг с другом после выхода со станции.

— Не говори Аве или кому-либо еще, что произошло, — сказала Джулс, когда мы дошли до угла, где нам пришлось разделиться — ей налево, мне направо. — Я не хочу, чтобы они волновались.

— Я не буду. — Она была права. Ава будет волноваться, и не было смысла заставлять ее переживать из-за того, что уже произошло. — Ты уверен, что с тобой все в порядке?

Я почти предложил проводить Жюля домой, но это может быть слишком много. Мы достигли наших пределов вежливости друг с другом, о чем свидетельствуют следующие слова из ее рта.

— Да. — Она провела большим и указательным пальцами по противоположному рукаву пальто, выражение ее лица было рассеянным. — Не опаздывай на вечеринку Авы в субботу. Я понимаю, что пунктуальность не является одной из ваших немногих добродетелей, но важно, чтобы вы были вовремя.

Мое сочувствие испарилось в порыве раздражения.

— Я не опоздаю, — сказала я сквозь стиснутые зубы. — Не беспокойся обо мне.

Я ушел, прежде чем она смогла ответить, не потрудившись попрощаться. Джулс должен был все испортить. Сингл. Ебля. Время.

Может быть, ее колючесть была защитным механизмом, но это было не мое дело. Я был здесь не для того, чтобы снять с нее все слои, как в одном из тех проклятых любовных романов, которые так нравились Аве.

Если Джулс хотела быть невыносимой, я имел полное право избавить себя от страданий, удалившись от ее присутствия.

Ветер дул мне в лицо и завывал в кронах деревьев, подчеркивая, насколько тихими были улицы. Хазельберг был одним из самых безопасных городов в США, но…

Как дрожала рука Жюля, пока мы ждали метро. Напряжение в ее плечах. Бледность ее кожи.

Моя быстрая прогулка замедлилась до меандра.

Вы слишком много читаете в одном движении. Просто иди домой, чувак.

Ну и что, что было темно, и она была одна? Шансы на то, что с ней что-то случится, были невелики, даже если она была магнитом для неприятностей.

Я закрыл глаза, не в силах поверить, что даже обдумываю то, что собираюсь сделать.

“Боже, черт возьми”. Я прикусил слова, прежде чем остановился и попятился в направлении, куда ушел Джулс. Я сжал челюсть, становясь все злее с каждым шагом.

Зол на мою совесть, которая подняла голову в худшие времена. Зол на Жюля за то, что он существует; на Аву за то, что они дружат с ней, и на координатора по жилью Тайера за то, что он поместил их в одну комнату и, следовательно, сделал их дружбу неизбежностью все эти годы назад.

Судьбе нравилось обманывать меня, и она никогда не обманывала меня сильнее, чем когда она ввела в мою жизнь определенную рыжую.

Мне не потребовалось много времени, чтобы догнать Жюля. Я держался достаточно далеко позади нее, чтобы она меня не заметила, но достаточно близко, чтобы я мог ее видеть. Яркие цвета ее волос и пальто делали это легко, даже в темноте.

Я чувствовал себя полным придурком, но если она увидит, что я иду за ней, мы снова поссоримся, а я слишком устал для этого дерьма.

К счастью, мы прибыли к ее дому менее чем за десять минут, и я расслабился, когда увидел свет за занавесками. Стелла, еще одна студенческая подруга Авы и соседка Джулса по комнате, должно быть, уже дома.

Джулс вышла на крыльцо, полезла в сумку… и остановилась.

Я снова напрягся и спрятался за дерево на противоположном тротуаре на случай, если она обернется, но она не обернулась. Она просто стояла, застыв, целую минуту.

Какого черта она делает?

Я уже собирался перейти улицу на случай, если у нее шок или что-то в этом роде, когда она наконец снова пошевелилась. Она достала из сумки ключи, отперла дверь и исчезла внутри.

Я выдохнул одним долгим, медленным вздохом. В зимнем воздухе образовалось крошечное белое облачко, и я подождала еще минуту, задержав взгляд на том месте, где стоял Джулс, прежде чем повернулась и пошла домой.

4

Джулс

— Как прошло ваше свидание?

Стелла оторвалась от своего телефона, когда я вошла в гостиную.

— Он не появился.

Я расстегнула пальто и повесила его на бронзовую елку у входной двери. Мне потребовалось две попытки, благодаря дрожи в моей руке.

Это холод. Не попытка ограбления или краткий момент паралича, который я испытал на крыльце, когда я…

Остановка. Не думай об этом.

Глаза Стеллы расширились.

— Ни за что. Какой мудак.

Я выдавила улыбку. Стелла редко ругалась, поэтому меня всегда забавляло, когда она позволяла себе нехорошее слово.

— Все в порядке. Я увернулся от пули. Я имею в виду, вы видели его фотографию в приложении для знакомств? Эта чертова рыба. Честно говоря, не знаю, о чем я думал.

Я стянула перчатки и сняла обувь, избегая встречаться взглядом с подругой, пока пыталась набрать в легкие достаточно кислорода.

Мне не потребовалось много времени, чтобы обезоружить грабителя, но ощущение беспомощности, даже на несколько минут, всплыло в памяти, которую лучше оставить похороненной.

Дерево копается в моей спине. Кислое дыхание на моей шее. Руки на…

— Джулс.

Я вздрогнул и чуть не опрокинул пальто.

Я сохранял спокойствие после попытки ограбления, но теперь, когда я был в безопасности дома, мое тело, наконец, начало обрабатывать то, что произошло.

Это было некрасиво.

Мое сердце бешено колотилось в груди, а желудок тошнило. Присутствие Стеллы было единственным, что удерживало меня в вертикальном положении.

Она нахмурилась.

— Ты в порядке? Вы смотрели в пространство в течение последних пяти минут. Я дважды назвал твое имя.

— Ага. — Я приклеила яркую улыбку. — Я просто отключился. Думаю о том, как отомстить Тодду.

Я не собирался тратить еще одну каплю энергии на мудака, но Стелла этого не знала.

Она наклонила голову, ее кошачьи зеленые глаза сузились. Будучи модным блогером и влиятельным лицом, она была приклеена к своему телефону девяносто процентов времени, но она также была более наблюдательной, чем люди о ней думали.

— Ты бы не стал тратить больше энергии на этого парня, — сказала она.

Ладно, там был наблюдательный и был жуткий. Может быть, те грубые коктейли из пшеничной травы, которые она так любила, дали ей сверхспособности, такие как чтение мыслей.

— Серьезно, я в порядке. — Я увеличил мощность своей улыбки. Я без колебаний обращался к своим друзьям за советом, но только когда они могли что-то с этим сделать. В противном случае не было смысла заставлять их беспокоиться. — Я просто хочу посмотреть фильм, съесть мороженое и забыть о Тодде-Жабе.

Искра подозрения осталась в глазах Стеллы, но, к счастью, она не стала настаивать на этом.

— У нас осталась пинта соленого карамельного мороженого, — сказала она. — Юридически блондинка переписывает, пока мы заканчиваем это?

— Всегда. — Я никогда не уставал смотреть, как идеально причесанный Эль Вудс надирает задницу. — Сначала я приму душ. Вы делаете все, что должны делать.

— Просматриваю свои DMS. — Она вздохнула. — Не то чтобы я когда-нибудь пройду через них всех.

— Вы не должны отвечать на все из них, вы знаете.

У Стеллы были сотни тысяч подписчиков, и я не мог себе представить, сколько сообщений ежедневно заполняло ее почтовый ящик.

— Я хочу. Если только они не крипы. — Она помахала рукой в воздухе. — Иди и делай свое дело. Я буду здесь.

В то время как Стелла вернулась к своему телефону, я вошел в нашу общую ванную комнату и включил душ, моя улыбка исчезла.

Я подождал, пока воздух не загустеет от пара, прежде чем шагнул в ванну и прислонился лбом к скользкой кафельной стене, позволяя барабану воды смыть мои нежелательные воспоминания.

Мой старший год средней школы. Аластер, Макс и Аделина…

Остановка.

— Возьми себя в руки, Джулс, — яростно прошептала я.

Я больше не была молодой, беспомощной девушкой, пойманной в ловушку в Огайо.

Я был в совершенно другом состоянии, собираясь получить все, о чем я когда-либо мечтал.

Деньги. Свобода. Безопасность.

И будь я проклят, если позволю кому-нибудь забрать это у меня.

5

Джулс

К тому времени, когда вечеринка-сюрприз Авы прокатилась, я засунул попытку ограбления в тусклые уголки своего разума. Отвлечение было ключом к подавлению воспоминаний, и, к счастью, у меня было достаточно отвлекающих факторов, чтобы занять меня в течение следующих пяти лет.

“Я не могу поверить, что вы, ребята, сделали это”. Ава медленно повернулась, широко раскрыв глаза, осматривая ресторан, превращенный в настоящий зал для вечеринок. А под залом для вечеринок я подразумевал семифутовую ледяную скульптуру, несколько закусочных для гурманов, живого диджея, шоколадный фонтан и временную танцплощадку, все благодаря ее богатому парню. "Тебе совершенно не нужно было".

“Нет, но мы хотели”. Я сверкнула озорной улыбкой. “Кроме того, это был хороший повод получить шоколадный фонтан. Я всегда хотел увидеть его в реальной жизни”. Я обнял ее и вдохнул ее знакомый аромат. Аромат вызвал волну ностальгии.

Ава была первым человеком, которого я встретил в Тайере. Мы сразу поладили, и я никогда не забуду, как она поддерживала меня, когда Джош настоял, чтобы она прекратила нашу дружбу. Они с Джошем были очень близки, поэтому тот факт, что она противостояла ему ради меня, значил больше, чем она когда-либо знала.

Мы все еще тусовались после окончания школы, но не так часто, как хотелось бы. Часть меня хотела, чтобы мы могли вернуться в те дни, когда Ава, Стелла, Бриджит и я не спали всю ночь, ели сырные слойки и слушали, как девушки в комнате общежития рядом с нашей кричат друг на друга, потому что одна из них переспала с парнем другой.

— С днем рождения, детка. — Я улыбнулась, не желая быть подавленной, несмотря на охватившую меня меланхолию. “Удивлен?”

“Определенно”. Ава повернулась к своему парню и шлепнула его по руке, хотя ее глаза сверкали от восторга. “Ты сказал мне, что мы идем на обед!”

“Мы обедаем”. Тень улыбки озарила губы Алекса Волкова. Ава, вероятно, была единственным человеком, который мог вытащить из него столько эмоций — да, это был сарказм — и единственным, кто мог ударить его, даже игриво, не теряя конечности. “Технически”.

Я ахнула. “Это была шутка?” Я оглянулась на Аву и Стеллу и целенаправленно перескочила через Джоша, который стоял по другую сторону от Авы. “Алекс пошутил. Быстро, кто-нибудь отметьте дату и время”.

“Забавно”, сказал он категорически.

Он излучал вибрации генерального директора даже в рубашке на пуговицах и джинсах, которые были такими же повседневными, как и у Алекса. Его глаза блестели, как нефритовые кусочки льда на лице, которое могло быть вырезано самим Микеланджело, и его выражение было достаточно холодным, чтобы дать кому-то ожог морозильника.

Что угодно. Он мог смотреть сколько угодно, но как друг Авы, я был невосприимчив к его гневу, и он это знал.

“Однажды ты удивила меня вечеринкой по случаю дня рождения, — сказал он Аве, его голос немного смягчился. “Я подумал, что мне давно пора вернуть услугу”.

Я практически видел, как Ава тает.

“Кажется, у меня просто зуб разболелся от сладости, — сказала Стелла, когда Алекс прошептал что-то еще на ухо Аве, отчего та покраснела.

“Нам нужно записаться к дантисту, стат, — согласилась я.

Несмотря на наши шутки, мы улыбались как идиоты. Алекс и Ава прошли через многое, и было приятно видеть их такими счастливыми, хотя слово было относительным, когда дело касалось Алекса.

Тем временем Джош прислонился к десертному столу, выражение его лица было темнее, чем его черная рубашка.

Раньше он был лучшим другом с Алексом, пока они не поссорились, что было совсем другой историей. Теперь они были гражданскими, но между гражданскими и друзьями была большая разница.

— Сотрите кислое выражение со своего лица, доктор Киллджой”, сказал я. “Ты разрушаешь флюиды”.

“Если мое лицо тебя так беспокоит, не смотри на него, — протянул он. “Если вы не можете помочь себе, что понятно”.

Я нахмурился. Я спланировала вечеринку с помощью Стеллы и Алекса, и хотя у меня был соблазн исключить Джоша из списка гостей, он был братом Авы. Его присутствие было ожидаемым, как кишечная палочка на недоваренной курице.

Прежде чем я успел ответить на его тщеславное заявление, воздух пронзил возбужденный визг, за которым последовал громкий стук, и две дюжины голов повернулись к входу.

Я проследила за их широко раскрытыми глазами, которые смотрели на только что вошедшую пару в сопровождении двух телохранителей в костюмах размером с горы.

Мое лицо загорелось. “Бриджит!”

Она усмехнулась и помахала рукой. “Сюрприз”.

“Боже мой!” Я бросилась к ней одновременно с Авой и Стеллой, и мы столкнулись в беспорядочном, смеющемся групповом объятии, которое закончилось бы тем, что мы оказались на полу, если бы жених Бриджит Рис и телохранитель Бут не удержали нас. — Я думал, ты не успеешь!

— Мой планировщик нашел мероприятие в посольстве, которое по совпадению "потребовало" моего присутствия в эти выходные. Голубые глаза Бриджит светились озорством. “Моя встреча с послом затянулась, иначе я бы приехал раньше. Она обняла Аву один на один после того, как мы распутались. — С днем рождения, милая.

“Я не могу поверить, что ты здесь". Ава крепко сжала ее. “Вы, должно быть, так заняты…”

Бриджит фон Ашеберг, возможно, училась с нами в Университете Тайера, но на этом наше сходство закончилось, потому что она была честной королевой реальной жизни.

Она была принцессой, когда мы встретились с ней, но после того, как ее старший брат отрекся от престола, Бриджит стала первой в очереди на трон Эльдорры, небольшого европейского королевства. Ее дед, бывший король Эдвард, недавно ушел в отставку из-за проблем со здоровьем, а Бриджит была коронована королевой два месяца назад.

“Я бы не пропустил это ни за что на свете. Плюс, это хороший перерыв. Бриджит убрала прядь золотых волос с глаз. Своими голубыми глазами, классическими чертами лица и холодной элегантностью она поразительно напоминала Грейс Келли. “Парламент — это сложно. Снова”.

— Я вытащил ее из дворца как раз вовремя, иначе она бы разорвала артерию, — добавил Рис, его сухой тон противоречил любви в его глазах, когда он смотрел на Бриджит.

Стоя на татуированном, мускулистом шесть футов пять дюймов, Рис Ларсен был одним из самых опасно красивых мужчин, которых я когда-либо встречал, но под его грубой внешностью было золотое сердце. Раньше он был телохранителем Бриджит, пока они не влюбились, и теперь он был будущим принцем-консортом, поскольку титула короля-консорта в Эльдорре не существовало. Им пришлось преодолеть множество препятствий, чтобы быть вместе, учитывая, что она была королевской семьей, а он — нет, но теперь они были одной из самых любимых пар в мире.

Громкий щелчок затвора камеры прервал наше воссоединение, и я вдруг вспомнил, что мы не одни. Остальные гости все еще пялились, разинув рты, на Бриджит и Риса.

То, что буквально королева вальсирует на вечеринке по случаю дня рождения без предупреждения, может быть немного шокирующим.

К нам никто не подошел, за исключением Джоша, который приветствовал Бриджит обычным объятием, а Риса — одним из тех рукопожатий, которые так любят парни. Я думаю, что телохранитель Бута и Риса выглядел достаточно устрашающе, чтобы отпугнуть людей от приближения.

“Итак”. Бриджит взяла Аву под руку и направилась к ближайшему столику. "Скажи мне, что я пропустил".

Следующие полчаса мы рассказывали друг другу о наших жизнях, пока Джош ходил в бар, а Алекс и Рис тихо сидели за столом напротив. Они иногда что-то говорили друг другу, но большую часть времени наблюдали за Авой и Бриджит с увлеченным выражением лица. Ну, настолько увлеченный, насколько кто-то такой холодный, как Алекс, и такой грубый, как Рис, мог выглядеть в любом случае.

Я проигнорировала боль в своем сердце из-за их очевидной любви к моим друзьям и сосредоточилась на разговоре.

Я давно отказался от любви. Не было смысла стремиться к этому.

— Мы с Жюлем ищем новое место после того, как закончится срок аренды, — сказала Стелла. Мы все еще жили в Хейзелбурге, так как я учился на юридическом факультете Тайера, но наша аренда закончилась в апреле, и я заканчивал учебу в конце мая. После этого мы оба будем работать в городе, поэтому для нас имело смысл найти что-нибудь в Вашингтоне. “Пока не повезло”.

Все, что мы находили, было либо слишком далеко от наших офисов, либо слишком дорого, либо слишком грубо. Я был почти уверен, что одна из квартир, на которую мы смотрели, раньше была наркопритоном.

Должен любить охоту за домом в городе.

“Куда ты хочешь переехать?” — Спросил Рис.

“Идеально в центре города, где-нибудь поближе к красной линии”, - сказал я. Красная ветка высадила меня прямо у Тайера, и чем меньше пересадок на метро мне пришлось пережить, тем лучше.

На его лице появилось задумчивое выражение. “Я знаю кое-кого, кто владеет зданием в центре города. Возможно, он сможет помочь. Не знаю, есть ли у него какие-нибудь вакансии, но я спрошу”.

Брови Стеллы взлетели вверх. “Ему принадлежит все здание?”

Рис пожал плечами. Его плечи были такими массивными, что движение было сродни сотрясению гор. “Он занимается инвестициями в недвижимость”.

"Это было бы здорово". Я пристально посмотрела на Алекса. “По крайней мере, кто-то в сфере недвижимости может нам помочь”.

Алекс был генеральным директором Archer Group, крупнейшей девелоперской компании в стране.

Я пошутил о том, что он помогает нам, но он на самом деле ответил, вместо того, чтобы игнорировать меня. “Мои владения переполнены, если вы не хотите спать в торговом центре или офисном здании”.

“Хм”. Я постучал пальцем по подбородку. “У торгового центра есть потенциал. Я люблю одежду”.

"Я тоже", — согласилась Стелла.

Алекс выглядел невеселым.

— Кстати, о развитии недвижимости… — Спросила Ава, когда Джош вернулся с напитком в руке. Он скользнул в пустое кресло рядом с Алексом, стараясь не смотреть на своего бывшего лучшего друга. “У одного из деловых партнеров Алекса есть новый горнолыжный курорт в Вермонте, и мы купили билеты на торжественное открытие, чтобы поддержать его. Четыре билета, если быть точным, так что мы можем привести двух гостей. Бриджит и Рис, я знаю, что вас здесь не будет, и Стелла, вы упомянули, что у вас большое мероприятие в Нью-Йорке в последние выходные марта…

Стеллу всегда приглашали на модные мероприятия из-за ее блога, но если она не могла этого сделать, а Бриджит и Рис не могли этого сделать, это оставляло…

О нет.

“Джош, Джулс, что вы думаете? Мы все можем пойти вместе”. Ава просияла. “Это будет так весело!”

Поездка на выходные с Джошем? Мне было бы веселее получить корневой канал без новокаина, но Ава выглядела настолько взволнованной, что я не мог сказать "нет", особенно в ее день рождения.

— Ура. — Я постарался собрать как можно больше энтузиазма. — Не могу дождаться.

“Я бы с удовольствием, но…” Джош поморщился, делая худшую работу по притворному раскаянию, которую я когда-либо видел. “Я работаю в эти выходные”.

Слава Богу. Я мог бы справиться с третьим колесом, если бы это означало, что мне не придется…

— Очень жаль. — Ава и глазом не моргнула, услышав ответ брата. — На курорте есть тройной черный бриллиант.

Стакан Джоша застыл на полпути к его губам. “Ты издеваешься надо мной”.

Мой желудок опустился. Джош был печально известным адреналиновым наркоманом, и было немного вещей, более адреналиновых, чем самый опасный тип лыжной трассы в мире. Это было похоже на размахивание премиальным порошком под носом наркомана кокаина.

“Нет”. Ава потягивала свой напиток, пока Стелла смотрела на свой телефон, едва скрывая усмешку, а Рис и Бриджит обменялись удивленными взглядами. Алекс был единственным, кто не проявил видимой реакции. “Я знаю, ты всегда хотел покататься на лыжах, но поскольку тебе нужно работать…”

"Думаю, я могу поменяться сменами", — сказал Джош после долгой паузы.

“Отлично!” Глаза Авы сверкнули так, что у меня внутри зазвенели тревожные колокольчики. “Тогда все решено. Ты, я, Алекс и Джулс едем в Вермонт”.

Напряженная улыбка Джоша отразила мою собственную. Мы не во многом были согласны, но ему не нужно было этого говорить, чтобы я знала, что мы согласны хотя бы в одном.

Поездка не закончилась бы хорошо. Вообще.

6

Джош

Список вещей, которые я предпочел бы сделать, кроме поездки на выходные с моим бывшим лучшим другом и рыжеволосой угрозой, включал, но не ограничивался этим: пропустить руку через мясорубку, съесть фунт сырых личинок и посмотреть "Глиттер" на повторе с заклеенными глазами.

Но — и это было большое "но" — это был день рождения Авы, и на курорте был тройной черный бриллиант. Я никогда раньше не каталась на лыжах с тройным черным бриллиантом.

Перспектива испытания заставила мою кровь забурлить быстрее. Я был бы идиотом, если бы отказался от такой возможности.

"Джош".

Мой позвоночник напрягся, когда появился Алекс, со стаканом кока-колы и виски в его руке, таким же, как у меня.

"Алекс".

Я не сводил глаз с танцпола, где Ава и ее друзья веселились, как будто это был 1999 год. Мы уже давно разошлись из-за нашего стола, а остальные гости перестали пялиться на Бриджит и перешли к тайным взглядам в перерывах между песнями. Ее охрана временно конфисковала у всех телефоны, но держу пари, что несколько человек сфотографировали ее, когда она приехала, и сказали, что к завтрашнему утру снимки будут разлетелись по всем сайтам сплетен.

“Удивлен, что тебя нет рядом со всеми остальными. Алекс прислонился к стене, его глаза тоже смотрели на вечеринку, хотя они были направлены только на Аву. — Раньше ты был первым человеком на танцполе.

“Да, хорошо. Я осушил свой бокал одним большим глотком. “Со времен колледжа многое изменилось.

Невысказанный смысл висел между нами острый и тяжелый, как гильотина, готовая упасть.

Когда-то мы с Алексом были лучшими друзьями.

Теперь мы были чужими, и только одна общность связывала нас вместе.

Если бы не Ава, я бы с радостью никогда больше не видела и не разговаривала с Алексом.

По крайней мере, так я себе говорил.

“Вермонт — не моя идея", — сказал Алекс, обходя слона.

“Я знаю. Ава не такая подлая, как она думает".

Она пыталась заставить нас с Алексом помириться больше года. Возможно, она простила его за то, что он солгал нам, чтобы стать ближе к моему отцу, которого Алекс считал тем, кто стоял за убийством его семьи, но для меня предательство было глубже.

Ава и Алекс встречались всего несколько месяцев, когда он обнаружил, что его дядя был настоящим преступником, и раскрыл правду о своем плане мести. Но мы с ним дружили уже восемь лет.

Я пригласила Алекса в свой дом. Относился к нему как к брату. Делилась секретами, советами и вещами, которые никогда не рассказывала своей семье. И все это время он лгал мне. Использует меня.

Послевкусие виски стало горьким на моем языке.

“Она скучает по тебе”, тихо сказал Алекс.

“Я прямо здесь”. Я взглянул на бар. — Мы все время переписываемся.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Вообще-то нет.

Его рот сжался в тонкую линию. — В последнее время ты ведешь себя по-другому. Ава беспокоится…

“Чувак, прекрати”. Я поднял руку. “Если Ава беспокоится обо мне, она может сказать мне сама. Но не веди себя так, будто мы снова станем лучшими друзьями. Мы не. Потому что вы знаете, что требуется в дружбе? Доверие. И ты потерял мой давным-давно".

Я обошла Алекса, прежде чем он смог ответить, и направилась прямо к бару, мое горло и грудь сжались. Он не последовал за мной, и я не ожидал, что он это сделает. Он не преследовал никого, кроме Авы. Это была единственная причина, по которой я не стал больше драться, когда они снова собрались вместе.

Несмотря на все свои недостатки и промахи, Алекс действительно любил мою сестру. Я хотел, чтобы она была в безопасности и счастлива, и если она будет в безопасности и счастлива с ним, то я смогу смириться и вести себя вежливо.

Но это не означало, что я должна была вести с ним задушевные разговоры в кулуарах танцпола.

“Привет, чувак”. Я кивнул бармену. — Рюмка текилы. Сделай его двойным.

Мне нужно было что-нибудь покрепче виски, чтобы пережить оставшуюся часть вечеринки.

“Ты его получил”.

Я только что положил пару долларов в банку для чаевых, когда меня снова прервал совершенно нежеланный гость.

— Неприятности в бромланде? Шелковистое мурлыканье послало рябь раздражения и что-то еще, что я не мог назвать по моему позвоночнику.

“Beat it, JR. Я не в настроении”. Я не повернул голову, чтобы посмотреть на Джулс, но краем глаза увидел вспышку характерных рыжих волос и золотые искорки ее платья.

— Твои прозвища оставляют желать лучшего, Джоши. Джулс подошла ко мне и улыбнулась барменше, которая перестала готовить мой напиток, чтобы улыбнуться ей в ответ. — Я займусь сексом на пляже, если ты не слишком многого просишь. — Она постучала ногтем по меню, в котором были перечислены только основные напитки, такие как отвертки и клюквенная водка, и, конечно же, никакого гребаного секса на пляже.

Глаза бармена заблестели. “Для такой красивой девушки, как ты, нет ничего, что можно было бы попросить слишком многого”.

Фраза была настолько банальной, что я едва сдержала фырканье.

— Спасибо. — Улыбка Жюля стала шире.

Если бы другая группа гостей не подошла к заказу, я был уверен, что стал бы свидетелем более тошнотворного флирта. К счастью, бармен отвлекся и быстро закончил готовить наши напитки, прежде чем заняться полудюжиной людей, соперничающих за его внимание.

“Трущобы уже?” Я цокнул в притворном разочаровании. “Я ожидал от тебя лучшего”.

“Почему? Потому что он бармен, а не врач? Джулс выгнул бровь. “Ваш снобизм показывает”.

“Нет. Потому что его реплики такие же жалкие, как и твоя попытка оклеветать меня”. Я отбросил свой выстрел и не стал беспокоиться о преследователе. "Но, эй, что бы ни плыло в твоей лодке".

“Не пытайтесь уклониться от своих неудачных отношений”.

“Я не состою в отношениях”. И у меня не было никакого интереса вступать в них в ближайшее время. Секс был просто сексом. Не прелюдия к свиданиям или подбору парных нарядов или тому, что нравилось людям. Я убедился, что каждая женщина, с которой я спал, знала о сделке, потому что я не верил в то, чтобы обманывать людей или давать им ложную надежду.

Моя резиденция занимала большую часть моего времени, и даже если я не был так занят, мое желание иметь долгосрочную подругу зависло где-то к югу от нуля. Я не был создан для игры с обязательствами. Мне всегда становилось скучно через несколько недель, и вся эта пара звучала утомительно. Постоянные свидания, телефонные звонки, проверка с другим человеком…

Я содрогнулся от этой мысли.

Хорошо для людей, которые были счастливы и влюблены, но я не был одним из них, и я никогда не буду.

— Я говорю об Алексе. Джулс приняла свой напиток от бармена с кокетливой улыбкой, прежде чем повернуться ко мне. “Я помню, когда вы двое были практически соединены в бедре”.

Каменный кулак сжал мою грудь, но я сохранил свой легкий тон. — Не знал, что ты так интересуешься моей личной жизнью, младший.

“Я нет, если только это не повлияет на мое личное качество жизни”. Джулс сделала изящный глоток своего коктейля. “И поскольку мы все собираемся в ночную поездку вместе, эта глупая обида, которую ты держишь против Алекса, напрямую влияет на меня и Аву”.

Я крепче сжала стакан и представила, что это горло Жюля. “Глупо?” Острый край кровоточил и окрашивал слово ядом. “Глупо — это борьба за то, какой фильм смотреть. Глупо описывает то, что бедное чмо в конечном итоге женится на тебе. Но уверяю вас, это не относится к тому, что произошло с Алексом. Не говорите о вещах, о которых вы ничего не знаете”.

Джулс не отступил от моего взгляда. — Возможно, я не была лично вовлечена в вашу… ситуацию, — сказала она с большим тактом, чем я думала. “Но я лучшие друзья с Авой. Я знаю, что произошло, и это произошло почти два года назад. Она простила Алекса. Он извинился. Пришло время повзрослеть и двигаться дальше”.

На этот раз я не обнаружил никакого сарказма, просто прямой совет, но это не остановило мои мышцы от напряжения. — Тебе легко говорить. Боже, мне нужно было еще выпить. “Вернись ко мне, когда тебя предаст кто-то из твоих близких”.

Что-то темное мелькнуло в глазах Джулса. "Откуда ты знаешь, что я этого еще не сделал?"

Я успокоился.

Откуда ты знаешь, что я этого еще не сделал?

Я мало что знал о прошлом Жюля. Черт возьми, я вообще мало что знал о ней, кроме того, что она показывала людям — дерзкое отношение, наглое кокетство, странная смесь безжалостных амбиций и безрассудных вечеринок.

Но я знал, что одно предложение, которое она только что произнесла, прозвучало правдивее, чем все остальное, что я слышал за последние годы.

Мой взгляд остановился на Джулс, чьи широко раскрытые глаза и слегка приоткрытые губы выдавали ее удивление словами, которые только что сорвались с ее губ.

Я проглотил желание спросить ее, что случилось, в то время как воздух между нами сгустился с… не товариществом, точно, но намеком на понимание, которое немного ослабило давление в моей груди.

У нас не было отношений, в которых мы обсуждали наши проблемы друг с другом. Даже если бы мы это сделали, я сомневался, что Джулс ответит на мой вопрос. Не в ее характере было проявлять уязвимость.

Она выпрямилась, шторка упала на ее лицо и стерла все следы ее прежней мягкости. “Простишь ты Алекса или нет, зависит от тебя. Только не порть веселье всем остальным своим недовольством… хотя одного твоего присутствия может быть достаточно для достижения этой цели”.

С этими словами она развернулась, покачивая бедрами и высоко подняв голову.

Низкий рык поднялся в моем горле, прежде чем я поймал себя. Не было никакого смысла тратить энергию на нее. Мне нужно было сохранить каждую унцию, чтобы убедиться, что я не убил ее в Вермонте. Как бы это ни было приятно, я не отбрасывал свое будущее на мгновение крайнего удовлетворения.

Я переключил свое внимание обратно на бармена, желая заказать еще один выстрел, только чтобы найти его, уставившегося на определенное место на танцполе с одурманенным выражением лица.

Нет, не пятно. Персона.

Джулс подняла руки над головой и закачала бедрами в такт музыке, что все мужчины вокруг нее пускали слюни. Она оглянулась через плечо и подмигнула бармену, прежде чем стрельнуть в меня самодовольным взглядом.

Я сделал самую зрелую вещь, о которой я мог думать: я перевернул ее.

Она рассмеялась, выражение ее лица стало самодовольным, прежде чем она повернулась ко мне спиной.

— Она такая горячая. Глаза бармена сверкнули так, что мои и без того поднятые волосы заострились. “Пожалуйста, скажи мне, что она одинока”.

Я замаскировал свое раздражение натянутой улыбкой. — Ты знаешь, что такое суккуб?

Он почесал подбородок. Предыдущая группа присоединилась к вечеринке, оставив в баре только нас. — Это те маленькие растения? Моя сестра обожает такие вещи. У меня ими целый подоконник набит.

“Нет, чувак. Это суккуленты”. Я понизил голос: “Суккуб — это демон, который появляется в образе красивой женщины, чтобы соблазнять мужчин и высасывать из них жизненную силу. Они должны быть мифическими, но… Я махнула рукой в сторону Жюля. — Она настоящий суккуб. Не попади в ее ловушку. Под этим милым личиком скрывается злобный демон.

Невозможно, чтобы у настоящего человека были такие рыжие волосы, такие свирепые глаза и такие пышные изгибы тела. Сверхъестественные угоны были единственным, что имело смысл.

“О”. Глаза бармена расширились. “Значит ли это, что она будет спать со мной?”

О, черт возьми.

— Тебе придется спросить ее. — Я наклонилась ближе, как будто открывала ему секрет. — Вот совет. Она любит, когда люди сравнивают ее с Джессикой Рэббит. Скажи ей, как сильно ты всегда хотел трахнуть реального младшего, и ты в деле. Бонусные очки, если вы позвоните ей JR. Это ее любимое прозвище.

Он нахмурился. “В самом деле?

“Поверь мне”. Я потер рукой рот, чтобы скрыть свою дерьмовую ухмылку. Это было все равно, что отобрать конфету у ребенка. "Я знаю ее много лет. Сравнение действительно заводит ее".

“Мило”. Скептическое выражение лица бармена прояснилось, сменившись довольной улыбкой. “Спасибо, чувак”. Он хлопнул меня по плечу и налил мне еще рюмку. "За счет заведения".

Это был бесплатный открытый бар, так что технически все напитки были за счет заведения, но я не стал указывать на это. Вместо этого я поднял свой бокал в знак благодарности и усмехнулся сильнее, когда представил реакцию Джулса на то, что бармен назвал его младшим.

Она была такой предсказуемой. С таким же успехом она могла бы пометить все кнопки, на которые я мог нажать, гигантскими светящимися крестиками.

И все же…

Откуда ты знаешь, что я этого еще не сделал?

Мой бокал на долю секунды замер у моих губ, прежде чем я покачал головой и приветствовал огненный ожог текилы в моем горле.

Тем не менее, ее слова эхом отдавались в моей голове и сводили меня с ума своей двусмысленностью.

Кто мог предать Джулса? У нее никогда не было серьезных проблем с Авой, Бриджит или Стеллой, и у нее не было настоящего парня за те годы, что я ее знаю. Наше отвращение к преданным отношениям было одной из немногих вещей, которые у нас были общими.

Это был парень из средней школы, который разбил ее сердце? Член семьи, который ее переспал?

Мой взгляд снова переместился на танцпол. Джулс все еще самозабвенно танцевала под ремикс последнего поп-хита. Ава что-то сказала ей, и она откинула голову назад, ее хриплый смех перекрыл музыку.

Сверкающее платье. Сверкающие глаза. Ищу весь мир, как любая красивая, беззаботная девушка, у ног которой весь мир.

Откуда ты знаешь, что я этого еще не сделал?

Мне было интересно, какие секреты Джулс скрывала под внешностью тусовщицы.

И, что более важно, я задавался вопросом, почему меня это волнует.

7

Джулс

День рождения Авы ознаменовал поворот судьбы, потому что после нескольких дерьмовых недель все снова прошло гладко. Более суеверный человек мог бы сказать слишком гладко, но я никогда не смотрел дареному коню в рот. Я собирался доить каждую секунду идеальной погоды, похвал профессора и случайной удачи, пока они длились.

Показательный пример: мой поиск квартиры, который может наконец дать результаты благодаря Рису.

В выходные после вечеринки Авы я оказался в вестибюле "Миража", роскошного многоквартирного дома, принадлежащего другу Риса. Рис обеспечил желанное шоу для меня и Стеллы, и я приехал рано не только потому, что я был параноиком из — за опоздания — метро Вашингтона было общеизвестно ненадежным — но и потому, что мне нужно было тихое место, чтобы взять интервью у клиники Legal Health Alliance (LHAC).

Хотя я получил предложение о работе от Silver & Klein прошлым летом, я не мог присоединиться в качестве практикующего адвоката, пока не сдал экзамен на адвоката. Большинство фирм разрешили выпускникам присоединиться до того, как результаты были опубликованы, но не Silver & Klein.

Мне нужна была краткосрочная работа, чтобы перетянуть меня между выпуском и выпуском результатов в октябре. Временная должность научного сотрудника в LHAC, медико-правовом партнерстве, где врачи и юристы работали вместе, чтобы оказывать помощь недостаточно обслуживаемым сообществам, была идеальной.

“Это все вопросы, которые у меня есть сегодня”, - сказал я после того, как Лиза, юридический директор клиники, закончила описывать, как выглядит типичный рабочий день. Я глубже погрузилась в бархатный диван вестибюля, радуясь, что вокруг никого нет, кроме администратора. Я не хотел быть одним из тех людей, которые принимали неприятные деловые звонки на публике. К сожалению, мне больше некуда было взять интервью, не рискуя пропустить показ. “Большое спасибо, что нашли время поговорить со мной”.

“Конечно”, - сказала Лиза теплым голосом. “Я буду честен, поскольку вы последний кандидат, с которым мы проводим собеседование. Ты лучший кандидат, с которым я разговаривал. Отличный опыт работы, отличные оценки, и я думаю, что вы прекрасно впишетесь в остальной персонал”. Она колебалась два удара, прежде чем добавить: “Обычно я не делаю этого сразу после собеседования, но я хотела бы сделать вам неофициальное предложение присоединиться к клинике. Я буду рад отправить официальное электронное письмо позже, и вы можете подумать, что это —”

“Я принимаю!” Мои щеки покраснели от моего рвения, но к черту это. Получение работы было бы огромным бременем с моих плеч. Я мог бы прекратить поиск работы и сосредоточиться на приготовлении к бару, что отнимало все мое свободное время.

Лиза рассмеялась. “Отлично! Есть ли шанс, что ты сможешь начать с понедельника? Восемь утра?"

"Абсолютно". Я распределила свои занятия так, чтобы все они были во вторник и четверг, а остальная часть недели была свободна.

“Идеально. Я отправлю электронное письмо с подробностями позже. Я с нетерпением жду возможности поработать с тобой, Джулс”.

“Я тоже с нетерпением жду возможности поработать с вами”. Я повесил трубку с усмешкой. Это было все, что я мог сделать, чтобы не пуститься в небольшой танец посреди вестибюля.

Какой бы пылью фей не посыпали вечеринку Авы, мне нужен был галлон ее КАК можно СКОРЕЕ. У меня никогда не было такой постоянной удачи.

С другой стороны, может быть, Вселенная возмещала мне то, как бармен приставал ко мне после окончания вечеринки. Он назвал меня младшим и сказал, как сильно ему понравилось мое сходство с Джессикой гребаный Кролик. Я чуть не выплеснула свой напиток ему в лицо.

Держу пари, Джош имел к этому какое-то отношение. Он, вероятно, кормил бармена какой-то ерундой о том, как мне нравится, когда меня называют младшим.

Какой мудак.

Но нет. Я бы не позволил мыслям о Джоше разрушить то, что в противном случае было невероятной неделей.

Я глубоко вздохнул и попытался вернуться в свое счастливое место, когда услышал, как парень, обслуживающий стойку регистрации, издал сдавленный звук.

Я поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть Стеллу, спешащую через вращающиеся двери.

“Извините, я задержалась на работе и ушла, как только смогла”, - сказала она, затаив дыхание, не обращая внимания на то, как секретарша пялилась на нее. Ее ноги были такими длинными, что ей потребовалось всего несколько шагов, чтобы добраться до меня. “Я опоздал?”

“Нет. Директор по аренде не…

Я не успел закончить предложение, как к нам подошла ухоженная женщина в элегантном сером костюме, выражение ее лица было таким же быстрым, как и ее походка.

"Мисс Эмброуз, мисс Алонсо. Я Пэм, директор по аренде "Миража". "

“Приятно познакомиться, Пэм”, - протянула я, забавляясь тем, как она говорила, как будто она была директором АНБ, а не жилого дома. Это была особенность в Вашингтоне, а не ошибка. Все притворялись, что они важнее, чем были на самом деле, что неудивительно в городе, где первый вопрос, который кто-то задавал тебе после встречи, всегда был: "Чем ты занимаешься?"

Это был город ходячих резюме и карьеристов, и мне не было стыдно сказать, что я был одним из них. Хорошая карьера означала хорошие деньги, а хорошие деньги означали безопасность, кров и еду на столе. Если кто-то хотел пристыдить меня за то, что я хочу этих вещей, они могли бы сразу уйти.

Я вздрогнул, когда Стелла ткнула меня локтем в бок.

“Убери от меня свои острые локти”, - прошептала я.

“Не разрушай наши шансы получить эту квартиру”, - прошептала она в ответ.

“Все, что я сказал, было приятно познакомиться”.

"Это твой тон". Стелла бросила на меня предупреждающий взгляд, когда мы последовали за Пэм к лифту.

"Мой тон?" Я положил руку на грудь. “Мой тон всегда безупречен”.

Стелла вздохнула, и я подавил усмешку. Она была самой невозмутимой из всех моих друзей, поэтому я посчитал это достижением, когда разозлил ее. С другой стороны, последние несколько месяцев она была немного менее невозмутимой. Наш дом всегда сиял чистотой, что было верным признаком того, что у нее стресс.

Я не винил ее. Из того, что она рассказала мне, ее босс в D.C. Style устроил Миранде Пристли гонку за ее деньгами.

Пока мы поднимались на лифте на десятый этаж, Пэм болтала об удобствах здания. Они включали в себя лаундж на крыше и бассейн, современный тренажерный зал и круглосуточного швейцара и консьержа.

Чем больше она говорила, тем больше мое ожидание и беспокойство усиливались. На сайте Mirage не были указаны цены на аренду, но я бы поспорил, что моя предстоящая юридическая степень была чертовски дорогой. Рис сказал, что его друг даст нам щедрую скидку, но он не уточнил, сколько.

Боже, я надеялся, что мы сможем себе это позволить. Я бы убила за бассейн на крыше, хотя спортзал меня не особо интересовал. Единственные тренировки, которые мне нравились, были в постели, да и то это было давно. Ничто так не убивало личную жизнь, как юридическая школа.

Мы остановились перед дверью из темного дерева с надписью 1022 золотом.

“Вот мы и здесь. Последний доступный юнит в”Мираж", — гордо сказала Пэм. Она открыла дверь, и мы со Стеллой одновременно ахнули.

Боже мой.

Это было похоже на то, что кто-то взял квартиру моей мечты и напечатал ее на 3D-принтере в реальность. Окна от пола до потолка, балкон, блестящие паркетные полы, совершенно новая кухня с мраморными столешницами и кухонным островом. Я всегда мечтала о таком.

Я не готовила, но это только потому, что у меня никогда не было острова. Я мог только представить, как хорошо будут выглядеть мои поставки еды — я имею в виду, мои домашние блюда — раскинувшиеся на этом прекрасном гранитном пространстве.

И хотя я не должен тратить так много денег на доставку еды, когда я пытался сэкономить деньги, это было лучше, чем тратить деньги на продукты, которые испортились, потому что я не знал, как правильно их готовить. Верно?

“Великолепно, не так ли?” Пэм сияла с энтузиазмом владельца домашнего животного, демонстрирующего своего ценного пуделя в Вестминстере.

Мне удалось кивнуть. Возможно, я тоже пускал слюни; Я не был уверен.

Затем Пэм показала нам спальни, и я был уверен, что пускаю слюни, потому что в спальнях были гардеробные. Маленькие, но все же. Гардеробные.

Из горла Стеллы вырвался сдавленный хрип.

Как модный блоггер, у нее было больше одежды и аксессуаров, чем у любого человека, и я уже мог видеть, как она мысленно координирует свою одежду.

В списке вещей, за которые Стелла отдала бы свою левую руку, гардеробная заняла третье место после сотрудничества с Delamonte, ее любимым модным брендом, и продолжительной поездки по Италии, наполненной пастой, покупками и закатами над вином.

Я не выдумывал. У нее был письменный список, прикрепленный к доске объявлений в ее спальне.

“Квартира в порядке”. Я попытался звучать как можно более непринужденно. “Сколько стоит арендная плата?”

Пэм сказала нам, и я чуть не подавился своей слюной. Даже Стелла вздрогнула от этого числа.

Семьдесят пять сотен долларов. В месяц. Не включая коммунальные услуги.

Это была не аренда. Это было ограбление на шоссе.

— О, — еле слышно произнесла Стелла. “Хм, я думаю, наш друг упомянул, что мы имеем право на специальную скидку. Сколько тогда арендная плата?”

Пэм выгнула бровь, ее улыбка увяла. “Это цена аренды со скидкой, дорогая. Последнее слово прозвучало снисходительно, и Стелла снова вздрогнула.

Я положил защитную руку на ее руку и посмотрел на Пэм. Кем она себя возомнила? Она не имела права смотреть на нас свысока. То, что мы не были непристойно богаты, не означало, что мы были меньше, чем жители "Миража".

"Она не твоя дорогая", — холодно сказал я. “И как это законно взимать столько за одну квартиру?”

Ноздри Пэм раздулись. Она выпрямилась в полный рост, ее голос дрожал от возмущения. “Мисс Эмброуз, уверяю вас, все, что мы делаем здесь, в Mirage, честно. Если цены выходят за рамки вашего бюджета, могу я предложить вам поискать что — нибудь более…

— Все в порядке, Пэм? Ровный, глубокий голос рассек воздух, как только что заточенный нож.

“Мистер Харпер”. Покровительственный тон Пэм исчез с внезапностью задутого пламени свечи. На смену ей пришло затаенное почтение. — Я думал, ты в Нью-Йорке.

Я обернулся, любопытствуя, кто так взволновал снобистского директора по лизингу, и воздух со свистом вылетел из моих легких одним сильным порывом.

Пресвятая Богородица.

Густые, волнистые, темно-каштановые волосы. Скулы, которые могли бы долбить лед. Глаза цвета виски и широкие плечи, которые заполняли его дорогой итальянский шерстяной костюм, как будто он был сшит на заказ для него, что, вероятно, и было. Все в нем кричало о богатстве и власти, а его сексуальная привлекательность была настолько мощной, что я практически мог ее попробовать.

Я встречал свою долю симпатичных парней, но человек передо мной… вау.

“Мой бизнес в городе закончился раньше, чем ожидалось”. Богоподобный человек улыбнулся мне. “Кристиан Харпер. Владелец Миража”.

Харпер. Почему это имя звучит так знакомо?

“Джулс Эмброуз. Будущий владелец пентхауса в”Мираж", — съязвила я.

То есть после того, как я стал партнером Silver & Klein. Это произойдет. Стелла была ву-ву со своими кристаллами и гороскопами, но я сдержанно верил в проявление, пока смешивал его со здоровой дозой тяжелой работы. В конце концов, это вытащило меня из Огайо и в Закон Тейера.

Веселье светилось в глазах Кристиана. “Приятно познакомиться, Джулс. Я ожидаю, что вы купите у меня пентхаус когда-нибудь в будущем.

Мои брови поднялись. Итак, он на самом деле жил в "Мираж". Я ожидал, что он будет править особняком в пригороде, но на второй взгляд Кристиан Харпер не был похож на человека, который будет жить в пригороде. Он пронзал городские вибрации насквозь.

Черный кофе. Дорогие часы. Быстрые машины.

Кристиан повернулся к Стелле. Его лицо оставалось расслабленным, но что-то вспыхнуло в его глазах, достаточно горячее и яркое, чтобы заглушить его прежнее веселье.

Он протянул руку. После недолгих колебаний она взяла его.

— Я Стелла.

— Стелла, — повторил он тихо и медленно, словно смакуя каждое слово. Он не сдвинулся ни на дюйм, но интенсивность его взгляда была такой сильной, что пульсировала в воздухе. Время, казалось, замедлилось, и я подумал, не является ли это сверхдержавой богатых — манипулировать реальностью до тех пор, пока она не подчинится их воле.

Розовый румянец залил щеки Стеллы. Она открыла рот, потом закрыла его и посмотрела на его руку, все еще сжимавшую ее.

Прошла еще одна долгая секунда, прежде чем Кристиан отпустил ее руку и отступил назад с непонятным выражением, запечатленным на его идеальных чертах.

Движение нажало кнопку воспроизведения на сцене, и время вернулось в нормальное русло. Пэм пошевелилась, слабые гудки машин десятью этажами ниже просочились сквозь стеклянные окна, и мое дыхание вырвалось на выдохе.

Взгляд Кристиана задержался на нехарактерно настороженной Стелле на долю секунды дольше, прежде чем он снова переключил свое внимание на меня. Интенсивность исчезла, сменившись портретом легкого очарования и гостеприимства еще раз.

— Как тебе квартира? — спросил он.

— Это красиво, но из нашего бюджета, — признался я. — Мы ценим, что вы организовали этот тур для нас. Спасибо.

“Хорошо”. Пэм прочистила горло. “Мистер Харпер, я могу взять это отсюда. Я уверен, что у вас есть много…

“Каков ваш бюджет?” Кристиан спросил, полностью игнорируя своего директора по лизингу.

Мы со Стеллой обменялись взглядами, прежде чем я ответил.

— Двадцать пять сотен в месяц. Итого”. Мне было почти стыдно сказать это вслух. Это была жалкая часть обычной арендной платы.

Я ожидал, что Кристиан рассмеется нам в лицо и вышвырнет нас. Вместо этого он задумчиво провел большим пальцем по нижней губе.

Снова наступила тишина, но на этот раз она была наполнена затаенным ожиданием — в основном моим, хотя проблеск надежды сиял и в глазах Стеллы.

Я попытался подавить свои ожидания. Он ни за что не согласился бы на такую цену. Кристиан был бизнесменом, а бизнесмены — нет…

— Готово, — сказал он.

Пэм в шоке открыла рот.

Я ненавидел признавать это, но мое лицо, вероятно, соответствовало ее.

— Простите?

Была разница между тем, чтобы не смотреть дареному коню в рот и подвергать сомнению что-то совершенно безумное. Конечно, Кристиан дружил с Рисом, а Рис был будущей королевской семьей, так что не мешало быть в его милости, но мы не были семьей Риса или чем-то еще. "Мираж" получил бы огромный финансовый удар, если бы Кристиан сдал нам квартиру по такой низкой цене.

Или, может быть, это не так. Я не знал. Была причина, по которой я изучал право, а не бизнес или экономику.

— Двадцать пять сотен в месяц. Готово, — сказал Кристиан так небрежно, словно покупал кофе в”Старбаксе". — Пэм, подготовь бумаги.

На виске пульсировала вена. Харпер, я думаю, нам нужно обсудить…

Эти глаза цвета виски обострились и впились в нее.

Пэм замолчала, хотя выражение ее лица оставалось мятежным.

— Я подожду здесь. — Под обычно добродушным тоном Кристиана пробежала острая грань.

Еще одно предупреждение, на этот раз менее тонкое.

“Конечно”. Губы Пэм растянулись в вымученной улыбке.

— Я сейчас вернусь.

Я подождала, пока она уйдет, прежде чем скрестить руки на груди и прищуриться на Кристиана. “В чем подвох?”

Он поправил рукав своего костюма. “Тщательно продуманный”.

“Две с половиной тысячи долларов в месяц едва ли покроют коммунальные услуги, не говоря уже об арендной плате. Я знаю, что мы друзья друга и все такое, но это не имеет финансового смысла”.

Если что-то казалось хорошим, чтобы быть правдой, вероятно, так оно и было. Должен был быть подвох.

Уголок рта Кристиана приподнялся. “Если вы не установите крытый аквапарк и не будете поддерживать его в рабочем состоянии двадцать четыре часа в сутки, я сомневаюсь, что ваши коммунальные услуги будут стоить столько каждый месяц. И здесь нет подвоха. Рис — мой старый друг, и я у него в долгу".

"Откуда ты его знаешь?" Спросила Стелла.

Кристиан сделал паузу, на его лице снова промелькнуло это непонятное выражение, прежде чем он спокойно ответил: “Раньше мы работали вместе”.

Внезапно это щелкнуло.

"Харпер Секьюрити", — сказала я, назвав элитную частную охранную фирму, в которой работал Рис, когда был телохранителем Бриджит. “Ты генеральный директор”.

“К вашим услугам”, - протянул он.

"Надеюсь, что нет". Любая ситуация, в которой мне или Стелле потребовалось бы нанять телохранителя, не была бы хорошей. "Значит, здесь действительно нет подвоха?"

“Нет. Мое единственное условие — ты подпишешь сегодня. Я сомневаюсь, что члены списка ожидания Mirage были бы рады, если бы я позволил вам пропустить очередь, и я не могу гарантировать, что это предложение будет доступно, если вы подождете до завтра или даже до вечера”.

Мы со Стеллой обменялись еще одним взглядом. Я ненавидел торопиться, но это была квартира нашей мечты. Что, если Кристиан передумает позже? Я никогда не прощу себя за то, что позволил этой возможности проскользнуть сквозь мои пальцы.

Пэм вернулась с бумагами, ее лицо скривилось в кислой гримасе.

Слишком плохо. Если у нее были проблемы с тем, что происходило, она могла обсудить это со своим боссом, хотя я сомневался, что она будет. Кристиан не был похож на человека, который терпит неподчинение.

“Здесь”. Она практически сунула бумаги мне в руку.

“Спасибо, Пэм”. Я одарил ее милостивой улыбкой. “Я так взволнован, что мы будем вашими арендаторами”. Я сделал паузу. “Извините, я имею в виду арендаторов Кристиана”.

Ее рот сжался еще сильнее, но она была достаточно умна, чтобы не отвечать.

Полчаса спустя, после того, как Стелла и я тщательно просмотрели каждую строку аренды, ища фразы красного флага, такие как арендаторы должны предоставлять сексуальные услуги владельцу здания каждый месяц, чтобы компенсировать их смехотворно дешевую арендную плату, и не найдя ничего, мы подписали пунктирную линию.

Пэм подписала после нас, и это было сделано.

Мы официально стали арендаторами "Миража", вступившего в силу через пять недель.

Нереально.

"Я рад, что у нас все получилось". Полуулыбка тронула губы Кристиана. “У меня встреча, на которую я опаздываю, поэтому я оставляю тебя в надежных руках Пэм. Я уверен, что увижу вас обоих поблизости”. Он бросил короткий взгляд в сторону Стеллы, прежде чем уйти.

После того, как его высокая худощавая фигура исчезла в зале, Пэм резко вздохнула. "Поздравляю", — натянуто сказала она. “Вы только что получили одну из самых желанных квартир в городе за гроши”.

“Госпожа удача всегда улыбалась мне”. Это было неправдой, но стоило увидеть, как дернулся ее глаз.

Мы вышли из квартиры и в тишине спустились на лифте в вестибюль. Как только мы спустились на первый этаж, Пэм оставила нас с самым теплым в мире прощанием, но мне было все равно.

“Мы сделали это!” Я подождал, пока мы со Стеллой выйдем из "Миража", прежде чем обнять ее в импровизированном объятии. Я больше не мог сдерживать свое головокружение. Между арендой и LHAC, сегодня был лучший день в истории. Точка.

“Мы получили квартиру нашей мечты!” Я вздохнула, восхищенная открывающимися возможностями.

Поздние ночные напитки на крыше. Утренние купания в бассейне. Погружение в кучу одежды в моей гардеробной только потому, что я мог.

“Ущипни меня”, сказал я. “Я думаю, что я сон — ой!”

“Ты сказал ущипнуть тебя”, невинно сказала Стелла. Она рассмеялась и уклонилась от моей игривой попытки прихлопнуть ее. “Серьезно, я так счастлив, что все получилось, но…”

“Но?”

“Вы не думаете, что это было слишком легко? Как он только что согласился на нашу цену?” Ее нижняя губа исчезла между зубами, а между бровями образовалась небольшая складка.

"Это было слишком просто", — признался я. “Но мы оба дважды просмотрели договор аренды. Не было ничего необычного. Может быть, Кристиан просто был милым, потому что мы друзья Риса”.

“Может быть”. Сомнение задержалось в глазах Стеллы.

“У нас все будет хорошо”. Я взял ее под руку и повел в кафе "Крамбл энд Бейк", расположенное через несколько улиц, за праздничными кексами. “А если это не так, я знаю много юристов”.

8

Джош

Будучи ординатором скорой помощи, я видел какое-то сумасшедшее дерьмо, и прошлая неделя не стала исключением.

Человек, чья машина столкнулась с забором и прибыла в больницу с торчащим через него столбом забора? Проверьте. (В настоящее время он находился в реанимации, но, скорее всего, выживет).

Пациент, который сорвал с себя всю одежду и бегал по приемному покою голышом, прежде чем две медсестры наконец поймали их? Проверьте.

Кто-то с отломанным огурцом, застрявшим в прямой кишке? Проверьте.

Полное безумие, но именно поэтому я предпочла неотложную медицину хирургии, на которой настаивал мой отец. Он хотел похвастаться, что у него есть кардиохирург для сына, но я процветала на хаосе. О волнении от того, что каждый день приходишь на работу и не знаешь, какие проблемы ждут тебя впереди. Это держало меня в напряжении, хотя я мог обходиться без того, чтобы вынимать овощи из отверстий других людей в течение долгого, долгого времени.

“Отдохни немного, — сказала Клара, когда я вышел после очередной изнурительной ночной смены. — Ты выглядишь как зомби.

“Ложь. Я всегда выгляжу идеально. Верно, Люси? Я подмигнул Люси, другой медсестре. Она хихикнула в знак согласия, а Клара закатила глаза.

“Увидимся завтра. Постарайся не скучать по мне слишком сильно”. Я постучал костяшками пальцев по стойке, выходя за дверь.

“Не будем”, сказала Клара.

В то же время Люси щебетала:”Мы попробуем!"

Смешок поднялся в моем горле, но к тому времени, когда я вышел наружу, он уже исчез, раздавленный глубоким истощением. Однако вместо того, чтобы отправиться домой за столь необходимым закрытием, я повернул налево к северной стороне кампуса больницы, где находилась клиника Legal Health Alliance.

Я каким-то образом потерял свое зарядное устройство перед сменой, и мой телефон был на восьми процентах, поэтому резервное зарядное устройство, которое я держал в LHAC, было моей единственной надеждой сохранить мою самую важную ячейку живой.

Когда я приехала в клинику, машина Барб была единственной на крошечной парковке рядом со зданием. Большинство сотрудников приходили только в половине девятого, но она открывала и закрывала офис каждый день, поэтому работала дольше.

“Привет, красавица”, - пошутила я, когда вошла в приемную.

“Привет, красавчик”, - сказала она, подмигнув.

Когда я добровольно поступил в LHAC в качестве студента-медика, Барб снабжал меня домашней выпечкой и мудрыми советами, такими как когда жизнь дает вам лимоны, сделайте лимонад и пообщайтесь с кем-то, чья жизнь дала им водку. Она была одной из причин, по которой я продолжал работать волонтером, несмотря на мой сумасшедший график проживания. Персонал клиники стал моей суррогатной семьей на протяжении многих лет, и хотя у меня было время только один или два раза в неделю между сменами, они держали меня на земле.

— Не ожидал увидеть тебя сегодня. Барб засунула ручку за ухо. “Маленькая птичка сказала мне, что ты только что пришел с ночной смены”.

Я не спросил, откуда она знает. Барб был самым подключенным человеком в больничной системе Тайера. Она знала вещи о людях раньше, чем они.

“Поверь мне, я скоро вернусь домой и разобьюсь”. Я провела рукой по лицу, пытаясь держать глаза открытыми. “Мне просто нужно взять зарядное устройство”.

Я так долго работал волонтером в ЛХАК, что у меня был свой собственный стол. Основная часть моей работы заключалась в укомплектовании бесплатной медицинской клиники для незастрахованных пациентов, но я также консультировался по различным юридическим делам, которые требовали медицинского заключения.

“Прежде чем вы это сделаете, вы должны поздороваться с нашим новым научным сотрудником. Барб кивнула на кухонную дверь в коридоре. — Она тебе понравится. Она злющая”.

Я поднял брови. “Новый партнер уже?”

Недавно LHAC был завален новыми случаями. Лиза, директор по правовым вопросам, говорила о найме сотрудника на короткий срок, чтобы помочь, пока не закончится спешка, но я не ожидал, что это произойдет так скоро.

“Да. Третий год в Thayer Law”. Глаза Барб сверкнули так, что мой охранник выстрелил прямо вверх. “Умная девочка. Тоже симпатичная, если немного нетерпеливая. Она начала в понедельник, и я нашел ее ожидающей снаружи за пятнадцать минут до открытия клиники”.

“Поздравляю, ты только что описал половину девушек в Thayer”. Большинство студентов университета были Тип А с ошибкой. “Не думай об этом”, - добавила я, когда Барб открыла рот. "Я не занимаюсь служебными романами".

У меня была репутация игрока, но я бы никогда не связался с кем-то, с кем работал, даже в качестве волонтера.

Барб и глазом не моргнула на мою нецензурную брань — она говорила и слышала гораздо худшее в клинике, — хотя ее лицо сморщилось от разочарования. Она воображала себя больничной свахой и годами пыталась свести меня.

— Кроме того, если бы я встречалась с кем-то из клиники, это была бы ты, — добавила я поддразнивающе.

Она продолжала хмуриться в течение десяти секунд, прежде чем она растаяла в улыбке. “Ты ужасный лжец”.

“Я, ложь?” Я положил руку на грудь. “Никогда”.

Она покачала головой. “Иди. Возьмите это очарование в другом месте. Ты слишком молод для меня. И возвращайся ко мне после того, как увидишь ее, — крикнула она мне вслед, смеясь, когда я бросил на нее раздраженный взгляд через плечо.

Я схватил зарядное устройство со своего стола и положил его в карман. Затем, несмотря на любопытство, я направился на кухню, чтобы познакомиться с новым сотрудником. Я мог бы также посмотреть, из-за чего был весь сыр-бор.

Я толкнула кухонную дверь, мой рот изогнулся в приветственном — Что. Песня. Черт.

Моя улыбка исчезла быстрее, чем конфета на детской вечеринке по случаю дня рождения.

Потому что посреди комнаты, попивая кофе из моей любимой кружки и изучая стопку бумаг, сидел не кто иной, как Джулс Эмброуз.

У меня подскочило кровяное давление.

Нет. Бля, нет. Должно быть, я заснул после своей смены и вошел в яркий кошмар, потому что не было никакого способа, чтобы Джулс был новым научным сотрудником. Вселенная не была бы такой жестокой.

Она подняла глаза на звук открывающейся двери, и я бы с большим удовольствием увидел, как ее лицо побледнело, если бы я не был так же поражен.

— Какого черта ты здесь делаешь? Наши голоса смешались в нестройной мелодии — ее слова звучали высоко от стресса, мои низко от ужаса.

Мышца прыгнула на моей челюсти. “Я работаю здесь”. Я отпустила дверную ручку и скрестила руки на груди. “Какое у тебя оправдание?”

“Я работаю здесь. Ты работаешь в скорой помощи. — Джулс выгнул бровь. “Я вижу, ты уже впадаешь в маразм. Вот что происходит, когда ваш мозг использует все свои ограниченные способности на базовом обслуживании”.

Черт возьми. У меня не было на это времени. Я пришел сюда, чтобы забрать свое зарядное устройство, и теперь я застрял, споря с дьяволицей, когда все, что я хотел, это спать.

Но было слишком поздно. Не было никакого отступления, если я не хотел, чтобы она терла последнее слово в моем лице до конца времен.

— Не проецируй, это неприлично. То, что у тебя умственные способности ниже среднего, еще не значит, что у всех остальных они есть. Ухмылка коснулась моего рта, когда ее глаз дернулся. — Что касается клиники, то я работаю здесь волонтером с тех пор, как учился в медицинской школе.

Перевод: это было мое пространство. Я заявил об этом первым.

Это был юношеский взгляд на вещи? Возможно. Но было так мало мест, где я чувствовал себя по-настоящему дома. Клиника была одной из них, и присутствие Жюля разбило бы этот покой вдребезги.

“Еще не поздно бросить курить”. Я прислонился к стене, не сводя с нее глаз в молчаливом вызове. “Тебе было бы веселее проводить свободное время в другом месте. Я уверен, что найдется бедняга, который готов заполнить пробелы в твоем расписании, если тебе скучно”.

“Я мог бы сказать то же самое о тебе, судья Макджош”. Джулс отхлебнула кофе из моей гребаной кружки. “Или у тебя закончились женщины, которые попадутся на твою ерунду? Если только вы не используете добровольное оправдание, чтобы подбирать женщин, что просто грустно”.

Я сократил расстояние между нами в три шага и хлопнул руками по столу достаточно сильно, чтобы задребезжали маркеры, выстроенные рядом с ее бумагами. Я наклонилась вперед, пока наши лица не оказались всего в нескольких дюймах друг от друга, и наше дыхание смешалось в облаке враждебности.

“Увольняйся”. Слово вибрировало, напряженное и яростное, между нами.

Глаза Жюля светились вызовом. “Нет”.

Ее медленное, точное произношение подняло мое кровяное давление еще на одну ступеньку.

Костяшки моих пальцев впились в твердое дерево, когда я сжала руки в кулаки на столе. Мое сердце колотилось так сильно, что его барабанный бой эхом отдавался в моей голове, дразня меня.

Я не знал, почему это меня так беспокоило. Джулс был новым научным сотрудником. Ну и что? Я не часто приходил в клинику, и мне не нужно было с ней разговаривать, если я не хотел. Кроме того, ее должность была временной. Она уйдет через несколько месяцев.

Но от одной мысли о том, что она здесь, в моем убежище, пьет из моей кружки, смеется с моими друзьями и наполняет каждую молекулу воздуха своим присутствием, становилось чертовски трудно дышать.

Раз. Два. Три. Я заставлял кислород поступать в мои легкие с каждым счетом.

В нескольких футах от него гудел холодильник, не обращая внимания на битву, разыгрывающуюся на кухне. Между тем, часы тикали свой путь к получасу, напоминая мне, что я должен был уже давно уйти.

Душ. Кровать. Блаженный сон.

Они звали меня по имени, но я был здесь, лицом к лицу с Жюлем, не желая размахивать белым флагом в нашей тихой войне.

Даже в такой близости я не мог заметить ни одного изъяна в ее кремовой коже. Однако я мог сосчитать отдельные ресницы, обрамляющие ее карие глаза, и заметить крошечную родинку над верхней губой.

Тот факт, что я заметил эти вещи, разозлил меня еще больше.

“Я думал, ты все о корпоративном праве. Большие деньги. Престиж”. Каждый слог звучал холодно и достаточно остро, чтобы ужалить. “Клиника, возможно, не такая модная, как Silver & Klein, но мы выполняем здесь важную работу. Это не игровая площадка, на которой ты можешь валять дурака, пока не уйдешь в”высшую лигу".

Это был удар ниже пояса. Я знал это, как только сказал это.

Джулс, вероятно, нужна была работа, чтобы поддерживать ее, пока она не сдаст экзамен на адвоката, и в этом не было ничего плохого.

Но мое разочарование — из — за моего отца, из-за Алекса, из-за пустого, грызущего чувства в моей груди, которое мучило меня больше ночей, чем я хотела признать, — превратило меня в кого-то, кого я не узнавала и не особенно любила. Обычно я мог притвориться тем же беззаботным парнем, каким был в школе, но по какой-то причине моя маска никогда не длилась долго с Жюлем.

Возможно, это было потому, что мне было все равно, видит ли она худшее из меня. Было определенное освобождение в том, чтобы не насрать на то, что думают другие люди.

— Как это похоже на тебя — предполагать худшее обо мне. Если мой голос был холодным, голос Джулса был адом, сжигая острые края моего раздражения, пока не остался только пепел стыда.

“Ты что, думаешь, я буду приходить сюда каждую неделю, подсовывать несколько бумаг и притворяться, что работаю, только потому, что я временная? Вспышка новостей, мудак, когда я что-то делаю, я делаю это хорошо. Мне все равно, будь то крупная юридическая фирма, некоммерческая организация или гребаный киоск с лимонадом в конце тупиковой дороги. Ты не лучше меня только потому, что ты врач, а я не дьявол только потому, что хочу высокооплачиваемую карьеру. Так что ты можешь взять свое ханжеское отношение и засунуть его себе в задницу, Джош Чен, потому что я с этим покончил”.

Тишина окутала комнату, нарушаемая только прерывистым дыханием Жюля. Ее прежнее хладнокровие испарилось, сменившись раскрасневшимися щеками и горящими глазами, но на этот раз мне не доставляло удовольствия раздражать ее.

Я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь, что угодно, но я была слишком ошеломлена, чтобы сформулировать подходящий ответ.

Мы с Джулс обменялись колкостями больше, чем я мог сосчитать за эти годы. Она всегда давала столько, сколько получала, но то, что произошло только что… если бы я не знал лучше, я мог бы поклясться, что ей действительно было больно.

Горячая кочерга вины вонзилась мне в грудь.

Я выпрямилась и провела рукой по лицу, задаваясь вопросом, когда, черт возьми, моя жизнь стала такой сложной. Я скучал по тем дням, когда мы с Жюлем оскорбляли друг друга с нулевой виной или раскаянием, когда моя сестра не была влюблена в моего бывшего лучшего друга, и когда мой лучший друг все еще был моим другом.

Я скучал по тем дням, когда я был собой.

Теперь я был здесь, собираясь сделать то, что старый Джош скорее отрезал бы себе руку, чем сделал.

“Я не должен был этого говорить”, наконец признал я”.Это был низкий удар, и я…" Мускул работал в моей челюсти. Черт возьми. “Мне очень жаль”.

Я выплевываю слова. Это был первый раз, когда я извинился перед Джулс, и я хотел покончить с этим как можно быстрее.

То, что я поступил правильно, не означало, что мне это должно нравиться.

Я приготовилась к злорадству Джулса, но его не последовало. Вместо этого она просто уставилась на меня, как будто я ничего не говорил.

Я рванулся вперед. “Тем не менее, клиника важна для меня, и я не хочу, чтобы наши… разногласия мешали нашей работе. Поэтому я предлагаю перемирие.

Предложение перемирия с тем же успехом могло означать капитуляцию, но я отказалась позволить нашей вражде отравить мое пребывание в клинике. В остальном все в порядке. Но не здесь.

Она наморщила лоб. “Перемирие”.

“Только когда мы в клинике”. Я не был настолько наивен, чтобы думать, что мы можем поддерживать какое-то подобие мира вне рабочей среды. “Никаких оскорблений, никаких язвительных комментариев. Мы сохраняем профессионализм. Сделка?” Я протянул руку.

Джулс смотрел на это так, словно это была свернутая кобра, ожидающая удара.

"Если, конечно, ты не думаешь, что у тебя это получится".

Удовлетворение просочилось сквозь меня, когда ее губы сжались. Я затронул соревновательный нерв, как и предполагал.

Она не сводила с меня глаз, когда схватила мою руку и сжала. Тяжело.

Иисус. Для кого-то настолько маленького, она была чертовски сильной.

“Договорились”, сказала она с улыбкой.

Я улыбнулся в ответ сквозь стиснутые зубы и сжал еще сильнее, наслаждаясь тем, как ее ноздри раздулись от давления.

“Отлично”.

Забудьте, что я сказал о скуке.

Это будут интересные несколько месяцев.

9

Джулс

Если бы кто-то сказал мне месяц назад, что я охотно соглашусь на перемирие с Джошем Ченом, я бы рассмеялся им в лицо и спросил, что они курят. Мы с Джошем были способны вести себя цивилизованно по отношению друг к другу, как тигр меняет свои полосы.

Но, как бы мне не хотелось это признавать, его рассуждения имели смысл. Я гордился своей работой, и последнее, чего я хотел, это чтобы мои личные чувства повлияли на рабочее место. Кроме того, я была настолько застигнута врасплох его извинениями, что у меня помутился рассудок. Я был не в состоянии мыслить здраво, а тем более размышлять о том, как могут выглядеть последствия прекращения огня с Джошем Ченом.

Удивительно, но они не были ужасными… хотя это может быть потому, что я не видела Джоша с момента перемирия. По словам Барб, он приходил только в выходные или когда его не вытирали со смены.

У меня не было с этим никаких проблем. Чем меньше мне придется его видеть, тем лучше. Часть меня все еще была смущена тем, как я потеряла самообладание, когда он обвинил меня в том, что я не воспринимаю свою работу всерьез. За эти годы мы осыпали друг друга гораздо худшими оскорблениями, но это одно заставило меня сорваться.

Это был не первый раз, когда меня судили — за мою внешность и мою семью, карьеру, которую я выбрал, и одежду, которую я носил, то, как я слишком громко смеялся, когда должен был быть скромным, и слишком смело заявлял о себе, когда должен был быть невидимым. Я привык стряхивать критику, но со временем насмешки и косые взгляды накапливались, и я дошел до того, что просто устал.

Надоело работать в два раза усерднее, чем все остальные, чтобы их воспринимали всерьез, и бороться еще усерднее, чтобы доказать свою ценность.

Я покачал головой и попытался сосредоточиться на документах передо мной. У меня не было времени на вечеринку жалости. Мне нужно было закончить проверку фактов сегодня, и клиника закрылась через три часа.

Я просмотрела половину газет, когда дверь распахнулась и вошел Джош, неся маленькую коробку от Crumble & Bake.

“О, смотри, если это не…" Мое любимое дьявольское отродье. Я прикусила остальные мои слова, когда Джош поднял вызывающую бровь. “Брат моего лучшего друга”.

Потребуется некоторое привыкание, прежде чем я обуздаю свой инстинкт коленного рефлекса, чтобы оскорбить его, как только увижу его лицо.

"Проницательное наблюдение". Он поставил коробку на стол и сел рядом со мной. До меня донесся запах его одеколона, смешиваясь со сладким ароматом, доносящимся из коробки. “Дай угадаю. Ты так сильно раздражал остальной персонал, что они прогнали тебя на кухню?”

"Если бы у вас была хоть капля наблюдательности, вы бы заметили, что для меня еще нет стола". Я заставила себя не пялиться на выпечку. Не поддавайся искушению сладостей “.Я работаю на кухне, пока ее не принесут. И,” Я указала на него ручкой, триумф наполнил мои вены: “Ты нарушил перемирие”.

“Нет, я этого не делал. Джош закатал рукава, обнажив загорелые, слегка покрытые венами предплечья. Тяжелые часы блестели на его запястье, и как кто-то со странной вещью для мужчин и часов, я бы нашел это зрелище горячим, если бы он не был, ну, он. “Сарказм — это не то же самое, что оскорбление. Я саркастичен со своими друзьями все время. Это то, как я показываю свою любовь”.

Я закатил глаза так сильно, что удивился, что не вошел в другое измерение. “Да, вы, очевидно, хотели показать свою любовь ко мне своим заявлением”.

“Нет, я хотел показать свою любовь к тебе этим”. Джош растягивал слова с преувеличенной медлительностью, как будто говорил с ребенком. Он открыл коробку, и мои глаза сосредоточились на кексе, сидящем посередине.

Соленая карамель. Мой любимый.

Мой желудок издал низкий рокот одобрения. Я был так поглощен работой, что не ел с моего жалкого обеда из салата и смузи несколько часов назад.

Рот Джоша приподнялся в ухмылке, в то время как я громко перетасовал свои бумаги, чтобы скрыть звук. Я бы не дал ему удовольствия слюнотечения над всем, что он купил.

“Считайте это моей официальной оливковой ветвью”. Он подтолкнул коробку ко мне. “Вместе со мной, не упоминая, как вы нарушили перемирие, оскорбив мои наблюдательные навыки, которые, кстати, превосходны”.

Только Джош мог претендовать на кредит за то, что он не делал то, что он только что сделал.

Вместо того, чтобы спорить с ним, я с подозрением посмотрела на кекс. “Ты отравил его?” Существовала разница между тем, чтобы быть гражданским и покупать кому-то их любимый кекс бесперспективно.

“Нет, я спешил. Может быть, в следующий раз”.

“Умора. Netflix должен дать вам особый стендап”. Я вытащил кекс из коробки и более внимательно осмотрел его на предмет признаков подделки.

”Я знаю". Джош сочился самоуверенностью. “Это один из моих многих замечательных атрибутов”.

Я боролся с другим закатом глаз. Вероятно, была сотня бедных душ, гуляющих с низкой самооценкой, чтобы Джош Чен мог плыть по жизни с эго размером с Юпитер. Сатана, должно быть, отвлекся в тот день, когда он создал свое адское отродье и налил слишком много неприятностей в стакан Джоша.

— Откуда ты знаешь, что соленая карамель — мое любимое блюдо? Я покосилась на крошечную черную метку на обертке от кекса.

Простая царапина от случайно нанесенного маркера или доказательство наличия яда? Хммм…

"Не нужно быть гением, чтобы понять это". Джош кивнул на напиток "венти" на столе. “Каждый раз, когда я вижу тебя, ты вдыхаешь карамельный мокко размером с твою голову”.

Ладно, справедливое замечание. Моя любовь ко всему, что имеет вкус карамели, не была секретом.

“Продолжай в том же духе, и ты заболеешь диабетом”, - добавил он. “Весь этот сахар тебе вреден”.

“Итак, вы кормите меня больше сахара в надежде, что я стану диабетиком”. Я постучал ручкой по столу свободной рукой. — Я знал, что у тебя гнусные намерения.

Джош вздохнул и ущипнул себя за лоб. “Джулс, съешь этот чертов кекс.

Я подавила усмешку. В этот момент я в основном трахался с ним, и я действительно голодал. Если бы я собирался умереть, я мог бы также умереть, съев что-то, что я любил.

Я отклеил обертку и откусил небольшой кусочек. Теплая, восхитительная сладость ворвалась на мой язык, и я не смогла сдержать тихий стон признательности.

Ничто не сравнится с соленым карамельным кексом после нескольких часов работы.

Джош наблюдал, пока я ела, его раздраженное выражение сменилось чем-то, что я не могла определить.

Нехарактерное самосознание укололо меня по коже. "Что?"

Он открыл рот, затем закрыл его и откинулся на спинку стула, сцепив пальцы за головой. “Ты мне нравишься намного больше, когда ты молчишь. Я должен чаще приносить тебе еду”.

“Хорошо, что мне наплевать, нравлюсь я тебе или нет”. Мои слова капали медом. “Но если ты хочешь купить мне еду, давай. Просто знай, что я проверю каждый дюйм, прежде чем он попадет мне в рот”.

Я понял свою ошибку, прежде чем предложение полностью покинуло мой рот.

Дерьмо. Это вышло грязнее, чем я предполагал.

Лицо Джоша расплылось в дьявольской ухмылке.

“Не надо”. Я подняла руку, мои щеки потеплели. “Спасите себя от любой подростковой шутки, которую вы собирались извергнуть”.

К моему удивлению, он это сделал.

Джош постучал пальцем по стопке бумаг передо мной. “Вы знаете, что есть другие места, где вы могли бы работать, кроме кухни”.

“Например, где, в ванной?” LHAC был крошечным, и я не хотел навязывать чье-либо рабочее пространство. “Все в порядке. Здесь комфортно”.

Если вы упустили из виду ледяную температуру, шаткий стол и жесткие деревянные стулья, то есть. Тем не менее, он работал с сиденья унитаза.

“Да, если сравнить его с сибирской дикой природой”.

Я раздраженно вздохнула. “Ты здесь, чтобы работать, или ты здесь, чтобы приставать ко мне?”

“Я могу делать и то, и другое. Я отличный многозадачник”, - пошутил Джош, прежде чем его глаза стали серьезными. "Слышал, у нас сегодня новое дело".

“Ага”. Я пододвинула к нему бумаги, переключаясь в рабочий режим. "Беседки. Мать, Лора Бауэр, упала с лестницы и не сможет работать в течение следующих двух месяцев. Страховки нет, поэтому у них сумасшедшее количество медицинских счетов, и она единственный кормилец семьи. Ее муж Теренс вышел из тюрьмы несколько лет назад, но не смог найти работу из-за его судимости. У них двое детей, Дейзи и Томми, шести и девяти лет”.

“Им грозит выселение”. Джош просмотрел файлы.

Я кивнул. “Лоре нужно стабильное место, чтобы оправиться от падения, не говоря уже о проблемах, которые сопровождают бездомность”.

Мутные, нежелательные воспоминания переполняли мой мозг на последнем слове.

Холодные ночи. Пустой желудок. Непрекращающийся зуд тревоги, ползущий по моей коже.

Моя ситуация отличалась от Бауэров, но я слишком хорошо помнила, каково это просыпаться каждое утро и задаваться вопросом, был ли это последний день, когда у меня была крыша над головой и еда на столе.

Моя мать была официанткой коктейлей, но она была больше заинтересована в том, чтобы тратить свой скудный доход на покупки, чем оплачивать счета. Иногда свет отключался в середине моей домашней работы, потому что она забывала оплатить счет за электричество. В конце концов, я понял, как выкачивать электричество из нашего соседа в зрелом возрасте десяти лет. Не самое этичное решение, но я сделал то, что должен был сделать.

Дрожь прокатилась по мне.

Ты в порядке. Ты уже не та маленькая девочка.

"Я ее знаю". Джош постучал костяшками пальцев по бумаге с прикрепленной к ней фотографией Лоры, возвращая меня в настоящее. “Я лечил ее, когда она вошла. Множественные переломы костей, сильные ушибы, вывих лодыжки. Тем не менее, она была в хорошем настроении и шутила, пытаясь уберечь своих детей от паники”. Его лицо смягчилось. “Скорая помощь может быть размытой, но я помню ее”.

“Да”, - тихо сказал я. "Она кажется действительно милой".

Я никогда не встречал Лору, но могу сказать, что она была такой матерью, за которую я бы убил.

Я прочистил горло, пытаясь ослабить узел эмоций, который там поселился. “С юридической точки зрения, очевидным решением является снятие судимости с Теренса, чтобы он мог найти работу”, - сказал я. Как практикующему адвокату клиники, Лизе нужно было подписывать все, что я делал, и она согласилась, что очистка его записи была лучшим решением. “Ему было предъявлено обвинение в хранении марихуаны. Одна унция, и он провел год в тюрьме за это”.

По моей шее пополз жар, как тогда, когда я впервые узнал подробности дела. Мало что бесило меня больше, чем несправедливость драконовских законов о наркотиках. “Насколько это глупо? Некоторые насильники получают всего несколько месяцев тюрьмы, но у вас есть немного марихуаны, и ваш послужной список запятнан навсегда. Это такая чушь собачья. У вас есть фермеры-сорняки в Колорадо, загребающие деньги от продажи марихуаны, в то время как таких людей, как Теренс, поносят за это. Скажи мне, где в этом справедливость? Я— что?” Я остановилась, когда заметила, что Джош смотрит на меня с крошечной, почти очарованной улыбкой.

“Я никогда не видел, чтобы ты так волновался из-за чего-то, что не было мной”.

“Ты еще раз доказал, что твоя поглощенность собой не знает границ”. Мой гнев остыл, хотя мое возмущение несправедливостью всего этого осталось. “Это не я нарушаю перемирие”, - добавил я. "Это факт".

“Конечно, это так”, - сухо сказал Джош. “Но ты прав. В том, что случилось с Теренсом, нет справедливости".

Я склонила голову, уверенная, что ослышалась. “Повтори это. Среднее предложение. "

Сначала извинения, затем признание, что я был прав. Действительно ли это был Джош, сидящий напротив меня, или инопланетяне похитили его и заменили более приятным обменом телами?

“Нет”.

“Сделай это”. Я подтолкнула его ногу своей, заработав хмурый взгляд. “Я хочу услышать, как ты говоришь это снова”.

"Именно поэтому я этого не сделаю".

“Давай”. Я изобразила на нем свое лучшее щенячье лицо. "Сегодня пятница".

"Это не имеет никакого отношения ни к чему". Джош тяжело вздохнул, когда я углубила свои щенячьи глаза. “Я сказал, ты прав”. Его голос звучал так недовольно, что я чуть не рассмеялась. “Но только об одном. Больше ничего”.

“Смотри. Это было не так уж и сложно". Я аккуратно сложила обертку от кексов в квадрат и отложила ее в сторону для дальнейшей утилизации. “У тебя приличная улыбка, когда ты не ведешь себя как задница”, - великодушно добавила я, поскольку мы были милыми.

“Спасибо”.

Я проигнорировала сарказм Джоша и вернулась к делу. Я хотел закончить всю свою работу до того, как уйду, чтобы мне не пришлось тратить выходные на беспокойство об этом. Наша поездка в Вермонт была завтра, и хотя я не с нетерпением ждал двух дней в каюте с Джошем, я с нетерпением ждал своего первого отпуска в этом году.

Я не считал свою поездку в Эльдорру на коронацию Бриджит. Я был там только на выходные, и это было так безумно, что у меня едва было время поспать, а тем более осмотреть достопримечательности.

"Теперь о беседках". Я постучал ручкой по бумаге. “Лиза упомянула, что мы могли бы обеспечить бесплатные медицинские осмотры для Лоры, пока она выздоравливает”.

“Да. Обычно мы приводим их в бесплатную клинику. — Джош махнул рукой в сторону выхода, и только сейчас до меня дошло, что он, должно быть, весь день укомплектовывал штат клиники. Всплывающая палатка была установлена за пределами ЛХАКА, так что я бы не увидел, как он прибыл. "Но, учитывая ситуацию Лоры, мы можем наносить визиты на дом. Нам просто нужно заполнить соответствующие документы…”

В течение следующего часа мы с Джошем вместе работали над делом Бауэра. Он составил график осмотра и разобрался с медицинскими документами, пока я заканчивал проверку фактов и собирал информацию, необходимую нам, чтобы очистить досье Теренса.

Я украдкой взглянула на Джоша, пока он что-то писал на чистом листе бумаги. Его лоб сосредоточенно нахмурился, и я поняла, что это был первый раз, когда я видела, как он работает.

“Нравится то, что ты видишь?” спросил он, не отрываясь от своей газеты.

Жар снова пополз вверх по моей шее, на этот раз от смущения. “Только если тезаурус изменился, чтобы быть синонимом ненависти”.

Уголок его рта приподнялся на долю дюйма. "Перемирие-младший".

Я не мог сказать, было ли мягкое напоминание насмешливым или нет, но это заставило мой желудок перевернуться. Может быть, он отравил кекс.

Я выделил отрывок в случае с большей агрессией, чем необходимо. Мы с Джошем были удивительно хорошей командой, но я не обманывала себя, думая, что наше перемирие было предвестником настоящей дружбы.

Только в нескольких вещах в жизни можно было быть уверенным: смерть, налоги и тот факт, что мы с Джошем Ченом никогда не будем друзьями.

10

Джош

Недолгий дух товарищества, который мы с Джулс испытали в клинике, испарился менее чем через сутки, когда я прибыл в терминал частного самолета аэропорта и обнаружил, что она выглядит сияющей, с пушистым хвостом и слишком самодовольной, чтобы опередить меня в аэропорту.

“Ты опоздал. — Джулс отхлебнула кофе. Без сомнения, это был карамельный мокко с добавлением хруста и овсяного молока, потому что у нее была непереносимость лактозы и она ненавидела вкус миндального молока.

Так предсказуемо.

“Мы еще не поднялись на борт, а это значит, что я не опаздываю. Я опустился на сиденье напротив нее и нахмурился, глядя на ее наряд. Штаны для йоги и ботинки, увенчанные пушистой фиолетовой курткой и гигантскими солнцезащитными очками, которые она подперла на макушке. “Где, черт возьми, ты взял свою куртку? Barneys R Us?”

“Я бы не ожидал, что кто-то, кто появился в аэропорту в спортивных штанах, поймет моду”. Глаза Джулс метнулись к рассматриваемым спортивным штанам, и мое раздражение растаяло в самодовольном удовлетворении, когда она задержалась на секунду слишком долго на определенной области.

“Сделай снимок. Это длится дольше, — протянула я.

Ее глаза встретились с моими. — Спасибо за предложение, но я просто думаю о том, как легко было бы отрезать твою драгоценную собственность. Она улыбнулась. “Спи крепко в эти выходные, Джоши. Никогда не знаешь, что стукнется ночью.

Я не потрудился ответить на ее нелепую угрозу, но мои брови выскочили, когда она взяла маленький белый бумажный пакет рядом с ней и бросила его в меня без предупреждения.

Я легко поймал его, мои рефлексы были отточены годами занятий спортом.

Я открыла пакет, и мои брови поднялись выше, когда я увидела черничный маффин, сидящий на дне.

“В обмен на кекс”. Может быть, освещение сыграло со мной злую шутку, но мне показалось, что я заметил слабый розовый оттенок на щеках Джулс. “Я не люблю быть обязанным людям”.

“Это был кекс, младший, а не кредит”. Я встряхнул пакет. “Ты отравил это?” Спросил я, повторяя ее вчерашний вопрос. “Ава будет расстроена, если ее любимый брат упадет замертво во время ее поездки на день рождения, а это значит, что Алекс будет расстроен, а это значит, что ты будешь мертв”.

Ее вздох содержал усталость тысячи веков. “Джош, съешь этот чертов кекс”.

Я размышлял всего две секунды, прежде чем пожал плечами.

Какого черта. Были худшие способы, чем смерть от черники.

“Спасибо”, неохотно сказала я.

Я оторвал кусок печенья и сунул его в рот, пока мои глаза блуждали по терминалу. “Где счастливая пара?”

— Вероятно, они шепчут друг другу сладкие пустяки за завтраком. Джулс наклонила голову в сторону причудливого ресторана дальше по терминалу.

Я фыркнула при мысли о том, что Алекс шепчет сладкие вещи кому угодно, даже моей сестре. — Ты не присоединился к ним?

“Не чувствовал себя третьим колесом”.

“Это никогда не останавливало тебя раньше”.

Вместо ответа она посмотрела на меня поверх края своей чашки, между ее бровями образовалась небольшая выемка. "Для тебя это странно?" — спросила она. “Отправляюсь в путешествие с Алексом”.

Я сделал паузу, моя челюсть напряглась на секунду, прежде чем я возобновил жевание. “Это то, что есть. Ава спросила, так что я здесь. Конец, — сказал я после того, как закончил есть.

Между нами повисла напряженная тишина, наполненная невысказанными словами.

Джулс опустила бокал, прежде чем снова поднести его ко рту, как будто хотела оградить себя от того, что собиралась сказать дальше. "Ты хороший брат”.

Никакого сарказма, только искренность, но слова поразили меня где-то к югу от моей кишки.

“Твоя сестра в больнице…”

“Почти утонул…”

“Прости, сынок, но твоя мама… она передозировалась…”

“Он солгал нам”. По щекам Авы потекли слезы. “Он лгал нам обоим”.

“Присоединяйтесь к нам на праздники”. Я хлопнула Алекса по плечу. “Проводить Рождество в одиночестве просто неправильно”.

“Я бы чувствовал себя лучше, если бы у меня был кто-то, кому я доверял, присматривая за ней, понимаешь?”

“Ты единственный человек, которому я доверяю, период, за пределами моей семьи. И ты знаешь, как я беспокоюсь об Аве…

Разрозненные воспоминания переполняли мой мозг.

Был ли я хорошим братом?

Я не был там, когда Ава чуть не умерла, дважды. Я был слишком слеп, чтобы увидеть правду о нашем отце все эти годы. Я смотрела на этого человека, делала все возможное, чтобы он гордился мной. И я почти толкнула Аву в объятия Алекса, потому что снова доверяла кому-то, кто в конечном итоге предал меня.

В конце концов, отношения Алекса и Авы наладились, но я никогда не забуду те месяцы, когда она ходила вокруг, как оболочка самой себя. Тихая, замкнутая и лишенная той искры, которая делала ее ею. Каждый день я просыпался, боясь, что найду ее такой, какой я нашел нашу маму — со слишком большим количеством таблеток в желудке и недостаточно воли к жизни.

И все потому, что я был слишком глуп и доверял людям, которым не должен был доверять.

Я знал, что технически это не моя вина, что Майкл пытался убить Аву, или что моя мама покончила с собой, или что Ава влюбилась в Алекса. Но в этом и была суть вины. Ему было наплевать на факты или причины. Она проросла из мельчайших семян сомнения, проскользнула сквозь трещины вашей психики, и к тому времени, когда вы поняли, что за уродливая тьма сочится по вашим венам, она уже зарылась так глубоко, что вы не могли выкопать ее, не потеряв часть себя.

"Джош". Голос Джулса звучал приглушенно и далеко. “Джош!”

На этот раз это было громче и четче, достаточно, чтобы вырвать меня из моих мыслей и вернуть в залитый солнцем терминал.

Я моргнула, мое сердце ударилось о грудную клетку с такой силой, что задребезжали кости. "Да".

Прорезь между ее бровями углубилась, и что-то похожее на беспокойство промелькнуло в ее глазах. “Я звал тебя по имени последние пять минут. Ты… в порядке?”

“Да”, - повторил я. Я провела рукой по волосам и заставила себя глубоко дышать, пока мое сердцебиение не замедлилось до нормального уровня. "Просто думаю о некоторых вещах”.

Это был самый неудачный ответ, который я мог бы дать, но Джулс не вызвал меня на это. Вместо этого она смотрела на меня еще минуту, прежде чем бросила взгляд через мое плечо и сказала: “Алекс и Ава здесь”.

Я повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как в поле зрения появляется рассматриваемая пара.

“Эй!” Ава оторвалась от Алекса и обняла меня. “Ты вовремя”.

“Почему все думают, что я не пунктуальна? Да”, проворчала я.

Клянусь, ты опаздываешь на одну вечеринку, и вдруг все думают, что у тебя это вошло в привычку.

“Конечно”. Моя сестра похлопала меня по руке, прежде чем обратиться к группе в целом. — Ребята, вы готовы к посадке?

” Ага. Джулс встала и бросила свой пустой стакан в ближайшую мусорную корзину. “Давай сделаем это”.

Она и Ава пошли на шаг впереди меня и оставили меня с Алексом, которого я приветствовал жестким кивком. "Алекс".

“Джош”. Его лицо было пустым, как обычно, но напряженное положение его плеч предполагало, что я был не единственным, кто испытывал сомнения по поводу этих выходных.

Я мог только надеяться, что мы все сделали это нетронутым.

К тому времени, когда мы приземлились в Вермонте полтора часа спустя, я утопила свои тревоги по поводу выходных в двух мимозах, держи апельсиновый сок, любезно предоставленных службой частного самолета.

Черный Range Rover ждал нас за пределами аэропорта, который находился всего в тридцати минутах езды от курорта, и Ава потратила большую часть поездки, подробно описывая роскошные удобства курорта: спа-центр мирового класса, два ресторана изысканной кухни, знаменитый triple black diamond и кучу других вещей, которые яотключился.

Все, о чем я заботился, — это лыжня. Мой первый тройной черный бриллиант. Это должно было быть эпично.

Мне не терпелось сдать багаж и отправиться на склоны, но, к сожалению, мы столкнулись с первой проблемой еще до того, как зарегистрировались.

“Что вы имеете в виду, ложа занята?” С каждого слова капали сосульки, когда Алекс пристально смотрел на бедного помощника на стойке регистрации. Генри, согласно его бейджу с именем.

“Мне ужасно жаль, мистер Волков, но, похоже, в системе произошла ошибка, и мы дважды забронировали билеты на эти выходные”. Генри сглотнул. “Другие гости прибыли прошлой ночью и зарегистрировались”.

“Я вижу”. Голос Алекса упал еще на десять градусов. — Итак, где именно мы должны остановиться, учитывая, что я уже выложил значительную сумму денег за Президентскую ложу?

Генри снова сглотнул и яростно постучал по своему компьютеру.

Ава потянула Алекса за руку и прошептала ему что-то на ухо, что заставило его плечи расслабиться, хотя он продолжал пристально смотреть на Генри.

Я прислонилась к стойке, не настолько глупая, чтобы открыть рот, пока Алекс был на тропе войны. Даже Джулс молчала, хотя это могло быть потому, что она была слишком занята, трахая какого-то парня через вестибюль.

Я быстро осмотрел парня. Светлые волосы, неестественно белая улыбка, та же бледно-голубая рубашка и брюки цвета хаки, что и у остальных сотрудников курорта. Я бы поставил свой последний доллар, что он был лыжным инструктором. У него просто был этот раздражающий, нетерпеливый взгляд.

“Положи свой язык обратно в рот, младший. Ты пускаешь слюни”.

“Я не пускаю слюни”. Джулс улыбнулся Лыжному брату, который улыбнулся в ответ.

Раздражение скрутилось в моем животе. Это были грандиозные выходные открытия курорта, и он слонялся по вестибюлю, флиртуя с гостями. Разве у него не было работы?

— Осталась одна VIP-ложа”, сказал Генри. “Eagle Lodge не такой большой, как Presidential Lodge, но у него лучший вид и те же удобства. Конечно, мы будем рады возместить вам разницу в ценах, а также включить бесплатное питание и подарочную карту спа, чтобы компенсировать неудобства”.

Если бы здесь не было Авы, я был уверен, что Алекс разорвал бы парня на новый, но все, что он сказал, было: “Насколько меньше Игл-Лодж?”

“В нем две спальни вместо четырех. Но диван в гостиной можно превратить в кровать, — поспешил добавить Генри, когда брови Алекса опустились.

“Все в порядке”. Ава положила руку на предплечье Алекса. “Это только на выходные”.

Ноздри Алекса раздулись, прежде чем он согласился с коротким кивком. “The Eagle Lodge is fine".

“Отлично. Облегчение Генри было ощутимым. “Вот ключевые карты…”

Я переключил свое внимание обратно на Жюля, пока он давал инструкции о том, как добраться до лоджа.

“Ты закончил заниматься сексом в вестибюле?”

Джулс все еще молча флиртовал с Ski Bro, но она оторвала от него взгляд на мой комментарий. “Если вы думаете, что я занимаюсь сексом прямо сейчас, неудивительно, что женщины покидают вашу комнату неудовлетворенными”.

Touché.

Легкая улыбка играла на моих губах. Если приключенческий спорт был моим физическим освобождением, спарринг с Жюлем был моим умственным. Ничто другое не дало мне такой же спешки.

“Женщины покидают мою комнату, чувствуя всевозможные вещи, но я гарантирую, что неудовлетворенный не один из них”.

“Мужчины всегда так думают”, усмехнулась она. “Я с сожалением сообщаю вам, что они, вероятно, притворяются”.

“Я могу сказать разницу между поддельным оргазмом и настоящим, младший”.

“Так ты говоришь, что женщины подделывали оргазм с тобой? — Ее голос был весь из сахара и мышьяка.

“Мои первые несколько раз”. Я не был смущен этим фактом. Все начинали с нуля. “Но практика делает совершенным. Может быть, вы узнаете сами однажды, если вам повезет".

Джулс заткнул рот, когда мы последовали за Алексом и Авой из вестибюля в наш домик. “Не заставляй меня блевать. Мы только что приехали сюда, и я презираю рвоту”.

Смех грохотал в моем горле. Ее было так чертовски легко разозлить.

Но когда мы прибыли в лодж, мой смех умер перед лицом иккинга номер два: выдвижной диван на самом деле не был выдвижным. Это был просто чертов диван, что означало, что для нас четверых было только две комнаты, и каждая возможная пара звучала хуже, чем предыдущая.

“Я могу спать с Жюлем”. Ава бросила извиняющийся взгляд в сторону Алекса. “Вы и Джош можете поделиться”.

“Нет”. Я бы лучше купалась голышом в ледяной реке, граничащей с курортом, чем в комнате с Алексом.

“Какая альтернатива?” она спорила. “Я не хочу тратить весь день на обсуждение комнатных заданий”.

Было только два других варианта. Я мог бы поселиться с Авой или Джулс. Если бы я жил с Авой, Алекс и Джулс должны были бы быть соседями по комнате, и это было чертовски странно.

"Я поделюсь с младшим". Я мотнула головой в сторону Джулса. "Вы с Алексом забираете мастера. В гостевой спальне две кровати, так что у нас все получится”.

Это было не идеально, но это был наименее ужасный выбор.

Джулс повторил мои чувства с таким же энтузиазмом, как мышь, попавшая в клетку со змеей.

"Ты уверен?" Ава была полностью осведомлена о вражде между нами и, вероятно, представляла, как мы убиваем друг друга во сне.

Это было не из области возможностей.

“Да. Давай просто покончим с этим, чтобы мы могли отправиться на склоны. В любом случае, мы бы не были в наших комнатах. Я мог бы просто лечь на ночь и притвориться, что Жюля там нет.

К сожалению, у вселенной и ее долбаного чувства юмора были другие планы.

Когда мы открыли дверь в гостевую спальню, нас встретил иккинг номер три, он же худшее, что я когда-либо видел за всю свою жизнь.

— Ни хрена себе, — сказал Джулс, в то время как я зарычал, — ты, должно быть, издеваешься надо мной.

Потому что прямо посреди красивой комнаты, заваленной пушистыми подушками и роскошным темно-синим одеялом, стояла кровать с балдахином.

Кровать. Единственное число. Как и в, был только один.

И мне пришлось поделиться этим с Жюлем Эмброузом.

Убей меня сейчас.

11

Джулс

Бог наказывал меня за ошибки, которые я совершил в своей прошлой жизни. Это было единственное объяснение, которое я мог придумать, почему я оказался в таком затруднительном положении.

Мы с Джошем оба отказались отступить и занять диван, поэтому мы застряли в одной комнате, в одной кровати, в течение следующих двух ночей. Джентльмен предложил бы спать в другом месте, но Джош не был джентльменом. Он был порождением сатаны… тот, кто в настоящее время смотрел на меня с прищуренными глазами, когда я пытался найти выход из катания на лыжах.

— Вы, ребята, идите, — сказала я Аве, делая явное усилие игнорировать подозрительный взгляд Джоша. — Я просто вспомнил, что оставил кое-что в хижине.

— Ты уверен? Я могу пойти с тобой.

“Нет. Мы уже потратили достаточно времени на ситуацию в комнате, и я мог бы немного повисеть в ложе”. Я помахал рукой в воздухе. “Ты иди вперед. Я буду в порядке”.

”Хорошо". Ава звучала сомнительно. “Мы будем здесь".

Я затаил дыхание и подождал, пока Алекс и Ава не исчезнут на подъемниках, прежде чем выпустить его. Покалывание тревоги проникло в мою систему, когда я посмотрел на огромное пространство снега передо мной.

Я не думал, что буду так затронут, учитывая, что прошло семь лет с моего последнего лыжного уикэнда, но эта поездка породила так много ужасных воспоминаний. Кроме того, была лента…

Не ходи туда.

“Что, черт возьми, ты оставил в хижине?” Джош прервал мои размышления. Для человека, который был так взволнован катанием на лыжах, он, похоже, не очень спешил кататься на склонах.

Он был полностью одет в первоклассную лыжную экипировку — черные брюки, синяя куртка, натянутая на его широкие плечи, и лыжные очки, которые он сдвинул так, чтобы они сидели поверх его серой кепки. Наряд придавал ему суровый, спортивный шарм, из-за которого половина женщин поблизости с интересом смотрели на него.

“Я оставил свой телефон”. Я засунул руки в карманы и схватил телефон, расположенный на дне правого кармана.

“Он был у тебя в руке, когда мы шли сюда”.

Черт возьми.

— Почему ты так беспокоишься о том, что я оставил позади? — Я отклонился. — Разве у тебя нет черного бриллианта?

— Тройной черный бриллиант, — поправил Джош. — И я работаю над этим.

— Ну, не позволяй мне тебя останавливать.

Его взгляд стал оценивающим.

— Подожди, — медленно сказал он, его глаза обшаривали мою фигуру так, что у меня зачесалась кожа. — Ты умеешь кататься на лыжах?

— Конечно, знаю. — Брови Джоша поднялись еще выше, как памятники его скептицизму, и я неохотно добавила: — В зависимости от того, как ты определяешь "знаю".

Мой бывший парень Макс научил меня в те выходные, когда мне было восемнадцать. С тех пор я не прикасался к лыжам.

Тревога усилилась и разъедала мои нервы, но это не помешало мне свирепо посмотреть на Джоша, когда он расхохотался.

Вместо того, чтобы удостоить его насмешки ответом, я повернулся и зашагал прочь, насколько мог в своих дурацких лыжных ботинках. Сердитые клубы снега разбрызгивались с каждым шагом.

“Давай, Джулс. Ты любишь меня, верно? Макс поцеловал меня и сжал мою задницу. “Если бы ты любил меня, ты бы сделал это для меня. Для нас”.

“Это по соображениям безопасности, детка. На случай, если он решит выдвинуть обвинения”.

“Я обещаю, что никогда никому не покажу”.

Пот струился по моему позвоночнику от воспоминаний, но я заставила их вернуться в коробку, где они принадлежали, прежде чем они смогли продолжить воспроизведение. Я уже прожил их один раз; мне не нужно было делать это снова.

“Подожди”. Джош догнал меня, все еще смеясь. Звук прогнал остатки моего нежелательного путешествия по переулку памяти, и на этот раз это не вызвало у меня желания дать ему пощечину, хотя следующие слова из его рта сделали это. “Ты говоришь мне, что оделся в лыжную форму, взял напрокат лыжи и проделал весь этот путь сюда… но ты не умеешь кататься на лыжах? Почему, черт возьми, ты ничего не сказал раньше? Ты мог бы записаться на уроки или что-то в этом роде”.

"Я думал, что смогу это сделать". Это был не лучший план, но это был план. Вроде того.

“Ты думал, что сможешь кататься на лыжах?”

Мои щеки запылали. "Очевидно, я передумал".

“Да, хорошо, что ты это сделал, иначе ты бы, вероятно, умер”. Смех Джоша, наконец, прекратился, но в уголках его рта затаилось веселье, и ямочка наполовину появилась.

Мой желудок опустился. Я никогда раньше не сталкивалась с искренним весельем со стороны Джоша. Его улыбка, лишенная сарказма и злобы, была… сбивающей с толку, даже когда это была всего лишь четверть улыбки.

"Остаток дня я проведу в сторожке, так что не беспокойся, что я умру". Я скрестила руки на груди. “Может быть, я найду парня, который научит меня кататься на лыжах”.

“Как тот, с которым ты трахалась в вестибюле?” — спросил он сухим тоном.

"Возможно". Я не соизволил признать часть заявления Джоша, чертовски привлекающую внимание. Он казался странно зацикленным на моем кратком общении с незнакомцем, хотя парень был симпатичным. Может быть, я мог бы разыскать его позже. Флирт всегда поднимал мне настроение, и я мог бы использовать какое-то действие, которое не было любезно предоставлено моей рукой или друзьями на батарейках.

Джош потер рукой подбородок, его брови были напряжены, а скулы казались черными полосами на фоне снега. “Я научу тебя кататься на лыжах”.

"Правильно".

"Я серьезно".

Я сделал паузу, ожидая, что он расколется и позлорадствует о том, как он одурачил меня, и как я действительно не думал, что он научит меня, не так ли?

Но момент так и не наступил.

“Зачем ты это сделал?” Мой желудок снова опустился без причины. — А как насчет твоего любимого тройного черного бриллианта?

Предложение Джоша помочь мне не имело смысла, тем более что он все утро говорил об этой долбаной лыжне. Если бы он научил меня кататься на лыжах, нам пришлось бы придерживаться кроличьего склона новичка.

“Я делаю это, потому что я хороший человек. Мне нравится помогать друзьям моей сестры, — спокойно сказал Джош. Правильно. И я была королевой гребаной Англии. “Кроме того, лыжи есть лыжи. Не имеет значения наклон”.

“Я почти уверен, что это неправда”. Даже я, новичок, знал это.

Джош испустил многострадальный вздох. — Слушай, ты хочешь учиться или нет?

“Я научу тебя кататься на лыжах. Зубы Макса сверкнули белизной на его лице. “Поверь мне. Я не позволю тебе упасть”.

Моя грудь завязана узлом. Я ненавидел, что Макс все еще мучил меня в настоящем, когда он должен был гнить в прошлом, где он принадлежал.

Из-за него я семь лет не каталась на лыжах. Это был неосознанный выбор, но до сих пор я не осознавала, насколько глубоки шрамы. Все, что напоминало мне о Максе, вызывало у меня желание рвать, но, возможно, пришло время заменить эти плохие воспоминания новыми.

Я не хотела брать уроки катания на лыжах у Джоша, но они были мне нужны. Они отвлекали меня, и когда я становился таким — когда мой разум не мог перестать зацикливаться на прошлом до такой степени, что я сводил себя с ума — отвлечения были единственным спасательным кругом, который у меня был.

“Хорошо”. Я потерла рукав куртки между большим и указательным пальцами, наслаждаясь ощущением толстого, прочного материала на моей коже. “Но если я умру, я вернусь как призрак и буду преследовать тебя до самой смерти”.

“Отмечено. Я удивлен, что ты не умеешь кататься на лыжах, — сказал он, когда мы шли к кроличьему склону. “Я думал, ты вырос рядом с Blue Mills”.

Blue Mills был самым известным горнолыжным курортом Огайо, и он был расположен менее чем в часе езды от Уиттлсберга, пригорода Колумбуса, где я вырос.

“Моя семья не была большой на лыжах”. Я застегнул и расстегнул верхнюю часть куртки, чтобы высвободить часть беспокойной энергии, струящейся по моим венам. “У нас не было денег на это, даже если бы мы были”.

Я хотел вырвать случайное признание в ту же секунду, как оно покинуло мой рот, но было слишком поздно.

Лоб Джоша нахмурился.

Он знал, что я училась в школе Тайера на стипендию, основанную на нуждах, но чего он и даже мои самые близкие друзья не знали, так это того, как плохо было в первые годы, до того, как моя мать вышла замуж за Аластера. И они, черт возьми, не знали, насколько хуже стало после того, как она вышла за него замуж, хотя Аластер был самым богатым человеком в городе.

"Ты мало говоришь о своей семье". Джош пропустил часть о том, что мы не можем позволить себе кататься на лыжах — маленькая любезность, которой я не ожидал, но, тем не менее, был благодарен.

“Не о чем говорить”. Я прикусил внутреннюю часть щеки, пока слабый медный вкус не заполнил мой рот. “Семья есть семья. Вы знаете, как это бывает”.

Тень пересекла его лицо, затемняя свет в его глазах и стирая любые следы его ямочки. “Я не думаю, что моя семейная ситуация является обычной”.

Я подавила вздрагивание.

Правильно. Психопат-отец, который дважды пытался убить Аву и который теперь отбывал пожизненное заключение за решеткой. Действительно, не распространено.

Майкл Чен казался таким нормальным, но самые большие монстры всегда скрывались под самыми ничего не подозревающими личинами.

Мы с Джошем больше не разговаривали, пока не добрались до банни-слоуп.

“Мы сначала пройдем через основы, прежде чем подниматься на холм”, - сказал он. “Не нужно, чтобы вы врезались в бедного ребенка и травмировали его. К счастью для вас, я потрясающий учитель, так что это не займет слишком много времени”.

“Твое веселье сравнимо только с твоей скромностью”, невозмутимо ответила я. “Ладно, классный учитель, посмотрим, что у тебя есть. И помните”. Я указал на него. “Если я умру, я буду преследовать твою задницу вечно”.

Джош приложил руку к сердцу, на его лице появилось возмущенное выражение. Любые намеки на его прежние размышления исчезли. “Младший, я в шоке. Вокруг дети. Постарайся скрыть свою одержимость моей задницей, пока мы не вернемся в нашу комнату”.

Я изобразил рвотные позывы. “Если ты не хочешь, чтобы моя блевотина украшала твой модный лыжный костюм, я предлагаю тебе перестать болтать и начать преподавать”.

“Я не могу учить без разговоров, гений”.

“О, заткнись. Ты знаешь, что я имею в виду”.

После еще нескольких минут препирательств мы пристегнули лыжи и приступили к делу. Я не был новичком, поэтому быстро освоил основы. Во всяком случае, теоретически.

Я хорошо разбиралась в этикете, но мы столкнулись с небольшой проблемой, когда Джош провел со мной серию упражнений, направленных на то, чтобы мне было удобнее стоять на лыжах.

“Вот дерьмо! Разочарование поднялось в моем животе, когда моя задница ударилась о землю, должно быть, в десятый раз.

Я не помнила, чтобы в первый раз было так тяжело. Я гордилась тем, что быстро учусь, но мы занимались этим большую часть утра, и я лишь немного улучшилась.

“Давай попробуем еще раз”.

К моему удивлению, Джош оставался спокойным в течение всего нашего урока, никогда не кричал и не дразнил меня за то, что я не понял, чего так эффектно достигали одиннадцатилетние дети вокруг нас. Каждый раз, когда я запутывался, он повторял одни и те же три слова. Давайте попробуем еще раз.

Впервые я увидела, каким он должен быть в отделении неотложной помощи: спокойным, уравновешенным, терпеливым. Это было странно успокаивающе, хотя я бы никогда этого не признала.

“Я не думаю, что я создан для катания на лыжах”. Я оттолкнулся от земли, вздрогнув. “Я предлагаю отказаться от склонов ради горячего шоколада и зрителей. Мы можем догадаться, кто здесь со своей любовницей, и кто будет первым, кто переспит с сотрудником”.

Мы ускользнули, не подумав. С каких это пор я добровольно включила Джоша в свою деятельность? Но людям было неинтересно смотреть, если кто-то не оценил мои идеи, а поскольку Ава была занята, ее брат был моим единственным вариантом.

Джош направился ко мне, его шаги были медленными и точными, пока он не оказался так близко, что я почувствовала слабый, восхитительный аромат его одеколона.

Я заставила себя не шевелиться под тяжестью его пристального взгляда.

“Мы могли бы это сделать”, - сказал он. “Но это было бы увольнением. Ты что, сдаешься, Джулс?"

Мой пульс участился при звуке моего имени, произнесенного этим глубоким, слегка хрипловатым голосом. Он всегда так говорил, или я схожу с ума? Его голос пронзал мои барабанные перепонки, как гвозди, скребущие по классной доске. Так вот, это было…

Нет. Туда не пойду.

“Нет”. Я выдержала его взгляд, даже когда еще одна капля пота скатилась по моей спине, оставляя за собой след тепла и электричества. “Я не такой”.

Простое предположение, что я был лодырем, заставило меня стиснуть зубы.

"Хорошо", — сказал Джош все тем же спокойным, ровным голосом. “Попробуй еще раз”.

Я делал это снова и снова, пока мои мышцы не закричали, а истощение не царапнуло мои кости. Но я бы повесил это. Я освоил более сложные вещи, чем катание на лыжах, и неудача не была вариантом. Мне нужно было доказать себе, что я могу это сделать. Моя гордость не позволила бы ничего другого.

Все пытки, наконец, окупились через час, когда я выполнил все упражнения, не упав, и Джош объявил меня готовым к кроличьему склону.

“Хорошая работа. Уголки его рта чуть приподнялись. “Вы поймали быстрее, чем большинство людей”.

Я сузила глаза, пытаясь обнаружить любой намек на сарказм, но он звучал искренне.

Ага.

Мы подошли к вершине холма, где Джош указал на место вдалеке.

“Мы будем спокойны”, - сказал он. “Я собираюсь стоять там, и я хочу, чтобы вы спустились на лыжах и остановились передо мной, используя снегоочиститель. Вам нужно, чтобы я снова рассказал, как это сделать?”

“Нет. Я понял”.

Мой желудок подпрыгнул от нервов и предвкушения, когда Джош занял свое место и жестом пригласил меня присоединиться к нему.

Здесь ничего не происходит.

Я глубоко вздохнул и начал спуск. Я ехала немного быстрее, чем следовало, учитывая короткое расстояние до Джоша, но это было нормально. Я мог бы просто снегоочиститель рано.

Честно говоря, это было не так уж плохо. Это было действительно волнующе — ветер в лицо, свежий горный воздух, плавное скольжение лыж по снегу. Это было совсем не похоже на мои выходные с Максом. Я мог бы даже…

“Стоп!”

Крик Джоша вырвал меня из моих бессвязных мыслей, и тревога ударила меня в живот, когда я поняла, как быстро я мчусь к нему.

Дерьмо. Я выдвинула задние части своих лыж, чтобы сформировать перевернутую букву V, как он меня учил, но было слишком поздно. Скорость несла меня все быстрее и быстрее вниз по склону, пока…

“Черт!” Я врезалась в Джоша с достаточной силой, чтобы сбить нас обоих с ног.

Мое дыхание со свистом вырвалось из моих легких в болезненном порыве, и он издал слышимый стон, когда я приземлился на него, наши конечности подбоченились, снег разбрызгивался и осыпал нас крошечными белыми кристаллами.

"Какую часть "стоп" ты не понимаешь?" он зарычал, раздражение отразилось на каждом дюйме его лица.

“Я пытался остановиться, — сказал я, защищаясь. “Это не сработало”.

“Очевидно”. Джош слегка кашлянул. — Господи, кажется, ты ушиб мне ребра.

“Перестань драматизировать. Ты в порядке”. Тем не менее, я посмотрел вниз, чтобы убедиться, что мы не истекаем кровью и что наши руки и ноги не согнуты под неестественными углами. Я не мог видеть ушибленные ребра, но его лицо не было сморщено от боли или чего-то еще, поэтому я предположил, что он не умирает.

— Ты мог бы убить меня.

Я закатила глаза. И люди говорили, что я королева драмы.

“Это было падение, Чэнь. Вы могли бы уйти с дороги”.

“Почему-то я не удивлен, что ты обвиняешь меня в том, что ты сделал неправильно. Ты нечто другое, младший”.

“Перестань называть меня младшим”. Это был бессмысленный спор, пока мы валялись вместе на снегу, но меня так достало это прозвище. Каждый раз, когда я слышал это, я терял часть своего здравомыслия.

“Хорошо”. Раздражение испарилось с лица Джоша и уступило место ленивому озорству. "Ты нечто другое, Рэд".

“Красный. Как креативно”, сказала я категорически. "Я сбит с толку тем, как ты придумываешь такие уникальные и совершенно неочевидные прозвища".

“Не знал, что ты потратила так много времени, думая о моих прозвищах для тебя. Джош потянул за прядь моих волос, злой блеск появился в его глазах. “И я не называю тебя Рыжим из-за цвета твоих волос. Я называю тебя красным, потому что ты заставляешь меня видеть красный половину времени. Кроме того, он скатывается с языка лучше, чем JR”.

Моя ответная улыбка содержала достаточно сахара, чтобы дать ему диабет на месте. “Я вижу, как два слога могут быть слишком много для вашего маленького мозга, чтобы справиться”.

“Детка, во мне нет ничего ничтожного”. Джош опустил руку и позволил ей скользнуть к моему плечу, где она задержалась достаточно долго, чтобы прожечь слои ткани и проникнуть в мои кости.

У меня перехватило дыхание. Невольный мысленный образ его ничто промелькнул у меня в голове, и электрический гул пронесся по моей крови, так быстро и неожиданно, что я потерял дар речи.

Впервые в жизни я не мог придумать ни одного камбэка.

Вместо этого я внезапно болезненно осознал, насколько мы близки. Я все еще лежала на нем после нашего падения, и наши торсы так плотно прижались друг к другу, что я могла чувствовать его сердцебиение — быстрое, беспорядочное и совершенно не совпадающее с его томным протяжным голосом. Белые струи нашего дыхания смешались на крошечном расстоянии между нашими лицами, и короткий зинг удивления прошел через меня при виде.

Учитывая стеснение в груди, я вообще не думал, что дышу.

Улыбка Джоша исчезла, но его рука осталась на моем плече — легкое прикосновение по сравнению с его предыдущим рывком за волосы, но достаточно, чтобы я почувствовала его от макушки до кончиков пальцев ног.

Я облизнула пересохшие губы, и его глаза потемнели, прежде чем опуститься к моему рту.

Гул электричества превратился в вспышку молнии, осветив меня изнутри.

Я должен слезть с него. Мне нужно было уйти от него, прежде чем мои мысли блуждали по еще более тревожным путям, но было что-то настолько обнадеживающее в твердом весе его тела под моим. От него пахло зимой и жарой, и от этого у меня кружилась голова.

Это просто горный воздух. Возьмите себя в руки.

— Джулс, — тихо сказал он.

“Да?” Слово застряло у меня в горле, прежде чем оно вышло совсем не так. Странный и хриплый и совсем не похожий на мой нормальный голос.

“По шкале от одного до десяти, насколько сильно ты хочешь трахнуть меня прямо сейчас?”

Момент разлетелся на тысячу осколков.

Моя кожа вспыхнула, когда я оттолкнулась от него, убедившись, что ударила его локтем в лицо.

“Минус тысяча, — прошипела я. “Времена бесконечности”.

Смех Джоша стер любую доброжелательность, которую он накопил во время наших уроков катания на лыжах.

Я не мог поверить, что думал, что он может быть несколько терпимым. Одно полуприличное утро не изменило того факта, что он был тем же невыносимым, самоуверенным ослом, которым он всегда был.

Хуже всего было то, что он не совсем ошибался. Был момент, самый короткий, когда я представила, как его руки будут чувствовать себя на моей коже. Каков будет вкус его рта, нравится ли ему это долго и медленно или быстро и жестко.

Комок злого смущения образовался в моем горле. Очевидно, мне нужно было потрахаться, и быстро, если я фантазировал о долбаном Джоше Чене.

"Мне кажется, леди слишком много протестует”. Джош приподнялся, его рот изогнулся в самодовольной усмешке, в то время как его глаза горели жаром. Это зрелище заставило меня почувствовать себя немного лучше. По крайней мере, я был не единственным, на кого повлияла наша близость. “Знаешь, мы можем это сделать. Я больше не против этой идеи. Наши отношения развиваются”.

“Единственные отношения, которые у нас есть, — это твои мечты”. Я сдернула кепку и провела рукой по своим взъерошенным волосам. “Мы закончили с уроками”.

“Quitter”. Мягкая насмешка покалывала мою кожу, но я больше не заглатывала наживку.

“Я не ухожу. Я откладываю”. Я выпятил подбородок. “Я запишусь на реальные уроки с курортом завтра. Может быть, я возьму парня из лобби в качестве своего инструктора”. Светлые волосы, энергичная улыбка, мускулистое тело. У парня из лобби с таким же успехом может быть лыжная братва на лбу. “Я уверен, что мне действительно понравится мое время с ним”.

Усмешка Джоша стала жесткой. “Все, что тебе нужно сказать себе, Рэд”.

Вместо ответа я повернулся на каблуках и умчался так грациозно, как только мог на лыжах. Я должен был снять их перед моим грандиозным выходом, но теперь было слишком поздно.

Тупая боль раздражения пульсировала в моем животе и усиливалась по мере приближения к домику. Боже, я был идиотом. Я должен был знать лучше, чем…

Из ниоткуда боль переросла в ослепительную боль. Это пронзило меня, как зазубренное лезвие, и заставило меня согнуться пополам с небольшим вздохом.

Нет. Нет, нет, нет.

Мой пульс ревел в ушах.

Было слишком рано. Это не должно было произойти до следующей недели.

Но когда еще один всплеск боли вызвал слезы на моих глазах, было ясно, что матери-природе наплевать на мои графики.

Это происходило сейчас, и я ничего не мог с этим поделать.

12

Джош

После того, как Джулс сбежал, я втиснулся в одну пробежку по продвинутому лыжному склону, прежде чем встретиться с Алексом и Авой на обед.

Я предположил, что Джулс вернулся в лодж после нашего неудачного урока катания на лыжах, но четвертое место за столом было заметно пустым.

Я посмотрел на него, рассеянно отвечая на вопросы Авы о том, как прошло мое утро, прежде чем я спросил: “Где рыжеволосая угроза? Где-нибудь воткнуть булавки в куклу вуду?

Учитывая, как она топала, я не удивлюсь, если кукла вуду была моей.

Я не знал, что заставило меня предложить ей уроки катания на лыжах в первую очередь. Я винила во всем горный воздух и шампанское, которое выпила в полете, но провести утро с Джулс оказалось не так ужасно, как я ожидала. К тому же, это стоило того только из-за ее реакции, когда я спросил, как сильно она хотела меня трахнуть.

Мой рот дернулся при воспоминании о пунцовых щеках Джулс. Она могла отрицать это сколько угодно, но она думала об этом. Я видел это в ее глазах, чувствовал, как мелко поднимается и опускается ее грудь напротив моей.

Она была не единственной, у кого были нечистые мысли.

Наше падение было несчастным случаем, но то, как ее изгибы лепились к моему телу, было откровением. Мы оба были закутаны в зимнюю одежду, но, на мой взгляд, мы могли бы также быть голыми. Я мог представить это так ярко — ее шелковистую кожу, ее пышные изгибы, ее раздражающий сарказм, тающий в стоне, когда я трахал ее бессмысленно…

Бля.

Я развернула салфетку и положила ее на колени. Мой член напрягся против моей молнии, и я молился, чтобы ни Алекс, ни Ава не заметили моего неровного дыхания, когда я снова потянулся к своему стакану.

Я не знал, что было в воздухе, что заставило меня так много фантазировать о Жюле сегодня, но это было чертовски с моей головой. Я был так близок к тому, чтобы сделать что-то сумасшедшее раньше, например…

“Она написала, что плохо себя чувствует. Ава потягивала воду, выражение ее лица было уклончивым. “Она отдыхает в коттедже.

Мое возбуждение остыло от новой информации. — Час назад она была в порядке.

Алекс выгнула бровь. — Откуда ты знаешь?

Черт. “Я, э-э, столкнулся с ней на склонах”.

“Джулс сказал, что она не каталась на лыжах. В глазах Авы вспыхнуло подозрение. “Она осталась в лодже после того, как взяла свой телефон из каюты”.

Двойное дерьмо. “Может быть, она сначала пошла на лыжную трассу, а потом передумала”. Я поднял плечи в том, что, как я надеялся, было небрежным пожатием плеч. “Кто знает? Ее ум работает странным образом”.

Крошечная ухмылка коснулась губ Алекса.

К счастью, официант прибыл и спас меня от дальнейшего допроса. После того, как мы разместили наши заказы, я перевел разговор на последнее задание Авы в журнале World Geographic, где она работала младшим фотографом. Ничто не оживляло ее больше, чем разговоры о фотографии.

Я вполуха слушал, как моя сестра рассказывала о своем проекте, документирующем уличную художественную сцену города. Я любил ее, но мне было насрать на фотографию.

Мой взгляд снова переместился на пустое место Жюля. Зная ее, у нее была небольшая головная боль и она утверждала, что симптомы близки к смерти.

Наверное.

Может быть.

Она в порядке. Я режу свою курицу с ненужной силой.

Была ли Джулс ее обычной драматичной, отказавшись от обеда или на самом деле умирая, мне было все равно. Это не имело абсолютно никакого отношения ко мне.

К тому времени, как обед закончился, я выкинул Джулса из головы… по большей части. Я не моргнул, когда Ава ушла, чтобы проверить Джулс и принести ей обед, но мои мышцы завязались узлом, когда она настояла, чтобы мы с Алексом отправились на склоны без нее.

Все утро я избегал общения с Алексом один на один. Казалось, моя удача закончилась.

Я уставился на горизонт, пока мы шли к тройному черному алмазу, наш разговор состоял не более чем из мягкого хруста наших ботинок по снегу.

Мы обменялись несколькими фразами здесь и там за обедом, но Ава и я доминировали в обсуждении, пока Алекс ел спокойно.

Это всегда было нашей динамикой, даже до того, как мы поссорились. Я говорил, он слушал. Я был экстравертом, а он интровертом. Ава в шутку называла нас инь и ян.

Я мог бы сказать то же самое о ее отношениях с Алексом. Ее солнечный оптимизм был так же далек от ледяного цинизма Алекса, как солнце от луны, но они каким-то образом заставили его работать.

— Пятьдесят баксов говорят, что Ава останется с Джулсом и не присоединится к нам, — сказал Алекс, когда мы подошли к лыжной трассе.

Я фыркнула. “Не спорю. Джулс всегда втягивает ее в дерьмо. Я не удивлюсь, если мы вернемся в хижину и обнаружим, что она горит.

Если, конечно, Джулс действительно не был недееспособен. Ава не уточнила, что она имела в виду, когда сказала, что Джулс “плохо себя чувствует”.

Это была мигрень? Боль в животе? Она пострадала после того, как врезалась в меня ранее?

Беспокойство скрутило мне горло, прежде чем я заставил его отступить. Она достаточно хорошо потопала прочь после моей шутки. Она была в порядке. Если бы это было не так, Ава испугалась бы еще больше.

Прежде чем Алекс успел ответить, наши телефоны одновременно зазвонили. Мы проверили наши сообщения, и я покачал головой, когда прочитал сообщения.

Ава: "Я ненадолго останусь с Джулс. Не жди меня. Увидимся за ужином".

Ава: "Веселись! хх"

“Ты назвал это”. Я положил свой сотовый в карман. Я не была уверена, нужно ли Джулс, чтобы Ава осталась с ней, или это была еще одна попытка Авы заставить меня и Алекса помириться. Вероятно, и то, и другое. "Кстати, что там с Джулс? Ава не сказала”. Я старался говорить как можно более непринужденно.

“Я не спрашивал”.

Конечно, он этого не сделал. Алекс заботился только о двух людях, и оба их имени начинались с A.

“Ну, я уверен, что она в порядке". Я снял очки с головы и на глаза.

“Вы, кажется, необычайно обеспокоены ее благополучием. Я думал, ты ее ненавидишь.

Мой позвоночник напрягся от подтекста. “Я не такой, и я это делаю".

"Правильно".

Я проигнорировал его понимающий взгляд и наклонил голову вниз по склону. “Гонка на дно”.

Это была часть оливковой ветви, часть отвлечения. В последнее время я раздавал много таких. Но если бы я мог разморозить свои отношения с Жюлем — только немного, на короткие промежутки времени — возможно, я мог бы сделать то же самое с Алексом.

Это не значит, что я простила его. У меня не было проблем с тем, чтобы держать обиду, но активно ненавидеть кого-то было утомительно, особенно когда вы застряли в непосредственной близости от них в течение длительного периода времени. И в эти дни я просто чертовски устал все время. Даже когда я был физически в порядке, я был умственно истощен.

Жизнь кусала меня, кусочек за кусочком, и я не знал, как вернуть любой из кусочков, которые я потерял.

Удивление промелькнуло на лице Алекса, прежде чем крошечная улыбка украсила его губы. “Неудачник покупает напитки до конца выходных”.

“Учитывая, что я борющийся медицинский резидент, а ты гребаный миллионер, я получаю короткий конец палки”, - проворчал я.

“Не оскорбляй меня. Я миллиардер, — сказал он. “Но если у вас есть такая маленькая вера в ваши лыжные способности…” Он пожал плечами. “Мы можем отменить это”.

Я нахмурился. Я ненавидел его обратную психологию, но я всегда влюблялся в нее. “Я очень верю в свой атлетизм, настольный жокей”. Я протянул руку. “Это сделка”.

Алекс тихо рассмеялся, невозмутимый оскорблением жокея. Он сделал кучу дерьма, сидя за своим столом, так что, думаю, я бы тоже не беспокоился, если бы был им.

Он пожал мне руку с соревновательным блеском в глазах. “Сделка”.

И вот так мы ушли.

Мы оба были профессионалами в катании на лыжах, поэтому нам не потребовалось много времени, прежде чем мы полетели вниз по склону.

Мы не должны были кататься на такой сложной трассе на такой высокой скорости, но ни одному из нас никогда не было дела до таких правил.

Мой стресс от работы, мое напряжение с Алексом, моя тревожная новая привязанность к Джулс….все они растаяли, когда я вошел в свою стихию.

Адреналин закачался в моих венах, подпитываемый ветром, хлещущим по моему лицу, и холодным воздухом, проникающим в мои легкие. Мое сердце было диким животным без клетки, мои чувства отточили лезвия, которые улавливали каждую деталь окружающего меня мира — брызги снега, свист ветра и тихий рев моего сердца, каждый удар и гребень, когда я сорвал свой первый тройной черный бриллиант.

Фигура в черном просвистела мимо меня.

Алекс.

Мое лицо расплылось в улыбке, когда моя конкурентоспособность поднялась еще на одну ступеньку. Я нажал на кончик своей внешней лыжи и пронесся мимо него.

Мне показалось, что я услышала смех Алекса позади себя, но ветер унес звук прежде, чем он полностью достиг моих ушей.

Я сделал крутой поворот вокруг выступающей скалы, затем еще один крутой поворот, чтобы следовать по пути бега. Большинство людей взбесились бы, если бы так быстро играли на тройном черном, но для меня ничто не сравнится с стремлением избежать смерти от моих зубов.

Между тем, как Ава чуть не утонула, самоубийством моей мамы и людьми, которых я спас — и не смог спасти — в отделении неотложной помощи, Смерть и я были старыми знакомыми. Я ненавидел ублюдка, и каждый раз, когда я выживал в одной из своих эскапад, это было метафорическое "пошел ты на смерть".

В один прекрасный день он поймает меня, как и всех остальных. Но не сегодня.

Больше ходов. Больше препятствий, которые, будь я менее опытным лыжником, привели бы меня в отделение неотложной помощи в качестве пациента, а не врача. Я принимал каждого по мере их появления, никогда не сбавляя скорости, хотя ехал не так быстро, как на обычном склоне.

Мы с Алексом держали примерно одинаковый темп до конца, когда я опередил его менее чем на пять секунд.

Удовлетворение наполнило мои легкие. “Похоже, напитки на вас в эти выходные”. Я сдвинул очки на затылок, моя грудь вздымалась от напряжения. “Хорошо, что ты миллиардер с b, потому что я спрашиваю у бармена самый дорогой напиток, который они подают. Каждый раз”.

“Пока нет”. Алекс прищурился. Всегда было весело видеть его реакцию, когда он проигрывал, потому что это случалось так редко. “Лучший из трех”.

“Изменение правил после факта”. Я цокнул разочарованно. “Ты чертовски неудачник, Волков.

“Я не проигрываю”.

“Как вы называете то, что только что произошло?” Я указал на крутую, извилистую тропу позади нас.

Редкое озорство сверкало в его глазах. “Альтернативный выигрыш”.

”О, отвали с этим дерьмом". Но я не мог удержаться от смеха.

Поскольку я никогда не отказывался от вызова, я согласился на лучшее из трех, хотя и пожалел об этом, когда Алекс опередил меня на минуту во втором заходе.

Третий заход был даже ближе, чем наш первый. Мы были буквально лицом к лицу до последней секунды, когда я вырвался вперед на волосок.

Самодовольная ухмылка расцвела на моем лице, и я открыла рот, прежде чем Алекс прервал меня.

“Не говори ни слова”, - предупредил он.

“Не собирался”. Выражение моего лица сказало все.

“Не расстраивайся”. Я похлопал его по спине, когда мы возвращались в лодж на ужин. “В альтернативной победе нет ничего постыдного. Просто спросите любого серебряного призера”.

“Я не чувствую себя плохо. Если я это сделаю, я просто куплю себе золотую медаль. Двадцать четыре карата, Картье”.

“Ты мудак”.

“Всегда”.

Я со смехом покачал головой. Я так давно не общался с Алексом, что забыл, насколько испорченным было его чувство юмора, хотя я был одним из немногих людей, которые вообще считали это юмором. Большинство людей списали его невозмутимые поставки на то, что он мудак, что… ну, достаточно справедливо. Ава называла его роботом…

Моя улыбка исчезла.

Ава. Майкл. Похищения, секреты и тысячи лжи, которые запятнали каждую память о нашей дружбе.

Тот день был самым близким к нормальному за долгое время, и я почти забыла, почему мы с Алексом больше не друзья.

Почти.

Алекс, должно быть, уловил изменение атмосферы, потому что его улыбка исчезла вместе с моей, а челюсть заметно напряглась.

Напряженность опустилась между нами, как железный занавес.

Я хотел бы забыть о том, что произошло, и начать все сначала. У меня было много друзей, но у меня был только один лучший друг, и иногда я скучал по нему так чертовски сильно, что это причиняло боль.

Но я уже не был тем человеком, которым был два года назад, и Алекс тоже. Я не знал, как двигаться дальше, как бы сильно я этого ни хотел. Каждый раз, когда я добивался прогресса, ярмо прошлого тянуло меня назад, как ревнивая любовница.

И все же наши лыжные соревнования доказали, что мы с Алексом можем вести себя нормально друг с другом, даже когда Авы нет рядом. Этого было недостаточно, но это было начало.

“Я хорошо провела время сегодня, — сказала я сухо, проверяя воду как для себя, так и для Алекса.

Прошла секунда, прежде чем он ответил. Я снова удивила его. Дважды за один день — это, должно быть, рекорд. “Я тоже”.

После этого мы больше не разговаривали.

13

Джош

Джулс снова отсутствовал за ужином, но так как я не хотела вызывать дальнейших вопросов от Алекса о том, почему я так беспокоюсь о Джулсе — чего я не делала; мне было просто любопытно, — я подождала, пока мы вернемся в нашу каюту, прежде чем поджарить Аву.

— А что не так с младшим? — Я понизил голос.

Алекс скрылся в ванной, чтобы принять душ, но я бы не удивилась, если бы у него был сверхзвуковой слух.

Ава прикусила нижнюю губу

”Ава". Я пригвоздил ее суровым взглядом. “Если она собирается умереть на мне посреди ночи, мне нужно это знать, чтобы я мог соответствующим образом спланировать свой сон.

“Забавно”. Она взглянула на закрытую дверь. “Хорошо, я говорю тебе только потому, что ты врач. Кроме того, потому что сегодня днем стало хуже, но она слишком упряма, чтобы просить о помощи”.

Мое раннее семя беспокойства расцвело в целое гребаное дерево, листья и все такое. “Что стало хуже?”

Моя сестра поколебалась, прежде чем сказать: “У Джулс действительно… болезненные периоды. Помимо обычных судорог. Боль обычно проходит через день или около того, но в течение этого дня…”

"Это невыносимо", — закончила я. В моей груди образовался жесткий узел. “Эндометриоз?”

Большинство женщин испытывали первичную дисменорею или обычные менструальные спазмы. Вторичная дисменорея, такая как эндометриоз, была результатом проблем с репродуктивными органами и обычно была гораздо более мучительной.

Ава покачала головой. “Я так не думаю, но я не хочу говорить за Джулса. Она не любит говорить об этом”.

“Понял”.

В обществе существовало стигматизированное отношение к периодам, и многим людям, как мужчинам, так и женщинам, было неудобно их обсуждать.

После многих лет медицинской школы и ординатуры у меня не было проблем с обсуждением каких-либо функций организма, но я бы не стал что-то поднимать, если бы другой человек не хотел говорить об этом.

“Отложи оскорбления сегодня вечером, хорошо?” Ава пристально посмотрела на меня. “Она не в настроении”.

“Я не монстр, сестренка. Я взъерошил ее волосы, заработав себе хмурый взгляд. “Не волнуйся”.

После того, как Ава легла на ночь, я остановился возле своей комнаты и постучал костяшками пальцев в дверь на случай, если Джулс был неприличным. Нет ответа.

Я подождал еще один удар, прежде чем с тихим скрипом открыл дверь. Лампа горела, и я сразу же сосредоточился на свернувшейся фигуре Жюля. Она лежала в позе эмбриона на боку, прижимая подушку к животу. Я не мог видеть ее лица, но я видел, как она напряглась при моем появлении.

Все еще не сплю.

“Привет”, - тихо сказал я. “Как ты себя чувствуешь?”

“Хорошо. Просто болит живот, — пробормотала она.

Я сократил расстояние между нами, пока мы не оказались лицом к лицу, и у меня снова защемило в груди, когда я заметил ее поверхностное дыхание и побелевшие костяшки пальцев, сжимающие ее подушку.

“Вы принимали ибупрофен? У меня есть некоторые”. Я всегда носил мини-аптечку первой помощи с бинтами, обезболивающими и другими предметами первой необходимости.

“Ага”. Джулс посмотрел на меня, нахмурив бровь. “Ава сказала тебе, не так ли?”

“Да”. Не было смысла лгать.

Она застонала. “Я должен был сказать ей, чтобы она ничего не говорила”.

“Уверен, я бы заметил, что что-то не так, когда увидел, как ты свернулся калачиком, как деформированная креветка”.

Это не считалось оскорблением, если я пытался заставить ее чувствовать себя лучше. Это дало ей прекрасную возможность огрызнуться, и спор со мной всегда оживлял ее.

Моя улыбка исчезла, когда она не ответила.

Ладно, возможно, комментарий о деформированной креветке был не таким полезным, как я думал.

Должен ли я попытаться помочь ей или оставить ее в покое? Не было надежного метода для облегчения сильных судорог, и она уже принимала ибупрофен, но были и другие средства, которые могли бы помочь.

Вопрос был в том, нужна ли ей моя помощь.

Я принял решение, когда Джулс вздрогнула и прижала подушку ближе к животу, ее лицо исказилось от боли.

К черту это. Я помогал ей, нравилось ей это или нет. Я не мог спать рядом с ней, зная, что она в агонии. Я не был таким уж мудаком.

Я вошла в ванную и осмотрела туалетные принадлежности, выстроенные на мраморной стойке. Когда мы выгрузили наш багаж, я мог бы поклясться, что увидел — ага. Я взял крошечную бутылочку лавандового масла и вернулся к Джулсу.

“Я мог бы помочь с судорогами”, - сказал я. “Перевернись”.

“Почему?”

“Поверь мне”. Я поднял свободную руку, когда она открыла рот. “Да, я знаю. Ты мне не доверяешь. Но я опытный медицинский работник, и я обещаю, что у меня нет гнусных намерений. Так что, если ты не хочешь ворочаться всю ночь…”

“Опытный медицинский работник, но ваше поведение у постели больного могло бы потребовать серьезной работы”. Тем не менее, она сделала, как я просил, и поменяла положение, чтобы лечь на спину.

"Раньше у меня никогда не было никаких жалоб". Я сел рядом с ней на кровать и отложил подушку в сторону. Я кивнул в сторону подола ее рубашки. “Можно мне?”

На лице Джулс отразилась настороженность, но она коротко кивнула.

Я поднял ее рубашку, обнажая живот, прежде чем открыть крышку масла и согреть несколько капель в моих руках. Он был сделан для ванн, но в крайнем случае служил массажным маслом.

Я провел ладонями по ее животу и потер нежные круги, прежде чем перейти к более целенаправленному разминанию. Я не был лицензированным массажистом, но за эти годы я научился основам и нескольким трюкам.

Мышцы Жюля напряглись от моего первого прикосновения, но с течением минут они постепенно расслабились.

— Вот именно, — пробормотал я. — Глубокий вдох. Как ты себя чувствуешь?

“Лучше”. Ее глаза закрылись. “Ты хорош в этом”. Получилось в равной степени неохотно и восхищенно.

“Я хорош во всем”. Улыбка появилась на моих губах в ответ на ее насмешку.

Мы погрузились в комфортную тишину, пока я продолжал свой массаж. Кожа Джулс была мягкой и теплой под моими прикосновениями, а ее дыхание выровнялось и стало ровным.

Я украдкой взглянул на ее лицо. Ее глаза все еще были закрыты, поэтому я позволил себе задержаться на взмахе темных ресниц на ее щеках, пышном изгибе нижней губы и шелковистом веере ее медных волос, разметавшихся по подушке. Ее лоб больше не морщился от боли, и узел в моей груди ослабел.

Я впервые видел Джулса таким беззащитным. Это было… нервирующе. Я так привык к нашим препирательствам, что никогда особо не задумывался о том, какая она за всем этим огнем и дерзостью.

Откуда ты знаешь, что я этого еще не сделал?

Моя семья не очень любила кататься на лыжах. У нас не было на это денег, даже если бы они у нас были.

У Джулс действительно… болезненные периоды. Помимо обычных судорог.

Я знал Джулс много лет, но так мало знал о ней. Ее семья, ее история, ее секреты и ее демоны. Что она скрывала под этой огненной внешностью? Что-то подсказывало мне, что не все так солнечно и радужно.

Я снова переключил свое внимание на насущную задачу и попытался привести в порядок свои блуждающие мысли. “Чувствуешь себя лучше?” Слова вышли странно хриплыми.

“Ммм”. Сонное утверждение Джулса вызвало еще одну улыбку.

Мой взгляд снова переместился вверх, и жар скрутился у меня в животе, когда я увидел, что она смотрит на меня с ленивым, сонным выражением.

Ее губы слегка приоткрылись, когда наши глаза встретились. Удерживается. Сожжен.

Электричество зарядило ранее спокойный воздух и затанцевало по моей коже, которая внезапно слишком туго натянулась на мои кости и громовое сердцебиение.

Дыхание Джулс снова стало прерывистым. Я не только слышал ее быстрые вдохи и выдохи, я чувствовал их под своими руками, и они соответствовали неровному ритму моего собственного дыхания.

Она облизнула губы, и сам Бог не смог бы остановить рентгеновские снимки, наводнившие мой мозг. Эти полные, пухлые губы обхватили головку моего члена, этот нежный розовый язычок лизал вверх и вниз по моей длине, пока она смотрела на меня своими большими карими глазами…

Мои руки замерли и сжались в кулаки. Не было смысла притворяться, что я все еще делаю ей массаж. Единственное, на чем я могла сосредоточиться, так это на эрекции, напрягающейся у моей молнии и скрывающей указанную эрекцию от Джулса.

Это было так хреново. Ей было больно, а я был тверд, как скала. Доказательство того, что тело и разум чаще всего несовместимы.

Но Джулс больше не выглядела так, как будто ей было больно. Вместо этого она смотрела на меня как…

Не ходи туда.

“Ты должен быть хорошим сейчас”. Я прочистил горло от его хрипа, прежде чем снова заговорить. “Я принесу теплый компресс, чтобы ты мог использовать его всю ночь”.

Я встал и пошел в ванную, прежде чем она смогла ответить, повернув свое тело так, чтобы она не могла видеть крайне несвоевременную палатку в моих штанах. К тому времени, когда я вернулся с компрессом из полотенца, Джулс уже крепко спал.

Облегчение и разочарование в равной степени охватили меня.

Я аккуратно положил сложенное полотенце ей на живот и положил ее руки поверх него, чтобы оно не соскользнуло. Я натянула одеяло, выключила лампу и снова зашла в ванную, где включила воду на полную мощность и позволила ей снять напряжение с моих мышц.

Я потерла лицо руками, пытаясь осмыслить события последних четырнадцати часов.

В то утро мы с Джулс обменивались оскорблениями, как обычно, но в течение дня я охотно учил ее кататься на лыжах, беспокоился о ее самочувствии и делал ей гребаный ароматерапевтический массаж. Не говоря уже о том, что я все еще был тверже стальной трубы.

Что, черт возьми, со мной происходит?

Вместо того, чтобы поддаться желанию разобраться со своей ситуацией внизу, я закончила принимать душ и переоделась в спортивные штаны.

Я не мог дрочить на Джулс, не когда она спала в другой комнате, и она мне даже не нравилась. Опять же, lust и like не всегда были пакетной сделкой.

Я забрался в кровать, стараясь держаться от нее как можно дальше, и попытался заснуть, но мой проклятый мозг не отключался.

Джулс. Алекс. Письма Майкла. Джулс. Моя гребаная эрекция, которая, блядь, не исчезнет. Джулс.

Мой член запульсировал сильнее, и низкий стон поднялся в моем горле.

Это будет долгая ночь.

14

Джулс

Я проснулась от слабого запаха лаванды и тяжелого веса мускулистой руки, обвивающей мою талию. Я не могла вспомнить, когда в последний раз просыпалась с парнем в постели. Обычно я не ходил на ночевки.

Хотя рука была приятной. Сильный, надежный и успокаивающий, как будто он мог защитить меня от чего угодно, и он принадлежал кому-то, кто пах потрясающе.

Я издала тихий вздох удовлетворения и прижалась ближе к владельцу руки. Я держал глаза закрытыми. Я еще не был готов покинуть свое уютное гнездышко и столкнуться с реальностью.

Рука сжалась вокруг моей талии и притянула меня ближе к нему, пока моя спина не прижалась к его торсу. Мои губы изогнулись сами по себе, когда он издал сонный мужской рык и уткнулся лицом в мою шею. Между тем, тепло расцвело в моем животе от того, как твердые, скульптурные линии его тела прижались к моим более мягким.

Кто он? У нас был секс прошлой ночью?

Мой мозг еще не работал на всех цилиндрах, и просеивание моих воспоминаний о последних двадцати четырех часах казалось слишком сложной задачей в это раннее утро.

Я потянулся и задел что-то мягкое и пушистое. Я приоткрыла один глаз из любопытства и заметила сложенное полотенце для рук на кровати рядом со мной.

Что я делал с полотенцем в…

Вермонт. Путаница в комнатах. Уроки катания на лыжах. Точка. Джош. Массаж.

Мой мозг наконец проснулся, и вчерашние события обрушились на меня с головокружительной скоростью.

Мои глаза полностью распахнулись. Если бы нам с Джошем пришлось жить в одной комнате, это означало руку…

“Аааа!” Я оттолкнула его и вскочила с кровати, в спешке ударившись голенью о тумбочку.

Однажды я оглянусь назад и вздрогну от своего недостойного крика, но все, на чем я могла сосредоточиться прямо сейчас, это тот факт, что я спала с Джошем Ченом. Слава Богу, только в буквальном смысле, но все же.

"Иисус”. Он застонал и прикрыл глаза рукой. Простыни соскользнули, обнажив обнаженную мускулистую грудь. “Слишком рано для твоих впечатлений о банши, Рэд”.

Мое дыхание вырвалось в быстром негодовании. “Ты обнимал меня”, - обвинила я. "И на тебе нет рубашки".

Я заставила свои глаза оставаться на его лице, а не на том, как его мышцы напрягались при каждом движении. Худые и мощные, они были мышцами того, кто оттачивал их через спорт и на открытом воздухе, а не в тренажерном зале.

Широкие плечи, четко очерченные грудные мышцы, кусочек его пресса с шестью пакетами, выглядывающий из-под смятой простыни вокруг талии…

Прекрати.

“Ты был теплым и там. Это был инстинкт”. Джош зевнул и вытянул руки над головой. “Приятно видеть тебя живым, я думаю. Вчера ты едва функционировал.

Несмотря на его пресыщенный тон, он сканировал меня острыми глазами, как будто искал следы моего дискомфорта с прошлой ночи.

К счастью, мои периоды были мучительными только в течение двадцати четырех часов или около того. После этого боль утихла до обычных судорог. Я имел дело с ними, так как мне было одиннадцать, и я узнал, как соответствовать моему расписанию вокруг моих предполагаемых дат начала периода. Однако этот месяц начался на четыре дня раньше, поэтому я был так застигнут врасплох.

“Да, ну, ты не сможешь так легко от меня избавиться”. Часть раздражения покинула мой голос, когда я вспомнила, что он сделал для меня прошлой ночью. Я не знала, была ли это его техника или просто факт того, что кто-то утешал меня, поскольку я обычно ненавидела находиться среди людей в первый день моего периода, но его массаж облегчил мою боль больше, чем что-либо еще, что я пробовала за эти годы. Должно быть, он также сделал компресс из горячего полотенца после того, как я потерял сознание.

Ему не нужно было делать ничего из этого, но по какой-то причине он это сделал.

— Спасибо. — Моя благодарность прозвучала в равной степени неохотно и искренне. — Потому что… ты знаешь. — Я указал на свой живот.

Я ждала, что Джош позлорадствует над моей благодарностью — первой, которую я ему когда-либо давала, — но он ответил просто:

— Не за что.

Между нами повисла тишина. Я заправила прядь волос за ухо, внезапно смутившись. Я был раздут, как ад, от моего периода, и я должен выглядеть как беспорядок с моим лицом все грогги и мои волосы растрепались от сна.

Вместо того, чтобы отвести взгляд, Джош уставился на меня с такой интенсивностью, которая проникла мне под кожу и разожгла огонь внизу живота, подобный тому, который прожег меня насквозь, прежде чем я заснула прошлой ночью.

Я была на грани потери сознания, но сочетание его сильных рук, теплых глаз и облегчения от моей облегченной боли заставили мои фантазии отправиться в путешествие по нехоженым тропам. Фантазии о том, как его прикосновения будут ощущаться на других частях моего тела и был ли его язык таким же талантливым, как его руки…

Стук вырвал меня из моих неуместных размышлений.

Мы с Джошем оторвали друг от друга глаза. Видимое напряжение в его плечах соответствовало жесткости моих мышц. Мы не делали ничего неуместного, но это не помешало мне почувствовать себя ребенком, чья рука была поймана в банке печенья, когда голос Авы проплыл через толстую дубовую дверь.

“Вы, ребята? Завтрак заканчивается через полчаса”.

Мой взгляд метнулся к настенным часам. Дерьмо. Мы спали позже, чем я думал.

— Да, — сказал я. — Мы сейчас выйдем.

Мы с Джошем больше не разговаривали, пока собирались. Сегодня я ни в коем случае не собиралась кататься на лыжах, поэтому натянула мягкие штаны для йоги и слишком большой свитер. Когда у меня были месячные, мое желание наряжаться упало до нуля.

“Как ты себя чувствуешь?” — Спросила Ава, когда мы шли завтракать.

“Намного лучше”. Благодаря твоему брату. “Спасибо, детка”.

Она взяла меня под руку. “Как ты относишься к посещению спа-салона после завтрака вместо катания на лыжах? У нас есть подарочная карта, которую нам еще нужно использовать.

О, слава гребаному Богу. “Ава”, сказал я. “Не говори Алексу, но ты настоящий гений в отношениях”.

Она рассмеялась.

Остаток утра прошел как в тумане: Алекс и Джош катались на лыжах, а мы с Эвой наслаждались массажем и уходом за лицом в спа-салоне. Но даже при том, что мой массажист был профессионально обучен, она не попала в точку, как Джош.

“Немного левее, пожалуйста… правее… Только немного жестче…” Я изо всех сил старался определить, что было не так с моим сеансом.

"Вот так?" Терапевт полностью следовал моим инструкциям, но это все равно не шло ни в какое сравнение с прикосновением Джоша. “Каково это?”

“Отлично”, - пробормотала я, сдаваясь. “Спасибо”.

Может быть, это было масло, которое использовал Джош. Он пах лучше, чем цветочные в спа-салоне.

К тому времени, когда Ава и я встретились с ребятами на обед, я был больше раздражен, чем расслаблен моими постоянными мыслями об определенном докторе.

Я бы не поставил его мимо него, чтобы смешать какое-то сексуальное зелье с массажным маслом, прежде чем он использовал его на мне. Это было единственное правдоподобное объяснение того, почему я продолжала думать о нем.

Должен быть подвох, почему он был таким милым.

“Как прошел спа?” Алекс положил руку на спинку стула Авы и провел губами по ее щеке.

“Это было здорово”. Она улыбнулась, ее лицо светилось такой любовью, что у меня заболела грудь. “Как катались на лыжах? Вы, ребята, снова сделали тройной черный?”

— Да, — сказал Джош, в то же время Алекс ответил: Я катался на сноуборде”.

— О… — глаза Авы метались между ними”.Хорошо".

Неудобно, как ебать.

Мы погрузились в молчание, листая меню. Джош сидел рядом со мной, и каждый раз, когда мы двигались, наши ноги касались друг друга.

Фирменный бургер, жареный на сковороде лосось…

Его штаны скользили по моим икрам. Я сжал челюсть и попытался сосредоточиться. Жареный лосось с салатом из фенхеля…

Он потянулся за своим стаканом, его рукав рубашки задел мою руку, когда он это сделал.

Я отдернула руку и решительно уставилась на список первых блюд. Жареный на сковороде лосось с салатом из укропа…

Когда появился наш официант, сияющий глазами и веселый, я прочитала одно и то же описание блюда дюжину раз.

“Я возьму лосося, — пробормотала я, когда все сделали заказ. “Спасибо”.

Я ненавидел лосося.

Я посмотрела на Джоша. Это все его вина. Если бы он не отвлек меня, я бы смогла прочесть оставшуюся часть меню и заказать то, что хотела.

Его брови поползли вверх. — Я вижу, ты снова в боевой форме, — сказал он, пока Алекс и Ава тихо разговаривали напротив нас. — Мне не хватало раздражения на твоем лице. Это как бальзам на мою душу”.

— Это потому, что ты привык видеть это на каждом, кто вступает с тобой в контакт.

Ввязываться в спор с Джошем было все равно что влезать в старые джинсы, успокаивающе и привычно.

На щеке Джоша появилась ямочка. “Нет. Только ты, Рэд. Все остальные любят меня.

— Я гарантирую, что это неправда.

Мой телефон засветился новым текстом. Я подняла его, желая отвлечься, но мои брови сошлись вместе, когда я прочитала сообщение.

Неизвестный: "Привет, Джулс"

Код города указывал номер телефона в Огайо.

Все вокруг меня исчезло, а громкое жужжание наполнило мои уши. Я напечатал свой ответ дрожащими пальцами.

Я: "Кто это?"

Надежда, страх и ожидание свернулись у меня в животе. Может быть, это моя мама…

За десять секунд, которые потребовались для ответа, прошла вечность, но когда это произошло, я чуть не уронил телефон в шоке.

Неизвестный: "Это Макс"

Макс. Мой бывший парень. Откуда у него мой номер? Почему он связался со мной сейчас, после семи лет радиомолчания?

Была только одна причина, и от этой перспективы у меня к горлу подступила желчь.

Макс: Нам нужно поговорить.

Я сунул телефон в сумку. Холодный пот скользнул по моим ладоням, и я вытерла их о бедра, пытаясь собраться с мыслями.

“Эй”.

Я вскинула голову при звуке голоса Джоша.

Он наклонился вперед, его лоб сморщился от того, что могло бы сойти за беспокойство, если бы это был кто-то другой.

“Кто это был? У тебя такой вид, будто ты только что увидел привидение. Его глаза метнулись к моей сумке, где мой телефон прожег дыру в коже.

Я не отвечала Максу. Я не знала, что сказать, и не хотела знать, что он скажет. Может быть, если я буду игнорировать его, он исчезнет еще на семь лет.

Забудьте о бриллиантах; отрицание было лучшим другом девушки.

— Никто. Просто спам, — солгала я.

Джош больше не поднимал этот вопрос, но тяжесть его взгляда давила на меня до конца ужина.

Я поднесла вилку с лососем ко рту и прожевала. На вкус это было как картон.

Бьюсь об заклад, у Макса все еще была кассета. Он сидел на этом годами. Что, если он решит, что наконец-то пришло время нажиться на материалах шантажа? Что, если я не смогу удовлетворить его требования?

Если бы он выпустил кассету, это разрушило бы мою карьеру до того, как она началась. Все, ради чего я так усердно трудилась, в одно мгновение пошло насмарку.

У меня болел живот, и это было не только из-за судорог.

Меня сейчас стошнит.

Я отодвинула стул и побежала в ванную, не обращая внимания на испуганные взгляды моих друзей. Я добрался до прилавка как раз вовремя, чтобы снова появился мой обед. Даже после того, как меня вырвало всем, что я съел, меня тошнило, пока в горле не пересохло.

Я думала, что сбежала от своего прошлого, но в конце концов наши демоны всегда настигали нас.

15

Джулс

Макс больше не связывался со мной после своих первых сообщений. Я был тем, кто сначала проигнорировал его, но его молчание гноилось, пока я не почувствовал беспокойство к тому времени, когда сел на свой рейс обратно в округ Колумбия.

Я использовала месячные как оправдание того, почему у меня так внезапно закончился обед, и никто не усомнился в этом, хотя скептицизм Джоша был настолько сильным, что был осязаемым. Я проигнорировала это; у меня были проблемы поважнее, о которых нужно было беспокоиться, чем о том, что он думал обо мне.

Я постучал ручкой по столу и уставился на экран передо мной. Вчера, после того как прибыл мой стол, я наконец-то работал на первом этаже LHAC, и я мог слышать шелест бумаг со стола Элли позади меня, слабый шум воды в туалете из ванной дальше по коридору и звон колокольчиков над входной дверью каждый раз, когда она открывалась. Это было более хаотично, чем работать в одиночку на кухне, но я процветал с фоновым шумом.

Если, конечно, я не отвлекался на другие вещи.

Мой взгляд упал на мой телефон. Он стоял темный и тихий рядом с моей кружкой ручек, но это не помешало мне затаить дыхание, как будто он собирался загореться новым сообщением от Макса в любую минуту.

Я должен просто позвонить ему и покончить с этим, но я не мог заставить себя покинуть свой цикл наполовину несчастного, наполовину блаженного неведения.

Сосредоточься.

Я глубоко вздохнула и расправила плечи. Я только начал печатать снова, когда Элли завизжала позади меня.

“Джош! Я не знал, что ты придешь сегодня. "

“Привет, Эл”. Глубокий, кокетливый тон Джоша заставил меня вздрогнуть. “Новая стрижка?”

Удивленная лесть наполнила ее хихиканье. “Да. Не могу поверить, что ты заметил.

Моя гримаса отразилась на экране моего компьютера. Элли была милой, но ее влюбленность в Джоша была настолько очевидной, что это было больно.

— Выглядит неплохо”, сказал Джош. “Короткие волосы вам идут".

“Спасибо”. Еще один смешок.

Я набрал быстрее, щелчок моей клавиатуры принял бешеный темп, когда звук шагов приблизился. Они остановились рядом со мной.

Клик. Клик. Клик…

“Джулс”.

Я подождала несколько ударов, прежде чем подняла голову, чтобы встретиться глазами с Джошем. Первое, что я заметил, были его скрабы. Это был мой первый раз, когда я видел его в одежде врача, так как он обычно переодевался из них перед прибытием в клинику. Синяя униформа была слишком бесформенной, чтобы быть объективно лестной, и все же…

Что-то в моей груди споткнулось.

О нет. О нет, нет, нет.

Мой желудок сжался от ужаса. Я не мог чувствовать… влечение к Джошу Чену. Не здесь, в Вашингтоне, я мог бы списать свою кратковременную потерю здравого смысла в Вермонте на горный воздух, но здесь у меня не было оправдания.

Любые бабочки, порхание и учащенное сердцебиение были недопустимы. Немыслимо. Прямо-таки отвратительно.

— Я вижу, ваш стол прибыл. Взгляд Джоша переместился с моего лица на мою любимую пушистую розовую ручку. Намек на улыбку заполнил уголки его рта. — Похоже, мы соседи. Повезло тебе”.

Он наклонил голову к столу через проход от моего. Я задавалась вопросом, кому он принадлежал, так как его редкие украшения не давали никакого ключа к личности его владельца.

— Я в восторге, — сказал я ровным голосом. Я откинулся на спинку стула и прищурился. — Я и не знал, что у добровольцев есть свои столы.

“Они этого не делают. Только я знаю”. В его голосе появились знакомые дерзкие нотки. “Меня здесь любят, Рэд”.

К сожалению, это было правдой. Остальной персонал клиники заискивал перед ним, как будто он был вторым пришествием мессии. Этого было достаточно, чтобы девушку захотелось стошнить.

“Я не могу представить, почему”. Соблюдайте перемирие.“Что ж, как бы ни был прекрасен этот разговор, мне нужно вернуться к работе. Много дел”, прощебетала я с фальшивой бодростью.

Глаза Джоша блеснули весельем. "Конечно".

Он устроился за своим столом, и мы больше не разговаривали до конца дня.

К тому времени, когда часы тикали около пяти, у меня были затуманенные глаза от долгого взгляда на экран, а запястья болели от набора текста. Возможно, я был немного агрессивен со своей клавиатурой, но это была хорошая разрядка для моего сдерживаемого напряжения.

“Какой день”. Элли зевнула. — Мне бы не помешало выпить. Кто-нибудь еще внизу? У Black Fox есть отличный счастливый час”.

"Черный лис" был баром через дорогу и популярным водопоем для больничного персонала.

— Да. Маршалл был воплощением рвения. Как и Элли, он был штатным научным сотрудником, и если интерес Элли к Джошу был мигающей неоновой вывеской, то интерес Маршалла к Элли был полномасштабным рекламным щитом с прожекторами и десятифутовыми буквами, пишущими "Я ЛЮБЛЮ ЭЛЛИ". “Я имею в виду, я пойду с тобой”.

“Отлично”, - сказала Элли. "Джош?"

“Конечно. Я никогда не откажусь от дешевой выпивки”. На его щеке быстро появилась ямочка. “Ты в деле, Рыжий?”

Я колебался. Мне нужно было готовиться к выпускным экзаменам и собирать вещи для предстоящего переезда, но мне не помешало бы снять стресс. “Конечно, почему бы и нет?”

Больше никто в клинике не смог к нам присоединиться, так что полчаса спустя мы вчетвером столпились вокруг столика в "Черном фоксе", потягивая разбавленные, но безумно дешевые напитки.

“Я предлагаю сыграть в игру”. Технически Элли обращалась ко всему столу, но ее глаза были прикованы к Джошу.

Его губы изогнулись. “Что это за игра?”

Он сидел рядом со мной, положив одну руку на спинку соседнего стула, а в другой руке держал полупустой стакан с кока-колой и виски. Он переоделся, и его поза, в сочетании с его взъерошенными темными волосами и новым нарядом — темно — синим кашемировым свитером с закатанными рукавами, часами, сверкающими на запястье, — делала его похожим на позу для журнала мужской моды.

Я осушил остаток своего напитка в попытке погасить тепло, расцветающее в моем животе.

— Правда или вызов”, решила Элли.

— Эл, я не знаю, хорошая ли это идея. Маршалл заерзал на стуле. “Мы работаем вместе. Это неуместно”.

Я подавила вздрагивание. Маршалл был всего на несколько лет старше Элли, но читать кому-то лекции о приличиях в середине счастливого часа было не лучшим способом вызвать интерес девушки.

“Это только мы. Это не так, как Лиза здесь”. Элли пренебрежительно махнула рукой в воздухе. “Итак? Что вы думаете?”

Джош поднес бокал к губам, в его глазах плясало веселье. “Давай сделаем это”.

“Отлично”. Она просияла и повернулась ко мне. “Джулс?”

“Конечно”. В обычное время я был бы тем, кто первым предложил игру, но все мои волнения за последнюю неделю истощили мою энергию, и лучшее, что я мог сделать, это плыть по течению.

"Маршалл?" Элли толкнула его локтем, отчего его щеки покраснели.

”Хорошо". Он казался смирившимся.

Никого не удивило, что Элли выбрала Джоша для первого раунда. “Правда или действие?” — спросила она.

“Правда”.

Ха. Я подавил свое удивление. Я ожидал, что он выберет Dare.

Элли наклонилась вперед, чтобы он мог беспрепятственно видеть ее декольте. Она давно выбросила свой блейзер, и ее груди практически вывалились из майки.

Я взглянула на Джоша, чей пристальный взгляд оставался прикованным к лицу Элли. Выражение его лица даже не дрогнуло.

Чего нельзя было сказать о Маршалле, который выглядел так, словно вот-вот вспыхнет пламя.

"Вас интересует кто-нибудь в клинике?” Спросила Элли.

Тонкий.

Брови Джоша взлетели вверх. “Волонтер или сотрудник?”

Я поерзал на своем сиденье, и винил издал смущающий писк, когда мои бедра отделились от материала. Джош бросил взгляд в мою сторону, его веселье заметно усилилось. Я вызывающе подняла подбородок в ответ.

“Или или”, - сказала Элли, возвращая его внимание к ней. "Но давайте предположим, что это сотрудник".

"Меня интересуют все в клинике", — сказал Джош. “Вы все замечательные”.

Она сдулась, очевидно, понимая, что ей следовало быть более конкретной.

“Джулс”. Джош перевел взгляд на меня, и я выпрямилась в ожидании. “Правда или вызов?”

“Дерзай”. Я ответил без колебаний.

Медленная улыбка расползлась по его лицу. “Я предлагаю тебе поцеловать кого-нибудь за этим столом в течение тридцати секунд”.

Я узнала довольный блеск в его глазах; он ожидал, что я отступлю.

Слишком плохо для него, я никогда не отступал от вызова в моей жизни.

Я не сводила с него пристального взгляда, когда наклонилась вперед, сокращая расстояние между нами дюйм за дюймом, пока его улыбка не соскользнула и жар не вспыхнул в его глазах.

Я подождал, пока наши лица не оказались всего в нескольких дюймах друг от друга, прежде чем резко свернул и вместо этого поцеловал испуганного Маршалла.

“Мммфнг”, пискнул он.

“Ты в порядке с этим?” Я прошептала ему в губы.

“Мммфнг”, повторил он, на этот раз более высоким тоном. Он не отодвинулся, поэтому я восприняла это как "да".

Я направила его через поцелуй и позволила ему задержаться на необходимые тридцать секунд, прежде чем отстранилась. Самодовольная улыбка расцвела на моих губах от реакции вокруг меня. Челюсть Элли задела стол, в то время как Джош уставился на меня, его веселье, которое было раньше, спрятано за каменной маской. Маршалл тем временем застыл на своем стуле с остекленевшими глазами и разинутым ртом.

"Извини, что обрушил это на тебя", — сказал я. “Но ты отлично целуешься. Пятерка с плюсом”.

“Н-н-нет проблем”, - заикаясь, пробормотал он. “Я, эм, я…” Его глаза метнулись к Элли, которая смотрела на него с чуть большим интересом, чем раньше.

Я спрятала улыбку. Лучший способ зажечь интерес женщины — это ввести небольшую конкуренцию. “Я полагаю, это заняло тридцать секунд?”

Я адресовала свой вопрос Джошу, который невозмутимо ответил: “Больше тридцати. Должно быть, тебе это действительно нравилось.

“Как я уже сказал…” Я поиграл своим теперь уже пустым стаканом. “Маршалл отлично целуется”.

“Я поверю вам на слово”. Он бросил взгляд на Маршалла. “Маршалл, мой человек. Твоя очередь.

Мы сыграли еще три раунда, прежде чем Элли неохотно извинилась, сославшись на завтрашний ранний рейс. По-видимому, это был восемьдесят пятый день рождения ее бабушки, поэтому она летела домой в Милуоки на празднование.

Она смотрела на Джоша так, словно хотела, чтобы он ушел с ней, но он просто пожелал ей спокойной ночи и благополучного полета домой. Маршалл, конечно, предложил разделить с ней Uber, поскольку они должны были идти в одном направлении.

А потом их было двое.

“Элли влюблена в тебя”, - сказал я после того, как наши коллеги ушли. Я украл последнюю картошку из корзины и отправил ее в рот. Я не нарушала девичий кодекс, потому что была на сто процентов уверена, что Джош знал. Черт возьми, он был настолько высокомерен, что, вероятно, думал, что каждая прямая женщина влюблена в него, даже если это не так.

Его губы изогнулись. "Я в курсе”.

“Тебе интересно?”

“Тебе не все равно?”

Я медленно прожевал и проглотил, прежде чем ответил преднамеренно: “Даже немного”.

Между нами потрескивала враждебность, скрывая что-то еще под поверхностью.

“Конечно, нет”, тихо сказал Джош. Он допил свой напиток, не отрывая от меня глаз. “Хорошее шоу, которое вы устроили с Маршаллом ранее”.

“Я понятия не имею, о чем ты говоришь”.

“Не валяй дурака. Это неприлично”.

“Я не. Ты думаешь, я бы не поцеловала Маршалла по собственной воле, только потому, что у него нет идеального лица и пресса? Я стрельнула в Джоша острым взглядом. “Внешность — это еще не все. По крайней мере, Маршалл милый”.

Его улыбка стала жесткой. “Ты не хочешь и не нуждаешься в сладком, Красный. Это наскучит вам до смерти”.

"О, правда?" Мой голос сочился ядовитым медом. “Тогда, пожалуйста, умоляю, скажи, чего я хочу и что мне нужно? Поскольку ты так хорошо меня знаешь”.

Джош наклонился вперед, пока его рот не оказался рядом с моим ухом, и это было все, что я могла сделать, чтобы не отстраниться. Мое сердце так громко стучало в груди, что я бы пропустила его ответ, если бы его голос не вливался в меня, как темный шелк, опасный, но соблазнительный.

“Ты хочешь кого-то, кто может бросить тебе вызов. Возбуждает тебя. Держите вас в напряжении. А что касается того, что тебе нужно…” Его дыхание с ароматом виски обдавало мою кожу, покрывая ее тысячью мурашек. “Тебе нужен кто-то, кто согнет тебя и выебет из тебя это отношение”.

Моя реакция была мгновенной.

Мои соски превратились в твердые, болезненные точки, и горячая влага пропитала мои трусики. Каждый порыв воздуха на моей чувствительной коже усиливал потребность, пульсирующую внизу живота.

“Ты думаешь, Маршалл может это сделать?” Голос Джоша обволакивал меня, как бархатные объятия. “Трахни тебя так, как тебе нужно?”

“И ты можешь?” Я справился. Кислород. Мне нужен был кислород. “Продолжай мечтать”.

“Я не предлагал”. Рука Джоша задела мое колено на миллисекунду, достаточно долго, чтобы мое тело воспламенилось. "Но приятно знать, что именно об этом ты подумал".

Я был избавлен от необходимости формулировать остроумный ответ в моем нынешнем легкомысленном состоянии, когда кто-то вмешался в наш разговор.

“Джулс?”

Незнакомый голос произвел тот же эффект, что и ведро холодной воды.

Я дернулась назад, сердце колотилось, в то время как Джош не торопился устраиваться на своем месте с темной, удовлетворенной улыбкой.

Этот гребаный ублюдок.

После того, как наш нарушитель уйдет, я отплачу ему. Каким-то образом.

В то же время, у меня был кто-то еще, чтобы иметь дело.

Мой взгляд упал на опрятного, несколько знакомого парня, который прервал нас. Он носил неофициальную мужскую униформу Округа Колумбия — бело-голубую клетчатую рубашку и брюки цвета хаки, и он зачесал назад волосы таким образом, что это никак не влияло на его черты.

Он уставился на меня выжидающим взглядом, на который я ответила пустым своим собственным, пока мои фрагменты памяти не встали на место, и не пришло узнавание.

Это был Тодд… парень, который бросил меня несколько недель назад.

16

Джош

Я встретил свою справедливую долю придурков, но я мог с полной уверенностью сказать, что парень, стоящий передо мной, был самым придурковатым из них всех.

Возможно, это была его маслянистая улыбка и то, как он зачесывал назад волосы, как будто он был вкрадчивым политиком, баллотирующимся на пост. Или, может быть, это было то, как он смотрел на Джулс, как будто она была сочным стейком, и он не ел несколько дней.

Иррациональное отвращение заменило мое прежнее удовлетворение от успешной работы с Джулсом.

Тебе нужен кто-то, кто заставит тебя подчиниться и выебет из тебя это отношение.

Виски развязало мне язык, а поцелуй Джулса и Маршалла дал мне последний толчок высказать то, о чем я думала. Сказать то, о чем мы оба думали еще с Вермонта.

Джулс могла шипеть и рычать сколько угодно, но она не могла скрыть своего желания. Она хотела меня так же сильно, как я хотел ее, и мы оба ненавидели себя за это.

"Тодд". Джулс вложил галлон презрения в одно слово.

Мой рот растянулся в непроизвольной улыбке, прежде чем снова расплылся.

Она знала этого парня?

"Я думал, что это ты, но я не был уверен. Вживую ты выглядишь еще лучше, — сказал он ее груди.

Моя челюсть сжалась. Я ценил грудь так же сильно, как и любой другой парень, но это было просто чертовски грубо. Он не смотрел ей в глаза с тех пор, как приехал.

Часть меня была благодарна за то, что меня прервали, и это произошло как раз в тот момент, когда я собирался сделать что-то, о чем потом пожалею. Другая, более темная часть меня хотела выколоть ему глаза за то, что он так на нее смотрел.

Я катал свой стакан между пальцами, обеспокоенный моими жестокими, нежелательными мыслями. Откуда, черт возьми, они взялись? С каких это пор меня волнует, смотрят ли другие мужчины на Жюля?

Я этого не делаю. У Тодда пробивное лицо. Вот и все.

“Ты этого не делаешь”. Голос Жюля сочился достаточно сладким ядом, чтобы упасть на слона. “Я думаю, что фотографии могут быть обманчивыми”.

На этот раз я не смогла сдержать улыбку, несмотря на свое раздражение.

Она была дикой. Мне это чертовски понравилось.

Если Тодд и обиделся, то не показал этого. Я даже не была уверена, что он услышал ее; он был слишком занят, разглядывая ее грудь, которая напряглась против пуговиц ее рубашки.

“Я сожалею о нашем свидании на днях”, сказал он, и моя улыбка снова исчезла. “Моя машина сломалась, и мой телефон умер. Я написал тебе несколько раз после этого, но ты так и не ответил”.

Я собрал головоломку, прежде чем Джулс ответил. Это был парень, который бросил ее в Бронзовом снаряжении?

Иисус. Я думал, что у нее лучший вкус.

— Если под “на днях” вы подразумеваете почти месяц назад, то извинения не принимаются, — холодно сказал Джулс. “Ты также никогда не писал мне, но все в порядке. Я сильно ошибся в суждениях, когда ударил прямо по тебе. Я вернулся к нормальной жизни, так что вы можете бежать вместе”. Она прогнала его взмахом руки. “Кроме того, мое лицо здесь, мудак”.

Лицо Тодда вспыхнуло злым оттенком фиолетового. “Я пытался быть хорошим, потому что мне было плохо из-за того, что произошло. Вы не должны быть такой сукой об этом”.

Низкий рык поднялся в моем горле.

Я открыла рот, но Джулс опередил меня. “Насколько я могу судить, ты здесь единственный, кто скулит. Я просто наслаждаюсь своим напитком”. Она выгнула одну бровь. "Продолжайте беспокоить меня, и я попрошу охрану бросить вас на задницу за преследование. Так что, если ты не хочешь быть униженным перед всеми этими людьми…” Она указала на толпу вокруг нас. “Я предлагаю вам последовать моему предыдущему совету и уйти. Немедленно”.

Губы Тодда сжались, но он был достаточно умен, чтобы не проверять обоснованность угрозы Жюля.

“Не говори ни слова”, - сказал Джулс после того, как Тодд ушел. Она опрокинула остатки своего коктейля, не глядя на меня.

Я поднял руки в знак капитуляции. Напряжение в моих мышцах ослабло с уходом Тодда, хотя следы раздражения кипели в моих венах. “Ни писка”. После долгой паузы я добавил: "Ты ударил прямо по этому парню?"

Ее щеки порозовели. “Я занята в юридической школе”, - отрезала она. “Мои возможности ограничены, и у меня есть потребности, так что…”

“Ты понизил свои стандарты до уровня ада?”

— Возможно, но, по крайней мере, я еще не дозвонился до тебя, — сладко сказала она. “Говоря об этом, я не видел тебя ни с кем в последнее время. Что случилось, Джоши? Закончились женщины, которые влюбятся в твое дерьмо?”

“Это выбор, Красный. Я могу получить любую девушку, которую захочу, в любое время”.

“Ложь. Вы не можете получить меня”.

“Я не пробовал”.

Мы уставились друг на друга, наш подразумеваемый вызов висел в воздухе.

Если бы я попытался… она поддалась бы тому, что ее глаза сказали мне, что она хотела? Позволит ли она мне согнуть ее и взять ее, как я сказал ранее, или она будет бороться со мной за контроль на каждом шагу?

Мои губы изогнулись.

Что-то подсказывало мне, что я уже знаю ответ. Джулс никогда не упрощал ситуацию. Это была одна из вещей, которые мне втайне нравились в ней.

— Ты самонадеянный осел. — В ее глазах появился расчет. — Раз уж ты так уверен в своих способностях с женщинами, давай сыграем в другую игру.

Интрига расцвела. — Что это за игра?

— Все очень просто. Посмотрим, кто из нас сможет получить больше телефонных номеров за час. Джулс склонила голову набок, ее волосы рассыпались волнами медного шелка по плечу. “Победитель получает право хвастовства.

Стороннему наблюдателю может показаться, что ставки невелики, но права на хвастовство для нас имели такое же значение, как Rolex или Lamborghini. Может быть, больше.

Ничто не имело значения больше, чем наша гордость.

“Договорились”. Дерзость наполнила мою улыбку. Джулс была хороша, но я собирался победить.

Я всегда так делал.

“Хорошо”. Она взглянула на гигантские часы, висящие на стене. "Мы снова собираемся без десяти семь".

Я ушел к тому времени, как она закончила свое предложение. Я осматривал комнату с тех пор, как она упомянула правила игры, формулируя план, поэтому без колебаний направился к группе женщин лет двадцати с чем-то в углу.

К счастью для меня, соотношение женщин и мужчин в баре было примерно два к одному, что давало мне преимущество, даже если я держался подальше от женщин, которые были со своей второй половинкой.

Я держал свои разговоры краткими и кокетливыми. Я никогда не обещал больше, чем мог дать, и я заставлял женщин, с которыми я разговаривал, чувствовать себя достаточно хорошо, чтобы они без колебаний расстались со своими номерами всего через несколько минут. Я подозревал, что некоторые знали, что я что-то замышляю, учитывая, как быстро я продвигался сквозь толпу, но это не помешало им флиртовать в ответ.

К тому времени, как шесть тридцать прокатились, я получил более дюжины номеров. Я должен был быть взволнован, но подозрение просочилось сквозь меня, когда я заметил, что Джулс не сдвинулась со своего места. Она потягивала свой напиток, ее лицо было безмятежным, когда она наблюдала, как я работаю в комнате.

Что она задумала?

Не в силах больше терпеть, я закончила разговор с женщиной, с которой сейчас разговаривала, и подошла к Жюлю. Я положил руки на деревянную столешницу и прищурился. “Хорошо, что твоя игра?”

— Что вы имеете в виду? Джулс спросил, невинный, как новорожденный ягненок.

“У нас есть…” Я снова проверил время. “… осталось десять минут, а ты даже не попыталась поговорить с парнем. Не говори мне, что ты рассчитываешь на то, что они сначала приблизятся к тебе”.

У некоторых это было, но Джулс не был пассивным типом. Ей нравилось ходить с оружием в руках, независимо от ситуации.

“Я не такой”.

“Значит, лишаешься? Если ты боишься проиграть, просто скажи об этом. Не нужно проходить через всю эту песню и танец”.

“О, я не сдаюсь”. Джулс наконец поставила свой напиток и встала со стула. Она выскользнула из куртки, ее движения, как мед, скользили по нежным изгибам стеклянной бутылки.

Медленный, плавный, чувственный.

Черт возьми.

Мое горло пересохло при виде передо мной.

Джулс носила стандартную профессиональную униформу — белую рубашку на пуговицах, заправленную в серую юбку, черные каблуки и неброское золотое ожерелье, выглядывающее из-под воротника. Но с ее телом и уверенностью она могла бы носить самое сексуальное кружевное белье в мире.

Как бы я ни старался, я не мог оторвать глаз от ее вспышки декольте и того, как ее наряд обнимал ее пышные изгибы. Ее сладострастная фигура не была подтянутой и худой, как многие женщины в моем спортзале, но она была мягкой. Пышная. И слишком привлекательно.

Жар опалил мою кровь, когда образ того, как я прижимаю ее к стене, задираю эту узкую маленькую юбку и трахаю ее, пока она не закричит, промелькнул в моей голове.

Я отбросил его в сторону, как только он появился, но было слишком поздно. Мой член уже затвердел, и возбуждение гудело низко в моей кишке.

Напряжение сковало мою челюсть. Я ненавидел этот новообретенный эффект, который она оказывала на меня. Она меня годами не возбуждала, и теперь я не мог перестать фантазировать о ней. Я не знал, что изменилось, но это меня бесило.

“Я выигрываю это пари. Смотри и учись, Чен”, - промурлыкал Джулс, прежде чем подойти к диджею.

Вид ее ухода не сделал ничего, чтобы облегчить боль в моем паху.

Из всех ужасных вещей, которые могли со мной случиться, сексуальное влечение к Джулс Эмброуз возглавило список. Без вопросов.

Потребность, разочарование и любопытство боролись за доминирование, когда она что-то сказала диджею. Он кивнул, его лицо сморщилось от сочувствия.

Взрыв подозрений вошел в микс, когда он выключил музыку. Зачем ему…

Я выстрелил, когда понял, что у нее в рукаве.

Она бы этого не сделала.

“Извините, что прерываю ваш счастливый час, но я сделаю это быстро”. Голос Жюля прозвенел через теперь тихий бар, чистый и сильный, но с оттенком уязвимости, который заставил всех наклониться, чтобы услышать больше.

— Короче говоря, я только что вышла из долгих, ужасных отношений, и мой друг, — она указала на меня, заставив десятки голов повернуться в мою сторону, — напомнил мне, что лучший способ преодолеть кого-то — это попасть под кого-то другого. Так что я ищу отскок”. Смеси изученной нерешительности и намека в ее голосе было достаточно, чтобы свести с ума любого мужчину с красной кровью. Черт возьми, она была хороша. “Если вас интересует ночь или две без обязательств, дайте мне свой номер. Спасибо”.

Прямо в точку, даже если точка была ложной. Классический Джулс.

В баре воцарилась ошеломленная тишина на один, два, три удара, прежде чем разразился пандемониум. Приветствия и аплодисменты раздались в зале, в то время как десятки мужчин бросились к ней, едва не спотыкаясь в спешке, чтобы стать ее “отскоком”.

Я покачала головой, не в силах осознать происходящее. Я чувствовал, что меня только что бросили в середину надуманной сцены фильма. Я бы не поверил в это, если бы не был свидетелем этого собственными глазами.

Конечно, это был план Жюля. Она была единственным человеком, которого я знал, который мог совершить такой шаг.

Она поймала мой взгляд поверх толпы, ее лицо светилось триумфом. Отстой, чтобы проиграть, сказала она одними губами.

Это так. Я ненавидел проигрывать. Но я даже не мог злиться, потому что то, что она только что сделала? Чертов гений.

Я потерла рот рукой, не в силах сдержать смех неохотного восхищения.

Джулс Эмброуз был чем-то другим.

17

Джулс

Окончательный счет в нашей игре? Шестнадцать номеров для Джоша, двадцать семь для меня.

“Ты обманул”. Несмотря на его заявление, блеск в глазах Джоша сказал мне, что он был больше расстроен тем, что не подумал о моей идее первым, чем моей нетрадиционной стратегией.

“Нельзя обманывать, если не было правил”. Трепет победы добавил дополнительный отскок к моему шагу.

Мы вышли из бара после подсчета наших номеров и в настоящее время шли домой от станции метро Hazelburg. Может быть, это был алкоголь или тепло тела, исходящее от Джоша, когда он шел рядом со мной, но я поджаривалась в своем пальто, хотя ранним вечером температура колебалась в районе пятидесяти градусов. Мне не хотелось носить его с собой, поэтому я оставил пальто.

“Я должен был знать, что ты найдешь лазейку”. Джош кивнул подбородком в сторону моей сумки, куда я набила десятки салфеток с нацарапанными на них мужскими номерами. “Ты собираешься позвонить кому-нибудь из них?”

“Может быть. Не может быть хуже, чем пытаться найти кого-то в приложении для знакомств”. Моя улыбка потускнела, когда я вспомнила свою встречу с Тоддом. У него были некоторые нервы, приближаясь ко мне таким образом. Опять же, мужчины не обладали ничем, если не смелостью.

“Хм”.

Недовольный звук поселился в моих костях и заставил мой пульс участиться. Джош… ревновал?

Нет. Это было смешно. Чтобы ревновать, я должна была ему нравиться, и хотя мы развили неохотное взаимное уважение, мы не нравились друг другу. Я все еще хотел стереть дерзкую ухмылку с его лица каждый раз, когда видел его.

“А ты? Ты собираешься позвонить по любому из номеров, которые у тебя есть?” Я спросил небрежно.

"Может быть", — сказал Джош. "Не думал об этом".

“Хм”.

Дерьмо. Звук вырвался, не задумываясь. Теперь это звучало так, как будто я ревновал.

“Что с тобой происходит в последнее время, в любом случае?” — Быстро добавила я, пытаясь отвлечь внимание от своей оплошности. “Раньше ты встречался с другой девушкой каждую неделю, но я не видел тебя с кем-то уже несколько месяцев”.

“Ты преувеличиваешь, и я не проходил через них. Я с самого начала ясно дал понять о своих намерениях. Я не был заинтересован в серьезных отношениях, и все они знали это до того, как мы что-то сделали”. Он скользнул взглядом в мою сторону. "Ты понимаешь".

Я сделал. Наш подход к сексу и отношениям был одним из немногих, что у нас было общего. Как и Джош, я никогда не интересовалась долгосрочными свиданиями. Было слишком много целей, чтобы достичь, слишком много мира, чтобы увидеть, и слишком много жизни, чтобы жить, не будучи привязанным к одному человеку.

Кроме того, после моего единственного опыта серьезных отношений я не спешил переходить к другим.

“Ты хочешь учиться на юридическом факультете?” Макс поморщился. “Почему?”

“Я думаю, что из меня вышел бы хороший адвокат”. Я закрутил подол рубашки вокруг пальца. Это была новая вещь, которую я купил на пособие от Аластера, моего отчима. После многих лет изношенной одежды я не мог перестать прикасаться к ней, чтобы убедиться, что она настоящая, что я действительно ношу дизайнерскую рубашку, которая стоит больше, чем мой старый ежемесячный бюджет на еду. “Это хорошо платит, если я пойду в корпоративное право, и я могу помочь…”

Громкий смех прервал меня.

— Да ладно тебе, Джулс.

— Что? — Мой лоб сморщился от замешательства и прикосновения боли.

“Ты такой милый”. Он одарил меня снисходительной улыбкой, как будто я был ребенком, который объявил, что буду баллотироваться в президенты. Но давай будем настоящими, детка, ты же не хочешь быть адвокатом”.

Я сильнее накрутил рубашку на палец. "Я серьезно".

“Тогда будь серьезен”. Макс провел рукой по моему плечу и успокаивающе потер мою руку, прежде чем сжать мою грудь, в его глазах появился знакомый похотливый блеск. “Ты слишком горячая штучка, чтобы торчать весь день в каком-то затхлом зале суда. Ты должна быть моделью. Извлеките выгоду из этого лица и тела. Не всем повезло родиться с твоей внешностью”.

Я заставила себя улыбнуться. Да, я была наделена внешностью выше среднего, но я не чувствовала себя счастливой. Не тогда, когда это было единственное, что видели люди, когда смотрели на меня, и не тогда, когда моя собственная мать рассматривала меня как конкурента, а не как семью.

Но, возможно, Макс был прав. Может быть, я забегал вперед. Что заставило меня подумать, что я могу быть адвокатом? Я хорошо учился в своих классах, но была разница между получением 4.0 в маленькой средней школе в Огайо и успехом в юридической школе высшего уровня.

“Давай. Хватит скучных разговоров. Дыхание Макса стало хриплым, когда он расстегнул пуговицы моей рубашки. “Я могу придумать что-нибудь получше, что мы могли бы сделать своими ртами…”

Кислый привкус заполнил мой рот. Я была так молода и наивна. Я уже не тот человек, каким был в семнадцать лет, но иногда шепотки из моего прошлого подтверждали себя, заставляя меня подвергать сомнению все, чего я достиг и к чему стремился.

Недавние сообщения Макса тоже не помогли. Он был похож на бывшего, который не умрет. Образно, не буквально.

Вызванный алкоголем гул в моей голове становился все громче. Может быть, мне стоит позвонить ему, чтобы узнать, чего он хочет. Тогда я мог бы оставить его позади меня один раз и…

“Джулс!”

Панический крик Джоша пронзил мое ухо, в то же время визг шин пронзил ночь. Я подняла голову, мои глаза расширились при виде фар, несущихся ко мне.

Я был так поглощен своими мыслями, что вышел на середину улицы, не глядя.

Двигайся! мой мозг кричал, но мое тело не слушалось. Я просто стоял там, застыв, пока железная хватка не сомкнулась вокруг моей руки и не выдернула меня обратно на тротуар за миллисекунду до того, как грузовик промчался мимо, ревя клаксоном.

Импульс взял верх, и мое лицо столкнулось с грудью Джоша. Это было похоже на столкновение с кирпичной стеной. Сила действия, в сочетании с всплеском адреналина от моего столкновения со смертью, лишила меня слов и дыхания. Все, что я могла сделать, это стоять там, прижавшись лицом к торсу Джоша, пока он крепко обнимал меня.

“Ты в порядке?” Его сердце грохотало под моей щекой.

"Я в порядке", — хрипло сказала я, слишком ошеломленная, чтобы придумать лучший ответ.

Я подняла голову и сглотнула, когда увидела выражение его лица. Его брови нахмурились от беспокойства, но глаза горели, а на виске заметно пульсировала вена.

“Хорошо”. Его руки сжимались вокруг меня, пока я снова не потеряла дыхание. “О чем, черт возьми, ты думал, выходя вот так на середину улицы?” Его низкий голос вибрировал от гнева. “Тебя чуть не убили!”

“Я…” У меня не было хорошего ответа.

Что я должен был сказать? Я был слишком поглощен воспоминаниями о моем дерьмовом бывшем, чтобы обратить внимание на то, куда я иду?

У меня было чувство, что это не полетит.

Боже, если бы Макс был последним человеком, о котором я думал перед смертью, я бы разозлился.

“Я дважды назвал твое имя, и ты даже не отреагировал”. Бледный свет от уличных фонарей полоснул по лицу Джоша, бросив его бритвенно-острые скулы и твердую, точеную линию челюсти в резкий рельеф. “Что, черт возьми, случилось?”

“Ничего. Я просто отвлекся”. Технически верно. Тем не менее, мой желудок скрутило от того, что произошло бы, если бы Джоша там не было.

“Спасибо, что спасли меня, хотя я удивлен, что вы это сделали”. Я попытался снять напряжение, застилавшее воздух. “Я думал, что вы будете более склонны толкать меня в трафик, чем спасать меня от него”.

“Это не смешно".

“Это довольно забавно”.

“Нет. Забавно”, повторил Джош. Он кусал каждое слово, как будто это была горькая пилюля. “Ты думаешь, смерть — это смешно? Ты думаешь, мне весело смотреть, как кто-то почти умирает?

Моя улыбка исчезла.

— Нет, — тихо сказала я.

У меня было чувство, что мы больше не говорим обо мне.

Как врач ER, он работал ближе с жизнью и смертью, чем кто-либо еще, кого я знал. Я не мог себе представить, что он видел в больнице, звонки, которые он должен был сделать, и людей, которых он не мог спасти. Но он был таким саркастичным и беззаботным все время, что я никогда не думал о том, как это повлияло на него.

Джош отпустил меня и отступил назад, выражение его лица было как гранит.

“Я провожу тебя домой”, решительно сказал он. “Кто знает, в какие неприятности ты попадешь, если я оставлю тебя в покое?”

Мы были всего в двух кварталах, поэтому я не стал протестовать. Я знал, когда выбирать свои битвы.

Мы молча дошли до моего дома, в котором было темно, когда мы приехали. Стелла, вероятно, все еще была в офисе или на мероприятии. Между журналом и ее блогом она в основном работала на двух работах.

Я вышла на крыльцо и дрожащей рукой выудила ключи из сумки. “Ты доставил меня домой в целости и сохранности. Пять звезд за обслуживание, две звезды за разговор, — пошутила я, вставляя ключ в замок. “Я бы поставил тебе одну звезду за последнее, но поскольку ты спас мне жизнь, я проявляю великодушие”.

Возможно, мне следовало быть более серьезным, учитывая настроение Джоша, но когда я сомневался, я по умолчанию использовал сарказм. Я ничего не мог с собой поделать.

Мускул пульсировал в его челюсти. “Все это шутка для тебя, или ты действительно так забывчив?” он потребовал. “Вы попали в Закон Тайера, поэтому я предполагаю, что у вас есть некоторое представление об окружающем мире. Так что прекрати этот гребаный акт, Рыжий. Это пьеса, которую никто не хочет видеть”.

Мой позвоночник закалился в железо. Я узнал этот тон голоса. Это был тот же тон, который он использовал, когда сказал Аве перестать дружить со мной. Тот же самый, который он всегда использовал, когда видел, что я делаю что-то, что он считал плохим влиянием, как будто я недостаточно хорош для него или его друзей.

Острый. Осуждающий. Самодовольный.

Гневный румянец обжег мое лицо.

"Что это должно означать?" Входная дверь со щелчком открылась, и в моем голосе появились жесткие, оборонительные нотки.

“Это значит, что ты ведешь себя жестко и невозмутимо, когда это просто так. Акт”. Джош сделал шаг ко мне. Крошечный, достаточно, чтобы кончики его ботинок поцеловали мои. Точка соприкосновения послужила каналом для его гнева, который хлынул в меня и разжег угли негодования, горящие в моем животе.

“Мне все равно, за исключением того, что твое безрассудство влияет не только на тебя. Это также влияет на окружающих вас людей. Но ты никогда не думал об этом, не так ли? Тусклый красный горел на его скулах. “Ты думаешь только о себе. Я не знаю, что, черт возьми, произошло в твоем прошлом, но не нужно быть гением, чтобы понять тебя. Ты испуганная маленькая девочка, которая гоняется за максимумами, чтобы убежать от своих демонов, никогда не заботясь о разрушениях, которые вы оставляете на своем пути. Классический гребаный Джулс Эмброуз”.

Глубокая, дребезжащая боль украла дыхание из моих легких и ужалила глаза.

Любой дух товарищества, который мы с Джошем развили за последние несколько недель, испарился, превратившись в пепел огненной бурей эмоций, хлещущих вокруг нас.

Это было не только о сегодняшнем вечере, и это было не только о нас. Речь шла о последних семи годах — каждое оскорбление, каждая насмешка, каждый аргумент и разочарование в нашей жизни, даже если это не имело никакого отношения к другому. Все это кипело, пока малиновая дымка не прошла перед моими глазами, и единственное, на чем я мог сосредоточиться, было то, насколько я зол.

Вместо того, чтобы пытаться успокоиться, я упивался этим.

Гнев был хорош. Гнев помешал мне сосредоточиться на правде, стоящей за его заявлением, и гнев окутал мои слова ядом, когда я заговорил снова.

“Ты из тех, кто умеет говорить. Я вздернула подбородок, мои глаза впились в его бесконечные полуночные. "Джош Чен, золотой мальчик. Адреналиновый наркоман. Вы хотите поговорить о погоне за максимумами? Как насчет того, чтобы рисковать своей жизнью каждый раз, когда ты занимаешься каким-то глупо безрассудным новым занятием, даже если ты единственный оставшийся член семьи Авы? Как насчет гребаной высокой морали, на которой ты ездишь, потому что ты врач, и все, что ты делаешь, делается для предполагаемого большего блага? "

Мои ногти впились крошечными полумесяцами в мои ладони. “Ты тот, кто не может отпустить дерьмо, которое произошло много лет назад. Он лгал мне, он предал меня”. Я передразнил его голос. “Жесткое дерьмо. Так устроен мир. Вы выживаете и преодолеваете это, или вы застряли в своем собственном мученичестве. Вы говорите, что я прячусь за своим поступком? Я говорю, что ты держишься за свою обиду, потому что это все, что у тебя осталось. Это единственное, что держит вас в живых, и вам наплевать, если это причиняет боль людям, которых вы якобы любите”.

Это был низкий удар, чтобы соответствовать низкому удару, пока мы оба не оказались в аду, оказавшись в кульминации многолетней вражды и слов, которые мы никогда бы не произнесли никому, кроме друг друга. Ложь убрана, правда раскрыта только для того, чтобы замаскироваться под оскорбления.

Часть меня испытывала отвращение. Другая часть пела с восторгом.

В мире, который ожидал вежливости и хвалил сдержанность, не было ничего более освобождающего, чем, наконец, выпустить все это. Нет запретов.

Ярость вырезала дикие линии на лице Джоша. “Бля. Ты”.

“Ты. Желаю”.

Белые струйки нашего дыхания смешались на холоде. Воздух вокруг нас стал неестественно неподвижным, как будто он ждал, затаив дыхание, нашего следующего шага.

"Мне не нужно желать, Рэд". Его голос потемнел. Дымный. Это проскользнуло мимо моей защиты и разожгло жар в нижней части живота, который не имел ничего общего с моим гневом. “Я мог бы выебать тебе мозги прямо сейчас. Заставит тебя взять назад каждое сказанное тобой слово, и к концу ты будешь умолять о большем”.

Это было предупреждение, а не соблазнение. И это заставило огонь разгораться еще жарче в моих венах.

“Вы знаете, что говорят о мужчинах, которые говорят о большой игре”. Предвкушение поднялось по моему позвоночнику от опасности, витающей в воздухе. Мы были в одном шаге от пересечения линии, от которой мы не могли вернуться, и я ехал достаточно высоко, мне было все равно. “Они компенсируют самые маленькие пакеты”.

Улыбка скользнула по лицу Джоша, достаточно злобная, чтобы внести семя трепета.

“О, Красный. Ты скоро узнаешь, насколько это неправда, — тихо сказал он.

Он двигался так быстро, что у меня не было возможности сделать еще один вдох, прежде чем он дернул меня к себе и прижался своим ртом к моему.

И мой мир, каким я его знал, разлетелся на миллион осколков.

18

Джулс

Шок приклеил мои ноги к полу. Я подозревал, что это произойдет, что я подтолкну Джоша к его переломному моменту. В конце концов, я подтолкнул его к этому.

Но теперь, когда это происходило, я не мог сформулировать ответ. Ни слов, ни движения, только полное неверие и темный, тревожный жар, который мчался по моим венам, как лесной пожар.

Тепло из прошлого превратилось в полномасштабный вулкан, капая лавой, пока каждое нервное окончание не запылало от ощущения. Мое сердце грохотало с силой тысячи скачущих лошадей, и стук распространялся, пока не запульсировал в каждой части меня — моей голове, моем горле, внезапно, мучительно чувствительном месте между ног.

Джош обвил рукой мою шею сзади, держа меня в плену, пока он грабил мой рот.

Он целовал так, как мы сражались. Тяжело. Грубо. Взрывной.

Я ненавидел, как сильно я любил это.

Я восстановила контроль над своими конечностями и подняла руки, чтобы оттолкнуть его, но, к моему удивлению, вместо этого сжала его рубашку. Я собрала пригоршни белого хлопка и потянула его ближе, пока мы не прижались так сильно друг к другу, что я не была уверена, где я закончилась, и он начал.

Тихий стон вырвался, когда Джош сдвинул бедра достаточно, чтобы его твердость потерлась о мое ядро.

“Не можешь насытиться мной, не так ли?” Его насмешливый шепот призрачно скользнул по моим губам, его мягкость резко контрастировала с силой, с которой он потянул меня за волосы.

Слезы навернулись мне на глаза от вспышки боли. Пульсация в нижней части живота усилилась. “Пошел ты”, - прошипела я.

"Я уже знаю, чего ты хочешь, Рэд". Он сомкнул зубы вокруг моей нижней губы и потянул достаточно сильно, чтобы вызвать еще одну двойную дрожь боли и удовольствия, прокатившуюся по моему телу. “Не нужно умолять об этом”.

Низкий рык поднялся в моем горле. Я, наконец, оттолкнула его от себя, мое сердце бешено колотилось, а губы и киска пульсировали в равной степени. “Я никогда не буду просить тебя ни о чем”.

Джош вытер рот тыльной стороной ладони, движение было настолько медленным и преднамеренным, что стало более сексуальным, чем должно было быть. Румянец возбуждения окрасил его высокие скулы, и интенсивность его взгляда, когда он скользнул по моему лицу туда, где мое пальто распахнулось, обожгла мою плоть.

“Не будь слишком уверен в этом”. Угли в его глазах разгорелись ярче. “Давай заключим еще одну ставку, Рэд. Держу пари, если бы я наклонил тебя и задрал твою маленькую юбку, я бы обнаружил, что ты мокрая для меня. И я уверен, что мог бы заставить тебя умолять о моем члене, чтобы я заставил тебя кончить так сильно, что ты увидишь гребаные звезды еще до того, как закончится ночь”.

Мои зубы сжались от раздражения. Я ненавидел его эго, его высокомерную ухмылку, его все. И все же я была такой мокрой, что чувствовала, как с меня капают образы, которые вызывали его грязные слова.

"Хорошая попытка, Джоши, но я не клюну на приманку”.

Это был выход труса, но я был в одном касании от детонации, и я отказался дать Джошу удовлетворение от того, чтобы нажать кнопку.

“Не думал, что ты это сделаешь, — усмехнулся он. “Боишься, Джулс?

“Не можешь понять намек, Джош?”

Мы смотрели друг на друга, наш гнев был осязаем в холодном ночном воздухе, прежде чем пропасть между нами исчезла, и наши рты снова столкнулись друг с другом. Сильнее, отчаяннее, чем в первый раз, наши языки боролись за доминирование, в то время как наши руки бродили по каждому дюйму кожи.

Джош толкнул меня в полуоткрытую дверь и пинком закрыл ее за нами, не прерывая поцелуя.

Наши пальцы летали над нашей одеждой в безумной спешке, чтобы снять их.

Мое пальто. Его рубашка. Моя юбка. Его штаны. Они все упали на пол в гостиной, пока мы не оказались голыми, наша кожа нагревалась от жужжания электричества, пронизывающего мою кровь и воздух.

“Встань на четвереньки”.

Моя кожа покрылась мурашками от грубой команды Джоша, но вместо того, чтобы подчиниться, я с вызовом подняла подбородок. “Сделай меня”.

Едва слова слетели с моих губ, как он в два шага сократил расстояние между нами и развернул меня. Он ударил меня коленом в спину, заставляя меня упасть на землю. Я боролся вполсилы, но я не мог сравниться с силой Джоша.

Одна рука сжала мои запястья за спиной стальной хваткой, а другая скользнула между ног и потерла мой набухший клитор.

Толчок удовольствия вырвал наполовину вздох, наполовину стон из моего горла.

— Что ты там говорил? — Джош издевался. Он толкнул палец внутрь меня, держа большой палец на моем клиторе. Я была настолько мокрой, что не чувствовала трения, даже когда он был костяшками пальцев глубоко во мне. — Как я и предполагал. Ты чертовски мокрый”.

Мои руки сжались в кулаки. Я уже задыхался, настолько возбужденный, что едва мог думать прямо, и мы едва начали.

“Проси об этом, Рыжий”. Он согнул палец и ударил по моему самому чувствительному месту, вызвав еще один стон, прежде чем медленно вытащил его и засунул обратно. Его дыхание участилось. “Умоляй меня трахнуть тебя. Чтобы заставить тебя кончить на мой член, как ты так отчаянно жаждешь”.

“Ты хочешь”. Мои ногти впились в ладони. “Мой вибратор делает работу лучше, чем вы. На самой низкой скорости”.

Джош тихо рассмеялся. “Вы должны усложнять ситуацию". Он отпустил мои запястья и сжал мои волосы, дергая мою голову назад, пока его рот не завис возле моего уха. “Но я люблю хороший бой”.

Мой ответ умер у меня на языке, когда он засунул в меня еще один палец. Вдыхай, выдыхай, вдыхай, выдыхай, быстрее и быстрее, пока предательские покалывания надвигающегося оргазма не собрались у основания моего позвоночника. Он протянул руку и ущипнул меня за сосок, и дрожь во всем теле прокатилась по мне, как только…

Он отдернул руки.

Нет!

Мое тело упало вперед на четвереньки без его поддержки, и я издала небольшой крик разочарования из-за разрушенного оргазма. Я повернула голову, чтобы посмотреть на него. "Ты гребаный ублюдок".

Моим единственным утешением было то, что я был не единственным, кто страдал. Грудь Джоша вздымалась от глубоких, рваных вдохов, а его член торчал прямо вверх, так сильно, что это выглядело болезненно. Лезвие лунного света пробивалось сквозь окна и отбрасывало резкие тени на его лицо, подчеркивая каменную линию челюсти и блеск похоти в глазах.

“Ты знаешь, что делать, если хочешь кончить”. Его рот изогнулся, когда он раздвинул мои ноги еще шире. “Посмотри на себя. Ты в полном беспорядке”.

Мне не нужно было видеть себя, чтобы понять, что он прав. Влажность скользила по моим бедрам, и каждое прикосновение воздуха к моей голой киске вызывало еще одну нуждающуюся дрожь.

Тем не менее, я цеплялся за достаточно моего рационального мозга, чтобы повернуть ситуацию обратно на него.

Двое могли играть в его интеллектуальные игры.

“Боишься, что не сможешь выполнить свое обещание, Чэнь? Я мурлыкнула. “Что случилось с гребаным отношением ко мне? Вы говорите большую игру, но похоже, что вам не хватает продолжения”. Я бросила острый взгляд на его возбуждение.

Несмотря на мою насмешку, мое ядро сжалось при виде передо мной.

Тело Джоша могло бы послужить формой для статуи греческого бога. Широкие плечи, идеально вырезанный пресс, скульптурные руки… и длинный толстый член, который выглядел так, будто мог разрушить меня без особых усилий.

Черт. У меня пересохло во рту.

Он наклонился вперед и, не отрывая от меня взгляда, медленно обхватил одной рукой мое горло. Он сжал достаточно сильно, чтобы прервать мое дыхание на несколько ударов, прежде чем ослабил хватку. Я набрала полные легкие воздуха, голова кружилась от кратковременного недостатка кислорода.

"На днях", — сказал он. “Этот твой рот доставит тебе неприятности”.

У меня не было возможности ответить, прежде чем он врезался в меня сзади злобным ударом. Крик вырвался из моего горла от болезненного растяжения его размера и грубости, с которой он трахал меня. Слезы навернулись мне на глаза, но мой крик в конце концов превратился в череду бессмысленных всхлипываний и визгов, когда он врезался в меня.

"Что это было?" Дыхание Джоша коснулось моей щеки. “Тебе всегда есть что сказать. Где твои слова сейчас, хм?”

“Иди к черту”, - выдохнула я. Это было единственное предложение, которое я смогла произнести, прежде чем очередной резкий толчок нарушил мои мысли.

Его темный смешок отразился через меня. “Ты мой личный ад, Рэд. — Он еще раз резко дернул меня за волосы. “И, Боже, помоги мне, я не хочу уходить”.

Прежде чем я смогла распутать смысл его слов, он перевернул меня так, что я оказалась на спине. Он держал руку на моем горле, прижимая меня к земле, пока он подпирал мою ногу на своем плече. Под этим углом он ударил пятна, о которых я даже не знал.

Мои ногти впились в его кожу, отчасти инстинктивно, а отчасти в качестве расплаты за его проделки. Удовлетворение расцвело на моих губах от его болезненного шипения, когда я провела ими по его спине. В отместку он трахал меня еще сильнее, пока наши стоны и яростные удары наших тел друг о друга не стали единственными звуками в темном пространстве.

Я намеренно сжималась вокруг него, пока Джош не издал низкое шипение. На его лбу выступили капельки пота; напряжение выровняло его лицо и превратило его в гранит.

"Похоже, я не единственный, кому нужно прийти", — насмехался я.

Я снова сжалась, и его шипение превратилось в проклятие.

“Я собирался быть с тобой помягче. Но теперь…” Он сильнее прижимался к моему горлу, пока перед глазами не заплясали слабые пятна, а жар не разгорелся сильнее в моем теле. “Нам придется сделать это трудным путем”.

Его следующий удар был настолько яростным, что у меня перехватило дыхание.

В том, что мы делали, не было ничего сладкого или чувственного. Речь шла не об эмоциональной связи. Дело было даже не в физическом влечении, какой бы мокрой я ни была или как сильно он меня разрушил.

Нет, мы трахались, как будто это был наш катарсис, очищение от всего темного и уродливого, что гноилось годами. Было определенное освобождение в том, чтобы не трахаться с тем, что другой человек думает о вас. Мы могли быть худшими, самыми неукротимыми версиями самих себя, и в мире, где каждый пытался уместить все в аккуратные маленькие коробки, это было так же волнующе, как и больно.

Но как бы хорошо это ни было, мой оргазм оставался вне досягаемости. Каждый раз, когда я задевал его, Джош замедлялся, затягивая наш сеанс яростной, изысканной пытки.

“Попроси меня, Рыжая. Джош протянул руку между нами и погладил мой клитор, посылая еще один резкий всплеск удовольствия через мое тело. “Скажи мне, сколько тебе нужно, чтобы прийти”. Он скреб зубами мою шею и сильно сосал. “Как сильно ты нуждаешься во мне, чтобы заставить тебя кончить”.

Обычно я бы пошутил о проблемах с самооценкой, но я был слишком ушел, чтобы думать ясно.

“Нет”. Мой отказ прозвучал слабо для моих собственных ушей. Я был слишком отчаянным для облегчения. Это был только вопрос времени, прежде чем я сдался, но я уверен, что смогу бороться, прежде чем я это сделаю.

“Нет?” Джош ослабил свои толчки, и еще один крик разочарования вырвался у меня из горла.

Чертов садистский мудак.

“Я ненавижу тебя”, - простонала я. Я покрутил бедрами, ища трения, в которых я нуждался, но безрезультатно.

“Я рассчитываю на это”. Его глаза сверкнули на меня. “Используй свои слова, Рэд, или мы будем здесь всю ночь”.

Не говори этого.

Он снова скользнул в меня с мучительной медлительностью.

Я не могла сдержать свои жалкие всхлипы, когда он играл со мной, снова и снова подгоняя меня, пока я не сошла с ума.

Не говори этого, не говори этого, не говори…

"Пожалуйста". Я выдавила это слово.

“Пожалуйста, что?”

"Пожалуйста, позволь мне кончить". Слова превратились в стон, когда Джош увеличил скорость.

"Ты можешь сделать лучше". На его коже блестел пот, а на шее напряглись мышцы. Сдерживание мучило его так же сильно, как и меня, но я не мог получить от этого особого удовлетворения, когда был на грани безумия.

Электрический шип ощущения пронзил меня, когда он попал в это место.

“Джош, пожалуйста”, - рыдала я, больше не заботясь. “Я не могу… мне нужно… пожалуйста…”

Я произнес его имя, должно быть, что-то щелкнуло внутри него, потому что он, наконец, перестал дразнить и снова начал трахать меня с полной силой.

— Ты так чертовски хорошо себя чувствуешь”, прорычал он. “Тебе нравится, как мой член разрушает эту тугую маленькую киску, не так ли?”

— Да… — выдохнула я. “Да, Боже, пожалуйста. Я собираюсь… Я…О Боже, о черт!”

Я закричала, когда раскаленное добела удовольствие пронзило меня. Каждая мысль и воспоминание сгорели, оставив после себя только ошеломляющее удовольствие.

Джош продолжал трахать меня, и еще один оргазм преследовал первый, а затем другой. Они катались все дальше и дальше, выжимая меня, пока я не превратился в бескостную кучу на полу.

После моего третьего или четвертого оргазма Джош наконец кончил, и мы лежали, тяжело дыша во внезапной тишине, прежде чем он оттолкнулся от меня и бросил свой презерватив в ближайшую мусорную корзину. Я даже не заметила, как он его надел.

Питаемый похотью туман рассеялся в моем мозгу. Я всегда следил за тем, чтобы парень использовал защиту, хотя я был на контроле над рождаемостью. Слава Богу, Джош был, но тот факт, что я даже не подумал спросить…

Бля.

Я молча наблюдала, как он одевается, важность того, что мы сделали, поразила меня.

У меня был секс с Джошем Ченом, братом моего лучшего друга и одним из людей, которых я презирал больше всего.

И не только секс. Злой, скручивающий пальцы, плавящий мозг секс. Секс, где я умолял о большем и кончил так сильно, что все еще чувствовал последствия.

Боже мой. Мой желудок дернулся. Что я сделал?

19

Джош

Было по крайней мере дюжина разных видов секса.

Были сладкие, чувственные занятия любовью. Грубый, жесткий трах. Были случайные быстрые свидания и эмоциональные интерлюдии, а между ними — все оттенки близости. После двадцати девяти лет на земле я думал, что испытал все возможные виды секса.

До Джулс.

Я даже не знал, как назвать то, что мы сделали. Секс казался слишком мягким и общим описанием. Это было что-то более грубое, более примитивное. Что-то, что глубоко проникло в гнездо шипов, спрятанных в ямах моего сознания, и вытащило их на всеобщее обозрение. Каждая тень и зазубренный кусочек меня обнажены.

Джулс открыл более темную версию меня, чем я думал, что способен, и теперь, когда она вышла, я не был уверен, что смогу когда-нибудь вернуть ее обратно.

Это должно было быть ужасно, но это было освобождающе. Величайший кайф, который я когда-либо испытывал.

Больше, чем бейсджампинг. Больше, чем печально известная дорога смерти Боливии на горных велосипедах. И в миллион раз больше, чем любая ночь, которую я провел с любой женщиной в прошлом.

Мы с Жюлем не сказали друг другу ни слова, прежде чем я ушел той ночью, но несколько дней спустя моя потребность в другом ударе поглотила меня.

"Земля Джошу". Ава щелкнула пальцами перед моим лицом. “Ты там? Или ты уже в Новой Зеландии?” — поддразнила она.

Я заставил себя вернуться в настоящее. Это был один из редких дней, когда мы оба были свободны, поэтому мы запланировали кетчуп за обедом.

"Да". Я потягивал воду, желая, чтобы это было что-нибудь покрепче. Было ли слишком рано начинать пить? Это было где-то в пять часов, верно? “Хотел бы я быть в Новой Зеландии. Я, блядь, не могу дождаться”.

T-минус семь недель до моей поездки. Я был в восторге, но не мог вызвать желание поговорить об этом. Я был слишком отвлечен мыслями о Джулс.

Возможно, я был прав, когда назвал ее суккубом. Это было единственное объяснение, которое я мог придумать для того, как она проникала в каждую секунду моего бодрствования и сна.

“Это будет весело”. Ава оторвала кусочек своего хлеба и сунула его в рот. “Только не забудь вернуть мне сувенир ”Властелин колец", или я никогда тебя не прощу".

"Тебе даже не нравится "Властелин колец". Ты заснул на середине первого фильма".

“Да, но вы не можете поехать в Новую Зеландию, не привезя оттуда сувенир LOTR. Это бесчеловечно”.

“Бесчеловечно. Я не думаю, что это слово означает то, что вы думаете", — сказал я, цитируя один из наших любимых фильмов.

Принцесса-невеста была одним из моих любимых фильмов. Мне не было стыдно признаться в этом. Это была гребаная классика.

Ава поморщилась. "Неважно. Кстати, где ты был в среду вечером? Ты не ответил ни на одно из своих сообщений”.

Дерьмо. Я ответила на ее сообщения на следующее утро, но надеялась, что она не спросит, почему я была МИА, поскольку у нас были предварительные планы посмотреть последний фильм Marvel вместе.

“Прости. Произошло кое-что, о чем мне нужно было позаботиться прямо сейчас”.

Что бы сказала Ава, если бы узнала, что я спал с ее лучшей подругой? Держу пари, ничего хорошего. Она яростно защищала своих друзей, и она знала, что Джулс и я смешались так же хорошо, как масло и вода.

За исключением в постели, видимо.

“И награда за самый расплывчатый ответ достается…” телефон Авы зазвонил, и она поморщилась. “Стреляй. Я должен идти. Я встречаюсь с Алексом для шоу в галерее Ренвик, но это было здорово наверстать упущенное. Она встала и быстро обняла меня. “Отдохни, ладно? Ты выглядишь измученным”.

“Что? Нет, я не знаю”. Я посмотрел на свое отражение в зеркальном стекле и расслабился. Никакой бледной кожи, никаких фиолетовых пятен или мешков под глазами. Я выглядела идеально.

“Заставил тебя посмотреть”. Ава усмехнулась моему хмурому взгляду. “Ты такой тщеславный”.

"Это песня Карли Саймон, а не точное описание меня". То, что я заботилась о своей внешности, не делало меня тщеславной. Мир торговал внешностью, поэтому для меня имело смысл выглядеть так хорошо, как я мог. “Я думал, тебе нужно было уйти”, - добавила я многозначительно.

Я любил Аву, но, как и все младшие сестры, она могла быть большой занозой в моей заднице.

Неудивительно, что она и Джулс были друзьями.

“Хорошо, я могу намекнуть. Но я серьезно, — бросила она через плечо, выходя. — Отдохни немного. Вы не можете работать на кофе вечно”.

“Я могу попробовать!” Я крикнул ей вслед, заработав странный взгляд от соседних посетителей.

Ава всегда беспокоилась о моем графике сна, но я был медицинским резидентом. Единственный регулярный график сна, который у меня был, был несуществующим.

Я закрыл свой чек и ушел вскоре после того, как это сделала моя сестра. У нас был отличный обед, но я хотел бы поговорить не только о нашей работе и планах на выходные. Раньше мы были звуковыми досками друг друга, но теперь у нее был Алекс, и у меня была куча дерьма, о которых я не мог ей рассказать. А именно, что случилось с Жюлем и письмами Майкла, из которых я получил еще одно вчера.

Два года, и я не могла заставить себя вычеркнуть его из своей жизни. Я никогда не навещал его в тюрьме, но я держал его переписку в качестве доверенного лица для… черт, я не знал. Но с каждым днем мое любопытство усиливалось. Это был только вопрос времени, когда я открою одно из его писем, и я ненавидел себя в будущем за это. Это было похоже на предательство.

Майкл пытался убить мою сестру и подставил мою мать, и я все еще держался за остатки человека, которым он был. Тот, кто научил меня ездить на велосипеде и привел меня на мой первый баскетбольный матч, когда мне было семь. Не преступник, а мой отец.

Я проглотила горький комок в горле, когда вошла на станцию метро как раз вовремя, чтобы сесть на следующий поезд до Хейзелбурга. Я отогнала мысли о Майкле в сторону, решив вместо этого сосредоточиться на своих планах на оставшуюся часть дня. Я накручивал себя каждый раз, когда думал о своем отце, и я не тратил драгоценный выходной, мучаясь из-за него.

Я беспокойно постукивала пальцами по бедру. Было слишком поздно отправляться в поход. Может быть, я мог бы позвонить старым друзьям по колледжу, узнать, свободны ли они, чтобы потусоваться той ночью.

Или ты можешь снова увидеть Жюля.

Мои зубы сжались. Господи, что со мной не так? Это был пиздец. Отличный, но, тем не менее, ебать. Я не должен быть таким одержимым этим после одной ночи вместе.

Я достал телефон и вытащил путеводитель по Новой Зеландии, решив стереть из памяти некую рыжую.

Это не сработало.

Каждый раз, когда я видел водопад, я представлял, как трахаю Жюля под ним.

Каждый раз, когда я видел ресторан, я представлял, как мы едим там вместе, как чертова пара.

Каждый раз, когда я видел поход, я представлял… ну, вы поняли идею.

“Черт”. Я сходил с ума.

Женщина, сидевшая рядом со мной со своей маленькой дочерью, пристально посмотрела на меня, прежде чем переместить их обоих дальше по поезду.

Обычно я бы извинился, но я был слишком раздражен, чтобы изобразить нечто большее, чем извиняющуюся гримасу.

Был только один способ выбросить Джулса из головы. Мне это не нравилось, но это было единственное решение, которое у меня было.

Когда я приехала в Хейзелбург, я направилась прямо к дому Джулса. Было ли то, что я собирался сделать, плохой идеей? Наверное. Но я бы предпочел, чтобы она жила без арендной платы в моей голове, Бог знает, как долго.

Я постучал в дверь. Через минуту она открылась, обнажив темные кудри и удивленные зеленые глаза.

“Привет, Джош”, сказала Стелла. — Что ты здесь делаешь?

Дерьмо. Я забыла о соседе Жюля по комнате. Как и все остальные, Стелла думала, что мы с Жюлем ненавидим друг друга — что мы и сделали, — поэтому было бы странно, если бы я сказал, что пришел к Жюлю. Если не…

“Мне нужно поговорить с Жюлем о деле в клинике”, солгала я. “Это срочно. Она здесь?”

Если Стелла и подозревала, что я лгу, она этого не показала. С другой стороны, она была одним из самых доверчивых людей, которых я знал, так что, вероятно, ей не приходило в голову, что я говорю неправду.

“Да. Заходи”. Она открыла дверь шире и жестом пригласила меня внутрь. "Джулс наверху, в своей комнате".

“Спасибо”. Я поднималась по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, пока не добралась до комнаты Джулс.

Я постучал костяшками пальцев в дверь и подождал ее “Войдите!”, Прежде чем я вошел внутрь и закрыл за собой дверь.

Джулс сидела за своим столом, выглядя более одетой, чем я когда-либо видел ее. Спортивные штаны, футболка большого размера, без макияжа, волосы собраны в пучок. Хотя я оценил скудный наряд так же, как и любой другой парень, мне вроде как понравилась эта ее версия. Это было более аутентично. Более человечно.

Шок отразился на ее лице при моем появлении, прежде чем она вернулась к своему компьютеру и возобновила печатать.

“Что ты здесь делаешь?” — спросила она небрежно, как будто следы ее ногтей не были выгравированы на моей спине, когда я выебал ей мозги несколько дней назад.

Я подавила свое раздражение и прислонилась к комоду, сложив руки на груди.

Мне нужно было работать, планировать поездки и спать, чтобы наверстать упущенное. Но прошло четыре дня, одиннадцать часов и тридцать две минуты с тех пор, как мы занимались сексом, и все они были поглощены воспоминаниями о корице, жаре и шелковистом скольжении ее кожи под моими руками.

Я не знала, какое заклинание вуду Джулс наложил на меня, но мне нужно было избавиться от него. Если одной ночи было недостаточно, то я бы предавался столько ночей, сколько необходимо, чтобы избавиться от моей тревожной одержимости ею.

— У меня к тебе предложение”, сказал я.

“Нет”. Она не отрывалась от экрана.

“Я предлагаю заключить взаимовыгодное соглашение, — продолжил я, игнорируя ее категорический отказ. “Как бы мне ни было больно признавать, ты не был ужасен в постели, и я знаю, что я не ужасен в постели. Мы оба слишком заняты, чтобы встречаться или иметь дело со сценой онлайн-знакомств. Поэтому мы должны заключить соглашение о друзьях с льготами. Минус часть друзей".

Это было гениально, если я сам так сказал. Физическая химия была там, и ни одному из нас не приходилось беспокоиться о других заразительных чувствах. Мы могли бы просто трахаться, пока нам это не надоест.

Честно говоря, Mensa должен предложить мне членство в таком блестящем плане.

“Джош”. Джулс закрыла свой ноутбук и повернулась ко мне лицом. “Я бы предпочел гореть в огненных глубинах ада, чем снова спать с тобой”.

Я ухмыльнулся. “Мы не будем много спать, Рэд. Или ты забыл?”

Я заметил момент, когда она вспомнила нашу совместную ночь.

Ее зрачки расширились, грудь поднялась и опустилась быстрее, а щеки покраснели самым слабым оттенком розового. Обычный человек не заметил бы таких незначительных изменений, но я не был средним. Я замечал в ней все, хотел я этого или нет.

Самодовольство расцвело на моих губах.

— Мы не будем делать ничего, кроме как терпеть присутствие друг друга ради Авы”, сказала она сквозь стиснутые зубы. — Тебе повезло, что я не откусил тебе член.

“Но тогда ты не смог бы так усердно обходить это. Несколько раз”, сказала я вкрадчиво. "Это было бы чертовски обидно. Твои крики такие сладкие”.

Я улыбнулся ее рычанию.

“Ты логичный человек. Подумай об этом”, - рассуждал я. “У нас обоих есть потребности, и это идеальный способ удовлетворить эти потребности без головной боли, связанной с поиском кого-то, с кем можно переспать. Меньше Тоддов, больше оргазмов. Это беспроигрышная ситуация”.

Джулс молчал. Она думала об этом.

Я набросился на открытие и пошел на убийство. — Но если ты боишься, что влюбишься в меня в процессе, я не виню тебя. Я небрежно пожала плечами. “Я довольно неотразим”.

Моя улыбка расширилась, когда ее глаза сверкнули. Проблемы были такой же ее слабостью, как и моей.

“Даже в самых смелых мечтах". Джулс откинулась на спинку стула. “Помните последнюю игру, в которую мы играли? Я выиграл, ты проиграл”.

“У меня нет снов о тебе, Рэд. Только кошмары”.

“Мог бы обмануть меня, учитывая, как сильно ты кончил прошлой ночью”. Джулс выпустила волосы из пучка и позволила им каскадом рассыпаться по плечам. Движение растянуло ее рубашку на груди, и мои глаза невольно опустились туда, где ее соски торчали сквозь тонкий материал твердыми, галечными точками.

Когда я снова подняла их, мои джинсы натянулись, а на лице Джулса появилась самодовольная улыбка. “Если мы собираемся сделать это, нам нужно установить некоторые основные правила”.

Бинго. Миссия выполнена.

Я смаковал триумф в течение минуты, прежде чем я наклонил голову. “Согласен. Дамы в первую очередь”.

Я извлек урок из нашего пари в "Черном лисе". Всегда устанавливайте правила.

“Это чисто физическое соглашение”, сказал Джулс. — Мы не претендуем на время друг друга вне секса, так что не спрашивай меня, где я и что делаю, когда мы не вместе.

“Хорошо”. У меня не было планов делать ни то, ни другое. “Мы держим это между нами. Не говори никому — ни своим друзьям, ни людям в клинике, и особенно Аве.

— Конечно, я никому не скажу. Джулс сморщила нос. — Я не хочу, чтобы люди знали, что я связан с тобой.

“Тебе может так повезти”.

Мы быстро пробежались по остальным нашим правилам.

“Всегда предохраняйся”.

“Не ночевать”.

“Не ревнуй, если другой человек идет на свидание с кем-то другим”.

Со мной все в порядке. Эксклюзивная ситуация "друзья, но не друзья с выгодой" была слишком близка к реальным отношениям для комфорта.

"Если вы хотите разорвать соглашение, будьте откровенны. Никаких призраков или хождения вокруг да около. Это чертовски незрело”.

“Не влюбляйся".

Я усмехнулся. "Ред, ты влюбишься в меня раньше, чем я в тебя влюблюсь". Сама идея была абсурдной.

Джулс была самой трудной женщиной, с которой я когда-либо сталкивался. Боже, помоги тому бедному ублюдку, который в конечном итоге влюбился в нее.

“Как будто”. Она фыркнула. “Ты слишком высокого мнения о своем члене, Чен. Он выполняет свою работу, но это не волшебный жезл”.

“Последнее правило. Никогда больше не называй мой член стержнем”.

Некоторые сленги должны быть запрещены в английском языке.

"Как скажешь, Джоши Макрод". Джулс одарил его обманчиво милой улыбкой. “Мы договорились?”

“Сделка”. Я схватил ее протянутую руку и сжал. Она сжала назад в два раза сильнее. Это напомнило мне, когда мы пожали наше перемирие в клинике. В последнее время мы заключали очень много сделок по какой-то причине. “Только ебля, никаких чувств”.

Я ни секунды не сомневался, что смогу выполнить свою часть сделки. Большинство людей ловили чувства в этих типах договоренностей, поэтому они никогда не длились долго.

Но если я и была в чем-то уверена, так это в том, что никогда, никогда не влюблюсь в Жюля Эмброуза.

20

Джулс

Хрестоматийное определение безумия заключалось в том, чтобы делать одно и то же снова и снова и ожидать разных результатов.

Моим определением безумия было вступление в сексуальное соглашение с Джошем Ченом.

Я винила свои гормоны и юридическую школу. Если бы я не была так занята, мне не пришлось бы прибегать к постели с врагом. Буквально.

У нас не было секса с момента нашего соглашения на прошлой неделе, но рано или поздно это произойдет. Я уже начал нервничать, думая об этом. Мои вибраторы были прекрасны, когда они были всем, что у меня было, но теперь, когда регулярный и, как бы мне ни было неприятно это признавать, отличный секс был вариантом, мое тело кричало на меня, чтобы компенсировать годы оргазмов, потерянных во время юридической школы.

Я пытался игнорировать постоянный гул под моей кожей, когда Алекс, Ава, Стелла и я вошли в Hyacinth, новый горячий клуб 14го Улица.

Я бы не стал думать о нем сегодня вечером, не рядом с Авой. Это было просто неправильно.

Кроме того, я был параноиком, что она развила мутантные способности чтения мыслей и могла сказать, когда я думал о ее брате.

Я украдкой взглянула на нее, но она была слишком занята разговором с Алексом, чтобы заметить мое виноватое выражение лица.

“Это место безумно”. Стелла наклонила голову, чтобы рассмотреть гигантскую люстру с водопадом, висящую над нами. Нити кристаллов капали на три яруса и отражали огни, вспыхивающие в клубе. Музыка пульсировала в комнате и отражалась в моих костях, добавляя к заразительной энергии, поднимающейся вверх по моему позвоночнику.

Я скучал по этому, чувству быть живым и в мире, а не взаперти в библиотеке. Ава и Стелла любили проводить время в одиночестве, но я процветал на энергии толпы. Это дало мне больше кайфа, чем любой кофеин или адреналин.

“Только лучшее, чтобы отпраздновать наш новый дом”. Я ударился бедром о ее бедро. “Вы можете в это поверить? Я думал, у Пэм будет сердечный приступ”.

После нескольких недель ожидания мы со Стеллой наконец переехали в "Мираж". Тем утром мы забрали ключи у раздраженной Пэм и провели остаток дня, распаковывая вещи с помощью наших друзей. Итак, мы праздновали заслуженную ночь выпивки и танцев в самом модном новом клубе города.

Стелла покачала головой. “Только ты мог бы так радоваться этому”.

“Ничего не могу с этим поделать. Она делает это так просто”. Я озорно улыбнулась. “Я обещаю, что мы будем лучшими арендаторами”.

"Джей, клянусь Богом, если из-за тебя нас вышвырнут из здания…"

“Я не буду. Больше верь в меня. Но если при виде нас у нее повышается кровяное давление…” Я пожал плечами. “Это не наша вина”.

Стелла вздохнула и снова покачала головой.

Ава коснулась моей руки. “Мы с Алексом собираемся занять столик. Вы, ребята, идете?” Столики были только в огороженной VIP-зоне, но я не был удивлен, что Алекс смог найти нам доступ.

Я была удивлена, что он помог нам распаковать вещи, хотя это была стопроцентная заслуга Авы. Он весь день выглядел таким же сварливым, как и сейчас.

“Позже. Сначала я осматриваю этаж. Я ценил хорошую VIP-зону так же, как и все остальные, но я не изолировал себя в свою первую ночь за несколько месяцев. “Ты иди вперед. Я встречусь с вами, ребята, через некоторое время". Я похлопал Алекса по плечу. “Улыбка. Это не незаконно”.

Его каменное выражение не сдвинулось с места.

О, хорошо. Я пытался.

Пока Алекс, Ава и Стелла пробирались в VIP-зону, я протолкался к бару. Позже я сделаю круг по танцполу, посмотрю, не происходит ли что-нибудь интересное, а затем присоединюсь к ним.

Я был тем, кто предложил нам пойти в клуб сегодня вечером, хотя мы все устали от распаковки, поэтому я не винил их, если они хотели расслабиться. Честно говоря, мы должны были остаться, но это была моя последняя полусвободная ночь перед выпуском. Мне нужно было что-то сделать, прежде чем bar prep захватил мою жизнь, и наша новая квартира была таким же хорошим предлогом для празднования, как и любой другой.

Я сделал заказ на виски кислый и сканировал клуб, пока я ждал. Золотые наброски гиацинтов змеились по черным стенам, в то время как свежие букеты настоящих цветов усеивали модульные столы, разбросанные по всей комнате. Зеленоволосый диджей выкачивал ремиксы со своей платформы с видом на танцпол, а серверы в скудной черной униформе распространялись с подносами снимков. Это было на несколько лиг выше того, что могли предложить другие ночные клубы Округа Колумбия, и я мог понять, почему Гиацинт был таким популярным…

Мой телефон гудел с новым текстом.

Раздражение и предвкушение закружились в моей груди, когда я увидел, кто это был.

Джош: "Сегодня, в полночь".

Мы договорились держать наши сообщения короткими, по существу, и достаточно расплывчатыми, чтобы, если кто-нибудь их увидит, мы могли бы объяснить их творческим оправданием. Его текст соответствовал всем трем критериям, но все же.

Что случилось с добрым старомодным "эй, как ты" первый?

Я: "Не могу. Я занят".

Джош: "Слишком занят для оргазма?"

Я: "Ваше хрупкое эго не может принять отсрочку? Если это так, это не сработает…"

На этот раз Джош проигнорировал приманку.

Джош: "Завтра, 10 вечера. Мое место".

Джош: "PS Ты заплатишь за хрупкое эго комментарий…"

У меня перехватило дыхание, и я уже набирала ответ, когда услышала свое имя, громкое и ясное, сквозь грохочущую музыку.

— Джулс.

Я замерла, лед струился по моим венам при звуке этого голоса.

Это не мог быть он. Я был в Вашингтоне, как он мог найти меня в этом клубе в эту ночь?

Мой разум играл со мной. Это должно было быть.

Но когда я поднял голову, мои глаза подтвердили то, что мой мозг отчаянно хотел отрицать.

Светло-каштановые волосы. Голубые глаза. Расщелина подбородка.

Нет. Паника сдавила мне горло, лишив дара речи.

— Эй, Джей, — Макс улыбнулся, вид скорее угрожающий, чем обнадеживающий. “Давно не виделись”.

21

Джулс

“Что… ты…” Моя способность формировать связное предложение умерла недостойной смертью, когда я уставилась на своего бывшего парня.

Он был здесь. В Вашингтоне, стоя менее чем в двух футах от него и с тревожно спокойным выражением лица.

“Сюрприз”. Он засунул руки в карманы и покачнулся на пятках. Его брюки были более выцветшими, чем ему обычно нравилось, а рубашка более мятой. Его лицо утратило полноту молодости и приобрело изможденную форму.

Кроме этого, он был тем же Максом.

Красивый, обаятельный, чертовски манипулирующий.

Некоторые люди были способны измениться, но Макс был таким же твердым, как бетон. Если он был здесь, значит, ему что-то было нужно от меня, и он не уйдет, пока не получит это.

"Джулс Миллер, потерял дар речи. Никогда не думал, что доживу до этого дня”. Его смешок вызвал у меня в голове дюжину тревожных звоночков. “Или я должен сказать, Джулс Эмброуз? Хорошая смена имени, хотя я удивлен, что ты не изменил его полностью”.

Мои мышцы напряглись.

“Это была законная смена имени”. Я изменил его после того, как переехал в Мэриленд, и учитывая, что мне было всего восемнадцать в то время без ипотеки, кредитных карт и долгов, мне не потребовалось много времени, чтобы стереть Джулс Миллер и заменить ее Джулс Эмброуз.

Возможно, мне тоже следовало сменить имя, но мне нравилось имя Джулс, и я не мог заставить себя полностью избавиться от своей старой личности.

“Одна из немногих законных вещей, которые ты сделал, — пошутил Макс, но в его словах не было юмора.

Энергия клуба, такая волнующая несколько минут назад, превратилась во что-то более зловещее, как будто это был один диссонирующий удар от взрыва в хаос. Стены звука и тепла тела давили на меня, заманивая в невидимую клетку.

Макс был одним из немногих, кто знал о моем прошлом. Один крошечный толчок, и он мог опрокинуть мой мир, как будто это была башня Дженга.

“Ты должен быть…” И снова я схватился за слова, которые так и не пришли.

“В Огайо?” Улыбка Макса стала жестче. “Да. Нам есть о чем поговорить”. Он оглядел нас, но все были слишком заняты борьбой за внимание бармена, чтобы обращать на нас внимание. Тем не менее, он наклонил голову к темному углу клуба. “Вон там”.

Я последовал за ним в тихий коридор возле черного выхода. Это было всего в нескольких шагах от главного клуба, но было так темно и тихо, что это мог быть другой мир.

Я засунула телефон обратно в сумочку, временно забыв о Джоше, и вытерла ладони о платье.

Если бы я была умной, я бы убежала и никогда не оглядывалась, но Макс уже выследил меня. Бегство только отсрочит неизбежное.

“Мне обидно, что ты не ответила на мои сообщения, — сказал Макс, не теряя приветливого выражения лица. “Учитывая нашу историю, я ожидал по крайней мере ответа.

“Мне нечего тебе сказать. — Я старалась говорить как можно ровнее, несмотря на дрожь в руке. — Как ты вообще меня нашел? Откуда у тебя мой номер?

Он цокнул языком. — Это неправильные вопросы. Спросите меня, почему я до сих пор не связался с вами. Спроси, где я был последние семь лет. Когда я не ответила, его лицо потемнело. — Спроси меня.

У меня в животе поднялось тошнотворное чувство. "Где ты был последние семь лет?"

"Тюрьма, Джулс". Его улыбка не коснулась холодных, плоских равнин его глаз. “Я был в тюрьме за то, что ты сделал. Я вышел всего несколько месяцев назад".

“Это невозможно”. Неверие сжало мое горло. “Мы сбежали”.

“Ты сбежал. Ты сбежал в Мэриленд и создал себе идеальную маленькую жизнь на деньги, которые мы украли”. Тень рычания появилась на губах Макса, прежде чем выражение его лица снова разгладилось. “Ты ушел без предупреждения и оставил меня разбираться с беспорядком, который ты устроил”.

Я сдержала язвительный ответ. Я не хотела провоцировать его, пока не выясню, чего он хочет, но, хотя это было правдой, я сбежала, не оставив ему даже записки, мы вынашивали идею обокрасть Аластера вместе. Макс был тем, кто стал жадным и отклонился от плана.

“Они скоро вернутся”. Я оглядел кабинет моего отчима, мое беспокойство скрутило тугой узел в груди. "Мы должны идти сейчас".

У нас уже было то, за чем мы пришли. Пятьдесят тысяч долларов наличными, которые Аластер хранил в своем “секретном” сейфе. Он думал, что никто об этом не знает, но я взяла за правило исследовать каждый уголок и щель особняка, когда жила здесь. Это включало любые места, где Аластер мог прятать свои секреты. Я даже вычислил его безопасную комбинацию — 0495, месяц и год, когда он основал свою текстильную компанию.

Взломать его сейф не было ракетостроением, и пятьдесят штук не были секретом, но это была чертовски большая сумма денег, даже после того, как мы с Максом разделили ее пополам.

Это было, если бы мы остались вне тюрьмы. Нас еще не поймали после семи месяцев работы в Колумбусе, но задерживаться здесь было просто напрашиваться на неприятности.

“Держись. Я… почти… понял, — проворчал Макс, открывая изготовленный на заказ замок маленькой металлической коробки, прикрепленной к внутренней части сейфа. Он служил вторым слоем безопасности для самого ценного предмета Аластера: старинного бриллиантового ожерелья, которое он выиграл на аукционе несколько лет назад, предложив за него более ста тысяч долларов.

Я уже пожалела, что рассказала Максу об ожерелье. Я должен был знать, что пятидесяти штук ему будет недостаточно. Ему ничего не было достаточно. Он всегда хотел больше денег, больше влияния. Больше, больше, больше, даже если это доставило ему неприятности.

“Оставь это”, - прошипела я. “Мы даже не можем заложить его, не приведя власти прямо к нам. Мы должны…

Яркий луч фар заполнил окна и осветил наши застывшие фигуры. За этим последовал хлопок дверцы машины и глубокий, характерный голос Аластера.

Каждую пятницу они с мамой ходили ужинать в сити, но обычно возвращались домой не раньше десяти. Было только девять тридцать.

“Черт!” Паника подступила к моему горлу. “Оставь это гребаное ожерелье, Макс. Нам нужно идти!”

“Я почти закончил. Этот ребенок заставит нас сидеть годами”. Макс с торжествующей улыбкой снял замок и вытащил бриллианты. “Понял!”

Я не потрудился ответить. Я была уже на полпути к двери, адреналин гнал меня по коридору к черному ходу. Вещевой мешок с деньгами ударялся о мое бедро при каждом шаге.

Тем не менее, я остановился, когда услышал, как открылась входная дверь, в результате чего Макс почти врезался в меня.

“Это был ужасный ресторан, Аластер. Моя мама фыркнула. “Утка была холодной, а вино было ужасным. Нам нужно выбрать лучший вариант на следующей неделе”.

Мои пальцы сжались вокруг ремня сумки при звуке голоса Аделины.

Я не разговаривал с ней с тех пор, как она выгнала меня год назад, сразу после моего семнадцатилетия. Несмотря на то, как ужасно мы расстались, ее знакомые сладкие тона вызвали слезы на моих глазах.

Мой отчим пробормотал что-то, чего я не мог услышать.

Они были близки. Слишком близко. Только стена отделяла фойе от коридора, и нам с Максом пришлось пройти через открытую арку, соединяющую два пространства, чтобы добраться до выхода. Если моя мама или Аластер повернут в коридор вместо того, чтобы идти прямо в гостиную, мы облажаемся.

Моя мама продолжала жаловаться на ресторан, но ее голос постепенно затих.

Они пошли в гостиную.

Вместо облегчения, старая боль переполняла мою грудь. Я была ее единственной дочерью, но она выбрала своего нового мужа вместо меня и никогда не искала меня после того, как она выгнала меня за то, что он сделал.

Аделина никогда не была самой теплой или чуткой матерью, но бессердечность ее действий ранила сильнее, чем я думал. возможно. Какими бы резкими ни были ее слова, в конце дня предполагалось, что мы с ней будем вместе.

Оказалось, это были она и деньги. Или она и ее эго. Это не имело значения. Все, что имело значение, это то, что я не был и никогда не был первым в ее глазах.

“Что ты делаешь?” Макс прошел мимо меня. “Поехали!”

Я встряхнул себя из транса и последовал за ним. Сейчас было не время заниматься жалостью к себе. Это был только вопрос времени, когда Аластер обнаружил, что его деньги и ценные драгоценности пропали, и мы хотели быть давно ушли к тому времени.

Мой желудок перевернулся, когда выход появился в поле зрения. Мы собирались сделать это. Еще несколько шагов…

Крах!

Мои глаза расширились от ужаса, когда Макс в спешке врезался в боковой столик. Фарфоровая ваза, сидящая на ней, упала на пол и разбилась с достаточной силой, чтобы разбудить мертвых.

Он споткнулся и с проклятием приземлился на осколки.

"Что это было?” Аластер закричал, его голос разнесся по дому. “Кто там?”

“Черт!” Я схватила Макса за руку и потащила его вверх и вниз по коридору. “Мы должны убираться отсюда!”

Он сопротивлялся. “Ожерелье!”

Я оглянулась через плечо и заметила сверкающие бриллианты, лежащие среди зазубренных белых осколков.

“У нас нет времени. Аластер почти здесь, — прошипела я.

Сердитые шаги моего отчима становились все громче. Меньше чем через минуту он поймал бы нас, и мы могли бы попрощаться со своей свободой, если только он не был в настроении прощать.

Желчь поднялась в моем горле от перспективы быть во власти этого подонка.

Макс был жадным, но он не был идиотом. Он последовал моему совету и отказался от своих поисков ожерелья.

Я заметил проблеск редеющих светлых волос и разъяренного лица Аластера, когда мы вылетели через заднюю дверь, но я не останавливался, пока Макс и я не прошли через лес, граничащий с собственностью, и не достигли боковой дороги, где мы припарковали нашу машину для бегства.

Только тогда я заметила кровь на рукаве Макса.

"Они выследили меня, используя кровь, которую я оставил после того, как порезался об эту дурацкую вазу". В голос Макса закралась горечь. “Несколько гребаных пятен крови, и я потерял годы своей жизни. Судья оказался хорошим другом Аластера, поэтому он вынес тяжелый, блядь, приговор. Конечно, к тому времени, когда приехала полиция, тебя уже давно не было. Не было никаких доказательств твоей причастности — они не могли поймать твое лицо на камерах безопасности, — и Аластер не хотел затягивать дело, когда у него уже был я в качестве козла отпущения. Плохая реклама, понимаете. Итак, ты остался безнаказанным".

Я ненавидел укол вины в животе. Мы оба были неправы, и он был единственным, кто заплатил за это.

Я понимал, почему он был зол, но я также не жалел, что сбежал, когда у меня был шанс.

Я попал в мошенническую жизнь только из-за Макса. Мне нужны были деньги, и я не мог найти работу в городе после того, как люди узнали, что моя собственная мать выгнала меня. Она никогда никому не говорила, почему она это сделала, и слухи пошли дикие — все от меня, продающего наркотики, до того, как я залетел и потерял ребенка из-за моей предполагаемой привычки к коксу. В любом случае, никто не хотел прикасаться ко мне с десятифутовым шестом.

К счастью, у меня было достаточно денег, чтобы приливать меня, пока я не встретил Макса через две недели после того, как его выгнали. Я был втянут его внешностью, обаянием и яркой машиной, и это было незадолго до того, как он связал меня с ним в Колумбусе.

Но наши лыжные выходные разрушили его чары, и я оставался с ним только до тех пор, пока у меня не было ресурсов, чтобы навсегда покинуть Огайо. Мое согласие на наличные деньги Тайера и Аластера дало мне то, что мне нужно, и я улизнул ночью после того, как мы ворвались в особняк моего отчима.

Я прыгнул на полуночный автобус в Колумбус, купил следующий рейс в округ Колумбия и никогда не оглядывался назад.

“Вы можете подумать, что я расстроен”. Макс пригладил рукой волосы. “Я не. У меня было много времени, чтобы подумать на протяжении многих лет. Станьте лучшим человеком. Я научился оставлять прошлое в прошлом. Это, как говорится…”

Вот оно.

Я сжала руки в кулаки и приготовилась к тому, что он должен был сказать дальше.

“Ты мне должен. Я взял на себя вину за тебя”.

— Чего ты хочешь, Макс? Я не указывал, что он, по сути, совершил преступление и взял вину на себя. Не было смысла. “Мне жаль, что тебя поймали. Воистину. Но я не могу вернуть тебе эти семь лет”.

“Нет”, - сказал он, картина разума. “Но ты можешь сделать мне одолжение. Это справедливо”.

Иглы страха укололи меня. “Что за услуга?”

"Было бы неинтересно, если бы я сказал тебе сейчас, не так ли?" Макс улыбнулся. “Ты увидишь. Я дам тебе знать, когда придет время”.

“Я не буду заниматься с тобой сексом”. От одной только мысли у меня скрутило живот.

“О, нет”. Его смех разнесся по коридору и царапнул мою кожу, как гвозди по классной доске. “После того, как тебя, должно быть, использовали после всех этих лет? Нет, спасибо”.

Жар бросился мне в лицо, и я подавила желание ударить его по яйцам одной из своих туфель на шпильке.

“Хотя ты всегда был полон энтузиазма в постели, так что у тебя есть это для тебя”. Мой желудок опустился, когда он вытащил свой телефон. “У меня даже есть доказательства”.

Он нажал кнопку, и мой желудок сжался, когда стоны мимо меня заполнили воздух.

— Прямо здесь, — выдохнула я на экране, звуча отвратительно искренне, хотя я ненавидела каждую секунду того, что делала. “Это так хорошо”.

“Да, тебе это нравится?” Грубый голос мужчины вызвал у меня волну тошноты. “Я знал, что ты гребаная шлюха, как только увидел тебя”.

Видео было зернистым, но достаточно четким, чтобы видеть наши лица и его член, когда он входил и выходил из меня. Я едва знала этого парня, но Макс убедил меня переспать с ним и заснять это на камеру.

Я был таким гребаным идиотом.

“Выключи его. Я не мог выносить звук своих фальшивых стонов. Каждый из них просверлил мой мозг и вернул меня в темные дни, когда я так сильно жаждала одобрения, что готова была на все ради этого, включая секс с мужчиной вдвое старше меня, только чтобы я могла украсть у него.

— Но мы еще не добрались до хорошей части. Улыбка Макса стала шире. “Мне нравится, когда ты позволяешь ему трахать тебя—”

“Выключи его!” Холодный пот залил мою кожу. “Я сделаю твою гребаную услугу”.

Видео, наконец, благословенно остановилось.

“Хорошо. Я знал, что ты умный”. Макс убрал телефон в карман. Я не был настолько глуп, чтобы думать, что кража этого сделает что-нибудь, кроме как разозлит его. У него где-то должны быть резервные копии видео. “В конце концов, ты же не хочешь потерять работу в Silver & Klein, не так ли? Такая модная юридическая фирма, вероятно, не очень хорошо отреагировала бы на то, что у одного из их сотрудников есть сексвидео, распространяющееся в Интернете”.

Желчь закипела сильнее. "Откуда ты об этом знаешь? Как ты вообще нашел меня и узнал мой номер?”

Макс пожал плечами. “Нетрудно отследить вас, когда фотографии вас с королевой разбросаны по всему Интернету, особенно с приближением королевской свадьбы. Как только я обнаружил ваше новое имя, потребовался всего лишь простой поиск в Google, чтобы найти то, что мне нужно. Джулс Эмброуз, член The Thayer Law Review. Джулс Эмброуз, получатель стипендии полного цикла на юридическом факультете Тейера. Его улыбка стала горькой. “Ты живешь хорошей жизнью, Дж… ну, эти вещи точно не классифицированы. Заплатил немного денег в онлайн-сервис и вуаля. Готово”.

Бля. Я никогда не думал о последствиях того, что моя связь с Бриджит будет так оглашена. Но я никогда не ожидал, что Макс будет искать меня после всех этих лет. Я боялась этого, но не ожидала.

“А Гиацинт? Как ты узнал, что я буду здесь?

Дыши, Джулс. Дышать.

Макс закатил глаза. “Я здесь, чтобы повеселиться, Джей Плюс у меня есть… бизнес в Вашингтоне Не все о тебе. Встреча с тобой была счастливым совпадением, хотя я планировал написать тебе снова в конце концов. Я был просто… занят последние несколько недель".

Его случайное раздражение было более зловещим, чем любые прямые угрозы или насилие, хотя он всегда презирал физическое насилие. Для него это было слишком плебейски; он предпочитал игры разума и манипуляции, о чем свидетельствует наш нынешний разговор.

Я мог только догадываться, каким “бизнесом” он занимался. Я бы поспорил, что в моей новой квартире это было что-то незаконное.

“И когда ты планируешь попросить об этой услуге?” Если бы мне пришлось это сделать, я хотел покончить с этим как можно скорее.

“Когда захочу. Это может произойти через несколько дней. Недели. Месяцы”. Макс небрежно пожал плечами. “Думаю, вам придется внимательно следить за своим телефоном. Не хотите пропустить сообщение от меня или пуфа, однажды вы можете проснуться и найти свое видео в Интернете”.

Мой желудок опустел. Мысль об угрозе Макса, нависшей над моей головой в течение неопределенного периода времени, вызвала у меня желание рвать.

"Если я это сделаю, ты сотрешь запись", — сказал я.

Это стоило того.

Выражение его лица посуровело. “Я сотру запись, если и когда захочу стереть ее”. Он убрал прядь волос с моего глаза, действие гротескно нежное, учитывая обстоятельства. — У тебя нет никаких рычагов давления, детка. Ты построил свою причудливую жизнь на фундаменте лжи, и сейчас ты так же беспомощен, как и в семнадцать лет”. Он провел рукой по моей шее и погладил мое плечо. Рой невидимых пауков ползал по моей коже. “Ты сделаешь…”

Вмешался знакомый голос, глубокий и резкий с твердостью.

— Я что-то прерываю?

22

Джулс

Мои колени ослабли от облегчения. Я никогда не думал, что буду рад звуку этого голоса, но в этот момент я мог бы построить ему храм и поклониться на его алтаре.

Я посмотрела через плечо Макса, кислород вернулся в мои легкие при виде взъерошенных волос Джоша и худого, мощного тела.

"Джош". Я выдохнул его имя, как будто это было мое спасение.

В некотором смысле, это было.

Глаза Макса заострились, прежде чем он опустил руку и повернулся, вежливо кивнув Джошу, что другой мужчина не ответил. “Не перебиваю. Я просто поздоровался со старым другом”. Любопытство коснулось его взгляда, когда он метнулся между нами, но он больше не обращался к Джошу. "Рад был тебя видеть, Джей, помни…" Он с самодовольной улыбкой постучал по своему телефону и ушел.

Я подождала, пока он не исчез за углом, прежде чем прислонилась к стене, мое сердце бешено колотилось, а мой ужин угрожал появиться снова.

Джош пересек расстояние между нами и схватил меня за руки. Он скользнул взглядом по моему лицу, беспокойство выгравировало крошечные бороздки на его лбу. “Ты выглядишь так, будто тебя вот-вот стошнит”.

Я заставила себя улыбнуться. “Это моя естественная реакция, когда я вижу тебя”.

Оскорбление упало без убеждения, чтобы поддержать его. По правде говоря, я хотел похоронить себя в груди Джоша и притвориться, что последних полчаса никогда не было. Он не был моим другом, но он был столпом стабильности в мире, который внезапно перевернулся вокруг своей оси.

Он не потрудился признать мою жалкую попытку снарка. — Он причинял тебе боль? Темный поток пульсировал под его голосом и согревал мою ледяную кожу.

“Нет”. Во всяком случае, не физически. “Как он сказал, он… кто-то, кого я знал. Мы догоняли”.

Я не мог позволить никому узнать правду о Максе или моем прошлом. Джош уже думал обо мне худшее. Я не хотел представлять его реакцию, если он узнает, что я был вором.

“В библейском смысле?” Течение пошло от темноты до кромешной тьмы.

“Осторожнее, Джош”, - предупредила я, игнорируя небольшой трепет в груди, несмотря на все, что произошло. "Или я подумаю, что ты ревнуешь".

Жесткая улыбка исказила его рот. “Я не ревную”.

"Все когда-нибудь бывает в первый раз". Я выпрямилась, наслаждаясь заботой Джоша больше, чем следовало. "В любом случае, что ты здесь делаешь?"

"Полагаю, по той же причине, что и ты", — сардонически сказал он. “Я хотел проверить клуб, но я не чувствовал этого и собирался уходить, когда увидел тебя”.

"Правильно". Мы были рядом с выходом, так что это имело смысл.

Хотя Макс ушел, его присутствие задержалось, как запах гниения, как и его ультиматум.

У него уже была услуга на уме, или он сделает это по ходу дела? Он сказал, что секса нет, но это может быть что-то незаконное. Что, если он хочет, чтобы я снова украл для него? Тем не менее, почему Макс просил только об одном одолжении? Он провел семь лет в тюрьме. Я бы подумал, что он попросит больше. Он действительно хотел одолжения, или он использовал его как прикрытие для чего-то еще? Если да, то что?

Мой мозг стучал с тысячью вопросов, на которые у меня не было ответа.

Дышать. Сосредоточься.

Я разберусь с ситуацией с Максом позже, когда мой шок пройдет и мой мозг очистится. Теперь я мало что мог с этим поделать.

Я моргнула, заставляя мысли о моем бывшем в стороне, независимо от того, как сильно они пытались вернуться на передний план моего разума.

Если бы Олимпийские игры выдавали золотые медали за репрессии, я бы выигрывал их каждые четыре года.

— Ты сказал, что сегодня занят. Джош прислонился предплечьем к стене над моей головой. Его глаза пронзили мои.

“Да. Я перебросила волосы через плечо и приклеила наглую улыбку. “Или, может быть, я просто не хотел встречаться с тобой. Я думаю, вы никогда не узнаете”.

"Ты пытаешься спровоцировать меня, Рыжий?" Его темное предупреждение пронзило меня.

ДА.

“Я провоцирую только тех, кто мне небезразличен”. Я моргнула, глядя на него, воплощение невинности. "Это не включает тебя, Джоши".

Предвкушение поднялось в моей груди, когда из его горла вырвалось тихое рычание. “Я не хочу от тебя заботы”.

Он завладел моими губами в карающем поцелуе. Моя кровь горела от этого натиска, и когда его язык заставил меня подчиниться, я дернула его за волосы в отместку, пока он не зашипел от болезненного рычания.

“Упс”, - передразнил я. "Забыл, каким мягким ты был. В следующий раз я постараюсь быть мягче”.

Джош выпрямился и лизнул пятно крови на нижней губе. Я так сильно укусила его во время нашего поцелуя, что порвала кожу.

— Не волнуйся, Рэд, — сказал он, и его улыбка злобной полосой пересекла лицо. “Я покажу тебе, насколько мягким я могу быть”.

Он сжал мое запястье железной хваткой и дернул меня к двери без опознавательных знаков через холл. Удивительно, но он был разблокирован.

Джош толкнул меня.

Это была какая-то комната с переливом в кладовке. На черных металлических полках стояли бумажные товары и посуда, в углу между свернутым ковриком и сломанной люстрой стояла противотуманная машина, а на стене напротив двери над маленьким столиком висело зеркало.

Щелчок закрывающейся за мной двери вернул мое внимание к Джошу. Его присутствие заполнило каждый уголок комнаты, заставляя маленькое пространство казаться еще меньше, и я чувствовала тепло, исходящее от его тела, на каждом дюйме моей кожи.

Или, может быть, жар был от того, как он смотрел на меня, как будто хотел поглотить меня целиком.

Искры танцевали во мне.

Кровь стучит в моих ушах, электричество зажигает мои вены. Мысли о Максе уже исчезают в пустоте, где им и место.

Это было именно то, что мне было нужно.

“Ты просто собираешься стоять там или собираешься что-то делать?” Спросила я настолько скучающим тоном, насколько могла.

Глаза Джоша блеснули в тусклом свете. Он шел ко мне, каждый медленный шаг посылал еще один толчок предвкушения и страха по моему позвоночнику.

Ему потребовалось всего несколько шагов, чтобы добраться до меня, но к тому времени, когда он это сделал, мое сердце было готово вырваться из груди.

Он не сводил с меня глаз, когда задрал мое платье и сорвал с меня нижнее белье.

Я протестующе зашипела, когда тонкий шелк порвался без сопротивления.

“Это было мое хорошее нижнее белье, мудак”.

Джош накрыл мой рот своим. "Спроси меня, волнует ли меня". Он проглотил мою гневную реплику еще одним болезненным поцелуем, в то время как его пальцы проникли между моих ног, обнаружив, что я уже мокрая и жаждущая его.

Такой ебаный придурок. Это не помешало моему телу жаждать его, но это также не означало, что я должна была облегчить ему задачу.

Я оттолкнул его и дал ему пощечину. Не сильно, но достаточно, чтобы удовлетворительный шлепок моей ладони о плоть эхом разнесся по крошечному пространству.

Адреналин зажег мою кровь, когда его короткая вспышка шока превратилась в ярость.

Уколы страха превратили мое возбуждение в раскаленное добела пламя. Когда он заставил меня встать на колени и расстегнул ремень и штаны, мне стало еще жарче.

Покрытый тонким ковром пол впился в мою кожу, и мое дыхание стало резким, когда его член выскочил, толстый, злой и уже истекающий спермой.

“Открой рот”.

Потребность пульсировала во мне, как живое существо, но я встретила его пылающий взгляд своими собственными. Я крепко сжала губы.

Послание было ясным.

Заставь меня.

Глаза Джоша вспыхнули еще жарче. Его рука сомкнулась на моем горле, и он сжал. Все сильнее и сильнее, пока темнота не заслонила мое зрение, и я больше не мог этого выносить. Я открыла рот, чтобы глотнуть воздуха, сумев сделать один вдох, прежде чем он засунул свой член внутрь.

О Боже.

Я ужасно подавилась, мое горло выпирало вокруг его обхвата, когда слюна просочилась из уголков моего рта и стекала по подбородку.

“Tuh mphfg”. Слишком большой. Мой протестующий вопль вышел приглушенным. Я нерешительно прижалась к его бедрам, даже когда мои соки стекали по моим собственным.

Твердый пол, щепотка боли, когда Джош сжал мои волосы обеими руками, ощущение того, что мое горло полностью заполнено… это было уже слишком.

Мои соски затвердели в алмазные точки, и я сопротивлялся желанию погладить свой клитор.

Я уже была близка к оргазму, а он еще даже не прикоснулся ко мне.

Джош оттянул мою голову назад, пока не посмотрел прямо в мои полные слез глаза. “Я буду трахать твой умный рот до тех пор, пока единственный звук, который ты сможешь издавать, — это тот, когда ты давишься моим членом”, - спокойно сказал он. Он стер одну из моих слез большим пальцем.

Электрическая дрожь пробежала по моему позвоночнику от контраста между его смертельно мягкой угрозой и его нежным прикосновением.

“В следующий раз, когда ты захочешь оскорбить меня, я хочу, чтобы ты подумал об этом”. Он отодвинулся, пока кончик его члена не остался у меня во рту, остановился и погрузился вниз одним резким толчком. Меня снова стошнило, слезы текли быстрее, жар в животе становился все жарче. “Ты на коленях, давишься каждым дюймом моего члена, пока я разрушаю твое тугое маленькое горло”.

Я захныкала. Мои соски и киска были настолько чувствительны, что сильный порыв воздуха вполне мог опрокинуть меня через край.

”Mphm yphf". Пошел ты.

Джош улыбнулся, и уколы страха усилились, пока все мое тело не превратилось в живой провод ощущений.

“Это будет весело”.

Это было последнее предупреждение, которое я получил, прежде чем он начал трахать мой рот так безжалостно, что все, что я мог сделать, это попытаться вдохнуть через нос, прежде чем он снова опустился на дно.

Мое беспомощное бульканье смешалось с его резкими стонами и непристойным шлепком его яиц по моему подбородку, когда он наказал мое горло именно так, как обещал.

Тяжело. Жестокий. Неумолимый.

Я извивался и пытался облегчить боль в челюсти, но он был слишком большим, а гребаный слишком разъяренным. Однако, в конце концов, мое горло открылось, и он смог скользнуть еще глубже с меньшим сопротивлением.

— Вот так, — простонал Джош. “Каждый дюйм, просто так. Я знал, что ты можешь это принять”.

Я застонал от похвалы. Я не мог нормально видеть сквозь слезы, затуманивающие мое зрение, но жужжание между моих ног стало слишком громким, чтобы я мог игнорировать.

Я потянулся, чтобы потереть свой клитор.

Прежде чем я смогла установить контакт, Джош выдернул себя из моего рта, поднял меня и наклонил над столом, игнорируя мой протест.

“Ты слишком наслаждался своим наказанием, Рэд. У нас не может быть этого”. Он раздвинул мои ноги коленом, его голос был грубым от похоти. “Посмотри на себя. Ты чертовски промокла для меня”.

“Это не для тебя, мудак”. Мой ответ прозвучал запыхавшимся и неубедительным для моих собственных ушей. "Я ненавижу тебя".

Слово "ты" превратилось в визг, когда его ладонь с острой болью опустилась на мою задницу.

“Это было для хрупкого эго, которое ты сделал ранее. Это…”Пощечина“… для коридора. И это…” Самый тяжелый удар из всех, от которого мое тело дернулось при ударе. “… это за то, что сводит меня с ума”.

Умоляющий всхлип вырвался из моего рта, когда Джош дернул мою голову назад, так что его рот оказался рядом с моим ухом. “Скажи мне, почему я не могу перестать думать о тебе. Хм? Что, черт возьми, ты со мной сделал?”

Я покачала головой, не в силах сформулировать ответ или понять боль и удовольствие, пронзающие меня.

Я был в огне. Кожа пылает, слезы и слюни стекают на стол подо мной, но все это горело так изысканно, что я никогда не хотел, чтобы это прекращалось.

Низкое рычание Джоша пробежало по моему позвоночнику и заставило мои пальцы поджаться. “Держись за стол”.

Я услышал слабый треск обертки из фольги. Мне только что удалось обхватить руками прохладное дерево, прежде чем он оказался внутри меня, глубоко и сильно входя в мою киску с каждым восходящим толчком.

Я закричала, мой разум очистился от любых мыслей, кроме ощущения его члена, входящего в меня, и скольжения его кожи по моей.

Нет Макса. Никаких секретов. Никакой лжи. Просто экстаз в его чистейшей, неразбавленной форме.

"Все еще ненавидишь меня?" Пальцы Джоша впились в мое горло с достаточным давлением, чтобы усилить сердцебиение у меня между ног.

"Всегда", — ахнула я. У меня закружилась голова, но когда я схватила его за запястье, я не знала, было ли это для того, чтобы оттолкнуть его… или удержать его там.

Его рот изогнулся в крошечной ухмылке, когда он уставился на меня в зеркало над столом — его глаза блестели от похоти, кожа на этих скулах с лезвием ножа натянулась от гнева.

“Хорошо”.

Стол ударялся о стену с каждым диким толчком. Мои глаза закрылись от явной перегрузки ощущений, но они снова распахнулись, когда Джош еще раз резко дернул меня за волосы.

“Открой глаза, Рэд”. Его другая рука сильнее сжала мое горло, и новый всплеск возбуждения затуманил мое зрение. Давление, легкость, с которой его хватка охватила мое горло, все это казалось ужасно правильным, как будто меня заставили носить его пальцы на моей шее. “Я хочу, чтобы ты точно видел, чей член ты берешь”.

Моя кожа покраснела горячее, чем уже была. Я уставилась на наши отражения, глядя остекленевшими глазами и распухшими губами. Руки на столе, спина выгнута, голова откинута назад твердой хваткой Джоша. Я выглядела унизительно распутной, как будто меня трахнули в дюйме от моей жизни и все еще хотели большего.

Позади меня желание вырезало резкие линии в чертах Джоша, и его глаза горели в моих, когда он возобновил свои толчки. На этот раз медленно, подавая свой член в меня дюйм за дюймом, пока он не был похоронен по самую рукоять.

Он наклонился и осторожно потянул меня за мочку уха зубами. — Чей член, Рыжий?

“Твоя”, всхлипнула я.

“Это верно. А теперь скажи мне…” Он вырвался и врезался в меня с такой силой, что я бы перелетела через прилавок, если бы его рука все еще не сжимала мое горло. "Тебе это кажется хрупким?"

“Ммммм”. Мне удалось исказить ответ, но даже это превратилось в череду стонов, когда Джош набрал скорость и вошел в мучительный ритм.

Мой первый оргазм поразил меня, как удар молнии, настолько внезапный и взрывной, что у меня не было возможности обработать его до того, как наступил второй. Медленнее, затем нарастая, нарастая, пока он не обрушился на меня и не утопил меня в ошеломляющем удовольствии.

Когда Джош закончил со мной, я кончала так сильно, так много раз, что была бескостной развалиной. Я рухнула на стол, мое тело дрожало, пока он потирал ладонями мою задницу и успокаивал ожог от его безжалостной порки ранее.

"Ты так красиво выглядишь". Его нежный голос полностью противоречил тому, как дико он меня трахал, но он окутал мою кожу, как теплое одеяло. Он продолжал растирать меня мягкими движениями, пока ожог не исчез, и мое дыхание не нормализовалось.

Он развернул меня, вытер одним из бумажных полотенец, разложенных на полках, и спустил мое платье до бедер, прежде чем усадить меня на стол.

“Чувствуешь себя лучше?” — спросил он небрежно, как будто только что не уничтожил меня в шкафу с клубными принадлежностями.

“Угу”. Я была слишком ошеломлена, чтобы придумать более вразумительный ответ, хотя часть меня понимала, что Джош все это время знал, что это было — отвлечение, которое я заставила его дать мне, так сильно, как он мог.

Его рот дернулся от удовольствия, хотя его глаза оставались тяжелыми от желания. “Хорошо. Теперь попрощайтесь с друзьями, с которыми вы пришли. У меня есть планы на второй раунд, и они требуют больше места, чем у нас сейчас есть”.

Второй раунд. Правильно.

Мой мозг все еще не функционировал должным образом, но второй раунд звучал хорошо для меня.

Я должен провести первую ночь в своей новой квартире, но перспектива лежать без сна в своей комнате, страдая от паники по поводу того, что делать с Максом, казалась менее привлекательной, чем есть грязь.

Мой желудок скрутило, когда мысли о Максе и его аморфной благосклонности вернулись, стирая часть моего кайфа.

Нет. Завтра. Я разберусь с ним завтра.

Я подождал несколько минут после ухода Джоша, прежде чем, наконец, собрался с силами, чтобы встать самостоятельно. Я поправила прическу и макияж, как могла, но я не была волшебницей. Я никак не мог вернуться в клуб в таком виде.

Вместо этого я отправил своим друзьям быстрый текст, сказав им, что встретил парня, и я проверю их позже. Они привыкли, что я делаю это в наши дни колледжа, поэтому они не задавали мне вопросов.

Я выскользнул из чулана и выскользнул через задний выход.

Мой желудок затрепетал, когда я увидела, что Джош ждет меня, его худая, мускулистая фигура вырисовывалась на фоне лунного света.

Это было безумие. Я был сумасшедшим, чтобы прокрасться за спины всех, чтобы связаться с ним. Мне даже не нравился этот парень.

Но "нравится" и "нужно" — это разные вещи, и прямо сейчас мне нужно было то, что только он мог мне дать.

Я просто надеялся, что не слишком увлекся в этом процессе.

23

Джош

Мы с Жюлем едва добрались до моего дома, прежде чем я снова оказался внутри нее.

У нас уже был секс один раз сегодня вечером. Это должно было снять остроту моей потребности, но я был зависим от этого. К ней. Ее вкус, ее запах, тихие хриплые стоны, которые она издавала каждый раз, когда я входил в нее, и то, как ее киска сжималась вокруг моего члена, как будто это было сделано для меня. Я хотел всего этого, все время.

Я не мог вспомнить, когда в последний раз я был так голоден по женщине. Это было бы относительно, если бы я дал один трах, но я подписался на философию, что мы должны наслаждаться хорошими вещами, пока они продолжаются. И я наслаждался трахом из себя…с одним заметным шипом в нашей встрече.

— Кто был тот парень, Рэд? Я замедлил свои толчки, чтобы протянуть руку между нами и погладить ее клитор. Мрачная улыбка скривила мой рот, когда ее голова откинулась назад, а губы приоткрылись от прикосновения.

Я был отвлечен очевидной провокацией Джулса в Гиацинте. Теперь, когда я был дома, что-то царапнуло меня в груди, когда я вспомнил, как ее старая подруга убрала волосы с лица. Это было интимное, понимающее прикосновение, которое ты дарил только тому, с кем переспал.

Учитывая реакцию Джулса, когда он ушел, она не была в восторге от встречи с ним, но это не остановило иррационального зверя внутри меня от того, чтобы поднять свою уродливую голову.

“Какой парень?” выдохнула она. Она была в беспорядке — волосы взъерошены, губы распухли, кожа скользкая от пота и следов от моих зубов.

Это было самое прекрасное зрелище, которое я когда-либо видел.

Я проигнорировал странную боль в груди и опустил голову, пока мои губы не коснулись ее губ. “Твой друг из клуба”.

Джулс не предоставил никаких подробностей, кроме линии старого друга, и я подумал, что этого будет достаточно. Но это было час спустя, и я все еще не мог избавиться от раздражения, увидев их вместе.

Она напряглась. Она обернула свои конечности вокруг меня, пока я прижимал ее к стене гостиной, и я чувствовал напряжение в каждой части ее тела.

“Он то, что ты сказал. Друг”. Она приподняла бровь. “Ты действительно говоришь о другом парне, пока ты все еще внутри меня?”

“Я буду делать все, что захочу, когда буду внутри тебя”. Я сильно ущипнул ее за сосок в наказание. "Насколько он близкий друг?"

Ее глаза блестели от веселья, даже когда ее рот приоткрылся от моего грубого прикосновения. “Ревнуешь?”

"Ни капельки".

Это повторило наш разговор в "Гиацинте", и, как и в клубе, я посмеялся над предположением, что я ревную. Я не ревновал, особенно к женщинам. Люди завидовали мне.

“Одна неделя в нашем договоре, и ты уже нарушаешь правила”, - промурлыкал Джулс. "Я ожидал от тебя большего".

“Я. Не. ревную”, - прорычал я, подчеркивая каждое слово жестким толчком внутри нее.

У нее перехватило дыхание. “Мог бы обмануть…”

Джулс издала приглушенный протестующий стон, когда я зажала ей рот рукой.

"Я хочу слышать тебя только тогда, когда ты умоляешь и кончаешь, Ред". Я улыбнулся негодованию в ее глазах, но улыбка исчезла секундой позже, когда острая боль пронзила мою ладонь.

Я отдернул его с потрясенным шипением. Она, блядь, укусила меня!

"Виноват". Ленивый блеск удовлетворения сменил ее негодование. “Твоя рука была на моем пути”.

Рычание поднялось в моем горле. Я снова ущипнул ее сосок, пока она не издала резкий крик, ее лицо исказилось от удовольствия и боли.

— Это то, что я хочу услышать”, сказал я.

Я набрал скорость, мой член входил и выходил из нее в наказывающем ритме, пока она не потеряла свои слова в череде стонов и не кончила снова.

Голова Джулс откинулась назад, ее рот открылся в хриплом крике от силы ее оргазма. Черт. Ощущение ее влагалища, пульсирующего вокруг меня, было слишком сильным, и я кончил сразу после этого с громким стоном.

В моей крови закипела смесь похоти и гнева, и я вонзил зубы в изгиб ее шеи, в то время как кайф от моего оргазма угас. Ее аромат корицы и специй заполнил мои ноздри, одурманивая меня почти так же сильно, как звук ее восхитительных криков.

“Для того, кто утверждает, что так сильно меня ненавидит, ты очень много кричишь из-за меня”. Я поднял голову и с удовлетворением потер большим пальцем ее цветущий засос.

Первобытная, территориальная часть меня любила, что я пометил ее. Я хотел засунуть это в лицо ее старому другу и объявить ее запретной, если только он не хотел очень неприятной встречи с моим кулаком.

То, что мне не нравилась Джулс, не означало, что я хотел, чтобы кто-то еще видел ее такой. Тело томное, лицо сонное от удовлетворения, когда она потянулась ко мне. Ни одна из колючих доспехов, которые она носила на публике.

Это была ее сторона, которую видели только избранные, и никто больше не был приглашен в гребаный клуб.

“Это крик отвращения, Чен”, протянула она. “Я уверен, что вы привыкли к ним”.

Я отошел от нее и усмехнулся, когда она чуть не рухнула на землю, не удержав ее.

Она уставилась на меня, глаза плевались огнем.

“Тогда, похоже, у тебя отвращение, потому что ты не можешь насытиться мной”. Я бросил свой презерватив в ближайший мусорный бак и натянул штаны. “Больше не сегодня, Рэд, или мне придется начать взимать плату за оргазм. Но если ты хочешь больше моего члена, меня можно убедить, в зависимости от того, насколько хорошо ты попросишь”.

"Пошел ты". Она схватила свое платье с пола.

"Хм, не лучшая твоя работа. Возможно, вы захотите попрактиковаться в приятной части”.

Мой смешок превратился в полный смех, когда она пронеслась мимо меня в ванную, высоко подняв голову.

Ее было так легко разозлить.

Поскольку Джулс принимал вечность и день в душе, я воспользовался возможностью, чтобы убрать беспорядок, который мы сделали в гостиной — поваленное дерево пальто, опрокинутые рамы для картин.

Я как раз заканчивал выпрямляться, когда гром расколол тишину. Я вскинула голову, подошла к окну и отдернула шторы.

“Бля”.

Каким-то образом легкая морось, которую мы наблюдали ранее, превратилась в полномасштабную бурю. От очередного раската грома задрожали старые деревянные каркасы дома, а дождь хлестал по окнам такими толстыми струями, что на стекле образовались крошечные, быстротекущие речные системы.

“Что происходит?”

Я обернулся и увидел Джулс, только что вышедшую из душа, с влажными волосами, падающими на плечи, и завернутую в крошечное полотенце.

Мой член оживился от интереса, но я проигнорировал похотливого ублюдка. На сегодня с него было достаточно. Пришло время моему мозгу сесть за руль, и мой мозг сказал мне, что чем быстрее я вытащу Джулса отсюда, тем лучше.

К сожалению, я не мог позволить ей уйти, когда снаружи бушевал такой шторм.

"Апокалипсис начался, пока мы трахались", — сказал я.

Она заглянула мне через плечо и закатила глаза. "Ты драматизируешь. Небольшой дождь”. Она выудила свой телефон со стола, где она его оставила.

“Что ты делаешь?”

"Вызываю машину". Она нахмурилась. “Рост цен, когда идет дождь, смехотворен — эй!”

Я проигнорировал ее протест и выхватил телефон у нее из рук. “Если у вас нет желания умереть, вы не сядете в машину в таких условиях”.

“Это дождь, Джош. Вода. Я буду в порядке”.

“Вода, по которой машины могут скользить и попадать в аварии”, - прорычал я. “Я работаю в скорой помощи. Вы знаете, сколько случаев автомобильных аварий я вижу из-за штормов? Много”.

“Ты параноик. Я не…

Наши телефоны завизжали от текстовых предупреждений о внезапном наводнении.

"Вот и все". Я сунул ее телефон в карман. “Ты остаешься, пока не прекратится дождь”.

Я бы не позволил никому, даже моему злейшему врагу, вернуться домой в таких условиях. Шансы были невелики, но если с ней что-нибудь случится…

Мое горло сжалось.

Я не мог иметь еще одну смерть на моих руках.

Джулс, должно быть, увидел осуждение в моих глазах, потому что она вздохнула в знак покорности. “Могу ли я хотя бы одолжить что-нибудь, чтобы надеть, пока я жду? Я не проведу следующий Бог знает сколько часов в моем клубном платье”.

Полчаса спустя она переоделась в одну из моих старых футболок, и мы устроились на диване, споря о том, какой фильм посмотреть.

“Слишком скучно”.

“Слишком дрянной”.

“Никакого ужаса. Я ненавижу ужас”.

“Это детский фильм, Рэд”.

“Итак? Детские фильмы могут быть хорошими”.

“Да. Если ты гребаный ребенок”.

Джулс ответил милой улыбкой. “Забавно, что ты так говоришь, учитывая, как сильно ты плакала, смотря "Короля льва". В прошлом году. "

Я нахмурился. Ава. Сколько раз мне приходилось говорить ей, чтобы она не делилась каждой чертовой вещью обо мне со своими друзьями?

“Муфаса не заслуживал смерти, ясно?” — огрызнулся я. "По крайней мере, я не такой слабак, чтобы прикрываться руками каждый раз, когда появляется постер фильма ужасов".

“Я не слабак. Мне просто не нравятся уродливые вещи, поэтому я стараюсь не смотреть на тебя — не смей надевать Кольцо!”

“Попробуй остановить меня”.

После бесполезных препирательств мы, наконец, остановились на самом справедливом способе выбора — закрыв глаза и прокручивая, пока не нажмем на счастливый выбор.

Это было… В поисках Немо.

Ты, должно быть, издеваешься надо мной.

Я сохранял нейтральное выражение лица, но мои мышцы напряглись, когда разворачивалась вступительная сцена фильма.

“Почему ты такой тихий?” Джулс искоса взглянул в мою сторону. "Только не говори мне, что тебе тоже не нравится этот фильм. Это классика”.

Дюжина оправданий сидела на кончике моего языка, но правда пронеслась мимо всех них и выплеснулась прежде, чем я смог ее остановить. — Это был наш с папой любимый фильм”, коротко ответила я. “Мы смотрели его каждый год в мой день рождения. Традиция”.

Впервые за эту ночь лицо Жюля смягчилось. “Мы можем посмотреть что-то еще”.

“Нет, мы в порядке. Это просто фильм”.

На экране рыба-клоун Марлин преследовала лодку, которая захватила его сына Немо, но безрезультатно.

Иронично, что фильм о родителе-образце для подражания больше всего напоминал мне Майкла, учитывая, что он был полной противоположностью хорошего родителя.

“Поиск Немо — это пропаганда рыбы”, - сказал Джулс из ниоткуда. “Знаете ли вы, что рыбы в реальной жизни — ужасные родители? Большинство видов рыб с радостью бросают своих новорожденных на произвол судьбы. Это не стоит энергии и риска для них, чтобы попытаться защитить свое потомство”.

У меня вырвался испуганный смех. — Откуда ты это знаешь?

“Я сделал доклад об этом в средней школе. У меня пятерка, — с гордостью добавил Джулс.

Я подавила еще одну улыбку. "Конечно, ты это сделал". Моя нога коснулась ее ноги, когда я сменил позу, и крошечный электрический звон пробежал по моему бедру, прежде чем я отдернул ее. “Чем занимается твой отец?” — Спросила я, пытаясь скрыть свою реакцию на коленный рефлекс.

Часть меня также была искренне любопытна. Джулс никогда не говорила о своей семье.

Она пожала плечами. “Понятия не имею. Он ушел, когда я была ребенком”.

“Черт. Мне жаль." Так надо вмешаться, Чен.

“Все в порядке. Из того, что я слышал, он все равно был мудаком”.

“Дети отцов-мудаков объединяются”, - пошутил я, заработав небольшой смех.

Мы погрузились в комфортную тишину, пока смотрели фильм. Я только наполовину обращал внимание на то, что происходило на экране; другая половина была занята оценкой реакции Жюля на мои любимые сцены. Ее смех, когда Марлин встретил Дори, ее вздох, когда акула начала преследовать пару, ее напев под знаменитую мантру Дори "Просто продолжай плавать".

Она, должно быть, уже видела фильм, но отреагировала так, как будто это был ее первый раз. Это было странно очаровательно.

Я снова перевел взгляд на экран. Сосредоточься.

Только когда мы приблизились к концу фильма, я понял, что дождь прекратился. Я проверил Джулс и обнаружил, что она потеряла сознание, а ее голова прижалась к подушке с другой стороны.

Одним из наших правил было не оставаться с ночевкой, но она выглядела такой умиротворенной, что я не мог заставить себя разбудить ее.

Это была всего одна ночь, и погода вынудила ее остаться на ночь. Не то чтобы у нас вошло в привычку оставаться в гостях друг у друга.

Всего одна ночь. Вот и все.

24

Джулс

Я проснулся от запаха бекона и кофе, моего любимого запаха в мире. По отдельности они были потрясающими, но в сочетании? Совершенство.

Я был удивлен, что Стелла готовила бекон. Она ела мясо только один раз в голубой луне. Теперь, когда я подумал об этом, она тоже не пила кофе, только чай и ее преступно травяные зеленые коктейли.

Странно. Возможно, она вступала в новую фазу кофе и мяса.

Я открыла глаза и потянулась, готовая погреться в лучах славы моей прекрасной новой комнаты в Mirage. Вместо этого меня встретила самая отвратительная картина в мире. Коричнево-зеленое месиво выглядело так, словно на него наблевало стадо кошек.

Что за черт?

Я выпрямилась, мое сердце колотилось от паники, пока ко мне медленно не вернулись обрывки прошлой ночи.

Гиацинт. Макс. Джош. Шторм.

Должно быть, я заснула во время фильма, и Джош, должно быть, перенес меня в свою комнату где-то ночью.

Мое сердцебиение замедлилось. Слава Богу, я не была в секс-темнице какого-нибудь психопата-убийцы, хотя я не была уверена, что спать у Джоша намного лучше.

Я осмотрела его комнату, обратив внимание на простую деревянную мебель, темно-синее одеяло и светло-серые стены. Если не считать отвратительного искусства, это выглядело как комната обычного парня, хотя слабый аромат цитрусовых и мыла, витающий в воздухе, был настолько восхитительным, что я хотел сохранить его для будущего удовольствия.

Мой взгляд упал на цифровые часы на тумбочке. 9:32 утра, черт. Я должен был уже давно уйти.

Я вылез из постели, быстро умылся и прополоскал рот в ванной через коридор, прежде чем пойти на кухню. Я открыла рот, готовая поспешно попрощаться с Джошем, но мои слова замерли при виде передо мной.

Джош готовил. Без рубашки.

Святой ад.

Я думаю, что я только что открыл новый излом, потому что я вдруг не мог представить себе ничего сексуальнее, чем смотреть, как мужчина готовит голую грудь.

Рельефные мышцы его спины напряглись, когда он потянулся за солью рядом с плитой. Его волосы были еще более взъерошенными, чем обычно, а солнечный свет, льющийся через окна, позолотил его кожу глубоким бронзовым сиянием. Полоска черного пота выглядывала из-за кухонного островка, закрывая нижнюю половину его тела. Брюки были достаточно низкими, чтобы мое воображение развивалось во всевозможных направлениях с рейтингом X.

Я молча наблюдала за ним, очарованная легкой грацией, с которой он двигался. Я представляла, как он питается пиццей и пивом, как в школе, но, судя по блестящим кастрюлям и сковородкам, висящим на крючках над островом, и аккуратно помеченным специям, выстроенным в ряд на стойке, он знал свой путь вокруг кухни.

Это было странно привлекательно.

Я постучал в один из стульев острова в своем трансе, и Джош повернулся на резкий скрип дерева о плитку. Его взгляд скользнул по мне, прежде чем он отвернулся.

“Ты проснулся”.

“Я никогда не спала так поздно. Я скользнула на табурет и попыталась смотреть выше его талии. Не думайте о сексе. Не думайте о сексе. “Спасибо, что позволили мне остаться”, неловко добавила я.

Ночевки не были частью нашего договора, и я не был уверен, как с этим справиться, особенно после того, как, гм, агрессивными были наши ночные действия.

Это не было похоже на то, что мы занимались долгой, сладкой любовью, и я проснулась от того, что он готовил мне завтрак. Это было больше похоже… ну, как будто он выебал мои мозги, и гроза поймала меня в ловушку в его доме.

“Я не собирался выбрасывать тебя под дождь, Рыжая”. Джош подвинул тарелку с яйцами, беконом, тостами и хрустящими картофельными оладьями на остров.

Мой желудок заурчал, и я заглянула через его плечо на плиту. “Есть шанс, что у вас есть вторая тарелка?” Я спросил с надеждой. “Я умираю с голоду”.

“Нет”. Он сунул кусок бекона в рот. “Только сделал достаточно для одного. Приготовление завтрака для вас было бы слишком похоже на свидание, и вы уже нарушили правила, переспав. Мне пришлось спать на диване прошлой ночью из-за тебя. Вы можете получить мои остатки, хотя”.

У меня отвисла челюсть. “Ты серьезно?”

Неверие стерло последние кусочки моей сонливости. Очевидно, я не имел права на завтрак, но было довольно грубо есть прямо передо мной, не предлагая мне тарелку.

“Похоже, я шучу?”

— Похоже, ты в двух секундах от медленной, мучительной смерти”, прорычал я. — Здесь полно ножей, и я знаю, как ими пользоваться.

— Тогда используй их, чтобы приготовить что-нибудь для себя. Джош продолжал есть, как будто ему было все равно.

Мой глаз дернулся. Боже, он был таким… таким… тьфу!

“Ты такой мудак”.

“Я помню, как ты звонил мне то же самое прошлой ночью”. Он отхлебнул кофе. “Прямо перед тем, как я выебал твои мозги. Кажется, у тебя есть вещь для мудаков, Красный”.

Жар обжег мое лицо и шею. “Это было прошлой ночью. Это сейчас. И я не собиралась ночевать, — огрызнулась я, ненавидя, насколько он был прав. “Я просто заснул”.

“Да, это то, что означает ночевка”, - медленно сказал Джош. “С такими навыками рассуждения вы будете выигрывать судебные дела в кратчайшие сроки”. Он выпрямился и вытер рот салфеткой, прежде чем выбросить ее в мусорное ведро. “Я принимаю душ. У меня смена через час”. Он кивнул подбородком в сторону своей тарелки. “Займись этим, если хочешь”.

Я нахмурилась, глядя на его удаляющуюся спину.

Моя гордость требовала, чтобы я ушел, но, как всегда, мой голод пересилил все.

Я потянула тарелку к себе и поняла, что она почти полная. Он съел всего несколько кусочков бекона. Странно. Обычно Джош ел как лошадь. Однажды я видел, как он расправился с двухэтажным бургером, крупной картошкой фри, двумя хот-догами и шоколадным молочным коктейлем менее чем за двадцать минут.

Для доктора он ел как дерьмо.

Я закончила половину тарелки и вернулась в комнату Джоша, чтобы переодеться в свою одежду с прошлой ночи. Мое платье было ужасно неудобным по сравнению с мягкостью рубашки Джоша, но я сопротивлялась желанию украсть его одежду для себя. Это было поведение девушки, и Бог знал, что я не была его девушкой.

К тому времени, когда я была готова уйти, Джош все еще не вышел из душа.

Я подумал, не подождать ли его, чтобы попрощаться, но это было слишком неловко, поэтому я послал ему быстрый текст и тихо выскользнул.

Я только что забрался в свой Uber, когда на моем экране появилось новое сообщение.

Никакого текста, только изображение. Если быть точным, неподвижное изображение с ленты. Я стоял на коленях, пока…

Я быстро удалил его, но бекон и яйца, которые я съел ранее, всплыли у меня в горле.

Макс.

Я отодвинула его на задний план, пока была с Джошем, но теперь мое беспокойство от прошлой ночи вернулось волной тошноты.

Я точно знала, почему он отправил эту фотографию. Чтобы трахать мою голову и напоминать мне о его темном, надвигающемся присутствии в моей жизни. Это был его стиль поведения, он любил играть с людьми, пока они не сходили с ума и делали всю тяжелую работу за него.

Я закрыл глаза, пытаясь расслабиться, но в машине пахло слишком сладким освежителем воздуха, и это заставило меня задохнуться еще больше.

Я хотел бы перемотать время назад и заморозить его, чтобы навсегда остаться в утешительном забвении дома Джоша, но в резком свете дня невозможно было спрятаться от правды.

Я мог только надеяться, что любая “услуга”, которую Макс попросил у меня, была выполнима… или моя жизнь, как я знал, закончится.

25

Джош

Я ждал, пока Джулс уйдет, прежде чем я вышел из душа, как трус? Возможно.

Но я бы предпочел быть трусом, чем иметь дело с неловким утром после прощания. Предполагалось, что наша договоренность устранит эту неловкость, установив четкие границы и ожидания, но, конечно, погода все испортила в нашу первую ночь.

Если я когда-нибудь попаду на небеса, у меня будет долгий и тяжелый разговор с Богом о сроках.

Я все еще злилась на себя за то, что позволила Джулсу переночевать у меня, когда приехала в больницу, но хаос в отделении скорой помощи быстро смыл все мысли о моей личной жизни.

Штрихи. Ножевые ранения. Сломанные руки и ноги, носы и все, что между ними. Они затопили отделение неотложной помощи непрерывной волной, и рабочая неделя после Гиацинта была настолько безумной, что у меня не было времени мучиться над моим сексуальным договором с лучшим другом моей младшей сестры.

Мы с Жюлем втиснули несколько быстрых, ни один из которых не закончился ночевкой или объятиями, слава Богу. Но по большей части это была работа, все время.

Большинство людей ненавидели бы работать такие долгие часы, но я жаждал стимуляции — пока не попал в один из тех дней.

У меня были хорошие дни, плохие дни, и те дни — с большой буквы T, с большой буквы D — в скорой помощи. Хорошие дни были, когда я уходил, зная, что в нужное время принял правильные меры, чтобы спасти чью-то жизнь. Плохие дни варьировались от попыток пациентов напасть на меня до инцидента с массовыми жертвами, когда на дежурстве были только я, мой лечащий врач и несколько медсестер.

Затем были те дни. Их было немного, и они были далеко друг от друга, но когда они произошли?

Они были разрушительными.

Бесконечная плоская линия монитора сверлила мой череп и смешивалась с ревом в ушах, когда я смотрел на закрытые глаза и бледную кожу моего пациента.

Таня, семнадцать лет. Она ехала домой, когда пьяный водитель разбил ее машину.

Я сделал все, что мог, но этого было недостаточно.

Она была мертва.

В одну минуту она была жива, а в следующую ее уже не было. Просто так.

Мое дыхание вырвалось в рваных штанах. После того, что казалось вечностью, но на самом деле было не более минуты, я поднял голову и увидел, что Клара и техники смотрят на меня с мрачным выражением лица. В глазах Клары появился слабый блеск, и один из техников громко сглотнул.

Никто не говорил.

“Время смерти: 3:16 вечера” Это был мой голос, но он звучал странно, как будто исходил от кого-то другого.

После минуты молчания я вышел. Вниз по коридору, за угол и к комнате для родственников, где ждали родители Тани.

Глухой удар. Глухой удар. Глухой удар.

Все звучало приглушенно, за исключением эха моих шагов по линолеуму.

Глухой удар. Глухой удар. Глухой удар.

Я уже терял кого-то в скорой помощи раньше. В течение моего первого года пребывания в ординатуре я лечил пациента, который был ранен в грудь во время случайной поездки. Он скончался от полученных травм через несколько минут после прибытия в больницу.

Я ничего не могла поделать; он зашел слишком далеко. Но это не помешало мне выйти из травматологического отделения в ванную и вырвать.

Каждый врач в конце концов терял пациента, и каждая смерть была тяжелым ударом, но Таня ударила меня прямо в живот.

Может быть, это было потому, что я был так уверен, что она выкарабкается. Или, может быть, это было потому, что у нее едва был шанс прожить жизнь, прежде чем смерть так жестоко отняла ее у нее.

Что бы это ни было, я не мог остановить разрушительный рой того, что если от переполнения моего мозга.

Что, если бы я сделал другой звонок во время процесса лечения? Что, если бы я добрался до нее раньше? Что, если бы я был лучшим врачом?

Что если, что если, что если.

Глухой удар. Глухой удар. Глухой удар.

Мои шаги на секунду замедлились за пределами комнаты родственников, прежде чем моя рука сомкнулась на дверной ручке и повернулась. Я как будто смотрел фильм о себе — я был здесь, но не на самом деле.

Родители Тани вскочили, когда увидели меня, их лица были напряжены от беспокойства. Минуту спустя беспокойство превратилось в ужас.

"Мне жаль… мы сделали все, что могли…"

Я продолжал говорить, пытаясь звучать сочувственно и профессионально, звучать как угодно, но не оцепенело, но я едва слышал свои собственные слова. Я слышал только пронзительный вопль матери и гневные крики отрицания отца, которые превратились в дрожащие крики горя, когда он заключил свою жену в объятия.

Каждый звук вгонял призрачный шип в мою грудь, пока я не был настолько усеян ими, что не мог дышать.

“Мой малыш. Не мой ребенок”, - рыдала мама Тани. "Она здесь. Она все еще здесь. Я знаю, что это так”.

"Мне так жаль", — повторила я.

Глухой удар. Глухой удар. Глухой удар.

Не мои шаги, а грохот разбитого сердца.

Я сохранял свою маску стоика до тех пор, пока у меня не кончились бесполезные слова, и я оставил семью наедине с ее горем. У меня была дюжина других пациентов, которых нужно было лечить, но мне нужна была минута, всего одна минута, чтобы побыть одной.

Я ускорила шаги, пока не добралась до ближайшей ванной. Онемение распространилось от груди к конечностям, но когда я закрыла за собой дверь, мягкий щелчок замка, вставшего на место, вызвал резкий всхлип, разорвавший воздух.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это исходит от меня.

Давление, нарастающее за моей грудной клеткой, наконец взорвалось, и я согнулся пополам над раковиной, сухо вздымаясь, пока мои уши не зазвенели, а горло не стало сырым.

Безжизненное тело Тани на носилках. Ава в отделении неотложной помощи после того, как она чуть не утонула. Открытые, пустые глаза моей мамы после передозировки таблеток.

Воспоминания слились в жуткий поток.

Меня снова стошнило, но я не ел с тех пор, как начал свою смену восемь часов назад, и ничего не вышло.

К тому времени, как мои сухие вздохи исчезли, пот прилипал к моей коже, а голова стучала от напряжения.

Я включила кран и ополоснула лицо холодной водой, прежде чем вытереть влагу бумажным полотенцем. Грубый коричневый материал царапал мою кожу, и когда я поймала свое отражение в зеркале, я увидела слабый красноватый след от того места, где я потерла им щеку.

Слабые фиолетовые пятна под глазами, желтоватый цвет лица, белые линии напряжения вокруг рта. Я выглядел как ад.

Боже, мне нужно было выпить чего-нибудь покрепче. Или, еще лучше, отпуск с несколькими крепкими напитками.

Я сжал челюсть и бросил скомканное бумажное полотенце в мусорное ведро. К тому времени, когда я вернулся на главный этаж, я вернул свою профессиональную маску на место.

У меня не было роскоши погрязнуть в горе или жалости к себе. У меня была работа.

— Привет. — Я улыбнулся своему следующему пациенту и протянул руку. — Я — доктор Чен…

Остальная часть моей смены прошла без каких-либо серьезных инцидентов, но я не мог избавиться от своей липкой кожи или неустойчивого сердцебиения.

“Ты в порядке?” Клара спросила, когда я отключился.

— Да. Я избегал ее сочувственного взгляда. “Увидимся завтра”.

Я не дал ей шанса ответить, прежде чем направился в раздевалку. Обычно я принимал душ дома, но мне отчаянно хотелось смыть кровь. Он прилипал к моей коже, густой и приторный, невидимый для всех, кроме меня.

Я зажмурился и оставался под водой, пока она не остыла, и глубокий холод не поселился в моих костях. Обычно я не мог дождаться, чтобы покинуть здание после смены, но сейчас ничто не звучало хуже, чем одиночество.

Все мои друзья работали, и было слишком рано идти в бар, что оставило мне один оставшийся вариант.

Я вытерлась полотенцем, оделась и выудила телефон из кармана джинсов, чтобы написать Джулс, но обнаружила, что ее уже ждет сообщение, отправленное двадцать минут назад.

Джулс: "Ты уже ушел с работы?"

Я: "Только что вышел".

Я: "Где ты?"

Был вторник, поэтому сегодня она не работала в клинике.

Джулс: "SciLi, в спину".

Облегчение сотрясло мои легкие. Это было в нескольких минутах ходьбы.

Я: "Не двигайся. Будь там через пятнадцать".

26

Джош

Больница находилась прямо рядом с кампусом Тайера, поэтому мне не потребовалось много времени, чтобы добраться до научной библиотеки, официально названной Библиотекой Джорджа Хэнкока в честь давно умершего донора и неофициально известной как SciLi. Это был скрытый драгоценный камень, спрятанный на третьем этаже здания биологии. В то время как Фултон, главная библиотека школы, всегда была переполнена во время экзаменов, СциЛи был тихим круглый год.

Прогулка дала мне время отодвинуть давние мысли о смерти Тани на задний план. Находясь за пределами больницы и в окружении улыбающихся, болтающих студентов, было легче. Это было похоже на то, что я попал на съемочную площадку, где я мог притворяться тем, кем я хотел быть, вместо того, кем я был.

Когда я прибыл в SciLi, там была только горстка студентов, разбросанных по всему пространству. Стены книг тянулись на два этажа к потолку двойной высоты, прерываемому только массивными витражами, расположенными через равные промежутки времени. Свет от настольных ламп зеленого стекла смешивался с солнечным светом, бросая теплый, туманный свет на тихое святилище.

Толстый изумрудный ковер приглушал мои шаги, когда я шла к задней части, где Джулс сидела одна.

“Я вижу, ты усердно работаешь”, - сказал я, когда подошел к ней. Высокая стопка учебников стояла рядом с ее вездесущим мокко с карамелью, а отдельные листы с заметками и карточками покрывали каждый дюйм дубовой поверхности.

“Кто-то должен”. Она подняла голову, и тревога сжала мою грудь, когда я заметил ее опухшие, красные глаза.

"Ты плакала?"

Какого хрена они делали в юридической школе? Я была почти уверена, что учебные материалы не должны были заставлять кого-то плакать, если только это не были слезы разочарования, а Джулс была не из тех, кто теряет самообладание из-за академического стресса.

“Нет”. Она постучала маркером по блокноту. “У меня аллергия”.

“Это чушь собачья”.

Мы держали наши голоса низкими, так как мы были в библиотеке, но все были настолько изолированы, и мы были так далеко от ближайшего человека, что это не имело большого значения.

Постукивание Жюля набирало скорость. “Почему тебя это волнует? Я позвал тебя для секса, а не для разговора по душам.

“Мне все равно. Я опустился на стул рядом с ней и понизил голос еще больше. “Но я бы предпочел не трахать плачущую женщину, если ты не плачешь от удовольствия. Любой другой вид слез — это поворот”.

“Очаровательный”.

“Ты бы предпочел, чтобы меня заводили чужие страдания?” Я проскользнул в наш стеб с шокирующей легкостью, учитывая мой день в ER, но когда я был рядом с Жюлем, все остальное перестало существовать.

К лучшему или к худшему.

— У меня нет сил спорить с тобой сегодня, хорошо? — огрызнулась она, ее голосу не хватало обычного огня. “Либо трахни меня, либо уходи”.

Моя краткая вспышка хорошего юмора испарилась. Обычно я бы без колебаний принял ее предложение о сексе, но сегодня это было ненормально.

— Новости, Рэд, ты не единственный, у кого дерьмовые недели, так что перестань вести себя так, будто ты чертовски особенный”, холодно сказала я. “Это взаимовыгодное соглашение. Это не значит, что ты можешь позвонить мне и ожидать, что я прибежу, чтобы удовлетворить твои потребности, как гребаный жиголо”.

“Это не то, что я делаю”.

“Мог бы обмануть меня”.

Мы уставились друг на друга, воздух между нами потрескивал от тонко завуалированного разочарования, прежде чем плечи Джулс опустились, и она уронила маркер, чтобы потереть лицо.

Мое раздражение испарилось от простого действия. Я глубоко вздохнула, не в силах идти в ногу с дикими американскими горками эмоций дня.

— Плохой день на работе?” спросила она.

Моему смеху не хватало юмора. — Можно и так сказать.

Я не говорил о недостатках моей работы, если только это не было с кем-то еще в этой области. Ничто не сбило настроение быстрее, чем сказать эй, так что кто-то умер сегодня на моих часах.

Но давление от ранее снова нарастало в моей груди, и мне нужно было облегчить его, прежде чем он сведет меня с ума.

"Сегодня я кое-кого потерял". Я откинулась на спинку стула и уставилась в потолок, не в силах смотреть в лицо Джулс, когда признала свою неудачу. "Ей было семнадцать. Попал под пьяный водитель”.

Было странно произносить эти слова вслух. Я потерял кое-кого. Это звучало так обобщенно. Люди теряли игрушки и ключи от дома; они не теряли жизни. У них были вырваны жизни, украденные жестокими руками неумолимого бога.

Но, как я предполагал, это не так красиво сорвалось с языка.

Мягкая рука накрыла мою собственную. Я напряглась и уставилась в потолок, но узел в моей груди немного ослаб.

— Мне так жаль, — тихо сказал Джулс. — Я не… не могу себе представить…

“Все в порядке. Я врач. Такое случается.

— Джош…

“А ты? Я прервал ее, повернув голову, чтобы посмотреть на нее. “Что случилось? И не вздумай опять нести чушь насчет аллергии.

— У меня действительно аллергия. Прошло несколько ударов, прежде чем она призналась: to…do то, чем я не горжусь. Я пообещал себе, что никогда больше этого не сделаю, но у меня не было выбора. Я просто…” С трудом сглотнув, тонкие линии ее горла сдвинулись. “Я не хочу быть этим человеком”.

Это было чертовски расплывчато, но ее страдание было ощутимым и просачивалось сквозь мою кожу в места, к которым оно не должно было прикасаться.

"Я уверен, что все не так плохо, как ты думаешь", — сказал я. "До тех пор, пока ты никого не убил и ничего не поджег".

“Вау. Бар действительно в аду”.

Легкая улыбка впервые за этот день коснулась моих губ. “По крайней мере, там тепло”.

Джулс фыркнул от смеха. “Если бы только у меня был твой оптимизм”.

“Ты можешь только желать”. Я повернула голову в сторону небольшой справочной библиотеки, расположенной рядом с главной библиотекой. “Итак, все еще хочешь трахаться?”

Ничто не превратило дерьмовый день в хороший трах.

Кроме того, между ее непреднамеренной ночевкой и кратким снижением наших охранников только что, мы были слишком далеко от правил нашего пакта. Пришло время вернуть его к тому, о чем он должен был быть: секс. Быстрый, транзакционный и взаимно удовлетворяющий.

Судя по жестким линиям шеи и плеч Жюля, она нуждалась в физическом освобождении так же сильно, как и я.

В ответ она собрала свои заметки и запихнула их в рюкзак. Мы оставили ее учебники на столе — я очень сомневался, что кто-то захочет украсть книгу по корпоративному праву — и как можно небрежнее зашли в справочную секцию.

Я подвел нас к одному из стеллажей, который не попадал под пристальный взгляд камер безопасности, прежде чем прижал ее к полкам и прижался губами к ее рту. Все началось целомудренно, почти клинически — для нас это способ забыть о своих проблемах и ни о чем другом.

Но я не мог перестать думать о том, какой измученной она выглядела, или о том, как успокаивающе ее рука лежала на моей, и, прежде чем я это понял, поцелуй смягчился, превратившись во что-то большее… не совсем нежное. Но понимание.

Это был наш первый поцелуй без злости, и он был приятнее, чем я ожидала.

Я обхватил ее лицо ладонями и провел языком по складкам губ Джулс, пока она не открылась для меня. Боже, она была невероятной на вкус, как жар, специи и сахар в одном флаконе.

Я всегда был шоколадным парнем, но корица быстро стала моим новым любимым вкусом.

Ее руки обвились вокруг моей шеи, и ее тихий вздох прошептал по моей спине и поселился где-то внизу живота.

— Думаешь, мы можем на время забыть о нашей дерьмовой неделе? — прошептала она.

Яростная защита поднялась в моей груди от прикосновения уязвимости в ее голосе, но я заставил ее отступить.

Мы были вместе только для секса. Все остальное было исключено.

“Милая, через несколько минут ты забудешь свое собственное имя”.

Я опустился на колени, мой рот приподнялся от удивления в ее глазах. Наши последние несколько раз были грубыми и восхитительно грязными, но сегодня я был в настроении для другого вида праздника.

Я засунул пальцы за пояс ее нижнего белья и спустил их под юбку. “Возможно, ты захочешь прикрыть рот, Рэд”.

Это было единственное предупреждение, которое я дал, прежде чем я раздвинул ее бедра и нырнул, чередуя нежные облизывания и длинные, жесткие тяги к ее сладкому маленькому клитору.

Я застонала. Здесь она была еще вкуснее. Большинство женщин думали, что мужчины хотят, чтобы они были на вкус как ягоды или лаванда или что-то еще, но если мы ели киску, мы хотели попробовать киску. В этом-то и был весь гребаный смысл.

Джулс сжал мои волосы одной рукой, когда я засунул в нее два пальца. Я медленно вводил и выводил их, продолжая дразнить ее клитор. Он был набухшим и нежным, и когда я задел его зубами, ее тихий крик донесся прямо до моего члена.

Я заставил себя сохранять мягкий ритм еще некоторое время, прежде чем увеличить темп и интенсивность, сосать и трахать ее пальцами, пока ее возбуждение не стекало по моей руке и ее бедрам. Я проглотил все это, опьяненный ее вкусом. Забудьте о еде и воде. Я мог бы существовать на Джулс вечно.

Я вытащил пальцы, заменил их языком, желая большего.

Джулс дрожал вокруг меня. Она сильнее сжала мои волосы в кулак с приглушенным криком, и через секунду ее соки затопили мой язык.

Бля.

Мои чувства поплыли с ее запахом, и когда она извивалась, пытаясь отодвинуться от меня, я схватил ее за бедра и заставил ее оставаться неподвижной.

”Джош…" Мое имя выпало как хныканье, также приглушенное.

Моя кровь забурлила, когда я поднял голову и увидел, что она зажала рот свободной рукой, чтобы смягчить стоны. Самая красивая роза затеняла ее щеки, и слезы блестели в ее глазах от подавленной силы ее оргазма.

Мой член угрожал пробить дыру в моих джинсах. Мне нравилось слышать ее сладкие крики, но было также что-то чертовски горячее в том, чтобы видеть, как кто-то сдерживается, когда вы знали, что все, что они хотели, это взорваться.

— Я еще не закончил, Рэд. Я дал ее клитор еще один томный лизать. — Ты же не хочешь прерывать мужчину до того, как он закончит есть?

Джулс ответил еще одним стоном.

Я вернулся к своей еде, лизал, сосал и трахал ее языком с самозабвением. К тому времени, когда я закончил, мне пришлось держать ее одной рукой, когда я поднялся на ноги.

Я вытер рот тыльной стороной ладони и смаковал ее затяжной вкус. Моя кровь стучала от возбуждения.

Я хотел бы, чтобы у нас было время для другого раунда, но мы уже испытывали нашу удачу. Никто не наткнулся на нас, но запах секса пропитал воздух, и не нужно быть случайным прохожим, чтобы сложить два и два вместе.

"Я всегда хотела осквернить библиотеку", — пробормотала Джулс, прижимаясь ко мне так, как она никогда бы не сделала вне секса.

Смех клокотал в моем горле. “Осквернение”, возможно, слишком сильное слово, хотя я подозреваю, что они отзовут у меня доступ к библиотеке, если кто-нибудь узнает, что произошло".

Мой член запульсировал, ожидая своей очереди, но когда она потянулась к пряжке моего ремня, я схватил ее за запястье и положил его обратно рядом с ней.

Замешательство нахмурило ее лоб. “Но…”

“Я позабочусь об этом позже. Не беспокойся об этом”.

"Джош, это выглядит болезненно".

Это было больно. Мне было так тяжело, что это было чертовски мучительно. Но больная часть меня наслаждалась этим.

Боль напомнила мне, что я все еще жив.

— Тебе тоже нужна разрядка, — заметила Джулс, и я поняла, что она говорит не только об оргазме.

— Я позабочусь об этом, — повторил я. Выходить на улицу со стояком размером с Мемориал Вашингтона было бы чертовски неловко, но другие люди в библиотеке выглядели настолько замкнутыми, что я не был уверен, что они это заметят. — Не хочу испытывать судьбу.

"Правильно". Она закрыла глаза, ее дыхание замедлилось.

Ленивая тишина кружилась в воздухе.

Сегодня был полный сто восемьдесят от типа секса, который у нас обычно был, но иногда вам нужно было жестко и быстро; иногда вам нужно было долго и томно.

Кроме того, я могла бы есть Жюля целыми днями и не уставать от этого.

Мои глаза задержались на ее тонких чертах и розовом румянце на секунду дольше, чем следовало.

Повинуясь импульсу, я сказал: “Ты хочешь пойти со мной куда-нибудь в следующую субботу? Это не свидание, — пояснил я, когда ее глаза открылись. — В больнице ежегодно устраивается пикник для всего персонала, и я знаю, что медсестры постараются устроить меня так, как делают это каждый год. Решил упредить ситуацию, приведя фальшивую дату. — Я сделал ударение на слове”фальшивка".

Брови Жюля поднялись. “Это против правил нашего соглашения”.

Да, я, блядь, знал. Я не был уверен, что заставило меня спросить ее, когда я мог бы привести любое количество случайных знакомых женщин, но разум вылетал из окна, когда Джулс Эмброуз был вовлечен.

Это было чертовски бесит, но, поскольку я ничего не мог с этим поделать, я мог бы также положиться на это.

“Правила предназначены для того, чтобы их нарушать”. Я пожал плечами. “Слушай, если тебе когда-нибудь понадобится, чтобы кто-то притворялся твоим кавалером, я в игре. Это проще, чем спрашивать какого-то случайного человека”.

Когда Джулс продолжал колебаться, я добавила: “Там будет бесплатная еда”.

Прошла пауза, прежде чем она сказала: "Я могла бы заставить это работать".

“Хорошо. Я напишу тебе подробности позже”. Я повернулся, чтобы уйти, но ее мягкий, неуверенный голос остановил меня.

“Джош. С тобой все будет в порядке?

Я успокоился. Странный комок образовался в моем горле от ее неожиданного беспокойства, прежде чем я проглотил его. “Да. Я буду в порядке”. Я бросил ей быструю улыбку через плечо. “Увидимся в следующую субботу, Рэд”.

После того, как я вышел из библиотеки — где никто не заметил моего стояка, слава Богу — я пошел прямо домой и налил себе стакан Macallan. Дерьмо было дорогим, но это был подарок на день рождения от Алекса. Я нормировал его на протяжении многих лет, приберегая для своих самых больших праздников и самых дерьмовых дней.

Я допил свой первый бокал и налил себе второй. Я не трогал свою эрекцию. Вместо этого я сидел в своей гостиной и откинул голову на спинку дивана, слушая тишину.

Встреча с Джулс принесла удивительную меру комфорта, но мгновенная легкость, которую я испытала в библиотеке, уже исчезла.

Я опрокинул остатки своего напитка и смаковал обжигающий вкус виски, скользящего по моему горлу.

В тот момент это было единственное, что согревало меня.

27

Джулс

Я не могла перестать думать о Джоше или о том, что произошло в библиотеке. Не только часть, где он спустился на меня — хотя я повторил этот конкретный опыт больше раз, чем мог сосчитать, — но и выражение его лица, когда он сказал мне, что его пациент умер. То, как он поцеловал меня, мягко, но отчаянно, как будто он жаждал комфорта, но не мог заставить себя просить об этом. И то, как он выглядел, когда уходил, как будто он нес вес мира на своих плечах.

Это были мысли, которые я не должен был иметь. В нашей договоренности для них не было места, но это не помешало им занять место в моей голове бесплатно.

— Прекрати, Джулс, — приказала я, направляясь к парку, где проходил пикник всего персонала больницы. “Соберись”.

Соседняя семья странно посмотрела на меня и ускорила шаги, пока они не прошли мимо меня.

Отлично. Теперь я разговаривал сам с собой и отпугивал родителей и детей.

Я глубоко вздохнула и попыталась укротить нервное трепетание в животе, когда приблизилась ко входу в парк.

Это был пикник, ради Бога. Я согласился прийти только потому, что была бесплатная еда, и я никогда не отказывался от бесплатной еды. Это не было похоже на настоящее свидание.

Ветерок пронесся мимо и взорвал мое платье вокруг талии.

“Дерьмо!” Я поспешно опустила вздымающийся хлопок, уже сожалея о своем выборе одежды. Наконец-то было достаточно тепло для платьев, но мое приложение погоды снова трахнуло меня и не упомянуло, насколько ветрено. Мне придется провести весь день, удерживая юбку, если я не хочу, чтобы все в больнице Тайера узнали, какого цвета нижнее белье я ношу.

"Уже показываете людей? Мы даже еще не напоили тебя. — Ленивый протяжный голос Джоша донесся до моих ушей.

Я подняла глаза и увидела, что он прислонился к входу, скрестив руки на груди. Не было и следа напряжения и горя, которые отразились на его лице в библиотеке. Вместо этого на его щеках появилась хитрая усмешка, а в глазах зажегся слабый огонек веселья, когда они скользнули по мне с головы до ног.

Облегчение разгорелось в моей груди. Дерзкий Джош был занозой в моей заднице, но по причинам, которые я предпочел бы не рассматривать, я предпочел, чтобы он причинял боль, а не страдал.

“Это семейный пикник, Чен”, - сказал я, подходя к нему. “Алкоголь запрещен”.

"С каких это пор ты стал таким ханжой?” Он слегка дернул мою косу и засмеялся, когда я отмахнулась от его руки. “Коса, туфли на плоской подошве, белое платье”. Его второе, более медленное прочтение вызвало еще один каскад трепета, который заполнил мою грудь и защекотал основание моего горла. Может быть, один из добрых врачей на пикнике мог бы провести импровизированный осмотр, потому что мои внутренние органы явно работали неправильно. "Кто ты и что ты сделал с Редом?”

“Это называется универсальным гардеробом. Вы бы знали, если бы у вас был вкус”. Я ответил на его пристальный взгляд своим собственным, хотя, оглядываясь назад, это была плохая идея.

Зеленая рубашка с короткими рукавами натянулась на мускулистые плечи Джоша и компенсировала его загар. Его джинсы не были узкими, но они были достаточно облегающими, чтобы показать длинные, мощные линии его ног, и он приручил свои обычно взъерошенные волосы в аккуратную прическу. Это, в сочетании с его авиаторами, излучало Старую голливудскую кинозвезду во время случайного дня в городе, который был более привлекательным, чем он имел право быть.

“Универсальность не означает вкус”. Джош положил руку мне на поясницу и повел в парк. Покалывание собралось у основания моего позвоночника и распространилось наружу, пока не покрыло каждый дюйм моей кожи. “Даже я знаю это”.

— Как скажешь. Я был слишком отвлечен предательским покалыванием, чтобы сформулировать лучший ответ. — Ты из тех, кто говорит о вкусе. Посмотри на картину в своей спальне.

“Что не так с картиной?”

“Это отвратительно”.

“Это не отвратительно. Парень, у которого я его купил, сказал, что раньше он принадлежал известному коллекционеру.

Я закатила глаза. “Он принадлежал известному коллекционеру и каким-то образом оказался в ваших руках? Хорошо, конечно. На этой ноте у меня есть кое-что, что я хотел бы вам продать. Это называется Бруклинский мост”.

“Не будь ненавистником. Не у всех может быть такой же проницательный взгляд на искусство”.

"Кто-нибудь, позвоните в тезаурус Роже. По-видимому, проницательность теперь является синонимом ужаса”.

Джош рассмеялся, не обращая внимания на мои оскорбления. “Рад видеть, что ты чувствуешь себя лучше, Рэд. Скучал по твоему ядовитому языку”.

Моя улыбка исчезла при напоминании о том, почему я была в таком ужасном настроении в библиотеке. Тем утром я получил еще одно сообщение с напоминанием от Макса. Я мог бы разоблачить его в его блефе, но я не думал, что он блефует. Макс любил играть с людьми, но когда дело доходило до драки, он без колебаний бросал кого-нибудь под автобус.

Если добавить к этому стресс от школы, подготовки к бару и предстоящей свадьбы Бриджит, это было слишком. Я плакала над своими учебниками в библиотеке, как идиотка, и написала Джошу сгоряча, чтобы отвлечься.

К тому времени, как он приехал, я собралась, но не пожалела, что написала ему. Его присутствие было странно терапевтическим, и то, что он делал в стеках…

Мои пальцы скрючились.

— А как насчет тебя? Я спросил. Я был не единственным в дерьмовом настроении. “Как ты себя чувствуешь?”

Тень пробежала по его лицу, прежде чем она растаяла в другой легкомысленной улыбке. “Я великолепен. Почему?”

“Горевать — это нормально, — сказала я, не обманутая его беззаботностью. Я не хотел тыкать в его раны, но я знал, насколько разрушительными могут быть закупоренные эмоции. “Даже если это из-за чего-то, что является частью вашей работы”.

Улыбка Джоша потускнела, и его горло с трудом сглотнуло, прежде чем он отвернулся.

“Давайте возьмем что-нибудь поесть”, - сказал он. “Я умираю с голоду”.

Я понял намек и отбросил эту проблему. Каждый справлялся с горем по-разному. Я не собирался заставлять его говорить о чем-то, что он не был готов или не хотел обсуждать.

“Итак, кто укомплектовывает больницу, пока все здесь?” Я сменил тему на что-то более легкое.

Жесткие плечи Джоша расслабились. “Основной персонал все еще там, но они меняются сменами, поэтому у каждого есть шанс заглянуть на пикник”, - сказал он. “Это единственное мероприятие для всего персонала, которое у нас есть, кроме нашей праздничной вечеринки, так что это большое дело”.

“Джулс!” Красивая, знакомая брюнетка сияла, когда мы подошли к столу с едой. “Так приятно тебя видеть. Я не знал, что Джош привел дату”.

— Это не свидание, — хором ответили мы с Джошем.

Последовала короткая пауза, во время которой и без того широкая улыбка брюнетки стала шире.

“Конечно. Виноват”. Она протянула руку, ее глаза искрились юмором. “I’m Clara. Мы вроде как встретились в Bronze Gear”.

Узнавание врезалось в меня. "Ты была девушкой Джоша".

Они работали вместе? И они, по-видимому, были в хороших отношениях, судя по легкости, с которой они приветствовали друг друга.

Ужасающий укол ревности обвился вокруг моего живота и сжался.

О нет. О нет, нет, нет. Я не могла ревновать к Джошу.

Поцарапайте это. Я не ревновала к Джошу. Я, наверное, съел просроченный йогурт на завтрак или что-то в этом роде. В этом и заключалась проблема с продуктами со вкусом лимона — они были терпкими на вкус, независимо от того, предполагалось это или нет.

Клара разразилась смехом. "О нет, я не была его парой. Просто его коллега. Я медсестра в отделении неотложной помощи”.

"У нее есть девушка”. Джош собрал хот-дог на тарелку. “Бармен из The Bronze Gear. Кстати, где Тинсли?"

“Она не моя девушка. Мы просто встречаемся, и она работает, поэтому она не могла прийти. Клара посмотрела на меня с задумчивым блеском в глазах. “Если ты не его пара…”

“Она моя фальшивая пара, — сказал Джош, прежде чем я успела ответить. — Помнишь прошлогодний пикник? Я едва могла дышать, когда все эти люди толкали мне в лицо своих дочерей. Я хотел избежать повторения”.

“Должно быть, это было ужасно, — сказала Клара.

Я ухмыльнулся ее сухому сарказму. Она мне уже нравилась. Любая женщина, которая вызвала Джоша, заработала A-plus в моей книге.

“Это было. Вот”. Джош закончил собирать еду и передал ее мне, прежде чем повторить свои усилия на новой тарелке.

Хот-дог с кетчупом, горчицей и соусом. Гарнир к салату. Горсть чипсов и шоколадное печенье в довершение всего.

“Тебе действительно нужны две тарелки?” Я указал на тот, что был у меня в руке. “Это слишком даже для тебя”.

Он уставился на меня, как на тупую. “Эта тарелка для тебя”, - сказал он. “Это мое”. Он добавил к своей добыче гамбургер и салат из капусты.

Слава Богу, он не сделал этого для меня. Я ненавидел салат из капусты. Текстура мне отвратительна.

“О”. Я переместил свой вес и попытался игнорировать жужжание тепла под моей кожей. “Спасибо”.

Вместо ответа Джош повернулся ко мне спиной, чтобы поприветствовать другого коллегу.

Доверьтесь ему, чтобы сделать что-то полуприятное и снова вести себя как придурок сразу после этого.

Я раздраженно откусил кусочек от своего хот-дога и поймал Клару, наблюдающую за нами. Она отвернулась, когда заметила, что я смотрю, но ее плечи затряслись от чего-то подозрительно похожего на смех.

Поскольку LHAC официально не был частью больницы Тайер, здесь больше никого из клиники не было, что спасло меня и Джоша от необходимости объяснять наше фальшивое свидание Барб и компании. Я также не беспокоился о том, что мои друзья узнают. Никто из них не знал никого, кто работал в больнице, кроме Джоша.

В течение следующих нескольких часов я сопровождала Джоша, когда мы гуляли по парку, и исполняла роль послушного кавалера всякий раз, когда кто-то пытался представить его своей сестре, дочери или внучке. Он не лгал, когда говорил, что все хотели его подставить — я насчитал дюжину попыток сватовства, даже когда я был рядом с ним, прежде чем сдался.

“Я не понимаю привлекательности”, - проворчала я после того, как медсестра и ее дочь ушли, выглядя разочарованными. “Ты даже не такая уж большая добыча. Самое большее, форель. Может быть, большеротый окунь, акцент на большеротом".

“Тебе просто отлично понравился мой рот в библиотеке”. Шелковый ответ Джоша заставил языки пламени лизнуть мою кожу.

"Все было хорошо".

Я ахнула, когда он притянул меня к себе, его шепот был мрачным предупреждением мне на ухо. “Не провоцируй меня, Рэд, или я разложу тебя на столе для пикника и буду трахать языком, пока тебе не придется, блядь, ползти домой, потому что твои ноги больше не работают”.

Он отпустил меня и улыбнулся приближающемуся к нам мужчине. “Привет, Мика”, - сказал он, как будто он только что не угрожал заставить меня кончить на глазах у тысячи людей всего секунду назад. “Как дела?”

После того, как они поприветствовали друг друга, Джош представил меня Мике, который небрежно улыбнулся.

“Итак, Джулс, что ты делаешь? Вы студентка? Другой житель был примерно в возрасте Джоша, но он источал претенциозность таким образом, что это полностью противоречило легкому очарованию Джоша. Джош может быть и высокомерен, но, по крайней мере, он относился к этому с самоуничижением. Мика выглядел так, словно слишком верил в свою собственную шумиху.

“Да, в Thayer Law. Я заканчиваю через несколько недель”.

Брови Мики поползли вверх. “Закон? Неужели?”

Я напряглась от его очевидного скептицизма.

“Да, действительно”. Я отбросил свой вежливый тон и принял такой ледяной, что надеялся, что он заморозит его яйца. Некоторые люди могли бы дать Мике преимущество сомнения, но я распознал суждение, когда увидел его, и у меня не было обязательств быть милым с кем-то, кто не утруждал себя скрыванием своей снисходительности. “Удивлен?”

“Немного. Вы не похожи на студента юридического факультета. Глаза Мики опустились на мою грудь, и крошечные уколы унижения пронзили меня.

Рядом со мной Джош замер, его спокойная манера уступила место темному, изменчивому напряжению, которое волновало воздух вокруг нас.

“Я не знал, что у студентов-юристов универсальный взгляд”. Я подавила желание скрестить руки на груди. Я бы не доставил Мике такого удовольствия. “Как они должны выглядеть?”

Он рассмеялся, даже не имея приличия выглядеть смущенным моим вызовом. "Ты знаешь, что я имею в виду".

“Я не знаю”. Джош заговорил, прежде чем я смогла ответить, его тон был обманчиво легким. “Что ты имеешь в виду, Мика?”

Впервые на лице его коллеги отразился дискомфорт, когда Мика наконец понял, что разговор идет не в том направлении, в котором он предполагал.

— Ты же знаешь. Он помахал рукой в воздухе, пытаясь отыграться. — Это была шутка.

Улыбка Джоша не коснулась его глаз. “Шутки должны быть смешными.

— Расслабься, парень. Недовольство Мики сменилось раздражением. — Послушай, я просто хочу сказать, что был удивлен.

— Ты не это хочешь сказать. Вы хотите сказать, что сделали предположения о ее интеллекте, основываясь на ее внешности, что довольно несправедливо, вам не кажется? В приятном во всем остальном голосе Джоша сквозила смертельная острота. “Например, если бы я сделал предположение о вас, я бы подумал, что вы напыщенный осел, основанный на одежде гарвардского бренда, которую вы носите при любой возможности, несмотря на то, что вы вошли только потому, что ваша фамилия выгравирована на их новейшем научном здании. Но я уверен, что это не так. Тыокончил Гарвардский медицинский университет — почти в самом конце класса, но ты закончил его. Это кое-что значит.

Рот Мики открылся, в то время как комок эмоций свернулся в моем горле и отказался сдвинуться с места.

Я не мог припомнить, когда в последний раз кто-то заступался за меня. Это было странное чувство — теплое и густое, как мед, скользящий по моим венам.

“Несмотря на это, я не ценю твою грубость по отношению к моему кавалеру”. Голос Джоша стал жестче.

“Это рабочее мероприятие, так что извинись, уходи, и мы оставим все как есть. Но еще раз проявите неуважение к Жюлю, и я сам отправлю вас в отделение неотложной помощи.

Ноздри Мики раздулись, но он не был настолько глуп, чтобы спорить. Не тогда, когда Джош выглядел так, как будто он активно надеялся, что другой человек выйдет из строя, чтобы он мог его расколоть.

“Мне очень жаль”. Жесткие извинения Мики содержали столько же искренности, сколько крокодильи слезы. Он развернулся на каблуках и зашагал прочь, его тростниковое тело дрожало от ярости.

Тяжелая тишина опустилась на его след.

Некоторое напряжение покинуло тело Джоша, но линия его челюсти оставалась жесткой.

Я попытался и не смог проглотить стойкий комок в горле. “Тебе не нужно было этого делать”.

“Делать что?” Он отвинтил крышку своей бутылки с водой и сделал глоток.

“Защити меня”.

“Я не защищал тебя. Я назвал мудака за то, что он мудак”. Он искоса взглянул на меня. “Кроме того, я единственный, кто может быть придурком для тебя”.

Я издал смущающе водянистый смех. Я так привык сражаться в своих собственных битвах, что не был уверен, как справиться с тем, что кто-то рядом со мной.

Джош должен был стать моим заклятым врагом, но он оказался моим союзником. В данном конкретном случае, во всяком случае.

“Ну, если есть одна вещь, в которой ты преуспеваешь, это быть придурком”. Я потерла юбку между пальцами. Гладкий хлопок успокоил мои нервы.

“Я преуспеваю во всем, Ред. Томный протяжный голос Джоша окутал меня, как теплое одеяло.

Наши глаза встретились и удержались. Электрический заряд вспыхнул в воздухе между нами и прожужжал у меня по спине.

Я знала Джоша много лет, но это был первый раз, когда я увидела его в таких смелых, кропотливых деталях.

Резкий изгиб его скул, сужающийся к сильной челюсти. Насыщенные темные глаза, похожие на тающий шоколад, окаймленные такими длинными ресницами, что их наличие у мужчин должно быть незаконным. Изгиб его бровей и твердый, чувственный изгиб его губ.

Как я раньше не замечал, насколько невероятно, потрясающе великолепен Джош Чен?

Конечно, я знал это на интеллектуальном уровне, так же как знал, что земля круглая, а океаны глубокие. Для кого-то с такими чертами лица, устроенного таким образом, было невозможно быть кем-то, кроме красивого.

Но это был первый раз, когда я испытал это. Это было все равно что откинуть прозрачную простыню с известного произведения искусства и наконец увидеть его во всей красе.

Руки Джоша сжались в свободные кулаки, прежде чем он разжал их.

“Скоро последний звонок”. Слова вышли грубыми и колючими, как будто ему было больно говорить. “Если ты хочешь еще еды, мы должны захватить ее сейчас, пока пикник не закончился”.

Электрический разряд рассеялся, но его воздействие осталось пленкой покалывания на моей коже.

“Правильно. Еще еды. Я прочистил горло. “Я всегда хочу еще еды”.

Мы молча накрыли тарелки, прежде чем устроиться под одним из больших дубов, окаймляющих парк. Большая часть еды была убрана подчистую, но нам удалось захватить последние бургеры и шоколадный кекс, чтобы поделиться.

"Похоже, ты очень нравишься твоим коллегам, несмотря на придурка Мику". Я разрезала кекс на аккуратные половинки пластиковым ножом и протянула Джошу его порцию.

Он взял его, его рот изогнулся. “Не звучи так удивленно. Я приятный человек, Ред”.

“Хммм”. Я украдкой взглянула на него, пока мы ели. Мы ссорились, мы трахались, но я все еще многого о нем не знала.

Как можно было так мало знать о ком-то после семи лет?

“Ты всегда хотел быть врачом? Не утруждай себя шутками о том, что в детстве играл в доктора, — добавила я, заметив блеск в его глазах. — Если я могу упредить его до того, как ты это скажешь, то это неубедительно.

Глубокий смех вырвался из груди Джоша. “Достаточно справедливо”. Он прислонился к стволу дерева и вытянул ноги. На его лице появилось задумчивое выражение. — Я не знаю точно, когда решил стать врачом. Я думаю, отчасти это были ожидания. Врач, юрист, инженер. Стереотипная карьера для китайско-американского ребенка. Но была и другая часть, которая…” Он колебался. “Это будет звучать глупо, но я хочу помогать людям, понимаешь? Я помню, как ждал в больнице, когда Ава чуть не утонула. Это был первый раз, когда я понял, что люди вокруг меня не будут жить вечно. Я был чертовски напуган. И я продолжал думать…что, если бы я был с ней в тот день у озера? Мог ли я спасти ее? Случилось бы вообще утопление? И моя мама. Что, если бы я заметила, что что-то не так, и обратилась к ней за помощью…

Глубокая боль пронзила меня от крошечной трещинки в его голосе.

Я осторожно положила руку ему на колено, жалея, что не умею лучше утешать людей. “Ты был еще ребенком, — мягко сказала я. — В том, что случилось, нет твоей вины.

— Я знаю. Джош уставился на то место, где моя рука лежала на его джинсах. Его горло сжалось от тяжелого глотка. — Но это не мешает мне чувствовать, что так оно и было.

Боль усилилась.

Как долго он жил со своим чувством вины и держал его при себе? Я сомневалась, что он сказал Аве, не тогда, когда это было чувство вины перед ней. Возможно, он сказал Алексу, когда они были друзьями, но я не могла представить, чтобы жесткий, ледяной Алекс был особенно обнадеживающим.

“Ты хороший брат, и ты хороший врач. Если бы это было не так, я бы об этом услышал. Поверь мне”. Я придал своей улыбке озорство. "Я в курсе всех сплетен".

Это вызвало у меня небольшой смех. “О, я знаю. Вы с Авой не затыкались всякий раз, когда ты начинал одну из своих тирад”.

Мое сердце подпрыгнуло к горлу, когда он накрыл мою руку своей и переплел наши пальцы вместе. Он сжал, это одно действие сказало больше, чем когда-либо могли слова.

Три месяца назад я бы никогда добровольно не прикоснулась к нему, а он бы никогда добровольно не обратился ко мне за утешением.

И все же мы были здесь, существуя в самой странной итерации того, какими могли быть наши отношения. Не совсем друзья, не совсем враги. Только мы.

“А ты? Почему ты стал адвокатом?” — Спросил Джош.

“Я еще не юрист”. Я оставалась неподвижной, боясь, что любое движение разрушит хрупкий, терапевтический мир между нами. "Но, эм, "Блондинка в законе" — один из моих любимых фильмов".

Я рассмеялась, когда его брови взлетели к линии роста волос. “Выслушай меня, хорошо? Фильм был отправной точкой. Я из любопытства поискал юридические школы и попал в кроличью нору. Чем больше я узнавал об этой области, тем больше мне нравилась идея…” Я искал правильное слово. “Цель, я полагаю. Помогать людям решать их проблемы. Плюс некоторые виды закона хорошо оплачиваются”. Тепло залило мои щеки. “Это звучит поверхностно, но финансовая безопасность важна для меня”.

“Это не поверхностно. Деньги — это еще не все, но они нужны нам, чтобы выжить. Любой, кто говорит, что его это не волнует, лжет”.

“Я догадываюсь”.

Мы снова погрузились в дружеское молчание. Золотой весенний день окутывал сцену мягкой дымкой, и мне казалось, что я живу во сне, где остального мира не существует. Нет прошлого, нет будущего, нет Макса, экзаменов или денежных забот.

Если только.

“Итак, что вы сказали ранее”. Джош повернул голову, чтобы посмотреть на меня. “Хороший брат и доктор, да?” Он убрал свою руку от моей. Я оплакивала потерю его прикосновения в течение короткого момента, прежде чем он снова потянул меня за косу, кривая улыбка сформировалась на его губах. — Это был комплимент, Рэд?

“Мой первый и последний для тебя, так что смакуй это, пока можешь”.

“О, я буду. Каждый кусочек”. Бархатное предложение в его голосе обошло мой мозг и дошло прямо до моего ядра.

“Хорошо”, выдавил я.

Что со мной происходит? Может быть, кто-то приправил еду афродизиаками, потому что я не должен так волноваться из-за Джоша.

То, что начиналось как фальшивое свидание, быстро превращалось в экзистенциальный кризис. Ненависть к Джошу была одним из основных столпов моего образа жизни, наряду с моей любовью к карамельным мокко, моим отвращением к кардио и моим дождливым времяпрепровождением просмотра неясных книжных магазинов. Забери мою ненависть к нему, и с чем я останусь?

Мое сердцебиение участилось. Не ходи туда.

Улыбка Джоша исчезла, оставив после себя напряженность, от которой у меня мурашки пробежали с головы до ног.

Между нами тянулась бесконечная секунда, подвешенная тем же электрическим зарядом, что и раньше, прежде чем крик смеха поблизости разорвал ее пополам.

Мы с Джошем одновременно отпрянули друг от друга.

“Мы должны идти…”

"Я должен уйти…"

Наши голоса запутались в потоке оправданий.

“Мне нужно собрать вещи для Элдорры”, - сказала я, хотя наш рейс был только через пять дней.

Как подружки невесты Бриджит, Ава, Стелла и я прилетели пораньше для предсвадебной подготовки, любезно предоставленной частным самолетом Алекса. Джоша не было на свадьбе, но он присоединился к нам, потому что зачем летать на коммерческой основе, когда можно летать частным самолетом?

“Правильно. Я останусь, помогу прибраться. — Джош провел рукой по волосам. — Спасибо, что пришли. Мы успешно отразили все попытки сватовства”.

— Спасибо, что пригласили. Рад” что смог помочь.

Прошел неловкий удар.

Учитывая нашу договоренность, мы должны были отправиться к нему домой для секса, потому что это должно было стать краеугольным камнем наших отношений, но после нашего разговора это почувствовалось…неправильно.

Джош, должно быть, подумал то же самое, потому что он не сказал ничего, кроме: "Скоро увидимся, Рэд".

"Увидимся".

Я ускорила шаги, пока не дошла до выхода из парка, слишком боясь оглянуться, чтобы Джош не увидел замешательство, написанное на моем лице.

Он работал всю неделю, так что я не увижу его до нашей поездки в Элдорру. Я мог бы потратить время на перезагрузку и возвращение к нашему равновесию, иначе говоря, привлекал, но едва терпел его.

Но у меня было тошнотворное чувство, что то, что сбило наш мир с его оси, сделало это безвозвратно. Не за один день, а за все моменты, которые привели к этому — наше перемирие в клинике, наши уроки катания на лыжах, наша ночь в Вермонте, наш секс-пакт. Гиацинта и библиотека и сотни маленьких моментов, в которые я думал о Джоше и не испытывал того же внутреннего раздражения, что и раньше, когда он приходил мне в голову.

Еще раз прояви неуважение к Жюлю, и я сам отправлю тебя в отделение неотложной помощи.

Это не мелко.

Это был комплимент, Рэд?

Я не знала, что делать со своими странными новыми чувствами к Джошу, но я знала одно: мы не вернемся к тому, чем были раньше.

28

Джош

Оглядываясь назад, можно сказать, что взять Жюля на пикник было худшей идеей в моей жизни. Краткосрочная выгода от того, что я перехитрил сватов больницы, не стоила долгосрочной боли от того, что я снова и снова прокручивал этот день в голове, как заезженную пластинку, которую не мог выбросить.

Ты был просто ребенком. В том, что случилось, твоей вины нет.

Ты хороший брат и хороший врач.

Каждый раз, когда я думал о нашем разговоре под деревом, мне хотелось перемотать назад и заморозить время, чтобы мы могли остаться в этом моменте навсегда.

Солнце светит, еда у нас на коленях, пустота в моей груди немного менее пуста с присутствием Жюля, заполняющим ее.

Это было неприемлемо.

Желание трахнуть ее было прекрасно. Желание позвонить ей, когда у меня был дерьмовый день, не было.

Не имело значения, была ли она единственным человеком, с которым я мог поговорить, не боясь осуждения. Отныне не будет больше квазидат, даже фальшивых. И определенно больше никаких ночевок или позволения ей одолжить мою рубашку.

Я все еще не вымыл тот, который одолжил ей после Гиацинта. В конце концов я доберусь до этого, но это не пахло плохо. Он слегка пах как она — теплый и коричный с оттенком амбры.

Тот же запах окутал мои чувства сейчас, когда я уткнулся лицом в ее шею и вошел глубже в нее, пытаясь облегчить непрекращающуюся, неутолимую потребность в моем животе. Но каждый толчок и поцелуй только увеличивали его, и мое разочарование вылилось в скорость и силу моего траха.

Изголовье кровати билось о стену в ритмичном ответе на мои толчки, когда я входил в Джулса, мои мышцы были напряжены и влажны от пота за последние полчаса.

В тот день мы приземлились в Атенберге, и мы с Джулс, должно быть, были на одной волне, потому что она появилась в моем номере через двадцать минут после того, как мы зарегистрировались, не сказав ничего, кроме: “Хочешь трахнуться?”

Слава Богу, никаких упоминаний о пикнике, библиотеке или любом другом правиле, которое мы нарушили. Мы оба стремились вернуться к статус-кво, и я с радостью подчинился.

Теперь, если бы только я мог выкинуть из головы голод по Джулс, я был бы счастливым человеком.

"Джош". Ее резкий крик рикошетом разнесся по гостиничному номеру, когда она вцепилась мне в спину и взорвалась вокруг меня.

Джулс трахалась так, как сражалась — яростно и пламенно, без ограничений. Это вызывало привыкание.

Изысканный ожог от ее ногтей соответствовал огню в моих венах, когда я зажал ей рот рукой, обрывая ее крик.

“Тсс. Ты всех разбудишь”. Моя челюсть сжалась от усилий сдержать мой собственный оргазм, когда ее киска пульсировала вокруг меня. Христос. Для кого-то должно быть незаконно чувствовать себя так чертовски хорошо. “Ты же не хочешь, чтобы наши друзья услышали, не так ли?”

Мой номер был через холл от Жюля и Стеллы и всего в двух дверях от Алекса и Авы. Алекс принимал видеозвонок в конференц-зале отеля внизу, а Ава и Стелла дремали перед девичником Бриджит сегодня вечером, но я не хотел рисковать.

Мы уже достаточно рисковали, пробираясь прямо под носом у Авы.

Стук изголовья кровати мог бы выдать меня, но я мог бы легко сыграть это как исходящее из другой комнаты на полу.

Джулс захныкала, но когда я убрал руку от ее рта, она успешно сдержала свои крики, даже когда кончила во второй раз.

Она прижалась лицом к моему плечу, ее тело дрожало от безмолвного освобождения.

"Хорошая девочка", — прошептала я. "Оставь эти крики при себе, Рэд. Я единственный человек, который слышит, как сильно ты любишь мой член в этой узкой маленькой пизде”.

Еще один, более громкий всхлип.

Ее киска сжалась вокруг меня еще крепче, чем в первый раз, и ослепительный оргазм пронзил меня с такой внезапной, неожиданной силой, что я на секунду потерял дар речи.

Когда толчки, наконец, утихли, я прижался к ней, наслаждаясь ощущением ее мягких изгибов, сливающихся с моим телом. Она чувствовала себя так чертовски прекрасно, что у меня возникло искушение остаться там навсегда и раствориться в ее тепле.

Я позволил себе насладиться моментом еще на секунду, прежде чем неохотно отстранился. Я протянула Джулс бутылку воды из мини-бара отеля, мой рот изогнулся от ее довольного, слегка ошеломленного выражения.

“Спасибо”. Она сделала глоток напитка, ее голос был сонным от посткоитального блаженства. — Я скоро уеду. Просто…” Зевок расколол ее лицо. — Дай мне секунду.

Разочарование вспыхнуло у меня в груди при мысли о том, что она уйдет, прежде чем я заставил себя успокоиться. Это просто секс, напомнил я себе.

“Пока это только одна секунда. Не хочу, чтобы вы случайно ночевали”. Я устроился рядом с ней на кровати. Мне захотелось притянуть ее ближе, но вместо этого я заложил руки за голову.

Она посмотрела на меня, ее довольство уступило место раздражению. “Я вижу, что мудак вернулся”.

“Он никогда не уходил”.

“Очевидно”. Джулс выбралась из постели и натянула рубашку.

“Я шучу, Рэд. Я наклонился и схватил ее за запястье, прежде чем она успела застегнуть топ. “Останься немного дольше, если хочешь. Не похоже, что Ава и Стелла проснулись, чтобы потусоваться”.

Я потянул ее обратно в постель. Она сопротивлялась секунду, прежде чем расслабиться рядом со мной. Она знала, что я был прав. Если она уйдет сейчас, ей нечего будет делать, кроме как бродить по отелю.

“Что вы, ребята, делаете сегодня вечером?” Я спросил.

“Ужин и посиделки в клубе". Джулс сморщила нос. “Я бы хотел, чтобы мы могли устроить для Бриджит полноценный девичник, но сегодня единственная ночь, когда у нее есть хоть немного свободного времени, поэтому мы делаем все просто”.

Мои брови достигли линии роста волос. “Ты берешь королеву Элдорры в клуб? В Элдорре?”

“Мы будем в маскировке”.

Я уставился на Джулс, не уверенный, шутит ли она. Она смотрела на него со стопроцентной серьезностью.

— Маскировка, — повторил я. — Мне не хочется тебя огорчать, Рэд, но парика и солнцезащитных очков будет недостаточно, чтобы замаскировать самую знаменитую женщину в стране”.

— Мы не носим солнцезащитных очков, — фыркнула она. — Никто не носит солнцезащитные очки по ночам, кроме придурков. Нет, мы наняли визажиста, чтобы преобразить наши лица.

— Ты что, издеваешься надо мной? Как, черт возьми, визажист должен преобразить твое лицо?

— Опытный МУА может сделать многое, — чопорно сказал Джулс. — Очевидно, ты никогда не смотрела ни до, ни после трансформации макияжа на YouTube.

Я потерла лицо. Разговор с каждой минутой становился все более сюрреалистичным.

- “Нет, потому что я не пользуюсь косметикой.

— И что? Вы не астронавт, но это не мешает вам смотреть видео о запусках ракет.

— Да, потому что ракеты — это круто.

— Как и макияж.

— Не для меня.

Она пожала плечами. “Тебе всегда не хватало вкуса”.

“Я трахаю тебя, не так ли? Что это говорит о тебе?”

Джулс закинула руки за голову и зевнула.

— Что я прекрасный, щедрый человек, который бросит тебя жалко ебать, когда никто другой не будет…

Визг прервал ее слова, когда я поднял ее и резко шлепнул по заднице, прежде чем усадить на колени. Ее спина прижалась к моему торсу, и я потянулся, чтобы раздвинуть ее бедра.

— Не заставляй меня шлепать твою киску дальше, Рыжая. — Я предупреждающе потер большим пальцем ее все еще набухший клитор. “Я не буду таким нежным”.

Дрожь прокатилась по телу Джулс, но она опустилась на меня и затихла, пока я ласкал ее.

Да, это должен был быть только секс, но я был бы мудаком, если бы выгнал ее без какого-то постсексуального простоя, верно?

Я провел ладонью по ее бедрам, животу и груди. Это было скорее утешительно, чем сексуально, и мне нравилось, какой чертовски мягкой она была. Мягкая и теплая, идеально скроенная для меня, ее изгибы облегали мои руки, как кусочки головоломки, которую я никогда не хотел заканчивать разгадывать.

“Что ты делаешь сегодня вечером, пока нас не будет?” Она издала тихий, довольный звук, когда я нежно сжал и размял ее грудь.

“Возьми что-нибудь выпить. Исследуйте город”. Я понятия не имел. “Я что-нибудь придумаю”.

"Алекс тоже останется".

Моя рука замерла, прежде чем я опустил ее в сторону. — Не понимаю, какое это имеет отношение ко мне. Легкость моего тона контрастировала с внезапной жесткостью в моих плечах.

Из горла Жюля до моих ушей донесся вздох. “Я только хочу сказать, что больно смотреть, как вы избегаете друг друга. Я тоже не могу себе представить, что тебе весело держать обиду. Злиться на кого-то очень утомительно, а прошло уже почти два года. Может быть… Ее голос смягчился, приобретая какое-то отстраненное звучание, и я подумал, говорит ли она о себе так же много, как обо мне. “Может быть, пришло время простить, даже если ты не забыл”.

Я прислонился головой к спинке кровати и закрыл глаза. — Может быть.

Не то чтобы я этого не хотел. Дело было в том, что я не знал, как это сделать. Каждый раз, когда я пытался, прошлое поднимало свою уродливую голову и тащило меня назад.

Как я мог отпустить то, что отказывалось отпустить меня?

— Это было бы…

Стук в дверь прервал ее. "Джош?" Голос Авы донесся до моей комнаты.

Джулс выпрямилась и повернула голову, чтобы посмотреть на меня. Мы смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами.

“Могу я войти? Я думаю, у тебя есть мой рюкзак, — сказала Ава. “У него есть мой ноутбук".

Черт. Мой взгляд блуждал по моему черному рюкзаку. Мы купили тот же самый во время праздничной распродажи несколько лет назад.

Я осторожно высвободился из Жюля, слез с кровати и расстегнул ее. Да, ноутбук Авы уютно сидел между ее ноутбуком и синей папкой. Двойной трах.

Должно быть, я схватил ее по ошибке в аэропорту.

Я жестом пригласил Джулс в ванную, но она застыла на моей кровати, выглядя как восковой манекен.

“Ты можешь получить это позже?” Я крикнул. Мое сердце ударилось о грудь. “Я, э-э, занят”.

Я бы открыл дверь и передал ей рюкзак Авы, но не было никакого способа сделать это без того, чтобы она не увидела кровать.

“Мне нужен мой ноутбук. Мне нужно кое-что сделать перед сегодняшним девичником”.

Двойной трах.

Я шагнула к кровати, но Джулс, наконец, пошевелился. Она обернула вокруг себя простыню и бросилась в ванную так быстро, что стала почти размытым пятном. Я подождал, пока за ней закроется дверь, прежде чем взять рюкзак и приоткрыть дверь.

“Эй”. Я сунула сумку своей сестре. “Вот так. Увидимся позже”. Я попытался закрыть дверь, но Ава толкнула ее обратно, прищурив глаза.

"Почему ты такой хитрый?"

“Я не хитрю”. Пот выступил у меня на лбу. “Я раздражен, потому что ты прервал меня”.

“Что делаешь?”

“Э-э, тренируюсь”. Технически верно. Секс был лучшей формой кардио. “Я думал, ты дремлешь”.

Она странно посмотрела на меня. "Я проснулась". Ее взгляд переместился с моих взъерошенных от секса волос на мои напряженные плечи. Слабый зеленый оттенок окрасил ее кожу. “Погоди… у тебя там есть девушка? Это был звук удара, который ты слышал? Это было то, что разбудило меня”.

Жар поднялся на моем лице.

“Как это возможно? Мы буквально только что прибыли час назад”. Ава хлопнула рукой по губам. “Я думаю, что меня стошнит. Вам не разрешается заниматься сексом, когда я вас слышу. У меня шрамы на всю жизнь”.

“Ты драматизируешь, и что я могу сказать? Я — легенда. Я приклеил свою самую дерзкую улыбку. “Теперь, пожалуйста, уходите, пока она не вышла из ванной. Ничто так не убивает атмосферу, как младшая сестра, сующая свой нос туда, где ему не место.

“Поверь мне, я не хочу…” Взгляд Авы упал на что-то позади меня. “О, странно. У Жюля есть именно такие туфли”.

Черт! Я случайно позволила двери открыться, пока мы разговаривали.

Одежда Джулс была вне поля зрения, но ее туфли были прямо там, спереди и в центре, в ногах кровати.

Это было свидетельством того, насколько мы не любили друг друга, что Ава не думала, что обувь может принадлежать ей.

“Они должны быть популярны”. Я заставила себя рассмеяться и подавила желание вытереть пот со лба. “Лучше бы ты мне этого не говорил. Второе, что быстро убивает атмосферу, — это любое упоминание о дьяволице. В любом случае”. Я подтолкнул Аву дальше в коридор. "Рад тебя видеть, не возвращайся. Если только вы не хотите лично взглянуть на симфонию”.

Мы оба заткнули рот одновременно.

Если атмосфера еще не умерла, она была на глубине шести футов и теперь гниет от перспективы того, что моя сестра будет в комнате, пока я занимаюсь сексом.

“Я собираюсь промыть глаза и уши отбеливателем”. Ава вздрогнула.

Я подождал, пока она вернется в свою комнату, прежде чем закрыть дверь и прислониться к ней лбом. Облегчение охладило пот на моей коже, но мое сердце все еще билось так, словно участвовало в гребаном Indy 500.

"Это было на волосок от смерти".

Я поднял голову и увидел, как Джулс выглядывает из ванной, ее глаза расширились.

“Эти ублюдки чуть не втянули нас в неприятности”. Я подтолкнул ее туфли ногой.

“Это мои любимые туфли, Джош. Это не их вина”. Она полностью вошла в спальню и подобрала с пола свою одежду. “Нам не следовало делать это в отеле. Это было глупо. Если она поймает нас…”

Я поморщился. Джулс был прав. Было глупо встречаться в отеле, когда наши друзья были буквально в коридоре. Нас могут поймать в любую минуту.

Обычно я никогда не был бы таким безрассудным, но…

Я смотрела, как Джулс одевается, мое сердцебиение ни на йоту не замедлилось, несмотря на то, что опасность миновала.

По какой-то причине логика всегда вылетала из окна, когда дело касалось Жюля.

29

Джош

Джулс улизнул, убедившись, что в коридоре никого нет, и оставил меня наедине с моими проблемами.

Неугомонный, я принял душ, сходил в спортзал, снова принял душ и смотрел Fast Five в своей комнате, пока девочки собирались и отправлялись во дворец. Только королевским родственникам было разрешено остаться во дворце на свадьбу, поэтому, несмотря на то, что девочки были подружками невесты Бриджит, нас разместили в пятизвездочном отеле, любезно предоставленном короной.

Обычно у меня не было проблем с развлечениями во время путешествий, но толпа папарацци возле отеля удерживала меня от выхода.

К сожалению, нашему отелю, каким бы роскошным он ни был, не хватало стимулирующих мероприятий. Рестораны, отмеченные звездами Мишлен, и всемирно известный спа-центр — это было прекрасно, но мне нужно было больше впечатлений.

Алекс тоже останется здесь.

Слова Джулса эхом отдавались в моей голове. Что он делал? Вероятно, едят детей и губят жизни.

К тому времени, как спустилась ночь, мне стало достаточно скучно, чтобы присоединиться к нему.

Искушение змеилось по моему позвоночнику, но вместо того, чтобы постучать в его дверь, я направилась вниз в бар. Раньше он был закрыт, но когда я пришла, предательское сияние огней послало облегчение через мои легкие.

Я вошел внутрь, осматривая двухэтажный потолок, плюшевые диваны из синего бархата и массивную стену сверкающих бутылок за полированным баром красного дерева. Это взорвало самый причудливый бар в Вашингтоне из воды, раз десять.

Я скользнул на синий кожаный стул и подождал, пока бармен закончит настройку. Должно быть, он только что открылся, потому что мы были единственными присутствующими, и в помещении было жутко тихо, за исключением мягкого джазового пения через невидимые динамики.

Часть меня жаждала шума толпы; другая часть наслаждалась тишиной.

Как и в большинстве других областей моей жизни сейчас, я не знал, чего, черт возьми, хочу.

Я побарабанила пальцами по стойке и осмотрела витрину с бутылками в поисках хорошего напитка, чтобы начать вечер, когда знакомый голос прорезал тишину.

“Это место занято?

Барабанная дробь прекратилась. Напряжение сковало мои мышцы на месте.

Я повернулась лицом к новоприбывшему, уже жалея, что не заказала обслуживание в номер, вместо того, чтобы рисковать общим местом, когда Алекс тоже бродил по территории.

Мой бывший лучший друг стоял в нескольких футах от меня, одетый в ту же черную водолазку и брюки, которые он носил в самолете. Усталость отразилась на его лице, и щепотка беспокойства сжала мою грудь.

По словам Авы, с годами его бессонница улучшилась, но все еще были случаи, когда он проводил дни без сна, а потом падал.

Я вспомнил несколько случаев во время учебы, когда он терял сознание посреди разговора или учебного занятия.

Не то чтобы это меня больше беспокоило.

"Очевидно, это не так". Я бросил взгляд на пустой стул рядом со мной.

“Это не то, что я имел в виду”, - холодно сказал Алекс.

У меня на челюсти дернулся мускул. Ублюдок никогда не облегчал ситуацию.

В таком случае он взят.

Слова вертелись на кончике моего языка, но голос Джулс снова всплыл в моей голове.

Злиться на кого-то утомительно, и прошло почти два года. Может быть, пришло время простить, даже если ты не забыл.

Два года.

Они тянулись целую вечность и прошли в мгновение ока все сразу.

В то время у нас с Алексом был только один момент, когда отношения между нами казались полунормальными — наш лыжный день в Вермонте.

Я винил свой приступ ностальгии в том, что сказал дальше. “Все твое”.

На его лице промелькнуло удивление, прежде чем оно сменилось обычной бесстрастной маской.

Алекс занял свое место, когда бармен закончил настройку и подошел к нам:

— Спасибо, что подождали, — сказал он на английском с легким акцентом. — Что вам принести?

— Я буду ”Макаллан" в чистом виде. — Алекс даже не взглянул на меню, прежде чем сделать заказ. Без сомнения, в таком шикарном баре, как этот, подавали "Макаллан".

Бармен кивнул и перевел взгляд на меня.

“Стелла в порядке, спасибо”. Единственный "Макаллан", который я пил, был из моей бутылки дома, хотя теперь она была пуста после того, как я утопил в ней свою печаль по поводу смерти Тани.

В противном случае виски был слишком богат для моего кошелька, пронизанного кредитами в медицинской школе.

“Все еще не закончил настоящий алкоголь, да?” Алекс протянул после того, как бармен ушел, чтобы исправить наши напитки.

“Все еще не развил вкус, да?” Я дал ответный залп. “Все в порядке, чувак. Они все равно пустят тебя в клуб миллиардеров, если ты признаешься, что любишь пиво.

— Пиво на вкус как газированная моча. — Он произносил каждое слово со своей фирменной ледяной точностью, но под поверхностью скрывался оттенок веселья. — Я также не собираюсь обсуждать вкус с человеком, который однажды оделся крысой на Хэллоуин. — Он помолчал и добавил: — Крыса в красной бандане.

“О, черт возьми, это было всего один раз. Я был гладиатором, Суперменом, доктором (признаюсь, не самым вдохновенным моим костюмом), Уолдо из "Где Уолдо" и тысячей других персонажей на Хэллоуин, но все всегда вспоминали гребаную крысу. “Я сделал это, чтобы доказать, что могу вытащить любого, кого захочу, даже если буду одет как крыса. И я это сделал.

Близнецы Моргенштерн. Это была хорошая ночь.

Воспоминание об одном из моих любимых секс втроем обычно заводило меня, но сегодня это ничего не дало. Ни проблеска возбуждения или желания.

Странно.

“Это то, что ты всегда говоришь”. Алекс казался не впечатленным.

“Потому что это правда. Спросите Моргенштернов”.

“Все, что заставляет тебя чувствовать себя лучше”.

Мой лоб нахмурился. “Ты такой чертов мудак. Я не знаю, как мы с тобой когда-то дружили, — проворчала я, принимая свой напиток от бармена с благодарным кивком.

Губы Алекса изогнулись, но воздух между нами внезапно стал тяжелым от призраков прошлого — баскетбольных матчей, ночных занятий, вечеринок и поездок парней, а также случайных мемов, которые мы отправляли друг другу в течение дня.

Ну, я отправил ему мемы, и он ответил, нахмурившись или закатив глаза, но у Алекса было дерьмовое чувство юмора, поэтому я не ожидал, что он оценит мою отличную подборку мемов.

Возможно, совет Жюля подтолкнул меня протянуть пробную оливковую ветвь, но правда была в том, что я скучала по лучшему другу. Я скучала по Алексу, который был моим лучшим другом. Он был холодным, грубым и раздражительным, как черт, но он всегда прикрывал мою спину. В каждую драку, в которую я попадал, в каждый плохой день, который у меня был, он был там, чтобы выручить меня и уговорить.

Я сделал глоток пива, чтобы избавиться от внезапного стеснения в горле, в то время как Алекс спокойно потягивал свой напиток.

Бар начал заполняться, и вскоре в зале было достаточно оживления, чтобы заглушить тишину, ревущую между нами.

Я допил свое пиво и собирался заказать еще одно, когда вмешался Алекс.

"Еще два Макаллана". Он подвинул свой черный "Амекс" через прилавок и бросил взгляд в мою сторону. "На меня".

Моим первым побуждением было отказаться от этого, но я был не настолько глуп, чтобы сказать "нет" бесплатному напитку премиум-класса.

“Спасибо”.

“Пожалуйста”.

Больше тишины. Боже, это было чертовски больно.

“Как идут дела между тобой и Эвой?” — Наконец спросил я.

Ава всегда хвалилась их отношениями, но она была первой настоящей девушкой Алекса, и мне было чертовски любопытно узнать его точку зрения. Если бы я не видела это своими глазами, я бы не подумала, что он способен на долгосрочные отношения.

Лицо Алекса смягчилось. — У нас все хорошо.

“Хорошо. Это высокая похвала в твоих устах”. Я не шутил. Самый сильный положительный термин, который я когда-либо слышала от него, был "хорошо".

Изысканный стейк, приготовленный всемирно известным шеф-поваром? Прекрасно.

Лететь на частном самолете? Прекрасно.

Лучший выпускник в своем классе из Тейера? Прекрасно.

Для такого умного человека у него был ограниченный словарный запас.

“Я люблю твою сестру”, - просто сказал Алекс.

Мой бокал застыл на полпути к губам. Конечно, я знала, что он любил Аву, но я бы никогда за миллион лет не догадалась, что он признается в этом кому-либо, кроме нее.

Алекс, которого я знал, не терпел сентиментальности. Сделайте так, чтобы его словесная сентиментальность и его терпимость опустились в минус.

“Хорошо”. Я восстановил моторный контроль. Мой стакан коснулся моего рта, и виски потекло в мой желудок, но шок от заявления Алекса задержался. “Потому что, если ты снова причинишь ей боль, я выну эту палку из твоей задницы и ударю тебя ею”.

“Если я снова причиню ей боль, я позволю тебе”.

Напряженный удар прошел, прежде чем я издал короткий смех. “Ты изменился”.

Часть меня оценила рост, в то время как другая часть оплакивала, сколько времени прошло с тех пор, как наша дружба закончилась. Достаточно того, что мы были зеркальными версиями самих себя — теми же людьми в нашей основе, но искаженными изменениями, произошедшими с течением времени.

“Все меняются. Без изменений мы могли бы быть мертвы”. Это была бы вдохновляющая цитата, если бы Алекс не доставил ее со всеми эмоциями блока льда.

“Говоря об Аве…” Он покатал пустой стакан между пальцами, выражение его лица было еще более задумчивым, чем обычно. — Я надеялся, что мы сможем поговорить до того, как девочки вернутся.

“Как вы думаете, что мы делаем прямо сейчас? Рубить печень?”

“Я имею в виду разговоры”.

Моя улыбка упала.

Вот оно. Гигантский, трубящий слон в комнате.

Мы с Алексом избегали говорить о том, что произошло после нашей конфронтации после того, как он расстался с Авой.

Как он стал моим другом только для того, чтобы сблизиться с моим отцом.

Как он использовал Аву и разбил ей сердце.

Как он лгал мне семь гребаных лет.

Он пытался связаться с нами после того, как они с Эвой снова сошлись, но я игнорировала его, и у нас никогда не было настоящего, честного разговора об этом.

Срок был давно просрочен, но это не помешало моему животу скрутиться от ужаса при мысли о том, что придется выкапывать кости из прошлого.

"Я понимаю, почему ты все еще злишься на меня. То, что я сделал, было… предательством доверия. Но я…” Алекс сделал паузу, явно подыскивая правильные слова. Безмолвный Алекс Волков был редким зрелищем, и я бы наслаждался этим больше, если бы меня не отвлекало жжение в груди.

— У меня никогда не было много друзей, — наконец сказал он. “Люди стекались ко мне, потому что я был богат, умен, и я мог помочь им получить то, что они хотели”. Он перечислил качества в отстраненной манере, настолько уверенный в себе, что вышел скорее аналитическим, чем высокомерным. “Это были транзакционные отношения, и меня это устраивало. Но ты был моим первым настоящим другом. Даже если мои намерения не были правдой в начале нашей дружбы, все, что было после, было”.

Ожог усилился. “То, что ты сделал, было пиздец”.

“Я знаю”.

Я провел рукой по лицу, пытаясь успокоить дебаты, бушующие в моей голове.

Мы достигли развилки дорог. Я мог либо остаться на круговом пути, по которому шел последние два года, либо воспользоваться единственным доступным мне выходом.

Первый вариант был удобным и знакомым, второй неизвестным и страшным, как черт. Я не хотел, чтобы меня снова предали и солгали.

Но Джулс был прав. Держаться за гнев было утомительно, и я уже так чертовски устал в эти дни. Физически, умственно, эмоционально.

Иногда это была борьба, чтобы просто дышать.

“Прошло почти два года”. Я был на полпути к выходу, но пока не мог заставить себя сделать прыжок. “Зачем поднимать это сейчас?”

“Потому что ты самый упрямый человек, которого я когда-либо встречал. Если кто-то пытается подтолкнуть вас в одном направлении, вы сделаете все возможное, чтобы пойти в другом”. Сухой юмор пронизал его слова. “Но то, что я сделал, было неправильно, и я… извиняюсь. По большей части”.

Какого хрена? “Это худшее проклятое извинение, которое я когда-либо слышал”.

“Я не стремлюсь быть тем человеком, который извиняется так много, что они хороши в этом”.

Типичная логика Алекса.

“Но если бы я не сделал то, что сделал, мы бы никогда не были друзьями, и моя жизнь…” Еще одна, более длинная пауза. — Моя жизнь была бы наполовину такой, как сегодня”, тихо закончил он.

Жжение в моей груди распространилось, и мое горло согнулось. — Ты становишься сентиментальным, Волков. Не позволяйте своим деловым оппонентам знать, или они съедят вас заживо”.

— Au contraire[1]. Больше сентиментальности в моей личной жизни означает больше пара, который мне нужно выпустить в другом месте. Это было очень прибыльно для бизнеса. — Алекс сочился удовлетворением.

"Я уверен, что так и есть". Я снова провела рукой по лицу, пытаясь понять, что делать дальше. Это было не так, как я представлял себе день, когда я проснулся. “Ты же знаешь, что мы не можем просто снова стать лучшими друзьями и притворяться, что прошлого не было, верно?”

Линия его челюсти стала жесткой. “Я знаю”.

“Но… если ты хочешь посмотреть игру Nats или что-то в этом роде, когда мы вернемся в Округ Колумбия, я бы не возражал”, - добавил я грубо.

Алекс расслабился, и улыбка мелькнула на его губах. “Ты скучаешь по местам в ложе, не так ли?”

— Да, черт возьми. Я готов дать взятку, если вы хотите вернуть мне расположение.

— Я буду иметь это в виду.

Я допила второй бокал, прежде чем спросила: — Откуда ты знаешь, что это Ава?

Я никогда не была влюблена. Мне не особенно хотелось им быть, но я хотела знать, что сломало каменное сердце Алекса. До Авы я мог представить себе робота, более способного чувствовать, чем человек, сидящий рядом со мной.

— Мне нравится быть с ней.

— Ни хрена себе. Будьте более конкретны.

Он вздохнул. “С ней легко”, сказал он после долгой паузы. “Она понимает меня так, как никто другой, даже если наши мировоззрения принципиально отличаются. Когда я не с ней, я хочу, чтобы она была там. Когда я с ней, я хочу, чтобы этот момент длился вечно. Она заставляет меня хотеть быть лучшим человеком, и когда я думаю о мире, где ее нет…” Его челюсть сжалась. “Я хочу сжечь каждый дюйм этого до основания”.

Я уставилась на него. “Черт возьми. Кто ты и что, черт возьми, ты сделал с Алексом Волковым?" Я похлопал его по спине. "Кем бы ты ни был, ты должен написать для убийственного издания Hallmark".

Алекс пристально посмотрел на меня. “Скажи кому-нибудь, что я это сказал, и я сдеру с тебя кожу заживо ржавым ножом, чтобы продлить боль”.

"Точно. Просто так. Так убийственно романтично”.

“Твои места в ложе ходят по тонкому льду, Чен”.

“Эй, помни. Я тот, кто должен простить тебя. Будь милым”. Я жестом попросил бармена еще выпить.

Несмотря на мои шутки, мой мозг не мог перестать воспроизводить слова Алекса.

Когда я не с ней, я хочу, чтобы она была там. Когда я с ней, я хочу, чтобы этот момент длился вечно.

Я никогда не чувствовал себя так по отношению к женщине… за исключением одного.

Непрошеные образы из последних двух месяцев пробежали через мою голову. Я и Джулс под деревом на пикнике. Я рассказываю ей о смерти Тани в библиотеке. Восхитительный способ, которым ее лоб морщился, когда она концентрировалась, и гордая улыбка, которая осветила ее лицо, когда я, наконец, объявил ее готовой к банни-слоуп в Вермонте.

То, как она смеялась, какой она была на вкус, и то, что я чувствовал, когда был с ней, как будто я никогда не хотел, чтобы она уходила.

Я бы списал все это на смесь похоти и цветущей дружбы, но что, если…

Нет. Черт возьми, нет.

Мои ладони покрылись потом. Я опрокинул свой напиток, не попробовав его.

Мне не нравился Джулс. Половина наших трахов были ненавистными трахами. Они были горячими, но только потому, что мне нравилось трахать ее, не означало, что я хотел от нее чего-то еще.

Ну и что, что она была не такой ужасной, как я изначально представлял? Она все еще была собой.

Бесящий, язвительный, заноза в моей гребаной заднице… и верный. Страстный. Иногда на нее было так красиво, что на нее было больно смотреть.

Что бы я делал в мире, где не было бы Джулса? Я бы не стал его сжигать, но…

Черт, почему здесь было так жарко?

Мой телефон завибрировал от входящего звонка. Я ответил на это, радуясь, что отвлекся. Я бы взял сотню телемаркетеров за свои дико тревожные мысли.

“Алло?” Я не узнал номер, но он содержал код страны Элдорры. Может быть, это был дворец или что-то в этом роде.

"Привет, это я", — сказала Ава. Ее голос звучал подавленно.

“Что случилось? Разве ты не должен быть в клубе прямо сейчас?

Мое недолгое облегчение от отвлечения внимания исчезло, когда она объяснила свою ситуацию. Боже, черт возьми. Я хотел больше волнения раньше, но я должен был чертовски уточнить, потому что это было не то, что я имел в виду. “Ладно. Я буду прав… нет. Мы поговорим об этом позже”.

Брови Алекса образовали глубокую V, когда он слушал мой конец разговора.

“Что случилось?” — он спросил после того, как я повесил трубку.

“Это Ава и девочки”. Я встал и натянул куртку, уже на полпути к двери. “Их арестовали”.

30

Джулс

В свою защиту скажу, что у меня была веская причина сломать парню нос и непреднамеренно затеять драку в клубе. Этот придурок схватил Аву за задницу и начал тереть ее даже после того, как она сказала "нет" и попыталась оттолкнуть его. Когда наши со Стеллой попытки вмешаться также провалились, я сделал то, что должен был сделать. Я похлопал его по плечу, подождал, пока он обернется, и молокосос ударил его кулаком в лицо.

Его друзья бросились в драку, и, ну, вы можете догадаться, к чему это привело.

В США инцидент закончился бы тем, что нас вышвырнули бы из клуба, но строгие законы Элдорры о нарушении общественного порядка отправили всех нас, включая Придурка и друзей, в прекрасную окружную тюрьму.

“По крайней мере, Бр… нашего другого друга не было с нами”, - сказал я, выбирая оптимизм. "Это был бы беспорядок".

Ава и Стелла пробормотали в знак согласия.

Бриджит было обычным эльдорранским именем, но я ошибся на стороне осторожности на случай, если офицер, ведущий нас к выходу, сложил два и два вместе. Опять же, нам пришлось предоставить наши настоящие имена, когда мы были забронированы. Если бы кто-нибудь из персонала обратил внимание на таблоиды, они бы узнали в нас подружек невесты Бриджит, независимо от того, насколько хорошо визажист сделал нашу маскировку.

Я поправил свой парик брюнетки. Между париком, моими цветными контактами и умопомрачительными навыками визажиста я едва узнал себя или своих друзей. Это позволило нам спокойно наслаждаться клубом, пока Бриджит не ушла рано, потому что у нее было утреннее интервью с Vogue Eldorra. Тем не менее, она настояла на том, чтобы мы остались и повеселились, учитывая, что это была наша последняя ночь “свободы” перед свадебным безумием.

В то время это казалось хорошей идеей. Теперь, после трех часов задержания и перспективы столкнуться с разъяренным Джошем, это казалось монументальной ошибкой.

Тревога пронзила мой живот, когда мы вошли в приемную.

Мы использовали наш единственный телефонный звонок на Джоша, прося его выручить нас. Ну, Ава была. Она могла бы позвонить Алексу, но боялась, что он взбесится, поэтому вместо этого она позвонила своему брату, пока она выясняла, как объяснить ситуацию своему парню. Джош тоже взбесится, но в меньшей степени, чем Алекс.

Как оказалось, нам не нужно было проходить через неприятности.

Алекс и Джош ждали в зоне выхода, их лица были напряжены.

“Ты в порядке?” Алекс пересек комнату двумя большими шагами и схватил Аву за руки. Беспокойство вспыхнуло в его глазах, когда он осматривал ее на предмет травм.

К счастью, если не считать моих распухших костяшек пальцев, сломанного носа Придурка и пары ушибленных самолюбий, мы остались невредимыми.

“Я в порядке”, - заверила его Ава. "Действительно".

Губы Алекса сжались, но он больше ничего не сказал, когда мы вышли из здания и сели в городской автомобиль, ожидающий снаружи.

Густая тишина окутала роскошный интерьер, пока Ава, Стелла и я снимали маскировку и стирали макияж детскими салфетками, которые я спрятала в своем клатче. Визажист придал моему носу другую форму, добавил пугающе реалистичную родинку на верхней губе и нарисовал более густые и темные брови, которые соответствовали моему парику. Наблюдать, как маска тает в отражении окна автомобиля, когда я протирала лицо салфеткой, было немного сюрреалистично.

Джош и Алекс ни слова не сказали о нашей маскировке, когда увидели нас, и они ничего не сказали сейчас, когда мы их сняли.

Тревога кольнула меня в животе. Обычно Джош первым делал остроумное замечание, так что его молчание не предвещало ничего хорошего.

На полпути к нашему отелю Алекс снова заговорил: “Что, — сказал он таким холодным голосом, что по моим рукам побежали мурашки, — черт возьми, случилось?

Мы с друзьями обменялись взглядами. Ава вкратце рассказала Джошу обо всем, но он не знал подробностей, а мы не могли сказать Алексу правду.

“Какой-то парень лапал меня, и я ударил его, — сказал я, проявив творческую свободу с правдой. — Оттуда все обострилось. Кто знал, что в Эльдорре существуют такие строгие законы о драках в клубах?

Ава бросила испуганный взгляд в мою сторону. Она открыла рот, но я нахмурилась и посмотрела на Алекса.

Она закрыла рот, хотя и не выглядела счастливой. Она знала так же хорошо, как и я, что если Алекс узнает, что какой-то парень нащупал ее, он совершит убийство, а нам не нужно такое кровопролитие за два дня до свадьбы Бриджит.

При моем ответе по лицу Джоша пробежала тень, но он промолчал.

“Я вижу”. Выражение лица Алекса было непроницаемым, но он пригладил выбившуюся прядь волос с глаза Авы с большей нежностью, чем я думала, что он способен. “Как выглядит другой парень?”

Я улыбнулся. “Я сломал ему нос”.

Намек на ухмылку наполнил рот Алекса, прежде чем он снова расплылся. “Хорошо. Я заплатил значительную сумму денег, чтобы стереть эти полицейские обвинения с ваших записей, так что это того стоило”.

Он притянул Аву ближе к себе и поцеловал ее в макушку, пока она свернулась калачиком рядом с ним. Он прошептал что-то ей на ухо, и она пробормотала что-то в ответ, что ослабило напряжение в его плечах.

Это была случайная, домашняя сцена. Ничего экстраординарного. И все же это вызвало такую сильную и неожиданную тоску, что мне пришлось отвернуться.

Я твердо верил, что людям не нужны другие люди, чтобы быть счастливыми. Если кто-то хотел быть в отношениях, отлично. Если они этого не сделали, тоже здорово. То же самое касалось детей, брака и т. Д. Не было универсальных барометров счастья. Жизнь человека может быть такой же полноценной без романтического партнера, как и с ним.

Но были времена, как сейчас, когда я жаждал испытать такую безусловную любовь. Чтобы кто-то заботился обо мне, несмотря на хорошие, плохие и неизбежные ошибки, которые я совершил.

Каково это — быть любимой кем-то так сильно, что мне не нужно было бы беспокоиться о каждом малейшем движении, которое может оттолкнуть его?

“Нет, нет, нет!” Моя мама вырвала щипцы для завивки у меня из рук. “Посмотри, какой беспорядок ты устроила”. Она указала на локоны, которые я провела последний час, совершенствуя. “Аластер скоро будет здесь, и я выгляжу так, будто у меня на голове крысиное гнездо. Сколько раз мне нужно учить тебя, как это делать? Что хорошего в том, чтобы иметь дочь, если ты не можешь сделать одну простую вещь правильно? "

Мои зубы впились в нижнюю губу.

— Но я сделал это точно так же, как ты…

— Не отвечай мне. — Аделина бросила все еще горячий утюг на стол и резкими, жесткими движениями провела щеткой по волосам, разрушая всю мою работу. — Ты сделал это нарочно, не так ли? Ты хочешь, чтобы я был уродливым. — Ее глаза наполнились слезами. — Теперь я должен исправить ваш беспорядок.

Мои зубы сильнее впились в губу, пока медный вкус крови не заполнил мой рот. Она совсем не выглядела как беспорядок. Она выглядела красивой, как всегда. Моя мама была не так молода, как на фотографиях конкурса красоты, которые она показывала по всему дому, но ее кожа все еще была гладкой и без морщин. Ее волосы были насыщенного каштанового цвета, а ее тело было предметом зависти каждой женщины в городе.

Все говорили, что я похожа на нее, особенно теперь, когда моя кожа очистилась, и я наконец-то перешла на настоящий бюстгальтер. Мальчики начали обращать на меня внимание, включая Билли Уэлча, самого симпатичного мальчика в моем восьмом классе.

Я думала, моя мама будет счастлива, что я похожа на нее, но каждый раз, когда кто-то упоминал об этом, ее лицо темнело, и она находила предлог, чтобы уйти.

“Иди. Я больше не хочу смотреть на тебя”. Глаза Аделины прошлись по мне с головы до ног. Ее гнев множился, пока не превратился в ощутимого рычащего монстра в комнате. “Вперед!”

Слезы, наконец, потекли по моим щекам.

Я выбежал из ее комнаты в свою. Я захлопнул за собой дверь и заполз в свою кровать, где попытался заглушить свои крики подушками. Наши стены были настолько тонкими, что она, вероятно, могла слышать меня, и моя мама ненавидела, когда я плакала. Она сказала, что это неприлично.

Мои икающие рыдания заполнили комнату.

Она была права, что сошла с ума. У нее было большое свидание с самым богатым человеком в городе, который мог бы позаботиться обо всех наших денежных проблемах, если бы они поженились, как она хотела.

Что, если я испорчу его, испортив ее волосы? Что, если он порвал с ней, и она навсегда возненавидела меня за это?

Мы с мамой когда-то были лучшими подругами, но в эти дни я ничего не могла сделать правильно, и она продолжала злиться на меня.

После того, как у меня закончились слезы, я вытерла глаза тыльной стороной ладони и сделала глубокий, прерывистый вдох.

Все в порядке. Все будет хорошо.

В следующий раз я сделаю ей правильную прическу. Тогда моя мама снова полюбит меня. Я был уверен в этом.

Я моргнула, чтобы избавиться от жжения в глазах при этом воспоминании.

Мой телефон жужжал у моего бедра, когда мы подъезжали к отелю. У меня свело живот, когда появилась откровенная фотография моего приезда в Атенберг. Должно быть, его забрал какой-то придурок в аэропорту.

Макс: "Видел это в блоге о сплетнях. Хорошо выглядишь, Дж."

Макс: "Но мы оба знаем, что ты всегда хорошо смотрелся на камеру"

Я ненавидел эти “случайные” сообщения больше, чем откровенно угрожающие сообщения Макса. Они были постоянным напоминанием о его присутствии в моей жизни. Каждый раз, когда я расслаблялся на дюйм, появлялся еще один, снова доводя меня до крайности.

Конечно, таково было его намерение. Макс хотел помучить меня неопределенностью, и ему это чертовски удалось.

Выйдя из машины и войдя в отель, я вытерла липкие ладони о бедра. Алекс, Джош, Ава, Стелла и я молча поднялись на лифте на наш этаж, и мои друзья уже скрылись в своих комнатах, когда голос Джоша остановил меня на полпути.

“Я хочу поговорить с тобой секунду”.

Я напрягся, мой желудок снова свело спазмами по совершенно другой причине. Последнее, что мне было нужно, это чтобы на меня кричал Джош, из всех людей.

Тем не менее, я вошла в его номер без возражений, и дверь закрылась за нами с мягким щелчком.

Мы шли на огромный риск, учитывая нашу близкую встречу с Авой ранее в тот день, но это было наименьшей из моих забот прямо сейчас.

Джош не сказал ни слова, но ему и не нужно было этого делать. Его молчаливое суждение укололо меня, знакомое и жгучее.

Я мог догадаться, о чем он думал.

Что это была моя вина. Что я оказываю дурное влияние. Что я снова втянула Аву в неприятности.

Это всегда была моя вина.

— Просто скажи это. Я уставилась на темный телевизор с плоским экраном, висящий на стене, рассматривая свои растрепанные волосы и усталое лицо. Эта ночь оказалась полным кошмаром. Моим единственным утешением было то, что Бриджит ушла до того, как дерьмо пошло под откос, поэтому у нее не было дополнительного стресса перед свадьбой.

Мой подбородок задрожал, когда Джош приблизился достаточно, чтобы тепло его тела окутало меня.

“Ты в порядке?” он тихо спросил. Он обхватил мою шею сзади и потер маленькие круги большим пальцем.

Давление раздулось в моей груди от его прикосновения. “Да”.

— Джулс, посмотри на меня.

Я сжала губы и покачала головой, боясь, что это разрушит непрочную плотину, сдерживающую мои слезы.

“Джулс”. Джош встал передо мной и схватил мой подбородок большим и указательным пальцами. Он поднял его, заставляя меня встретиться с ним взглядом. Видимое беспокойство размыло его гранитную маску. “Что случилось?”

“Ничего. Я устал и хочу спать, так что просто накричи на меня, как ты всегда делаешь, и покончи с этим”.

В его глазах промелькнуло удивление. “О чем ты говоришь?”

Я потерла руки, жалея, что не надела что-то более существенное, чем мое зеленое шелковое мини-платье. “Сегодня вечером. Аву арестовали из-за меня, я плохо влияю и так далее. Я уже знаком со сценарием. Ты никогда не думал, что я достаточно хорош".

Вдоль линии его сильной челюсти дрогнул мускул. "Я никогда этого не говорил".

"Но ты думал об этом".

Джош опустил руку и провел ею по лицу. “Признаюсь, когда мне позвонила Ава, я был зол, что вы, ребята, снова попали в беду, но более того, я беспокоился. Не только о ней…” Его голос упал. "Но также и о тебе".

“Почему?”

“Почему что?”

“Почему тебя это волнует?”

Тишина гудела в пространстве между нами, настолько напряженная, что грозила оборваться в любую секунду.

Кадык Джоша дернулся от силы его глотания, но он не ответил.

Мое сердце скрутило. Верно. Это было то, что я думал.

“Тебе не нужно притворяться, что тебе не все равно только потому, что мы занимаемся сексом”.

Фальшивая забота была в тысячу раз хуже, чем полное отсутствие заботы, потому что фальшивая забота уступила место ложной надежде, а ложная надежда разрушала души. Это был один из самых важных уроков, которые я усвоил в ранние годы. Все время я думал, что кто-то заботится обо мне, когда они только хотели чего-то от меня, и когда они это получали, они отбрасывали меня в сторону, не задумываясь. Пока, конечно, им снова что-то не понадобилось.

"Я слышал, что ты сказал", — добавила я сквозь комок в горле. "Для Авы".

Лоб Джоша нахмурился. “О чем ты говоришь?”

“Первокурсник. Наше общежитие”. Часть меня была смущена, вспоминая что-то из давнего прошлого, но этот момент цеплялся за меня, как плющ, его яд медленно разъедал меня на протяжении многих лет. "Я слышал, как ты сказал ей перестать дружить со мной".

Я подтянула ремень своей сумки повыше на плече, когда шла по коридору к своей комнате. У моего профессора была чрезвычайная ситуация, и он не смог добраться до кампуса, поэтому у меня был лишний час, чтобы убить. Может быть, я мог бы заглянуть в один из независимых книжных магазинов рядом с кампусом после того, как я оставил свой учебник.

Снаружи серые тучи грозили дождем, и не было ничего уютнее, чем ходить в книжный магазин во время ливня. Я уже слышал тихий шелест страниц и ощущал неповторимо сладкий мускусный запах старых книг.

Я остановилась у своей комнаты и выудила из сумки ключ-карту, но прежде чем я смогла открыть дверь, глубокий голос донесся сквозь тонкое дерево.

“Почему ты не можешь поменяться соседями по комнате? Я уверен, что жилищное управление примет вас, как только вы объясните ситуацию с Жюлем”.

Я замерла, мое сердце внезапно забилось слишком быстро, чтобы успокоиться.

"Потому что я не хочу менять соседей по комнате, Джош". Твердый отказ Авы немного согрел холод на моей коже. "Она мой друг".

"Ты знаешь ее всего два месяца, а она уже втягивает тебя в неприятности”, - возразил Джош. "Посмотрите, что случилось с часовой башней".

Жар покалывал мое лицо. Возможно, пробраться в закрытую часовую башню Тайера, чтобы выпить, было не лучшей идеей, но это было весело, и Аве хотелось сделать что-то сумасшедшее. Кроме того, охрана кампуса отпустила нас с пощечиной после того, как они поймали нас, так что мы не попали в большие неприятности или что-то в этом роде.

— Она не заставляла меня идти туда под дулом пистолета”, сказала Ава. “В чем твоя проблема с Жюлем? Ты занимаешься ее делом с тех пор, как познакомился с ней.

“Потому что я смотрю на нее и уже знаю, что она ждет неприятностей. Черт, она — проблема, которая уже произошла”. Джош вздохнул. “Да, вы соседи по комнате, но вы едва знаете ее. Ты можешь завести других друзей, Ава. Она плохая новость. Вам не нужен такой человек в вашей жизни”.

Я слышал достаточно.

Я развернулась на каблуках и быстро пошла к выходу, боль расцветала в моей груди, прежде чем она уступила место гневу.

К черту Джоша. Мы общались, может быть, четыре раза, и он уже вынес обо мне суждение, основываясь на одном инциденте.

Он не знал меня так, как думал. Но я уже знала, что ненавижу его.

Загар Джоша потускнел. “Это было семь лет назад, — тихо сказал он. “Люди меняются. Как и мнения.

“А твоя? Потому что, пока мы не начали заниматься сексом, ты относился ко мне так же, как в колледже.

Он вздрогнул. “Слушай, я не должен был говорить то, что сказал, но я… я защищаю Аву, особенно после того, что случилось, когда мы были детьми. Вы знаете так же хорошо, как и я, насколько она доверчива, и иногда она доверяет не тем людям. Теперь я знаю, что ты не один из них, но тогда я едва знал тебя. Я волновался, и я слишком остро отреагировал”.

— А как насчет последующих лет? Я не мог избавиться от воспоминания. — Я тебе никогда не нравился.

“Потому что я тебе не нравился! Джош провел рукой по волосам. Он был достаточно близко, чтобы я мог чувствовать разочарование, исходящее от него. “Мы попали в этот круг оскорблений и ненависти друг к другу, и я не знал, как его разорвать”.

“Так что же изменилось? Помимо секса”.

“Это не…” Он запнулся, и комок в горле усилился.

“Точно”. Не плачь. Не плачь. “Перестань притворяться, Джош. Это неискренне”.

Его ноздри раздулись, и впервые за эту ночь гнев сверкнул в его глазах. “Для кого-то, кто так зол на меня, делая предположения о ней, ты делаешь ужасные предположения обо мне”.

“Это не значит, что они ошибаются”.

Я не закончила говорить, прежде чем Джош сократил расстояние между нами и врезался своим ртом в мой. Я сжала его руки, желая, чтобы боль в моей груди ушла, даже когда мое тело ответило ему.

— Значит, ты этого хочешь? — прорычал он мне в губы. — Просто секс, никаких чувств?

“Это всегда был план”. Я ввел вынужденную легкость в свой тон. “Если вы не готовы к этому”.

— Похоже, ты живешь, чтобы разозлить меня, Рэд. Его хватка превратилась в сталь вокруг моих запястий, прежде чем он отпустил их. “Встань на колени”.

К тому времени, как мои колени коснулись ковра, он уже расстегнул ремень и штаны, и жар охватил мой живот.

Это. Это было то, что меня устраивало.

Не глубокие разговоры, дружба или надежда на какое-то будущее. Просто секс. Это было все, что я когда-либо давал, и все, что кто-то хотел от меня.

Я закрыла глаза, когда Джош вошел в меня, теряясь в ощущениях его тела, двигающегося по моему. Он играл со мной, как с самой эротичной песней в мире, и, несмотря на сильные эмоции той ночи, я все равно кончила с достаточной силой, чтобы временно стереть свой разум пустым.

Но когда оргазмическое блаженство улетучилось, давление за моей грудной клеткой вернулось, сильнее, чем когда-либо.

Тяжелое дыхание Джоша звучало оглушительно в тишине, и сумасшедшая, ужасающая часть меня хотела остаться здесь и слушать, как он дышит вечно.

“Отвали от меня”.

Мы оба все еще лежали на полу. Его тело заключило меня в клетку, и я чувствовала каждый его вдох и выдох на своей спине.

“Джулс…” Его грубый голос царапал мои разорванные нервы.

Это была ошибка. Все было ошибкой.

“Я сказал, отвали от меня”. Я оттолкнула его и вскочила на ноги, поправляя одежду дрожащими руками.

Джош смотрел на меня, его лицо напряглось от сожаления и чего-то еще, что я не могла определить, но он не сказал ни слова, когда я ушла.

Я подождал, пока не вернулся в свою комнату и не вошел в душ, прежде чем рухнуть под тяжестью ночи.

Арест, Макс, Джош, все. Все это обрушилось на меня, пока я не опустилась на пол и не подтянула колени к груди, впервые за много лет позволив себе по-настоящему заплакать.

Мои слезы смешались с водой, и я оставалась там, пока душ не остыл, и не осталось ничего, кроме тишины.

31

Джулс

Я позволяла себе одну вечеринку жалости в год, поэтому после моего срыва в душе я собралась и отодвинула мысли о Максе и Джоше в сторону до окончания свадьбы.

К счастью, во дворце мы были заняты репетициями, предсвадебными вечеринками и уроками протокола, и, прежде чем я это понял, до церемонии оставалось всего полчаса.

Бриджит, Ава, Стелла, невестка Бриджит Сабрина — ее почетная матрона, как того требует протокол, — и я собрались в номере для новобрачных для последней проверки, прежде чем мы вошли в собор, где должна была состояться свадьба.

Семь тысяч гостей. Прямая трансляция для миллионов зрителей по всему миру.

Нервы затрепетали у меня в животе.

“Я знаю, что говорил это раньше, но спасибо вам, ребята, за то, что вы здесь”. Глаза Бриджит блестели от эмоций, когда она оглядела нас. “Я знаю, что подготовка была сумасшедшей, и проверка нелегка, поэтому я ценю это”.

“Мы бы не пропустили это ни за что на свете”. Стелла сжала ее руку, ее глаза светились смесью счастья и грусти.

Те же противоречивые эмоции капали через меня, когда часы отсчитывали до церемонии. Я была по-настоящему счастлива за Бриджит, особенно после всего, через что они с Рисом прошли, чтобы быть вместе, но ее брак ознаменовал конец целой эпохи.

Мы с друзьями росли. Мы уже не были теми молодыми, беззаботными студентами, какими были когда-то. Мы не были в течение долгого времени, но так или иначе, свадьба Бриджит привела этот факт домой сильнее, чем ее коронация.

Прошли дни импровизированных поездок на выходные, поздних ночных спа-сеансов в нашем общежитии и еженедельных догонялок за кофе и булочками на утреннем жарком.

Теперь Ава жила с Алексом и постоянно путешествовала по своей работе. Бриджит была буквальной королевой и собиралась выйти замуж. И Стелла была так занята журналом и своим блогом, что я едва видел ее, хотя мы были соседями по комнате.

Но когда мы были вместе, это было как в старые добрые времена, и я бы никогда не принял это как должное.

“Скажи Рису, чтобы он обращался с тобой правильно, или ему придется отвечать перед нами”, - добавила Стелла.

Несмотря на ее угрозу, мы знали, что нам не нужно беспокоиться. Рис обращался с Бриджит как с королевой еще до того, как она взошла на трон.

Мягкий смех Бриджит содержал нотку водянистости. "Я буду".

Кто-то постучал в дверь. Вошла Фрея, секретарь по связям с общественностью дворца, и склонила голову перед Бриджит.

“Ваше величество. Вы готовы?”

Впервые за этот день на лице Бриджит отразилось опасение, но она расправила плечи и кивнула.

Мы сделали последнюю проверку волос и макияжа, прежде чем мы подали вниз и через длинный коридор, соединяющий гостевой дом и древний собор.

Двери открылись, и все мысли, кроме того, чтобы не споткнуться во время моей бесконечной прогулки по проходу, исчезли.

Премьер-министры. Роялти. Знаменитости. Джош.

Все в зале уставились на меня, но из тысяч пар глаз одна особенно впилась в меня, когда я проходила мимо скамей, отведенных для близких друзей и семьи жениха и невесты.

Мое сердцебиение забилось громче.

Я занял свое место у алтаря и устремил взгляд на вход, решив не смотреть на брата определенного друга в толпе.

Не смотри. Не смотри. Не смотри.

Бриджит вошла под руку со своим дедом, бывшим королем Эдвардом, и благоговейная тишина окутала толпу.

По ту сторону алтаря Рис неестественно замер. Его глаза встретились с глазами Бриджит, и его лицо светилось такой любовью, что мое сердце сжалось. Метеорит мог упасть в собор, и он не смог бы оторвать от нее глаз.

Ответная улыбка Бриджит была видна даже под ее кружевной вуалью. Момент, возникший между ними, был таким грубым и интимным, что я почувствовал, что вторгаюсь, несмотря на тысячи гостей, окружающих нас.

Я сморгнула слезы, собиравшиеся в моих глазах. Я не плакал. Я удалял лишнюю влагу. Это было все.

Но когда архиепископ начал церемонию, я не мог удержаться от того, чтобы оглядеть скамьи, чтобы подавить свои эмоции. Последнее, что мне было нужно, это ужасно плакать в прямом эфире.

Мой взгляд скользнул по нескольким узнаваемым европейским членам королевской семьи, всемирно известному поп-певцу и подающей надежды звезде футбола Ашеру Доновану, прежде чем зацепился за Джоша.

Так много для того, чтобы не смотреть на него.

Он сидел во втором ряду позади королевской семьи, потрясающий в черном смокинге. Он уложил свои волосы в аккуратную прическу, которая подчеркивала точеные линии его скул, а его угольно-темные глаза прожигали мои с силой, которая проникала под мою кожу.

Глухой удар. Глухой удар. Глухой удар.

Мое сердцебиение заглушало голос архиепископа, когда глаза Джоша держали меня в плену.

Я должен был отвернуться, прежде чем мое лицо сообщит миру то, в чем я сам не был готов признаться.

И тот факт, что я не мог напугать меня больше, чем любой шантажист или монстр из моего прошлого.

32

Джош

Если регулярные свадебные церемонии были длинными, королевские церемонии были бесконечными.

Новизна того, что я был окружен самыми богатыми и известными людьми в мире, быстро исчезала, чем дольше я сидел на этой деревянной скамье. Я была счастлива за Бриджит и Риса, но все, о чем я могла думать, был Джулс.

То, как мы оставили вещи прошлой ночью, грызло меня, и если мы не очистим воздух в ближайшее время, я, черт возьми, потеряю его.

Я уставился на нее, когда она стояла у алтаря. Она была одета в то же фиолетовое платье и несла тот же букет, что и другие подружки невесты, но она светилась так, что невозможно было отвести взгляд.

Я проследил взглядом ее черты, впитывая пышный изгиб ее губ и тонкие черты лица. Когда она улыбнулась при появлении Бриджит, что-то дрогнуло в моем сердце.

Некоторые люди улыбались одними губами; Джулс улыбалась всем своим лицом. Блеск в ее глазах, очаровательная морщинка ее носа, маленькая складка на ее щеке…наблюдать за ее улыбкой было все равно, что наблюдать, как ночное небо озаряется звездами.

Мои мышцы напряглись, когда она оглядела скамьи. Если бы она повернулась еще на один дюйм… еще на один сантиметр…

Наши глаза встретились. Удерживается.

Раскаленные добела искры осознания пронеслись по моему позвоночнику с такой силой, что я чуть не свалился со своего места. Я обхватила рукой колено, в то время как улыбка Джулс померкла, а ее лицо вспыхнуло с таким же пониманием.

Музыка, плывущая по собору, стихла, и меня охватило внезапное желание броситься к алтарю и увести ее куда-нибудь, где мы могли бы побыть наедине.

Мгновения зрительного контакта было недостаточно. Мне нужно было… черт, я не знал, что мне нужно. Извиниться, объяснить, заставить ее снова улыбнуться мне так, как она улыбалась прошлой ночью.

Я не разговаривал с Джулс с той ночи, когда Бриджит устраивала девичник. Сорок восемь часов, а ее отсутствие уже съедало меня заживо.

Когда я не с ней, я хочу, чтобы она была там. Когда я с ней, я хочу, чтобы этот момент длился вечно.

Мои ладони покрылись потом.

Я прокручивал ту ночь снова и снова с тех пор, как это произошло.

Непролитые слезы в ее глазах. Боль в ее голосе, когда она сказала мне, что подслушала мой разговор с Авой. То, как она просто ушла после того, как мы занялись сексом.

Это был первый раз, когда мы действительно придерживались правил нашего соглашения. Даже наши быстрые свидания в начале закончились каким-то разговором. Я думал, что буду рад этому, но все, чего я хотел, это затащить ее обратно в свою комнату и поцелуем смыть всю ее боль.

Я взял за правило выполнять свои обещания, но моя клятва вернуть наши отношения к статусу только для секса умерла быстрее, чем мотылек, залетевший на лампу.

Бриджит пошла по проходу и на секунду отрезала мне вид на Жюля. К тому времени, как она прошла, Джулс уже отвернулся. Ее глаза теперь были сосредоточены на архиепископе, настолько решительно, что я подозревал, что она делает это, чтобы не смотреть на меня снова.

Мои руки сжались на скамье рядом со мной.

Мы были в одной комнате, но я все еще скучал по ней так сильно, что момент разрыва зрительного контакта вызвал глубокую боль в моей груди.

Что, черт возьми, это говорит обо мне?

Когда я не с ней, я хочу, чтобы она была там. Когда я с ней, я хочу, чтобы этот момент длился вечно.

Пот на моих ладонях усилился.

Это не может быть, потому что…Я не мог…

Последние два месяца проносились в моей голове со скоростью варпа. Все от Вермонта до другой ночи слилось в один беспорядочный поток, пока холодное осознание не застучало в моих легких.

Ублюдок.

К тому времени, когда церемония закончилась и прием развернулся, я был катушкой сырых нервов и плотно намотанных эмоций, и это, наконец, оборвалось, когда я увидел, что Джулс смеется с Ашером Донованом возле танцпола.

Я пыталась поговорить с ней несколько раз с тех пор, как мы покинули собор, но у нее всегда были какие-то обязанности подружки невесты, которые нужно было выполнить.

Теперь, когда она, наконец, свободна, она флиртует с Ашером, блядь, Донованом?

Я, блядь, так не думал.

Я бросился к ним и в спешке чуть не сбил с ног премьер-министра Дании. Мое сердце с каждым шагом выбивало жесткий, территориальный ритм.

Мой. Мой. Мой.

До этого момента Ашер был одним из моих спортивных кумиров, но я хотел выколоть его гребаные глаза за то, что он так на нее смотрел. Как будто она могла быть его, когда она так явно, безвозвратно принадлежала мне.

Брови Ашера взлетели вверх, когда он заметил мое приближение.

"Извините". Я выдавила натянутую улыбку. "Я бы хотел поговорить с Джулс".

Плечи Жюля заметно напряглись. Вместо того, чтобы смотреть на меня, она смотрела на другого мужчину.

Моя кровь горела.

Я никогда раньше не ревновал к женщине, и я ненавидел то, что это заставляло меня чувствовать. Как будто я был поездом, несущимся к склону горы, неуправляемым и на грани срыва.

“Конечно”. Зеленые глаза Ашера сверкнули весельем. “Джулс, было приятно познакомиться с тобой”.

"Ты тоже”. Она улыбнулась ему, и огонь в моей крови разгорелся еще жарче. “Давай встретимся в следующий раз, когда ты будешь в Вашингтоне, у тебя есть мой номер”.

Встретимся? Число? Какого хрена?

— С удовольствием. Ашер поцеловал ее в щеку. Собственничество лопнуло, горячее и уродливое, в моей груди. Я хотел оторвать его от нее и ударить его в его глупое лицо симпатичного мальчика. “Увидимся”.

Джулс подождал, пока он не окажется вне пределов слышимости, прежде чем повернуться ко мне. “Да?”

“Что, черт возьми, это было?” Я пытался и не смог сдержать территориальное рычание в своем голосе.

“Что было что?”

Моя челюсть сжалась от ее холодного, безличного тона. — Это. — Я жестом указал на футбольную звезду. “С Ашером. Какого хрена у него твой номер?

"Потому что я дала ему это". Джулс подняла брови. “Так вот почему вы так грубо прервали нас? Потому что мы были в середине разговора, и если вам нечего сказать существенного, я бы хотел продолжить его”.

У меня был соблазн посадить ее к себе на колени и отшлепать за ее дерзкий тон, но было кое-что более важное, что нам нужно было обсудить помимо Ашера.

Мы могли бы разобраться с ним позже.

"Нам нужно поговорить. Один”. Я взглянула на наших друзей, но они были слишком заняты на танцполе, чтобы обратить на нас внимание.

“Я занят, Джош. Мне нужно выполнять обязанности подружки невесты”.

“Они выполнены”.

Бриджит и Рис уже танцевали свой первый танец и разрезали торт, и все гости были заняты танцами, пьянством или сплетнями в стороне.

Мировые лидеры: они были такими же, как мы.

“О, конечно”. Джулс положил руку ей на грудь. “Я полагаюсь на ваш огромный опыт в качестве подружки невесты. Вы точно знаете, что влечет за собой эта роль”.

Мои костяшки сжались. Мы отступали в наши старые, препирающиеся я. Обычно я бы приветствовал это как признак нормальности, но сейчас это разозлило меня до чертиков.

— Выйди через пять минут, Рыжая, или я согну тебя на коленях и отшлепаю твою задницу прямо здесь, перед каждым чертовым королем, королевой и президентом в мире, — прорычал я.

На щеках Жюля появился темно-розовый румянец. “Не говори мне, что делать”.

— Тогда не испытывай меня.

Я повернулась на каблуках и вышла из бального зала.

Джулс, должно быть, услышал правду в моей угрозе, потому что она встретила меня за пределами вечеринки ровно через пять минут, ее челюсть упрямо сжалась.

Мы шли по коридору, пока не достигли незапертой гостиной. Я закрыл за нами дверь, а затем… тишина.

Мы смотрели друг на друга, воздух был тяжелым от старых обид и невысказанных слов.

Ты никогда не думал, что я достаточно хорош.

Я слышал, что ты сказал. К Аве.

Так что же изменилось? Кроме секса.

Мое раздражение при виде ее с Ашером медленно исчезло, сменившись чувством вины и стыда. Я не знал, что Джулс слушает, но я все еще чувствовал себя мудаком за то, что сказал.

“О чем ты хочешь поговорить?” Джулс спросила, ее тон был таким же жестким, как и ее плечи.

“Я хочу…” Я колебался, желая, чтобы у меня было что-то более достаточное, чем слова. “Извиниться”.

Когда-то извиниться перед Жюлем Эмброузом было бы так же больно, как отрезать себе язык. Теперь слова вырвались с относительной легкостью.

Я понял, почему Джулс был расстроен. Она была права. Я был мудаком.

Я должен был извиниться прошлой ночью, но я был настолько ошеломлен откровением, что не мог придумать подходящего ответа. Не только о том, что случилось с Авой, но и о ее последующих вопросах.

Так что же изменилось? Кроме секса.

Все.

Это было то, что я должен был сказать, если бы я не был слишком слеп, чтобы увидеть это, и слишком труслив, чтобы сказать это.

Наши начинались как соглашение только о сексе, но это никогда не было просто сексом. Даже когда я думал, что ненавижу ее, я уже смягчался по отношению к ней. Каждая улыбка, каждый смех и каждый разговор разрушали образ, который я создал в своем сознании, пока я не остался с кем-то, кого я не знал, но не мог отпустить.

— Ты уже извинился”, сказала она.

“Нет, я этого не делал”. Я сделал еще один шаг к ней. “Мне жаль, что я попросил Аву прекратить ее дружбу с тобой. Это было пиздец”.

Джулс отвернулся. “Все в порядке”.

“Это не так. Даже если я не хотел, чтобы ты это слышал, ты это сделал. Я причинил тебе боль, и мне жаль”.

Она покачала головой. По ее щеке скатилась слеза, серебряно блеснув в лунном свете, и что-то в моей груди треснуло. “Когда-то давно ты бы никогда не извинился”.

“Когда-то давно я был придурком”.

“Кто сказал, что ты все еще не такой?”

Небольшая улыбка изогнула мои губы, но она исчезла, когда Джулс заговорил снова.

“Что мы делаем, Джош? Предполагается, что это просто секс”.

Я тоже твердил себе то же самое. Но я чертовски устал притворяться, что наше соглашение не превратилось во что-то, что не могло быть ограничено правилами, и мысль о том, что Джулс считала, что я использую ее только для секса, даже если она согласилась на это, заставила мое сердце скрутиться в жестокий узел.

У меня не было проблем с сексом без обязательств. Черт возьми, это было все, чему я предавался с тех пор, как начал заниматься сексом. Но с Джулс это казалось неправильным, как сшитый на заказ костюм, который все еще не подходит.

"Есть разница между тем, чем что-то должно быть, и тем, чем оно является на самом деле, Ред".

Вот оно. Признание, тонко замаскированное под двусмысленность.

Это задержалось в воздухе, который стал таким тихим, что я мог слышать учащенное дыхание Жюля и каждое тиканье дедушкиных часов в углу.

Тик. Тик. Тик.

Я не знал, когда перестал ненавидеть Джулс и начал страстно желать ее. Все, что я знал, это то, что я сделал, и я никогда не хотел возвращаться.

“Может быть, этого не должно быть”.

Я успокоился. “Что, — спросила я, мой спокойный голос противоречил внезапной буре, бушующей в моих венах, — это должно означать?”

Джулс вздернула подбородок, но я заметил легкую дрожь в ее голосе. “Это значит, что мы должны встречаться с другими людьми. Наше соглашение не является эксклюзивным. Пришло время воспользоваться этим пунктом”.

Темный, уродливый зверь поднял голову и зарычал в моей груди. “Нахрен мы это сделаем”.

С кем, черт возьми, она вообще может хотеть встречаться? Ашер Донован? Этот ублюдок был отъявленным бабником, и он даже не жил в Вашингтоне.

“Таковы были правила”, - отметил Джулс.

“Правила меняются”.

“Нет”. Она медленно отступила назад, в ее глазах появился намек на панику. “Не с нами”.

“Раньше у тебя никогда не было проблем с нарушением правил”.

Я шагнул к ней; она отступила. Простой, непрерывный танец, который заканчивался до тех пор, пока ее спина не была прижата к стене, и менее дюйма отделяло ее рот от моего.

“Чего ты так боишься, Рыжий?” Мое дыхание скользнуло по ее коже.

“Я ничего не боюсь”.

“Чушь собачья”.

“Это должно было быть просто”.

"Это не так".

В ней никогда не было ничего простого.

Джулс был самым сложным, увлекательным человеком, которого я когда-либо встречал.

Она закрыла глаза. "Чего ты хочешь от меня?" — спросила она, смирившись.

Еще одна слеза скатилась по ее щеке. Я стер это большим пальцем, во мне поднималось яростное желание защитить.

Я не знал, чего я хотел от нее, но я знал, что хочу ее. Я знал, что она преследовала мои мысли и вторгалась в мои сны, пока она не стала единственным, что я мог видеть. И я знал, что быть с ней было одним из немногих случаев, когда я действительно чувствовал себя живым.

“Я хочу тебя”. Мне не нужно было приукрашивать правду цветистым языком; она была достаточно сильной сама по себе. “Мы не встречаемся с другими людьми, Рэд. Мне похуй, каковы были первоначальные условия нашего соглашения. Хочешь знать почему?”

Тяжелый сгусток нарушил тонкие линии ее горла. “Почему?”

Я опустил голову и провел рукой по ее волосам, притягивая ее еще ближе к себе.

"Потому что ты моя", — сказал я ей в рот. “Позволь другому мужчине прикоснуться к тебе, Джулс, и ты узнаешь, как легко я могу лишить человека жизни, а могу и спасти”.

33

Джулс

Потому что ты мой. Позволь другому мужчине прикоснуться к тебе, Джулс, и ты узнаешь, как легко я могу лишить человека жизни, а могу и спасти.

Слова Джоша прокручивались в моей голове, как красивая, ужасающая заезженная пластинка. Прошло четыре дня, а я все еще не нашел кнопку паузы.

Даже сейчас, когда я стучала по своему компьютеру в LHAC, я кожей ощущала шепот заявления Джоша.

После этого наш разговор закончился. Мы вернулись на свадьбу, мое сердце бешено колотилось в груди, кровь стучала в венах. Он как будто хотел запечатлеть свои слова в моем сознании, и ему это удалось.

Чего ты так боишься, Рыжий?

Все.

Я всегда была хорошей девушкой, которая придерживалась случайных связей и отталкивала парней, прежде чем они подходили слишком близко. Боялась, что если они будут смотреть слишком пристально, то увидят настоящую меня, а настоящей меня будет недостаточно.

Моей маме или Максу этого было недостаточно. Иногда этого было недостаточно даже для меня.

Но Джош видел худшее во мне, предполагал худшее во мне, и он все еще хотел остаться. Этого было достаточно, чтобы вызвать самую опасную из эмоций: надежду.

Из худших из вас, большинство, что он видел, насмешливый голос прошептал в моей голове.

Он не знал о моем прошлом или о том, что я делала за деньги. Он никогда бы этого не сделал. Нет, если бы я мог с этим поделать.

“Джулс”.

Я подпрыгнула, мое сердце громыхнуло, прежде чем я расслабилась. “Привет, Барб”.

Секретарша прислонилась к моей кабинке и постучала по экрану компьютера. “Пора уходить, гунн. Офис закрыт”.

Я огляделся, потрясенный, увидев, что офис фактически опустел. Я даже не заметил, как остальные ушли.

"Правильно". Я провела рукой по лицу. Боже, я был не в себе. “Позвольте мне сначала все закрыть”.

“Нет особой спешки с моей стороны”. Она посмотрела на меня с задумчивым выражением. “Я был удивлен, что Джош не пришел сегодня, чтобы отпраздновать дело Бауэра. Это его выходной тоже”.

Мы успешно очистили уголовное досье Теренса Бауэра, и в то утро мы узнали, что он получил работу, которая поможет семье, пока его жена выздоравливает. Это была большая победа для нас, но даже несмотря на то, что я работал над этим делом с тех пор, как начал работать в LHAC, я не мог вызвать особого волнения.

Я был слишком занят, беспокоясь о своей жизни, чтобы праздновать кого-то другого, независимо от того, насколько я был счастлив за них.

Тем не менее, мой желудок затрепетал при звуке имени Джоша. “Не знаю почему. Вам придется спросить его”. Я сохранил документ, над которым работал, и вышел из системы.

“Хм. Я думал, ты знаешь, так как ты дружелюбен и все такое. Глаза Барб загорелись озорным блеском. “Вы двое были бы великолепной парой”.

“Будем ли мы?” Мои щеки вспыхнули, но я сдержал свой голос. “Я думаю, что я бы нес большую часть веса в этой ситуации”.

Ее тело сотрясалось от смеха. “Видишь, ты — то, что нужно этому мальчику. Он окружен слишком многими людьми да. Все женщины заискивают перед ним и не подвергают сомнению ни одну вещь, которую он говорит или делает”. Она покачала головой. “Ему нужен кто-то, кто будет держать его в напряжении. Жаль, что ты не заинтересован… не так ли?

Она наклонилась вперед, и я наконец понял, почему персонал клиники назвал ее офисной свахой.

“Спокойной ночи, Барб”, сказала я многозначительно, заработав себе еще один смех.

“Спокойной ночи, гунн. Поговорим позже. Она подмигнула, прежде чем вернуться к своему столу.

Я собрал свои вещи. Было странно, что Джош не пришел, но, возможно, он наверстывал упущенное. Он работал сверхурочно в больнице, чтобы наверстать дни, которые он пропустил, когда был в Элдорре. Я не видела его с тех пор, как мы вернулись в Округ Колумбия, и я не решалась написать ему.

После того, как мы расстались, казалось неправильным, чтобы наше первое общение после свадьбы было чем-то иным, кроме как лицом к лицу.

Я также не понял, как ответить на его скрытую просьбу изменить нашу договоренность, так что это было.

Зазвонил мой телефон, вырвав меня из моих хаотичных мыслей.

Я был настолько отвлечен, что ответил на звонок, не проверив сначала идентификатор вызывающего абонента. “Алло?”

"Могу я поговорить с Джулс Миллер, пожалуйста?" — спросил незнакомый женский голос.

Я застыла, услышав свое старое имя. У меня был соблазн сказать им, что они ошиблись номером, но любопытство пересилило мое чувство самосохранения.

"Говорящий". Я крепче прижала телефон к уху.

"Мисс Миллер, я звоню из больницы Уиттлсбург. Это об Аделине Миллер". Ее голос смягчился. "Боюсь, у меня печальные новости".

Мой желудок превратился в свободное падение. Нет.

Я знал, что она собиралась сказать, прежде чем она это сказала.

"Мне жаль сообщать вам, что миссис Миллер умерла сегодня днем…"

Я едва расслышал остальные ее слова сквозь рев в ушах.

Аделин Миллер.

Моя мама.

Моя мама была мертва.

34

Джош

В дверь позвонили, когда я почти закрыл свой чемодан. Неожиданный звук заставил меня ослабить хватку на раковине, которая снова открылась с самодовольным стуком.

“Черт”.

Я уезжаю в Новую Зеландию через четыре дня. Я отказывался сдавать свой багаж с тех пор, как авиакомпания потеряла чемодан с моими подписанными бейсбольными карточками, когда мне было двенадцать, поэтому я потратил последний час, запихивая походное снаряжение на неделю в крошечную ручную кладь.

Вся эта работа — коту под хвост.

“Лучше бы это было чертовски хорошо”. Раздражение пробежало по моим венам, когда я вышла из своей комнаты и направилась к входной двери.

Я распахнула дверь, готовая разорвать того, кто это был, на нового, но мое отвратительное настроение рухнуло, когда я увидела, кто стоял на крыльце.

"Привет." Джулс обхватила себя руками за талию, ее кожа была бледной, а глаза подозрительно блестели. "Извините, что зашел без предупреждения, но я… я не знал, где…" Ее дрожащая улыбка скомкалась. "Я не хотел быть один".

Ее голос дрогнул на последнем слове, и лезвие беспокойства пронзило мои внутренности.

“К черту извинения”. Я открыл дверь шире и осмотрел ее на предмет травм, когда она вошла внутрь. Ни кровотечения, ни синяков, только потерянный взгляд на ее лице. Беспокойство все глубже проникало в мое нутро. “Что случилось?”

— Это моя мама. Джулс с трудом сглотнула. — Из больницы позвонили и сказали, что она попала в аварию. Она — она…” Тихий всхлип вырвался наружу.

Ей не нужно было заканчивать предложение, чтобы я догадался, что произошло. Но хотя я ожидала сочувствия или даже сочувствующей боли, ничто не могло подготовить меня к взрыву в груди.

Один крошечный всхлип от нее, и каждая скрытая взрывчатка взорвалась, одна за другой, пока боль не прожгла мои легкие и не хлынула в кровь. Это эхом отозвалось в моей голове и сжало мое сердце так сильно, что мне пришлось заставить себя дышать сквозь боль.

“Иди сюда, Рыжий. Грубый треск в моем голосе звучал чуждо для моих ушей.

Я раскрыл объятия. Джулс шагнула в них, уткнувшись лицом мне в грудь, чтобы заглушить свои крики, и мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы сдержать видимую реакцию. Я не хотел усиливать дикие эмоции, бушующие в воздухе, но, черт возьми, видеть, как ей больно, больно. Больше, чем я думал.

“Шшш”. Я положил подбородок ей на макушку и провел нежными кругами по ее спине, желая, чтобы я не был таким чертовски беспомощным. Я бы сделал что угодно, заключил сделку с кем угодно, чтобы стереть ее боль, но из всех навыков, которые я освоил за эти годы, возвращение мертвых не было одним из них. “Все в порядке. Все будет хорошо”.

“Мне очень жаль”. Джулс икнул. “Я знаю, что это — это я — не является частью нашей договоренности, н-но А-Ава на фотосессии, а С-Стеллы еще нет дома, и я…”

“Перестань извиняться”. Я крепче прижал ее к себе. “Тебе не о чем сожалеть. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь.

“Но ч-что насчет нашего…”

“Джулс”. Моя рука на секунду задержалась на ее спине”.Заткнись и дай мне обнять тебя”.

Ее водянистый смех длился секунду, прежде чем снова превратился в слезы. Но, черт возьми, я бы воспользовался секундой, чтобы она почувствовала себя лучше. Я бы потратил полсекунды. Все, что я мог получить.

В конце концов, ее рыдания перешли в всхлипы, и я подвел ее к дивану. “Я сейчас вернусь”.

На этой неделе у меня не было времени на продуктовый магазин, поэтому я разместил заказ быстрой доставки на своем телефоне и приготовил чашку чая на кухне. Моя мама твердо верила, что хорошая чашка чая может решить любую проблему, и хотя я редко пил ее сам в эти дни, я всегда держал ее под рукой.

Чай и диспенсер для горячей воды — две вещи первой необходимости в китайском доме.

Боль пронзила мою грудь при мысли о моей маме. Она умерла, когда я был ребенком, но никто по-настоящему не переживает смерть родителя.

Джулс никогда не говорила о своей семье, поэтому я предположил, что у нее были напряженные отношения с матерью, но ее мама все еще была ее мамой.

Я вернулся в гостиную и протянул ей напиток.

“Ты же не отравил это, не так ли?” В ее скрипучем голосе слышался намек на ее обычное нахальство.

Облегчение расцвело у меня под ребрами, и мои губы изогнулись при повторном вызове одного из наших предыдущих разговоров.

“Просто выпей этот чертов чай, Ред”.

Тень улыбки пересекла рот Жюля. Она сделала маленький глоток, пока я опускался рядом с ней на диван.

— Они позвонили, когда я была в клинике”, сказала она, глядя в свою кружку. “Другая машина проехала на красный свет и врезалась в нее. Все погибли при ударе. Больница просмотрела ее вещи и нашла мой номер… Я был единственной семьей, которую она оставила”.

Она подняла глаза, чтобы встретиться со мной, ее выражение было измученным. “Я был единственной семьей, которая у нее осталась, — повторила она. “И я не разговаривал с ней семь лет. У меня был ее номер. Я мог бы позвонить ей, но… Видимая ласточка. “Я продолжал говорить себе, в следующем году. В следующем году я позвоню ей и заглажу свою вину. Я никогда этого не делал. И теперь, я никогда не буду”.

Голос Джулс загустел от нового приступа непролитых слез.

Боль в моей груди превратилась в камень.

“Ты не мог знать”, - мягко сказал я. "Это был странный несчастный случай".

“Но если бы я не отложил это…” Джулс покачала головой. "Хуже всего то, что я не думала, что буду чувствовать себя… так". Она указала на себя. “Мы с мамой расстались, мягко говоря, не в хороших отношениях. В течение многих лет я был так зол на нее за то, что она сделала. Я думала, что почувствую облегчение, когда она умрет, но я… — Она резко вдохнула. “Я не знаю. Я не знаю, что я чувствую. Грустно. Злой. Стыдно. Сожалею. И да, немного успокоился”. Костяшки ее пальцев побелели вокруг кружки. "Это ужасно с моей стороны?"

“Похоже, у вас были сложные отношения с матерью, и это нормально чувствовать все эти вещи. Даже облегчение”.

Я видел это все время в больнице. Некоторые пациенты оставались на грани смерти, не живя и не умирая по-настоящему. Когда они, наконец, прошли, их семьи оплакивали, но они также чувствовали облегчение от того, что страдания их любимого человека закончились. Они не говорили этого, но я видел это в их глазах.

Горе не было одной эмоцией; это была сотня эмоций, завернутых в темный саван.

Ситуация Жюля была не совсем такой же, но принцип остался.

“Поверь мне. Я врач”, добавила я с полуулыбкой. “Я знаю все”.

Моя грудь вспыхнула от ее мягкого смеха. Два смеха менее чем за час. Я рассматривал это как победу.

— Вы были близки с мамой?” спросила она. “Прежде чем…”

Моя улыбка исчезла. “Да. Она была лучшей до развода. Это стало так противно, и она стала непредсказуемой. Капризный. И когда ее обвинили в попытке убить Аву… ну, вы знаете, что произошло”. Комок эмоций застрял у меня в горле. "Как и большинство людей, я думал, что она пыталась утопить Аву. Врачи и полиция списали это на психический срыв, но я все еще отказывался разговаривать с ней в течение нескольких недель после этого. Мы едва помирились, прежде чем она приняла передозировку антидепрессантов”.

Лицо Жюля смягчилось от сочувствия. “Звучит похоже на мою историю. По крайней мере, начало”. Она провела пальцем по краю кружки. “Мы с мамой были близки, когда я был ребенком. Мой отец ушел до моего рождения, так что нас было только двое. Она любила наряжать меня и выставлять напоказ по городу, как будто я была куклой или эксклюзивным аксессуаром. Я не возражал — мне нравилось играть в переодевания, и это делало ее счастливой. Но когда я стала старше, я начала получать больше внимания, чем она, особенно от мужчин, и она это ненавидела. Она никогда не говорила этого, но я видел это в ее глазах каждый раз, когда кто-то хвалил меня. Она перестала относиться ко мне как к своей дочери и начала относиться ко мне так, как будто я был ее конкурентом”.

Иисус. — Она ревновала к собственной дочери?

Я попытался сдержать осуждение в своем голосе, учитывая, что женщина только что умерла, но мой желудок скрутило от мысли, что мать будет конкурировать со своим ребенком.

Джулс невесело рассмеялся. “Это то, что касается моей мамы. Она привыкла быть в центре внимания. Королева бала, королева выпускного вечера, королева красоты. Она выиграла кучу конкурсов, когда была моложе, и никогда не переживала свои дни славы. Она была красива, даже когда была старше, но она не могла не быть самым красивым человеком в комнате”.

Она глубоко вздохнула. “Моя мама занималась моделированием вместо того, чтобы учиться в колледже, но она так и не добилась успеха. После того, как у нее появился я, работы иссякли, и она стала официанткой. Наш город был дешевым. У нас был бы нормальный образ жизни, но у нее были огромные проблемы с расходами, и она накопила кучу долгов по кредитным картам за одежду, косметику, косметические услуги… в общем, за все, что помогало ей поддерживать внешний вид. Наши счета отошли на второй план. Были дни, когда единственная настоящая еда, которую я ел, была в школьной столовой, имного дней, когда я приходил домой, в ужасе, что это будет день, когда нас выселят”.

Я погладил спину Джулс успокаивающими поглаживаниями, даже когда моя челюсть напряглась при описании ее детства.

Кто, черт возьми, выберет косметику и одежду вместо еды для своего ребенка?

Но я видел достаточно уродства в мире, чтобы знать, что эти люди существовали, и меня тошнило от того, что Джулс вырос с одним из них.

“Когда мне было тринадцать, она привлекла внимание Аластера, самого богатого человека в городе, когда он посетил бар, где она работала, — продолжал Джулс, — Они поженились через год. Мы переехали в большой дом, я получил щедрое пособие, и казалось, что все наши проблемы были решены. Но Аластер всегда… Короткой паузы было достаточно, чтобы страх затвердел внутри меня. “… наблюдал за мной и говорил вещи, которые заставляли меня чувствовать себя дико неловко, например, как хороши мои ноги или как мне следует чаще носить юбки. Но он не прикоснулся ко мне, и я не хотела, чтобы люди подумали, что я слишком остро реагирую на несколько комплиментов, поэтому ничего не сказала. И вот однажды ночью, когда мне было семнадцать, и моя мама была со своими друзьями, он вошел в мою комнату и…”

Я успокоился. "И что?" Слова вибрировали с таким жутким спокойствием, что трудно было поверить, что они слетели с моих губ.

“Он сказал все это о том, что я должна быть более благодарна за все, что он сделал для меня и моей мамы, а затем он сказал, что я могу показать ему, насколько я благодарна… ты же знаешь.

Ярость затуманила мое зрение и окрасила мир в кроваво-красный цвет. Тьма шевельнулась в моей груди, коварная в том, как медленно она раскручивалась, как монстр, убаюкивающий свою жертву ложным чувством безопасности, прежде чем напасть.

“А что было потом? Все еще спокойный, все еще ровный, хотя острое напряжение ощущалось под моими словами.

“Конечно, я сказал "нет". Я кричал на него, чтобы он вышел, и угрожал рассказать моей маме, что он сказал. Он просто рассмеялся и сказал, что она никогда мне не поверит. Затем он попытался поцеловать меня. Я попытался оттолкнуть его, но он был слишком силен. К счастью…” Ее рот скривился при этом слове. “Моя мама пришла домой рано и поймала нас, прежде чем он смог… сделайте что-нибудь еще. Он рассказал какую-то историю о том, как я пыталась его соблазнить, и она ему поверила. Она назвала меня шлюхой за попытку соблазнить ее мужа и выгнала меня той ночью”.

Ярость сильнее пульсировала у меня внутри, расширяясь и усиливаясь, пока не разрушила все моральные устои, которые у меня могли быть.

Я стал врачом, чтобы спасать жизни, но я хотел срезать кожу с тела Аластера, полосу за полосой, и смотреть, как жизнь истекает кровью из его глаз.

“Я смог снять достаточно денег, чтобы продержаться несколько недель, прежде чем Аластер заморозил мои счета”, - сказал Джулс. “Я, гм, работал на случайных работах в городе до колледжа. После окончания школы я ушел и с тех пор не возвращался”.

"Где сейчас Аластер?"

Да поможет ему Бог, если я когда-нибудь найду его, потому что у меня не было никаких угрызений совести по поводу превращения моей убийственной фантазии в реальность.

Когда дело доходило до монстров, которые охотились на молодых девушек или тех, кто был мне небезразличен, мне было плевать на закон. Закон не всегда был справедливым.

"Он умер на первом курсе колледжа", — сказал Джулс. “Пожар в доме. Я все еще следил за тем, что происходило дома в то время — назовите это болезненным любопытством — и новости попали в местные газеты. Ходили слухи о поджоге, но полиция не смогла найти никаких веских доказательств, поэтому дело было закрыто”.

Смерть Аластера должна была успокоить меня, но это только разозлило меня больше. Мне было все равно, сгорел ли он заживо; ублюдок отделался слишком легко.

“Моя мама в то время была с друзьями, так что с ней все было в порядке, но оказалось, что Аластер оставил ей гроши”, - продолжил Джулс. “Я не уверен, куда ушла остальная часть его состояния, но, конечно, моя мама потратила свое наследство в течение года. Она перешла от того, чтобы иметь все, к тому, чтобы снова ничего не иметь”. Горькая улыбка тронула ее губы. “Это тоже было в местных газетах. Когда ты так богат, как был Аластер, в таком маленьком городке, как Уиттлсбург, все, что происходит с тобой и твоей семьей, становится новостью”.

У меня на челюсти дернулся мускул. “И никто не поставил под сомнение тот факт, что они бросили семнадцатилетнюю девушку на произвол судьбы?”

“Нет. Горожане сами придумали слухи о том, как я воровала у Аластера, чтобы финансировать свою зависимость от наркотиков”, - сказала она категорически. “Как они пытались мне помочь, но это не сработало, они были в тупике, и так далее, и тому подобное”.

Иисус, блядь, Христос.

“Сумасшедшая часть в том, что я все еще хотел помириться со своей мамой, особенно после смерти Аластера. Она была моей мамой, понимаешь? Единственная семья, которая у меня была. Я позвонил ей, получил ее голосовую почту и оставил свой номер. Попросил ее перезвонить мне, потому что я хотел поговорить. Она никогда этого не делала". Джулс крепче обхватила кружку руками. “Моему эго был нанесен огромный удар, и это был последний раз, когда я обращался к ней. Но если бы я не позволил своей гордости встать на пути…”

“Общение — это улица с двусторонним движением”. Часть моего гнева исчезла, сменившись глубокой болью за маленькую девочку, которая хотела только любви своей матери. “Она тоже могла связаться с тобой. Не будьте слишком строги к себе”.

Честно говоря, ее мать звучала как кусок гребаной работы, но я держал это при себе. Не говорите плохо о мертвых и все такое.

— Я знаю”. Джулс вздохнул. Страдания вырезали крошечные бороздки на ее лбу, но, по крайней мере, она перестала плакать. “В любом случае, хватит о прошлом. Это удручает”. Она постучала коленом по моему. “Вы не сделали бы полбеды терапевта”.

Я чуть не рассмеялся при этой мысли. “Поверь мне, Рэд. Из меня получился бы ужасный терапевт”. Я едва мог собрать свою жизнь, а тем более посоветовать людям их. “У меня просто есть опыт работы с неблагополучными семьями, вот и все”.

Раздался звонок в дверь.

Я неохотно поднялся с дивана, чтобы открыть дверь, и вернулся с двумя большими коричневыми бумажными пакетами.

— Комфортная еда, — объяснила я, вынимая коробки с едой на вынос из сумок.

Макароны с сыром. Томатный суп. Соленый карамельный чизкейк. Ее любимые.

— Я не голоден.

— Ешь. — Я подтолкнул к ней контейнер с супом. — Вам понадобится энергия позже. И пейте больше воды, иначе вы будете обезвожены.

Джулс наградил меня крошечной улыбкой. “Ты такой доктор”.

“Я приму это как комплимент".

“Вы принимаете все как комплимент".

“Конечно, я делаю. Я не могу понять, почему кто-то хочет оскорбить меня”. Я снял крышку с макарон и сыра. “Я чрезвычайно привлекателен”.

“Люди, которые чрезвычайно привлекательны, не должны продолжать говорить это”. Джулс сделал крошечный глоток супа, прежде чем поставить его.

— Большинство людей — это не я. Я проткнул вилкой кусок чизкейка и протянул ей. После минутного колебания она согласилась.

Некоторое время мы ели в дружеской тишине, пока она не сказала: “Мне скоро нужно лететь в Огайо. Для похорон. Но мой выпускной в субботу, и я должен сделать приготовления, и я даже не знаю, сколько рейсов. Они не могут быть такими дорогими, верно? Но это так в последнюю минуту. И я должен выяснить, где я собираюсь остаться, и у меня есть…

“Дыши, Рыжая”. Я положил руки ей на плечи, поддерживая ее. Она снова задышала быстрее, в ее глазах появилась дикость ошеломления. “Вот что мы собираемся сделать. Мы закончим есть, потом ты примешь душ, пока я буду искать рейсы, отели и похоронные бюро. Как только мы разберемся с этими вещами, мы сможем сосредоточиться на деталях. И ты не полетишь в Огайо до окончания учебы. Ты прошел через три года ада на юридическом факультете, так что ты идешь по этой чертовой сцене. Понял?”

Джулс кивнул, выглядя слишком ошеломленным, чтобы спорить.

“Хорошо”. Я протянула ей остаток чизкейка. “Вот. Это дерьмо слишком сладко для меня”.

После того, как мы закончили есть, она приняла душ, пока я выяснял логистику ее поездки. К счастью, авиабилеты в Огайо были недорогими, а в Уиттлсберге было всего два отеля, пять отелей типа "постель и завтрак" и несколько сомнительных мотелей на окраине города, так что сузить выбор было нетрудно. Быстрый поиск в Google также обнаружил похоронное бюро с хорошими отзывами и разумными ценами.

К тому времени, как Джулс вышел из ванной, у меня все было готово к работе на моем ноутбуке. Она бросила на них беглый взгляд перед бронированием.

“Спасибо. Она опустилась на мою кровать и провела рукой по волосам, все еще выглядя немного потерянной, но более оживленной, чем раньше. — Ты не должен был делать все это. Она указала на мой компьютер.

“Я знаю, но это лучше, чем смотреть какой-то дерьмовый телевизионный повтор в десятый раз”.

Джулс фыркнул. Ее глаза упали на мой открытый чемодан и расширились. “Подожди, твоя поездка в Новую Зеландию. Я забыл, что это…

— Только на следующей неделе. Я уезжаю в понедельник”. Беспокойство сжало мой живот. Я была так взволнована Новой Зеландией, но мой энтузиазм по какой-то причине угас.

“Это будет весело”. Джулс зевнул. На ней была моя старая футболка "Тайер", которая обтягивала ее бедра, а ее влажные волосы свисали темно-красными волнами вокруг плеч.

Из всех моих любимых достопримечательностей в мире — монумента Вашингтона на восходе солнца, осеннего блеска листьев во время осени в Новой Англии, простора океана и джунглей, раскинувшихся передо мной в конце долгого похода по Бразилии, — Джулс в моей рубашке может быть просто моим номером один.

— Отдохни, — хрипло сказала я, смущенная странным теплом, разливающимся по моим внутренностям. “Уже поздно, и у тебя был долгий день”.

— Уже девять, дедушка. Она снова зевнула.

“Да? Я не тот, кто выглядит так, будто я пытаюсь поймать мух своим ртом”. Я закрыл свой ноутбук и выключил все огни, кроме моей прикроватной лампы. “Кровать. Сейчас”.

“Ты такой властный. Клянусь…” Зевок. “Я не знаю, как… — Зевок. — Люди стоят… — сонное ворчание Джулс становилось все тише с каждым словом, пока ее глаза не закрылись.

Я уложил ее под одеяло, сохраняя свое прикосновение нежным, чтобы не разбудить ее. Ее кожа была бледнее, чем обычно, и оттенок красного все еще оттенял кончик ее носа и область вокруг глаз, но она заснула, оскорбляя меня. Если это не было доказательством того, что она чувствовала себя лучше, я не знал, что было.

Я выключил оставшийся свет и забрался в кровать рядом с ней.

Наш разговор со свадьбы Бриджит задержался, неразрешенный, между нами. Сохранилась ли наша первоначальная договоренность, или мы превратились во что-то другое? Я понятия не имел. Я не знал, что, черт возьми, мы были или что мы делали. Я не знала, о чем думает Джулс.

Но мы могли бы справиться со всем этим в другой день.

Я обнял ее за талию, прижал ближе к груди, и впервые с тех пор, как началась наша договоренность, мы спали вместе.

35

Джулс

Дни после смерти моей матери прошли как в тумане. Когда я проснулся на следующее утро, Джош уже ушел на работу, но я нашел завтрак, ожидающий на кухне, и записку с пошаговыми инструкциями о том, что делать дальше. Какое похоронное бюро я должен позвонить, какие вопросы я должен задать, что я должен упаковать для моей поездки.

Это помогло мне больше, чем любые словесные банальности.

Я проверил предметы один за другим, но я был похож на робота, проходящего через движения. Я ничего не чувствовал. Это было похоже на то, что я появился в доме Джоша, истощил все эмоции, и теперь я иссяк.

Я не знала, что заставило меня обратиться к Джошу, когда наши отношения и так были такими сложными, но он был первым человеком, который пришел мне на ум, когда я пыталась понять, что делать.

Сильный. Утешает. Логично. Он был всем, что мне было нужно, когда мне это было нужно.

Теперь, когда я слушала, как директор похоронного бюро Уиттлсберга рассказывает подробности в последнюю минуту, я хотела, чтобы Джош все еще был со мной. Конечно, это было неразумно. У него была работа; он не мог просто взять и присоединиться ко мне в Огайо. Кроме того, он уехал в Новую Зеландию тем утром и не вернется до следующей недели.

Боль пронзила мое сердце при этой мысли.

“Это все, что нам нужно. Мы должны быть готовы к завтрашнему дню”. Директор похоронного бюро встал и протянул руку. “Еще раз, я глубоко сожалею о вашей потере, мисс Эмброуз”.

“Спасибо”. Я выдавила улыбку. Я использовал Ambrose вместо Miller, так как это было мое юридическое имя, но это звучало странно из его уст. Амброуз принадлежал моей жизни в Вашингтоне, Миллер принадлежал здесь.

Две жизни, два разных человека.

За исключением того, что я был здесь, Джулс Эмброуз в Огайо, и это было еще более сюрреалистично, чем я себе представлял.

Я пожал ему руку и быстро вышел, мои шаги съедали расстояние между его офисом и выходом, пока золотое тепло солнца не пролилось на меня. Но как только я оказался за пределами темных, тоскливых границ похоронного бюро, я не знал, куда идти.

Всего два дня назад я прошел через сцену в Национальном парке Округа Колумбия, пожал руку моему декану и принял диплом юридической школы.

Три года тяжелой работы — семь, если считать до закона — дистиллированы в один лист бумаги.

Это было одновременно славно и разочаровывающе.

На самом деле, я едва помнил свой выпускной. Это прошло как в тумане, и я отпросился от ужина с друзьями, чтобы собрать вещи для Огайо. Я уехал на следующее утро, то есть вчера, и до сих пор все свое время тратил на организацию похорон. Это была небольшая, простая церемония, но каждое решение изматывало меня.

Я должен был вылететь обратно в Округ Колумбия после похорон завтра утром. До тех пор мне нужно было придумать, как заполнить оставшуюся часть дня и вечера. В городе происходило не так уж много событий.

Я уставился на одинокий флаер, падающий вниз по тротуару, на использованную кучу ржавых автомобилей через улицу и коричневые кирпичные здания, сидящие на корточках рядом друг с другом, как усталые путешественники на остановке для отдыха. Дальше по улице группа детей играла в классики, их слабый смех был единственными признаками жизни в застоявшемся воздухе.

Уиттлсбург, Огайо. Пятнышко города рядом с относительным бегемотом Колумба, необычное только в своей полной обыденности.

Возвращение было похоже на прогулку во сне. Я ожидал, что проснусь в любую секунду, нащупывая кнопку повтора, в то время как хриплый визг фена Стеллы прокрался под мою дверь.

Вместо будильника мимо пронесся общественный автобус, обдав меня выхлопными газами и вырвав из транса.

Отвратительно.

Я, наконец, снова переехал. Похоронное бюро находилось на окраине даунтауна, и мне не потребовалось много времени, чтобы добраться до социального и финансового центра Уиттлсберга. Он состоял всего из полудюжины бизнес-блоков, расположенных бок о бок.

Это не сон.

Я действительно был здесь. Там была закусочная, где мы с друзьями тусовались после школьных танцев. Там был боулинг, куда мы ходили на экскурсии в начальной школе, и маленький антикварный магазинчик с жуткими куклами в витрине. Все были убеждены, что в магазине водятся привидения, и мы бежали каждый раз, когда проходили мимо него, как будто духи, обитающие внутри, протягивали руку и хватали нас, если мы задерживались слишком долго.

Возвращение в Уиттлсбург было похоже на вход в капсулу времени. За исключением блестящего нового сетевого ресторана и кафе, которое заменило прачечную старого Сэла, за последние семь лет здесь ничего не изменилось.

Я опустила голову и проигнорировала любопытные взгляды группы старшеклассниц, собравшихся на углу улицы. Каким-то чудом я еще не столкнулся ни с кем из знакомых, но это будет только вопросом времени. Я боялся вопросов, которые возникнут, как только я это сделаю.

Особенность маленьких городов заключалась в том, что у них была долгая память…к лучшему или к худшему.

Я вздохнул с облегчением, когда добрался до своего отеля. Забудьте найти что-то делать в городе. Я просто хотел запереться в своей комнате, заказать обслуживание номеров и смотреть платный канал всю ночь напролет.

Я полез в сумку, ища свой…

“Привет, Рыжий”.

Я замерла, моя рука все еще была наполовину в сумке. Неверие скрутило мое сердце и ускорило его темп, пока каждый удар не застучал в моей голове, как барабан.

Глухой удар. Глухой удар. Глухой удар.

Это не мог быть он. Возможно, молочный коктейль, который я проглотил за обедом, исказил мой мозг, и в настоящее время я находился в середине галлюцинации, вызванной сахаром.

Потому что это был не он.

Но когда я подняла голову, я увидела его любимую серую толстовку. Его поношенная спортивная сумка перекинута через плечо. Его характерная ямочка, когда его губы изогнулись в улыбке, настолько мягкой, что она уничтожила все грани моего сопротивления.

“Сюрприз”. Голос Джоша просачивался сквозь меня, как теплый мед. “Скучал по мне?”

“Я — ты…” Мой рот открылся и закрылся в том, что, как я предполагал, было крайне нелестной имитацией золотой рыбки. “Ты должен быть в Новой Зеландии”.

"Планы меняются". Он пожал плечами с небрежностью, с которой люди заказывают изменения в заказах на ужин, а не на международные рейсы. “Я бы предпочел быть здесь”.

“Почему?”

Тумтумтум. Было ли это нормально для человеческого сердца биться так быстро?

“Я хочу посетить музей вязания крючком”.

Может быть, я заснул в похоронном бюро и попал в Сумеречную зону, потому что это было слишком абсурдно, чтобы быть реальностью. "Что?"

“Музей вязания крючком, — повторил он. “Это всемирно известный”.

Музей вязания крючком в Уиттлсберге был самой большой достопримечательностью города, но он не был всемирно известен ни при каких обстоятельствах.

Эйфелева башня, Мачу-Пикчу, Великая китайская стена… и Музей вязания крючком Бетти Джонс? Да, нет.

“Всемирно известный, да?” Что-то странное и трепещущее происходило в моем животе. Я никогда не хотел, чтобы это прекратилось.

— Ага. — Ямочка на щеке Джоша стала глубже. “Прочитал об этом в журнале в аэропорту, и я был так вдохновлен, что изменил рейсы в последнюю минуту. Я возьму вязание крючком над парусным Милфорд-Саундом в любой день”.

Комок эмоций застрял у меня в горле. “Ну, далеко мне до вопроса о вашей любви к вязанию крючком”. Не плачь в вестибюле. “Вы остановились в этом отеле?”

“Зависит”. Джош сунул руку в карман, его глаза не отрывались от моих. “Ты хочешь, чтобы я остался здесь?”

Маленькая, испуганная часть меня хотела сказать "нет". Было бы так легко забежать в свою комнату и запереться там до похорон моей мамы, а затем уйти и притвориться, что поездки никогда не было.

Но я так устал от бега. Так устал от борьбы с миром и собой одновременно, притворяясь, что все в порядке, когда я изо всех сил старался держать голову над водой.

Это было нормально, чтобы добраться до спасательного плота, независимо от того, в какой форме он пришел.

Мой оказался в форме Джоша Чена.

Я опустила голову в небольшом кивке, не доверяя себе говорить.

Его лицо смягчилось.

— Иди сюда, Рыжий.

Это было все, что мне было нужно.

Я подлетела к нему и уткнулась лицом в его грудь, в то время как его руки сомкнулись вокруг меня. От него пахло мылом и цитрусовыми, а его толстовка была мягкой на моей щеке.

Любопытные взгляды администратора и других гостей отеля впивались в мою сторону. Без сомнения, завтра мы станем предметом городских сплетен, но мне было все равно.

Впервые с тех пор, как я приземлился в Огайо, я мог дышать.

36

Джош

Я не планировал лететь в Огайо.

Я добрался до аэропорта на свой рейс в Новую Зеландию, но когда началась посадка, все, о чем я мог думать, был Джулс. Что она делала, как она делала, благополучно ли она приземлилась. Походы и мероприятия, которые я планировал месяцами, представляли для меня такой же интерес, как наблюдение за высыханием краски.

Итак, вместо того, чтобы лететь в пункт назначения номер два (после Антарктиды), я направился прямо к кассе и купил следующий рейс в Колумбус.

Обмен Новой Зеландии на Уиттлсбург. Я действительно трахался в голове, и я даже не мог заставить себя злиться на это.

“Препояшьте свои чресла”, - сказал Джулс, когда мы свернули налево на тихую, обсаженную деревьями улицу. “Ты вот-вот лишишься рассудка”.

После того, как я оставил свою сумку, я убедил ее присоединиться ко мне в моем походе в музей. Возможно, мне следовало выбрать более интересное оправдание, чем музей вязания крючком, но я прочитала о нем во время поездки на автобусе из Колумбуса, и он был включен в список главных достопримечательностей города. Это должно было что-то значить, верно?

Мои брови поднялись. "Ты только что использовал фразу "препояшь свои чресла"? Сколько тебе, восемьдесят?"

“К вашему сведению, персонаж Стэнли Туччи использует его в "Дьявол носит Prada", и и Стэнли, и фильм потрясающие”.

“Да, и сколько лет удивительному Стэнли?”

Джулс бросил косой взгляд в мою сторону. “Я не ценю глум, особенно учитывая бесплатный, углубленный тур, который я только что дал вам”.

Я боролся с улыбкой.

— Это была пятнадцатиминутная прогулка, Рэд.

"Во время которого я указала на лучший ресторан в городе, боулинг, магазин, в котором было десятисекундное камео в фильме с Брюсом Уиллисом, и парикмахерскую, где я стриглась в течение короткого, ужасающего времени в старшей школе", — сказала она. “Это бесценная информация, Чен. Вы не найдете этого нигде в путеводителях”.

“Я почти уверен, что смогу найти первые три в путеводителях”. Я потянул за прядь ее волос. “Не фанат челки?”

“Абсолютно нет. Челка и розовые тени для век. Мой твердый нос”.

“Хм, я думаю, ты бы хорошо смотрелся с челкой”. Джулс будет хорошо смотреться с чем угодно.

Даже сейчас, с фиолетовыми тенями, размазанными под глазами, и линиями напряжения, окружающими рот, она была так чертовски красива, что я не мог перестать смотреть на нее.

Ее внешность не сильно изменилась за эти годы, но что-то изменилось.

Я не мог понять, в чем дело.

Раньше Джулс была прекрасна, как трава была зеленой, а океаны глубокими. Это был факт жизни, но не то, что меня особенно трогало.

Теперь она была прекрасна так, что мне хотелось утонуть в ней, позволить ей заполнить каждый дюйм моей души, пока она не поглотит меня. Это не имело значения, если это убило меня, потому что в мире, где я был окружен смертью, она была единственной вещью, которая заставляла меня чувствовать себя живым.

— Поверь мне, нет. В любом случае, хватит о моих волосах. — Джулс махнула рукой в сторону здания перед нами. “А вот и всемирно известный музей вязания крючком Бетти Джонс.

Мой взгляд задержался на ней, пока мы шли ко входу. “Выглядит впечатляюще”.

Я не мог бы сказать вам цвет здания, если бы вы приставили пистолет к моей голове.

Спустя полчаса и несколько умопомрачительно скучных показов я, наконец, вырвал себя из своего транса, вызванного Жюлем, только чтобы пожалеть, что я этого не сделал.

“Что это, черт возьми, такое?” Я указал на синюю вязаную крючком… собаку? Волк? Что бы это ни было, его лицо было кривым, а хрустальные глаза-бусинки угрожающе сверкали на нас со своего места на полке, как будто он был зол, что мы вторглись в его личное пространство.

Это было то, что я получил за то, что отвлекся. Если бы я умерла от руки игрушки с привидениями, я бы разозлилась.

Джулс прищурился на маленькую золотую табличку под волком / собакой. “Это была одна из любимых игрушек дочери Бетти”, - сказала она. “Ручная вязка известным местным ремесленником и подарок ей на пятый день рождения”.

“Это выглядит демоническим”.

“Это не так”. Она уставилась на игрушку, которая смотрела на нас. Я мог бы поклясться, что его губы скривились в рычании. “Но, э-э, давайте двигаться дальше”.

“Знаешь что, я думаю, на сегодня с меня хватит вязания крючком”. Я заплатил по заслугам. Пора было убираться отсюда к чертовой матери, пока игрушки не ожили а-ля "Ночь в музее". "Если только ты не хочешь пялиться на новые одеяла и одержимые игрушки".

Рот Жюля дернулся. “Ты уверен? Вы действительно покинули Новую Зеландию ради этого всемирно известного музея. Вы должны получить то, что стоит ваших денег”.

"О, я так и сделал". Мои деньги и мой кошмар того стоят. Я положил руку на поясницу Джулс и повел ее к выходу. “Я в порядке, поверь мне. Я бы предпочел увидеть остальной город”.

“Мы уже видели большую часть этого во время нашей прогулки сюда. Все остальное — жилое”.

Иисус. “Должно быть что-то, что мы пропустили. Какое твое любимое место в городе?”

Мы вышли в умирающий послеполуденный свет. Золотой час таял в сумерках, и длинные тени тянулись по тротуарам, пока мы шли к центру города.

“Он закрылся час назад”, - сказал Джулс.

"Я все равно хочу это увидеть".

Она бросила на меня странный взгляд, но пожала плечами. "Если ты настаиваешь".

Десять минут спустя мы прибыли в древний книжный магазин. Он был засунут между благотворительным магазином и китайской закусочной, а слова Crabtree Books были нацарапаны на темных окнах облупившейся красной краской.

“Это единственный книжный магазин в городе”, сказал Джулс. — Я никому не говорила об этом своим друзьям, потому что чтение не считалось классным занятием, но это было мое любимое место, где я тусовалась, особенно в дождливые дни. Я приходил сюда так часто, что запомнил все книги на полках, но мне все равно нравилось просматривать их каждые выходные. Это было утешительно”. Кривая улыбка тронула ее губы. “Кроме того, я точно знал, что не столкнусь здесь ни с кем из знакомых”.

“Это была твоя гавань”.

Ее лицо смягчилось от ностальгии. "Да".

Мой рот изогнулся от мысленного образа молодой Джулс, пробирающейся в книжный магазин и прячущейся от своих друзей. Несколько месяцев назад, когда единственным Жюлем, которого я знал, был язвительный, жесткий, я бы назвал чушь собачью. Но теперь я мог это видеть.

На самом деле, за исключением девичника Бриджит, прошло некоторое время с тех пор, как я видел вечеринку Жюля так, как она была в колледже. Черт, прошло много времени с тех пор, как я веселился так, как в колледже.

Наши первые впечатления остаются с нами дольше всего, но, вопреки распространенному мнению, некоторые люди меняются. Единственная проблема в том, что они меняются быстрее, чем наши предрассудки.

“У тебя есть любимая книга?” Я хотел знать все о Жюле. Что она любила, что ненавидела, какие книги читала и какую музыку слушала. Каждая крошка информации, которую я мог получить, чтобы заполнить мою ненасытную потребность в ней.

— Я не могу выбрать одного. — Голос ее звучал потрясенно. “Это все равно, что попросить кого-то выбрать любимый вкус мороженого”.

“Легко. Каменистая дорога для меня, соленая карамель для тебя. Я усмехнулся ее хмурому взгляду. “Ваш любимый аромат для всего — соленая карамель”.

"Не все", — пробормотала она. “Хорошо. Если бы мне пришлось выбирать одну книгу, просто исходя из того, сколько раз я ее перечитывал… " Ее щеки покраснели. “Не смейся, потому что я знаю, что это избитый выбор и детская книга, но… Паутина Шарлотты. Семья, которая жила в нашем доме до нас, оставила копию, и это была единственная книга, которая была у меня в детстве. Я был одержим до такой степени, что отказался позволить моей маме убивать пауков, если это была Шарлотта”.

Моя улыбка стала шире. “Это чертовски восхитительно”.

Румянец на ее щеках усилился. "Я был молод".

"Я не был саркастичным".

Легкая улыбка тронула губы Джулс, но она больше ничего не сказала, когда мы выходили из книжного магазина.

Время приближалось к обеду, поэтому мы зашли в закусочную, которую она назвала лучшим рестораном в городе, прежде чем отправиться обратно в отель.

“Здесь лучшие бургеры”. Она пролистала меню, ее лицо светилось от предвкушения. "Это одна из немногих вещей, по которым я скучал в Уиттлсберге".

“Я поверю тебе на слово”. Я взглянул на красные виниловые кабинки, черно-белые клетчатые полы и старый музыкальный автомат в углу. "Это место напоминает мне съемочную площадку фильма восьмидесятых".

Она рассмеялась. "Вероятно, потому, что первоначальный владелец был большим поклонником фильмов восьмидесятых. Мы часто зависали здесь, когда я учился в старшей школе. Это было место, где можно было увидеть и быть замеченным. Однажды…

“Джулс? Это ты?”

Лицо Жюля побледнело.

Я повернулась к говорящему, мои мышцы уже напряглись в ожидании драки, но мое напряжение сменилось замешательством, когда я увидела, кто стоит рядом с нашим столом.

Женщине, вероятно, было около двадцати пяти лет, хотя ее макияж и платиновый боб заставляли ее выглядеть старше. На ней был обтягивающий красный топ, и она выжидающе смотрела на Джулса.

“Это ты!” воскликнула она. “Джулс Миллер! Я не могу в это поверить. Я не знал, что ты вернулся в город! Прошло сколько, семь лет?

Миллер? Какого хрена?

Я взглянула на Жюля, который приклеил явно фальшивую улыбку. “Примерно в то же время, да. Как дела, Рита?

“О, ты знаешь. Женат, двое детей, работает в салоне моей мамы. То же самое, что и все остальные, за исключением салонной части”. Глаза Риты загорелись интересом, когда она посмотрела на меня. “Кто это?”

“Джош, — сказала я, когда Джулс промолчала. Я не добавил ярлык. Я бы не знал, какой из них использовать.

"Приятно познакомиться, Джош", — промурлыкала Рита. “Мы не часто видим здесь таких, как ты”.

Я выдавила вежливую улыбку.

Рита казалась достаточно безобидной, но напряжение, исходящее от Джулс, было настолько сильным, что я мог почувствовать его.

"Чем ты занимался все это время?" Рита переключила свое внимание обратно на Джулс, когда я больше не вмешивался. “Ты просто исчез. Никаких прощаний, ничего”.

"Колледж".

Джулс не стал вдаваться в подробности, но другая женщина продолжала настаивать. “Где?”

“Он маленький. Вы, вероятно, никогда не слышали об этом”.

Мои брови взлетели вверх. Тайер был маленьким, но это был один из самых известных университетов в стране. Готов поспорить на мою медицинскую степень, что большинство людей слышали об этом.

“Ну, тебе повезло, что ты выбрался, когда это сделал”. Рита вздохнула. “Это место высасывает из тебя душу, понимаешь? Но что ты можешь сделать?” Она пожала плечами. "Кстати, я сожалею о том, что случилось с твоей мамой и Аластером. Это было безумие”.

"Пожар в доме? Это случилось много лет назад”, - сказал Джулс.

“Нет, ну да, но это не то, о чем я говорю”. Рита помахала рукой в воздухе. “Разве ты не слышал? Аластера поймали за сексом с дочерью одного из его деловых партнеров. Ей было шестнадцать, так что это было технически законно по закону штата, но…Она преувеличенно вздрогнула. “В любом случае, его деловой партнер взбесился, когда узнал. Ходят слухи, что он уничтожил половину бизнеса Аластера, и Аластеру пришлось взять кучу кредитов, чтобы удержать его на плаву. Вот почему твоя мама получила такое небольшое наследство. Это было все, что у него осталось. Некоторые люди говорят, что партнер также был тем, кто поджег дом, но мы никогда этого не узнаем”.

Господи Иисусе. Все это звучало как дневная мыльная опера, но один взгляд на Джулса прогнал все мое недоверие.

Она застыла, глядя на Риту широко раскрытыми глазами. Ее кожа соответствовала цвету белых салфеток, засунутых в маленькую металлическую коробку на столе. “Что — моя мама знала? Почему это не было в газетах?”

— Семья Аластера держала это в секрете, — сказала Рита, явно обрадованная тем, что знала что-то, чего не знал Джулс. “Очень тихо, но кто-то слил информацию. Вы можете в это поверить? Твоя бедная мама. Хотя она знала и осталась с ним после того, как так…” Она замолчала и прочистила горло. “В любом случае, что привело тебя обратно?”

“Я…” Джулс наконец моргнул. “Моя мама умерла несколько дней назад”.

Тяжелая, неловкая пауза повисла в воздухе.

“О”. Рита снова прочистила горло, ее глаза метались по закусочной. Малиновый цвет окрасил ее лицо. “Мне так жаль это слышать. Эй, я должен бежать, но было здорово увидеть тебя снова и, э-э, соболезнования”.

Она бросилась прочь, чуть не опрокинув сервер в спешке.

Скатертью дорога.

“Старый друг?” Я спросил.

“В том смысле, что она копировала мои тесты по математике”. Джулс начала восстанавливать цвет, хотя шок не полностью покинул ее выражение”.Как вы, вероятно, можете сказать, она самая большая сплетня в городе”.

“Да”. Я посмотрел на нее с беспокойством. “Как вы относитесь к новостям Аластера?”

Я чувствовал себя частично оправданным финансовым крахом этого человека, но Джулс достаточно пережила смерть своей мамы, не имея дела с призраком своего отвратительного отчима.

“Шокирован, но не удивлен, если это имеет смысл”. Она глубоко вздохнула. “Я рад, что Рита сказала мне. Я знаю, что это просто слухи, но когда я думаю об этом, все это имеет смысл — почему он оставил моей маме так мало денег, таинственные обстоятельства, связанные с пожаром. По крайней мере, Аластер был привлечен к ответственности за то, что он сделал”.

— А теперь он мертв.

“И теперь он мертв”, повторил Джулс. Она издала тихий смешок. “Не нужно снова поднимать этого мудака”.

“Согласен”.

Сервер прибыл, чтобы принять наши заказы, и я подождал, пока она уйдет, прежде чем сменить тему. “Итак, Джулс Миллер, да?”

Она поморщилась. “Я изменил свою фамилию. Миллер была фамилия моей мамы. Я хотел начать все сначала после того, как покинул Огайо, поэтому я подал заявление на изменение юридического имени”.

Я чуть не подавился водой. “Как, черт возьми, я этого не знал? Ава никогда не упоминала об этом”.

“Это потому, что Ава не знает. Это всего лишь название. Джулс теребила салфетку. “Это не важно”.

Если бы это не было важно, она бы не изменила его, но я сопротивлялся, указывая на это. “Как ты придумал Амброза?”

Некоторое напряжение покинуло ее тело, и тень озорства пересекла ее лицо. “Это звучит красиво”.

Смех поднялся в моем горле.

— Ну, есть и худшие причины выбрать имя, — сухо сказал я. — Это странно — вернуться сюда?

Джулс сделал паузу, прежде чем ответить. “Это смешно. Перед этой поездкой я построил Уиттлсбург в этом монстре в моей голове. У меня было так много плохих воспоминаний здесь — хорошие тоже, но в основном плохие. Я думал, что возвращение будет кошмаром, но кроме откровения об Аластере, это было так… нормально. Даже столкнуться с Ритой было не так уж плохо”.

“Монстры в нашем воображении часто хуже, чем в реальности”.

— Да, — тихо сказал Джулс. Ее взгляд задержался на моем. — А как насчет твоих монстров, Джош Чен? Они хуже в вашем воображении или в реальности?”

Тихий, заряженный удар прошел между нами, пока я обдумывал свой ответ.

“Майкл присылает мне письма почти каждую неделю”, наконец сказала я. Признание было кислым на вкус, как что-то, что я хранил так долго, что оно испортилось, прежде чем оно увидело свет. “Я их не открываю. Они сидят в ящике моего стола, собирая пыль. Каждый раз, когда появляется новый, я говорю себе, что брошу его. Но я никогда этого не делаю”.

Сочувствующая искра вспыхнула в ее глазах.

Если кто-то и понимал тщетность желания искупительной дуги, которая никогда не наступит, то это был Джулс.

“Ты сам это сказал. Монстры в нашем воображении часто хуже, чем в реальности”. Она накрыла мою руку своей. “Мы никогда не узнаем наверняка, пока не столкнемся с ними лицом к лицу”.

Моя грудь сжалась. Завтра похороны ее матери, и она утешала меня.

Я не знал, как я когда-либо считал Джулс невыносимой, потому что, как оказалось, она была чертовски необычной.

37

Джош

На следующий день я сопровождал Джулс на похороны ее матери. Кроме священника и сотрудников похоронного бюро, мы были единственными присутствующими, и служба прошла без каких-либо фанфар.

— Не хотите ли сказать какие-нибудь слова, прежде чем мы похороним Аделину? — спросил министр после того, как произнес надгробную речь.

Джулс покачала головой. “Нет”, прошептала она. “Я не хочу ничего говорить”.

Я потянулся к ее руке и успокаивающе сжал ее, желая сделать больше, чтобы помочь. Джулс не смотрел на меня, но она слегка сжала меня в ответ.

Священник кивнул, посох опустил гроб на землю, и на этом все закончилось.

Это было, по словам Жюля, разочаровывающим, но это не остановило узел от формирования в моем животе, когда я смотрел на участок захоронения Аделины.

Десятилетия жизни, оборванные просто так, когда никто, кроме ее дочери и незнакомца, не провожал ее. Жизнь, полная мечтаний, страхов, достижений и сожалений, перечеркнутая одним странным несчастным случаем.

Это было чертовски удручающе.

Я позволил себе на мгновение погрузиться в меланхолию, прежде чем отодвинуть ее в сторону и нежно положил руку на локоть Жюля. Служитель и сотрудники похоронного бюро уже ушли, но она не двигалась с места после службы. “Нам нужно уходить. Наш рейс скоро вылетает”.

Сегодня был только один вечерний рейс из Колумбуса в округ Колумбия, так что по умолчанию мы летели вместе.

"Правильно". Джулс глубоко вдохнул и медленно выдохнул. “Спасибо, что ты здесь, со мной”, - сказала она, когда мы шли к выходу. "Тебе действительно не нужно было".

“Нет, но я хотел”. Мой рот растянулся в полуулыбке. “Кто знает, в какие неприятности ты попадешь, если я оставлю тебя в покое?”

"Возможности безграничны", — торжественно сказала она. "Ты уверен, что не хочешь осмотреть полицейский участок Уиттлсберга, прежде чем мы уйдем?"

"Я уверен, что это увлекательно, но я пас". Я осмотрел ее, пытаясь понять, где у нее голова. “Как ты себя чувствуешь?”

"На удивление хорошо". Джулс заправила прядь волос за ухо. “Я думаю, что шок прошел, и теперь я просто… смирился, я думаю. Я никогда не смогу попрощаться со своей мамой или загладить свою вину”. Она колебалась. “На самом деле, я знаю, что наш рейс скоро вылетает, но можем ли мы сделать одну остановку, прежде чем отправиться в аэропорт? Я сделаю это быстро”.

"Да, конечно". У нас было мало времени, но я не собирался отказывать ей после похорон ее матери.

Пятнадцать минут спустя мы прибыли в маленький полуразрушенный дом на окраине города. Потрескавшаяся синяя краска покрывала его внешность, и дверь была отперта, когда Джулс повернул ручку.

“Дом, который моя мама арендовала перед смертью, — сказала она, поймав мой вопросительный взгляд. “Когда я уведомил домовладельца о ее смерти, они сказали, что я могу зайти и забрать любые личные вещи. Я не собирался, но…

“Я понимаю”. Это был последний шанс Жюля. Она, вероятно, никогда не вернется в Огайо.

Мы вошли в дом. Мебели было немного, за исключением дивана, телевизора и обеденного журнального столика. В раковине громоздилась грязная посуда, а на подоконнике умирал горшок с цветами.

Это было жутко, как будто дом терпеливо ждал хозяина, который никогда не вернется.

Я последовал за Джулс в спальню и остался у двери, пока она подходила к куче фотографий в рамках на комоде. Все они изображали красивую пожилую женщину с рыжими волосами, очевидно, ее маму. На одном она была одета в платье и улыбалась на модной вечеринке; на другом ее короновали как мисс Подросток Уиттлсбург, согласно ленте на ее груди.

Там не было фотографий кого-либо еще, включая Джулс.

“Я думал, у нее будет хотя бы одна моя фотография, — пробормотал Джулс, проводя рукой по фотографии подростка. “Все эти годы…” Она покачала головой и издала самоуничижительный смешок. “Это было глупо. Я надеялся, но Аделина никогда не заботилась ни о ком, кроме себя.

Боль расцвела в моей груди. Ни у кого из нас не было образцовых родителей, но я ненавидел видеть, как ее надежда исчезает. “Прости, Рэд.

— Не стоит. Джулс опустила руку, прежде чем повернуться ко мне. “Мы можем уйти. Нам нужно успеть на рейс, и я получил то, что хотел”.

— Что это?

“Закрытие”.

Закрытие.

Это слово эхом отдавалось в моей голове во время нашей поездки в аэропорт.

Может быть, это было то, что мне было нужно с Майклом. Я избегала контактов с ним в течение двух лет, думая, что это решение моей проблемы. Все, что он сделал, это позволил мыслям о нем гноиться, как рак. Медленно, незаметно и постепенно лишая меня жизни, пока я не стал всего лишь оболочкой самого себя.

Монстры в нашем воображении часто хуже, чем в реальности.

Внезапная, ослепляющая ясность пронзила меня, как лезвие.

"Ты в порядке?" — Спросила Джулс после того, как мы прошли через охрану. Уиттлсбург был так близко к Колумбусу, что нам потребовалось меньше часа, чтобы прибыть в аэропорт. "Ты выглядишь безумно".

“Ага”, - сказала я, все еще под кайфом от своего открытия. Это было так чертовски очевидно, что я чувствовал себя идиотом, что не подумал об этом раньше, но мы были самыми слепыми, когда дело касалось нашей собственной жизни.

Я не с нетерпением ждал встречи с Майклом, но это будет похоже на срывание пластыря. Как только я это сделал, я мог, наконец, двигаться дальше. Я был уверен в этом.

Закрытие.

Ответ был там с самого начала.

“Мы провели вместе целых два дня и не убили друг друга”. Джулс приподнял бровь, когда мы взяли сэндвичи и чипсы из одного из ресторанов аэропорта и устроились за столиком в ресторанном дворике. Наш рейс не отправлялся еще семьдесят пять минут, так что у нас было время убить. “Мы делаем успехи”.

"Это было полтора дня, максимум". Я улыбнулась, приветствуя переход на более легкий тон после тяжести нашего утра. В глазах Джулс читалась грусть, но она, казалось, была полна решимости оставить прошлое позади. "У нас еще есть немного времени".

"Как обнадеживает". Она откусила от своего сэндвича, прожевала и проглотила, прежде чем нерешительно добавить: "Я думала о том, что ты сказал на свадьбе Бриджит…"

Мой пульс участился. “Да?”

“Возможно, ты прав”. Она не смотрела на меня, но по ее щекам пополз румянец. "О том, что существует разница между тем, чем что-то должно быть, и тем, чем оно является на самом деле".

Оживление превратилось в рев. Тепло разлилось в моей груди и заполнило некоторые трещины, образовавшиеся за эти годы.

“Я всегда прав”. Это было все, что я мог сделать, чтобы подавить усмешку.

Я никогда не хотел эксклюзивных отношений. Это было слишком много ожиданий, и, честно говоря, я никогда не любил никого настолько, чтобы пойти с ними более чем на три свидания.

Жаждал, конечно. Понравилось? Нет.

Но с Жюлем… черт, я даже не знал, как это произошло. Она мне нравилась, даже когда она меня злила, что было в половине случаев. Наши споры зажигали меня больше, чем мои разговоры с кем-либо еще, и когда мы действительно разговаривали, она была единственным человеком, которого я чувствовал, кто меня получил. Единственный человек, который видел мимо доктора, плейбоя, адреналинового наркомана и всех других масок, которые я носил, чтобы скрыть грязные несовершенные части под ними.

Я проглотил странный комок в горле, в то время как Джулс закатила глаза и улыбнулась. “Всегда скромный”.

“Это тоже”.

Ее улыбка стала шире, и наши взгляды задержались на мгновение, прежде чем выражение ее лица снова стало серьезным. “Итак, что это значит для нас?”

Хороший вопрос. У меня не было опыта во всех отношениях, но…

“Это значит, что мы, вероятно, должны пойти на свидание”. Моя улыбка взорвалась от того, как ее глаза расширились. “Не смотри так шокировано. Это свидание, Рэд. Не предложение руки и сердца”.

— Очевидно, — фыркнула она, хотя нервный взгляд в ее глазах остался. “Я был на свиданиях раньше”.

Моя улыбка скользнула по напоминанию.

Конечно, Джулс и раньше ходил на свидания. Это не означало, что я хотел думать об этом.

Лента собственничества развернулась у меня в животе, и мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не допросить ее за полное имя, номер и адрес каждого парня, который когда-либо прикасался к ней.

“Не со мной”. Я вытер каплю соуса с уголка ее рта. Мой большой палец задержался на ее нижней губе, и темное удовлетворение вспыхнуло во мне, когда ее дыхание сбилось. “Когда я приглашу тебя на свидание, это будет лучшее чертово свидание, которое у тебя когда-либо было”.

“Твое эго действительно не знает границ”. Одышка в ее голосе стерла жало ее оскорбления.

Я наклонился вперед и заменил большой палец губами. — Давай заключим пари, Рэд. Мои губы коснулись ее губ — не в поцелуе, а в обещании. “Держу пари, после нашего свидания ты даже не сможешь думать о другом мужчине”.

Последняя часть вышла как низкое рычание.

Джулс громко сглотнул. — Ты возлагаешь очень большие надежды, Чен.

Моя улыбка вернулась. “Не волнуйся. Я никогда не устанавливаю ожидания, которые я не могу удовлетворить”.

38

Джулс

Это было странно. Я уехал в Огайо, ожидая, что это будет кошмар, и я вернулся, понимая, что это был катарсис.

Поездка взяла беспорядочные, размытые фрагменты моей жизни и резко облегчила их.

Аластер был мертв и больше не мог причинить мне боль.

Моя мама была мертва, и сколько бы я ни мучился над "если", она никогда не вернется.

Макс оставался угрозой, но какое-то время он был странно молчалив. Пока он не сделал свой следующий шаг, я мало что мог сделать.

И Джош…Джош был одним из немногих ярких пятен в моей дерьмовой жизни. Изменить наши отношения с врагов с пользой на свидания было все равно, что прыгнуть с обрыва — это могло закончиться самым волнующим порывом в моей жизни или полной катастрофой.

Но у меня уже было достаточно сожалений. Я не хотела, чтобы Джош был одним из них.

Иногда вам приходилось совершать прыжок или рисковать застрять навсегда.

“Что ты думаешь?” Я медленно повернулась, позволяя Стелле осмотреть мой наряд.

У нас с Джошем сегодня было наше первое официальное свидание, но сколько бы я ни уговаривала, ни угрожала, ни подкупала его, он оставался молчаливым о том, что мы делали, так что я была слепа, когда дело касалось дресс-кода. Его единственным руководством было одеваться красиво, но не слишком красиво, что ни черта не помогало.

После долгих мучений я остановилась на синем сарафане с сандалиями и собрала волосы в высокий хвост, чтобы предотвратить изнуряющую июньскую жару. Это было весело, кокетливо и достаточно непринужденно для прогулки в парке, но достаточно нарядно для хорошего ресторана.

По крайней мере, я на это надеялся.

Стелла оценила меня с головы до ног, прежде чем показать мне большой палец. “Идеально”.

Слава Богу. У меня не было времени переодеться. Я уже опаздывал.

Поскольку Джош не смог забрать меня из дома, я встретилась с ним в Джорджтауне, как и просила.

Трепет наполнил мой желудок, когда я заметила его, ожидающего в назначенном месте встречи.

Белая кнопка вниз. Темные джинсы. Взъерошенные волосы. Настолько великолепно, что у меня защемило сердце.

Я отчасти хотел, чтобы мы все еще ненавидели друг друга, потому что наши отношения не очень хорошо сказывались на моем сердечном здоровье.

“Привет, Рэд”. Джош оглядел меня, его глаза потеплели. “Приятно видеть, что ты хоть раз выглядишь презентабельно”.

“Приятно видеть, что ты хоть раз выглядишь человеком”. Я окинул его столь же обдуманным взглядом. “Сколько ты заплатил за костюм из кожи, чтобы скрыть свои дьявольские рога и кожу рептилии?”

“Это было бесплатно. Я просто такой очаровательный, — протянул он.

“Я думаю, что продавец просто испугался, что вы задушите его своим гигантским эго, если не уйдете в ближайшее время”.

Его смех прокатился по мне, как расплавленная карамель, богатый и сладкий. “Я чертовски скучал по тебе”.

Я пошел в ногу с ним, когда мы шли по улице к нашей таинственной цели. “Прошло три дня”.

“Я знаю”.

Трепет усилился. Черт возьми. Когда он не был ослом, он мог быть таким… милым.

“Ты собираешься сказать мне, куда мы идем сейчас?” Мне было слишком любопытно, чтобы не спросить. Почему Джош не попросил меня встретиться с ним на месте свидания, а не на каком-то случайном углу улицы?

Он преувеличенно вздохнул. “Терпение”.

"Я не знаю, что это такое, но звучит скучно". Я подавила смех, когда он искоса взглянул на меня.

"Ты невыносим".

“Итак, ты продолжаешь говорить, что скучал по мне, и ты на свидании со мной. Что это говорит о тебе?”

“Что я жажду красивого наказания”.

Я прикусила губу, чтобы сдержать растущую улыбку. “Вы должны разобраться в этом. Звучит нездорово".

“Я сделал. Боюсь, лекарства нет”.

Я споткнулась о расшатанный булыжник и упала бы лицом на тротуар, если бы Джош не поймал меня за запястье.

— Осторожно, — сказал он, его глаза светились весельем. Он точно знал, что делает, ублюдок. “Не хочу, чтобы ты упал”.

"Я не буду". Я собрала надменный тон и разгладила юбку, мои щеки покраснели.

Еще через пять минут или около того мы наконец остановились перед крошечным магазином с полосатым навесом и словами Apollo Hill Books, выбитыми золотом на окнах. Стопки книг заполняли витрину, загораживая мне обзор интерьера магазина, и две королевские синие тележки стонали под весом уцененных томов на тротуаре.

Теперь я знала, почему Джош не попросил меня встретиться с ним здесь — улица была достаточно широкой только для пешеходов и велосипедов. У автомобиля не было шансов протиснуться через него. То же самое касалось окрестных улиц.

“Добро пожаловать в лучший книжный магазин в городе”. Джош драматично махнул рукой в сторону здания и ухмыльнулся моему ошеломленному выражению лица.

“Как я никогда не слышал об этом месте?” Мое сердце забилось быстрее от перспективы того, что лежало за белой деревянной дверью. Открытие нового книжного магазина было похоже на открытие нового типа драгоценного камня: волнующего, удивительного и немного сюрреалистичного. “Я живу здесь уже много лет”.

“Он открылся несколько месяцев назад и остается незамеченным. Я узнал об этом от другого жителя, у друга двоюродного брата которого он принадлежит”. Джош открыл дверь.

В ту минуту, когда я вошел внутрь, я влюбился. Нет, не упал. Я врезался в любовь, жестко и быстро, соблазненный книжными шкафами от пола до потолка, очаровательно беспорядочными стопками, заполняющими овальный стол в центре магазина, и сладким мускусным ароматом старых книг. Яркий изумрудный ковер контрастировал со сдержанными кремовыми стенами, а несколько кованых люстр отбрасывали теплый свет на пространство.

Это был книжный магазин моей мечты, воплощенный в реальность.

— Что я тебе говорил? Голос Джоша прокатился по моей спине бархатной лаской. “Лучший книжный магазин в городе”.

Кроме владельца магазина, мы были единственными присутствующими. Трудно было поверить, что шум и суета города лежали по другую сторону двери. Это было так тихо, я чувствовал, что мы вошли в секретный мир, созданный только для нас.

“Это единственный раз, когда я признаю, что ты прав”. Я благоговейно провел рукой по ближайшей стопке книг. Магазин содержал смесь новых выпусков и использованных книг, и я хотел изучить их все. “Мы тратим наше свидание на просмотр? Потому что я полностью согласен с этим”.

— Вроде того. Джош прислонился к книжному шкафу и сунул руку в карман, изображая великолепную беззаботность. “Я бы начал с вашей любимой книги детства”.

“Почему?”

— Поверь мне. — Он кивнул подбородком в сторону соседней детской секции.

Жар от взгляда Джоша согрел мою кожу, когда я осмотрела полки, пока не нашла то, что искала. Было только три копии Сети Шарлотты, и я предположил, что в одной из них была записка или что-то подобное.

Тот факт, что он вспомнил такую маленькую деталь из нашего разговора в Огайо, послал взрыв покалывания, стреляющий через меня.

Сосредоточься, Джулс.

Я взял один из экземпляров с полки и пролистал страницы. Ничего необычного.

Я попробовал вторую копию. Ничего.

Но когда я открыл третью книгу, листок бумаги полетел на землю. Я взяла его, и улыбка появилась на моих губах, когда я прочитала слова, написанные аккуратными каракулями Джоша.

"Ваша любимая еда, но вы должны сделать это.

B3, S4, #10".

“Это охота на книжный магазин?” Я подпрыгнул на ногах, не в силах сдержать свой восторг.

“Охота на мусорщиков и головоломка”. На щеке Джоша появилась ямочка. “Должен убедиться, что твои мозги соответствуют моим стандартам, Рэд. Я не встречаюсь с манекенами”.

“Понятно. Кто-то должен быть мозгом в отношениях”.

Мягкий смех Джоша поселился внутри меня. “Разгадай ключ, прежде чем станешь дерзкой, милая. Если вы это сделаете, вас ждет приз”.

Я оживился. Я любил призы. У меня была целая коробка сертификатов, трофеев и медалей, которые я выиграл в средней школе и колледже. “Что это?”

“Ты узнаешь. Или, может быть, нет”. Он пожал плечами. “Посмотрим”.

Моя кожа гудела как от нашего обмена, так и от острых ощущений охоты, но я подавил свое желание продолжить нашу словесную перепалку и сосредоточился на подсказке.

Ваша любимая еда, но вы должны сделать это, очевидно, упоминается в итальянской кулинарной книге.

Что касается B3 S4 #10… мой мозг лихорадочно пытался разгадать его смысл. Это была охота за мусором, так что ключ, вероятно, привел к конкретной кулинарной книге. Все книги были организованы в алфавитном порядке по фамилии автора, так что же означают цифры?

Я осмотрела книжные шкафы, пытаясь…

Мое внимание вернулось к табличке с номером один. Он был выставлен на ближайшем книжном шкафу.

Книги не были пронумерованы, но книжные шкафы были, и каждый книжный шкаф состоял из нескольких полок. Книжный шкаф, полка. B3 S4.

Раздел кулинарной книги, книжный шкаф три, полка четыре… #10. Десятая книга на полке?

Попробовать стоило.

Моя грудь стучала от предвкушения, когда я подошел к полке и пересчитал книги слева направо. Один, два, три, четыре…

Номер десять был итальянской кулинарной книгой.

Головокружение прокатилось по моим венам. Я бросила торжествующий взгляд на Джоша, который пытался и не смог сдержать улыбку, прежде чем я пролистала книгу и нашла вторую записку.

Теперь, когда я взломал код, эту проблему было легче решить. Она привела меня в отдел путешествий за толстым путеводителем по Италии. Это, в свою очередь, привело меня в раздел искусства для биографии Микеланджело, которая привела меня к роману о художнике, влюбившемся в свою соседку, ставшую музой.

Записка в любовном романе не содержала подсказки. Вместо этого он содержал одно предложение.

Джулс, ты пойдешь со мной на свидание?

Возможно ли, чтобы человек буквально растаял? Потому что это было единственное объяснение, которое я мог придумать, тому, как мои колени ослабли, а внутренности разжижились. Я был клубком из ничего, кроме эмоций, скрепленных бешеным сердцебиением и вереницей бабочек.

“Мы уже на свидании, идиот”. Мои щеки болели от такой усердной улыбки.

Озорное выражение лица Джоша сменилось чем-то более теплым. “Подумал, что я должен официально спросить, прежде чем мы отправимся на следующую остановку”.

“Где это?”

“Ты увидишь. Спасибо, Луна”. Он кивнул ухмыляющемуся владельцу книжного магазина, который вручил ему сумку, набитую книгами.

Я был так поглощен охотой на падальщиков, что не понял, что она следовала за мной, поднимая каждую книгу с подсказкой после того, как я перешел к следующему разделу.

“Книги твои. Добро пожаловать, чтобы разнообразить свое чтение, — сказал Джош.

Я был слишком ошеломлен, чтобы придумать хороший ответ. “Как вы это организовали?”

“Как я уже сказал, Луна — друг двоюродного брата коллеги. Я работал с ней. Кроме того, я купил кучу дерьмовых книг в обмен, так что это был беспроигрышный вариант”.

“Это…” Не плачь. Это было бы унизительно, но тот факт, что Джош пошел на столько проблем для нашего свидания…

Комок застрял у меня в горле, когда мы попрощались с Луной и вышли из книжного магазина.

"Джулс Эмброуз, потерял дар речи. Я должен был сделать это раньше”, - пошутил Джош. "Это избавило бы меня от многих головных болей в прошлом".

“Веселый”. Я снова нашел свои слова. “Итак, где приз, который ты мне обещал?”

“Ты поймешь это позже”.

Я сузил глаза. “Ты обманываешь меня, Джош Чен?”

На его губах играла улыбка. “Может быть. Мы остановились перед Giorgio's, уютным итальянским рестораном, спрятанным на боковой улице. Его окна светились светом свечей, и мягкие звуки джазовой музыки плыли в моих ушах, когда он открыл дверь. — Думаю, тебе придется мне довериться.

Три месяца назад я бы не доверял Джошу Чену, если бы я тонул, и он был моим единственным спасательным кругом. Теперь я не думал дважды, прежде чем последовать за ним и хозяйкой к столу в дальнем углу.

“Я бы не заставлял тебя готовить”, сказал Джош, ссылаясь на первую подсказку охоты на падальщиков. “Я не хочу умирать от пищевого отравления”.

“Быстро, брось свою работу в больнице. Вы должны быть комиком”. Я пролистал меню. “Поскольку мы здесь, я предполагаю, что соответствую вашим интеллектуальным стандартам и официально являюсь мозгом в отношениях”.

“Среди прочего”, тихо сказал Джош.

Мое меню замедляется. Я подняла голову, и мой желудок перевернулся от интенсивности в его глазах. “Другие вещи?”

На его губах появилась медленная улыбка. “Не лови комплименты, Рэд”.

“Я не ловлю рыбу. Я ненавижу рыбалку”.Что ты вообще говоришь? Тем не менее, я продолжал, слишком нервничая, чтобы сидеть спокойно или молчать. “Кстати, почему парни всегда помещают фотографии рыбалки в свой профиль знакомств? Честно говоря, это поворот”.

“Я этого не делаю, и тебе не нужно беспокоиться об этом”.

“Почему бы и нет?”

— Потому что ни один из нас не встречается ни с кем другим, Рэд, — сказал Джош, так спокойно и на самом деле, что слова врезались в мою кожу как истина.

Прибыл наш сервер, избавив меня от необходимости придумывать красноречивый ответ. В любом случае, это было бы бесполезным усилием. Я даже не мог сосредоточиться на еде, не говоря уже о том, чтобы собрать тысячи слов из своего словарного запаса в связное предложение.

Все, на чем я могла сосредоточиться, это мужчина через стол. Полнота его нижней губы, тень его ямочки, грубая ласка его голоса и бронзовый блеск его кожи в тусклом свете.

Я не знала, как я вообще могла думать, что Джош раздражает, потому что я могла остаться здесь и слушать, как он говорит вечно.

— Помнишь, что ты сказал мне в Эльдорре? О прощении, даже если я не забуду?” Джош потер челюсть. “Алекс и я собираемся на игру на следующей неделе”.

Приятное удивление пронзило меня. “Это здорово”.

“Посмотрим. Он такой мудак, это может повредить больше, чем помочь”.

Я рассмеялся. “Верно. Но он всегда был мудаком, и вы, ребята, были друзьями в течение многих лет”.

“Тоже верно. Это странно, потому что его было так чертовски трудно взломать, особенно когда мы впервые встретились. И это он пытался быть представительным. Обычно я бы списал кого-то вроде этого, но… Джош нахмурился. “Я не знаю. Думаю, я думал, что ему нужен друг. Независимо от того, насколько вы богаты, вам все равно нужен кто-то, кто вас поддержит. Кто-то, кто не делает это за деньги”.

Я смягчилась от его слов. — Ты хороший человек, Джош Чен.

— Только иногда. Он смущенно рассмеялся. — Знаешь, ты был прав. То, что вы сказали после the Black Fox о том, что я держу свою обиду, потому что это все, что у меня осталось, чтобы держаться”.

Черный Лис. Эта ночь казалась вечностью. Мы были так злы, и мы сказали так много обидных вещей, но если бы мне пришлось сделать это снова, я бы ничего не изменил. Эта ночь привела нас туда, где мы были сейчас. И даже со свежестью смерти моей матери и призраком Макса, нависшим надо мной, я была счастлива тем, где я была, потому что впервые в жизни я не чувствовала себя одинокой.

“Я бы не сказал, что это единственное, за что тебе осталось держаться”, - сказал я.

Остальная часть ресторана исчезла, когда момент растянулся между нами, напряженный и наполненный миллионом невысказанных слов. Ответная вспышка эмоций в глазах Джоша стрелой вонзилась мне в грудь и пробила щит, о существовании которого я и не подозревала.

Результатом стал полный хаос — сердце обнажено, пульс бешеный, в животе трепещет рой сбежавших бабочек.

“Осторожно, Рыжий”. Приятные мурашки покрыли мою кожу от мягкого предупреждения Джоша. “Продолжай говорить такие вещи, и я, возможно, никогда тебя не отпущу”.

Жар вспыхнул на моем лице. У меня кружилась голова от недостатка кислорода, но как бы я ни старался дышать, этого было недостаточно. Каждая унция воздуха вибрировала электрическим зарядом, который освещал меня изнутри.

Я мог бы рухнуть прямо там за угловым столиком в Giorgio's, если бы звон колоколов над входом не ослабил удавку на мне. За этим последовал холодный, чистый голос.

“Алекс Волков. Столик на двоих”.

Мы с Джошем оторвали друг от друга глаза и повернулись к передней части ресторана во взаимном ужасе.

Алекс и Ава стояли возле стойки хозяйки. Они еще не заметили нас. Алекс был занят тем, что смотрел на Аву, а Ава была занята болтовней с хозяйкой, но это был только вопрос времени. Ресторан был крошечным.

“О Боже”. Я отвела глаза и прикрыла лицо рукой. “Что нам делать?”

Насколько знали Алекс и Ава, мы с Джошем все еще ненавидели друг друга. Если бы мы были где-то более случайным, мы могли бы разыграть его как случайно столкнувшись друг с другом, но не было ничего случайного в том, чтобы сидеть за одним и тем же столом при свечах в романтическом ресторане в пятницу вечером.

“У нас есть два варианта”. Голос Джоша был настолько низким, что его почти не было слышно. “Во-первых, мы остаемся и смело встречаем музыку. Во-вторых, мы ускользаем через заднюю дверь, прежде чем они увидят нас как трусов”.

Мы уставились друг на друга.

“Вариант второй”, произнесли мы в унисон.

К счастью, мы уже заплатили. Задача заключалась в том, чтобы добраться до кухни без того, чтобы Алекс и Ава видели нас.

Мы держались спиной к остальной части ресторана, когда мы приблизились к вращающимся двойным дверям. Мы не хотели привлекать внимание бегом, но мое сердце казалось, что оно будет выпадать из груди с каждой секундой.

Каким-то чудом мы пробрались на кухню, прежде чем наши друзья заметили нас. Как только мы это сделали, мы бросились бежать, заработав на себе взгляды персонала.

“Эй!” — крикнул один из поваров. “Ты не должен быть здесь!”

“Прости!” Я крикнул через плечо. “Мы хотели выразить наши комплименты шеф-повару!”

“Паппарделле аль рагу был превосходным”, - добавил Джош. “Пять звезд из пяти”.

“Я звоню менеджеру”. Линейный повар повысил голос. “Серхио!”

Дерьмо.

“Иди, иди, иди!” Джош схватил меня за руку и потащил к выходу. Мы выскочили в переулок за рестораном, как раз когда мужчина, которого я принял за Серхио, прокричал нам что-то непонятное. Мы не прекращали бежать, пока не оказались в нескольких кварталах, и я наклонилась, чтобы отдышаться.

“Черт”, прохрипел я. Кардио не был моей сильной стороной, и это было заметно. “Я не могу поверить, что мы только что это сделали”.

“По крайней мере, мы оставили большие чаевые”. Джош даже не запыхался, ублюдок. "В дополнение к этому мы опубликуем обзор Yelp. Хорошая еда, чистая кухня. Мы видели это своими глазами”.

По какой-то причине это предложение показалось мне абсурдным. Я снова согнулся пополам, на этот раз от смеха. Прошла секунда, прежде чем Джош присоединился ко мне.

Может быть, это была еда, адреналин от нашей недавней стычки с друзьями или свежий вечерний воздух, но меня пронзило возбуждение, пока мир не перевернулся.

Я никогда не чувствовал себя таким невероятно, неописуемо живым.

Наш смех постепенно затих, но шарик удовольствия в моей груди остался.

“Итак, скажи мне, Рэд”. Улыбка задержалась в уголках рта Джоша. “По шкале от одного до десяти, насколько замечательным было свидание?”

— Хм. — Я постучала себя по подбородку. “Семь и пять десятых, округлено до восьми за охоту на падальщиков.

— Восемь, да? Он сделал шаг ко мне.

Мое сердце забилось немного быстрее. “Угу”.

— Что мне нужно сделать, чтобы получить десятку? Его взгляд упал на мой рот.

— Ну, ты должен мне приз. Был ли этот задыхающийся, головокружительный голос моим? — Держи свои обещания, Чэнь.

“Ты прав”. Джош обхватил мое лицо одной рукой и провел большим пальцем по моей губе. Электрические искры образовались на моей коже. — Как невежливо с моей стороны заставлять вас ждать.

Он наклонился и поцеловал меня. Прикосновение было легким, но оно путешествовало от макушки моей головы до кончиков пальцев ног.

“Как насчет этого? Мы уже в десять? он прошептал мне в губы.

“Гм…” Моя голова поплыла от удовольствия. “Может быть, девять”.

“Хм. Так не пойдет. — Он снова поцеловал меня, на этот раз крепче. Его язык скользнул вдоль шва моих губ и толкнулся внутрь, когда я приоткрылась для него. Туман похоти затуманил мой мозг, пока он исследовал мой рот, его рука собственническим весом лежала на моем бедре. Когда он наконец отстранился, я едва могла вспомнить свое имя. — А что теперь?

— Девять целых пять десятых, — прохрипела я после долгой, головокружительной паузы.

“Девять целых пять десятых”. Джош обернул мой хвост вокруг другой руки и слегка дернул, что выстрелило прямо в мое ядро. — Ты играешь со мной, Рыжий? он спросил вкрадчиво.

“Ты жалуешься?”

Его глаза светились весельем и чем-то еще, от чего теплые щупальца пробежали по моим внутренностям. "Ни капельки".

На этот раз поцелуй был жестче, настойчивее.

Я погрузилась в это, позволяя прикосновениям и вкусу Джоша уносить меня в место, где мы были единственными людьми, которые существовали.

Я когда-то где-то читал, что противоположностью любви была не ненависть, а безразличие. Пламя ненависти и страсти горело в равной мере.

Я не могла точно определить конкретный момент, когда мои чувства к Джошу изменились. Я даже не знала, каковы были мои нынешние чувства к нему.

Все, что я знала, это то, что он поджег меня, и я никогда не хотела, чтобы огонь погас.

39

Джош

“Чувак, я пропустил это”. Я вытянул ноги перед собой и потянулся за пивом. “Ничто не сравнится с VIP-номером”.

“Очевидно. Вот почему он называется VIP-люкс”. Алекс сидел рядом со мной, его глаза следили за игрой. "Нэшнлз" играли с "Доджерс", и в пятом иннинге они проиграли на три пробега. Не так уж плохо.

Я больше любил баскетбол, но посещать игры Nats было веселее. Мы с Алексом превратили их в традицию, когда учились в колледже. Всякий раз, когда мы хотели поговорить о чем-то, чего не хотели, чтобы люди в кампусе слышали, мы направлялись на поле для национальных игр и оставляли игру в фоновом режиме, пока мы разбирались с дерьмом.

Ну, я хешировал дерьмо, пока Алекс вздыхал и напоминал мне, насколько глупы другие люди. Это было похоже на терапию, за исключением спорта, пива и сварливого лучшего друга.

Я не понимал, насколько эти сеансы помогли, пока они не закончились.

Конечно, это предполагало, что упомянутый лучший друг не был причиной моих проблем.

“Чувак, ты все еще на испытательном сроке”, - сказал я. “Никакого сарказма, пока вы не выйдете из леса”.

“Это не было частью нашей сделки”.

“У нас не было сделки”.

“Вот именно”.

Я уставилась на Алекса. “Ты хочешь, чтобы я простил тебя или нет?”

“Я подкупил тебя VIP-местами в игре, и ты согласился. Это значит, что ты уже простила меня. — Он улыбнулся. “Это называется теневым контрактом”.

Я хмурился еще минуту, прежде чем сдался и фыркнул от смеха. “Touché”.

Я сделал глоток своего напитка. Я думал, что это будет странно, возвращаясь к одной из наших старых традиций после стольких лет, но это было так, как будто время никогда не проходило.

Мой телефон загудел с новым текстом, и мои губы скривились в улыбке, когда я его прочитал.

Джулс: "Как проходит свидание с братом? Должен ли я беспокоиться?"

Я: "TBD.[2] Алекс знает, как правильно обращаться с парнем, но ты красивее"

Джулс: "Ты хочешь сказать, что я не знаю, как правильно с тобой обращаться??"

Я: "Ты тратишь половину своего времени, оскорбляя меня, Рыжий"

Джулс: "Я не виноват, что ты мазохист"

Джулс: "Извините меня за то, что я угождаю вашему смайлику с закатыванием глаз"

Еще один смех застрял у меня в горле.

Я: "Это не моя особенность, милая"

Я: "Может быть, тебе нужно напоминание о том, в чем заключается мой излом"

Моя рука на ее горле. Ее ногти царапают мою кожу. Ее хныканье и мольбы, когда я довел ее до безумия, прежде чем я выебал из нее бой.

Я отправил последнее сообщение, чтобы подразнить, но при этой мысли у меня в крови поднялся жар.

У нас с Джулс не было секса с Огайо. Теперь, когда мы встречались, я хотела сделать это правильно, и в порыве полного идиотизма я ввела правило "никакого секса до третьего свидания".

Это было чертовски странно, учитывая, что мы уже спали вместе, но это было правильно. Или, может быть, я был мазохистом. Я был в синем настроении, и Джулс тоже не очень хорошо проводил время с сексуальной депривацией.

Правило третьего свидания было бы не так уж плохо, если бы у нас было время на свидания. К сожалению, ни мой больничный график, ни ее работа в клинике не интересовали нашу сексуальную жизнь, так что у нас еще не было второго свидания.

Я бы не удивился, если бы мой член взбунтовался раньше. Просто встал и прыгнул с корабля из-за явного пренебрежения.

Три точки, указывающие, что Джулс печатал, выскочили, исчезли, затем снова появились.

Джулс: "Да, я знаю;)"

Джулс: "Лучше сделай несколько напоминаний, чтобы я не забыл"

Я подавил мучительный стон.

Джош: "Ты, блядь, убиваешь меня"

Джош: "Заканчиваю это, прежде чем мне придется сидеть до конца игры с чертовым стояком"

Хотя, возможно, для этого уже слишком поздно.

Джулс: "Трус"

Джош: "Дразни сколько хочешь, Рыжий"

Джош: "Я запомню каждое слово, когда буду трахать тебя в следующий раз"

Я сунул телефон в карман, прежде чем сделать что-нибудь глупое, например, бросить игру, поехать к ней домой и выполнить свою угрозу.

Если подумать…

— Кто эта девушка? — Слова Алекса вылили ведро холодной воды на мои фантазии с рейтингом X.

Игра в бейсбол. VIP-люкс. Примирение с Алексом.

Правильно.

Я прочистила горло и поерзала на своем месте, пытаясь скрыть затяжные эффекты моих сообщений с Жюлем. “Как, черт возьми, ты узнал, что это была девушка?”

“Твое лицо выдает это”. Под нами коллективный стон разразился на стадионе, когда Доджерс забил еще один забег. “Итак, кто это?” Алекс повернулся ко мне, в его холодных зеленых глазах светилось любопытство. “Ты выглядела отвратительно одурманенной во время переписки”.

"Я не выглядел одурманенным". Я допил свое пиво и потянулся за другим. Это был мой пятый или шестой? Я не был уверен. Моя терпимость подскочила, и потребовалось много времени, чтобы даже заставить меня гудеть в эти дни. “Кроме того, ты из тех, кто умеет говорить. В следующий раз, когда Ава напишет тебе, я сфотографирую твое лицо, чтобы ты знал, как ты выглядишь”.

Вместо того, чтобы заглотить наживку, Алекс склонил голову набок. Любопытство переросло в знание. “Это не просто секс. Ты встречаешься с ней”.

Ублюдок. "Я никогда этого не говорил".

"Ты подразумевал это".

“Нет, я этого не делал”.

“Да, ты это сделал”.

Я испустил раздраженный вздох.

Чувак, нахуй иметь лучшего друга. Они были переоцененными всезнайками.

“Хорошо. Возможно, я встречаюсь с кем-то”. Пытаться переубедить Алекса было все равно, что пытаться прибить желе к стене — бесполезно и пустая трата времени. "Ты ее не знаешь".

“Не будь слишком уверен. Я знаю много людей”.

"Ты ее не знаешь". Если я скажу ему, он расскажет Аве, а я скорее выпью галлон грязной воды из реки Потомак, чем буду вести этот разговор со своей сестрой.

Теперь я понял, что она чувствовала, когда встречалась с Алексом за моей спиной.

— Хм. — Он откинулся на спинку сиденья, его глаза пронзили мою кожу. — Джош Чен серьезно встречается. Никогда не думал, что доживу до этого дня.

“Я мог бы сказать то же самое о тебе”.

“Иногда люди меняются. И иногда они встречают людей, которые заставляют их хотеть измениться”.

“И иногда люди звучат как человеческое печенье с предсказанием судьбы”.

За исключением нескольких редких драгоценных камней, совет Алекса перешел от дико тревожного — как в тот раз, когда он предложил мне шантажировать профессора, который сделал это для меня, потому что я исправил его в классе — до раздражающе расплывчатого.

“Говоря о переменах…” Я колебался, прежде чем продолжить. "Майкл присылал мне письма. Я еще не открыл ни одного, но, возможно, скоро навещу его. В тюрьме”.

Я еще даже не сказал Аве и не был уверен, что когда-нибудь расскажу. Она, наконец, отошла от того, что делал Майкл; я не хотел снова втягивать ее в этот беспорядок.

Однако это означало, что Алекс был единственным другим человеком, который мог понять значение того, что я говорил.

Он замер, черты его лица затвердели, пока не стали казаться высеченными из камня. Возможно, Майкл и не убивал свою семью, но он пытался убить Аву. В его глазах это было равносильно оскорблению.

“Я понимаю”. Нулевая интонация. “Когда ты его навещаешь?”

— Я не знаю. — Я смотрел на поле, не видя его. — Может быть, на следующий день у меня выходной. Даже не знаю, что я ему скажу.

Итак, как там кормят в тюрьме?

Привет, папа. Ты всегда хотела вырасти покушавшейся на убийство или тебя вдохновляли настоящие криминальные сериалы, которые мама любила смотреть?

Ты кусок дерьма, и я хотел бы ненавидеть тебя так сильно, как должен.

Я потерла лицо рукой, измученная одной только мыслью об этом.

Мне нужно было поговорить с ним, но это не значит, что я этого хотела.

Алекс долго молчал, прежде чем удивить меня, сказав: "Может быть, тебе стоит открыть его письма".

Испуганный смех вырвался из моего горла. “Ты издеваешься надо мной? Я думал, ты попытаешься отговорить меня от встречи с ним. "

— Он кусок дерьма, и я бы с радостью посмотрел, как он истекает кровью, если бы мог, — холодно сказал Алекс. “Но он твой отец, и пока ты избегаешь встречи с ним, он всегда будет держать тебя в руках. Ублюдок этого не заслуживает”.

Это звучало тревожно близко к совету Жюля.

Интеллектуально я уже знал, что мне нужно закрытие, но услышав, как Алекс изложил это в таких резких, несентиментальных терминах, сильно ударил.

“Да”. Я откинул голову назад и уставился в потолок, отказавшись от любого притворства, что наблюдаю за игрой. “Разве плохо, что часть меня хочет, чтобы у него было хорошее оправдание для того, что он сделал? Я знаю, ничто не может оправдать это, но… черт. Я не знаю. Я снова потерла лицо рукой, желая выразить смятение, разъедающее мои внутренности.

"У Авы были сложные чувства к нему, и именно ее он пытался убить". Глаза Алекса потемнели. “Когда кто-то воспитывает тебя, это трудно отпустить”.

"Это относится и к тебе тоже?"

Дядя Алекса был тем, кто стоял за убийством его семьи, и он умер в таинственном огне вскоре после того, как это откровение стало известно.

Я никогда не спрашивал о пожаре, потому что был уверен, что не хочу знать ответ. Когда дело дошло до Алекса, невежество было блаженством. По большей части.

“Нет”.

Я покачал головой, раздраженный, но не удивленный коротким ответом. — Думаешь, мне стоит навестить Майкла?

— Я думаю, ты должен сделать все, что нужно, чтобы оставить его позади. Алекс снова переключил свое внимание на игру. Nats закрыли счет, когда мы не смотрели; теперь они были только на один. “Не позволяйте ему разрушить вашу жизнь больше, чем он уже сделал”.

Слова Алекса звучали в моей голове до конца игры.

Они все еще звучали в моей голове, когда я вернулся домой и открыл ящик стола. Толстая стопка писем прижалась к темному дереву, ожидая, когда я их возьму.

Я думаю, вы должны сделать все, что вам нужно, чтобы оставить его позади.

Ирония заключалась в том, как быстро я прыгал с буквального обрыва, моста или самолета, но когда дело доходило до личных моментов, тех, которые имели значение, я был ребенком, впервые стоящим на краю бассейна.

Напуган. Нерешительный. Предвосхищающий.

После минутной паузы я сел в свое кресло, открыл первый конверт и начал читать.

Комната для посещений исправительного учреждения Хейзелбург больше напоминала школьную столовую, чем тюремное учреждение. Дюжина белых столов, разбросанных по абсолютно серому полу, и, кроме нескольких типичных пейзажных картин, стены были лишены украшений. Камеры слежения жужжали на потолке, безмолвные вуайеристы наблюдали за воссоединением заключенных и их семей.

Мое колено подпрыгивало от нервного напряжения, пока я не обхватил его рукой и не заставил остановиться.

Столики стояли достаточно близко, чтобы я могла слышать разговоры других людей, но они были заглушены обрывками писем Майкла в моем сознании. За неделю, прошедшую с тех пор, как я их открыла, я прочитала их столько раз, что их слова запали мне в мозг.

Как продвигается ваша резидентура? Это что-то вроде Анатомии Грея? Когда-то, будучи резидентом, вы шутили о том, что ведете дневник, в котором перечисляете все неточности шоу. Если он у вас действительно есть, я бы с удовольствием его посмотрел…

Я только что видел День сурка. Жизнь в тюрьме иногда кажется такой…жить одним и тем же днем снова и снова…

Счастливого Рождества. Ты что-нибудь делаешь на праздники в этом году? Я знаю, что врачам приходится работать в праздничные дни, но, надеюсь, ты возьмешь отпуск. Может быть, поезжайте посмотреть на Северное сияние в Финляндии, как вы всегда хотели…

Письма были общими и безобидными, но в них было достаточно шуток и общих воспоминаний, чтобы не дать мне спать по ночам.

Читая письма, я почти мог поверить, что Майкл был нормальным отцом, пишущим своему сыну, а не психованным ублюдком.

Дверь открылась, и вошел мужчина в оранжевом комбинезоне.

Поговори о дьяволе…

Мой желудок скрутило.

Его волосы были немного более седыми, морщины немного более заметными, но в остальном Майкл Чен выглядел так же, как и всегда.

Суровый. Церебральный. Торжественно.

Он сел напротив меня, и тяжелое молчание натянулось между нами, как резиновая лента, готовая лопнуть.

Тюремные охранники наблюдали за нами ястребиными глазами с края комнаты, их пристальный взгляд был третьим участником нашего несуществующего разговора.

Наконец, Майкл заговорил. “Спасибо, что пришли”.

Я впервые услышал его голос за два года.

Я вздрогнул, не готовый к ностальгии, которую это вызвало.

Это был тот же голос, который успокаивал меня, когда я был болен, подбадривал меня после того, как я проиграл баскетбольный матч, и кричал на меня, когда я пробрался в клуб с поддельным удостоверением личности в старшей школе и был пойман.

Это было мое детство — хорошее, плохое и уродливое, все завернутое в один глубокий, грохочущий тон.

“Я пришел не за тобой. Я сильнее прижал руку к бедру.

— Так зачем ты пришел? За исключением короткой тени, которая пересекла его лицо, Майкл не выдал никаких эмоций в моем несентиментальном ответе.

“Я…” мой ответ застрял в горле, и губы Майкла изогнулись в понимающей улыбке.

"Поскольку вы здесь, я полагаю, вы читали мои письма. Ты знаешь, что происходило со мной на протяжении многих лет, а это не так уж много”. Он издал самоуничижительный смешок. “Расскажи мне о себе. Как работа?”

Это было нереально — сидеть здесь и разговаривать с моим отцом, как будто мы были на гребаном свидании за чашкой кофе. Но мой мозг отключился, и я не мог придумать другого пути действий, кроме как подыграть.

“Все в порядке”.

"Джош". Майкл снова рассмеялся. “Ты должен дать мне больше, чем это. Ты хотел стать врачом со средней школы”.

“Резиденция есть резиденция. Много долгих часов. Много болезней и смерти”. Я сверкнул жесткой улыбкой. “Ты много знаешь об этом".

Майкл поморщился. “А твоя личная жизнь? Ты с кем-нибудь встречаешься? Он пропустил мое последнее заявление. “Ты приближаешься к этому возрасту. Пришло время остепениться и скоро создать семью”.

— Мне еще нет и тридцати. Честно говоря, я не знал, хочу ли я детей. Если бы я это сделал, это было бы не до конца. Мне нужно было больше узнать о мире, прежде чем я поселился в белом заборе и загородной жизни дома.

“Да, но сначала тебе придется потратить несколько лет на свидания”, рассудил Майкл. “Если вы уже не встречаетесь с кем-то”. Его брови поднялись, когда я промолчала. “Ты с кем-то встречаешься?”

— Нет, — солгала я, отчасти назло ему, а отчасти потому, что он не заслуживал знать о Жюле.

“Ах, ну, отец может надеяться”.

Мы продолжили нашу светскую беседу, используя мирские темы, такие как погода и предстоящий футбольный сезон, чтобы обойти слона в комнате. Кроме удара его по лицу, я никогда не сталкивался с ним о том, что он сделал с Авой.

Знание сидело у меня в животе, как бетонный блок. Игнорировать это казалось неправильным, но я также не мог заставить себя разрушить легкий, хотя и несколько вынужденный разговор между нами.

Мне жаль, Ава.

После того, как я плыла по течению последние два года, я могла притвориться, что у меня снова есть отец. Каким бы испорченным и эгоистичным это ни было, я хотел еще немного насладиться этим чувством.

"Как тюрьма?" Я чуть не рассмеялся над своим бессмысленным вопросом, но мне было искренне любопытно. В письмах Майкла подробно описывались подробности его дней, но они не раскрывали, как он справлялся со своим заключением.

Ему было грустно? Стыдно? Злой? Он ладил с другими заключенными или держался особняком?

"Тюрьма есть тюрьма". — Голос Майкла звучал почти весело. — Здесь скучно, неудобно, и еда ужасная, но могло быть и хуже. К счастью… Темный блеск озарил его глаза. “У меня появилось несколько друзей, которые смогли мне помочь”.

Конечно, он это сделал. Я не знал всех тонкостей политики заключенных, но Майкл всегда умел выживать.

Я не был уверен, испытывал ли я облегчение или злился, что он не страдал больше.

“Кстати говоря…” Майкл понизил голос, пока его почти не стало слышно. “Они попросили об услуге в обмен на их, э-э, дружбу”.

Ледяное подозрение поднялось в моей груди. “Что за услуга?”

Я предполагал, что дружба — это код защиты, но кто знает? Сумасшедшее дерьмо произошло в тюремной системе.

“Тюремная политика… сложна”, - сказал Майкл. “Много бартера, много невидимых линий, которые вы не хотите пересекать. Но одна вещь, с которой все могут согласиться, — это то, насколько ценны определенные предметы. Сигареты, шоколад, рамен быстрого приготовления”. Небольшая пауза. “Рецептурные таблетки”.

Рецептурные таблетки были ценны даже в реальном мире; на тюремном черном рынке они должны быть золотыми.

А у кого был легкий доступ к таблеткам? Врачи.

Кулак схватил меня за кишки и скрутил.

Когда-то я бы дал своему отцу презумпцию невиновности, но теперь я знал лучше. Возможно, он скучал по мне и хотел загладить свою вину. В конце концов, он писал мне два года.

Но, в конце концов, Майкл Чен заботился только о себе.

“Я вижу”. Я заставил свое выражение оставаться нейтральным. "Я не удивлен".

"Ты всегда был умным". Майкл улыбнулся. “Очевидно, достаточно умен, чтобы быть врачом. Я упомянул об этом своим друзьям, и они спросили, не возражаете ли вы помочь нам”.

У него хватило наглости попросить меня пронести ему таблетки прямо посреди комнаты для свиданий. Его голос был слишком тихим, чтобы его услышали охранники, но, возможно, охранники были в курсе. В некоторых тюрьмах заключенные заправляли всем, и система в целом была чертовски коррумпирована.

"Ты совсем не изменился, не так ли?" Я не стал притворяться, что не знаю, о чем он говорит.

“Я изменился”, сказал Майкл. “Как я уже сказал, то, что я сделал с Авой, было неправильно, но единственный способ загладить свою вину — это остаться в живых. И единственный способ для меня остаться в живых — это играть в эту игру”. Его челюсть напряглась. “Вы не знаете, каково это здесь. Как трудно выжить. Я завишу от тебя”.

— Может быть, тебе стоило подумать об этом, прежде чем пытаться убить мою сестру. Мой сдерживаемый гнев не взорвался; он просачивался из меня, медленно и неуклонно, как ядовитые пары, отравляющие воздух.

Впервые с тех пор, как он появился, маска “раскаивающегося отца” Майкла соскользнула. Его глаза пронзили меня, как два кинжала. “Я вырастил тебя. Я кормил тебя. Я заплатил за твое обучение”. Он выкусывал каждое слово, как пулю. “Как бы я ни ошибался, это не меняет того факта, что я твой отец”.

Принцип сыновней почтительности укоренился во мне с детства. Возможно, это даже сыграло роль в том, почему мне было так трудно разорвать отношения с Майклом, потому что часть меня чувствовала, что я в долгу перед ним за все, что он дал мне в детстве. У нас был хороший дом, и мы ездили на шикарные семейные каникулы. Он каждый год покупал мне новейшие гаджеты на Рождество и платил за Тайер, одну из самых дорогих школ в стране.

Тем не менее, была черта слепого повиновения, и он переступал ее тысячу раз.

“Я ценю все, что ты сделал для меня в детстве”. Мои руки под столом сжались в кулаки. “Но быть родителем — это больше, чем просто обеспечивать предметы первой необходимости. Речь идет о доверии и любви. Я слышал твое признание Аве, папа. Чего я не слышал, так это гребаных извинений…

“Не проклинай. Это неприлично”.

“Или хорошее объяснение того, почему ты сделал то, что сделал, и я буду чертовски проклинать, если захочу, потому что, опять же, ты пытался убить мою сестру!”

Мой пульс перерос в оглушительный рев, в то время как сердце билось о ребра. Произошел взрыв, которого я ждал. Два года сдерживаемых эмоций вырвались наружу сразу, перечеркнув наш краткий момент единения.

Другие заключенные замолчали. Один из охранников двинулся ко мне, предупреждая, но остановился, не прерывая нас.

Глаз Майкла дернулся. “Ты мой сын. Ты не можешь оставить меня здесь гнить”.

Он звучал как заезженная пластинка.

Наши общие гены были единственным козырем, который у него остался, и мы оба это знали.

“Ты пережил два года. Я уверен, что ты переживешь еще двадцать. Я стоял, моя грудь опустела теперь, когда я изгнал все свои эмоции. Наступило онемение, и моя кожа похолодела.

Вопреки всем надеждам, я надеялся, что мой отец сможет каким-то образом искупить непоправимое. Что он может дать вескую причину, почему он сделал то, что сделал, или, по крайней мере, показать искреннее раскаяние. Но внезапно стало ослепительно ясно, что, хотя он мог имитировать любовь, на самом деле он не мог ее чувствовать.

Возможно, он любил меня по-своему, но это не мешало ему использовать меня. Если бы я была ему бесполезна — если бы у меня не было доступа к таблеткам, которых он жаждал, и если бы я не была его единственной оставшейся связью с внешним миром — он бы отбросил меня, не задумываясь.

"Джош". Майкл принужденно рассмеялся. "Ты не можешь быть серьезным".

"Ты мой отец по крови, но ты не моя семья. Ты никогда не будешь. Я уверен, что твои друзья поймут”. Я встал, горький вкус покрыл мой язык. “Я больше не буду навещать вас, но желаю вам всего наилучшего”.

“Джош”. В его глазах появилась паника, за которой последовала ошеломленная боль. Возможно, это была первая настоящая эмоция, которую я увидела от него за долгое время, но было слишком поздно.

В какой-то момент нам пришлось отпустить того, кем был человек или кем он мог быть, и увидеть их такими, какими они были на самом деле. И человек, которым стал Майкл Чен, не был тем, кого я хотел назвать своим отцом.

“Садись”, сказал он. “Мы не должны говорить о таблетках. Расскажи мне о своих путешествиях. Тебе всегда нравилось путешествовать. Куда ты идешь дальше?”

Мои глаза горели, когда я уходил.

"Джош". Паника просочилась в его голос. “Джош!”

Я не ответил и не попрощался.

Я вышел и продолжал идти, пока не попал в пылающую жару за пределами тюрьмы.

У меня было закрытие, но никто не сказал мне, что закрытие было такой сукой. Это царапало мои кости и оставляло кровавую рану в моем сердце, пока каждый вдох не превратился в битву.

Но вместо того, чтобы пытаться успокоить это, я принял это. Потому что, хотя боль причиняла ублюдочную боль, это доказывало, что ты все еще жив, и только после того, как она утихла, ты смог, наконец, исцелиться.

40

Джулс

В дверь позвонили менее чем через минуту после того, как я закончил свой онлайн-урок по обзору баров.

Экзамен был меньше чем через месяц, что означало, что я жил и дышал подготовкой, пока он не закончился. Никаких прогулок, никаких кофе с друзьями, никаких важных свиданий с Джошем. Когда мы встречались, мы с Джошем держались сдержанно; иногда наши тусовки состояли из того, что я занималась, пока он готовил кофе и заказывал еду на вынос.

Но когда я открыла дверь и увидела его, стоящего в холле, с лицом, похожим на гранитную маску, все мысли о баре исчезли.

"Я навестил Майкла". Его глухой голос сказал мне все, что мне нужно было знать о том, как прошел визит.

Дерьмо.

“Как ты себя чувствуешь?” Я не спрашивал подробностей о визите; они не были важны. Важно было то, как Джош справлялся с последствиями.

Я открыла дверь шире, чтобы он мог войти. Стелла была на работе, и у меня было место для себя в течение следующих нескольких часов.

“Как и следовало ожидать”. Джош бросил на меня кривую улыбку, но его мышцы были заметно напряжены. Его взгляд упал на мой открытый ноутбук и учебники. “Извините, я не хотел вторгаться в ваше учебное время. Я знаю, что ты занят…”

“Не беспокойся об этом. В любом случае у меня был перерыв в учебе. " Я занимался шесть часов подряд, и мои глаза были затуманены от долгого взгляда на экран.

Я приветствовал отвлечение, хотя хотел бы, чтобы оно было более счастливым.

Я опустилась на диван рядом с Джошем. “Ты хочешь поговорить об этом?” Я спросил. “Обычно я беру плату за свои терапевтические услуги, но ты горячая штучка, поэтому я проведу тебе бесплатный пятнадцатиминутный сеанс”.

“Я горяч”. Он кивнул. “Ты мне нравишься. У нас хорошее начало”.

"Ну, у меня большой опыт общения с бредовыми нарциссами. В конце концов, я живу в Вашингтоне”.

Грубый смех Джоша обернулся вокруг моего сердца. “Это обоснованная точка зрения”.

Моя улыбка задержалась еще на мгновение, прежде чем я протрезвел. “Серьезно, как ты?”

Он прислонился головой к спинке кресла. “Грустно. Разозлился. Смирился с тем, что мы с отцом никогда не помиримся. И…” Его горло сжалось с трудом. “С облегчением, что я наконец могу оставить все это позади. Я читаю его письма. Это была просто дерьмовая эмоциональная манипуляция. Майкл никогда не изменится, и видеть его и разрывать связи было чертовски больно. Но я получил то, что мне было нужно”.

“Закрытие”, тихо сказал я.

“Да”. Он повернулся ко мне лицом, его глаза потемнели от самоуничижения. “Я понимаю, как глупо было так долго откладывать противостояние с ним. Я отложил свою жизнь на два года, когда мог бы просто покончить с этим и двигаться дальше”.

“Это не глупо”. Я обхватила его руку своей и сжала. “Ты не был готов. Дело не только в конфронтации. Речь идет о том, чтобы дать себе время подготовиться. Выясни, чего ты хочешь”.

“Да”. Он стукнулся своим коленом о мое. “Ты не такой дерьмовый терапевт, как я думал”.

Я положил руку на грудь в притворном возмущении. “Я даю тебе бесплатный сеанс, и вот как ты мне платишь? Оскорбляя меня?”

“Тебе нравится, когда я тебя оскорбляю”.

“Новости, гений. Никто не любит, когда его оскорбляют”.

— Хочешь проверить эту теорию? Голос Джоша понизился.

Точно так же воздух изменился. Тяжелые эмоции уступили место потрескивающему электричеству, которое жужжало по моей коже и бурлило в моей крови. Прошло слишком много времени с тех пор, как у меня был секс, и каждый взгляд, каждое слово разжигали еще одну искру возбуждения.

Но дело было не только в сексе. Иногда единственным способом очистить эмоциональное было физическое. Катарсис в его самой грубой форме.

Если бы это было то, что нужно Джошу после его визита с Майклом, я бы дал ему это.

“Что ты имел в виду?” Джош был рядом со мной, когда мне нужно было отвлечься от Макса. Пришло время вернуть услугу… не то, чтобы это было трудно в любом случае.

Тень напряжения осталась в его глазах, но его улыбка была шелковой и злой. “Сними одежду, Рыжая”.

Настойчивый ритм пульсировал между моих ног по его мягкой команде.

Я стояла, не сводя с него глаз, и медленно вытаскивала верхнюю пуговицу рубашки. Накренившийся жар испепелил тени в его глазах и поглотил меня своим пламенем.

“Что за мужчина заставляет женщину делать всю работу?” Я расстегнул вторую пуговицу. “Я и не подозревал, что ты такой бездельник, Чен”. Третья кнопка. “Или тебя сдерживает беспокойство о производительности?”

Я бросила острый взгляд на его пах, но у меня пересохло во рту от размера его возбуждения.

Я и забыла, какой он большой. Как грубо ему это нравилось.

Четвертый пункт.

Нервное предвкушение прокатилось по мне, как прилив.

“Интересно, как ты продолжаешь оскорблять меня, как будто я не буду вымещать на тебе каждое слово позже, — спокойно сказал Джош, когда я сняла рубашку и позволила ей трепетать на земле. “Или, может быть, ты хочешь, чтобы я взял это на себя позже?”

Огонь пылал на моих щеках.

Я выскользнул из штанов, мои пальцы дрожали.

“Это то, что я думал”. Его улыбка стала понимающей. “Нижнее белье тоже. Сними его, а затем иди в свою комнату”.

Кондиционер работал на полную мощность, но жар его взгляда на моем обнаженном теле согрел меня с головы до ног.

Он шел позади меня, его шаги были почти бесшумными, как хищник, преследующий готовую добычу.

Мое ожидание усилилось, когда мы добрались до моей комнаты, но оно перешло в замешательство, когда Джош открыл мой шкаф и пролистал вешалки, пока не снял что-то с одной из них.

“Что…” Я замолчала при виде шелковых шарфов в его руках.

Мой желудок перевернулся. О Боже.

Он обернул шарфы вокруг кулака, чтобы они не оставались на земле. “Ложись на кровать, Джулс.

Обычно я бы больше боролась, но я была слишком мокрой и болела, чтобы делать что-либо, кроме того, что он сказал.

Матрас прогнулся под моим весом. Джош присоединился ко мне менее чем через две секунды, и я резко втянула воздух, когда он толкнул меня лицом вниз на кровать и привязал мои руки к изголовью кровати.

“Что ты делаешь?” Я едва мог слышать себя из-за рева в ушах. Мои соски были такими твердыми, что это было почти больно, и мои соки скользили по моим бедрам в галерее изображений с рейтингом X, играющих в моей голове.

“Раз ты думаешь, что я такой ленивый…” Он двинулся вниз по моему телу, и я издала небольшой вскрик, когда он раздвинул мои ноги и привязал лодыжки к оставшимся столбам. “Я мог бы также доказать, что ты прав”.

Джош встал с кровати, чтобы полюбоваться делом своих рук. Я была привязана к кровати, и на моем лице появился румянец, когда я поняла, что он беспрепятственно видит, насколько я возбуждена — мой клитор опухший и пульсирующий, мои бедра влажные от моего возбуждения.

Но когда он повернулся и открыл ящик моего прикроватного столика, ужас просочился в мои вены.

Он бы не стал.

"Джош, ты, блядь, не смей".

“Осмелиться на что?” Его голос был полон невинности, но темный блеск появился в его глазах, когда он нашел то, что искал.

У меня на лбу выступили капельки пота при виде смазки и одной из моих любимых игрушек — двустороннего вибратора с клиторальным отсосом. Это было чертовски дорого, и на то были веские причины. Это может довести меня до умопомрачительного оргазма менее чем за тридцать секунд.

Это также может держать меня на грани часами, в зависимости от скорости и интенсивности.

"Это не смешно". Я потянула за свои галстуки, но он завязал их так умело, что они не сдвинулись с места.

"Если хочешь, чтобы я тебя развязал, просто скажи". Джош прислонился бедром к комоду, раздражающе небрежно. “Я сделаю это и оставлю тебя в покое. Это то, чего ты хочешь?”

Я сжал челюсть, но промолчал.

“Это то, что я думал”. Он снова подошел ко мне и провел кончиком вибратора по моему клитору, достаточно легкому, чтобы послать болт ощущения, пронзающий мое тело, но недостаточно, чтобы обеспечить трение, в котором я отчаянно нуждался.

Мои руки сжались в кулаки. Я бы не дал ему удовлетворения от ответа.

Его мягкий смех пронесся по моему телу и пронзил мои и без того напряженные нервные окончания. “Ты можешь бороться с этим сколько угодно, но твоя киска каждый раз выдает тебя. Ты, блядь, истекаешь, Рэд. Он скользнул пальцем внутрь меня, и мои ногти оставили бороздки на ладонях от усилий, которые потребовались, чтобы сдержать стон.

“Такой упрямый”. Он цыкнул. "Давайте посмотрим, что мы можем с этим сделать".

Он убрал руку. Секунду спустя прохладная шелковистая смазка капнула на меня, заставив меня дернуться.

Я не была девственницей в анальном сексе, но прошло много времени с тех пор, как я ходила туда, поэтому я была благодарна, когда Джош использовал больше геля, чем обычно, чтобы подготовить меня.

“Ты выглядишь такой красивой, связанной и ждущей моего члена”. Его дыхание скользнуло по моей шее, прежде чем он последовал за ним своим языком. Он целовал и дразнил чувствительное место на моем затылке, пока с мучительной медлительностью вводил в меня вибратор. “Но сначала мы немного повеселимся. Поскольку я такой ленивый и все такое”.

“Джош…” Мое хныканье перешло в вздох, когда он засунул в меня последний дюйм игрушки, наполнив меня до дискомфорта с обеих сторон. “Просто трахни меня, черт возьми”.

“Я бы так и сделал, но я бездельник, помнишь? Лучше позволить чему-то другому сделать всю работу”.

Вибратор включился. и, наконец, вырвал из меня сдавленный крик. Мой прежний дискомфорт постепенно исчез, сменившись интенсивным, жгучим удовольствием.

О Боже.

Я не мог думать. Не мог дышать. Все, на чем я мог сосредоточиться, это ощущения, проносящиеся по моему телу, когда вибрации рикошетом проходили сквозь меня. Я прижалась к кровати, отчаянно нуждаясь в облегчении, но Джош связал меня так, что я была почти неподвижна.

Все, что я могла делать, это лежать там, рабом его прихотей, пока он играл мной, как самой изысканной мучительной песней в мире.

Быстро. Медленно. Быстро. Медленно. Подводя меня к краю снова и снова, пока я не превратился в лужу чистой, неумолимой потребности.

“Ты прав”. Похоть напрягла его голос, и я бы получила большее удовольствие от того, что это было так же мучительно для него, как и для меня, если бы я не была на грани безумия. — Иногда стоит просто сидеть и смотреть.

Он сел в углу и погладил свой член, его глаза, как горящие языки пламени, касались моей обнаженной плоти, в то время как я извивалась в своих галстуках.

“Пожалуйста”, всхлипнула я. “Я не могу…Джош… ты нужен мне внутри, пожалуйста.

Я больше не мог этого выносить. Если я не приду в ближайшее время, я умру. Я был уверен в этом.

Вибратор остановился, и я напряглась от предвкушения, когда он встал и подошел ко мне. Матрас прогнулся под его весом, когда он оседлал меня, но вместо того, чтобы вытащить игрушку и войти в меня, Джош положил пульт и обхватил мою грудь обеими руками.

— Не думаю, что ты усвоила урок, Рыжая. Его бархатный голос контрастировал с грубостью, с которой он щипал мои соски.

Я резко втянула воздух, когда он сдвинул мои груди вместе и скользнул своим членом между ними. Предварительная сперма капала на мою кожу, позволяя ему легче толкаться.

Я бы никогда не позволил парню сделать это раньше, но… Боже.

Твердость его возбуждения против мягкости моей груди разжигала пламя в моем теле так высоко, что я думал, что могу сгореть.

Мое дыхание вышло в мягких штанах, когда Джош набрал темп, трахая мои сиськи быстрее, пока головка его члена не задела мой подбородок с каждым толчком вверх.

“Черт, твои сиськи идеальны”, простонал он. Он дал еще несколько насосов, прежде чем толстые веревки спермы нарисовали мое лицо и грудь.

У меня едва был шанс отдышаться, прежде чем он вытер немного спермы с моего подбородка своим членом и засунул его мне в рот. Я жадно сглотнула, слишком обезумев от похоти, чтобы делать что-либо, кроме того, что он хотел, чтобы я сделала.

Он только что похоронил себя полностью в моем горле, когда вибратор снова ожил.

Мое тело инстинктивно дернулось. Я напряглась против своих связей, мое прежнее отчаяние вернулось в полную силу, когда удовольствие пульсировало во мне.

Я собирался умереть вот так — связанный, покрытый спермой и жаждущий оргазма. В моем мозгу уже было короткое замыкание, и если взрыв, нарастающий внутри меня, не найдет выхода в ближайшее время, он испепелит меня изнутри.

“Ты сказал, что хочешь, чтобы я был внутри тебя”. Джош вытащил и вытер еще больше спермы с моего лица, прежде чем засунуть свой член обратно мне в рот. "Тебе следовало быть более конкретным, дорогая".

Я издала приглушенный протест, прежде чем он очистил меня, снова и снова, пока я не проглотила всю его сперму, и он снова был полностью твердым.

"Тебе это нравится, не так ли?" — прорычал он. Он смотрел на меня сверху вниз, его лицо напряглось от желания, когда он входил и выходил из моего горла. “Трахают в лицо и заполняют каждую дырку, как хорошую маленькую шлюшку”.

“Мммфф”. Мой ответный стон был заглушен жужжанием игрушки и ревом в ушах.

Я был в огне — каждое нервное окончание пылало, каждая секунда была вечностью изысканной пытки.

Это был рай, ад и все, что между ними.

Джош издал еще один стон, прежде чем снова вышел из меня. Он медленно вытащил из меня игрушку, и я захныкала от образовавшейся пустоты. После того, как я так долго был таким полным, казалось неправильным не иметь чего-то внутри меня.

Шелковые шарфы пошли дальше, один за другим, пока я, наконец, не освободился.

"Такая хорошая девочка". Джош стер слезу разочарования с моей щеки. “Ты проглотил каждую каплю спермы. Это заслуживает награды, ты так не думаешь?” Он засунул свой большой палец мне в рот, позволяя мне почувствовать соленость моей потребности.

— Пожалуйста… — Вздох оборвал мои слова, когда он вошел в меня и погрузился по самую рукоять одним плавным толчком.

“Черт”. Он выругался, его голос стал гортанным, когда он входил и выходил из меня. “Ты так хорошо берешь мой член, Рыжий. Как будто твоя киска была создана для меня”.

Несмотря на его грязные слова, его прикосновение было нежным, когда он поцеловал меня и устроился в медленном, неторопливом ритме. В отличие от предыдущих раз, когда мы занимались сексом, это не было похоже на трах; это было что-то более сладкое, более интимное.

Это было похоже на занятие любовью.

Шарик покалывания у основания моего позвоночника поднялся выше при этой мысли.

Я закрыл глаза, мое дыхание вырывалось отрывистыми очередями. Это было слишком. Поцелуй Джоша, то, как он растянул меня, чувствительность от сеанса обрезки…

Мой оргазм врезался в меня, как неожиданный, так и неизбежный. Я скатилась с кровати с резким криком, и у меня не было шанса прийти в себя, прежде чем Джош набрал темп и врезался в меня достаточно сильно, чтобы второй оргазм перекатился прямо в первый.

“Вот и все. Кричи для меня, Красный. Выпусти все это”. Джош протянул руку между нами и прижал большой палец к моему нуждающемуся, набухшему клитору. “Ты так красиво кончаешь вокруг моего члена”.

Я делал это снова и снова, пока не обмяк от усталости и больше не мог кричать.

Только когда я рухнула на кровать, мое тело болело от множества ослепляющих, скручивающих пальцы оргазмов, он снова замедлил шаг и кончил с тяжелым стоном.

“Хорошая девочка”. Он откинул мои волосы со лба и подарил мне долгий поцелуй. “Ты так хорошо справился”.

Было неловко, сколько гордости вспыхнуло в моей груди от его слов.

Он перекатился на бок и обнял меня за плечи, притягивая ближе. Мурашки удовольствия покрыли мою кожу, когда он лениво провел тыльной стороной ладони по моей руке.

“Знаешь, ты первый парень, с которым я была в своей комнате”. Сонное удовлетворение вытянуло из меня признание, когда я глубже прижалась к нему.

Я никогда по-настоящему не обнимался после секса. Я думал, что буду презирать это, но, очевидно, я что-то упустил.

Рука Джоша замерла, прежде чем он продолжил ласкать мою руку. “Первый и последний, Рэд”.

Я рассмеялась над его мягким рычанием. "Сильно притяжательный?"

“Я чертовски прав”. Он поднял руку, чтобы обхватить мою шею. Твердое, территориальное прикосновение вызвало еще один трепет по моему позвоночнику. “Я не люблю делиться”.

“Делиться — это добродетель, Джош”.

“Мне наплевать. Я не разделяю. Не тогда, когда дело касается тебя”.

У меня перехватило дыхание. Золотое тепло разлилось по моей груди и осветило меня изнутри.

Я не знала, что ответить, поэтому поцеловала его в плечо и вместо этого наслаждалась моментом.

Я должен встать с постели. Стелла скоро возвращалась домой, а моя одежда все еще была разбросана в гостиной, но я пока не мог оторваться.

Еще минута. Тогда я встану.

Я уткнулась лицом в грудь Джоша, впитывая его тепло и запах. Между Майклом и Максом наши жизни были бурями хаоса, но, по крайней мере, мы могли найти временный мир в такие моменты, как этот.

“Спасибо”, тихо сказал он, нарушая тишину. “За то, что здесь. Мне это было нужно”.

“В любое время”. Я подняла голову, мою грудь защемило от прикосновения уязвимости в его глазах. “Но если ты сделаешь еще один трюк с обрезом, я отрублю тебе член”.

Лицо Джоша расплылось в ослепительной улыбке. “Я бы поверил тебе больше, если бы ты не приходил так сильно вокруг этого несколько раз, Красный”.

Я задрал нос, мои щеки пылали. “Я притворялся”.

“Хммм”. Он наклонился и уткнулся носом мне в шею. “Я могу сказать, когда что-то настоящее или поддельное. Твои оргазмы были реальными”. Он задел носом линию моей челюсти, прежде чем захватить мой рот в мягком поцелуе. “И это тоже”.

Боль распространилась от груди к глазам и носу.

Я не доверял себе говорить, поэтому отвернулся, пока не собрал свои эмоции.

У меня не было привычки доверять многим людям. Я мог сосчитать количество людей, которым я действительно доверял, с одной стороны, и я никогда не думал, что Джош будет одним из них. Но у жизни был способ ослепить нас, и на этот раз я не возражал.

Мы с Джошем оставались вплетенный в комфортной тишине, пока часы не тикали к получасу, и он неохотно отстранился.

“Я собираюсь прыгнуть в душ”, - сказал он. “Стелла скоро вернется домой, верно?”

"Да". Я вздохнул. Я любил Стеллу, но в тот момент мне хотелось жить одному.

Джош поцеловал меня в последний раз, прежде чем встать с кровати и выскользнуть из комнаты. Через минуту слабый звук бегущего душа просочился через дверь.

Его запах задержался даже в его отсутствие, и я хотел бы разлить его по бутылкам, чтобы носить его с собой весь день.

Если бы прошлое меня увидело настоящее меня, она бы ударила меня за то, что я такой сентиментальный. Но было приятно доверять кому-то достаточно, чтобы полагаться на них, и чтобы они доверяли вам достаточно, чтобы обратиться к вам, когда у них был плохой день.

Я уставилась в потолок, не в силах подавить глупую улыбку.

Я могла бы пролежать там весь день или, по крайней мере, до тех пор, пока Джош не выйдет из душа, если бы входящий звонок не прервал мои дрянные внутренние бредни.

“Привет, Джулс”.

Удивительно, как быстро два простых слова могли изменить настроение.

Свинцовый шип пробил шар головокружения в моей груди, и холодный пот скользнул по моим ладоням при звуке голоса Макса.

“Чего ты хочешь?” Душ все еще работал, но я все равно украдкой взглянула на полуоткрытую дверь спальни на случай, если Джош волшебным образом появится снова.

“Забавно, что ты спрашиваешь”, сказал Макс. “Я только что принял решение об одолжении, которое мне нужно от вас. Разве это не замечательно? Ты так… хотел узнать, что это такое.

Страх образовал свинцовую тяжесть в моем животе. “Выкладывай, Макс”, прорычал я. — У меня нет времени на твои игры.

Он вздохнул. “Где терпение, Джей? Но ладно, раз ты так сильно хочешь знать, я тебе скажу. Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня нашел. У меня есть несколько… друзей в Огайо, которые очень заинтересованы в этом предмете”.

Получить, иначе говоря, украсть.

Свинцовые веса умножаются. “И что это что-то?”

“Я пришлю тебе фотографию и адрес”. Я практически видела самодовольную улыбку Макса. “Мне потребовалось некоторое время, чтобы отследить это. Кстати, спасибо за тяжелую работу. Все, что вам нужно делать, это то, что у вас получается лучше всего. Лгать и воровать”.

Макс повесил трубку, прежде чем я смогла ответить.

Этот чертов мудак. Если бы у меня когда-нибудь был шанс, я бы отрубил его член и скормил ему.

К сожалению, я ни черта не мог поделать, пока у него было это видео со мной, поэтому я уставился на свой телефон и ждал, когда появится его сообщение.

Как только это произошло, мне пришлось дважды моргнуть, чтобы убедиться, что я вижу правильно.

Этого не может быть. Но сколько бы я ни смотрел, изображение оставалось тем же.

Моя кровь заледенела.

Это была картина картины. Коричневые и зеленые брызги по холсту напоминали рвоту, а крошечные желтые пятна добавляли бессмысленных деталей по краям.

Искусство было отвратительным, но это не беспокоило меня так сильно, как то, где я видел это раньше.

Предметом, который Макс хотел, чтобы я украла, была картина в комнате Джоша.

41

Джулс

“Ты в порядке, Хан?” Барб посмотрел на меня с беспокойством. "Ты весь день был необычно тихим".

“Да. Просто подчеркнул о баре”. Я заставил себя улыбнуться и снова наполнил свою кружку кофе. Я не должен пить кофеин так поздно в тот же день, но я все равно не смогу спать. Директива Макса украсть картину Джоша не давала мне спать каждую ночь с тех пор, как я получила его сообщение три дня назад.

— Уверена, у тебя все получится. Барб открыла холодильник и протянула мне завернутую в Саран тарелку с яблочным пирогом. “Вот. Пирог всегда делает вещи лучше”.

На этот раз моя улыбка была более искренней. — Спасибо, Барб.

— В любое время, Гун. Барбс подмигнула и ушла, держа в руке кружку любимого чая “Эрл Грей”.

Я отхлебнула кофе и поморщилась от горького вкуса. Мне многое нравилось в клинике, но ее кофе не входил в их число.

Пока я глотала напиток, я смотрела на свой темный телефон и ждала, когда он загорится очередным сообщением от Макса. Этого никогда не происходило.

Он был ясен. У меня была одна неделя, чтобы украсть картину Джоша, или для меня игра окончена.

Прошло уже три дня, а это означало, что у меня осталось четыре дня.

Мой следующий глоток пошел не по той трубе. Я разразилась приступом кашля, так сильно трясясь, что часть жидкости выплеснулась из моей чашки и ошпарила мне руку.

“Черт!” Я захрипел. Я поставила оставшийся кофе на стойку и подставила руку под холодную воду, одновременно откашливаясь.

"Все в порядке?"

Я подпрыгнула от звука голоса Джоша позади меня. В процессе я опрокинула кружку и пролила остаток своего напитка на перед моего платья.

“Черт!” Я повторил, на этот раз более решительно.

Я потянулась за бумажными полотенцами, но Джош опередил меня. Он выдернул горсть из дозатора и вытер кофе, стекающий по моей ноге, пока я пыталась спасти свой испорченный наряд.

Этого не было. Пятно уже глубоко въелось в волокна и превратило значительную часть синей юбки в глубокий, уродливый оттенок коричневого. Я, наконец, сдалась и бросила бумажное полотенце в мусорное ведро с небольшим криком разочарования.

“Я думаю, это ответило на мой вопрос”. Джош смотрел на меня с беспокойством и крошечным намеком на веселье. “Плохой день?”

“Как ты догадался?”

“Мои дедуктивные способности — один из моих многих впечатляющих талантов", — пошутил он. “Кофе в сторону, ты весь день отвлекался”.

“Стресс из-за бара”. Я пробормотал свое оправдание. Честно говоря, я был напряжен из-за экзамена. Это просто не было моим главным стрессором.

Мой желудок свело от вины.

Я провел последние три дня, обдумывая, как выбраться из моей дилеммы Макса, но я не мог придумать приемлемого решения, которое не включало бы раскрытие правды о моем прошлом.

Возможно, мои друзья не осудили бы меня, но я была в ужасе от того, как отреагирует Джош. В течение многих лет он думал, что я ужасный человек или, по крайней мере, оказываю ужасное влияние. Последнее, чего я хотела, это доказать, что его первоначальное впечатление обо мне правильное, когда мы, наконец, добились прогресса в наших отношениях.

“Ну, если тебе нужен партнер по учебе, я случайно знаю потрясающе красивого и умного”. Джош сделал паузу. "Между прочим, я говорю о себе".

Несмотря на мое напряжение, тихий смех прошелестел у меня в горле. “Конечно, ты. Я ценю предложение, но ты больше отвлекаешь, чем помогаешь”.

“Понятно. Моя внешность отвлекла многих студентов. Боюсь, это одна из ловушек, связанных с этим”. Он помахал рукой перед своим, по общему признанию, впечатляющим лицом.

"Это уникально отвратительно". Я похлопал его по плечу. “Не волнуйся, я уверен, что они не осуждали. В наши дни люди стали гораздо более непредубежденными”.

Его смешок лег на мою кожу, как роскошное бархатное одеяло. “Боже, я так сильно хочу трахнуть тебя прямо сейчас”.

Я ни в коем случае не была ханжой, но жар пробежал по моей шее, когда я услышала, как он заявил это прямо посреди кухни клиники.

"Джош".

“Да?” Он приподнял одну бровь. “Тебе все равно скоро нужно будет снять это платье. Что может быть лучше…

“Я что-то прерываю?” Голос Элли прервал наш разговор.

Мы даже не заметили ее прибытия.

Я сразу же отступил назад и поморщился, когда жесткий кухонный стол впился в мою нижнюю часть позвоночника.

“Я помогал Джулс с ее разливом”. Он указал на мое платье, не пропустив ни одного удара. Его черты были маской профессиональной вежливости, но дьявольский блеск в глазах остался.

“О, вау, это отстой”. Элли сморщила нос. “Надеюсь, это не новое платье”.

“Это не так. Горячее свидание?” Я быстро сменил тему.

Офис закрылся через десять минут, и Элли уже сменила свой деловой блейзер и брюки на платье и каблуки.

Розовый цвет окрасил ее щеки. “Я, ах, иду в кино с Маршаллом”.

Я спрятал улыбку. Она, наконец, преодолела свою влюбленность в Джоша и переключила свое внимание на Маршалла. Я не был уверен, что мой и Маршалл поцелуй подстегнул это — мы всегда находили людей более желанными, когда другие люди находили их желанными, — но я был рад видеть, что она ушла.

По совершенно бескорыстным причинам, конечно.

“Говоря об этом, я должен уйти. Я просто пришел, чтобы забрать свое зарядное устройство. Оставил это здесь во время обеда. Спокойной ночи!” Элли выдернула зарядное устройство для телефона из розетки рядом с микроволновой печью и умчалась.

“Мы тоже должны выходить, но в разное время, чтобы люди ничего не заподозрили”. Глаза Джоша искрились игривостью. "Встретимся на нашем углу через двадцать минут".

“У нас нет угла”, - указал я.

"Теперь мы знаем". Ямочка на щеках Джоша появилась великолепно. "Двадцать третья и Мейберри. Двадцать минут, красный. Будь там”.

Он ушел, прежде чем я успела возразить.

Я покачал головой, но с нарочитой медлительностью закрыл свой стол, пока офис не опустел, и мы с Барб остались единственными людьми.

“Да ладно, Хан, я не становлюсь моложе”. Она нетерпеливым жестом указала мне на дверь. “И ты слишком молод, чтобы провести в офисе на минуту дольше, чем нужно”.

“Ты всегда говоришь мне то, что я хочу услышать”.

“Это то, для чего я здесь”. Она помахала рукой. “Спокойной ночи”.

“Ночь”.

Мне потребовалось всего пять минут, чтобы дойти до Двадцать Третьей улицы и Мейберри. Как и обещал, Джош ждал меня на углу. Он прислонился к фонарному столбу, засунув руки в карманы, но, увидев меня, постучал по часам.

“Девятнадцать минут. Почти поздно, Рыжий.

“Хорошо, что я не был, — сказал я, слишком отвлеченный, чтобы придумать остроумный ответ. Все, на чем я мог сосредоточиться, — это как поднять его картину, не вызывая подозрений.

Может быть, мне удастся убедить его избавиться от него? Это все еще был обман, потому что я знала, что картина ценна, а он нет, но это было лучше, чем украсть у него.

“Итак, на днях я делал покупки в Интернете и наткнулся на кое-какие хорошие произведения искусства”, - небрежно сказал я. “Лучше, чем то чудовище, которое у тебя в спальне”.

“Чудовище?” Джош положил руку на сердце. “Рэд, я оскорблен. Эта картина — воплощение вкуса. Держу пари, что это обойдется в кругленькую сумму, если я выставлю его на аукцион”.

Если бы он только знал, насколько он был прав.

“И все же ты купил его по дешевке на распродаже недвижимости”. Я заставила себя придать своему тону беззаботную язвительность. “Так что извините меня, если я вам не верю”.

“Не все знают ценность того, что они выбрасывают”. Джош обнял меня за талию. “Однажды ты полюбишь это так же сильно, как и я”.

Мое сердцебиение заглушало эхо наших шагов. “Тебе это не очень нравится, не так ли?”

Он странно посмотрел на меня. “Не в том смысле, что я ворвусь в горящее здание, чтобы спасти его, но у меня к нему слабость. Напоминает мне арт-лагерь".

Меня охватило удивление. "Ты ходил в художественный лагерь?"

"Да, на одно лето, когда мне было восемь". Джош поморщился. “Я понял, что искусство, э-э, не моя сильная сторона, поэтому я переключился на баскетбол”.

”Вау". Внезапно все это обрело смысл. “Неудивительно, что вы любите ужасное искусство. Это напоминает вам о вас!”

Я рассмеялся, когда Джош шлепнул меня по заднице в отместку.

— Не могу поверить, что ты признал, что ты не лучший в чем-то, — сказала я, когда мы подошли к его дому. “Напомни мне отметить это в моем календаре. Это действительно исторический момент”.

“Забавно”. Он открыл входную дверь и подождал, пока я войду первым, прежде чем последовать за мной внутрь. “Не распространяйте это вокруг, потому что я не позволяю никому видеть мои слабости. Мое отсутствие художественного таланта — очень чувствительная тема”.

“Неужели это так?” Я невольно улыбнулся. — Я чувствую себя особенной.

— Ты должен. Даже несмотря на то, что ты можешь быть чертовски невыносимым и занозой в моей заднице…

Моя улыбка исчезла. “Эй!”

— Ты один из немногих, кому я доверяю. Его лицо смягчилось, когда он обнял меня за талию и притянул ближе. — Никогда не думал, что скажу это, учитывая нашу историю. Но даже когда мы терпеть не могли друг друга, я всегда мог рассчитывать на то, что ты будешь честен со мной. После того, что случилось с Майклом и Алексом… Его горло сжалось от тяжелого глотка. “Это значит больше, чем ты думаешь”.

Наша прежняя беззаботность отяжелела от остроты.

О Боже.

“Я…” Чувство вины сотрясло мой желудок, как штормовые волны. Скажи ему. “Джош, я…”

Меня шантажирует мой бывший. У меня есть сексвидео, где я позволяю какому-то случайному парню делать со мной непристойные вещи, чтобы упомянутый бывший мог украсть у него. Я вор и лжец, и ты был прав обо мне все это время.

Слова вертелись у меня на кончике языка, но отказывались уходить. Я не скрывал какой-то маленький секрет. Раньше я был преступником, и у меня была секс-запись с виртуальным незнакомцем.

Я бы не стал винить Джоша, если бы он ушел, узнав.

Моя грудь сжалась от этой мысли.

“Ты меня знаешь”, наконец выдавила я. “Честный до вины”. Я вызвал то, что, как я надеялся, было сносной имитацией улыбки.

“Акцент на вину”, поддразнил Джош. “Все в порядке. Мы не можем быть такими же совершенными, как я”.

Он провел губами по моим губам, прежде чем обхватил мою шею сзади и углубил поцелуй.

Я поцеловала его в ответ, пытаясь запечатлеть каждую деталь в своем сознании.

Теплый вкус виски на его губах. Твердость его прикосновения. Его чистый, опьяняющий аромат и то, как его мышцы прижимаются к моему телу.

Я лелеял этот поцелуй, как будто он был нашим последним, потому что в зависимости от того, как сложатся следующие несколько дней, это может быть просто.

42

Джулс

Я ворвалась в дом Джоша четыре дня спустя.

Ладно, "взломать" может быть слишком сильной фразой, поскольку я знала, где он хранил свой запасной ключ, но он не знал, что я входила в его дом, пока он был на работе. Кроме того, я должен был сделать так, чтобы это выглядело как взлом.

После недели метаний, метаний и мучений у меня наконец появился план. Не очень удачный, поскольку он зависел от удачи и кого-то, кого я едва знал, чтобы помочь мне, но я пересеку эти мосты, когда доберусь туда.

Во-первых, мне нужно было украсть картину и избавиться от Макса до истечения его срока. Тогда я мог бы поработать над тем, чтобы избавиться от его влияния на меня, то есть избавиться от секс-ленты.

Мой пульс барабанил в ушах, когда я перебирала комнатные растения на крыльце Джоша. У него была ночная смена, и его не было дома до утра, но это не мешало мне замерзать каждый раз, когда хрустела ветка или проезжала машина.

После нескольких минут поиска в темноте — я не хотел предупреждать его соседей, включив фонарик моего телефона — я заметил бледный серебряный блеск его запасного ключа. Я рыхло пересыпал почву, прежде чем отпер входную дверь и проскользнул в тихий дом.

Это было более угрожающим в отсутствие тепла Джоша. Каждая тень была укрытием для монстров, каждый скрип — выстрелом, который сдирал кожу с моих уже разорванных нервов.

Когда я шла через гостиную в его спальню, моя вязаная шапочка прилипла ко лбу от пота. К счастью, его комната не была Лувром, и картина не была Моной Лизой. Все, что мне нужно было сделать, это отцепить искусство от его колышка и сунуть его в мою большую сумку-портфель.

Нет воющей сигнализации, нет безопасности, врывающейся в дверь с оружием наготове.

Это было так легко, что было почти тошно.

Когда кто-то доверял вам, вам не нужно было так усердно работать, чтобы проскользнуть мимо их защиты.

Чувство вины закружилось в моей груди, когда я обыскивала комнату Джоша в поисках других предметов, которые можно было бы украсть. Было бы слишком подозрительно, если бы я украл только картину.

Я не мог заставить себя взять его ноутбук, но я схватил один из его запасных часов, небольшую пачку экстренных наличных, которую он спрятал в задней части ящика для носков, и его iPad. Я буду держать их в безопасности, пока не верну их после того, как мой план, надеюсь, сработает.

Я был в процессе беспорядка в его комнате и открывал все ящики, когда мой телефон загудел с новым текстом.

Я ударилась бедром об острый край комода от удивления. “Дерьмо”.

Я должен был заставить замолчать свой телефон. Это была небрежная, любительская ошибка, и я молча проклял себя, когда открыл сообщение.

Стелла: "Кенгуру или коала?"

Это был кодовый вопрос, который мы использовали, чтобы убедиться, что с другим все в порядке. Мы были единственными, кто знал бессмысленный ответ, поэтому никто не мог притворяться нами по тексту, если нас похитят или что-то в этом роде.

Я напечатал быстрый ответ.

Джулс: "Розовая звездная вспышка".

Мы со Стеллой всегда сообщали друг другу, если задерживались позже обычного. К черту ждать, пока твой сосед пропадет на двадцать четыре часа, прежде чем поднимать тревогу; если кто-то трахнется с одним из нас, другой узнает почти сразу.

Я просто не ожидала, что Стелла вернется домой так рано. Она сказала мне, что у нее было рабочее мероприятие, и они обычно длились до полуночи.

Стелла: ":) Горячее свидание?"

Стелла: "Когда-нибудь ты скажешь мне, кто такой Таинственный Парень"

Она знала, что я с кем-то встречаюсь, но не знала с кем.

Я смотрел на ее сообщения в течение секунды, прежде чем я засунул свой телефон обратно в карман. У меня не было времени, чтобы начать разговор о Джоше. Если бы я не осуществил свой план, рассказывать было бы нечего, потому что все было бы кончено.

Знакомая тошнота скрутила мой желудок.

“Прекрати”, прошептала я. “План сработает”.

План сработает. План сработает.

Я повторял тихую мантру, когда закончил настройку поддельного, но не поддельного взлома. Я оставил входную дверь незапертой, пересадил запасной ключ в горшок и чертовски надеялся, что настоящие грабители не появятся до того, как Джош вернется домой.

Поскольку он жил недалеко от Тейера, летом его район был пугающе тихим. Никаких шумных домашних вечеринок, никакой болтовни студентов, направляющихся в один из баров кампуса, никто не остановит меня, когда я прогуливаюсь по улице со своей добычей.

Логическая часть меня знала, что нет ничего явно подозрительного в том, что женщина ходит ночью с сумкой портфеля. Параноидальная часть меня была убеждена, что сумка служила неоновой вывеской, объявляющей миру, каким ужасным человеком я был.

Лжец! Вор! Не доверяйте ей! оно кричало.

Отлично. Теперь я слышал голоса от неодушевленных предметов.

Я крепче сжала свою сумку и ускорила шаг, пока не дошла до станции метро, где снова достала телефон, чтобы сообщить новости Максу.

Я: "У меня это есть".

Я: "Я сейчас его оставлю".

Я не хотел удерживать картину дольше, чем это было необходимо.

Макс: "Уже почти одиннадцать вечера. Где твое чувство приличия?"

Макс: "Если, конечно, ты не хочешь дать мне что-то еще…"

Я подавился этим предложением. Меня уже раздражал тот факт, что я занималась с ним сексом. Я скорее подожгу себя, чем позволю ему снова прикоснуться ко мне.

Я: "Дай мне адрес, Макс."

Я: "Или я бросаю картину в Потомак".

Очевидно, я бы не стал, но я бы воспользовался любым шансом трахнуться с ним.

Макс: "Ты больше не веселый, Джей".

Несмотря на его жалобу, он последовал с адресом. Быстрый поиск в Google сказал мне, что это отель рядом с НоМа.

Он считал меня такой незначительной угрозой, что не потрудился скрыть, где он остановился. Я не была уверена, чувствовать ли облегчение или обиду.

Когда я прибыл в отель, администратор не удостоил меня взглядом, когда я прошел через вестибюль и поднялся на лифте на девятый этаж.

Я не был удивлен отсутствием безопасности. Это место было не совсем "Ритц-Карлтон". Секции обоев свернулись от штукатурки желтыми полосами, ковер был таким тонким, что я мог чувствовать деревянные полы под ним, и в зале пахло сигаретным дымом.

Мои шаги запнулись за дверью комнаты Макса. Встреча с ним посреди ночи в каком-то сомнительном отеле была не самой умной идеей. Он всегда презирал физическое насилие и считал его “низшей” формой манипуляции, но прошло уже семь лет. Человек может сильно измениться за семь лет, особенно если он провел большую их часть в тюрьме.

Как раз в тот момент, когда я собиралась уходить и написать ему оправдание, почему я все-таки не смогла прийти сегодня вечером, его дверь открылась.

“Джулс”. Макс улыбнулся, выглядя странно нормальным в белой хлопковой футболке и джинсах. "Я думал, это ты". Он постучал костяшками пальцев по стене. “Тонкие стены. Я слышал твои шаги за милю”.

"Поздравляю". Я сунула ему сумку с портфелем. Я хранила остальные вещи Джоша в отдельной сумочке, которую прятала под курткой. "Вот твоя дурацкая картина".

"Прямо здесь, в холле?" Он прищелкнул языком. “Никаких манер. Что, если нас кто-нибудь увидит?”

“Я почти уверен, что мы могли бы заключить сделку с наркотиками в лобби, и никто не моргнул бы глазом”.

“Есть преимущества пребывания в таком отеле, как этот”. Тем не менее, Макс отступил в свою комнату, вне поля зрения любого, кто шел по коридору, прежде чем вытащить картину. Он осмотрел его с небольшой гримасой. “Это действительно отвратительно”.

“Тогда верни его”. Попробовать стоило.

Макс усмехнулся. — Рад видеть, что ты сохранил чувство юмора. Нет. Он засунул рисунок обратно в сумку. “Этот ребенок стоит много денег”.

“Хорошо. Теперь у тебя есть это, — коротко сказал я. “Я предполагаю, что вы скоро уйдете”.

Я затаила дыхание, пока он смотрел на меня, надеясь, что он заглотнет наживку и скажет мне, когда он планирует уйти. Мне нужно было знать, сколько времени у меня есть, чтобы реализовать вторую часть моего плана.

“Не волнуйся. Я буду вне ваших волос к этим выходным, — протянул он. “Это не значит, что я не свяжусь с тобой снова в будущем, если буду скучать по тебе. Мы так весело проводили время вместе”.

Я сдержала язвительную реплику. Чем дольше я оставался, тем больше вероятность, что я ошибусь. Кроме того, я не хотел доставлять Максу удовольствие от того, что он поднимется из меня.

Я развернулась на каблуках и, не отвечая, направилась к лифту. Я вернулся в метро без происшествий, и облегчение охладило мои вены, когда поезд со свистом пронесся по туннелю в направлении Логан Серкл.

Первая фаза завершена.

Было слишком поздно начинать вторую фазу, поэтому, вернувшись домой, я сразу пошел в свою комнату. К счастью, Стелла уже спала, так что мне не пришлось отвечать ни на какие вопросы о том, где я был.

Я разделась и прыгнула в душ, позволяя горячей воде смыть липкую пленку вины с моей кожи.

Было уже за полночь. Картина у Макса, а Джош будет дома меньше чем через семь часов.

Пути назад не было.

Густой, парный воздух забивал мои ноздри с каждым неглубоким вдохом, когда я представляла реакцию Джоша на “взлом”.

Нет. Все в порядке. Я собираюсь вернуть предметы, включая картину.

Может быть. Надеюсь.

Мои мысли лихорадочно проносились по сценариям завтрашнего дня, как для Джоша, когда он неизбежно расскажет мне о краже со взломом, так и для человека, в чьей помощи я нуждалась.

Мой план был прост, но он наполовину основывался на реальности, наполовину — на надежде.

Тем не менее, это сработает. Это должно было сработать.

Другого выхода не было.

43

Джош

Что-то было не так.

Мой дом выглядел так же, как и вчера вечером, когда я уходил — шторы задернуты, ряд растений на крыльце аккуратно выстроился у стены — но волосы на затылке, тем не менее, встали дыбом.

Я осмотрел окрестности, мои чувства были в состоянии повышенной готовности. Я не видел, чтобы кто-то скрывался в кустах или указывал на меня снайперской винтовкой через окно соседа, поэтому я осторожно приблизился к крыльцу.

Вместо того, чтобы использовать свой ключ, я повернул дверную ручку и был только наполовину удивлен, когда она открылась без сопротивления.

Это подтвердило то, что моя интуиция уже знала: кто-то вломился в мой гребаный дом.

Я распахнул дверь до упора. Мое сердце колотилось в груди, скорее от гнева, чем от тревоги. Я сомневался, что грабитель все еще здесь. Большинство воров вламывались в дом днем, когда люди были на работе. Если они пришли ночью, то, должно быть, следили за мной. Они знали, что я иногда работаю в ночную смену.

У меня по коже поползли мурашки от этого нарушения. Мысль о том, что кто-то наблюдал за мной и планировал подходящий момент, чтобы ворваться в мой дом, вызывала у меня тошноту, но сейчас было не время зацикливаться на этом.

Во-первых, мне нужно было выяснить, что, черт возьми, они украли.

Логика взяла верх, и я позвонил 911, прежде чем быстро искать пропавшие ценные предметы. Мой телевизор все еще был там, как и моя PlayStation и подписанный баскетбол Майкла Джордана, который Ава подарила мне на мой двадцать третий день рождения. Дом казался нетронутым.

Я почти убедил себя, что я был параноиком и просто забыл запереть входную дверь… пока я не вошел в свою комнату.

“Ублюдок”.

Одежда высыпалась из моих разграбленных ящиков, бутылки были разбросаны по комоду, а на стене, где когда-то висела моя картина, было вопиюще пустое место. Грабитель разрушил мою комнату.

Хейзелбург был одним из самых безопасных городов в стране, поэтому я не потрудился установить систему безопасности. Какую космическую силу я разозлил, чтобы это дерьмо произошло?

Гнев вернулся ослепительной волной, когда я провел еще одну инвентаризацию своих вещей. Удивительно, но мой ноутбук все еще был там, но моя картина, чрезвычайные наличные деньги, iPad и часы исчезли. Ничего слишком ценного, но все же.

Тот факт, что кто-то вошел в мою комнату и рылся в моих вещах без моего согласия, заставил мой пульс подскочить.

Мне нужен был крепкий напиток и хороший, длинный сеанс с боксерской грушей, чтобы смягчить мою ярость, но я должен был ждать прибытия полиции первым.

Когда они это сделали, один из них подметал комнату для доказательств, а другой взял мое заявление. После того, как я перечислил недостающие предметы, его лицо нахмурилось.

“Итак, грабитель украл четыре предмета стоимостью в пару сотен долларов вместе взятых и оставил ваш ноутбук?” Его слова были полны скептицизма.

Я не винил его. Я тоже этого не понимал.

“Может быть, что-то напугало их, и они ушли, прежде чем смогли схватить это”. Это было единственное объяснение, которое я мог придумать.

“Хммм”. Офицер нахмурился еще сильнее. “Ладно. Мы сделаем все возможное, чтобы найти преступника и вернуть ваши вещи, но я хочу установить правильные ожидания. Только тринадцать процентов краж со взломом когда-либо раскрываются”.

Это было то, что я подумал, но это звучало так, как будто он отказался от дела, прежде чем начал.

“Я понимаю”. Я натянуто улыбнулась. “Я ценю любую помощь, которую вы можете оказать, офицер”.

Вскоре после этого полиция уехала без каких-либо зацепок, забрав с собой мои надежды на возвращение предметов. Через неделю мое дело будет сидеть внизу их списка дел, собирая пыль.

Каким-то образом день становился все более и более дерьмовым.

Я пошел на кухню и открыл бутылку водки, пока набирал номер Жюля. Она ничего не могла поделать, но мне нужно было с кем-то поговорить, и она была первым человеком, который пришел мне на ум.

“Привет, как дела?”

Мои мышцы немного расслабились при звуке ее голоса.

"Кто-то вломился в мой гребаный дом". Я налил водку в стакан и опрокинул напиток обратно. Его холодный ожог немного погасил пламя моего гнева. “Украл кучу дерьма. Полиция только что ушла и сказала, что разберется с этим, но ублюдок, который это сделал, вероятно, сейчас в другом штате”.

Слышимый вдох Джулса пересекает линию. “О Боже”.

— Да. Я поставил пустой стакан в раковину и включил громкую связь, а сам вернулся в свою комнату. Теперь, когда полиция очистила сцену, мне нужно было убрать беспорядок, оставленный грабителем. “Повезло тебе, они забрали картину, которую ты так ненавидел”. Я попытался поднять настроение. “Ты нанимаешь кого-то, чтобы проникнуть ко мне, Рэд? Потому что, если бы вы действительно хотели избавиться от искусства, вы могли бы просто спросить. Я бы выбросил его для тебя”.

“Забавно”. Ее смех звучал принужденно, или, может быть, это был мой недосып”.Ты хочешь, чтобы я пришел?”

— Не-а. — Я хотел ее увидеть, но у нее и без того дел хватало. — Заканчивай учиться. Я заскочу позже, если тебе понадобится перерыв.

Мне не нужно было заступать на следующую смену до позднего вечера.

“Звучит неплохо. В ее голосе послышалась странная дрожь. “Джош, я… мне жаль, что это случилось с тобой”.

“Все в порядке. Я имею в виду, это отстой, но по большому счету могло быть и хуже. По крайней мере, я жив.

“Да,” тихо сказал Джулс. “Скоро начнется мой подготовительный урок, но поговорим позже?

“Да. Я… — Я застыла на слове, которое едва не сорвалось с моих губ. — Давай сделаем это, — неуверенно закончила я.

Я повесил трубку, мое сердце колотилось от паники.

Что. Песня. Нахуй?

Может быть, это был алкоголь, но я почти сказал три слова, которые я избегал говорить всю свою жизнь. Слова, которые я никогда не думал, что скажу Жюлю. Но в тот момент они чувствовали себя настолько естественно, что почти сбежали, а я этого не заметил.

Они не были результатом внезапной, ослепительной ясности, как в фильмах. Не было никакого значимого зрительного контакта в конце глубокого разговора, никакого особого поцелуя в конце волшебного свидания.

Вместо этого они были кульминацией миллиона маленьких моментов — то, как Джулс пыталась отвлечь меня своим заявлением о пропаганде рыбы во время поиска Немо, ее тихое сочувствие, когда я рассказал ей о смерти моего пациента, то, как она была на вкус и прилегала ко мне, как будто она была последним кусочком в головоломке моей жизни. моя жизнь.

Каким-то образом она превратилась из последнего человека, с которым я хотел быть рядом, в первого, к кому я обращался, когда мне нужно было утешение или просто с кем-то поговорить.

Хотела бы я сказать, что не знаю, как я здесь оказалась, но я медленно, неуклонно шла к этому моменту с момента нашего первого поцелуя. Черт, может быть, даже раньше, с перемирием в Вермонте и нашей клинике.

Я просто был слишком слеп, чтобы заметить, что пункт назначения в моем GPS изменился.

Десять минут назад кража со взломом занимала все мои мысли; теперь это было едва заметным пятном на моем радаре.

У меня была гораздо более серьезная проблема, с которой нужно было разобраться.

Это строго физическое соглашение.

Не влюбляться.

Рэд, ты влюбишься в меня раньше, чем я когда-либо влюблюсь в тебя.

Стук в моей груди усилился.

"О, черт".

44

Джулс

Мой завтрак поднялся в моем горле, и мне пришлось сделать сознательное усилие, чтобы заставить его вернуться, когда я повесил звонок Джоша.

Я чувствовал себя фальшивее, чем оттиск Моны Лизы, висящий в вестибюле захудалого мотеля.

Ты нанял кого-то, чтобы проникнуть ко мне, Рэд? Потому что, если бы вы действительно хотели избавиться от искусства, вы могли бы просто спросить. Я бы выбросил его для тебя.

Я вытерла липкую ладонь о бедро.

Стелла уже ушла на работу, так что это были только я и моя кричащая совесть.

Ты лжец и ужасный человек. Джош был прав насчет тебя все это время, коварный голос в моей голове насмехался. Ты худшее, что когда-либо случалось с ним.

“Заткнись”.

Вот почему все всегда оставляют тебя. Почему тебя никто не любит. Вы не заслуживаете…

“Заткнись. Вверх”.

Я расхаживал по гостиной, пытаясь заглушить неуверенность, поднимающую их уродливые головы.

Я не был плохим человеком. Иногда я принимал плохие решения, но это не делало меня плохим человеком. Верно?

Пот прилипал к моей коже.

“Все в порядке. У меня есть план. Я собираюсь вернуть ему все, и я избавлюсь от Макса”. Произнесение этих слов вслух немного ослабило мою тошноту.

Я не мог позволить себе роскошь валяться, если хотел выполнить остальную часть своего плана, поэтому я позволил себе еще пять секунд ненависти к себе, прежде чем расправил плечи, вышел из своей квартиры и поднялся на лифте на один этаж.

Пришло время для второй фазы.

Пока кассета была у Макса, у него были рычаги влияния на меня. Я не был настолько наивен, чтобы верить, что он уйдет, независимо от того, сколько я ему “отплатил”. Единственный способ избавиться от него навсегда — это избавиться от кассеты. Я не знал, возможно ли навсегда уничтожить каждую копию цифрового файла, но я был достаточно отчаянным, чтобы попытаться.

Единственная причина, по которой я не пробовал раньше, заключалась в том, что я понятия не имел, как это сделать, и я не хотел рисковать потерпеть неудачу и разозлить его.

Но прошлой ночью, когда я лежал без сна, уставившись в потолок своей новой шикарной квартиры, я понял, что есть один человек, у которого могут быть навыки работы с компьютером, чтобы осуществить мой план: Кристиан Харпер, он ЖЕ мой домовладелец, он ЖЕ бывший босс Риса.

Я вспомнила, как Бриджит говорила, что он выследил человека, который слил фотографии ее и Риса в прессу в прошлом году. Это было не совсем то же самое, что удалить видео, у которого могли быть десятки копий, плавающих в киберпространстве, но это стоило того.

Двери лифта со звоном открылись.

Я прошла по коридору к похожей на крепость входной двери Кристиана и позвонила в колокольчик, молясь, как ад, чтобы он был дома. Я видела его только дважды с тех пор, как Стелла и я подписали договор аренды — один раз на свадьбе Бриджит, на которой он присутствовал благодаря своей связи с Рисом, и один раз мимоходом в вестибюле.

Вчера я зашел в офис Пэм и разглагольствовал с ней, пока она не подтвердила, что он в городе. Она сделала какое-то язвительное замечание о том, как “Мистер Харпер не интересуется такими, как ты”, но мне было все равно, думала ли она, что я хочу соблазнить Кристиана. Она была неуместна.

Я снова позвонил в дверь. Макс уехал на этих выходных. Если бы Кристиана здесь не было, я был облажался.

У меня был план, но это не означало, что это был хороший план. Это сильно зависело от удачи, и я мог только надеяться, что боги сжалились надо мной и бросили мне кость.

Я даже позаимствовал один из кристаллов проявления Стеллы, на всякий случай, если это поможет.

Я уставился на закрытую дверь. Давай, давай…

Как раз в тот момент, когда я собирался признать поражение, он открылся, открыв сверкающие янтарные глаза и скульптурные скулы.

Было всего восемь утра, но Кристиан уже был одет в изысканно сшитый костюм. Между этим, его идеально уложенными темными волосами и чисто выбритым лицом, он выглядел так, как будто уже был на работе в течение нескольких часов и закрыл несколько многомиллионных сделок за это время.

“Мисс Эмброуз”. Его ровный, декадентский голос наполнил воздух своим богатством. “Чему я обязан этим удовольствием?” Он бросил взгляд через мое плечо, как будто ожидал увидеть кого-то позади меня.

Когда он этого не сделал, тень того, что выглядело как разочарование, пересекла его лицо, прежде чем исчезнуть так же быстро, как и появилась.

“Доброе утро. Я хотел бы попросить об одолжении. Я сразу перешел к делу. Каждая секунда на счету, и Кристиан Харпер не был похож на человека, которому нравилось ходить вокруг да около.

“Одолжение”. Веселье мерцало в его глазах, как виски, пронизанное светом костра.

“Да”. Я вздернула подбородок, пытаясь сдержать свои нервы. Я понял иронию просьбы об одолжении, когда одолжение было тем, что привело меня в мое нынешнее затруднительное положение, но у вселенной всегда было дерьмовое чувство юмора. “Ты помог Бриджит и Рису с их… проблемой в прошлом году, и я был бы благодарен, если бы ты также мог помочь мне. Это, гм, цифровая проблема, и ты должен быть лучшим из лучших, когда дело доходит до таких вещей”.

Немного лести никогда не повредит, верно?

"Я возвращал услугу Рису, а не предоставлял ее". Кристиана, казалось, не тронул мой комплимент. “Теперь, конечно, вопрос в том, почему я буду помогать вам”. Его улыбка, хотя и вежливая, только обострила остроту его вопроса.

Я запнулся. "Потому что… ты хороший человек?"

Он снизил мою ежемесячную арендную плату до части ее цены без каких-либо условий. По крайней мере, ни одного, что мы могли видеть.

Может быть, мне следовало более подробно изложить свой план.

Улыбка Кристиана исчезла. "Ваша самая большая ошибка, мисс Эмброуз, предполагать, что я хороший человек", — тихо сказал он.

Дрожь беспокойства скользнула по моему позвоночнику. Тем не менее, я продвигался вперед. У меня не было выбора. “Тебе не нужно быть хорошим человеком, чтобы помочь мне. Я буду у тебя в долгу”.

Это было опрометчивое обещание, учитывая, что я почти ничего о нем не знала. Я мог бы оказаться таким же обязанным ему, как и Максу. Но он дружил с Рисом, а Рис был стойким парнем, так что это должно было что-то значить. Верно?

“Рис был моим лучшим сотрудником, бывшим морским котиком и будущим принцем-консортом Элдорры”, - сказал Кристиан. “Что ты можешь мне предложить?”

“Профессиональная юридическая консультация?”

“У меня есть команда юристов на гонораре”.

“Заказной торт ”Спасибо" от Crumble & Bake?"

“Я не ем десерт”.

Это было просто неправильно. Какой монстр не ел десерт?

Я пожевала нижнюю губу, пытаясь думать о чем-то другом. “Моя вечная благодарность? Я буду петь твои дифирамбы всем моим друзьям”.

Кристиан склонил голову набок, его взгляд оценивал.

Ты, должно быть, шутишь. Я имел в виду это как шутку.

“Одна услуга от вас в обмен на услугу от меня”, - сказал он. “Будет принято решение о будущей дате по моему выбору”.

Настороженность вползла в мой желудок. Это звучало подозрительно похоже на то, что Макс попросил меня, за вычетом всего фактора ползучести. “Что за услуга?”

Клянусь Богом, если бы Кристиан попросил меня переспать с ним…

“Ничего сексуального или незаконного”. Его заверения не облегчили мою тревогу. У меня была дерьмовая история со словом F. “Это мое предложение. Возьми это или оставь это”.

Согласие на открытую услугу было глупой идеей, но у меня не было роскоши долгосрочного планирования, когда я сталкивался с краткосрочной чрезвычайной ситуацией. Кроме того, Кристиан был генеральным директором уважаемой организации, а не каким-то низким преступником, как Макс.

Надеюсь, я не пожалею об этом.

“Я возьму это”.

В глазах Кристиана появился довольный блеск.

Я не мог избавиться от жуткого ощущения, что только что заключил сделку с дьяволом. Но какую бы услугу он ни хотел получить в будущем, стоило бы раз и навсегда рассеять черное облако секс-записей.

Верно?

“Отлично”. Он открыл дверь шире. "Моя следующая встреча не раньше половины девятого. У вас есть одиннадцать минут”.

Я последовал за ним по его пентхаусу и объяснил свою ситуацию — кассеты, угрозы шантажа Макса, мое желание стереть записи раз и навсегда. Я опустил ту часть, где я воровал за деньги; Кристиану не нужно было знать, и у меня все равно не было времени вдаваться в подробности.

“Я вижу”. Казалось, ему почти наскучила моя дилемма.

Я был наполовину раздражен тем, что он не оценил серьезность ситуации, и наполовину надеялся, что его спокойный ответ означал, что у него есть решение.

Кристиан не говорил снова, пока мы не достигли его личной библиотеки. Красочные книги заполняли две стены полок от пола до потолка, а окна вырезали массивные уголки на оставшихся стенах и купали комнату в пронзительном утреннем свете.

Посреди комнаты стоял мужчина, одетый в такой же дорогой костюм, как у Кристиана. Раздражение выгравировало глубокие морщины на его лице, когда он быстро говорил по-итальянски в свой телефон, но он резко повесил трубку, когда увидел нас.

— Данте, я верю, что все в порядке, — сказал Кристиан, как будто другой человек не звучал так, как будто он был готов убить кого-то средь бела дня.

Данте натянуто улыбнулся. “Да, конечно”. Он скользнул взглядом ко мне, его любопытство ощущалось теплой тяжестью на моей коже.

Он выглядел немного старше Кристиана, может быть, от середины до конца тридцатых, но это только добавило ему физической привлекательности. Он не был так классически красив, как Кристиан, но он излучал грубую мужественность, которая заставила бы большинство женщин упасть в обморок. Густые темные волосы и мускулистая фигура тоже не повредили.

— Я не знала, что у тебя есть компания, — сказала я Кристиану. Казалось, слишком рано для деловой встречи, но что я знал? Я не был генеральным директором.

"Я как раз уходил". Данте протянул руку. На рукавах его рубашки блестели серебряные запонки с выгравированными крошечными буквами V. “Dante Russo”.

"Джулс Эмброуз".

Он коротко кивнул мне и бросил непонятный взгляд на Кристиана. “Мы закончим наш разговор позже. Мой дедушка только что умер”. Он сообщил новости так, словно объявлял о походе в продуктовый магазин.

Мои глаза округлились от шока, но Кристиан даже не моргнул. "Конечно".

После ухода Данте Кристиан подошел к компьютеру в углу и что-то напечатал. Через минуту принтер выплюнул лист бумаги, который он вручил мне вместе с ручкой.

Его запонки блеснули на свету, и я поняла, что на них выгравированы те же буквы V, что и у Данте.

“Подпишите это, и я позабочусь о ленте”.

Я просмотрел текст. “У тебя есть контракт на услуги?” Это было стандартное соглашение, в котором перечислялись условия нашей сделки, но если я откажусь от него, я буду привлечен к ответственности за…Я моргнула, чтобы убедиться, что правильно прочитала. "Два миллиона долларов? Ты, должно быть, шутишь”.

“Я не шучу о бизнесе, и все, что связано с моим временем и навыками, — это бизнес”. Кристиан кивнул на бумагу. “Как я уверен, вы знаете, мисс Эмброуз, контракты защищают обе стороны. Если я не могу выполнить свою часть соглашения, контракт недействителен. Если я откажусь от сделки, я также несу ответственность за два миллиона долларов. Это справедливо”.

Да, за исключением того, что два миллиона были каплей в море для него, тогда как для меня это было невозможно.

“Это мои условия. Мы еще ничего не подписали, так что вы все еще можете уйти. Он элегантно пожал плечами. “Твой выбор".

Услуга по его выбору, или я был бы должен ему два миллиона долларов…

Моя голова стучала от нерешительности.

Каковы шансы, что он попросит меня сделать что-то действительно ужасное? Он сказал, что все сексуальное или незаконное было исключено.

Была вероятность пятьдесят на пятьдесят процентов, что я пожалею об этом, но мое желание избавиться от Макса пересилило все остальное.

Я нацарапал свою подпись на указанной строке и вернул ее ему. Кристиан подписал после меня, и это было все.

Мы были официально в бизнесе.

“Довольно сложно стереть что-то навсегда, когда оно находится в цифровом мире, но это не невозможно”, - сказал Кристиан.

Не для меня.

Я услышал его намек громко и ясно.

Некоторое беспокойство в моем животе ослабло. Я не знал его хорошо, но я знал, что Кристиан Харпер был чертовски хорош в том, что он делал. Он не создал самую элитную охранную компанию в мире с нуля, расслабившись.

“Мне, однако, потребуется ваша помощь с одной частью плана. Я могу попросить своих людей сделать это, но так намного проще”. Кристиан улыбнулся. “Вот что тебе нужно сделать…”

45

Джулс

На следующий день я вернулся в отель Макса.

Инструкции Кристиана были просты, если не легки, и не было никакого смысла затягивать неизбежное.

Либо план сработает, либо нет.

Я постучал в дверь отеля Макса, напряженно осознавая человека, спрятанного в алькове в конце коридора. Кристиан послал одного из своих людей, чтобы сопровождать меня. Кейдж будет ждать вне поля зрения, пока я не войду в комнату Макса, после чего он сможет следить за происходящим через изящную камеру, замаскированную под кулон ожерелья. По-видимому, у него было какое-то устройство, которое могло отключить сканер ключ-карты двери в случае, если ситуация с Максом станет неприятной.

“Джулс”. Макс одарил меня добродушной улыбкой, но в его глазах таилось подозрение. “Я не ожидал увидеть тебя здесь снова. Вернитесь, чтобы собрать свои… преимущества?” Его взгляд опустился на мою грудь.

Моя кожа покрылась мурашками под его злобным взглядом, но я заставила себя оставаться полуцивилизованной, чтобы я могла войти в его комнату. — Нет, но я должен сказать тебе кое-что важное о картине. Я оглядел зал, как будто был параноиком, что кто-то нас услышит. “Давайте поговорим об этом внутри”.

Макс прищурился. На секунду я испугалась, что он откажет в моей просьбе, но после нескольких долгих, мучительных ударов он открыл дверь шире, чтобы я могла войти.

Я вошел внутрь и осмотрел комнату в поисках его компьютера. Если бы он упаковал его…

Облегчение поселилось в моих костях, когда я заметила открытый ноутбук на его столе. Слава Богу. Если бы я этого не видела, Кейджу пришлось бы отвлечь его, чтобы я могла его найти, но это значительно облегчило мою работу.

— Итак, что ты хочешь мне сказать? В голосе Макса звучало нетерпение, когда я молчала.

Я повернулась к нему лицом и попятилась к его столу. “Я думаю, что картина, которую я вам дал, — подделка”. Я как можно небрежнее засунула руки в карманы толстовки.

Мои пальцы сомкнулись вокруг крошечного гаджета, который дал мне Кристиан, и я слегка кашлянула, чтобы скрыть тихий звуковой сигнал, который он издал, когда я нажала кнопку питания.

Устройство было беспроводным хакерским инструментом, который Кристиан разработал сам. Он объяснил, как это работает, но технические термины прошли мимо моей головы. Все, что я знал, это то, что он должен был находиться в пределах пяти футов от цели взлома, и его нельзя было включить, пока он не был включен, иначе он подключился бы к другой сети. Или что-то в этом роде.

Я верила, что Кристиан знает, что делает, поэтому я точно следовала его инструкциям, несмотря на то, что понимала только половину того, что он говорил.

“Тот, который ты украл у своего парня? Это не так”. Макс улыбнулся моему удивлению. “Ты думал, я не знал, что ты трахаешься со своей маленькой игрушкой-доктором? Мне пришлось искать его место после того, как я выследил картину. Я видел, как ты входил и выходил из его дома в любое время дня. Не нужно быть гением, чтобы понять, что вы двое делали. Его улыбка стала противной. “Однажды шлюха, всегда шлюха”.

Мои щеки покраснели от гнева. “Это лучшее, что ты можешь придумать? Обзывательство становится старым, Макс. Найдите новое оскорбление или не используйте его вообще, тем более, что я пришел сюда, чтобы помочь вам”.

Давай, Кристиан.

Он сказал, что для подключения устройства к компьютеру потребуется две минуты, а затем еще пять-десять минут, чтобы найти видео, в зависимости от того, сколько файлов у Макса. Оглядываясь назад, мне повезло, что Макс прислал мне скриншоты, чтобы трахаться со мной последние несколько недель — Кристиан мог использовать их в качестве основы для своего поиска. В противном случае его программному обеспечению потребовалось бы гораздо больше времени для сканирования каждого видео, если бы оно не знало, что ищет.

Мы договорились, что он напишет мне только после того, как найдет и уничтожит все копии видео. Я настроила его предупреждающий тон, чтобы знать, что это сделано, не проверяя свой телефон.

“Поможешь мне?” Макс уставился на меня, его подозрение росло. “Зачем ты это сделал?”

"Потому что я не хочу, чтобы ты вернулся позже и свалил вину на меня. Я хочу, чтобы это, — я жестом указала между нами, — закончилось как можно скорее. Я украдкой взглянул на часы. Дерьмо. Прошло меньше пяти минут. Мне нужно было затянуть разговор подольше. “Откуда вы знаете, что картина не подделка?”

“Мои друзья подтвердили это”, холодно сказал он. “Кроме того, все думают, что это мусор. Никто не будет копировать мусор, Джулс”. Он подошел ко мне, тяжело ступая по тонкому, как бумага, голубому ковру.

Я заставил себя стоять на своем. Кейдж был прямо снаружи, но будучи запертым в гостиничном номере с Максом, мое сердце дрогнуло от паники.

“Что такого особенного в картине? Это отвратительно”. Я должен был носить что-то другое, чем толстовка. Он цеплялся за мою кожу, душил меня. Жар поднялся от моего туловища к лицу, и я почувствовал, что сгораю заживо в мусоросжигателе моего собственного изготовления.

“Ценность не всегда приравнивается к красоте”. Макс оглядел меня с головы до ног, его намек был ясен. “Картина принадлежит известному европейскому коллекционеру. В определенных кругах он стоит много денег, но по ошибке был продан на распродаже недвижимости и переходил от владельца к владельцу, пока мы не отследили его до дома вашего парня. Потребовалось много бумажной волокиты и взяток, чтобы добраться до этого момента, но мы сделали это”. Его глаза сверкнули злобным весельем. “Представьте мой восторг, когда я узнал о вашей связи с нынешним владельцем. Это было похоже на то, что судьба бросила тебя мне на колени”.

Да, без шуток. Судьбе нравилось трахать меня в качестве хобби.

"Ты рассказала ему о картине?" Спросил Макс. “Или ты так хорошо отсосала его член, что он отдал его без жалоб?”

“По крайней мере, он знает, что делать со своим членом, в отличие от некоторых других людей, которых я знаю”. Мой голос сочился ядовитым медом. “Сосать это совсем не сложно”.

Слова Макса все еще затрагивали старую неуверенность, но я не позволил ему пристыдить меня за то, что я наслаждаюсь сексом, черт возьми.

Парни спали с несколькими партнерами и их хвалили за то, что они были игроками; девушки делали то же самое и их осуждали как шлюх. Это был двойной стандарт, старый как мир, и меня это чертовски достало.

Удовлетворение вспыхнуло у меня в животе, когда его лицо стало пятнисто-красным. Одна универсальная правда о мужчинах: ничто так не задевает их эго и не бесит их, как сомнение в их мужественности.

“Осторожнее, Джулс”. Ледяная ярость струилась под словами Макса, но его маска сползала. Я видел это по подергиванию его глаза и пульсирующей вене на лбу. Под всей этой фальшивой “любезностью” скрывался хрупкий маленький засранец, который был на расстоянии одного оскорбления от взрыва.

Я проглотил комок трепета. Все в порядке. Кейдж прямо за дверью.

“Одно нажатие кнопки. Это все, что потребуется, прежде чем все узнают, какая ты шлюха. Интересно, что скажет твой парень, когда увидит, как другой парень трахает тебя в задницу и кончает тебе на лицо. Или что скажет Silver & Klein, когда увидит, чем их потенциальный сотрудник любит заниматься в свободное время”. Он наклонил голову, его глаза сверкали злобой. “Может быть, я загружу его на порносайт. Получить деньги. В наши дни бывшим преступникам трудно устроиться на работу. Должен делать то, что я должен делать, чтобы поставить еду на стол”.

Металлический гаджет впился в мои ладони. Кислород истощился из-за перспективы загрузки видео в Интернете для всеобщего обозрения. Странные мужчины дрочат в один из худших моментов моей жизни.

Я не должен был провоцировать Макса так рано. Что, если Кристиан не сможет стереть видео? Что, если он пропустил копию? Что, если…

Мягкие ноты персонализированного сигнала тревоги Кристиана вырвались из моего телефона.

Тот, который мы установили, чтобы я знал, как только работа будет выполнена.

Мое сердце сильнее застучало о грудную клетку. Теперь, когда момент настал, я не мог развязать свой язык. Насколько я действительно доверяла Кристиану в выполнении работы? Было бы так легко пропустить файл. В киберпространстве по-настоящему ничего не умерло. А что, если Макс сделал физическую копию?

Стены давили, окружая меня пожелтевшими обоями в цветочек и запахом плесени.

Не могу дышать, не могу дышать, не могу дышать…

Еще один, более нетерпеливый взрыв музыки прорезал тишину. Кристиан, вероятно, следил за ситуацией через камеру и задавался вопросом, почему я еще не сделала свой следующий шаг.

Я неглубоко вдохнула воздух.

Я зашел так далеко. Теперь отступать было некуда.

— На самом деле, — сказал я. — Возможно, вы захотите проверить свой телефон. Посмотрите, сохранилось ли это видео. В киберпространстве постоянно что-то исчезает.

Капли пота выступили у меня на лбу, когда Макс уставился на меня. Я практически видела, как он собирает пазл воедино — мое неожиданное прибытие, то, как я растянула наш разговор, почему я вдруг так захотела ответить.

Как только он щелкнул, он ткнул пальцем в свой телефон, его глаза двигались взад и вперед по экрану с бешеной скоростью.

Воздух снова потек в мои легкие, когда он зарычал.

Он исчез. По крайней мере, с его телефона.

Макс не сказал ни слова, проходя мимо меня к своему ноутбуку. Каждое неистовое нажатие на клавиатуре звучало как выстрел в тишине.

Я медленно двинулась к двери, но не сводила с него глаз. Его реакция скажет мне все — уничтожил ли Кристиан все копии, или у него где-то спрятана другая копия видео.

Когда Макс наконец поднял глаза, его черты исказились в маске ярости, мои колени ослабли от облегчения.

После многих лет ленты, висящей над моей головой, она наконец исчезла.

Я был дома свободным.

“Что ты сделала?” прошипел он.

“Я забрал то, что принадлежало мне. Контроль над моим телом”. Сильное давление внутри меня ослабло, так внезапно и полностью, что я бы оторвался от земли, если бы не боялся, что любое движение разрушит эту хрупкую мечту. Давление было частью меня так долго, что я не осознавал его присутствия, пока оно не ушло. "Я также хочу вернуть картину. Это не принадлежит вам или вашим друзьям”.

Макс двигался так быстро, что я не успела моргнуть, как его рука сомкнулась вокруг моего запястья в сокрушительной хватке. У меня вырвался тихий крик от боли, пронзившей мою руку.

“Ты, гребаная сука…” Он успел произнести только половину предложения, прежде чем татуированные руки оторвали его от меня и отбросили в сторону, как будто он был не более чем тряпичной куклой.

Кейдж.

Каким-то образом он вошел в комнату, и никто из нас этого не заметил.

“Руки прочь от леди”, - прорычал Кейдж.

Макс в шоке зашипел, когда увидел громоздкую фигуру другого человека ростом шесть футов два дюйма. “Кто ты, черт возьми, такой?”

Кейдж скрестил руки на груди. Он не ответил.

"Картина, Макс". Мое запястье все еще пульсировало от того места, где он схватил меня, но я проигнорировала это. “Где это?”

Его челюсть изогнулась от гнева, но он не был настолько глуп, чтобы проверять способность Кейджа к насилию. "Шкаф", — выдавил он. “В портфеле”.

Я взглянул на Кейджа, который кивнул. Он не спускал глаз с Макса, пока я доставала сумку из шкафа и расстегивала ее. Картина была спрятана внутри черного материала, целая и невредимая и отвратительная, как всегда.

Слава Богу.

“Это еще не конец, — сказал Макс, когда я подошел к двери. Он боролся со своей внешней яростью под контролем, но его глаза светились гневом и паникой. Я предположил, что его “друзья” не будут слишком рады, если он потеряет картину. “Вы думаете, что решили все свои проблемы только потому, что избавились от ленты и забрали картину? Ты все еще лжец и шлюха. В конце концов, ваш парень поймет это и отбросит вас в сторону, как это делают все. Так, как я планировал сделать, прежде чем ты улизнул посреди ночи, как трус.

Я остановился в дверях. Макс нажимал каждую кнопку, которую мог найти. Некоторые из них я стряхнул; другие очищали струпья от заживающих ран, пока они снова не кровоточили.

Мои ладони увлажнились от пота при мысли, что Джош узнает, что произошло.

“Может быть, я подтолкну этот процесс. Дайте доброму доктору узнать, кто именно ворвался в его дом. Я уверен, что он оценит правду”. Яд от слов Макса капал в мои вены.

Низкое рычание Кейджа прогремело в воздухе. Он шагнул к другому мужчине, но я протянула руку, чтобы остановить его.

Это был не его бой.

“На самом деле, Макс, все кончено”. Ремешок сумки скользнул по моим ладоням. “У вас нет ленты. У вас нет доказательств того, что произошло в Огайо. Если бы вы это сделали, вы бы уже использовали его. И ты можешь попытаться сказать Джошу, но он не поверит тебе, а не мне. У тебя ничего нет”.

Макс побледнел. Он сжал руки в кулаки, его грудь поднималась и опускалась с неглубокими вдохами.

Без брони шантажа он выглядел маленьким. Слабый, как Волшебник страны Оз после того, как занавес был отодвинут.

Странное, неожиданное семя сочувствия проросло в моем животе. Несмотря на все ужасные вещи, которые он сделал, Макс спас меня, когда моя мама выгнала меня. Конечно, он втянул меня в жизнь, которой я меньше всего гордилась, но без него я могла бы оказаться бездомной.

Я бы все равно отрезал ему яйца, если бы у меня был шанс, но он был прав. Я действительно был ему обязан. Не деньги или мое тело, а некое признание нашей общей истории, которое позволило бы мне уйти навсегда с чистой совестью.

“Мне жаль, что ты провел все эти годы в тюрьме”, - сказал я. “Семь лет — это долгий срок, и я понимаю, почему ты злишься. Но теперь ты на свободе, и это шанс начать все сначала. Не втягивайся в свою старую жизнь больше, чем у тебя уже есть”. Я тяжело сглотнула. “Легко увязнуть в старых привычках и обидах, но вы никогда не будете счастливы, гоняясь за вещами, которых больше не существует. Пришло время забыть о прошлом. Я так и сделал”.

Я вышел, оставив Макса с красным лицом и одного в его гостиничном номере.

В моей голове роились тысячи мыслей, пока мы с Кейджем спускались на лифте в вестибюль.

Пришло время забыть о прошлом. Я сделал.

За исключением того, что я этого не делал, не совсем.

Я планировала подбросить украденные вещи обратно в дом Джоша и оставить его выяснять, почему грабитель так поступил. Но если бы я это сделал, моя ложь всегда была бы альбатросом на моей шее. Даже если бы Джош никогда не узнал, что произошло, я бы знала. Каждый раз, когда он целовал меня, каждый раз, когда он улыбался мне, я знала, что что-то скрываю от него, и это съедало меня, а в конечном итоге и нас, заживо.

Как вы могли построить отношения на основе лжи?

Ответ: ты не мог.

Двери лифта открылись. Я прошел через вестибюль, едва заметив уродливый оранжевый ковер и потертые диваны.

Двигаться дальше от прошлого не означало хоронить его под новым фундаментом и надеяться, что никто его не найдет; это означало выставить уродство на свет и взять на себя ответственность.

Вы не сможете исцелиться от чего-то, если не признаете это.

Когда мы с Кейджем вышли из отеля, мои мысли прояснились.

Я знал, что должен был сделать.

Я должна была сказать Джошу правду.

46

Джош

“Ты в удивительно хорошем настроении”. Клара удивленно подняла бровь, когда я вышел из своей смены. “Причина начинается с J и рифмуется с правилами?”

“Не могу подтвердить или опровергнуть”, сказал я, практически присвистнув.

Помимо кражи со взломом на прошлой неделе, у меня была чертовски хорошая неделя. Я оставил Майкла позади, мы с Алексом снова стали настоящими друзьями, и работа была относительно легкой. Для скорой помощи это означало отсутствие смертей пациентов и массовых несчастных случаев, хотя был неприятный случай с участием идиота с паяльной лампой.

Кроме того, экзамен Джулса в баре был на следующей неделе, а это означало, что мы наконец-то сможем снова пойти на настоящие свидания.

У меня уже было запланировано наше первое свидание после выхода в бар: поездка на выходные в Нью-Йорк, чтобы посмотреть специальное ограниченное по времени возрождение мюзикла "Блондинка в законе", зажатое между большим количеством хорошей еды и еще большим количеством секса.

Мне пришлось бы снова поменяться сменами, чтобы провести выходные, и это было чертовски дорого для зарплаты ординатора, но Джулс это заслужил. Пройти через бар было очень важно.

“Хорошо. Не говорите мне, но я могу догадаться. Клара добродушно закатила глаза. “В один прекрасный день тебе придется подтвердить свои отношения, иначе другие медсестры не перестанут приставать к тебе с расспросами о свиданиях”.

“Я подтвержду после того, как вы признаете, что ваши отношения с Тинсли серьезны”. Я улыбнулся ее хмурому взгляду. Она встречалась с Тинсли в течение нескольких месяцев и все еще отказывалась сделать это официально. И люди говорили, что у меня проблемы с обязательствами. “Это то, что я думал”.

“До свидания, доктор Чен, — многозначительно сказала она.

Я рассмеялся и помахал рукой, прежде чем уйти.

Я запланировал напитки с Алексом на сегодняшний вечер, но это было не в течение следующих четырех часов. У меня было время для душа и быстрого сна, может быть, немного исследований в Нью-Йорке. Я читал о десертном месте, где, как сообщается, подавали невероятное соленое карамельное мороженое.

Я набрал код безопасности, когда приехал в свой дом, и толкнул дверь. Одной из первых вещей, которые я сделал после взлома, была установка системы домашней безопасности. Алекс рекомендовал его, поэтому я предположил, что это хорошо.

Ну, это был десятый, который он рекомендовал. Первые девять были дорогими, как дерьмо, но, по крайней мере, этот взломал его десятку.

К тому времени, как я закончил принимать душ, я уже наполовину спал, но звук дверного звонка разбудил меня.

Я накинул пару спортивных штанов и открыл дверь. Приятное удивление просочилось сквозь меня, когда я увидел Жюля, стоящего на крыльце.

— Привет, Рыжая”. я поприветствовал ее дерзкой улыбкой. “Не можешь держаться от меня подальше, а? Не виню тебя”.Я указал на себя. “Посмотри на все это”.

Я все еще был без рубашки из душа, и я не хотел хвастаться или что-то еще, но мой пресс был гребаным произведением искусства.

— Если бы я знала, что у тебя есть компания, я бы подождала, — сухо сказала она. Она несла большую сумку-портфель, что было странно, так как она не рисовала. Может быть, она ходила по магазинам раньше. “Не хотел бы прерывать ваш еженедельный праздник любви своим эго”.

“Ежедневно”, поправил я. “Любовь к себе имеет решающее значение для поддержания самоуважения. Но ты горячая штучка, так что тебе разрешено прерывать”. Я втянул ее внутрь и пинком закрыл за нами дверь, прежде чем поцеловать ее в губы”.Здесь перерыв на учебу?"

“Эм, вроде того”. Джулс заправила прядь волос за ухо, выглядя необычно взволнованной.

— Ну, не делай слишком долгого перерыва. Как бы я ни был рад тебя видеть, я хочу, чтобы ты надрал задницу на этом экзамене”. Предвкушение пробежало по моему позвоночнику. “У меня есть для тебя сюрприз после того, как все закончится”.

“Не могу дождаться”.

Я нахмурился на ее сдержанный ответ. Обычно она преследовала меня о том, что такое сюрприз, пока я не сдался. "Ты в порядке?"

— Да… Нет… Я имею в виду, мне нужно тебе кое-что сказать. — Она глубоко вздохнула, не глядя мне в глаза. “Это о картине, которую украл грабитель”.

“Хорошо…” Я сузил глаза. “Ты же не заставляешь меня покупать ту картину, которую мы видели в Интернете на днях, не так ли? Одна из собак играет в покер? Потому что это круто и все такое, но должна быть тысяча других людей, которые владеют этим”.

“Нет”. Ее смех звучал принужденно. “На самом деле, это забавная история. У меня есть картина. Тот, которого тебе не хватает”.

Замешательство свело мои брови вместе. "Ты нашел его отпечаток?"

“Нет”. Джулс порылась в своей сумке. “Настоящая вещь. Тот, который украли из твоей комнаты”.

Моя улыбка исчезла, и дурное предчувствие покрыло мою кожу слоем инея. Как, черт возьми, она получила картину, когда полиция даже не смогла найти зацепку?

“О чем ты говоришь?”

Вместо ответа Джулс медленно расстегнул молнию на портфеле и достал картину.

Я тупо уставился на это.

Вот оно, во всей своей коричневой и зеленой красе. Я никогда не понимал, насколько это снисходительно. Картина ухмыльнулась мне, ее насмешка певучим голосом звучала в моей голове.

Я знаю то, чего не знаешь ты. И вам не понравится, когда вы узнаете…

“Это еще не все. — Голос Джулс дрожал так сильно, что она казалась искаженной версией самой себя.

Мое предчувствие превратилось в ледяное недоверие, когда она полезла в сумочку и достала три дополнительных предмета.

Мои часы. Мой iPad. Моя свернутая пачка экстренных денег.

Нет.

Она положила их на кофейный столик, и дрожь в ее руках совпала с дрожью в ее голосе.

Нет, нет, нет.

“Скажи мне, что ты выследил вора и вернул эти предметы”. Я едва слышал себя из-за рева в ушах. “Скажи мне, что у грабителя был кризис совести и он уронил эти предметы на мое крыльцо, когда я был в душе, и ты их нашел. Черт возьми, Джулс, скажи мне что-нибудь!

Что-то другое, чем подозрение, вьющееся вокруг моего горла и душащее мой воздух.

“Я украл предметы”. Признание Жюля поразило меня, как пуля в грудь. Боль пронзила мою плоть, заставив меня вздрогнуть. “Мне так жаль. Я не хотел этого делать. Он шантажировал меня, и я не знала, что еще делать, кроме как согласиться с этим, и я…”

Ее бессвязное объяснение исчезло, когда рев стал громче. Ее слова сливались в мутный поток, который окрашивал мир в уродливые серые и злобные красные тона.

Она была художницей, а я оказался в ловушке сюрреалистического кошмара, созданного ею.

“Кто?” Я ухватился за последнее, что я запомнил, услышав.

Мой мозг был вялым, и потребовалось больше усилий, чем обычно, чтобы произнести это слово.

Джулс обнял ее за талию. “Макс”.

Макс. Парень, которого я встретил в Гиацинте.

Жидкая темная ярость просочилась через мои вены и в мой голос при упоминании этого самодовольного ублюдка. “Начните с начала”.

Я слушал, оцепенев, как Джулс объяснил все более ясно на этот раз — работу, которую она вытащила в Огайо, ее отношения с Максом, ее секс-кассету, его шантаж, как она ворвалась в мой дом и как она, наконец, избавилась от видео и вернула картину.

Когда она закончила, последовавшая тишина была достаточно громкой, чтобы оглушить меня.

“Мне очень жаль”. Джулс сглотнул. “Я должен был рассказать тебе все это раньше, но я не хотел разрушать то, что у нас было, когда мы только начинали ладить. Я не был уверен, как ты отреагируешь, и я подумал…”

"Ты думал?"

"Что если я расскажу тебе о своем прошлом, это подтвердит все ужасное, что ты когда-либо думал обо мне". Ее голос становился тише с каждым словом, как будто она понимала, насколько они чертовски глупы.

Моя ярость пульсировала сильнее. Она вытекла из моих вен и распространилась в моей груди, опустошая ее, пока ничего не осталось.

Половина этого была направлена на Макса за то, что он сделал с Жюлем.

Другая половина…

Дышать.

“Я вижу”. Как бы я ни старался, я не мог вызвать ни капли тепла. Моя кровь застыла в одну сплошную, болезненную лужу, и я боялся, что любое движение расколет ее. Расколоть его на тысячу сосулек, которые разорвут меня изнутри. “Так почему ты говоришь мне об этом сейчас?”

“Я больше не хотел тебе лгать. Я никогда не хотела лгать тебе, но я… — Джулс глубоко вздохнула и расправила плечи. “Я хотел, чтобы мы начали все сначала. Больше никаких секретов или лжи”.

“Я понимаю”, - повторил я. Холод в моей груди усилился. — Я прощаю тебя.

Она запнулась, ее лицо исказилось от замешательства из-за контраста между моими словами и моим холодным тоном. “Ты делаешь?”

“Да”. Я улыбнулся. Движение было странным, как будто я кривил рот в положение, на которое он больше не был способен. “Иди сюда, Рыжий.

Это прозвище показалось мне горьким на вкус.

После минутного колебания она шагнула ко мне.

Даже с пепельной кожей и темными кругами под глазами, она была самым красивым, коварным существом, которое я когда-либо видел.

Я обхватил рукой ее шею сзади и нежно провел большим пальцем по коже, прежде чем дернул ее к себе и поцеловал достаточно сильно, чтобы вызвать стон боли.

“Это больно?”

Джулс покачала головой, ее мышцы напряглись под моим прикосновением.

“Хорошо”. Я смягчил поцелуй, успокаивая ее губы своим языком. “Ты не должен был лгать, Ред, — прошептала я. “Ты знаешь, что я ненавижу лжецов”.

Я заметил мягкую дрожь в ее плечах. “Я знаю”.

“Но ты…” Я провел губами по линии ее челюсти и вниз по шее. “Ты такая красивая. Так сладко под этой колючей броней, которую ты носишь. Ты знаешь обо мне вещи, которые никто другой никогда не узнает”. Я вонзил зубы в изгиб между ее шеей и плечом. “Как я могу злиться на тебя?”

Джулс издала еще один всхлип, когда моя рука скользнула под ее юбку и коснулась ее киски. На этот раз она не была мокрой для меня.

Но мы бы это изменили.

Я скользнул рукой в ее нижнее белье и ласкал ее, пока она не затопила мои пальцы, и ее тело не растаяло в моем.

Мои движения были холодными. Механический. Я делал это миллион раз, и я наблюдал, как ее рот приоткрывается в маленьких стонущих вздохах с апатией.

Мой член напрягся против моей молнии, твердый и злой. Это была скорее физическая реакция, чем что-либо еще, но это была единственная часть меня, которая все еще чувствовала себя живой.

Джулс балансировала на грани оргазма, когда я отдернула руку.

“Встань на свои гребаные колени”.

Она дернулась от моего резкого тона, но после секундного колебания медленно опустилась на колени без возражений.

“Ты хочешь этого?” Я приподнял ее подбородок, заставляя ее глаза встретиться с моими. “Скажи мне, если ты этого не сделаешь, Рэд. Это твой последний шанс”.

Горло Джулс подпрыгнуло от сглатывания. "Я хочу этого".

Я отпустил ее подбородок и одной рукой оттянул ее голову назад, а другой освободил свой член. “Похлопай меня по бедру, если хочешь, чтобы я остановился”.

Это было единственное предупреждение, которое я дал ей, прежде чем засунул себя ей в глотку. Она подавилась жестоким вторжением, ее глаза наполнились слезами, но руки остались лежать на коленях.

Я схватил ее за волосы обеими руками и трахал ее рот, все глубже и глубже, пока непристойный звук моих шлепков по ее подбородку не смешался с ее сдавленным бульканьем.

Моя челюсть сжалась, когда я уставился на нее сверху вниз. Вид того, как она стоит передо мной на коленях, слезы и тушь стекают по ее щекам, пока она давится моим членом, вызвал во мне иррациональную волну ярости.

Я закрыл глаза и откинул голову назад. Это оказалось ошибкой, потому что в ту минуту, когда я это сделал, нежелательные воспоминания пронеслись в моем мозгу.

Вермонт. Клиника. Гиацинт. Пикник. Огайо.

Каждый кусочек головоломки, который сформировал наши отношения в то, чем они были сейчас, испорчен.

Дело было не в размере лжи Жюля. Мне было похуй на дурацкую картину и какие-то гаджеты. Речь шла о доверии.

Все, что я когда-либо хотел, это честность, и все, что я когда-либо получал, это обман.

Напряжение пронзило мою кишку.

Я открыл глаза и выдернул свой член изо рта Жюля. Пот покрывал мою кожу, а сердце билось в болезненном ритме в груди.

Она была в полном беспорядке — волосы взъерошены, рот распух, по щекам текли слезы. Она смотрела на меня, эти огромные карие глаза говорили слова, которые я не хотел слышать.

“Встань на четвереньки”.

Я не мог заставить себя взглянуть на нее, но даже когда я трахал ее сзади, ее образы проносились в моем мозгу.

Блеск ее волос в солнечном свете. Огонь, который вспыхнул в ее глазах, когда она оскорбила меня. Мягкость ее ладони на моей и то, как ее рот чуть приподнимается вправо, когда она улыбается.

Давление сдавило мою грудь.

Джулс был близок к тому, чтобы кончить. Я слышал это в том, как она дышала, и чувствовал это в том, как она сжималась вокруг меня.

Забавно, что иногда я был настроен на каждое ее движение, а иногда я совсем ее не знал.

Я наклонился, пока мой рот не оказался рядом с ее ухом. “Помнишь, когда я сказал, что прощаю тебя?” Я потянулся, чтобы ущипнуть ее за клитор. "Я солгал".

Оргазм Джулс поразил ее одновременно с моими словами. Она выдохнула наполовину всхлип, наполовину стон, когда я кончил сразу после нее.

Пустой релиз не сделал ничего, чтобы ослабить давление за моей грудной клеткой.

Я высвободился из ее объятий и встал. Она упала вперед на землю, ее платье сбилось вокруг талии, плечи сотрясались от тихих криков.

“Каково это, когда тебе лгут, Джулс? Грубые, сердитые слова звучали так, как будто они исходили от кого-то другого. Кто-то более жестокий, чем я когда-либо думал, что могу быть. “Не чувствует себя хорошо, не так ли?”

Лед в моих венах растаял. Я тонул изнутри, и часть меня хотела сдаться, погрузиться под поверхность и никогда не возвращаться.

Майкл. Алекс. Джулс.

Три человека, которым я доверял больше всего, ударили меня в спину. Предательства Майкла и Алекса причиняют боль, но Джулс… она знала, насколько я облажался из-за того, что случилось с другими.

Интеллектуально я понимал ее причины, по которым она не сказала мне раньше. Эмоционально я не мог остановить боль, отравляющую каждое воспоминание о нас.

Осторожно, Рыжий. Продолжай говорить подобные вещи, и я, возможно, никогда тебя не отпущу.

Ты один из немногих людей, которым я доверяю… даже когда мы терпеть не могли друг друга, я всегда мог рассчитывать на то, что ты будешь честен со мной.

Жар вспыхнул на моих щеках.

Я был гребаным идиотом.

Джулс оттолкнулась от земли и повернулась ко мне лицом. Гигантские красные пятна расцвели на ее лице и шее. Она перестала плакать, но ее дыхание звучало ненормально громко и неглубоко в тишине.

“Кажется, нам только подходит закончить все прощальным трахом". Жестокая улыбка прорезала мой рот. Непреклонное давление поползло вверх по моему горлу, и потребовалось вдвое больше усилий, чтобы вытащить мои слова. “По крайней мере, ты получил оргазм от этого, так что не говори, что я никогда тебе ничего не давал. Я буду скучать по твоей тугой киске. Никто не берет мой член лучше, чем ты. Это ваше лучшее качество”.

Злобная боль полоснула по ее лицу и пронзила меня в грудь, как раскаленная кочерга.

Единственный человек, которого я ненавидел больше, чем ее в тот момент, был я сам.

“То, что я сделал, было неправильно, и я сожалею”. Ее тихий голос содержал едва заметный намек на ее обычный огонь. — Но ты жесток.

“Я?” Я издевался. “Ну, мне чертовски жаль. Как видите, быть хорошим парнем не так уж хорошо послужило мне в прошлом”. Мои глаза горели.

Смотреть на нее больно. Слышать ее больно. Все болело.

“Ты мог бы, черт возьми, сказать мне, Джулс. Ты действительно так мало думал обо мне, что думал, что я буду судить тебя за то, что тобой манипулировали? Что я не был бы на твоей стороне и не взял бы этого ублюдка с собой? Я понимаю, почему ты не сказал мне правду в Гиацинте, но после Огайо…” Моя челюсть сжалась. “Это то, что чертовски больно больше всего. Что я считал тебя достойным доверия, но ты не думал обо мне то же самое.

Подбородок Жюля задрожал. Она прижала кулак ко рту, ее глаза блестели в тусклом свете.

— Если бы ты попросила картину, я бы отдала ее тебе. — Мой голос дрогнул. “Я бы дал тебе все, что ты хотела”.

Резкий всхлип вырвался из ее кулака, за ним последовал еще один, и еще, пока ее судорожные вдохи не пропитали каждую молекулу воздуха.

Я неподвижно наблюдал, как она учащенно дышала, но мои мышцы напряглись от усилий удержаться на месте.

Я ненавидел ту часть себя, которая все еще хотела утешить ее. Это была часть без инстинкта самосохранения, которая нуждалась в ней так сильно, что охотно протянула бы ей нож, чтобы вонзить его мне в грудь, просто чтобы она была последним, что я видел перед смертью.

Она была права. Я был мазохистом.

“Убирайся”.

Джулс вздрогнул от моей тихой команды. “Джош, пожалуйста. Клянусь, я не…

“Получить. Выход”.

“Я ло…”

“Не смей так говорить. Мой пульс подскочил от очередного всплеска адреналина. Дышать. Просто дыши. “Я сказал, убирайся, Джулс. Убирайся нахуй!”

Она, наконец, пошевелилась, ее тихие рыдания становились все тише, когда она, спотыкаясь, направилась к двери. Дверь закрылась за ней, а затем… тишина.

Напряжение, удерживающее меня в вертикальном положении, рухнуло.

Я согнулся пополам, руки на коленях, тихая дрожь сотрясает мое тело. Давление внутри меня душило каждый жизненно важный орган, но независимо от того, сколько он строил и строил, он отказывался взорваться. Он просто сидел там, задыхаясь изнутри.

Джулс ушла, но я все еще чувствовал ее. Она была везде — в каждом дюйме комнаты, в каждом фрагменте моих мыслей, в каждом ударе моего сердца.

Висцеральное желание уничтожить все, что напоминало мне о ней, толкнуло меня с дивана в мою комнату. Я порылся в ящике стола в поисках билетов на мюзикл "Законная блондинка" и разорвал их в клочья, получая извращенное удовлетворение от конфетти уничтоженной бумаги, летящей в мою мусорную корзину.

Затем пошла рубашка, которую я позволил ей одолжить в первую ночь, когда она ночевала; квитанция от Джорджио, которую я сохранил как глупый секретный сувенир о нашем первом свидании, и подушка с ее запахом, задержавшимся на ней. Каждая мелочь, которая содержала даже самую скудную память о нас, уничтожена и выброшена.

К тому времени, как я закончил, моя комната выглядела так, как я себя чувствовал: пустой и пустой.

Не в силах вынести вида ободранной комнаты, я пошел на кухню и схватил ближайшую бутылку виски.

Я бы беспокоился о том, сколько я пил в последнее время, если бы мне было насрать на что угодно, кроме как заглушить затяжное присутствие Джулса. Это не было похоже на то, что я, блядь, терял сознание каждую ночь.

Я не стал наливать виски в стакан; я откинул голову назад и отхлебнул прямо из бутылки.

Я не знаю, сколько я выпил, и мне было все равно.

Я просто пила и пила, пока не погрузилась во тьму забвения и мысли о Жюле окончательно не исчезли из моего сознания.

47

Джулс

Помнишь, когда я сказал, что прощаю тебя? Я солгал.

Я, спотыкаясь, направилась к метро, слова Джоша эхом отдавались в моем мозгу, как бесконечная насмешка.

Помнишь, когда я сказал, что прощаю тебя? Я солгал.

Когда я сказал, что прощаю тебя? Я солгал.

Простить тебя? Я солгал.

Я солгал.

Я солгал.

Слезы затуманили мое зрение, и я не был уверен, что двигаюсь в правильном направлении, но мне было все равно. Мне просто нужно было уйти.

От жестоких слов Джоша, его холодных глаз и его мстительного прикосновения.

От осознания того, что я облажался и мне некого винить, кроме себя.

Люди говорили, что любить и потерять было лучше, чем никогда не любить вообще.

Они никогда ни черта не говорили о том, каково это, когда человек, которого ты любил и потерял, смотрит на тебя так, будто он тебя ненавидит. Джош никогда так на меня не смотрел, даже когда я думала, что он меня ненавидит.

Я провела по своим щекам тыльной стороной ладони, но это было все равно, что пытаться смахнуть воду обратно в океан. Совершенно бесполезно.

Я знала, что есть шанс, что Джош плохо отреагирует на правду. Я просто не ожидал, что он отреагирует так плохо.

Хуже всего было то, что он был прав. Узнав правду, я не поверила, что он встанет на мою сторону. Я была так ослеплена своей неуверенностью, так боялась разрушить одну из немногих прекрасных вещей в моей жизни, что превратила ее разрушение в самореализующееся пророчество.

Джош не заботился о секс-ленте или глупой картине. Его волновало только то, что я солгала ему.

Я был таким гребаным идиотом.

Если бы ты попросил картину, я бы отдал ее тебе. Я бы дал тебе все, что ты хотел.

Свежие иглы боли пронзили мою грудь. Мое сердце горело, как будто кто-то раскалил его на горячих углях, и я не мог набрать достаточно воздуха в легкие. Может быть, это было потому, что каждый вздох причинял боль.

Каждый вздох, каждое сердцебиение, каждое моргание. Нормальные функции организма, которые просто причиняют боль.

Даже мое тело ненавидело меня.

Я снова вытерла лицо, когда в поле зрения появилось метро. Я сделал это, вроде как.

Шесть остановок, пока я не добрался до станции рядом с моей квартирой, затем пять минут ходьбы до моего дома.

Шесть остановок. Пять минут.

Я мог бы выжить так долго.

— Возьми себя в руки, — икнула я, — прежде чем люди вызовут на тебя полицию.

Я уже привлекал смесь встревоженных и обеспокоенных взглядов прохожих. Разговор с самим собой, вероятно, не помог.

К счастью, поезд прибыл как раз в тот момент, когда я вошел на платформу, так что мне не пришлось ждать. Я выбрала самый пустой вагон и свернулась калачиком в углу, наблюдая, как темные туннели проносятся снаружи. Мое сумасшедшее отражение смотрело на меня из противоположного окна — растрепанные волосы, черные следы туши, стекающие по лицу, кожа, покрытая ярко-красными пятнами, как будто у меня был неприятный случай крапивницы.

Ты действительно так мало думал обо мне, что думал, что я буду судить тебя за то, что тобой манипулировали? Что я не был бы на твоей стороне и не взял бы этого ублюдка с собой?

Я закрыла глаза, желая всем своим существом, чтобы я могла повернуть время вспять и повторить все свои решения относительно Макса.

Я должен был быть адвокатом. Логичный, разумный, стратегический. Но когда дело дошло до Макса и Джоша, я была совсем не такой.

Как я так сильно испортил свою собственную жизнь?

Я снова открыла глаза, не желая слишком долго погружаться в свои мысли. Они бы просто мучили меня.

Вместо этого я наблюдал, как остановки метро проходят мимо с отстраненным осознанием.

Тенлейтаун. Ван Несс. Кливленд Парк. Адамс Морган/ Вудли Парк.

К тому времени, когда я добрался до своей остановки и совершил короткий путь от станции до "Миража", мои рыдания уступили место холодному оцепенению.

Я шел через темную, тихую квартиру, мои шаги неестественно громко против паркетных полов. Стеллы не было дома, поэтому мне не нужно было задавать вопросы о том, почему я выглядел таким горячим беспорядком.

Все, чего я хотел, это проспать всю ночь напролет, но мне удалось быстро принять душ, прежде чем забраться в постель. Мои движения были жесткими и механическими, как будто меня там не было.

Хотел бы я, чтобы это было не так.

Несмотря на усталость, давящую на глаза, я не мог заснуть, поэтому просто смотрел в потолок и слушал тишину.

Может быть, это было мое воображение, но запах одеколона Джоша с последнего раза, когда он ночевал у меня, остался. Если бы я закрыла глаза, я могла бы почти представить, что он был там, его лицо уткнулось в мою шею, а его сильное тело прижималось к моему.

Знаешь, ты первый парень, с которым я была в своей комнате.

Первый и последний, Красный.

Притяжательный?

Черт возьми, я прав. Я не люблю делиться.

Делиться — это добродетель, Джош.

Мне плевать. Я не разделяю. Не тогда, когда дело касается тебя.

Что-то теплое и влажное потекло по моей щеке. Его соленость дразнила мои губы, и я понял, что снова плачу.

В отличие от моих предыдущих рыданий, эти слезы не издавали ни звука. Это были тихие крики, застрявшие в моей груди, проникающие в кости и душащие меня.

Я не стал их вытирать. Я просто лежал, глядя в темноту и позволяя ей съесть меня заживо.

48

Джулс

Единственное, что хорошо в моем разрыве с Джошем, это то, что это дало мне больше времени и мотивации учиться на адвоката. Раньше я был мотивирован, но не было большего толчка, чем необходимость отвлечься от разбитого сердца.

Я взяла отпуск на следующую неделю в клинике и использовала его для последнего подготовительного марафона.

Просыпаться в семь утра.

Позавтракайте и примите душ.

Видеолекции и заметки до полудня.

Обед и короткий перерыв.

Задания и практические эссе.

Ужин и еще один перерыв.

Практикуйте вопросы MBE[3].

Спи.

Я каждый день придерживался одного и того же графика, боясь, что, если я отклонюсь, я упаду в темную дыру, из которой не смогу выбраться.

Структура была хорошей. Структура удерживала меня от необходимости принимать решения или думать о чем-либо, кроме того, что было следующим пунктом в моем списке дел.

Конечно, это продолжалось только до тех пор, пока я не сдал экзамен на адвоката. После этого…

Я уставился на лист бумаги передо мной.

Муж и жена решили открыть велосипедный магазин вместе с братом жены. Они подали свидетельство об организации общества с ограниченной ответственностью… арендовали витрину торгового помещения… подписали договор на приобретение 150 велосипедных шин…

Я моргнул и покачал головой, прежде чем перечитать настройки более внимательно. К вискам подкралась мигрень, но я был почти на финише.

После шести часов тестирования это был мой последний вопрос — по крайней мере, в первый день. Завтра у меня все еще был экзамен с множественным выбором, но тогда я буду беспокоиться об этом.

Скрип моего карандаша заполнил мои уши, когда я записывал свои заметки, прежде чем вводить свои окончательные ответы в компьютер.

Какой тип LLC был создан — управляемый участником или управляемый менеджером? Объясни.

Связан ли LLC контрактом на шины? Объясни.

И так далее, и тому подобное.

Я закончил буквально за минуту до истечения времени. Я отправил тест в электронном виде и покинул место тестирования, ожидая прилива облегчения или волнения. После стольких лет учебы и месяцев учебы я наполовину сдал экзамен, который определил будущее моей карьеры.

Но спешка так и не наступила.

Я просто чувствовал себя… опустошенным.

"Думаю, я справилась", — сказала женщина рядом со мной в свой телефон. Я узнал в ней еще одного адвоката, подающего надежды, с места тестирования. Она смеялась над тем, что говорил человек на другом конце провода. “Стоп… да, конечно. Ужин сегодня вечером. Я люблю тебя”.

Комок эмоций застрял у меня в горле.

В альтернативной вселенной я бы разговаривала по телефону с Джошем, планируя празднование. Что-нибудь сдержанное, поскольку завтра все еще был день испытаний, но, зная его, он превратил бы это в целую постановку.

Ужин в моем любимом ресторане, домашний массаж, секс, чтобы помочь мне “снять стресс”…

“Ты будешь использовать любое оправдание для секса, не так ли?” Я поддразнил. Я сняла куртку и бросила ее на диван прямо перед тем, как Джош схватил меня за талию и развернул.

“Кто сказал, что мне нужно оправдание?” На его щеке появилась ямочка. “Ты хочешь трахать меня все время, Рыжий. Признайтесь. Но, поскольку вы упомянули об этом… У меня перехватило дыхание, когда он скользнул ладонью вверх по моему бедру. “Завершение половины экзамена на адвоката — это большое дело. Это заслуживает того, чтобы его отпраздновали”.

“Так ли это?” Я пыталась сохранить невозмутимое лицо, но это было трудно, когда его большой палец вот так терзал круги по моей коже.

Жар горел у меня в животе.

“Ммммм”. Глаза Джоша искрились озорством. “Ты знаешь, что они говорят. Все испытания и отсутствие награды делают Джулс очень скучной девушкой”.

"Буквально никто этого не говорит".

"Да, и я один из всего лишь двух людей, которые имеют значение". Он провел своими губами по моим. “Теперь о твоей награде…”

Звон лифта разбил фантазию на миллион неровных кусочков.

Я не была в гостиной Джоша после романтической ночи; я была в холодном коридоре невзрачного здания в центре города, мой желудок сжимался, а грудь сжималась, когда я потеряла его.

Снова.

Какая-то глупая, наивная часть меня надеялась, что Джош волшебным образом появится и удивит меня, как будто мы снимались в дрянном романтическом комиксе, но, конечно, он этого не сделал.

Мое дыхание участилось. Холод от кондиционера пробирал до костей, а эхо шагов по мраморному полу приобрело угрожающую нотку.

Мне нужно убираться отсюда.

К сожалению, открытый лифт шел вверх, а не вниз, а другой лифт, похоже, застрял на шестом этаже.

Вместо того, чтобы ждать, я толкнул дверь на лестничную клетку. Я был только на третьем этаже, так что спуститься в вестибюль было достаточно легко.

Кажется, нам только подходит закончить все прощальным трахом.

Но я буду скучать по твоей тугой киске. Никто не берет мой член лучше, чем ты. Это ваше лучшее качество.

Свежая боль пронзила меня при воспоминании о его прощальном выстреле. Джош всегда знал, какие кнопки нажимать, хорошие или плохие.

Но все же я скучала по нему так сильно, что было больно дышать.

Иди сюда, детка.

Вы должны быть в Новой Зеландии.

Я бы предпочел быть здесь.

Я не видела его с момента нашего расставания. Он не заезжал в клинику и игнорировал все мои звонки и сообщения. Но если…

“Мне нужно вернуть картину, Джулс.

Моя голова дернулась как раз вовремя, чтобы мельком увидеть голубые глаза и светло-каштановые волосы, прежде чем Макс прижал меня к стене.

Я издал небольшой крик, когда моя голова ударилась о бетон. Мое зрение затуманилось от удара, но я все еще могла разглядеть резкие черты лица Макса.

“У меня его нет, — выдохнула я. “Я выбросил его”.

Я не хотела, чтобы он преследовал Джоша. Кристиан обещал присматривать за Джошем на случай, если “друзья” Макса снова попытаются украсть картину, но это не было устойчивым решением.

Я не хотела выбрасывать его, не вернув сначала Джошу. Он заслуживал знать. Но я рассказал ему об опасности, когда объяснял ситуацию прошлой ночью, и надеялся, что у него хватит ума избавиться от искусства до того, как друзья Макса появятся на пороге его дома.

“Не лги, Джулс. Я всегда знаю, когда ты лжешь”. Виски покрыло дыхание Макса. Не было и следа чистой, джентльменской маски, которую он любил носить. Дикая паника промелькнула в его налитых кровью глазах, а губы скривились в уродливой усмешке. Тонкий блеск пота покрывал его лицо и блестел под люминесцентными лампами лестничной клетки.

Он был почти диким. Расстроенный.

Мое сердце бешено колотилось в груди, и густой, острый вкус заполнил рот.

Это был вкус страха.

"Они убьют меня, если я не найду это". Капелька пота стекала по его лбу. "Мне нужно вернуть картину. Ты мне поможешь”.

“Я же сказал тебе, я выбросил это”. Мое сердце забилось так быстро, что я мог упасть в обморок.

Я мог слышать шаги людей за дверью — так близко, но так далеко.

Почему никто не пользуется лестницей, черт возьми?

Крик разочарования застрял в моей груди. Из всех дней, когда я мог подняться по лестнице, чего я никогда не делал, мне пришлось выбрать сегодняшний.

Я должен был солгать и согласиться с планом Макса, пока не смогу получить помощь, но мой запас кислорода иссяк, и я не мог нормально думать.

Кроме того, что, если он причинил Джошу боль? Что, если…

“Ты глупая, гребаная шлюха”. Макс прижал предплечье к моему горлу, пока я не задохнулась. Я вцепилась в его хватку, но он был слишком силен. “Это все твоя вина. Ты разрушил мою жизнь. Я попросил тебя об одном одолжении, Джулс. Одна услуга в обмен на семь лет, и ты даже не можешь этого сделать. Его резкие вдохи затуманили мое лицо алкогольной дымкой.

Пьяный и отчаянный. Самая опасная комбинация.

“Может быть, мне следует принять оплату по-другому”, - сказал он таким противным голосом, что у меня волосы на затылке встали дыбом. Макс потянулся между моих ног. “Посмотри, достаточно ли твоя киска все еще достаточно тугая, чтобы заставить меня кончить”.

Перед моим взором заплясали точки. Мои конечности становились тяжелее, моя борьба за дыхание ослабевала, поэтому я сделал единственное, что мог сделать — я ударил его коленом по яйцам со всей силой, которая у меня оставалась.

Его вой боли разнесся по лестничной клетке. Он отпустил меня и согнулся пополам.

Я позволил себе секунду погреться в сладком воздухе, снова проходящем через мои легкие, прежде чем я споткнулся к выходу, но я сделал только два шага, прежде чем рука толкнула меня в спину. У меня даже не было шанса закричать, прежде чем я упал с лестницы. Моя голова ударилась обо что-то холодное и твердое, и я успел лишь мельком увидеть открывающуюся дверь лестничной клетки, прежде чем все погрузилось в темноту.

49

Джош

— Ты забыл спросить об их аллергии, — огрызнулась я. — Как я должен правильно относиться к пациенту, если у меня нет всей необходимой информации? Это скорая помощь, Люси. Мы не можем позволить себе никаких проёбов.

Люси отпрянула от моего резкого тона.

Обычно у меня были отличные рабочие отношения с медсестрами, но меня слишком раздражало жало антисептика в воздухе, щелчки клавиатуры на посту медсестер, скрип обуви по линолеуму… в основном все.

Я проигнорировал жар взгляда Клары с расстояния нескольких футов. Это не моя вина, если люди были некомпетентны.

— Мне очень жаль, — сказала Люси, ее лицо побледнело. “Я обязательно вспомню в следующий раз”.

“Хорошо”. Я повернулся на каблуках и ушел, не потрудившись попрощаться.

“Не переживай по этому поводу, — услышала я голос Клары у себя за спиной. “Это была твоя первая ошибка с тех пор, как ты начал здесь работать. Вы проделали отличную работу”.

Она догнала меня через минуту, ее раздражение было таким же острым, как и то, что бежало по моим венам. “Доктор, могу я поговорить с вами? В одиночку”.

“Я занят".

“Вы можете сделать время”. Клара дернула меня в ближайший боковой коридор. Врачи и медсестры проносились мимо нас, слишком поглощенные своей работой, чтобы обращать на нас внимание. “Что, черт возьми, с тобой не так?”

Ее глаза впились в мои, в равной степени обеспокоенные и раздраженные.

“Со мной все в порядке. Я делаю свою работу. Или я был бы, если бы кто-то не держал меня”. Я выровнял ее с острым взглядом.

“Включает ли ваша работа отчуждение каждого человека в ER? Если так, то ты Работник месяца”, холодно сказала Клара. “Я не знаю, что случилось, но ты вел себя как хам на прошлой неделе. Так что вот вам мой совет — и как медсестра, и как ваш друг. Прекрати это дерьмо, или ты испортишь все, над чем работал последние три года. Никто не любит мудаков-докторов. Она ткнула пальцем мне в грудь. “Следующий пациент. Четвертая комната. У нас сейчас нет времени на твое капризное настроение, поэтому я предлагаю тебе отложить в сторону все, что тебя беспокоит, и перестать усложнять жизнь всем вокруг. Ты хочешь делать свою работу? Тогда делай свою работу”.

Она зашагала прочь и исчезла за углом.

Я стоял там несколько ошеломленных секунд, прежде чем резко выдохнул.

Клара была права. Я вела себя как первоклассная задница. То, что произошло на прошлой неделе, испортило меня, и я вымещал это на всех вокруг меня.

Моя челюсть сжалась, когда я вспомнила свой разрыв с Жюлем, но у меня не было времени останавливаться на этом прямо сейчас.

У меня была работа, и я уже потратил драгоценное время.

Я проверил информацию о пациенте в онлайн-системе больницы, прежде чем войти в комнату. Она была женщиной, в возрасте двадцати четырех лет, по имени…

Моя кожа похолодела, когда слова заострились на экране.

Джулс Эмброуз.

Ты, должно быть, издеваешься надо мной.

Это должен был быть другой Джулс Эмброуз. У вселенной не было бы такого испорченного чувства юмора.

Но когда я дрожащей рукой толкнул дверь в четвертую комнату, там была она, выглядевшая так, словно вышла прямо из моего самого прекрасного кошмара.

Она уставилась на меня, ее глаза расширились от шока. Неприятный порез прорезал угол ее лба и ударил меня, как удар в живот.

Джулс. Больно.

Время замедлилось до одного бесконечного, болезненного ритма. Было так тихо, что я мог сосчитать каждый отдельный удар своего пульса.

Раз. Два. Три.

Можно подумать, что недели будет достаточно, чтобы притупить острые края моей боли, но ты ошибаешься. Они царапали мои внутренности, заставляя меня снова истекать кровью, но они были ничем по сравнению с беспокойством, бушующим в моем животе.

Как, черт возьми, Джулс получил этот порез? Что, если он был заражен? Что, если она…

Джулс пошевелился, и мягкий скрип кожи наконец вывел меня из транса.

В этой комнате мы не были бывшими.

Она была пациентом; я был ее врачом. Сейчас было не время погружаться в нашу личную историю или волноваться из-за одного маленького cut…no неважно, насколько сильно вид ее крови заставил мое сердце сжаться.

“Я — доктор Чен". Я говорила резким, профессиональным тоном, радуясь, что мое внутреннее смятение не просочилось наружу.

Я бы обращался с Джулс так же, как с любым другим пациентом, которого я не знал.

Чем больше дистанции я установлю между нами, тем лучше.

“Привет, доктор Чен. Я Жюль”. Крошечная робкая улыбка заиграла на ее губах и украла дыхание прямо из моих гребаных легких.

Сосредоточься.

Слава Богу, моего лечащего врача здесь не было. Будучи резидентом третьего года, я обычно начинал встречу с пациентом, прежде чем сообщить своему лечащему врачу, который увидит пациента самостоятельно после того, как я дам ему соответствующую информацию.

Если бы мой лечащий врач был здесь, он бы не одобрил, насколько я отвлекся. Он всегда мог сказать, когда моя голова не была в игре.

Клара уже проверила азбуку Жюля — дыхательные пути, дыхание и кровообращение — поэтому я сразу же перешел к вопросам, надеясь, что они меня заземлят.

“Что случилось?” Я уставилась на свой планшет, как будто это была самая захватывающая вещь, которую я когда-либо видела. Чем меньше я смотрел на нее, тем меньше у меня было шансов прогнуться, как дешевый зонтик во время грозы. Я все еще злился на нее. Одна травма этого не изменила.

Она в порядке. Это всего лишь порез.

— Я упала с лестницы”, тихо сказала она.

Моя рука замерла на долю секунды, прежде чем я продолжил свои записи. Мое сердце стучало так громко, что почти заглушило мои следующие слова. — Сколько там было лестниц?

“Может быть, дюжина? Я не уверен.

Черт. Пот покрыл мою кожу при мысленном образе Жюля, скрюченного у подножия лестницы. Я почти потянулся к ней так, как потянулся бы, если бы мы все еще встречались, но я отбросил свои личные чувства в сторону и осмотрел ее конечности на предмет повреждений.

Я не смог найти никаких физических ран, кроме пореза на ее лбу и пары синяков, но это не означало, что она была в безопасности.

Пот усилился, когда в моей голове промелькнули наихудшие сценарии всех возможных внутренних повреждений.

Остановка. Она твоя пациентка. Вот и все.

“Ты ударился головой?” Это был очевидный вопрос, учитывая сокращение, но я должен был спросить.

Джулс кивнул.

"Ты потерял сознание?"

“Да”.

Я проглотила комок в горле и пробежалась по остальным своим вопросам.

Вы принимаете какие-нибудь препараты для разжижения крови? Нет.

Есть ли шанс, что ты беременна? Нет.

“Тебе сейчас где-нибудь конкретно больно?”

Мой вопрос повис между нами, наполненный невысказанным смыслом.

Несмотря на все, что произошло между нами, мысль о Джулс Херт заставила меня чертовски тяжело дышать.

“Моя голова, плечо и поясница”.

“А как насчет твоей шеи?” Я почувствовал вдоль ее C-позвоночника и вздохнул с облегчением, когда она не вздрогнула. “Это больно?”

Джулс покачала головой. “Нет. Это просто места, которые я упомянул. Во всяком случае, физически”, тихо добавила она.

Воздух истончился, а боль в груди усилилась.

Она была так близко, что я слышал ее дыхание.

Я забыл, как сильно я любил этот звук — звук ее просто существующего, напоминая мне, что независимо от того, насколько испорчен мир, в нем есть по крайней мере одна хорошая вещь.

По крайней мере, раньше было.

Я стиснул зубы и как можно быстрее закончил осмотр. “Правильно. Я закажу компьютерную томографию, на всякий случай”. Мои четкие слова разнеслись по освещенной флуоресцентным светом комнате, стирая любой намек на мягкость. “Как ты упала с лестницы?”

Прошло долгое молчание, прежде чем она ответила. “Кто-то толкнул меня”.

Я уставилась на нее, уверенная, что ослышалась. — Тебя кто-то толкнул.

Джулс кивнула, плотно сжав губы. “Я спускался по лестнице после экзамена в адвокатуру. Я был отвлечен, поэтому не обращал особого внимания на свое окружение. Человек… удивил меня, и они толкнули меня, когда я попытался убежать. Я ударился головой и потерял сознание. Когда я проснулся, я был на заднем сиденье такси с женщиной, которую я узнал по месту тестирования. Она сказала, что только что вышла на лестничную клетку, когда услышала, как я упал, но больше никого не видела. Она отвезла меня в больницу, и, что ж, я здесь”.

Она рассказала о том, что произошло, как ни в чем не бывало, но легкая дрожь в ее голосе подсказала мне, что инцидент напугал ее больше, чем она показывала.

Медленная, ядовитая ярость просачивалась в мою кровь.

Я не был новичком в гневе, но никогда раньше не чувствовал ничего подобного.

Как будто я хотел выследить виновного и разорвать его на части голыми гребаными руками.

“Кто?” Мой спокойный голос противоречил насилию, назревающему в моем животе. "Кто это с тобой сделал?"

Она сказала, что этот человек удивил ее. Судя по ее тону, это был кто-то, кого она знала.

Я угадал ответ до того, как она сказала мне.

"Макс". В глазах Джулс появилось опасение, как будто она боялась того, как я отреагирую на это имя, и на то были веские причины.

Макс. Парень, у которого была ее секс-запись. Кто шантажировал ее, чтобы она украла у меня. Кто наложил на нее свои гребаные руки и уничтожил единственную прекрасную вещь в моей life…us.

Моя ярость усилилась, окрасив мой мир в кроваво-багровый цвет.

“Я вижу”. Я не выдал ни одной эмоции, бушующей в моей груди. “Я собираюсь сделать некоторые приготовления для вашей компьютерной томографии. Я скоро вернусь”.

Я вышел из комнаты и достал свой телефон. Мне потребовалось меньше двух секунд, чтобы отправить Алексу сообщение.

Я: Мне нужно, чтобы ты нашел кого-то для меня.

50

Джош

Самое замечательное в том, чтобы иметь морально сомнительного лучшего друга, было то, что они не спрашивали вас, когда вы делали морально сомнительные вещи.

Алекс не спрашивал, почему я хочу выследить Макса; он просто сделал это. Это заняло у него меньше часа, потому что, по его словам, Макс оставил след цифровых крошек, настолько очевидный, что слепой луддит мог бы пойти по нему.

Когда мы нашли его пылесосить напитки в дайв-баре, как алкоголик Дайсон, Макс был уже три листа на ветер, и потребовалось только обещание больше выпивки, наркотиков и девушек, чтобы заманить его с нами.

Я позволил Алексу говорить и взял отдельную машину на случай, если Макс узнает меня, но он был настолько пьян, что не заметил ничего плохого, пока мы не вошли в тихий, уединенный дом на окраине города.

К тому времени было уже слишком поздно.

"Он, должно быть, действительно разозлил тебя". Алекс изучал связанную форму Макса так, как ученый изучает особенно интересный образец под микроскопом. "Это не твой обычный стиль".

Я сжал руки в кулаки.

Макс сидел привязанный к стулу посреди подвала, его рот был заклеен скотчем, а тело извивалось в тщетной борьбе с его связями. Его алкогольный туман рассеялся, и я увидел суровую реальность его ситуации, отраженную в его глазах.

Хорошо.

Я хотела, чтобы он чувствовал каждую секунду этого.

“Мой обычный стиль мне не подходит”. Гнев, который я подавлял во время своей рабочей смены, вырвался наружу, заглушая любые сомнения, которые у меня могли быть.

Я был врачом, а не бойцом. Я поклялся не причинять вреда. Но Джош, который дал это обещание, отличался от того, что был в этой комнате. Даже воспоминания о нем были туманными, погребенными под тяжестью событий прошлой недели.

Я подошел к Максу и сорвал ленту с его рта. Я не беспокоился о том, что кто-то услышит нас. Дом был тайным городским убежищем Алекса, местом, куда он ходил, когда ему нужно было побыть одному, но у него не было времени на более длительную поездку, и он был достаточно звукоизолирован и защищен, чтобы заставить Пентагон плакать от зависти.

“Ты узнаешь меня. Это был не вопрос.

Осведомленность Макса о моей личности была очевидна в зажиме его рта и горящем пламени панического негодования в его глазах.

“Джулс сказал мне, что ты сделал. Огайо, картина, шантаж, все”. Я наклонился, пока мы не оказались на уровне глаз. “Вы должны были пропустить город, когда у вас был шанс. Оставаться здесь было глупым шагом. Толкать Жюля вниз по лестнице было еще глупее”.

Краем глаза я увидел, как Алекс выгнул бровь. В остальном он никак не отреагировал на новую информацию или упоминание о Жюле.

— Она это заслужила. — Макс не стал отрицать мое обвинение, как я ожидала. Должно быть, он знал, что это не принесет ему никакой пользы. — Люди, которым нужна была картина, злятся, что я ее потерял. Они жаждут крови. Капелька пота скатилась по его лбу. — Она трахнула меня и думала, что сможет уйти без последствий. После всего, что я сделал для нее, когда мы были молоды. У нее не было ни работы, ни дома, и я взял ее к себе. Ты думаешь, я хочу остаться в этом гребаном городе? Я не могу вернуться в Огайо без картины. Она это заслужила!

Его голос повышался с каждым словом, пока изо рта не пошла пена. Его кислое, с привкусом виски дыхание затуманило воздух между нами и заставило мой желудок скрутиться от отвращения.

“Это звучит как личная проблема. Ты ложишься в постель не с теми людьми, ты платишь за последствия. Единственное, что меня волнует…” Я схватила его за плечо и вонзила пальцы в точки давления, пока он не взвизгнул от боли. “… тот факт, что ты причинил ей боль. Это была большая ошибка, Макс”.

“Удивлен, что ты все еще на ее стороне после того, что она сделала”, выдохнул Макс. Злоба смешалась с негодованием в его глазах. — Она больше навредила, чем помогла, вернув тебе картину. Мои друзья придут за тобой в следующий раз, и они не так хороши, как я”.

Я не был гребаным идиотом. Я уже предпринял шаги, чтобы смягчить эту возможность, но Максу не нужно было об этом знать.

“Я не собирался ее убивать. Я просто хотел ее напугать. Напугать ее немного, напугать ее, чтобы она снова помогла мне”. Глаза Макса метались по комнате, ища помощи, которой не существовало. “Несправедливо, что ей все время сходит с рук то, что она сделала. Я попал в тюрьму за то, что мы оба сделали, в то время как она пошла в модную школу и завела модных друзей. Это несправедливо. Она должна мне!”

Он звучал как капризный ребенок, бросающий истерику.

“Она вошла в эту жизнь только из-за тебя”. Я сильнее сжала его плечо. “Не веди себя так, как будто ты невинный мученик”.

"Так защищал ее, даже после того, как она солгала и украла у тебя". Губы Макса скривились, его желание подешевле перевесило любое чувство самосохранения. “Что это? Это киска? Я помню, что это было довольно хорошо, особенно в ее первый раз, когда она истекла кровью по всему моему члену. Нет ничего лучше, чем сломать девственницу. Но он, вероятно, изношен…”

Его предложение оборвалось сдавленным криком, когда я ударил его кулаком в лицо.

Ярость затемнила края моего зрения. Мир сужался, пока единственное, на чем я могла сосредоточиться, была моя яростная, всепоглощающая потребность причинить мужчине передо мной как можно больше боли.

Но я хотел, чтобы это был честный бой. Таким образом, я мог бы освободиться без какой-либо вины.

Я протянул руку. Алекс вложил нож в мою раскрытую ладонь, и я перерезала веревки, связывающие Макса.

Он вскочил со стула, но не успел сделать и двух шагов, как я схватил его за воротник и снова ударил.

Удовлетворительный хруст костей разорвал воздух, за которым последовал вой боли.

Макс схватился за свой сломанный нос одной рукой и замахнулся на меня другой. Я увернулся от его неуклюжей попытки без особых усилий и услышал еще один хруст, когда мой кулак врезался в его челюсть.

Моя кровь пела от восторга, когда буря внутри меня наконец нашла свое освобождение. Каждый удар, каждая капля крови на моем лице ослабляли давление в груди на дюйм.

Воздух затрещал от развязанной ярости, и вскоре треск костей сменился влажным звуком окровавленной плоти.

Пот и кровь затуманили мое зрение, но я продолжала идти, подпитываясь мысленными образами ран Жюля и прежних насмешек Макса.

Я не хотел этого делать. Он шантажировал меня…

Они толкнули меня, когда я попытался уйти…

Это киска? Я помню, что это было довольно хорошо, особенно в первый раз, когда она истекала кровью по всему моему члену.

Новая волна ярости захлестнула меня, и я ударила Макса достаточно сильно, чтобы он рухнул на землю. Его руки царапали пол, когда он пытался отползти, но бежать было некуда.

— Пожалуйста. — Он выдохнул влажную, булькающую мольбу. — Стоп. Пожалуйста…

Я едва слышал его.

Это был не просто Джулс. Это были Майкл и Алекс, и каждый пациент, которого я потерял в ER. Каждая закупоренная боль, разочарование и разочарование за последние несколько лет. Я обрушил все это на Макса, пока его мольбы не затихли, и его тело не обмякло.

Мое сердце загремело от адреналина. Я должен был сделать это раньше. Это был выход, в котором я нуждался.

Я занес руку для нового удара, но твердые руки сомкнулись вокруг моих бицепсов и потянули меня назад.

“Джош”. Голос Алекса плеснул холодное ведро воды на пламя, поглощающее меня. “Этого достаточно”.

“Отстань от меня”, - выкрикнула я. Я напряглась в его объятиях, отчаянно нуждаясь в другом исправлении. Для большего облегчения. “Я еще не закончил”.

“Да, это так. Продолжай, и ты убьешь его”. Алекс развернул меня, не выпуская моих рук, и пригвоздил меня взглядом. “Если это то, чего ты хочешь, хорошо. Но это не так”.

“Ты этого не знаешь”. Мое прерывистое дыхание эхом отдавалось в пустом пространстве.

В подвале не было никакой мебели, кроме стула, стола, промышленной раковины и холодильника. Я не хотела думать о том, какие действия обычно проводил здесь Алекс. Вероятно, что-то похожее на то, что я только что сделал.

"Я знаю, что ты не из тех людей, которые хотят чужой смерти на своих руках", — спокойно сказал он. "Ты не убийца, Джош. Кроме того, посмотри на него. Ты высказал свою точку зрения”.

Я уставился на бесчувственную кучу на земле. Лицо Макса было изуродованным месивом из крови и мякоти. Липкая темная жидкость растеклась по его телу, и если бы не слабый подъем и опускание его груди, я бы подумал, что он уже мертв.

Я сделал это. Я.

Алекс и пальцем его не тронул.

Чем дольше я смотрела на Макса, тем медленнее билось мое сердце. Тихие капли из раковины в углу напомнили мне о каплях крови, и я внезапно осознал, что медная жидкость покрывает мое лицо и одежду.

Я избил его до полусмерти.

Желчь подступила к моему горлу.

Я вырвалась из рук Алекса и, спотыкаясь, подошла к раковине, где меня вырвало, пока в горле не пересохло, а слезы не обожгли глаза.

Я не ела с начала своей смены, так что ничего не вышло, но это не остановило тошноту, скрутившую мой желудок.

Что, черт возьми, я наделал?

Похищение. Нападение и батарея. Вероятно, дюжина других преступлений, которые закончат мою карьеру, если кто-нибудь узнает.

Я начал с того, что хотел заставить Макса заплатить за то, что он сделал с Жюлем, и в конечном итоге использовал его как мою человеческую боксерскую грушу.

Бля.

Я открыл кран и плеснул водой на лицо, надеясь смыть кровь, но ее пятно осталось даже после того, как розоватая вода стала чистой в стальном тазу.

Когда я наконец поднял голову, моя кожа онемела от холода воды, я увидел Алекса рядом со мной. Он прислонился бедром к стойке с непроницаемым выражением лица. “Чувствуешь себя лучше?”

“Да. Нет. я не знаю”. Я провела рукой по своему влажному лицу и посмотрела на все еще бессознательного Макса. Мой желудок снова дернулся. “Что мы будем с ним делать?”

“Не волнуйся. Он не пойдет в полицию”. Алекс подошел к нему и с презрением толкнул его лежащую ничком фигуру. “Это больше проблем, чем того стоит”.

Верно. Макс вышел из тюрьмы всего несколько месяцев назад, а он уже совершил нападение при отягчающих обстоятельствах и был вовлечен в заговор с целью совершения крупной кражи. Если полиция изучила его прошлое, он был облажался.

"А если он придет за нами позже?" Я спросил.

“Пожалуйста. Он обычный вор, пытающийся играть в лиге выше своей собственной”. Алекс казался не впечатленным. “Кроме того, если то, что он сказал, было правдой, у него достаточно проблем, о которых нужно беспокоиться, и без попыток отомстить нам. Тот, кто хочет твою отвратительную картину, будет занят”.

"Это не отвратительно", — прорычал я. “Это необычно, и это стоит больших денег”.

Я покупала картину после признания Жюля. Он был запятнан плохими воспоминаниями, и, как сказал Макс, люди после него придут за мной, если я буду держаться за него. Мне повезло, что они этого еще не сделали. Наверное, они не настолько доверяли Максу, чтобы закончить работу, начатую Жюлем.

Единственный способ избавиться от таинственных “друзей” Макса и не испортить следующего владельца — продать его кому-то, у кого никто не посмеет украсть.

Вчера я наконец нашел подходящего покупателя, и мы должны были подписать контракт через два дня, после того как он вернется из командировки.

Я предположил, что тот, кто отслеживал кусок, узнает, что я его продал, но на всякий случай покупатель пообещал опубликовать продажу.

“Хватит о картине. Даже если Макс не позвонит в полицию, мы не можем просто оставить его здесь. Если бы мы это сделали, он вполне мог бы умереть от потери крови, и Алекс был прав. Я не был убийцей. Я бы не смог жить с собой, если бы кто-то умер от моих рук.

Позывы к рвоте вернулись. “Ему нужна медицинская помощь”.

Вздох Алекса содержал множество раздражения. “Ты и Ава. Так движет ваша совесть. Неудивительно, что вы братья и сестры, — пробормотал он. “Хорошо. Я пришлю кого-нибудь, чтобы позаботиться о нем”.

“Позаботься о нем, как о…”

Еще один, более глубокий вздох. “Как в медицинской помощи, Джош. Я не собираюсь его убивать. Я едва знаю его”.

"Правильно". С Алексом всегда было лучше перепроверить.

По его предложению я ополоснулась в душе наверху и переоделась в один из его запасных нарядов, пока он разбирался с ситуацией.

К тому времени, когда я вышла, Макс уже ушел, а Алекс сидел в гостиной, просматривая свой телефон.

“Какого хрена? У вас есть волшебные домашние эльфы или что-то в этом роде?” Я опустилась рядом с ним на диван.

После душа я почувствовал себя лучше. Не хорошо, но лучше, хотя образы окровавленного тела Макса будут преследовать меня еще долго.

Я проглотила комок вины в горле.

“Нет. У меня очень компетентная, высокооплачиваемая команда”. Алекс не отрывал взгляда от своего телефона. “Кроме того, ты был в душе целый час. За это время о Максе могла бы позаботиться бабушка-гериатр".

“Чушь собачья. Я был там максимум десять минут.

“Это не то, что говорят часы”.

Я взглянул на напольные часы в углу. Он был прав. Прошло больше часа с тех пор, как я прыгнула в душ.

Я мысленно добавил осознание потери времени к длинному списку дерьма, о котором мне нужно было беспокоиться.

“Я схожу с ума”. Я закрыла глаза и прижала кулак ко лбу. “Что, черт возьми, со мной происходит?”

Я чувствовал себя пассажиром, который не знал, что их поезд сошел с рельсов, пока они не выглянули в окно и не увидели, что земля несется им навстречу.

Однажды я жил очаровательной жизнью — популярной и совершенной, с большой семьей и большими друзьями. Затем все это вспыхнуло, пока не остался только пепел.

“Если это о Максе, не чувствуй себя слишком плохо. Он кусок дерьма, и он это сделал. Но он выживет”. Алекс скользнул взглядом в мою сторону. “Вы никогда не отвечали на мой вопрос раньше. Ты чувствуешь себя лучше?”

Я ненавидел признавать это, но… "Да".

Темное облако, которое преследовало меня в течение двух лет, все еще присутствовало, но оно было светлее. Более управляемый.

“Хорошо. Теперь объясни мне Жюля.

“Иисус Христос”. Я открыла глаза и посмотрела на Алекса. Новое напряжение пронеслось по моему позвоночнику и превратило мои мышцы в камень. — Тут нечего объяснять, но если вам интересно, ей пять футов шесть дюймов, рыжие волосы, карие глаза…

— Ты чуть не забил человека до смерти, потому что он причинил ей боль, — сказал Алекс. “Не оскорбляй меня, притворяясь, что она ничего для тебя не значит”.

Я ущипнула себя за переносицу, сожалея, уже не в первый раз, о своем восемнадцатилетнем решении подружиться с мужчиной, сидящим рядом со мной.

Тем не менее, после того, как мои отношения — мои прежние отношения — с Жюлем так долго держались в секрете, было бы неплохо поговорить об этом с кем-то… даже если бы у кого-то был эмоциональный диапазон чайной ложки.

— Ты обещаешь не говорить Аве? Я еще не был готов к этому разговору.

“Я обещаю не поднимать эту тему, но если она спросит меня об этом прямо, я скажу ей правду”. Алекс пожал плечами. “Извините”.

Я никогда не слышал, чтобы кто-то звучал менее сожалеющим в моей жизни. Но вероятность того, что Ава спросит обо мне и Джулсе, была низкой; она все еще думала, что мы ненавидим друг друга.

После долгого раздумья я объяснил Алекс всю сагу, начиная с нашего с Жюлем перемирия в клинике и заканчивая ее визитом в отделение неотложной помощи.

Когда я закончила, давление в моей груди вернулось, и Алекс уставился на меня с нехарактерным блеском недоверия в глазах.

"Что?"

“Девяносто девять процентов людей в этом мире — идиоты”, - сказал он. “Я с сожалением сообщаю вам, что вы один из них”.

Мои брови сошлись вместе. “Я убежден, что ты на самом деле не хочешь снова быть моим другом”.

Где был поцелуй в задницу? Лесть? Он бросил свою компанию и полетел в гребаный Лондон за Авой, но я не мог получить столько, сколько сочувствие, которое отстой, чувак? Поговорите о том, чтобы получить короткий конец пресмыкающейся палки.

“Я пришлю тебе цветы позже, если ты так расстроена”, сухо сказал Алекс. “Но сначала послушай себя. Ты влюблен в Джулс, Бог знает по какой причине, и ты расстроен, что она солгала после того, как сказала тебе правду?

Мои плечи напряглись. “Я не влюблен в нее”.

“Ты почти убил кого-то для нее”.

“Итак? Вы почти убиваете кого-то каждый день. В этом нет ничего особенного”.

“Не пытайся сменить тему. У тебя плохо получается”. Алекс стряхнул со штанов кусочек ворса. “Ты говоришь, что я на самом деле не хочу снова быть твоим другом? Тогда я дам тебе то, чего, по твоим словам, ты так сильно хочешь. Правда”.

“Что это?”

“Что ты упрямый ублюдок, который слишком слеп, чтобы видеть то, что прямо перед тобой”.

Мое напряжение переросло в мигрень. “Я передумал. Я не хочу правды”.

Алекс продолжил, как будто я ничего не говорила. "Джулс, возможно, солгала тебе, но она также охотно рассказала тебе правду. Если бы она держала рот на замке, вы, вероятно, никогда бы не узнали, что она сделала. Единственная причина, по которой кто-то может сделать такое неожиданное признание, заключается в том, что он хочет начать все сначала, и единственная причина, по которой он хочет начать все сначала, когда отношения уже идут хорошо, — это то, что он что-то понял".

Убирайся.

Я ло…

Не смей этого говорить. Я сказал, убирайся, Джулс. Убирайся нахуй!

Мое сердце билось о грудь и ушибало грудную клетку с каждым болезненным ударом.

“Я не должен говорить вам, что такое осознание”, - сказал Алекс. “Ты достаточно умен, чтобы понять это. Но, по вашим словам, она не сказала вам раньше, потому что боялась, как вы отреагируете. Она не думала, что ты встанешь на ее сторону. Теперь скажи мне. Как вы отреагировали, когда она наконец сказала вам?”

Кислород в комнате истончился.

Забыть боль. Каждый вдох был совершенно мучительным.

“Я не большой поклонник Жюля, но ты мой лучший друг. Я хочу, чтобы ты была счастлива”. Лицо Алекса немного смягчилось, но это не притупило резкость его слов. “Ты не можешь быть счастлив, если твоя голова зарыта так глубоко в песок, что ты думаешь, что можешь просто уйти и забыть ее. Прими это от того, кто однажды пытался сделать то же самое с тем, кого я люблю. Вы будете несчастны, пока не разрешите ситуацию”.

Я никогда не слышал, чтобы Алекс произносил так много слов за такое короткое время. Я был бы более ошеломлен, если бы не был занят их воспроизведением в уме.

Она не сказала тебе раньше, потому что боялась, как ты отреагируешь. Теперь скажи мне. Как вы отреагировали?

Я откинула голову назад и снова зажмурилась. "О, черт".

Что, черт возьми, я наделал?

51

Джулс

Мой визит в больницу превратился в череду анализов и обследований. У меня был порез на голове, несколько неприятных ушибов, растяжение связок плеча и легкое сотрясение мозга, но в остальном мне очень повезло. Все могло быть гораздо хуже.

Несмотря на сотрясение мозга, я решил сдать экзамен в адвокатуру на следующий день. Я просто хотел покончить с этим. Кроме того, это был множественный выбор; если бы стало хуже, я мог бы что-нибудь добавить и молиться о лучшем.

Я сдала свой тест и ответила администратору усталой улыбкой.

Это было сделано. Теперь результаты были не в моей власти.

Я не знал бы, прошел я или нет до октября, так что я мог бы отпраздновать это, поспав следующие, о, семьдесят два часа.

Истощение отягощало мои конечности, когда я вышел из смотровой, но теперь, когда тест закончился, я не мог перестать проигрывать в голове вчерашний визит в больницу.

Очевидно, я знал, что Джош работал в ER, но я не ожидал, что он увидит его по какой-то причине.

Мое сердце сжалось при воспоминании о его холодном клиническом обследовании. Я не думала, что он бросится ко мне и простит меня только потому, что я была ранена, но я ожидала немного больше… тепла? Сочувствие? Вместо этого он относился ко мне, как к еще одному пациенту, которого он лично не знал.

Вежливый и компетентный, но эмоционально отстраненный.

Не думай об этом. Не сейчас.

Вчера я был слишком поглощен своими мыслями; если бы я не был так отвлечен, Макс не смог бы так удивить меня.

Холодный пот выступил на моей коже. Я не думал, что он будет настолько глуп, чтобы возвращаться второй день подряд, но отчаявшиеся люди совершали отчаянные поступки. Я предположил, что его “друзья” были недовольны тем, что он потерял картину, и он хотел отомстить за то, что произошло в его отеле.

Я недооценил его способность к физическому насилию.

Опять же, если и была одна повторяющаяся тема в моей жизни, так это то, что люди никогда не были теми, кем я их считал.

Я ускорила шаги, чтобы успеть втиснуться в лифт до того, как двери закроются. Он был набит битком и слегка пах тунцом и запахом тела, но все равно был лучше, чем на лестничной клетке. Ты не смог бы заплатить мне достаточно денег, чтобы снова подняться по лестнице.

Я повесила сумку повыше на плечо, утешаясь перцовым баллончиком и электрошокером, лежащими в нем. Я позаимствовала их у Стеллы, которая держала их под рукой с момента ее недолгого, но ужасающего эпизода с преследователем в прошлом году.

Будучи известным влиятельным лицом, она имела дело со своей долей крипов, но этот парень перешел черту. Он посылал ей отвратительные письма с подробным описанием того, что он хотел с ней сделать, и рассылал ее откровенные фотографии по всему городу, что ее так напугало, что она обратилась в полицию. Они вообще не помогли, но, к счастью, сталкер перестал связываться с ней через несколько недель, и с тех пор она ничего о нем не слышала.

Я был единственным человеком, который знал об этом с тех пор, как мы жили вместе. Если бы Стелла не была обеспокоена появлением парня в нашем доме, она бы даже не сказала мне. У нее была плохая привычка держать все свои проблемы при себе.

Двери лифта открылись.

Слава Богу.

Мне нравился тунец; мне не нравился его запах, смешанный с B.O. и полудюжиной разных духов.

Я прошел через вестибюль, горя желанием вернуться домой и съесть еще пинту мороженого. За последнюю неделю я вдохнул столько Ben & Jerry's, что удивился, как не раздулся из одежды.

Я почти дошла до выхода, когда два слова остановили меня.

“Привет, Рыжий”.

Мой пульс ускорился при звуке этого прозвища, в этом голосе, здесь…

Нет. Этого не может быть.

Мой разум снова сыграл со мной злую шутку. Джош никак не мог быть здесь после того, как он обошелся со мной вчера.

Беспорядочный узел эмоций застрял у меня в горле.

Несколько человек пронеслись мимо меня и бросили на меня странные взгляды. Я был прикован к своему месту на мраморном полу, и я хотел двигаться. Я действительно сделал. Но мое тело отказывалось подчиняться, и все, что я мог сделать, это смотреть на выход, одновременно стремясь достичь его и счастливый остаться в моем пузыре заблуждения навсегда.

Что, если это был он? Что, если он был здесь? Что, если…

Тень скользнула по залитому солнцем полу, прежде чем тело переместилось передо мной и заблокировало выход из поля зрения.

Я медленно подняла глаза, скользнув взглядом по обтянутой футболкой груди, широким плечам и напряженной челюсти, прежде чем встретилась взглядом с Джошем.

Мое сердце скулило, как раненое животное, жаждущее утешения от единственного человека, способного его обеспечить.

“Я не был уверен, что ты меня слышишь. — Он засунул руки в карманы. Его брови были плотно сдвинуты над обеспокоенными глазами, но на губах играла робкая улыбка. “Как прошел тест?

— Я… в порядке. Я не мог осознать, что происходит. Это было слишком сюрреалистично.

Джош вполне мог быть другим человеком со вчерашнего дня, и я не просто говорил о ста восьмидесяти в его отношении. Исчез чисто выбритый доктор; на его месте был кто-то более грубый, более уставший от мира. Щетина затеняла его щеки и подбородок, кожа приобрела бледный оттенок, а волосы выглядели так, словно он провел по ним пальцами тысячу раз. Сожаление наполнило его глаза и отправило мой желудок кувыркаться со скалы.

Было только одно, о чем он мог сожалеть, и…

Не ходи туда.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, пока медный привкус не наполнил мой рот. Я отказывалась питать надежды только на то, что он снова их разрушит.

“Мы можем пойти куда-нибудь, чтобы поговорить?” Джош отступил в сторону, чтобы пропустить другого человека. “У меня есть… Он замолчал, его горло сжалось от тяжелого глотка. “Мне нужно тебе кое-что сказать”.

"Ты можешь рассказать мне здесь". Я осторожно вытерла ладони о бедра. Моя рубашка прилипла к коже, несмотря на ледяные порывы кондиционера, и моя кожа каждую секунду менялась между горячей и холодной.

”Хорошо". Вместо того, чтобы спорить, Джош склонил подбородок в сторону бокового коридора. “По крайней мере, давайте уйдем с дороги, прежде чем кто-то косит нас. Юристы — агрессивная группа, а начинающие юристы — тем более”.

Появилась тень его ямочки.

Я растекся при виде этого. Из трех главных вещей, которые я пропустил больше всего, его ямочка сидела прямо под номером два, после его поцелуя и до его игривых оскорблений.

Но в то время как мои внутренности были беспорядком эмоций, моя внешность оставалась замороженной. Я не мог вызвать улыбку для жизни меня.

Ямочка на щеке Джоша исчезла, и он снова с трудом сглотнул.

Каким-то образом я заставил свои ноги работать. Мы молча дошли до коридора, и Джош крутил дверные ручки, пока одна из них не открылась. Он показал пустой офис. Никакой мебели, только белая доска и синий ковер. Это было так тихо, что я мог слышать каждый стук своего пульса.

Я вошла внутрь и потерла рукав своей шелковой блузки между пальцами, находя утешение в бессмысленном, знакомом движении. “Что ты здесь делаешь? Разве у тебя нет работы?”

— Я поменялся сменами, чтобы взять сегодня выходной. Джош запер за нами дверь и окинул меня взглядом. Тепло жужжало под моей кожей от его медленного, тщательного изучения. “Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке".

Бред, истощение или то и другое вместе вырвали ржавый смех из моего горла. Это звучало странно, как автомобильный двигатель, возвращающийся к жизни после недели неиспользования.

“Я в порядке, но ты не взял выходной и не пришел на мой экзамен в бар, чтобы убедиться, что со мной все в порядке”. Знакомая боль закралась в мою грудь. “Ты был тем, кто лечил меня вчера. Ты же знаешь, как у меня дела.

“Об этом”. На лице Джоша больше не было и намека на улыбку. "Мне жаль, если я вышел… равнодушным".

Я пожал плечами так небрежно, как только мог. “Ты врач. Вы были профессионалом и выполняли свою работу. Это все, о чем можно было бы мечтать”.

“Я не просто твой врач, Джулс”.

Воздух душил мои легкие. "Ты также брат моей лучшей подруги".

"Более того". Он сделал крошечный шаг ко мне, и я инстинктивно отступила назад.

Я вздернула подбородок, заставляя себя не плакать. Я уже пролила слишком много слез по нему. "Больше нет".

Никто не берет мой член лучше, чем ты. Это ваше лучшее качество.

Независимо от того, сколько раз я повторял его слова, они каждый раз глубоко ранили.

Это было характерно для тех, кто видел в тебе лучшее и худшее — они точно знали, на какие кнопки нажимать, какие слова будут жалить сильнее всего.

Челюсть Джоша дрогнула, но вместо того, чтобы спорить, он так внезапно сменил тему, что у меня чуть не случился удар хлыстом. "Вчера я нашел Макса".

“Ты что?” Эта встреча с каждой минутой становилась все более сюрреалистичной.

"Я нашел Макса", — повторил он. “Он больше не будет тебя беспокоить. Мы с Алексом позаботились об этом”.

“Что… как…” Ничто не имело смысла. “Ты сказал Алексу? Что вы, ребята, сделали? Ты ведь не убил его, правда?

Я шутил только наполовину. Я не был бы опустошен, если бы Макс умер, но я также не хотел, чтобы Джош подвергал себя опасности для меня. Алекс был броском монеты, но Джош? Он не был убийцей, и если бы он сделал что-то в приступе ярости, это преследовало бы его всю оставшуюся жизнь.

Перспектива его страданий была хуже любого шантажа или обидных слов.

“Нет. Но я хотел. Жесткая улыбка пересекла лицо Джоша. “Алекс, из всех людей, уговорил меня. Я не буду утомлять вас подробностями, но обещаю, что наша точка зрения прозвучала громко и ясно. Макс больше не свяжется с тобой.

“Зачем ты это сделал?” Надежда подняла свою предательскую голову, и я толкнул ее обратно. Мои надежды всегда приводили к разочарованиям. “Тебе было все равно, когда я вчера пришел в больницу”.

Глаза Джоша потемнели от насыщенного шоколада до бесконечного, нервирующего обсидиана.

“Мне все равно?” Еще один шаг ко мне, еще один шаг назад.

Наш танец звучал под быстрые удары моего сердца, и он не заканчивался, пока моя спина снова не прижалась к прохладной стене, а Джош не окружил меня своим теплом. Когда он заговорил снова, от низкого, опасного тембра его голоса у меня по спине пробежали мурашки.

“Я вошел в эту комнату и почти потерял свое дерьмо, когда увидел, что ты ранен, моя работа проклята. Я хотел убить Макса за то, что он поднял на тебя руку. Это не гипербола, Джулс. Если бы вы видели, как он выглядел после того, как я закончил с ним…” Его дыхание скользило по моей коже. “Удача спасла его. Но если он еще раз вздохнет в твою сторону, я вырву его внутренности и задушу их. Так что да, Рыжий, мне все равно. Настолько, что это пугает меня”.

Я падал вниз по еще одной беспомощной спирали, где его слова были моей единственной подушкой, и воздух сладко пел, даже когда я падал к потенциальной смерти.

Его тихое обещание насилия должно было напугать меня; вместо этого оно шипело по моим венам, как электрический ток.

— Ты ненавидишь меня. Я задыхалась и болела, так сильно желая, чтобы то, что он сказал, было правдой, и совершенно испугалась, что это не так.

“Я никогда не ненавидел тебя”.

“Лжец”.

Его мягкий смех заполнил каждую молекулу воздуха между нами. — Ладно, когда-то давно я тебя немного ненавидел. Его улыбка исчезла, а глаза стали серьезными. “Я не знаю, что ты сделал со мной, Красный. Но почему-то я перестал хотеть убить тебя…за готовность убить ради тебя.

Мой желудок упал дальше в свободное падение. Тысяча золотых пузырей заполнила меня, пока я не почувствовал себя воздушным шаром, уносимым ветром.

Я не знал, что изменилось с прошлой недели, когда Джош…

Помнишь, когда я сказал, что прощаю тебя? Я солгал.

Воздушный шар лопнул с быстротой клинка убийцы.

Джош не был жестоким. Он не манипулировал чувствами людей ради забавы. Но на прошлой неделе он мог бы дать Алексу возможность побегать за свои деньги в отделе жестокости.

Что, если это была еще одна из его извращенных игр? Он сказал все, что я хотела услышать, но я не доверяла его внезапным сто восемьдесят. Недели было недостаточно, чтобы кто-то смог преодолеть ярость, которую он проявил.

“Для меня или для моей тугой киски?” Я спросил, цитируя его. Мой подбородок задрожал. “Это мое лучшее качество, верно?”

Боль полоснула по его лицу. “Джулс…”

“С твоей стороны это несправедливо”. Моя клятва не плакать разбилась, когда слеза обожгла мою щеку. “То, что я только что облажался, не значит, что ты можешь продолжать мучить меня. Мы должны двигаться дальше”.

Низкое рычание вырвалось из его груди.

Джош стер слезу большим пальцем, его прикосновение было бесконечно нежным, но его глаза горели интенсивностью. “Нет никакого гребаного движения вперед”, - прорычал он. “Не для меня. Не для нас”.

“Ты выгнал меня из своего дома на прошлой неделе”. Свежая боль душила мои легкие. “Ты трахнул меня, а потом бросил в сторону, как и все остальные”.

Он был зол, и это справедливо. Но воспоминание о его словах… взгляд в его глазах…

Он использовал самую большую неуверенность, которая у меня была, и обратил ее против меня.

Джош побледнел, и боль на его лице превратилась во что-то настолько внутреннее, что сломила бы мое сопротивление, если бы я не была так напугана.

Как бы я ни хотела вернуть Джоша, я не могла снова оказаться в ситуации, когда меня будут использовать или манипулировать.

“Прошла одна неделя. Что изменилось?” Еще одна слеза скатилась по моей щеке. “Ты скучаешь по сексу? Это все?”

“Нет! Это не…” Джош провел рукой по волосам. “Признаюсь, я плохо отреагировал, когда ты сказал мне правду. Более чем плохо. Я был ошеломлен, и я был настолько ошарашен всем, что произошло за последние несколько лет, что я набросился на него самым жестоким способом, о котором я думаю”. Его кадык дернулся от силы его глотания.

“Все, кому я доверял, лгали мне. Но ты…Я рассказал тебе то, что никогда никому не рассказывал. Вещи, которые больно признавать даже самому себе. Твое предательство ударило сильнее, чем все остальные, вместе взятые, но это была моя ошибка. Думать, что это было предательством, когда ты был единственным человеком, который когда-либо говорил мне правду по собственной воле. Ты не стал ждать, пока тебя поймают, хотя, вероятно, мог бы вечно держать это в секрете, и я бы никогда не узнал. И я…” Его голос дрогнул. “Я был идиотом. И мне жаль. И я ло—”

“Остановись”. Я не мог дышать. “Отпусти меня. Пожалуйста”.

Мне нужно было подумать. К процессу. Слишком много всего происходило, и я не мог…Я не мог…

Я сделала еще один неглубокий вдох. Это никак не прояснило мою легкомысленность.

— Я не могу. Агония царапнула его голос. — Я сделаю все, что ты захочешь, кроме этого. — Джош опустил губы, его сердце бешено билось о мое. Я повернулась прежде, чем он коснулся меня, в ужасе от того, что если я отступлю хотя бы на дюйм, он возьмет меня всю и сломает те несколько частей, которые у меня остались.

Он замер, тяжело дыша от сожаления. "Тебя никто не отпустит, Рэд. Было бы проще, если бы ты попросил меня вырвать свое сердце собственными гребаными руками”. Он стер еще одну слезу с моего лица. “Да, ты совершил ошибку, но я был жесток и сказал то, чего никогда не должен был говорить”.

Джош уткнулся лицом в мою шею. Влага коснулась моей кожи, и я поняла, что плачу не только я.

“Мне очень жаль”, - хрипло сказал он. — За то, что я так отреагировал. За то, что набросился на тебя, когда ты пытался поступить правильно. За то, что не выбрала тебя так, как ты заслуживаешь, когда ты — единственное, чего я когда-либо хотела.

Маленький всхлип поднялся в моем горле.

“Прости, прости, прости…” Он прошептал мантру, нежно целуя мою шею и челюсть. “Мне так чертовски жаль”.

Джош достиг моего рта и завис там, ища разрешения. Ищу прощения.

Я уставилась в пол, мои глаза горели от усилия сдержать надежду.

“Пожалуйста. Его рваная мольба уничтожила мое сопротивление. “Скажи мне, что делать, Красный. Я сделаю все”.

“Я…” Между вчерашним инцидентом с Максом, сидя на экзамене в баре, и тем, как Джош вскарабкался на мои мозги каждый раз, когда он был рядом, я не могла нормально думать. Тупая боль образовалась за моими висками и затуманила мое зрение. “Мне нужно пространство. Мне просто нужно…Мне нужно…”

Каждый вдох приносил все меньше и меньше кислорода.

Я хотел верить Джошу, и я, конечно, не был виноват в нашем беспорядке. Разве я не хотела, чтобы он простил меня за ложь?

Но теперь, когда этот момент настал, какая-то бесящая, неосязаемая вещь помешала мне полностью охватить ситуацию.

Что, если он снова лжет?

Что, если я совершу еще одну ошибку, и он уйдет навсегда?

Что, если он однажды проснется и решит, что совершил ошибку?

Помнишь, когда я сказал, что прощаю тебя? Я солгал.

Что хорошего в том, чтобы иметь дочь, если вы не можете сделать одну простую вещь правильно?

Однажды шлюха, всегда шлюха.

Никто не берет мой член лучше, чем ты. Это ваше лучшее качество.

Мешанина голосов в моей голове обострила боль до пронзительной боли. Стены давили до тех пор, пока призрачный скрип белой штукатурки на моей коже не вызвал у меня желудок.

Я не страдал клаустрофобией, но иногда мои мысли запирали меня в клетке, такой маленькой, что я задыхался при каждом вдохе.

“Я не могу сделать это прямо сейчас”. Я моргнула, пытаясь прояснить зрение. “Дай мне… дай мне немного времени. Мне просто нужно подумать”.

Последние сорок восемь часов превратили мою жизнь в хаос, и мне нужно было сориентироваться, прежде чем двигаться вперед.

Джош судорожно выдохнул. “Джулс…”

"Пожалуйста". Мой голос сорвался.

Он на мгновение закрыл глаза, прежде чем поцеловать меня в лоб”.Хорошо". Его грубый шепот царапал мое сердце. “Потратьте столько времени, сколько вам нужно. Я подожду”.

По какой-то причине его слова вызвали новую боль в моей груди. “Почему?”

Никто никогда не ждал меня. Я не мог понять, почему они это сделали.

“Потому что ты для меня. Будь то сегодня, завтра, через год или десятилетия, это никогда не изменится”. Губы Джоша коснулись моей кожи, прежде чем он отстранился, его лицо напряглось от эмоций. — Я человек, Рэд. Я совершал ошибки в прошлом, и я совершу еще много ошибок в будущем. Но одну ошибку я никогда не совершу — отпущу тебя, когда у нас еще есть хоть малейший шанс. Потому что твоя возможность лучше, чем реальность кого-либо другого”.

Соленость потекла по моим щекам.

“Итак, как я уже сказал… Джош смахнул мою слезу. “Я подожду. Столько, сколько потребуется”.

52

Джулс

Я взял эту пятницу и понедельник из клиники и вернулся в офис во вторник утром, более смущенный, чем когда-либо. Последние несколько дней я мучилась из-за Джоша, но все еще не знала, что с нами делать. Чем больше я думал об этом, тем больше болела голова, так что было приятно снова окунуться в бессмысленный ритм работы. По крайней мере, это отвлекло меня от полной неразберихи в личной жизни.

К счастью, пока меня не было, был приток новых дел, и они занимали меня до полудня, пока не зазвонили колокольчики над входной дверью.

Мы были закрыты на обед, поэтому это должен был быть сотрудник… или доброволец.

Мое сердце подпрыгнуло в горле, когда я повернулась и увидела, как вошел Джош, все еще одетый в свои скрабы и кроссовки из больницы.

Все остальные ели или на кухне, так что мы были только вдвоем.

— Привет. Каким-то образом это слово пробилось сквозь пересохшую пустыню моего горла.

“Привет”. Джош остановился рядом с моим столом, его взгляд скользнул к перевязанному порезу на моем лбу. Видимая ласточка пробилась по его горлу. "Как тебе порез?"

“Лучше. Я выживу”. Я выдавил из себя улыбку. “Разве ты не должен сейчас отдыхать?”

Теперь, когда он был ближе, я могла видеть слабые фиолетовые пятна под его глазами и морщинки усталости вокруг рта.

“Я должен. Но я хотел тебя увидеть. "

Рой бабочек пронесся по моему животу и оставил после себя мурашки. “О”.

О? Боже, я звучал как идиот, но я потерял всякую способность нормально функционировать.

Губы Джоша изогнулись с легким оттенком горечи. Он сдержал свое обещание дать мне время подумать, но воздух между нами гудел от такого количества невысказанных слов, что я тонула в них.

Разочарование поднялось в моем животе. Что со мной было не так? Почему я не могла отпустить и вернуться к нему так, как я хотела? Я не была расстроена его обидными словами. Я понимал, почему он так набросился на меня, но что-то удерживало меня.

Джош открыл рот, как будто хотел сказать что-то еще, но через мгновение закрыл его и подошел к своему столу. Мы работали в напряженной тишине, пока мой телефон не зазвонил и не прервал мою жалкую попытку сосредоточиться на последнем случае клиники.

Удивление охватило меня, когда я проверил идентификатор вызывающего абонента и увидел, кто звонит. Мы обменялись номерами на свадьбе Бриджит, но я не ожидала услышать от него снова.

— Привет, Ашер, — сказала я, сняв трубку.

Звук набора текста Джоша затих.

“Привет, Джулс”. Плавное протяжное произношение Ашера Донована перешло черту. “Извините, что звоню из ниоткуда, но я буду в городе завтра в последнюю минуту и хотел узнать, свободен ли ты для напитков. Я бы хотел наверстать упущенное”.

“Я…” Ашер был великолепным, обаятельным и всемирно известным спортсменом. Я должна быть рада его приглашению, особенно учитывая, насколько мне понравилась наша короткая связь из-за пьяных выходок некоего британского члена королевской семьи на свадьбе Бриджит.

Но в тот момент я не думал о напитках с человеком, которого журнал People считал самым завидным холостяком в спорте. Вместо этого я изо всех сил старалась не смотреть на человека, сидящего менее чем в десяти футах от меня.

Жар от взгляда Джоша обжег мою кожу и отвлек меня так сильно, что я даже не был поражен тем фактом, что разговаривал по телефону с Ашером Донованом.

Вселенная действительно бросала в меня все сразу, хорошее и плохое.

“Это не свидание", — добавил Ашер. “Просто два друга тусуются. И… ладно, ты единственный человек, которого я знаю в городе. Но я все равно буду тусоваться с тобой”.

“Приятно знать”. Я рассмеялся. “Но завтра…” Честно говоря, все, что я хотел, это спать по ночам, как на прошлой неделе, но, возможно, выход на улицу принесет мне пользу. Это заставило бы меня чувствовать себя более человечным и менее похожим на печальную оболочку, тащащуюся через движения жизни. “Ладно. Давайте сделаем это. Бронзовая шестерня в шесть? Это бар в центре города”.

Жар, поглощающий мою левую сторону, превратился в ад. Несмотря на холодный кондиционер и мою тонкую шелковую блузку, пот струился между грудей, и мне потребовалась каждая унция силы воли, чтобы не взглянуть украдкой на Джоша.

"Идеально", — сказал Ашер. “Я буду в маске. Бейсболка, синяя рубашка.

“Это действительно работает?” Я сомневался, что простая бейсболка могла его замаскировать. Его лицо не было тем, что люди забыли.

“Ты будешь удивлен. Люди видят то, что ожидают увидеть, и никто не ожидает увидеть меня в баре округа Колумбия в среду вечером. Скоро увидимся, Джулс”.

"Увидимся".

Когда я повесил трубку, тишина была такой гнетущей, что я мог поклясться, что слышал, как кровь бежит по моим венам.

"Ашер Донован?" Случайный вопрос Джоша противоречил его напряженному голосу.

“Да. Он будет в городе и хочет выпить”.

Больше тишины.

Почему здесь было так чертовски жарко? Я убрала волосы с плеч и, наконец, посмотрела налево. Челюсть Джоша сжалась так сильно, что я удивилась, как она не треснула.

Мое сердце пропустило удар. "Это не свидание", — тихо добавила я.

Я не знал, почему я почувствовал необходимость прояснить это. Мы с Джошем больше не встречались, и моя встреча с Ашером была платонической. Тем не менее, дрожь вины пробежала по мне от его гранитного выражения лица.

“Может быть, ты не думаешь, что это свидание”. Мрачная улыбка коснулась губ Джоша, прежде чем он вернулся к своему компьютеру. “Но поверь мне, Джулс. Любой мужчина был бы идиотом, если бы отпустил тебя, если бы у тебя был хоть какой-то шанс”.

“Я подумал… Я бы заскочил в округ Колумбия, нарвал ядовитых грибов и приготовил из них специальный напиток перед игрой”, - сказал Ашер. “Что ты думаешь?”

"Звучит здорово". Я поиграл со своей соломинкой.

Как и было обещано, мы с Ашером встретились на следующий вечер, чтобы выпить в Bronze Gear. Обычно я хотел бы услышать все о его последней вражде с другой крупной звездой футбола, но я был слишком отвлечен, чтобы уделять много внимания нашему разговору.

Что Джош делал прямо сейчас? Наверное, спит. В тот день он снова появился в клинике после очередной долгой смены, несмотря на то, что Барб настаивал, чтобы он шел домой. Он выглядел готовым рухнуть за свой стол.

Разве ты не должен сейчас отдыхать?

Я должен. Но я хотел тебя увидеть.

Смех Ашера вырвал меня из моих мыслей. — Часть меня обижена, что ты так откровенно игнорируешь меня. Его тон был более сухим, чем джин в его стакане. “Другая часть заинтригована”.

Жар согрел мои щеки. По общему признанию, я был ужасной компанией прямо сейчас.

Я также держу пари, что Ашера не часто игнорировали, и не только потому, что он был победителем Ballon d'Or. Если бы он не был таким талантливым футболистом, он бы совершил убийство как супермодель мужского пола.

Скульптурные скулы, зеленые глаза, темные волосы… и я не чувствовала ничего, кроме моего раннего разочарования в моей ситуации с Джошем.

Иногда я злился по большему количеству причин, чем мог сосчитать.

“Твое эго может это принять”, - сказал я легко, пытаясь избавиться от меланхолии. “Хотя я удивлен, что ограничение действительно работает”.

Ашер натянул бейсбольную кепку так низко, что она скрывала половину его лица, а его простая футболка и джинсы были далеки от стильной одежды, которую он обычно носил. Густая щетина покрывала его обычно чисто выбритые щеки и челюсть. Тем не менее, я был удивлен тем, сколько людей прошло мимо нас, не удостоив его второго взгляда.

Он был прав. Люди увидели то, что ожидали увидеть.

"В любом случае, почему ты в Вашингтоне?" — Спросила я, меняя тему. "Ты сказал, что приехал в город в последнюю минуту?"

“Не могу сказать, или мой агент убьет меня”. Ашер допил свой напиток. "Но у меня несколько встреч в США, и одна из них в Вашингтоне".

Я был удивлен, что его поездка в США не была во всех новостях. Опять же, я не следил за спортивными новостями, так что, возможно, так оно и было, и я просто не знал.

"Странно ли чувствовать себя таким знаменитым?” Я спросил. Я не мог представить, что каждый мой шаг будет проанализирован.

“Было, но я привык к этому. Он сверкнул сардонической улыбкой. “Могу я рассказать вам секрет?” Когда я кивнул, он сказал: “Я никогда не хотел быть знаменитым”.

Мои брови взлетели вверх. “Давай”.

Некоторые знаменитости избегали внимания, но Ашер, казалось, процветал в нем. Он всегда встречался с последней супермоделью, водил самую быструю машину и посещал самую горячую вечеринку.

"Это правда". Он откинулся на спинку стула. "В том, чтобы быть так называемым никем, есть определенное освобождение. Никаких ожиданий, никакого давления, только я и моя любовь к игре. Долгое время я сдерживал себя, потому что боялся попасть в большой переплет. Я, никто из Беркшира, играющий за крупнейшие клубы и против лучших игроков мира? Я этого не заслужил. Но я люблю футбол — или футбол, как вы, американцы, его называете, — и это мышление повлияло на мою игру. Я даже не осознавал этого, пока мой старый тренер не призвал меня к этому. А теперь…” Ашер пожал плечами. “Как я уже сказал, я привык к славе. Но что еще более важно, я могу играть на свой потенциал. Я просто должен был уйти с моего собственного пути”.

Я этого не заслужил.

Слова эхом отозвались в моей голове и наполнили мои легкие внезапным, ледяным осознанием. О Боже. Может быть, причина, почему я…

“Хватит обо мне”, сказал Ашер. “Давайте поговорим о том, почему этот парень смотрит на меня, как будто хочет оторвать мне голову в течение последних пятнадцати минут”. Он наклонил подбородок к кому-то через мое плечо.

Неужели кто-то наконец узнал его?

Я повернулась, и мое осознание сменилось шоком, когда я увидела Джоша, сидящего за несколькими столами. Я стоял спиной к двери, поэтому не заметил, как он пришел..

Вместо того чтобы отвернуться, Джош выдержал мой взгляд, его глаза потемнели, а челюсть напряглась. Воздух внезапно затрещал электричеством, которое осветило мои нервы.

“Он парень со свадьбы, верно?” Ашер снова привлек мое внимание к нему. Веселье светилось в его глазах. “Парень?”

“Не совсем”.

Развлечение углубилось. — Тогда все сложно.

"Можно и так сказать". Сложная, запутанная и одна из немногих прекрасных вещей, которые я испытал в своей жизни.

Хотя я больше не смотрела на Джоша, искры от нашего двухсекундного зрительного контакта остались.

Я этого не заслужил.

Мне просто нужно было убраться с моего собственного пути.

Любой интерес, который у меня был к продолжению напитков с Ашером, рассеялся в пыль. "Мне очень жаль, но…"

“Иди”. Он отмахнулся от меня. “У меня было чувство, что наша ночь будет короткой. И я на девяносто процентов уверен, что мое прикрытие раскрыто, так что спасайся, пока можешь".

Я проследила за его взглядом и заметила двух мужчин, направляющихся к нам, их глаза были устремлены на Ашера с энтузиазмом чрезмерно рьяных фанатов.

Блин.“Удачи”.

Ашер рассмеялся. “Спасибо за это и за то, что составил мне компанию на несколько часов. Если ты когда-нибудь будешь в Манчестере, дай мне знать”.

"Я буду".

Я вышел оттуда как раз в тот момент, когда мужчины подошли к нашему столику.

"Вы Ашер Донован?" — спросил один из них. “Я большой фанат! Тот гол, который ты забил в ворота”Барселоны" в прошлом году… "

Я покачала головой, надеясь, что на Ашера не нападет толпа, когда все узнают, кто он такой. Но, как он сказал, он привык к этому. У меня было чувство, что он мог позаботиться о себе.

С другой стороны, у меня была более серьезная проблема.

Вместо того, чтобы подойти к Джошу, я вышла из бара и задержалась на углу тротуара снаружи. В Bronze Gear становилось все более людно, и я не хотел поддерживать там разговор.

Как и ожидалось, Джош появился менее чем через минуту.

“Ты не очень-то хитер”, - сказал я. Несмотря на сильную летнюю жару, моя кожа покрылась мурашками.

“Я здесь не для того, чтобы быть утонченным, Ред”. Он остановился передо мной.

Тепло струилось из воздуха в мои вены. “Тогда зачем ты здесь?” Я пыталась казаться беззаботной, несмотря на трепет в груди. "Ты преследуешь меня, Джош Чен?"

"Ты пытаешься забыть меня, Джулс Эмброуз?"

Я сглотнула от его мрачного тона.

“Потому что, если ты…” Джош сделал еще один шаг ко мне. “Это не сработает”.

Трепетание сошло с ума. "Ты ужасно высокого мнения о себе".

Жесткая улыбка пересекла его лицо. “Я обещал, что дам тебе столько времени, сколько тебе нужно, и я это сделаю. Но я не собираюсь сидеть сложа руки, пока ты встречаешься с другими парнями, Рэд.

— Я же говорил, что это не свидание.

“И я сказал тебе, что не разделяю. Не когда дело доходит до тебя”. Глаза Джоша горели в моих. “Мне похуй, если он мультимиллионер и наклеен на каждый журнал в мире. Он мог бы быть королем гребаной Англии, но он никогда не даст тебе то, что я готов дать тебе”.

Мурашки по коже умножились. — Что это?

"Все". Он сократил расстояние между нами, пока наши рты не оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Я стоял на своем, но электричество из прошлого вернулось в полную силу и загудело по моим венам. На тротуаре была еще горстка людей. Они были недостаточно близко, чтобы услышать нас, но это все равно не имело значения. Остальной мир не существовал, когда Джош был рядом со мной. “Мое сердце. Моя душа. Мое достоинство. Что ты хочешь, чтобы я сделал, Джулс?” Его голос раскололся на что-то неровное и болезненное. “Ты хочешь, чтобы я, блядь, умолял? Скажи только слово, и я встану на колени”.

Влага собралась у меня на глазах. Я покачала головой, в груди у меня болело.

Чего ты так боишься?

Я этого не заслужил.

Мне просто нужно было убраться с моего собственного пути.

Вопрос Джоша со свадьбы Бриджит эхом отозвался в моей голове. Тогда у меня не было ответа, но теперь он у меня был.

Я боялся себя.

Даже когда я начала влюбляться в Джоша, часть меня знала, что у нас ничего не получится, пока я держу от него в секрете. Но теперь, когда ничто не стояло у нас на пути, я была в ужасе — от боли, от того, что меня недостаточно, и от того, что меня действительно любят, когда я этого не заслуживаю.

Я больше не была маленькой девочкой из Огайо, но некоторые вещи настолько укоренились с детства, что стали частью нас, даже не подозревая об этом. После всей жизни нежелания, я понятия не имел, как обращаться с кем-то, кто не хотел уходить.

Может быть, пришло время узнать.

“Обещай мне, что мы настоящие, — прошептала я.

Я мог бы затянуть это, убедиться, что он снова не разобьет мне сердце. Но я так устал сопротивляться и саботировать себя. После многих лет плавания против течения пришло время погрузиться в то, что я хотел на этот раз, независимо от того, куда это меня привело.

И в конце концов, ни один грандиозный жест не соответствовал обещанию… и его выполнению.

Джош обхватил мое лицо ладонями. “Я обещаю”. Крошечная улыбка тронула его губы, и его глаза посмотрели на меня с осторожной надеждой. — Боюсь, ты застрял со мной навсегда.

Его слова проникли в мою кожу и наполнили каждый дюйм меня своим теплом.

Просто отпусти, Джулс.

После последнего колебания мои губы приоткрылись в робком приглашении.

Облегчение отразилось на лице Джоша, прежде чем он взял его, его губы скользнули по моим в глубоком, почти отчаянном поцелуе, который заставил мои пальцы сжаться. Я растаяла рядом с ним, снова наслаждаясь его вкусом и ощущением.

Моя грудь расслабилась, и каждое нервное окончание вспыхнуло осознанием.

Некоторые поцелуи, которые вы чувствовали в своих костях. Это я почувствовал в своей душе.

"Двенадцать дней, восемь часов и девять минут. Я провел каждую секунду, думая о тебе. Губы Джоша коснулись моих, когда он говорил. “Я думал, что знал, чего хотел раньше. Стать врачом, в погоне за очередным кайфом. Быть самым популярным, самым любимым человеком в комнате. Я думал, что эти вещи сделают меня счастливым, и они сделали. Временно. Но ты…” Он прижался своим лбом к моему. “Ты единственное, что может сделать меня счастливым навсегда”.

Я подавила наполовину смех, наполовину рыдание. “Осторожно, Чен. Продолжай говорить такие вещи, и я никогда не отпущу тебя, — сказала я, повторяя его слова с нашего первого свидания.

Эта красивая ямочка появилась во всей красе. “Я рассчитываю на это. Он обвил рукой мою шею сзади и прижался еще одним, более мягким поцелуем к моим губам. “В случае, если это не ясно, я чертовски люблю тебя, Джулс Эмброуз, даже когда ты сводишь меня с ума. Особенно когда ты сводишь меня с ума”.

“Это потому, что ты мазохист”. Я не мог сдержать улыбку. “Все в порядке. Я все равно тебя люблю.

Я впервые сказала эти слова парню, но они не показались мне странными. Они чувствовали, что всегда были там, просто ждали подходящего времени и подходящего человека, прежде чем раскрыться.

Рука Джоша замерла. "Скажи это еще раз".

“Я люблю тебя”, - выдохнула я, тело дрожало, сердце было так переполнено, что могло разорваться в любую секунду.

Легкая улыбка расцвела на его лице. — Чертовски верно. Я чертовски привлекательна, если только не веду себя как задница… каковой я и была в течение недели после того, как ты рассказала мне о картине. Он взглянул на группу подростков, уставившихся на нас, и я поняла, что мы начинаем привлекать внимание прохожих. "Но, может быть, нам следует продолжить это где-нибудь в более уединенном месте".

Моя квартира была всего в двух кварталах отсюда. Стеллы не было дома, и едва мы добрались до моей спальни, как Джош снова поцеловал меня и опустился передо мной на колени.

— Двенадцать дней, двенадцать оргазмов. — Он задрал мою юбку, его теплое дыхание касалось чувствительной кожи моих бедер. — Это кажется справедливым, тебе не кажется?

Маленький огонь разгорелся в нижней части моего живота.

— Что…

Мой вопрос умер позорной смертью, когда он отодвинул мои трусики в сторону и провел языком по моему клитору.

О Боже.

Я вцепилась в волосы Джоша, пока он лизал и сосал, пока мой оргазм рикошетом не прошел через меня. У меня не было шанса спуститься с высоты, прежде чем он снова углубился, и вскоре я был немного больше, чем задыхающийся, бескостный беспорядок. Если бы не его сильные руки, сжимающие мои бедра и удерживающие меня, я бы уже рухнула.

Но, несмотря на оргазмы, проходящие через меня, и густой запах секса в воздухе, то, что мы делали, не было похоже на секс.

Это было похоже на любовь.

53

Джош

“Это не было то, что я имел в виду, когда ты сказал, что мы продолжим в твоем доме. Мягкое ворчание Жюля было приглушено моей подушкой.

Я подавила смех, прикладывая к ее плечу пакет со льдом, обернутый полотенцем. “Я никогда не говорил, что это будут за вещи”.

После того, как я тщательно извинился в ее квартире, мы сели на поезд до моего дома, прежде чем Стелла вернулась домой. Как только мы это сделали, я уложил Джулс в мою кровать, чтобы я мог позаботиться о ее ранах.

Она полностью исцелится через несколько недель, но мысль о том, что ей будет больно, даже если это временно, заставила мое сердце сжаться.

“Это подразумевалось. Я чувствую себя введенным в заблуждение. Запутался. Ложно рекламируемый”. Джулс подняла голову, чтобы посмотреть на меня. “Где мой макияж для секса, Чен?”

Мой смех вырвался на свободу. “Тебе было недостаточно твоих предыдущих оргазмов?”

Я скользнул пальцами по ее шее к лицу, где убрал прядь волос с ее глаза. Всю поездку на поезде домой я не мог перестать смотреть на нее, боясь, что она исчезнет, если я отвернусь на два долгих взгляда.

Были все шансы, что Джулс не простит меня за то, как я с ней обращался, и я бы не винил ее, если бы она этого не сделала.

Но, слава гребаному Господу, у нее был.

Ты трахнул меня, а потом бросил в сторону, как и все остальные.

Боль пронзила мою грудь при воспоминании о ее словах.

Боже, я был такой задницей.

“Оральный секс — это не одно и то же”. Слова Джулс превратились в тихий вздох, когда я поцеловал ее в шею и нежно погладил ее влажность.

"Ты хочешь, чтобы я был внутри тебя, Рыжий?"

Дрожь прокатилась по ее телу. "Да".

Мой и без того напряженный член еще больше затвердел от хриплой надежды в ее голосе, но я держался стойко. “У тебя растяжение плеча, Джулс, не говоря уже о синяках по всему телу. Ты можешь усугубить свои травмы”.

Она испустила еще один, менее приятный вздох. “Это то, что я получаю за то, что встречаюсь с врачом, не так ли?”

” Хм. Уголок моего рта дернулся от ее раздражения. “Тем не менее, есть преимущества для знакомства с врачом. Например…” Я толкнул один палец внутрь нее, держа большой палец на ее клиторе. “Я очень хорошо разбираюсь в анатомии”.

Ворчание Джулс растаяло в череде стонов, когда она выгнулась в моей руке. Я поцеловал свой путь вниз по ее груди и голому животу, и ее стон превратился в крик, когда я раздвинул ее и погрузился в нее своим языком. Поглаживание, сосание, лизание. Поклонение ей, как будто это было покаяние, и она была моим спасением.

“Джош… я собираюсь…” Тихий вздох Джулса стрелой пронзил мое сердце. “Внутри меня. Пожалуйста. Я хочу кончить, когда ты будешь внутри меня.

Я сделал паузу и застонал. Мое сердце колотилось так сильно, что я чувствовал это каждым дюймом своего тела, и мой член был близок к взрыву. — Ты убиваешь меня, Рыжий.

Мы не должны. Она была ранена. Это были легкие травмы, но все же. Самым разумным было бы подождать, пока она полностью не исцелится.

Но да поможет мне Бог, я не мог ни в чем ей отказать, когда она так умоляла.

Вопреки здравому смыслу, я подняла голову и поднялась, пока наши глаза снова не оказались на одном уровне.

“Сегодня все будет немного мягче, хорошо?” Я убрал еще одну прядь волос с ее глаз.

Джулс кивнула с таким энтузиазмом, что я снова чуть не рассмеялась, но всякий юмор умер, когда я натянул презерватив и вошел в нее дюйм за дюймом, пока не заполнил ее полностью.

Ее стон смешался с моим.

Она чувствовала себя так чертовски хорошо. Плотная и влажная, созданная для меня, как будто она была головоломкой, по которой я скучал всю свою жизнь.

Моя кожа покрылась потом от усилий сдерживания оргазма, и я издала тихий предупреждающий рык, когда Джулс напрягся вокруг меня.

“Ничего не могу с этим поделать”. Ее дыхание вырывалось короткими вздохами. "Ты слишком большой".

Всякий раз, когда мы проводили хотя бы несколько дней без секса, ей приходилось снова приспосабливаться к моему размеру.

“И ты прекрасно воспринимаешь каждый дюйм”. Я вытащил, затем скользнул обратно с медленным, плавным скольжением. Джулс немного поерзала, но ее мышцы постепенно расслабились, и гордость зажгла мою грудь. “Вот и все. Просто так. У тебя все так хорошо получается”.

Лицо Жюля вспыхнуло от удовольствия. “Джош…”

“Твоя киска была создана для меня, Рыжая. Каждая часть тебя, сделанная для меня”. Мое собственное дыхание участилось, когда я увеличила темп. Чувственный, томный ритм отличался от нашего обычного грубого, яростного траха, но в каком-то смысле он был еще горячее.

Я мог наслаждаться каждым скольжением моего члена в нее и каждым ее хныканьем и стонами, когда я трахал каждое плохое воспоминание о нашем последнем времени вместе.

“Не сдерживайся, — прорычал я, когда ее зубы впились в нижнюю губу. По напряжению ее мышц я понял, что она вот-вот кончит. “Я хочу услышать твои сладкие крики”.

Я наклонился, чтобы потереть ее клитор, нажимая с достаточным давлением, чтобы опрокинуть ее через край, пока я набирал темп. Крик удовольствия вырвался из горла Жюля. Ее спина выгнулась, и я хрюкнул от ощущения ее тугих стенок киски, пульсирующих вокруг меня.

Моя грудь расширилась при виде ее такой — полностью расстегнутой и такой красивой, что я не мог отвести взгляд, если бы от этого зависела моя жизнь.

“Вот именно”. Я провел большим пальцем по ее щеке и наклонился, чтобы поцеловать. Тяжело. "Хорошая девочка", — прошептала я. “Мне нравится слышать, как ты кричишь для меня”.

Всхлипы Джулса долетали прямо до моего члена, и это не заняло много времени, прежде чем я кончил с громким стоном.

Я скатился с нее, не желая толкать ее в плечо, и мы лежали в довольной тишине, пока не отдышались.

Секс был великолепен, но эта часть? Тот, где мы купались в сиянии и присутствии друг друга? Это было даже лучше.

Я повернулся на бок и обнял Джулс за талию, притягивая ее ближе. Мне никогда не было дела до объятий перед ней, но мне нравилось держать ее в своих объятиях. Это просто казалось… правильным.

“Как твое плечо?”

“Все еще привязан”. Джулс рассмеялся над моим хмурым видом. “Все в порядке. Видишь? У нас был секс, и я не умерла”.

"Не смешно". Я даже не хотел шутить о ее смерти. “Я еще раз проверю твое плечо позже, на всякий случай”.

“Да, доктор Чен”, - поддразнила она. “Вы предлагаете такие практические проверки всем, или я особенный?”

“Я предлагаю их только своим самым упрямым, приводящим в бешенство, занозам в заднице пациентам. Те, о которых я не могу перестать думать. К счастью…” Я провел ладонью по изгибу ее задницы. "У меня только один такой".

У Джулс перехватило дыхание. “Мне повезло”.

— Повезло тебе, — протянула я, и на моих губах появилась дерзкая улыбка.

— Высокомерная задница. Она рассмеялась, прежде чем ее лицо стало серьезным. — Картина все еще у тебя? Компаньоны Макса будут искать его, а я не…

“Я позаботился об этом.

— Каким образом?

“Ты увидишь”.

Она сморщила нос. “Много загадочного?

“Это сюрприз, Ред. Вот увидишь”, повторил я.

Джулс фыркнула и сменила тему, но я видела, что она заинтригована. Ничто так не интересовало ее, как сюрприз.

Теперь все, что мне нужно было сделать, это выяснить, как раскрыть его… после того, как я выяснил, как вернуть те музыкальные билеты, которые я уничтожил на прошлой неделе. Я мог бы сложить обе вещи в одну.

Я провел костяшками пальцев по ее спине ленивыми движениями, довольный только тем, что слушал ее дыхание, в то время как она зевнула и уткнулась лицом мне в грудь. Теперь, когда кайф от секса спал, усталость исказила ее лицо и затуманила глаза.

— Знаешь, нам придется рассказать об этом Аве, — пробормотала она. — В конце концов. Когда-нибудь.

“Не напоминай мне. Я поморщилась при мысли о реакции Авы. “Как долго вы думаете, мы должны ждать? Год? Десятилетие?”

“Десятилетие или, может быть, столетие. Столетие звучит хорошо. Она будет такой… Голос Жюля медленно затих.

Я посмотрел на нее сверху вниз. Холодно, просто так.

Между тем, что случилось с Максом, ее экзаменом в баре и нашим макияжем, она, должно быть, устала.

Я поцеловал ее в макушку и прижал к себе.

Мы могли бы побеспокоиться об Аве позже.

А пока я хотела наслаждаться моментами, которые принадлежали только нам.

54

Джош

Я успокаивающе погладила Джулса по спине, когда мы вышли из лифта и вошли в квартиру, которая выглядела так, будто ее сняли со страниц Architectural Digest.

Светло-серые стены, черные мраморные полы, золотые светильники. Он кричал холостяцкую площадку, но, в отличие от двух лет назад, женские акценты теперь добавили более мягкий штрих: букет белых лилий здесь, акварельная картина там.

— Все будет хорошо, — прошептала я Жюлю.

Мы оба облажались по-своему, но мы могли, наконец, двигаться дальше от прошлого вместе… после того, как мы преодолели наше последнее препятствие.

"Тебе легко говорить", — прошептала она в ответ. "Ты кровный родственник. А я нет”.

“Она любит тебя больше, чем меня”.

“Хм. Это правда”.

Мой смех стих, когда Ава встретила нас у частного лифта, ведущего в квартиру, которую она делила с Алексом. Я быстро убрала руку со спины Джулса.

Мы наконец-то набрались смелости рассказать Аве правду через неделю после того, как помирились, но вся эта смелость умерла перед лицом выжидательной улыбки моей сестры, которая сменилась подозрением, когда она увидела Джулса, стоящего рядом со мной.

Я позвонила, чтобы сказать ей, что приеду, но я опустила часть о том, чтобы привести Джулс. Я не хотел, чтобы она сложила два и два, прежде чем мы сами ей расскажем.

Опять же, это могло быть более разумным ходом. Пусть она отойдет от шока, прежде чем мы ее увидим.

Черт возьми, Чен.

Что ж, теперь было слишком поздно. Нам пришлось столкнуться с музыкой, когда она появилась.

Я приклеил свою самую очаровательную улыбку. “Привет, сестренка. Ты сегодня выглядишь просто восхитительно. Вот”. Я сунул ей коробку с ее любимым тортом "Крамбл энд Бейк ред вельвет". “Я принес тебе подарок”.

Ава не взяла торт. Вместо этого ее глаза блуждали между мной и Джулс, которая стояла рядом со мной с чрезмерно яркой улыбкой.

"Что вы здесь делаете вместе?" Ее подозрения заметно усилились. “Ты же не собираешься просить меня выступить посредником в другом споре, не так ли? Потому что вы оба взрослые люди”.

Мы с Джулс обменялись быстрым взглядом.

Может быть, нам следовало придумать план получше, чем приносить Аве торт, чтобы умаслить ее.

Алекс подошел к Аве сзади и выгнул бровь, когда увидел коробку с крамблом и выпечкой.

Неужели? Это твой план? Ему не нужно было произносить слова, чтобы я их услышала, громко и ясно.

Я уставилась на него. Заткнись.

Он ответил с ухмылкой.

Мудак.

Он, казалось, забыл, что когда-то прокрался вокруг моей спины, чтобы встречаться с моей сестрой.

— Давай поговорим об этом за тортом”, прощебетал Джулс. “Нет ничего лучше красного бархата, чтобы начать ночь правильно”.

Ава скрестила руки на груди. “Мне нужно сесть за то, что ты собираешься мне сказать, не так ли?”

“Может быть. Наверное”. Я прочистил горло. “Определенно”.

Мы вчетвером расположились в гостиной — Ава и Алекс на одном диване, я и Джулс напротив них. Близился закат, и умирающие лучи света, проникающие через окна, наполовину погружали комнату в тень, наполовину в золотое тепло.

Коробка с тортом стояла на кофейном столике между нами, нераспечатанная.

"Итак, причина, по которой мы здесь вместе, в том, что мы собрались вместе", — сказал Джулс.

Алекс вздохнул и провел рукой по лицу.

“И причина, по которой мы собрались вместе, заключается в том, что…” Да ладно, чувак, это пластырь. Оторвите этого ублюдка и разберитесь с последствиями позже. "Мы встречаемся", — закончила я.

Ава уставилась на нас с пустым выражением лица.

“Романтически”, уточнил Джулс.

— Парень и девушка, — добавила я.

Больше тишины.

Ава не двигалась с тех пор, как мы начали говорить, что было нехорошо.

Капелька пота стекала по моему позвоночнику.

Это было безумие. Я не должен бояться своей младшей сестры. Но болтливая Ава была нормальной; молчаливая Ава была своего рода ужасающей.

А потом она сделала то, чего я меньше всего ожидал. Она расхохоталась. Она закрыла лицо руками, ее плечи дрожали, в то время как мы с Жюлем обменялись еще одним обеспокоенным взглядом.

Черт, мы сломали мою сестру?

“Хорошая шутка”, - выдохнула Ава между вдохами. "Ты почти поймал меня". Она попыталась выпрямить лицо, но через секунду снова разразилась смехом.

“Э-э…” Из всех способов, которыми я представлял себе этот разговор, Ава, потерявшая самообладание, не была одним из них.

Джулс стукнулась своим коленом о мое. "Она думает, что мы шутим", — прошипела она.

"Я знаю". Я прочистил горло. “Аве…”

“Честно говоря, я впечатлен, что вы, ребята, отложили свои разногласия достаточно надолго, чтобы придумать этот план”. Часть веселья Авы, наконец, утихла, хотя ее усмешка осталась.

“Аве…”

“Это расплата за Вермонт? Потому что это было несколько месяцев назад, и я понятия не имел, что там будет только одна кровать”.

“Ава, мы не шутим!”

Мое заявление разнеслось по комнате, сопровождаемое густой, ошеломленной тишиной.

Улыбка моей сестры исчезла. “Ты не…” Ее глаза снова метнулись между нами, принимая наши напряженные выражения и то, как наши бедра соприкасались. Ужас озарил ее лицо. “Ты действительно встречаешься? Как это возможно? Вы ненавидите друг друга!”

“Ну…” Я вытащил слово. "Больше нет".

Вмешался Джулс.

— Мы работали вместе в клинике…

— Это началось как нечто вроде "без обязательств”…

— Мы не планировали, что это произойдет…

Наши голоса перекрывались в поспешном объяснении, прежде чем Ава подняла руку и прервала нас.

— Как долго вы встречаетесь?

Я поморщился.

— Э-э, на этот раз примерно на неделю.

— Что ты имеешь в виду — на этот раз?

Черт возьми. Мы определенно должны были придумать сценарий для этого.

Поскольку было слишком поздно, мы с Джулс пошли дальше и рассказали Аве все, начиная с нашей договоренности только о сексе и заканчивая нашим примирением на прошлой неделе. Мы опустили неприятные подробности о Максе и списали наш разрыв на недоразумение, но в остальном это было довольно полное резюме.

К тому времени, как мы закончили, кожа Авы приобрела слабый зеленый оттенок. Она уставилась на меня. "Ты говоришь мне, что ты спал с моим лучшим другом в течение нескольких месяцев?" Она указала на Джулса. “И ты спала с моим братом несколько месяцев? Я не могу поверить, что ты не сказал мне раньше!”

Джулс беспомощно пожал плечами. “Я так и не нашел подходящего времени, чтобы сказать тебе, что я трахался с твоим братом”.

Зеленый оттенок на коже Авы усилился.

“Ты сделал то же самое с ним!” Я указала на Алекса, который наблюдал за разворачивающейся сценой со скучающим выражением лица. Он даже не пытался помочь. Предатель. “Вы, ребята, встречались несколько месяцев, прежде чем я узнал. Не будь лицемером”.

"Это было по-другому", — прорычала Ава. “Мы не ненавидели друг друга с пылающей страстью, а затем развернулись и начали целоваться”.

"Я знаю, что это шок, учитывая мои прошлые… разногласия с Джошем". Нижняя губа Джулс исчезла между ее зубами. “Но с нами, работающими вместе в клинике и видящими друг друга так часто, это просто случилось. Мы действительно не планировали скрывать это от вас так долго. Мы просто не были уверены, что это вообще куда-то приведет, и мы не хотели говорить вам, пока не убедились. Это сделало бы ситуацию слишком неловкой".

"Правильно". Ава закрыла глаза и глубоко вздохнула. "Алекс, принеси мне нож".

Я побледнел. “Эй, эй, эй!” Я подняла одну руку и притянула Жюля ближе к себе другой. “Я твой единственный брат. Ты любишь меня. Помните, когда я дал вам последний из моих молочных шмоток в кинотеатре? Хорошие времена”.

Ава игнорировала меня, пока Алекс не вернулся с запрошенным ножом.

Я нахмурилась. Так вот как я собирался умереть. Преданный моим лучшим другом снова и зарезанный моей сестрой. Юлий Цезарь ничего не имел против меня с точки зрения дерьмовой смерти.

Мое сердце заколотилось, когда Ава схватила нож, наклонилась вперед… и открыла коробку с десертом. Она отрезала кусок пирога и откусила.

Воцарилась тишина.

“Мы должны сказать что-то еще?” Джулс прошептал.

“У нее все еще нож в руке”, прошептал я в ответ. “Давай подождем”.

Мы наблюдали, как Ава закончила есть с нечитаемым выражением лица. Но когда она заговорила снова, ее голос потерял часть своей жесткости. “Насколько это серьезно?”

Облегчение ослабило узел тревоги в моей груди. Я узнал этот голос. Она приходила в себя.

Я не беспокоился о том, что она отрезала нас навсегда, потому что мы пробрались за ее спиной, но я также не хотел тратить недели на выходы с моей сестрой.

“Я больше не хочу убивать ее каждый раз, когда вижу ее, так что это довольно серьезно”, - пошутил я, прежде чем протрезветь. “Слушай, я знаю, это должно быть чертовски странно для тебя, но я обещаю, нас бы здесь не было, если бы это не было серьезно. Знаешь, о чем я тебя спросил, когда узнал о тебе и Алексе? Что ты сказал?” Я перевела взгляд на Алекса, чье скучающее выражение лица сменилось более заинтересованным. "Я чувствую то же самое к Джулс".

“Ава”. Я уставился на нее в шоке, пытаясь понять мир, который перевернулся с ног на голову. Моя сестра и мой лучший друг. Мой лучший друг и моя сестра. Вместе. “Ты…любите его?”

Последовала короткая пауза.

Когда Ава наконец ответила, ее голос был мягким, но ровным. “Да. Я делаю”.

Присутствующая Ава уставилась на меня на секунду дольше, прежде чем встала и наклонила голову в сторону кухни. “Давай поговорим. Один”.

Джулс бросил на меня полунервный взгляд, когда я встал. Я ответил тем, что, как я надеялся, было ободряющей улыбкой, прежде чем присоединиться к моей сестре на кухне.

“Ты имел в виду то, что сказал?” Спросила Ава, как только мы оказались вне пределов слышимости остальных. "О том, что ты чувствуешь к ней?"

“Да”. Мое лицо смягчилось. "Я люблю ее, Аве. Мы все еще можем иногда ссориться и спорить, но, в конце концов… она — это она”.

Я бы выдержал тысячу боев с Жюлем за тысячу легких дней с кем-то другим.

Потому что я не хотел легкого. Я хотел ее.

"Правильно". Ава вздохнула. Ее плечи наконец расслабились, и тень вины прошла по ее лицу. “Я не хотел доставлять тебе столько хлопот, тем более что ты был таким понимающим, когда я рассказал тебе об Алексе. Но я знаю, как ты с женщинами, и я знаю, как Джулс с парнями. Вы оба ненавидите обязательства. Я просто не хочу, чтобы вы разбивали друг другу сердца. Я люблю вас обоих, и я не могу выбрать сторону, если это произойдет. При этом… — Она ткнула тупым лезвием ножа мне в грудь. “Если ты причинишь ей боль, я убью тебя”.

“Что заставляет тебя думать, что я буду тем, кто причинит боль? Я мог бы очень легко стать пострадавшим”.

Это было слово? Если бы это было не так, это было сейчас.

"Убийство. Ты, — подчеркнула Ава дополнительными уколами.

“Хорошо”. Я усмехнулся. “Значит ли это, что ты не против, чтобы мы встречались?”

“Я думаю”, - проворчала она сквозь растущую улыбку. "Мой брат поставлен на колени моим лучшим другом. Хорошая работа, Джулс”.

Еще один хмурый взгляд сменил мою усмешку. "Она не поставила меня на колени. По крайней мере, не в переносном смысле”.

На этот раз улыбка Авы исчезла. “Ладно, одно правило. Не говорите и не делайте инсинуаций о своей сексуальной жизни. Когда-либо”. Она изобразила рвотные позывы.

Я рассмеялся и притянул ее к своей груди, чтобы обнять. Я взъерошил ее волосы, как делал, когда мы были детьми, заработав себе приглушенный протест. “Я не буду, но это правило применимо и к тебе”.

“Хорошо”. Ава отбросила мою руку и пригладила волосы, снова ворча, но ее раздраженное выражение вскоре сменилось чем-то более мягким. “Серьезно, я рад, что ты счастлив. Я знаю, что было тяжело… со всем. Я всегда буду рядом с тобой, но я рад, что рядом с тобой есть такой человек, как Джулс. Иногда она может быть немного… драматичной”, — мы оба понимающе смеемся, — "но у нее одно из самых больших сердец, которые я знаю".

Комок эмоций застрял у меня в горле. “Я знаю”. Я крепче сжал Аву и легонько поцеловал ее в макушку. “Спасибо, сестренка”.

Несмотря на то, что мы иногда чертовски раздражали друг друга, мне повезло, что она была моей сестрой. До того, как я встретил Алекс, она была моим собеседником во всех моих проблемах, и наоборот. Мы не так часто доверяли друг другу теперь, когда все мы выросли со своими собственными жизнями, но никогда не будет дня, когда мы не прикрывали друг друга.

55

Джош

После того, как мы вернулись в гостиную, Ава утащила Джулса за то, что, как я предположил, было похоже на разговор, который у нас был, за вычетом вещей брата. Однако вместо того, чтобы остаться в квартире, они сбежали в соседний бар, чтобы Ава могла попробовать процитировать конец цитаты и забыть, что она когда-либо слышала фразу "трахни своего брата".

Лично я думал, что они покинули квартиру, чтобы тайно спланировать, как объединиться со мной в будущем — я знаю, как они работают, — но я был так рад, что Ава приняла мои отношения с Жюлем, что мне было все равно.

После того, как девушки ушли, я присоединился к Алексу у стены окон, где он стоял с задумчивым выражением лица.

“Я удивлен, что ты не пошел с ними”. Я подошел к нему и посмотрел вниз на город, раскинувшийся перед нами. Сумерки превратили небо в палитру нежно-розовых и пурпурных тонов, а в море зданий загорелись огни, пока они не стали похожи на ковер из крошечных драгоценных камней. “Ты обычно приклеен к Аве”.

Алекс был параноиком по поводу безопасности Авы с тех пор, как ее похитил его дядя; он даже нанял для нее телохранителя, пока она не начала раздражаться из-за постоянной тени. Они сильно поссорились из-за этого, прежде чем Алекс сдался и снова связался с охраной.

“Мы работаем над этим”. Намек на недовольство окрасил его голос. "Она говорит, что я слишком параноик".

“Так и есть. И я говорю это как ее брат, человек, который очень заботится о ее благополучии”.

Он издал небольшой рокот раздражения, но оставил этот вопрос без внимания. “Есть еще одна причина, по которой я остался. Мне нужно…Я хочу тебе кое-что сказать”.

Мои брови поднялись от его нехарактерного спотыкания. “Ладно. Пока это не очередное признание о семилетней лжи, потому что я клянусь Богом…”

“Теперь кто параноик?” Алекс потер рукой подбородок, нахмурившись.

Чем дольше он колебался, тем больше мое любопытство разгоралось. Алекс редко подбирал слова. За исключением Авы, он не давал достаточно дерьма о ком-либо, чтобы заботиться о том, как были получены его заявления.

— У меня никогда не было большой семьи, — наконец сказал он. “Как вы знаете, мои родители и сестры были убиты, когда я был ребенком, а мой дядя был психопатом”.

Только Алекс мог излагать такие жестокие факты с такой непоколебимой честностью.

— В детстве у меня тоже было не так уж много друзей, и это было прекрасно. Мне не нравится большинство людей, которых я встречаю. У меня был свой бизнес и побочные проекты, и этого было достаточно”. Его горло с трудом сглотнуло. “Потом я встретил тебя и Аву. Поначалу вы оба вызывали сильное раздражение своей настойчивостью в соблюдении светских приличий и решимостью видеть в людях лучшее, каким бы глупым ни было это стремление.

Я фыркнула, но странное напряжение сжало мою грудь.

“Но…” Алекс снова заколебался. “Вы также видели лучшее во мне. Вы единственные люди, которые когда-либо видели во мне больше, чем банковский счет, символ статуса или деловые связи. У нас могут быть разные взгляды на жизнь и на то, как мы подходим к вещам, но ты и Ава… Его голос смягчился. “Ты самое близкое, что у меня есть к семье”.

Ах, бля. Если бы я прослезилась из-за того, что сказал Алекс, он бы никогда не позволил мне это пережить.

Но я знала, как трудно ему было это признать. Алекс был сентиментален, как дикобраз, но, несмотря на все свои недостатки, он был хорошим другом единственным способом, который он знал — верным, беспрекословным и готовым сжечь мир дотла для людей, которых он любил.

“Черт, чувак, ты должен был предупредить меня, что станешь сентиментальным и дерьмовым. Я бы принес больше Клинекса”.

Слова вышли более сдавленными, чем мне бы хотелось.

Легкая улыбка украсила его рот. “Это факты, а не сентиментальность. На этой ноте…” Он полез в карман и достал маленькую бархатную коробочку. "Я бы хотел официально оформить отношения".

Мои уши обманывали меня, или я действительно почувствовал нотку нервозности?

Я тупо уставилась на Алекса. Часть меня знала, на что он намекал, но мой вялый мозг не мог вовремя догнать. "Какие отношения оформить?"

"Семейный". Он открыл коробку и чуть не ослепил меня.

Святое дерьмо.

Кольцо, расположенное на бархатной подушке, дало катку Воллмана возможность заработать свои деньги с точки зрения размера. Я не очень разбирался в бриллиантах, но знал, что этот должен стоить как минимум пять цифр.

Он сверкал, как упавшая звезда в умирающем свете позднего вечера. Меньшие бриллианты усеивали его платиновую ленту и бросали радужные призмы через всю комнату, а серебряные буквы, выбитые по обе стороны от подушки кольца, читали Гарри Уинстон.

“Я хотел сказать тебе, прежде чем сделать предложение”. Алекс снова закрыл коробку, спасая мою сетчатку от ожога. “Ты знаешь, как я отношусь к Аве, поэтому я не буду утомлять тебя перечислением фактов. Я также презираю устаревшую традицию спрашивать разрешения на вступление в брак. При этом я знаю, насколько она ценит твое мнение. Я тоже, и хотя мне не нужно твое разрешение…” Он тяжело сглотнул. “Я бы очень хотел иметь это”.

После его слов воцарилась тишина.

Алекс. Делаю предложение Аве. Так что он был бы моим шурин.

Разрозненные, но связанные мысли проносились в моей голове. Святой блять. Я знала, что Алекс и моя сестра будут эндшпилем с того дня, как узнала, что он отказался от своей компании ради нее. Он получил его обратно после того, как она простила его, но для того, чтобы он даже подумал о том, чтобы сделать что-то настолько радикальное, он должен был быть глубоко.

Тем не менее, я никогда не мог себе представить, что предложение придет так рано, или что он спросит моего разрешения.

Алекс никогда ни у кого не спрашивал разрешения.

“Я не хотел делать предложение, пока мы с тобой… не разобрались с некоторыми нашими проблемами”. Алекс наблюдал за мной острыми глазами, его черты были напряжены. — Я не хотел ставить вас в такое положение.

Я наконец нашел свои слова через колодец эмоций в моей груди. “Моя сестра втирается в тебя. Вы на самом деле звучите как человек”.

“Я хорош в подражании”.

Был момент ошеломленной тишины, прежде чем смех вырвался из моего рта. “Черт, Волков, не убивай меня шоком перед свадьбой. Ава будет в бешенстве”.

Губы Алекса изогнулись. “Это неявное благословение?”

“Не забегай вперед”. Я протрезвел. “Ты прав. У нас очень разные мировоззрения, и за эти годы мы пережили, э-э, трудный период. Я все еще думаю, что ты мудак в восьмидесяти процентах случаев. Но ты…ты провожал мою сестру домой каждый день в течение года, как сумасшедший Ромео. Ты всегда ставишь ее безопасность и благополучие выше себя, что для тебя говорит о чертовски многом”. Я с трудом сглотнула. "Ава — моя единственная сестра. Моя единственная настоящая семья. Я всегда заботился о том, чтобы она росла, и я не доверяю ей кому попало. Но я доверяю ей тебя”.

Если и было что-то, в чем я был уверен, так это то, что Алекс рискнул бы своей жизнью ради нее. Он может быть мудаком для всех остальных, но я всегда мог доверять ему, чтобы позаботиться об Аве.

Я похлопала его по спине, когда стеснение в моей груди усилилось. — Так что да, у тебя есть мое гребаное разрешение. Только не убивай ее кольцом, потому что это дерьмо чертовски яркое”.

Подозрительный блеск вспыхнул в глазах Алекса, прежде чем он моргнул, и он исчез. Он с облегчением рассмеялся. — С ней все будет в порядке. Она жестче тебя”.

"Это правда". Несмотря на ее солнечный оптимизм и то, что некоторые назвали бы наивностью, Ава всегда умела выживать. Я недоверчиво покачал головой. “Не могу поверить, что я навсегда останусь с тобой в качестве моего шурин”.

Я не сомневался, что Ава скажет "да", но иметь Алекса Волкова в качестве моего шурин… Господи, помоги мне.

“Тебе повезло”. Небольшая улыбка осталась на губах Алекса, но его глаза снова стали серьезными. “Говоря об этом, у меня также есть предложение для тебя”.

“Алекс”. Я схватилась за грудь. “Аве не понравится, если ты тоже сделаешь мне предложение. Двоеженство незаконно в Вашингтоне”.

“Забавно”. Он подошел к бару и налил два стакана виски, один из которых протянул мне. "Если Ава скажет "да"…"

"Она скажет "да"."

Нехарактерный намек на нервозность промелькнул в глазах Алекса, прежде чем он исчез под холодным зеленым льдом.

“Когда она скажет”да", мне понадобится шафер". Он потер большим пальцем свой стакан, его напряженные плечи не соответствовали его небрежному тону. — Поскольку ты мой лучший друг и один из немногих людей, рядом с которыми я могу находиться больше пяти минут, считай, что это моя официальная просьба.

Ах, бля. Эмоции снова хлынули в мою грудь и набухли, пока не образовали комок в горле.

До того, как мы поссорились, Алекс присутствовал при каждой игре, каждом кризисе и каждой чрезвычайной ситуации, которая у меня была. Он был единственным человеком за пределами моей семьи, которому я доверял, и я был единственным, с кем он произносил более дюжины слов за раз.

Мы были лучшими друзьями, но он никогда не называл меня так, по крайней мере, в моем присутствии. Сегодня был первый раз.

“Это зависит”. Мой голос вышел скрипучим, прежде чем я прочистил горло. Этот ублюдок не заставил бы меня плакать. Не сегодня, сатана. “Во-первых, у меня есть полное право планировать вашу мальчишник так, как я считаю нужным? Во-вторых, получаю ли я пожизненные места в любой спортивной игре, которую хочу? В-третьих, могу я взять ваш Aston для вращения?”

Алекс издал такой усталый вздох, что я почти ожидала, что он рухнет под его весом. “В разумных пределах, да и нет”.

Полтора из трех. Неплохо. Я все равно не ожидала, что он скажет "да" Астону. Он никогда не позволял никому водить свою драгоценную машину.

“Я возьму это”. Я поднял свой бокал. “У тебя есть шафер”.

“Я в восторге”.

“Я не могу дождаться нашего взрыва в Вегасе”, - сказала я, игнорируя его сухой ответ. — Вообще-то, черт, давай поднимем уровень. Ты миллиардер с четверкой, как ты всегда мне напоминаешь. Поехали в Макао. Нет, Монако. Нет, Иби…

“Ты забегаешь вперед. Я еще не сделал предложения.

“Но ты это сделаешь, и лучше быть готовым”. Моя улыбка исчезла при виде напряженной челюсти Алекса. "Она скажет "да", — повторил я более мягким голосом. “Не волнуйся”.

Еще один намек на нервозность мелькнул в его глазах. "Я не волнуюсь". Он снова потер большим пальцем стакан с виски, пока напряжение не спало с его плеч. “Но нет Ибицы. Я терпеть не могу островные вечеринки”.

“Сделка”. В любом случае, Монако звучало веселее. “За эпическое предложение и еще более эпические холостяцкие выходные”.

Я снова поднял свой бокал. Алекс чокнулся своим с моим, и я подождал, пока мы оба осушили наши напитки, прежде чем добавить: “Знаешь, я был бы твоим шафером даже без мест в ложе”.

Лед в его глазах треснул, обнажив частичку мягкости. “Я знаю”.

Прошел острый ритм, прежде чем мы одновременно закашлялись и неловко рассмеялись. Алекс может окаменеть, если мы будем слишком много думать о сентиментальности момента, а я не хотела, чтобы моя сестра вышла замуж за буквальную статую.

“Теперь, когда с этим покончено…” Я обняла его за плечи и повела к дивану. “Давайте поговорим о том, как мы сделаем из этого мальчишник, который вы никогда не забудете. Я думаю о тиграх, татуировках…”

“Нет”.

Я отмахнулся от назойливости. “На самом деле, как ты относишься к дайвингу в клетке с акулами? Мы можем слетать в Южную Африку на выходные…”

Алекс раздраженно провел рукой по лицу, пока я излагала свои идеи и пыталась сдержать улыбку.

Меня раздражает дерьмо из него, пока он притворяется раздраженным?

Это было как в старые времена, только лучше, потому что на этот раз между нами не было ни лжи, ни секретов.

У каждой великой дружбы были главы.

Это было началом нашей новой жизни.

56

Джулс

— Я здесь! Я здесь! — Стелла ворвалась в дверь, ее волосы темным облаком развевались вокруг нее. — Что я пропустил?

Я пригвоздила брюнетку напротив себя раздраженным взглядом.

— Ава.

— Это не моя вина. — Ее глаза искрились смехом. — Стел спросила, что мы делаем, я сказал ей, и… ну, я, возможно, проболтался”.

Мы выпивали в баре рядом с ее квартирой в течение двух часов, в течение которых она допрашивала меня о моих чувствах к Джошу, наших отношениях и наших планах на будущее. Я думаю, она в основном шутила, но это не помешало мне вспотеть, как будто я только что закончил Нью-Йоркский марафон.

— Ничего, кроме допроса, достойного ЦРУ.

Я допил остатки клюквенной водки, в то время как Стелла скользнула на сиденье рядом со мной.

Должно быть, она пришла прямо с работы, но вместо скучного делового костюма на ней было великолепное белое льняное платье и бирюзовое ожерелье, оттенявшее ее бронзовую кожу. Преимущества работы в модном журнале, я предположил.

— Я очень сомневаюсь в этом. — Стелла убрала выбившийся локон с глаза. — Я не могу поверить, что ты мне не сказал. Все это время ты встречалась с Джошем? Он таинственный парень?

Жар бросился мне в лицо.

— Можешь ли ты винить меня? Посмотри на то, как ты реагируешь. Лично я не думаю, что это так уж важно. — Ну и что, если мы с Джошем ненавидели друг друга почти все время, пока Стелла знала нас? Люди изменились. — Я же не встречаюсь с Папой Римским.

— Ты встречаешься с Папой Римским — было бы более правдоподобно, — съязвила Стелла.

— Забавно. Вы все веселые. — Несмотря на мое ворчание, мои щеки болели от улыбки.

Несмотря на все их добродушное поддразнивание, мои друзья, казалось, искренне радовались за меня — ну, после того, как Ава оправилась от своего первоначального шока — и теперь, когда мы с Джошем были на открытом воздухе, огромный вес снял с моих плеч.

Было определенное волнение, чтобы прокрасться, но я ненавидел лгать своим друзьям.

— По крайней мере, ты еще не сказал Бриджит. — Я постучал ногой по ноге Авы под столом. Мне не нужно было, чтобы ко мне обращались все мои друзья сразу.

Ее щеки покраснели.

— Эм, об этом…

Как будто по сигналу, мой телефон загорелся входящим звонком FaceTime от определенной европейской королевской семьи.

— Ава.

— Вы не можете ожидать, что я буду держать новости при себе. Я никогда не первый, кто получает хороший совок. — Она подняла руки. — Кроме того, Бридж был в групповом чате.

Я вздохнул, но так как было слишком поздно класть новости обратно в коробку, я ответил на звонок.

Лицо Бриджит заполнило экран.

— Ты встречаешься с Джошем Ченом? — спросила она без предисловий. — Что? Как? Почему?

- “Здравствуйте, Ваше Величество. И вам добрый вечер, — многозначительно сказала я. — Как дела?

— Не надо так со мной поступать. — Бриджит поправила зеленую повязку на голове повыше. Должно быть, она легла спать, потому что ее лицо было очищено от макияжа, и я мельком увидел ее шелковую пижаму в нижней части экрана. — Расскажи мне все. Не упускайте никаких деталей. Я всегда скучаю по хорошим вещам здесь, в Европе.

— Разве у тебя нет королевских обязанностей или чего-то в этом роде?

— Сейчас полночь, Джулс, и мои королевские обязанности состоят в том, чтобы препираться с министрами, которые настаивают на том, чтобы вести себя как школьники. Пожалуйста, позвольте мне повеселиться. — Мужской рокот пробормотал что-то за кадром. Бриджит повернула голову, чтобы прошептать что-то в ответ, прежде чем снова повернулась ко мне. — Рис передает привет.

Она повернула камеру так, чтобы я могла видеть Риса, который махал мне рукой со своего места рядом с ней в постели. Его серые глаза светились смущением.

Я еще раз вздохнула, но снова пересказала историю, начав с перемирия в клинике. Когда я закончил, Бриджит и Стелла уставились на меня с открытыми ртами.

— Вау. Это… — Бриджит покачала головой. Я прислонил свой телефон к стеклу, чтобы мы все могли ее видеть. — Каким-то образом вы с Джошем вместе имеете нулевой смысл и весь смысл в мире.

— Означает ли это, что вы, ребята, прекратили препираться? — Стелла спросила с надеждой на лице.

— Нет. Мы ссоримся больше, — сказал я весело. — Это ведет к великому ха… — Ненавижу секс. Я резко оборвала себя, когда глаза Авы расширились от тревоги. — Ты знаешь.

Стелла сморщила нос.

— Я не знаю, и я не хочу знать. Я никогда не смогу смотреть на Джоша так же.

- “Однажды ты это сделаешь. — Стелла не часто встречалась, но это было не из-за отсутствия интереса со стороны парней — она каждый день выставляла женихов. Романтика просто не была приоритетом. — Хватит обо мне. А как насчет тебя?

— А как насчет меня? — Настороженность коснулась ее черт.

— Ты последняя женщина, которая осталась на ногах. — Озорство осветило мое лицо. — Кто будет тем парнем, который собьет тебя с ног?

— Когда ты найдешь его, дай мне знать, — сухо сказала она. — В то же время я просто пытаюсь выжить, Аня.

Аня была ее начальницей и главным редактором журнала D.C. Style.

Пока Стелла рассказывала нам о своей последней фотосессии, в которой, по-видимому, участвовала супермодель с похмелья, живой питон и галлон детского масла, знакомое фото привлекло мое внимание к телевизору, висящему над баром.

Шок украл у меня дыхание из легких. Каштановые волосы, голубые глаза, щетинистый подбородок, неулыбчивое лицо.

Макс.

Громкость была выключена, но субтитры были включены, так что я мог прочитать, что произошло.

"…тело было найдено в гостиничном номере в Балтиморе. Жертва, Макс Реннер, получил несколько ножевых ранений и скончался на месте происшествия. Реннер недавно был освобожден из тюрьмы за крупное воровство и, как полагают, причастен к преступной группировке в Огайо. Полиция подозревает, что другие члены преступной группировки несут ответственность за его убийство, а ФБР… "

Макс был мертв.

Все эти годы, все эти страдания, он был мертв.

Я думаю, его партнеры наконец-то догнали его.

Кроме легкого облегчения, я не почувствовал… ничего. Даже не оправдание после того, что он сделал на лестничной клетке.

Я бы действительно оставил его в прошлом.

Я переключил свое внимание на своих друзей как раз вовремя, чтобы увидеть, как лицо Стеллы побледнело от чего-то в ее телефоне, пока Ава и Бриджит болтали о предстоящей дипломатической поездке Бриджит в Аргентину.

Семя беспокойства проросло в моей груди.

- “Все в порядке? — Стелла редко выглядела настолько взволнованной.

— Да. — Она сунула телефон в сумку и улыбнулась, но это выглядело более вымученным, чем обычно. — Кое-что произошло на работе, но я разберусь с этим позже.

— Тебе следует найти работу, на которой к тебе относятся лучше, — мягко сказал я. — Ты достаточно талантлив. Вы даже можете посвятить полный рабочий день своему блогу.

Стелла заработала кучу денег на спонсорстве бренда.

— Может быть, однажды.

Я понял намек из ее приглушенного ответа и снял проблему, хотя мое беспокойство осталось. Стелла держала все свои чувства и проблемы в себе. В долгосрочной перспективе это было нездорово, но сейчас было не время вдаваться в подробности.

Мы присоединились к разговору Бриджит и Авы и в конце концов переключили темы на повышение Авы на работе. В Элдорре было за полночь, но Бриджит осталась с нами, чтобы поговорить.

Моя грудь светилась теплом.

Это было как в старые добрые времена, когда мы заказывали пиццу и разговаривали ранним утром в нашей комнате в общежитии.

Нам больше не было восемнадцати, но мы все еще были собой. Даже если бы один из нас сейчас жил на другом континенте, и мы не виделись так часто, как раньше в школе, наша дружба была прочной.

Было приятно знать, что независимо от того, насколько сильно изменились некоторые вещи, другие всегда останутся прежними.

57

Джулс

— Что за сюрприз? — Я подпрыгивала на пятках, не в силах сдержать любопытство, когда мы вошли в лифт роскошного жилого дома в Верхнем Ист-Сайде. — Скажи мне, пожалуйста. Я умираю здесь.

Джош удивил меня поездкой в Нью-Йорк, чтобы успеть на последний показ возрожденного мюзикла "Блондинка в законе" ранее тем вечером, и он сказал, что у него есть еще один сюрприз для меня, прежде чем мы уедем завтра. Я пыталась выведать у него секрет во время всей нашей поездки на такси сюда, но он отказался сдвинуться с места.

— Рэд, мы буквально будем там через несколько минут. — Он нажал кнопку пентхауса, и мое любопытство усилилось еще на одну ступеньку. — Ты когда-нибудь слышал термин ”терпение"?

— Терпение? — Я притворился, что думаю. — “Нет, никогда не слышал об этом.

Я рассмеялся, когда он шлепнул меня по заднице в игривом наказании.

Я парил на высоте с тех пор, как мы с Джошем вернулись вместе. Я поймал себя на том, что напеваю в самые странные моменты, например, когда загружал посудомоечную машину или ждал метро, и мои щеки болели от такой улыбки. Даже стресс из-за моих надвигающихся результатов бара не мог ослабить невесомость в моей груди.

Ничто не превращало человека в больший сырный шарик, чем влюбленность, и я даже не злился на это. Были вещи и похуже, чем быть дрянным. Кроме того, сыр был пищевой группой высшего уровня.

Когда мы прибыли в пентхаус, женщина в потрясающем белом платье вычеркнула наши имена из списка и с улыбкой пригласила нас войти.

— Добро пожаловать на выставку, мистер Чен, мисс Эмброуз. Галерея справа от вас.

— Выставка?

Я оценил элегантную современную мебель и стеклянные стены с видом на Центральный парк. Место выглядело как частная резиденция, а не музей.

— Частный коллекционер. Он устраивает вечеринку, демонстрирующую его недавно приобретенные работы.

Джош провел меня в длинный мраморный зал, освещенный куполообразным стеклянным потолком. Десятки картин висели на стене в позолоченных рамах, а хорошо одетые гости ходили с шампанским в руках.

Я снова сжала руку Джоша, когда его взгляд задержался на бокале с пузырящейся золотистой жидкостью.

— А как вы получили приглашение на эту выставку? — подозрительно спросил я. Кого Джош мог знать в Нью-Йорке?

Его самодовольная ухмылка вызвала дюжину сигналов тревоги.

— Ты смотришь на это. — Он потянул меня дальше по коридору, пока мы не дошли до одной конкретной картины.

У меня отвисла челюсть.

— Ты шутишь. Как это возможно?

Это была ужасная картина из комнаты Джоша, та, которая принесла мне столько горя в прошлом месяце. Только теперь вместо спальни Хейзелбурга она висела в многомиллионной квартире между Моне и де Кунингом.

— Я продал его. Я не хотел, чтобы тот, кто охотится за картиной, снова пришел за мной, поэтому я сделал продажу как можно более громкой. Если они хотят трахаться с новым владельцем… — Джош пожал плечами. — Это на них.

— Иисус. — Я признаю, что это был гениальный ход, хотя я все еще не мог понять идею, что кто-то такой богатый заплатит за такую уродливую картину в своем доме.

Макс ушел, но мне было любопытно, кто был достаточно пугающим, чтобы это отпугнуло любых преступников, с которыми он бегал.

— Кто новый владелец? — спросила я.

— Я есть”.

Я повернулась на богатый, несколько знакомый голос, и мои брови взлетели вверх, когда я увидела, кому он принадлежал. Я встречалась с ним всего один раз, но я бы узнала эти блестящие темные волосы и красивую оливковую кожу где угодно.

Данте Руссо улыбнулся.

— Приятно снова видеть вас обоих. Надеюсь, тебе нравится вечеринка.

Итак, я была не единственной, кто вспомнил нашу встречу в библиотеке Кристиана.

— Мы, спасибо. Ваша галерея прекрасна, — любезно сказал я.

Я сделал мысленную заметку, чтобы позже погуглить Данте. Я где-то слышал его имя раньше, но не мог точно определить его.

Он склонил голову в знак признательности.

— Признательность за красоту является частью моего семейного бизнеса. Предметы роскоши, — сказал он, когда я нахмурилась в замешательстве. — Мода, ювелирные изделия, вина и спиртные напитки, красота и косметика. Все это часть империи Руссо. — Самоуничижительная нота прокралась в его тон.

Конечно.

Он внезапно щелкнул. Я прочитал недавний профиль журнала Russo Group, крупнейшего в мире конгломерата предметов роскоши.

Данте был генеральным директором. Согласно профилю, по слухам, у него также была одна из самых безжалостных команд безопасности в корпоративном мире. Ходила городская легенда, что его начальник службы безопасности однажды поймал кого-то, кто пытался проникнуть в его дом, пока он отсутствовал по делам. Незадачливый вор оказался в месячной коме с двумя сломанными коленными чашечками, искалеченным лицом и раздробленными ребрами.

Вор отказался назвать имена, и не было никаких веских доказательств, прослеживающих его до Данте, но его репутация застряла.

Неудивительно, что Джош был так уверен, что партнеры Макса не будут трахаться с ним.

Мы сделали больше болтовни в течение нескольких минут, прежде чем я заколебался и сказал:

— Энцо Руссо основал Russo Group шестьдесят пять лет назад. Он был настоящей легендой бизнеса, и его похороны доминировали в заголовках несколько недель назад.

Данте не казался расстроенным смертью своего деда, но это было вежливо, учитывая, насколько недавними были похороны. Кроме того, я была там, когда он получил новости в библиотеке Кристиана.

Железное одеяло упало на его скульптурные черты.

- “Спасибо. Я ценю это. — Он посмотрел через мое плечо. — Прошу прощения, что прервал наш разговор, но моя невеста наконец прибыла. — Он звучал менее чем взволнованно. Был ли кто-нибудь в жизни этого человека, который ему нравился? — Пожалуйста, наслаждайтесь остальной частью вечеринки. — Он кивнул нам и зашагал прочь, его высокая, мускулистая фигура выделялась в толпе. В конце зала красивая азиатская женщина наблюдала за его приближением с наполовину нервным, наполовину вызывающим выражением. Я предположил, что это его невеста.

— Я бы заплатил, чтобы увидеть, как кто-то попытается обокрасть его, — сказал я. — Хорошая работа.

Джош ухмыльнулся.

— Я стараюсь. Откуда ты его знаешь? — В его голосе звучало скорее любопытство, чем озабоченность.

— Мы встретились в доме Кристиана, когда я попросила его помочь с Максом. — Я заметила официанта, приближающегося к нам с подносом шампанского, и быстро покачала головой.

— Правильно. Это только я, или все богатые люди знают друг друга? — он спросил.

— Я бы не удивился. Они живут в маленьком мире.

Я снова посмотрел на картину. В отличие от других, на нем не было таблички с выгравированным названием, художником и происхождением.

— Итак, у этого такого драгоценного произведения есть имя?

— По-видимому. Данте уже был знаком с ним, когда купил его. — Джош снова взял меня за руку, когда мы шли к следующей картине. — Это называется Магда.

58

Джош

Во всей этой неразберихе с картиной было одно светлое пятно: я продал ее Данте за кучу дерьмовых денег. Этого было недостаточно для меня, чтобы уйти на пенсию, но этого было достаточно, чтобы погасить мои кредиты в медицинском колледже, потратить деньги на приятные свидания с Джулс и создать удобную заначку на будущее.

Я был уверен, что Данте недооценил искусство во время наших переговоров, но к черту это. Я был просто счастлив избавиться от этой чертовой штуки.

Я толкнула дверь в клинику, мои шаги были легче, чем за последние месяцы. Я только что закончила девятичасовую смену, но Джулс оставалось всего несколько недель в LHAC, и я хотела провести с ней как можно больше времени, прежде чем она приступит к работе в Silver & Klein.

Первое, что я заметил, когда вошел внутрь, была группа, собравшаяся вокруг стола Джулса, охающая и ахающая над чем-то.

— Это рабочее место или вечеринка? — съязвил я, подходя к ним сзади. — Что происходит?

— Время обеда, Джош. — Элли перебросила волосы через плечо. — Мы заслуживаем перерыва. Верно, Марш?

Маршалл уставился на нее с одурманенным выражением лица.

— Абсолютно.

Бедный парень. Он был так влюблен в нее, что прыгнул бы с моста, если бы она попросила его об этом.

Опять же, я чувствовал то же самое о Жюле, поэтому я не был одним из тех, кто говорит.

— Привет, Рыжая. — Я нежно положил руку ей на плечо и подавил желание поцеловать ее.

Все в клинике знали, что мы встречаемся сейчас, но мы все еще держали вещи профессиональными, когда мы были перед нашими коллегами. Нет КПК, хотя я не мог удержаться, чтобы не поцеловать время от времени, когда мы были одни.

— Привет.

Она улыбнулась мне, и это должно быть чертовски незаконно, как эта крошечная вещь заставила мою грудь раздуться.

— Привет. — Я улыбнулась в ответ.

Воздух между нами гудел от электричества, и я не в первый раз пожалел, что мы одни, а не в окружении полудюжины коллег.

Все вокруг нас вздохнули — некоторые с мечтательностью, некоторые с притворным раздражением.

— Я знал, что из вас получится красивая пара. — Барб сияла, ее глаза сверкали самодовольством. — Никто мне не поверил.

Когда две недели назад мы сообщили новость о наших отношениях, она была в таком восторге, что испекла огромный пирог с черникой и принесла его на следующий день. По ее словам, это было сделано, чтобы отпраздновать ее первую любовь в LHAC, хотя она не была ответственна за то, что мы собрались вместе.

С другой стороны, именно она подтолкнула меня к встрече с Джулс на кухне в первый день пребывания Джулс здесь, так что, возможно, она заслужила немного уважения. Если бы я узнала о том, что Джулс работает здесь в другой день, другим способом, я, возможно, никогда бы не предложила перемирие, и мы не были бы там, где мы сейчас.

Кроме того, колкости были менее невыносимы, чем Клара, которая дала мне самую большую в мире дерьмовую ухмылку, когда она узнала.

— В этом отношении я несу весь вес в отношениях, — протянула я, заработав удар локтем от Жюля.

Усмешка Барб стала шире.

— Забавно, она сказала то же самое.

— Я не удивлен. — Я провела рукой по волосам Жюля. — Бедняжка может быть бредовой.

— Посмотри в зеркало, Чен. — Джулс фыркнул. — То есть, если он еще не треснул от столкновения с вами каждый день.

Мой смех присоединился к смеху всех остальных.

— Туше, красный. Touché. — Я наклонился над ее плечом и посмотрел на ее телефон. — В любом случае, на что вы все уставились, ребята?

— Она показывает нам фотографии с предложения своей подруги. — Седые кудри Барб затрепетали от волнения. — Посмотри на это кольцо! Я удивлен, что бедная девушка не упала от его размера.

Я покачала головой, когда Джулс прокручивала фотографии предложения Алекса и Авы на своем телефоне.

Алекс официально сделал предложение на выходных. Ублюдок ничего не мог сделать наполовину, поэтому он привез Аву в Лондон на “специальную выставку фотографий” и задал вопрос в галерее, где они помирились.

Их свадьба была запланирована на следующее лето, но подготовка к ней уже шла полным ходом, а Джулс, Стелла и Бриджит были подружками невесты. Ава не могла решить, кого она хотела бы видеть своей подружкой невесты, поэтому она решила вообще отказаться от одного.

— Теперь это должно быть оформлено и повешено. — Барб наклонился и постучал по экрану, когда Джулс дошел до последней картинки.

В нем Алекс стоял на одном колене, а Ава одной рукой закрывала рот. Ее глаза блестели от слез. Вся галерея была разобрана и отремонтирована для предложения — мерцающие гирлянды огней, обрезанные полароидами, которые Ава сделала с ними двумя вместе, стол, накрытый свечами и цветами в центре комнаты, и голубые лепестки роз, разбросанные по полу. Пламя из открытой коробки кольца было ослепительным даже в двумерной форме.

Это была также единственная фотография, которую я когда-либо видел Алекса, где он выглядел заметно, дико нервничая.

Я потер руки. Блин, я не мог дождаться, чтобы в следующий раз, когда увижу его, подержать это над его головой. Нервный Алекс, увековеченный навеки.

Вселенная любила меня.

Все охали и ахали над фотографией еще некоторое время, прежде чем, наконец, разошлись по своим столам, а мы с Джулс вошли в пустую кухню, чтобы “взять еще кофе”.

Как только дверь закрылась, я обхватил ее сзади за шею и привлек к себе для надлежащего приветствия. На вкус она была как карамель и кофе, и я с минуту наслаждался ее сладостью, прежде чем отстранился.

— Привет.

Мои губы коснулись ее со словом.

— Привет. — Улыбка Джулса поселилась в моей груди, как луч тепла. — Так вы приветствуете всех своих коллег, доктор Чен? Потому что это крайне неуместно.

— Только те, которые приводят в бешенство, причиняют мне боль в заднице. — Я слегка прикусил ее нижнюю губу в наказание за ее дерзость. — Поцелуй — единственный способ заставить их замолчать.

— Не говорите медсестрам, или у вас на руках будет мятеж. Они будут злить тебя налево и направо”.

— Хорошо, что меня не интересуют никакие медсестры. Кроме того… — Я провел большим пальцем по ее затылку маленькими кругами. — Никто не выводит меня из себя так, как ты.

Джулс растаяла от моих прикосновений.

— Ты такой обаятельный.

— Это одно из моих многих превосходных качеств, — протянула я. — В любом случае, как продвигается планирование свадьбы? Ава уже превратилась в невесту?

— Джош, она буквально обручилась четыре дня назад. Она все еще в Европе.

Алекс продлил их поездку, чтобы они могли посетить Францию и Испанию после Лондона.

— Эй, я никогда не была невестой. Я не знаю, как работают эти временные рамки.

Джулс добродушно вздохнул.

— Пройдет некоторое время, прежде чем мы войдем в курс дела, но… — Одеяло нерешительности упало на ее лицо. — Говоря о невестах, мы приближаемся к этому времени в нашей жизни. Бриджит замужем. Ава помолвлена.

— Да.

— Ты… хотите выйти замуж в ближайшее время?

Мой большой палец замер на ее коже.

— А ты? — Я внимательно наблюдал за ее реакцией.

Мы встречались всего несколько месяцев, но сейчас было самое подходящее время обсудить наши ожидания на будущее.

Мы смотрели друг на друга в течение секунды, прежде чем мы выпалили наши ответы.

— Нет, я еще не готов финансово…

— Мне все еще нужно закончить ординатуру и сдать экзамены…

— Я так много хочу сделать, прежде чем…

— Так много мест для путешествий…

Наши слова перепутались в нашей спешке.

Джулс рассмеялась, закрыв лицо руками.

— О, слава Богу. Не то чтобы я не хотел жениться и в конце концов завести детей, но сейчас…

— … Сейчас неподходящее время, — закончил я. — Полностью согласен.

Я уже знал, что она была той, с кем я хотел провести свою жизнь, но брак пришел с финансовыми обязательствами, с которыми ни один из нас не мог справиться в данный момент.

Кроме того, когда у нас была свадьба, я хотел, чтобы это была свадьба ее мечты. Я хотел, чтобы наш медовый месяц был чертовски эпичным. Эти вещи были невозможны, когда я был ограничен моей резиденцией, а Джулс проводила свои первые годы в качестве адвоката.

— Слишком много мира, чтобы увидеть его первым. — Я провел большим пальцем по ее руке. — И я хочу увидеть все это с тобой.

Румянец удовольствия поднялся по ее шее и лицу.

— Это обещание, Чен? Потому что я буду держать тебя за это.

Я улыбнулся, задаваясь вопросом, как, черт возьми, я когда-либо думал, что Джулс был чем-то другим, кроме моей идеальной пары.

— Это больше, чем обещание, Красный. Это гарантия.

Эпилог

ДЖУЛС

МЕСЯЦ СПУСТЯ

— Открой его.

— Нет.

— Джулс. — Джош положил руки мне на плечи. — Независимо от того, что на этом экране, вы будете в порядке. Я буду здесь. Предвкушение убьет тебя больше, чем результат.

— Тебе легко говорить. — Я бросил нервный взгляд на свой ноутбук, где страница входа в систему для моих результатов экзамена по адвокатуре смотрела на меня. — Ты не тот, чье будущее зависит от одного жалкого счета.

Я ждал так долго, и теперь, когда результаты были здесь, я хотел бросить свой компьютер через всю комнату и притвориться, что их не существует. Невежество было блаженством и все такое.

Мой желудок сжался, когда я вспомнил все, что у меня было против меня. Я взял бар после моего разрыва с Джошем и получил травму после того, как мой психотический бывший толкнул меня вниз по лестнице.

Перспектива не выглядела хорошо для проходного балла.

— Это не все твое будущее. — Спокойный голос Джоша ослабил некоторые узлы в моих мышцах. — Если вы не пройдете, вы будете брать его снова, пока не пройдете. Однажды ты станешь крутым адвокатом, Рэд. Не сомневайтесь в себе. Кроме того… — Он поцеловал меня в лоб. — Лучше сорвать пластырь, чем позволить неопределенности гноиться.

— Правильно. Ты прав.

Я глубоко вздохнул.

Это было прекрасно. Я буду в порядке. Не прохождение бара не будет концом света.

Я имею в виду, что это будет конец моего мира, но не конец света.

Я подошел к ноутбуку и трясущимися пальцами ввел имя пользователя и пароль. Мой завтрак закружился в животе, и я пожалела, что проглотила черничные вафли, которые приготовил Джош.

Когда загрузился отчет о результатах, я закрыл глаза, мое сердце бешено барабанило в груди.

Просто покончи с этим. Все будет хорошо.

Позади меня Джош снова положил руки мне на плечи, его присутствие было сильным и успокаивающим.

Я, наконец, открыл глаза и обнулил общий балл внизу страницы.

295.

Для обработки чисел потребовалась секунда. Как только они это сделали, я издал громкий визг.

— Я прошел! — Я вскочил и ударился коленом о нижнюю часть стола, но даже не почувствовал боли. Я повернулась и обняла Джоша за шею, улыбаясь так широко, что у меня заболели щеки. — Я прошел, я прошел, я прошел!

Он рассмеялся и развернул меня.

— Что я тебе говорил? Поздравляю, Рэд. — Гордость просочилась в его голос, насыщенный и теплый. — Теперь ты можешь содержать меня на свою большую зарплату адвоката, пока я вкалываю в своей резиденции.

Я должен был приступить к работе в Silver & Klein на следующей неделе. Отчасти мне было грустно покидать клинику, но я надеялся, что все еще смогу работать с LHAC в каком-то качестве. Лиза упомянула, что заинтересована в партнерстве с корпоративной юридической фирмой для расширения услуг клиники, и после того, как я обосновался в Silver & Klein, я планировал предложить партнерство между моей новой компанией и моей старой.

Тем временем Джош поступил на четвертый и последний курс ординатуры, после чего он сдаст экзамены и станет полностью лицензированным врачом.

Мы были на пути к достижению карьеры нашей мечты, но, честно говоря, я был счастлив от того, что у меня был Джош на моей стороне через все это. Это делало каждое достижение слаще, а каждую неудачу менее горькой.

— Я знал, что ты золотоискатель. — Даже после погашения кредитов в медицинской школе у него было достаточно денег от продажи картины, чтобы быть финансово комфортным в течение десятилетий, но это не помешало мне дразнить его. — Используя меня за деньги. Я в шоке. Потрясен. Шокирован…

Джош прервал меня поцелуем.

— Не волнуйся. — Его голос понизился, когда он провел большой теплой ладонью по моему бедру. — Я могу отплатить тебе неденежными способами.

Мое сердцебиение участилось, и я сдержала стон, когда он добрался до расщелины между моих ног. Я уже была пропитана им, что подтверждается довольным блеском в глазах Джоша. Он всегда был таким самодовольным ублюдком в сексе.

Я ненавидел, как сильно я любил это.

— Я тебе не верю, — выдохнула я. — Сначала мне нужна демонстрация.

— Ты заключаешь жесткую сделку. — Он сдвинул мое нижнее белье в сторону и потер большим пальцем мой клитор. — Какую демонстрацию вы бы хотели? Ты хочешь, чтобы я трахал твою киску, пока ты не забудешь свое собственное имя? Ешь эту сладкую маленькую пизду, пока не кончишь мне на лицо? Или, может быть… — Он засунул в меня палец и сжимал его, пока не попал в точку, от которой у меня задрожали конечности. — Ты хочешь, чтобы я заполнял каждую дыру, как нуждающаяся маленькая шлюха, которой ты являешься.

Хныканье вырвалось у мысленной картины, которую он нарисовал. Мои игрушки не были чужими в нашей сексуальной жизни, и в последний раз он использовал их на мне, трахая мой рот…

Приятная дрожь сотрясла мое тело.

— Что это, Рэд? — Джош запустил в меня еще один палец. — Используй свои слова.

— Я… — Я изо всех сил пыталась сформулировать последовательный ответ, но я была слишком отвлечена медленным движением его пальцев внутри и снаружи меня.

Пучок электричества образовался у меня между ног.

— Твоим словесным навыкам не помешало бы поработать. — Он цокнул языком с притворным разочарованием. — Но поскольку я чувствую себя щедрым, и нам нужно отпраздновать твое прохождение бара, я приведу примерную демонстрацию всех трех…

Джош был прав насчет того, что мои вербальные навыки нуждаются в работе, потому что к тому времени, когда он закончил свои “демонстрации” три часа спустя, мое тело обмякло, и мне было трудно даже вспомнить свое собственное имя.

— Ммф. — Я издал довольный звук, когда сонливость осела на меня, как теплое одеяло, и потянула мои веки. Мы переехали из гостиной в его кровать, и я просто хотел погрузиться в его подушки и никогда не уходить. — Хороший образец.

Мягкий смех Джоша щекотал мою кожу, когда он поцеловал меня в плечо.

— Тогда как ты относишься к полной демонстрации? — Он ласкал изгиб моей задницы, и бабочки в моем животе снова сошли с ума.

— Остановись, — простонала я, наполовину в ужасе, наполовину возбужденная. — Я умру, если у меня будет еще один оргазм.

Мои шансы на то, что завтра я буду нормально ходить, уже были близки к нулю.

— Ладно, ладно. Я дам тебе отсрочку. — Джош снова рассмеялся, прежде чем перевернуться и потянуться за телефоном. — На самом деле я купил тебе подходящий подарок в ожидании того, что ты пройдешь бар. — Его ямочка стала глубже. — Ну, я купил нам подарок.

Я оживился, мое любопытство пересилило сонливость.

— Это игрушка? Нижнее белье? Камасутра?

— Нет, Рэд. — Он постучал меня по носу, его глаза сверкнули раздраженным весельем. — “Вытащи свой разум из канавы.

Я скорчила гримасу, когда он что-то вывел на свой экран.

— Посмотрите, кто говорит. Твой разум живет в канаве.

Джош ударил меня по заднице в легком наказании, прежде чем вручил мне свой телефон.

— Осторожнее, или эта отсрочка будет более временной, чем ты думал.

Я проигнорировала покалывание предвкушения от его слов и прищурилась на документ на экране. Это выглядело как… билет на самолет?

Когда крошечные слова, наконец, пришли в фокус, я резко втянула воздух.

— Новая Зеландия? Мы едем в Новую Зеландию?

— В начале следующего года, когда у меня снова будут каникулы. Но я купил гибкие билеты, чтобы мы могли изменить даты на случай, если ты не сможешь взять эту неделю на своей новой работе. — Усмешка Джоша почти ослепила меня. — Взволнован?

— Ты, черт возьми, шутишь? Это Новая Зеландия!

Мой желудок перевернулся, когда образы заснеженных гор и нетронутых голубых вод заполнили мой разум. За пределами США я был только в Элдорре, Канаде, Мексике и на нескольких островах Карибского бассейна. Новая Зеландия была одним из лучших мест в моем списке.

— Что, если бы я не сдал экзамен? — спросила я, снова глядя на электронный билет, чтобы убедиться, что он настоящий.

Да, так оно и было. Мое имя, даты поездки и пункт назначения. Все реально.

Он пожал плечами.

— Тогда это был бы утешительный подарок.

Эмоции забили мне горло и заползли в грудь.

— Джош Чен, иногда ты… — Я отложила телефон в сторону и поцеловала его. Забудьте соленую карамель. Ничто не было так хорошо на вкус, как он — как мята и секс. — Терпимо.

— Терпимо? — Он приподнял бровь. — Это нехорошо. Предполагается, что я невыносим, а ты… Он запустил пальцы в мои волосы и слегка дернул. “Ты должен ненавидеть меня.

Я впилась ногтями в его бедро, пока не услышала его резкий вдох.

— Я делаю.

Медленная улыбка расползлась по его лицу.

— Покажи мне.

Я сильнее впилась ногтями в его кожу, прежде чем провела ими по его груди и забралась на него сверху. Я сильно потянула его за волосы и вздрогнула, когда он снова отшлепал меня по заднице, на этот раз так сильно, что жало отразилось через мое тело.

Влага покрыла мои бедра, и я застонала, все следы сонливости исчезли.

Винт ходьба должным образом. В любом случае это было переоценено.

ДЖОШ

ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА СПУСТЯ

— Если я умру, я потащу тебя в ад и буду мучить вечно. — Джулс обняла меня за талию, ее лицо было на несколько оттенков бледнее, чем обычно, когда мы подошли к краю платформы.

Позади нас оператор банджи-джампинга в последний раз проверил наши ремни безопасности.

— Если ты умрешь, я умру, Рэд. — Я усмехнулся и поцеловал ее в щеку. — Ад с тобой звучит для меня как рай.

Ее напряженное выражение лица дрогнуло.

-“Это было чертовски банально, Джош.

— Да, и что? Я достаточно горяч, чтобы справиться с этим. — Я посмотрел вниз на реку под нами. — Кроме того, ты можешь быть добр ко мне. Ты же не хочешь, чтобы наши последние слова были оскорблениями, не так ли?

Это был наш последний полный день в Новой Зеландии, и мы были на мосту Каварау в Квинстауне, чтобы совершить тандемный прыжок с тарзанки. Джулс спокойно отнесся ко всем нашим предыдущим занятиям — прыжкам с парашютом, полетам на параплане, пролетам через каньон на качелях Shotover Canyon. Но она никогда не выглядела такой нервной, как сейчас.

Ее лицо побледнело еще больше.

— Не говори так.

— Я шучу, я шучу. — Я крепче обнял ее за талию. — У нас все будет хорошо. Поверь мне.

— Нам лучше быть, или я обещаю, я позволю Церберу откусить твои гениталии.

Я усмехнулся. Мне нравилось, когда она становилась жестокой.

— Ты готов? — спросил оператор, держась за спинки наших ремней безопасности.

Я посмотрела на Джулса, который глубоко вздохнул и кивнул.

— У нас все хорошо, — сказал я.

Мое сердце забилось о грудную клетку в ожидании.

Оператор слегка подтолкнул нас, и…

Мы прыгнули. Быстро и жестко, ветер свистел у нас в ушах, когда мы стремительно падали к глубоким бирюзовым водам реки Каварау.

Крик Джулса смешался с моим радостным смехом.

Черт, я пропустил это. Адреналин. Спешка. Ощущение того, что ты такой живой, что весь мир вокруг тебя осветился.

Но это был не просто прыжок с тарзанки. Это был тот факт, что я испытывал это с Жюлем. Никто и ничто не могло заставить меня чувствовать себя таким же живым, как она.

Я захватил ее рот в поцелуе, отвлекая ее от отдачи веревки. Для большинства людей отдача была самой страшной частью прыжков с тарзанки, и она уже достаточно нервничала.

Ее мышцы напряглись, но они снова расслабились, когда я углубил поцелуй и сжал защитную руку вокруг ее талии. Она не кричала снова на нашем пути вниз.

Гордость расцвела в моей груди. Это моя девушка.

В конце нашего последнего свободного падения нас ждал плот. Два сотрудника отцепили нас от ремней безопасности, и мы рухнули лицом вверх на похожую на матрас подушку.

— Свят. Черт, — прохрипела Джулс после того, как отдышалась.

Я повернул голову, чтобы посмотреть на нее.

— Я же говорил тебе, что это будет потрясающе.

— Я не знаю, подходит ли здесь слово "удивительно". — Я видел, как моя жизнь пронеслась перед моими глазами. Она тоже повернулась, так что мы смотрели друг на друга. Ее щеки порозовели от ветра, а волосы развевались вокруг нее шелковистым красным облаком. Она была так чертовски красива, что у меня заболело в груди. — Но это стоило того только из-за одного этого поцелуя.

— Человек-паук и Мэри Джейн ничего не имеют против нас.

— Абсолютно нет.

Мы улыбнулись друг другу и погрузились в уютное молчание, пока плот скользил к берегу.

После бурной недели занятий мы наконец смогли разделить момент покоя.

Часть меня хотела остаться здесь и исследовать Новую Зеландию с ней навсегда. Другая часть не могла дождаться, чтобы прожить остаток нашей жизни вместе дома.

Я был на последнем курсе ординатуры; Джулс процветал в Silver & Klein, и его уже привлекли для работы над крупным делом со старшим партнером. Мы также съехались в прошлом месяце, чтобы максимально увеличить время, проведенное вместе между нашими сумасшедшими графиками. Мы пошли на компромисс, выбрав дом на полпути между ее офисом и больницей.

Это означало, что Стелла теперь жила в "Миражах" одна. Она заключила сделку с арендодателем, поэтому ей не нужно было платить часть арендной платы Джулс за оставшийся срок аренды. Это отчасти смягчило вину Джулс за то, что она оставила свою подругу без присмотра в их старой квартире, хотя Стелла настаивала, что все в порядке.

Новая Зеландия была фантазией; округ Колумбия был реальностью. Оба были чертовски удивительными.

— Все еще ненавидишь меня?

— Что? — прошептала я, переплетая свои пальцы с пальцами Джулс.

Ее глаза сверкнули озорством, когда она сжала мою руку.

— Всегда.

Я улыбнулся.

— Хорошо.

Примечания

1

Напротив (фр.)

2

Будет определено позднее.

3

Многостатейный экзамен в коллегию адвокатов.

Content

Ана Хуан
ИЗВРАЩЕННАЯ НЕНАВИСТЬ

Предупреждение

Плейлист

1 Джулс

2 Джош

3 Джош

4 Джулс

5 Джулс

6 Джош

7 Джулс

8 Джош

9 Джулс

10 Джош

11 Джулс

12 Джош

13 Джош

14 Джулс

15 Джулс

16 Джош

17 Джулс

18 Джулс

19 Джош

20 Джулс

21 Джулс

22 Джулс

23 Джош

24 Джулс

25 Джош

26 Джош

27 Джулс

28 Джош

29 Джош

30 Джулс

31 Джулс

32 Джош

33 Джулс

34 Джош

35 Джулс

36 Джош

37 Джош

38 Джулс

39 Джош

40 Джулс

41 Джулс

42 Джулс

43 Джош

44 Джулс

45 Джулс

46 Джош

47 Джулс

48 Джулс

49 Джош

50 Джош

51 Джулс

52 Джулс

53 Джош

54 Джош

55 Джош

56 Джулс

57 Джулс

58 Джош

Эпилог

Примечания