Ана Хуанг

ИЗВРАЩЕННАЯ ЛОЖЬ

Всем, чей любимый цвет — морально серый.

Плейлист

«Золотые слезы (замедленно)» — Фаузия

«Сделано для любви» — Джон Ледженд

«Бог — это женщина» — Ариана Гранде

«Бесконечность» — Джеймс Янг

«Стиль» — Тейлор Свифт

«Без ума от любви» — София Карлберг

«Кофе» — Мигель

«Тепловые волны» — стеклянные животные

«Я тебя знаю» — Скайлар Грей

«Заслуженно» — The Weeknd

«Красивая» — Баззи

«Умереть за тебя» — The Weeknd

«Харлеи на Гавайях» — Кэти Перри

«Сказал, что люблю тебя, но солгал» — Майкл Болтон

Эта история содержит морально серого альфа-героя, откровенно сексуальный контент, ненормативную лексику, изображения насилия и темы, которые могут быть чувствительными для некоторых читателей.

1

СТЕЛЛА

«Стелла!»

Мой сердечный ритм ускорился. Ничто так не побуждало меня к борьбе или бегству, как звук голоса Мередит.

«Да?» Я скрыла свой трепет за нейтральным выражением лица.

— Я надеюсь, ты сможешь принести все вещи в офис самостоятельно. Она накинула пальто и закинула сумочку через плечо. «У меня забронирован столик на ужин, который я просто не могу пропустить».

«Из…»

Она исчезла за дверью.

— Конечно, могу, — закончила я.

Фотограф бросил на меня сочувствующий взгляд, на что я устало пожала плечами. Я была не первым сотрудником журнала, пострадавшим от тиранического босса, и не последним.

Когда-то работа в модном журнале была бы мечтой. Теперь, после четырех лет работы в DC Style, реальность этой работы притупила всякий блеск, который когда-то занимала эта должность.

К тому времени, как я собрала вещи для фотосессии, оставила вещи в офисе и отправилась домой, мой лоб был мокрым от пота, а мои мышцы были на пути к превращению в желе.

Солнце село полчаса назад, и уличные фонари отбрасывали туманный оранжевый свет на засыпанные снегом тротуары.

В городе было объявлено штормовое предупреждение, но плохая погода не наступила до позднего вечера. Кроме того, мне было быстрее идти домой пешком, чем ехать на метро, которое сходило с ума всякий раз, когда выпадал хотя бы дюйм снега.

Можно было бы подумать, что город будет лучше подготовлен, учитывая, что снег идет каждый год, но нет. Не округ Колумбия.

Я не должна был смотреть в свой телефон во время прогулки, особенно учитывая погоду, но я не мог удержаться.

Я подняла письмо, которое получила днем, и уставилась на него, ожидая, когда слова превратятся во что-то менее огорчительное, но этого так и не произошло.

С 1 апреля стоимость отдельной комнаты в Greenfield Senior Living увеличится до 6500 долларов в месяц. Мы заранее приносим извинения за любые неудобства, которые это может вызвать, но мы уверены, что изменения приведут к еще более качественному уходу за нашими жителями…

Зеленый коктейль, который я выпила во время обеда, расплескался у меня в желудке.

Неудобство, сказали они. Как будто они не завышали цены на жилье для престарелых более чем на двадцать процентов. Как живые, дышащие, уязвимые человеческие существа не пострадают из-за жадности нового руководства.

В, раз, два, три. Выход, раз, два, три.

Я попыталась позволить глубоким вдохам смыть растущее беспокойство.

Маура практически вырастила меня. Она была единственным человеком, который всегда был рядом со мной, даже если она не знала, кем я был сейчас. Я не мог перевести ее в другое учреждение престарелых. Гринфилд был лучшим в округе и стал ее домом.

Никто из моих друзей и родственников не знал, что я плачу за ее уход. Я не хотел, чтобы неизбежные вопросы, говорящие им, возникнут.

Мне просто нужно было найти способ покрыть более высокие расходы. Возможно, я мог бы заключить больше партнерских отношений или договориться о более высоких ставках для своего блога и Instagram. У меня был предстоящий ужин с Деламонте в Нью-Йорке, который, по словам моего менеджера, был прослушиванием на должность посла их бренда. Если я…

«РС. Алонсо».

Глубокий, насыщенный голос коснулся моей кожи, как черный бархат, и остановил меня в моих мыслях. Дрожь преследовала его след, рожденный в равной степени удовольствием и предупреждением.

Я узнала этот голос.

Я слышала это только три раза в своей жизни, но этого было достаточно. Как и человек, которому он принадлежал, он был незабываем.

Настороженность мелькнула в моей груди, прежде чем я подавила ее. Я повернула голову, мой взгляд путешествовал по мощным зимним шинам и гладким, характерным линиям черного McLaren, остановившегося рядом со мной, прежде чем он достиг опущенного пассажирского окна и владельца, о котором шла речь.

Мое сердце замедлило долю удара.

Темные волосы. Виски глаза. Лицо, настолько искусно выточенное, что его мог бы вылепить сам Микеланджело.

Кристиан Харпер.

Генеральный директор элитной охранной компании, владелец «Миража», дома, в котором я жил, и, возможно, самый красивый и самый опасный мужчина, которого я когда-либо встречала.

У меня не было ничего, кроме инстинкта, чтобы поддержать опасную часть моей оценки, но моя интуиция никогда не подводила меня неправильно.

Я сделала небольшой вдох. Вышла. И улыбнулась.

— Г-н. Харпер.

Мой вежливый ответ был встречен с сухим весельем.

Видимо, только ему разрешалось обращаться к людям по фамилии, как будто мы все жили в огромном душном зале заседаний.

Глаза Кристиана скользнули по снежинкам, падающим на мое плечо, прежде чем снова встретились с моими.

Мое сердце замедлило еще одну долю удара.

Крошечные потрескивания электричества ожили под тяжестью его взгляда, и потребовалась вся сила воли, чтобы не отступить и стряхнуть с себя странное ощущение.

«Прекрасная погода для прогулки». Его наблюдение было еще более сухим, чем его взгляд.

Жар пробежал по моему затылку. «Это не так уж плохо».

Только тогда я заметила пугающую скорость, с которой снег становился все гуще. Возможно, прогноз снежной бури немного ошибся.

— Моя квартира всего в двадцати минутах ходьбы, — добавила я к… я не знала. Думаю, доказать, что я не была дурочкой, пройдясь по городу в снежную бурю.

Оглядываясь назад, возможно, мне стоило поехать на метро.

«Вьюга уже бушует, и все тротуары покрыты гололедицей». Кристиан положил руку на руль — действие, которое не имело права быть столь привлекательным, как оно было. — Я подвезу тебя.

Он тоже жил в «Мираже», так что это имело смысл. На самом деле его квартира была всего этажом выше моей.

Тем не менее, я покачала головой.

Мысль о том, чтобы посидеть с Кристианом в замкнутом пространстве хотя бы несколько минут, наполняла меня странным чувством паники.

— Я в порядке. Я уверена, что у тебя есть дела поважнее, чем возить меня с шофером, а ходьба проясняет мне голову. — Слова полились в спешке. Я не часто болтала, но когда я это делала, ничто, кроме ядерного взрыва, не могло меня остановить. — Это хорошее упражнение, и мне все равно нужно опробовать мои новые зимние ботинки. Это первый раз, когда я ношу их весь сезон. — Перестаньте разговаривать. — Итак, как бы я ни ценил ваше предложение, я должен вежливо отказаться.

Я закончила свою почти бессвязную мини-речь на ноте одышки.

Я стала лучше говорить «нет», но каждый раз все равно объясняла себе слишком много.

«Имеет ли это смысл?» — добавила я, когда Кристиан промолчал.

Ледяной порыв ветра выбрал именно этот момент, чтобы пронестись мимо. Он сбросил с моей головы капюшон моего пальто и вонзился сквозь мои слои в мои кости, вызвав взрыв непроизвольной дрожи.

Я обливалась потом в студии, но теперь мне было так холодно, что даже воспоминание о тепле окрасилось синевой.

«Оно делает». Кристиан наконец заговорил, его тон и выражение лица были непроницаемы.

«Хороший». Слово прорвалось сквозь мои стучащие зубы. — Тогда я позволю тебе…

Мягкий щелчок открывающейся двери прервал меня.

— Садись в машину, Стелла.

Я села в машину.

Я сказала себе, что это из-за того, что температура каким-то образом упала на двадцать градусов за пять минут, но я знала, что это ложь.

Это был звук моего имени в этом голосе, произнесенном с такой спокойной властностью, что мое тело подчинилось прежде, чем я успел возразить.

Для человека, которого я едва знал, он имел надо мной больше власти, чем кто-либо другой.

Кристиан отъехал от тротуара и повернул ручку на приборной панели. Через секунду из вентиляционных отверстий вырвался жар и согрел мою холодную кожу.

В машине пахло дорогой кожей и дорогими специями, и она была устрашающе чистой. Ни оберток, ни полупустых кофейных чашек, ни даже пылинки.

Я глубже опустился на свое место и посмотрел на мужчину рядом со мной.

— Ты всегда добиваешься своего, не так ли? — легкомысленно спросила я, пытаясь рассеять необъяснимое напряжение, охватившее воздух.

Он бросил быстрый взгляд в мою сторону, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. «Не всегда».

Вместо того, чтобы раствориться, напряжение сгустилось и растеклось по моим венам. Горячий и беспокойный, как тлеющий уголь, ожидающий глотка кислорода, чтобы раздуть его.

Миссия провалена.

Я повернула голову и уставилась в лобовое стекло, слишком отвлеченный событиями дня, чтобы продолжать разговор.

Нервы, взбирающиеся вверх по моей груди и в горло, не помогли.

Я должна была быть хладнокровной, спокойной, тем, кто видел луч надежды в каждом облаке и оставалась хладнокровной в любой ситуации. Это был образ, который я создавала большую часть своей жизни, потому что именно этого от меня ожидали как от Алонсо.

Алонсо не страдал от приступов паники и не проводил ночи, беспокоясь о каждой мелочи, которая может пойти не так на следующий день.

Алонсо не искал терапевта и не выносил свое грязное белье на незнакомца.

Алонсо должен был быть идеальным.

Я накрутила ожерелье на палец, пока оно не перекрыло кровообращение.

Мои родители, вероятно, полюбили бы Кристиана. На бумаге он был таким же совершенным, как и они.

Богатый. Хорошо выглядит. Воспитанный.

Меня это возмущало почти так же, как возмущало то, как он доминировал над пространством вокруг нас, его присутствие проникало в каждый уголок и щель, пока это не стало единственным, на чем я мог сосредоточиться.

Я устремила взгляд на дорогу впереди, но мои легкие были наполнены запахом его одеколона, а моя кожа гудела от осознания того, как его мускулы напрягались при каждом повороте руля.

Я не должна была садиться в машину.

Помимо тепла, единственным плюсом было то, что я быстрее доберусь домой, приму душ и лягу спать. Я не могла дождаться…

— Растения чувствуют себя хорошо.

Заявление было брошено так небрежно и неожиданно, что мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что: 1) кто-то нарушил молчание и 2) что кто-то на самом деле был христианином, а не плодом моего воображения.

«Извините меня?»

«Растения в моей квартире». Он остановился на красный свет. «У них все хорошо».

Что это… ох.

Пришло понимание, за которым последовала крошечная вспышка гордости.

«Я рада». Я осторожно улыбнулась ему теперь, когда разговор перешел на безопасную, нейтральную территорию. «Им просто нужно немного любви и внимания, чтобы процветать».

«И вода».

Я моргнула в ответ на его очевидное, невозмутимое заявление. «И вода».

Слова повисли между нами на мгновение, прежде чем смех вырвался из моего горла, а рот Кристиана изогнулся в крошечной улыбке.

Воздух, наконец, стал светлее, и узел в моей груди немного ослаб.

Когда загорелся зеленый свет, мощный рокот двигателя почти заглушил его следующие слова. — У тебя волшебное прикосновение.

Мои щеки вспыхнули, но я лишь пожал плечами. «Мне нравятся растения».

— Значит, идеальный человек для этой работы.

Его растения находились на системе жизнеобеспечения, когда я взял на себя заботу о них в обмен на сохранение моей текущей арендной платы.

После того, как моя подруга и бывшая соседка по комнате Джулс в прошлом месяце уехала жить со своим бойфрендом, у меня был выбор: либо найти другую соседку по комнате, либо переехать из «Миража», поскольку я не могла позволить себе покрыть обе части нашей арендной платы. Я привязалась к «Миражу», но предпочел бы понизить рейтинг своего дома, чем жить с незнакомцем. Моя тревога не выдержала этого.

Кристиан уже снизил для нас месячную арендную плату, когда мы впервые осмотрели квартиру, и упомянул, что обычная цена выходит за рамки нашего бюджета, поэтому я была шокирована, когда он предложил наше текущее соглашение после того, как я упомянул о возможности съехать.

Это было немного подозрительно, но он дружил с другим моим другом, мужем Бриджит, что облегчало принятие его предложения. Я ухаживала за его растениями пять недель, и ничего страшного не произошло. Я даже не видела его, когда поднимался наверх. Я просто вошла, полила растения и ушла.

— Как ты узнал, что я могу это сделать? Он мог бы предложить любое количество заданий — выполнять поручения, стирать, убираться в доме (хотя у него уже была домработница на полную ставку). Растение было странно специфичным.

— Я не знал. Безразличие и нить чего-то незаметного вились в его голосе. «Это было счастливое стечение обстоятельств».

— Ты не похож на человека, который верит в совпадения.

Отсутствие сентиментальности у Кристиана сквозило во всем, что он делал и носил, — в резких линиях его костюма, в спокойной точности его слов, в холодной отстраненности его взгляда.

Это были черты того, кто поклонялся логике, силе и холодному жесткому прагматизму. Не что-то столь туманное, как совпадение.

Почему-то Кристиану это показалось забавным. — Я верю в это больше, чем ты думаешь.

Интрига разгорелась в его самоуничижительном тоне.

Несмотря на то, что у меня был доступ в его квартиру, я знала о нем безумно мало. Его пентхаус был образцом безупречного дизайна и роскоши, но в нем почти не было личных вещей.

«Заботиться, чтобы поделиться?» Я старалась.

Кристиан въехал в частный гараж «Миража» и припарковался на отведенном ему месте у черного хода.

Нет ответа.

Опять же, я не ожидал.

Кристиан Харпер был человеком, окутанным слухами и тенями. Даже Бриджит мало что знала о нем, только его репутацию.

Мы больше не разговаривали, когда прошли через вход в вестибюль.

При росте шесть футов три дюйма Кристиан был выше меня на добрых пять дюймов, но я все еще был достаточно высок, чтобы соответствовать его широким шагам.

Наши шаги идеально синхронизировались с мраморным полом.

Я всегда немного стеснялась своего роста, но могущественное присутствие Кристиана окутало меня, словно защитное одеяло, отвлекая внимание от моего амазонского тела.

— Хватит гулять в метель, мисс Алонсо. Мы остановились у группы лифтов и встретились лицом к лицу. Его тень улыбки вернулась, весь ленивый шарм и уверенность. «Я не могу допустить, чтобы один из моих жильцов умер от переохлаждения. Это было бы плохо для бизнеса».

Еще один неожиданный смех заставил меня зашуршать в горле. — Я уверена, ты быстро найдешь кого-нибудь, кто меня заменит.

Я не была уверена, чем обязана своей легкой одышке холоду, оставшемуся в моих легких, или полному воздействию того, что я стою так близко к нему.

Меня не интересовал Кристиан в романтическом плане. Меня никто не интересовал в романтическом плане; между журналом и моим блогом у меня не было времени даже подумать о свиданиях.

Но это не означало, что я была невосприимчива к его присутствию.

Что-то ярко вспыхнуло в этих виски-глазах, прежде чем они остыли. — Вероятно, нет.

Легкая одышка превратилась во что-то более тяжелое, что задушило мой голос.

Каждое предложение из его уст было кодом, который я не могла взломать, наполненным скрытым смыслом, в который был посвящен только он, а мне оставалось карабкаться в темноте.

Я разговаривала с Кристианом трижды в жизни: один раз, когда подписывала договор об аренде, один раз мимоходом на свадьбе Бриджит и один раз, когда мы обсуждали мою ситуацию с арендной платой без Жюля.

Все три раза я уходил более расстроенным, чем прежде.

О чем мы опять говорили?

С момента ответа Кристиана прошло меньше минуты, но эта минута тянулась так медленно, что могла показаться вечностью.

«Кристиан».

Глубокий голос с легким акцентом перерезал нить, удерживающую в воздухе наше приостановленное мгновение.

Время вернулось к своему обычному ритму, и мое дыхание вырвалось одним резким рывком, прежде чем я повернул голову.

Высокий. Темные волосы. Оливковая кожа.

Новичок не был так классически красив, как Кристиан, но он дополнял линии своего костюма Деламонте такой грубой мужественностью, что было трудно отвести взгляд.

— Надеюсь, я не мешаю. Деламонте Костюм бросил взгляд в мою сторону.

Меня никогда не привлекали пожилые мужчины, а ему должно было быть около тридцати, но ничего себе.

«Нисколько. Ты как раз вовремя. Легкий намек на раздражение сделал ровный ответ Кристиана более жестким. Он встал передо мной, загораживая меня от взгляда Деламонте Костюма, и наоборот.

Другой мужчина поднял бровь, прежде чем его маска безразличия спала, обнажив ухмылку.

Он обошел Кристиана так намеренно, словно насмехался над ним, и протянул руку. «Данте Руссо».

«Стелла Алонсо».

Я ожидала, что он пожмет мне руку, но, к моему удивлению, он поднял ее и вместо этого провел ртом по моим костяшкам пальцев.

Если исходить от кого-то другого, это было бы глупо, но вместо этого вспыхнуло покалывание удовольствия.

Возможно, это был акцент. У меня была слабость ко всему итальянскому.

«Данте». Под спокойной поверхностью голоса Кристиана скрывалось бритвенное лезвие, достаточно острое, чтобы прорезать кости. — Мы опаздываем на нашу встречу.

Данте казался невозмутимым. Его рука задержалась на моей еще на секунду, прежде чем он отпустил ее.

— Было приятно познакомиться с вами, Стелла. Я уверен, что еще увидимся». В его богатом растягивании звучал намек на смех.

Я подозревала, что его веселье было направлено не на меня, а на человека, наблюдающего за нами со льдом в глазах.

«Спасибо. Мне тоже было приятно познакомиться с вами». Я почти улыбнулась Данте, но что-то подсказывало мне, что сейчас это будет неразумный поступок. «Спокойной ночи».

Я взглянула на Кристиана. «Спокойной ночи, мистер Харпер. Спасибо за поездку».

Я придала своему голосу игривую нотку, надеясь, что отсылка к нашей абсурдной формальности расколет его гранитное выражение.

Но это не так сильно, как мерцание, когда он наклонил голову. «Спокойной ночи, мисс Алонсо».

Тогда ладно.

Я оставила Кристиана и Данте в вестибюле, на которых было несколько восхищенных взглядов прохожих, и поднялась на лифте в свою квартиру.

Я не знала, что вызвало внезапную перемену настроения у Кристиана, но у меня было достаточно собственных забот, не добавляя к ним его.

Я порылась в сумке, пытаясь найти ключи среди кучи косметики, квитанций и резинок для волос.

Мне действительно нужен был лучший способ организовать мою сумку.

После нескольких минут поиска моя рука сомкнулась на металлическом ключе.

Я только вставила его в замок, как знакомый холодок пробежал по моей коже и подняла волосы на затылке.

Моя голова дернулась.

Других признаков жизни в холле не было, но тихое гудение отопительной системы вдруг приобрело зловещий оттенок.

Воспоминания о напечатанных заметках и откровенных фотографиях заставили меня затаить дыхание, прежде чем я моргнул от них.

Перестаньте быть параноиком.

Я больше не жила в старом неохраняемом доме возле кампуса. Я была в «Мираже», одном из самых хорошо охраняемых жилых домов в округе Колумбия, и не слышал о нем два года.

Шансы на то, что он появится именно здесь, из всех мест, были ничтожно малы.

Тем не менее, срочность разрушила заклинание, заморозив мои конечности на месте. Я быстро отпер входную дверь и закрыл ее за собой. Когда я вставил засов на место, загорелся свет.

Только после того, как я проверила каждую комнату в своей квартире и убедилась, что в моем шкафу или под моей кроватью не скрывается злоумышленник, я смогла расслабиться.

Все было хорошо. Он не вернулся, и я была в безопасности.

Но, несмотря на мою самоуверенность, небольшая часть меня не могла избавиться от ощущения, что моя интуиция была права и что кто-то наблюдал за мной в холле.

2

КРИСТИАН

Дверь библиотеки закрылась за моей спиной с тихим щелчком.

Я пересек комнату медленными и неторопливыми шагами, пока не достиг гостиной, где Данте устроился поудобнее со стаканом виски.

На моей челюсти запульсировал мускул.

Если бы у нас не было такой долгой совместной истории, и если бы я не был должен ему за услугу, которую он мне оказал, его голова уже была бы разбита о барную тележку рядом с ним.

Не только за то, что налил себе моего ликера, но и за его менее чем забавное представление в вестибюле.

Я не любил, когда люди трогали то, что было моим.

— Расслабься, Харпер. Данте лениво отпил глоток. — Иначе он так замерзнет, и женщинам больше не будет нравиться твоё лицо.

Моя холодная улыбка сказала ему, как мало меня это волнует. «Возможно, если бы ты последовал своему собственному совету, ты бы не стал спать в другой комнате, чем твоя невеста».

Удовлетворение наполнило мою грудь в его прищуренных глазах. Если Стелла была моей слабостью, то Вивиан — его.

Меня не интересовали все тонкости их отношений, но меня забавляло видеть, как он огрызается каждый раз, когда я упоминал о невесте, которую, как он утверждал, ненавидел.

Я думал, что у меня проблемы. У Данте их было на два миллиарда долларов.

— Дело принято, — сказал он отрывистым голосом. Весь юмор исчез, вернув неулыбчивого мудака, с которым я привык иметь дело. — Но я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать Вивиан или Стеллу, так что давайте перейдем к настоящему вопросу. Когда, черт возьми, я смогу избавиться от картины? Это бельмо на глазу.

Я отогнал мысли о темных кудрях и зеленых глазах при упоминании другой загадочной женщины в моей жизни.

Магда, картина, которая десятилетиями была проклятием моего существования. Не из-за того, чем оно было, а из-за того, что оно представляло.

«Никто не говорил тебе повесить это в своей галерее». Я подошел к бару и налил себе выпить. Данте, этот ублюдок, не закрыл бутылку моего лучшего виски. — Можешь засунуть его в дальний угол шкафа, мне все равно.

— Я плачу все эти деньги за Магду только для того, чтобы засунуть их в глубь моего шкафа? В этом не было бы ничего подозрительного. — Сарказм тяжело звучал в его голосе.

— У тебя проблемы; Я предложил решение. — Я небрежно пожал плечами. — Не моя вина, что ты не хочешь его взять. И для протокола… — Я уселся на место напротив него. — Я заплатил за картину.

Во всяком случае, тайно. Насколько широкой публике было известно, Данте Руссо был гордым обладателем одного из самых уродливых произведений искусства в мире. С другой стороны, люди также думали, что упомянутая отвратительная картина была бесценной картиной, которую стоит убить и украсть благодаря простому набору поддельных документов.

Я не хотел, чтобы за ним охотились, но мне нужно было оправдание тому, почему я потратил так много ресурсов на его охрану.

Он не содержал потрясающих коммерческих секретов, как все думали. Но в нем было что-то личное, чем я никогда не делилась.

Он осмотрел меня поверх своего стакана. «Почему ты все еще так заботишься об этом? Вы получили от него то, что вам было нужно, и вы нашли своего предателя. Просто сожги эту чертову вещь. После того, как я продам его вам, — добавил он. «Для вида».

«У меня есть причины».

Одного, если быть точным, но он не поверит мне, если я ему скажу.

Я не мог вынести уничтожение картины. Она слишком укоренилась в рваных осколках моего прошлого.

Я не был сентиментальным человеком, но были две области моей жизни, где мой обычный прагматизм не применялся: Стелла и Магда.

К несчастью для Акселя, бывшего сотрудника, который украл Магду и заложил ее Стражу, моему самому большому гребаному конкуренту, он не попал в категорию исключений.

Он думал, что картина содержит строго засекреченную и, следовательно, очень прибыльную коммерческую тайну, потому что именно это я сказал тем немногим людям, которым доверил ее охранять.

Они и не подозревали, что ценность картины проистекает из чего-то гораздо более личного и гораздо менее полезного для них.

Я расправился с Акселем, подождал достаточное количество времени, пока Сентинел расслабится, а затем так надрался с их киберсистемой, что она стерла их стоимость на миллионы. Недостаточно, чтобы уничтожить их, поскольку что-то такого масштаба можно было отследить до меня, но достаточно, чтобы послать сообщение.

Идиоты, управляющие Стражем, были настолько тупы, что пытались украсть картину обратно после того, как продали ее, потому что думали, что могут использовать ее в качестве возмездия против меня.

Они не нашли в Магде никаких коммерческих секретов, но знали, что это важно для меня. Они были на правильном пути; Я бы дал им это. Но они должны были нанять кого-то другого, кроме второсортного члена банды из Огайо, чтобы сделать эту работу.

Попытка Стража замести следы была настолько некачественной, что даже оскорбляла.

Теперь картина находилась на попечении Данте, что служило двойной цели: мне не нужно было на нее смотреть, и никто, даже Страж, не посмел бы попытаться украсть у него.

Последний человек, который пытался, впал в трехмесячную кому с двумя отсутствующими пальцами, изуродованным лицом и сломанными ребрами.

Данте издал нетерпеливый звук, но он был достаточно умен, чтобы не настаивать дальше.

— Хорошо, но я не оставлю его навсегда. Это разрушает мою репутацию коллекционера, — проворчал он.

— Все думают, что это редкое произведение искусства восемнадцатого века. Ты в порядке, — сухо сказал я.

На самом деле картина просуществовала менее двух десятков лет.

Удивительно, как легко было подделать «бесценные» произведения искусства и документы, подтверждающие их подлинность.

«Я ослепну, если буду смотреть на это чудовище каждый день». Данте провел большим пальцем по нижней губе. — Кстати, о чудовищах. Сегодня утром Мэдигана официально выгнали из Валгаллы.

Атмосфера изменилась под весом новой темы.

«Скатертью дорога».

Я не терял любви к нефтяному магнату, которому в настоящее время предъявляют иск полдюжины бывших сотрудников за сексуальные домогательства и насилие.

Мэдиган всегда был слизняком. Это был первый раз, когда его привлекли к ответственности.

Клуб Valhalla гордится своим эксклюзивным членством только по приглашению для самых богатых и влиятельных людей в мире. Многие из этих членов, включая меня, занимались менее чем легальной деятельностью.

Но даже у клуба были свои ограничения, и он определенно не хотел быть втянутым в медийный цирк вокруг суда над Мэдиганом.

Я был только удивлен, что они не сослали его раньше.

Мы с Данте некоторое время обсуждали судебный процесс и дело, пока он не извинился, чтобы ответить на звонок.

Как генеральный директор Russo Group, конгломерата предметов роскоши, включающего более трех десятков брендов моды, красоты и стиля жизни, он тратил половину своего бодрствования на деловые звонки.

В отсутствие разговора мой разум переместился к одной брюнетке.

Если мои мысли были хаосом, она была моим якорем.

Они всегда возвращались к ней.

Воспоминание о ней, идущей по заснеженной улице, с развевающимися на ветру волосами и глазами, сияющими, как нефрит, задержалось в моем мозгу. Ее теплота, как луч солнца, выглядывающий после бури, сохранялась повсюду.

Мне не следовало снижать ей арендную плату, когда она пришла посмотреть здание, и, черт побери, не следовало оставлять ей арендную плату после того, как Джулс съехала. В обмен на заботу о моих грёбаных растениях, не меньше, потому что самоотверженная уступка с моей стороны была бы слишком подозрительной.

Мне было плевать на эти растения. Они были там только потому, что мой дизайнер интерьеров настоял на том, чтобы они «дополняли квартиру». Но я знал, что Стелла любит растения, и это было лучше, чем просить ее заполнить мои документы.

Жить с ней в одном здании было худшим видом развлечения, и мне некого было винить, кроме самого себя.

Двойное пламя обиды и разочарования горело в моей груди. Я был слаб для Стеллы Алонсо, и я ненавидел это.

Я вытащил свой телефон и почти подключился к определенному приложению для социальных сетей, прежде чем спохватился. Вместо этого я ввел код своей зашифрованной мобильной сети.

Он был не таким мощным, как тот, который находился на моем ноутбуке, но он выполнил свою работу в крайнем случае.

Мое разочарование нуждалось в выходе, и сегодня счастливой мишенью стал Джон Мэдиган. Я не мог представить никого более достойного.

Я вытащил список его устройств. Телефоны, компьютеры, даже его умный холодильник и будильник с Bluetooth, а также все связанные с ними учетные записи.

Мне потребовалось меньше пяти минут, чтобы найти то, что я искал — видео, которое он по глупости снял, на котором он заставил свою помощницу отсосать, и серию отвратительных сообщений, которые он постфактум отправил одному из своих приятелей по гольфу.

Я отправил их в прокуратуру, используя электронную почту приятеля по гольфу. Если бы они хотя бы наполовину порядочно выполняли свою работу, они могли бы убедить судью, что это допустимое доказательство.

Сообщения также попали в ключевые средства массовой информации, почему бы и нет?

Затем, только потому, что лицо Мэдигана меня раздражало, я обменял его самые ценные акции на бросовые и пожертвовал значительную часть его денег организациям, выступающим против сексуального насилия.

Напряжение покидало мои мышцы с каждым нажатием кнопки.

Киберсаботаж был лучше, чем глубокий массаж тканей.

Я сунул свой телефон в карман как раз в тот момент, когда Данте снова вошел в библиотеку.

— Мне нужно вернуться в Нью-Йорк. Он схватил куртку со спинки дивана, на его лице отразилось раздражение. — Есть… личное дело, с которым мне нужно разобраться.

— Жаль это слышать, — мягко сказал я. — Я провожу тебя.

Я подождал, пока он на полпути вышел за дверь, прежде чем добавить:

— Личное дело, а не появление бывшего парня Вивиан в вашем доме, не так ли?

В его глазах мелькнуло удивление, за которым последовала ярость. — Какого хрена ты наделал, Харпер?

— Я всего лишь способствовал воссоединению твоей невесты и старого друга. Одно маленькое сообщение от «Вивиан», и бывший прибежал. Жалко, но полезно. — Поскольку тебе так нравилось трахаться со мной, я решил отплатить тем же. О, и Данте? Я остановился, держа руку на ручке. Гнев Данте пульсировал в зале, но он справился с этим. Он должен был знать лучше, чем устраивать это маленькое шоу в вестибюле. — Прикоснись к Стелле еще раз, и у тебя больше не будет невесты.

Я захлопнул дверь перед его носом.

Данте был моим первым клиентом и старым другом. Я не часто его провоцировал.

Но, как я уже сказал, мне не нравилось, когда люди трогали то, что принадлежало мне.

Я расправила рукава рубашки и вернулась в библиотеку, где мой взгляд прошелся по комнате, пока не остановился на гигантской головоломке в рамке, висящей над каминной полкой.

Десять тысяч крошечных кусочков образовали захватывающий дух радужный градиент, линии которого создавали трехмерный сферический эффект.

На это у меня ушло четыре месяца, но оно того стоило.

Кроссворды, головоломки, шифры — все они удовлетворяли мою ненасытную потребность в вызове. Стимуляция. Что — то, что скрасит скуку мира, который всегда отставал на пять шагов.

Чем сложнее головоломка, тем больше я жаждал и боялся ее решения.

Была только одна загадка, которую я не решил. Пока что.

Я провела большим пальцем по маленькому бирюзовому кольцу, спрятанному в кармане.

Как только я это сделаю, я смогу забыть о своей тревожной одержимости Стеллой Алонсо раз и навсегда.

3

СТЕЛЛА

Журнал Стеллы

25 февраля

Прошло три дня с тех пор, как я узнаал, что Greenfield поднимает цены, и я до сих пор не нашла хорошего решения.

Я искала другую работу, но больше всего сейчас я надеюсь на ужин в Деламонте. Брейди убежден, что это прослушивание на должность посла их бренда, и что сумма сделки будет шестизначной… ЕСЛИ я это получу.

Я не думаю, что когда-либо хотела сделки так сильно, как сейчас. Мало того, что это решило бы мою проблему Greenfield — по крайней мере, на следующий календарный год, — но Delamonte — это бренд, с которым я хотел бы работать всегда. Это первый дизайнерский бренд, который я когда-либо покупала для себя.

Ладно, это были духи, которые я купила в старших классах, но все же. Мне нравились эти духи, и я бы честно отказалась от любого другого партнерства, которое у меня было, чтобы работать с ними.

Я просто хотела бы знать, что они ищут, чтобы я могла планировать соответственно. Я даже не знаю, сколько других блоггеров будет на ужине или кого они пригласили.

Думаю, я узнаю, когда доберусь туда.

А пока… пожелайте мне удачи. Мне это понадобится.

Ежедневная благодарность:

Круассаны

Поезда DC-NYC

Брейди (только не говорите ему, что я это сказал, иначе он никогда не перестанет хвастаться)

* * *

Моя поездка в Нью-Йорк была чередой катастроф.

В ту субботу я села на поезд и, подъехав к таунхаусу, где проходил ужин Деламонте, понял, что Брейди был прав. Это было прослушивание.

Помимо сотрудников Delamonte, присутствовали только блоггеры.

Но несмотря на то, что за ужином нас было шестеро, Луиза провела весь коктейльный час, наслаждаясь Раей и Адамом, последними любимцами влиятельного мира и единственной присутствующей парой.

Я едва могла вставить слово между ее волнением по поводу того, что Рая достигла отметки в один пункт четыре миллиона подписчиков на прошлой неделе, и предстоящей поездкой пары в Париж.

Однажды я попыталась вмешаться, задав вопрос о новой линейке бренда, Луиза ответила тремя словами, прежде чем снова повернуться к Рая.

Если бы мои родители были здесь, они бы отреклись от меня из-за явного разочарования в том, что я не соответствовал имени Алонсо и не привлек всеобщего внимания на мероприятии.

Это была катастрофа номер один.

Катастрофа номер два наступила после того, как все расселись и подали закуски.

«Извини, что опоздал». Ленивое растягивание вызвало шок, трепещущий в моей груди. «Движение».

Нет. Это невозможно.

У меня было больше шансов попасть под метеорит, чем дважды столкнуться с Кристианом Харпером за одну и ту же неделю возле «Миража». В Нью-Йорке не меньше.

Но когда я подняла голову, он был там.

Точеные скулы и глаза цвета виски, грех и опасность, завернутые в безупречный костюм.

Моя еда превратилась в пепел на моем языке. Из всех людей, которым я не хотел видеть, как я разобьюсь и сгорю, он стоял в верхней части списка.

Не потому, что я думала, что он осудит меня, а потому, что я боялась, что он этого не сделает. Почти незнакомец, который относился ко мне лучше, чем те, кто должен был любить меня безоговорочно.

Я бы не смогла этого вынести.

Луиза встала и поприветствовала его бурными объятиями, но я почти не расслышала ее вступления из-за гула крови в ушах.

«…генеральный директор Harper Security… старый друг…»

Выражение лица Кристиана оставалось вежливым, почти равнодушным, пока Луиза говорила, но не было ничего равнодушного в том, как его глаза смотрели на меня.

Темные и знающие, как будто они могли сорвать каждую маску, которую я показывала миру, и найти осколки девушки, прячущейся под ней.

Как будто они думали, что сломленность в любом случае прекрасна.

Тревога пронзила меня, и я мгновенно разорвал связь.

Он не мог думать ни о чем таком.

Он даже не знал меня.

Луиза закончила то, что должно было стать самым длинным вступлением в истории представлений, но только после того, как Кристиан направился ко мне, я поняла, что за столом было только одно свободное место.

Это было рядом с моим.

Луиза упомянула, что он зарезервирован для другого гостя. Я не знал, что это будет он.

«Стелла». От глубокого, мягкого тембра его голоса у меня по спине побежали теплые мурашки. «Это приятный сюрприз».

Я напряглась и отпустила вилку одновременно с выдохом.

«Кристиан». Я не могла назвать его мистером Харпером, когда он использовал мое имя.

Я впервые произнесла его имя, и слоги задержались на моем языке дольше, чем я ожидала. Не неприятно, но слишком интимно, на мой вкус.

Я сопротивлялась желанию поерзать на своем месте, пока он смотрел на меня сверху вниз, его лицо было расслабленным, но его глаза, как горячий расплавленный янтарь, переместились с моей макушки на вырез моего платья.

Осмотр длился менее пяти секунд, но по его следу вспыхнул огненный шлейф.

Хладнокровный, спокойный, собранный.

«Я не знала, что ты…» Я искала правильный термин. «Аффилирован с Деламонте».

Это был неподходящий термин, но я не знала, как его еще сформулировать. Все за столом были фэшн-блогерами или членами команды Delamonte. Кристиан явно не был ни тем, ни другим.

— Я нет, — криво сказал он.

— Значит, тайный модный блогер? Я расширила глаза и намеренно затаила дыхание от удивления. — Не говори мне. Ваш блог называется… Suits and Whiskey. Нет? Стволы и розы. Подождите, это группа… — Я постучала пальцем по столу. — «Галстуки и…»

— Если ты закончишь… — я не думала, что это возможно, но голос Кристиана стал еще суше. — Поменяйся со мной местами.

Мой стук прекратился. «Почему?»

У него было лучшее место рядом с Луизой, которая была слишком занята разговором с — с кем еще — Раей с другой стороны, чтобы заметить, что Кристиан еще не занял свое место.

«Мне не нравится угол стола».

Мой взгляд был недоверчивым. «Что делать, если это четырехместный автомобиль?» Тогда каждое место будет в углу стола.

Нетерпение встретило мой вопрос.

Я вздохнула и поменялась с ним местами. Мы начали привлекать внимание остальных за столом, и мне не хотелось устраивать сцену.

Я боялась, что Луиза будет расстроена тем, что я занял место ее специального гостя, но по мере того, как тянулась ночь, странная причуда Кристиана оказалась для меня весьма выгодной.

Теперь у меня был прямой доступ к Луизе, которая совсем не выглядела расстроенной и которая, наконец, повернулась ко мне после того, как Рая извинилась и пошла в туалет.

— Спасибо, что приехали в Нью-Йорк. Я знаю, что это большая просьба к тебе, чем к другим девушкам. — Коктейльное кольцо Луизы сверкнуло в свете фонарей, когда она потягивала свой напиток.

«Конечно». Как будто любой откажется от приглашения на частный ужин Деламонте. «Я бы ни за что на свете не пропустил бы это».

«Мне любопытно, почему вы не переезжаете в город. Здесь больше возможностей, чем в Вашингтоне, если вы хотите заняться модой». Она звучала в равной степени любопытно и неодобрительно, как будто я намеренно тупила, не ища более зеленой травы в другом месте.

У меня в горле образовался комок ваты от косвенного напоминания о Мауре и о том, что поставлено на карту.

«Я хочу быть рядом с семьей». Мора была как семья, так что я не совсем врал. — Но я подумываю о переезде в ближайшее время.

Тоже не врут. Я обдумывала переезд. Я просто знала, что это не может произойти в ближайшее время.

«Кстати, поздравляю с прекрасной Неделей моды». Я переключила тему на что-то более актуальное. Я была здесь не для того, чтобы говорить о своей личной жизни; Я была здесь, чтобы заключить сделку. «Мне особенно понравились тряпки в пастельных тонах».

Луиза загорелась при упоминании последней осенне-зимней коллекции бренда, и вскоре мы погрузились в разговор о тенденциях, которые заметили на Неделе моды в Нью-Йорке на прошлой неделе.

Я не могла присутствовать лично из-за работы — только старшие редакторы DC Style, такие как Мередит, были выделены на участие в Неделе моды в Нью-Йорке, — но я успел посмотреть свои ожидаемые показы онлайн.

Когда Рая вернулась из ванной, ее лицо помрачнело при виде того, как мы с Луизой оживленно болтаем.

Я изо всех сил старалась не обращать на нее внимания.

Когда-то мы с Раей были друзьями. Она завела свой аккаунт два года назад и обратилась ко мне за советом. Я была рада поделиться тем, что знал, но после того, как несколько месяцев назад она превзошла меня по количеству подписчиков, она перестала отвечать на мои сообщения. Единственным контактом, который у нас был в эти дни, было случайное приветствие на мероприятии.

Ее стремительный взлет можно было проследить непосредственно в ее отношениях с Адамом, который сам был большим влиятельным лицом в сфере путешествий. Когда они начали встречаться в прошлом году, их контент стал вирусным, и оба их аккаунта взорвались.

Не было ничего лучше, чем перекрестная реклама и подпитка вуайеристского желания публики следить за любовной жизнью незнакомцев.

Между тем, я вел блог уже почти десять лет, и моя учетная запись застряла на уровне чуть менее девятисот тысяч подписчиков больше года. Это все еще была огромная аудитория, и я была благодарна за каждого из них (кроме ботов и жутких мужчин, которые относились к Instagram, как к приложению для знакомств), но я не мог отрицать правду.

Мои социальные сети стагнировали, и я понятия не имел, как их оживить.

Я запнулась и потеряла ход мыслей в середине предложения.

Рая устремился в затишье, как стервятник, преследующий добычу. «Луиза, я хотела бы услышать об архиве тканей Деламонте в Милане», — сказала она, снова привлекая к себе внимание генерального директора. «Адам и я посещаем Италию этой весной, и…»

Разочарование пронзило мои вены, когда Рая успешно перехватила разговор.

Я открыла рот, чтобы прервать их. Я могла представить, как делаю это в своей голове, но в реальной жизни слова не могли пройти через фильтр моего воспитания и социальной тревоги на протяжении всей жизни.

Катастрофа номер три.

Для кого-то другого вмешательство Рая не стало бы катастрофой, но мой мозг не всегда мог понять разницу между неудачей и катастрофой.

«У вас хорошо получилось».

Мое сердце екнуло от голоса Кристиана, прежде чем оно вернулось к своему обычному ритму. «С?»

«Луиза». Он наклонил голову в сторону другой женщины. Я не понимала, что он обращает внимание на наш разговор; он все это время разговаривал с гостем по другую сторону. «Она тебя любит».

Я посмотрела на него с сомнением. — Мы разговаривали пять минут.

«Достаточно одного человека, чтобы произвести впечатление».

«Одной минуты недостаточно, чтобы узнать кого-то».

— Я не говорил познакомиться с кем-то. Кристиан поднес вино к губам, его слова были расслабленными, но проницательными. — Я сказал произвести впечатление.

— Какое впечатление я произвела на вас?

Вопрос вспыхнул и зашипел между нами, словно проволока под напряжением, поглощая достаточно кислорода, чтобы каждый вздох стал борьбой.

Кристиан поставил стакан с точностью, от которой пульсировала кровь в моих венах. «Не задавай вопросов, на которые не хочешь получить ответ».

Удивление с оттенком боли расцвело в моей груди. «Это плохо?»

Насколько я помню, наша первая встреча была довольно стандартной. Всего я сказал ему два слова.

«Нет». Это слово было грубой лаской по моей коже. «Это хорошо».

Тепло наполнило мою кожу.

«Ой». Я проглотила задыхающуюся нотку в голосе. «Ну, если тебе интересно, мое первое впечатление о тебе было то, что ты очень хорошо одет».

Это было мое второе впечатление. Мое первое впечатление было на самом деле это лицо. Такой идеально выточенный и симметричный, он должен быть напечатан в учебниках как яркий пример золотого сечения.

Но я бы не признала этого, даже если бы Кристиан приставил пистолет к моей голове.

Если бы я это сделала, он мог бы подумать, что я с ним флиртую, и это открыло бы банку червей, с которой я не хотела иметь дело.

«Хорошо знать». Его сухой тон вернулся.

Официанты принесли десерт, от которого он отказался, покачав головой.

Я откусила слоеный шоколадный торт, прежде чем как можно небрежнее спросил: «Откуда ты знаешь, что я нравлюсь Луизе?»

«Я знаю».

Если Кристиан так вел все свои разговоры, я была удивлена, что никто еще не пытался ударить его ножом в зале заседаний. Или, может быть, они пытались и потерпели неудачу.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Лу, ты скоро приедешь в Вашингтон? — спросил он, проигнорировав мой резкий ответ и прервав разговор Луизы с Раей, как будто другого блоггера здесь даже не было.

«Планов пока нет». Луиза посмотрела на него с любопытством. «Почему?»

«Стелла рассказывала мне об этом месте, которое идеально подойдет для вашей мужской фотосессии».

Я чуть не подавилась полным ртом торта.

«Действительно?» Луиза посмотрела на меня с новым интересом. «Это было бы идеальное время. Нашему разведчику локаций было очень трудно найти место, соответствующее теме и не перегруженное. Где это находится?»

— Это… — я попыталась найти ответ, молча проклиная Кристиана за то, что он поставил меня в такое положение.

Какое место в Вашингтоне подходит для съемки мужской одежды?

— Ты сказала, что это где-то старый склад, — подсказал Кристиан.

Ясность наступила в одно мгновение.

На окраине города было старое промышленное здание, в которое я стрелял несколько раз. Это была оживленная фабрика до 1980-х годов, когда владелец перенес свою штаб-квартиру в Филадельфию. В отсутствие новых хозяев здание пришло в упадок и заросло бурьяном и плющом.

Добираться туда было непросто, но контраст зелени со старой сталью служил ярким фоном для фотосессий, особенно роскошных.

Откуда Кристиан знает об этом?

«Верно». Я выдохнула и улыбнулась Луизе. «У него нет фактического адреса, но я буду рад показать вам или члену команды, как туда добраться, если вас это интересует».

Она задумчиво постучала ногтями по столу. «Вполне возможно. У вас есть образцы фотографий?»

Я подняла несколько своих старых фотографий и показал их Луизе, чьи брови одобрительно приподнялись.

— О, они великолепны. Можете ли вы отправить их мне? Я должна показать их нашему разведчику…

Мое сердце екнуло, когда Луиза дала мне номер своего сотового, чтобы я могла отправить ей ссылку, но когда я подняла голову, волнение испарилось при виде Рая и Адама, которые яростно перешептывались друг с другом, бросая косые взгляды в мою сторону.

Тревога гудела под моей кожей, как пчелиный рой.

Эти шепотки вернули меня к школьным дням, когда все хихикали и разговаривали друг с другом, когда я входил в комнату. Я рано начал расти и в тринадцать лет был высоким, худым и достаточно неуклюжим, чтобы стать легкой мишенью для хулиганов.

С тех пор я вросла в собственную кожу, но тревога никуда не делась.

— Почему ты не рассказываешь нам о своей шутке? Небрежная просьба Кристиана скрывала мрачный оттенок, который стер улыбки с лиц Райи и Адама. «Это должно быть хорошо».

— Мы говорили о чем-то личном. Рая закатила глаза, но в ее выражении был намек на нервозность.

«Я понимаю. В следующий раз воздержитесь от этого на публичном мероприятии. Это неуважение». Содержание упрека Кристиана было мягким, но он произнес его с таким злобным презрением, что лицо Рая покраснело.

Вместо того, чтобы защищать свою девушку, Адам уставился в свою тарелку, его лицо было бледным.

Обмен был таким коротким и таким низким, что остальная часть стола не обращала на него внимания. Даже Луиза не заметила; она была слишком занята, переписываясь с кем-то (вероятно, с разведчиком ее местоположения).

— Спасибо, — тихо сказала я, жалея, что не наберусь смелости и сам позову Рая.

— Они меня раздражали, — отстраненно ответил Кристиан.

Тем не менее тепло поселилось у меня в животе и не покидало меня до конца ужина и прощаний в конце ночи.

К тому времени, когда я вышла из таунхауса полчаса спустя, я почувствовала себя немного лучше в отношении своих шансов стать послом, но это было далеко не гарантировано. Я все еще была убеждена, что Луиза благосклонна к Райе, что бы ни говорил Кристиан.

Говоря о том, кого…

Я скользнула по нему взглядом, когда он пошел в ногу со мной. Я остановилась в бутик-отеле недалеко от дома Луизы, но сомневался, что Кристиан там тоже остановился. У него, вероятно, было место в городе; по крайней мере, он остановится где-нибудь вроде The Carlyle или Four Seasons, а не в отеле на восемь номеров без каких-либо дизайнерских удобств.

«Ты следуешь за мной?» — легкомысленно спросила я, когда мы свернули за угол на боковую улицу.

Присутствие Кристиана господствовало над тротуаром, растворяясь в тенях и делая воздух вокруг нас непобедимым. Такой тихий и смертоносный, что даже тьма не осмеливалась коснуться его.

«Просто убедившись, что ты вернешься в свой отель целым и невредимым», — протянул он.

«Сначала прокатился на машине на днях, теперь вот это. Всегда ли вы оказываете своим арендаторам такие практические услуги?»

Дымчатый огонек скользнул в глаза цвета виски, и мои щеки залились жаром, но Кристиан воздержался от очевидной шутки.

«Нет». Короткий и простой, произнесенный с самоуверенностью человека, которому никогда не приходилось объясняться.

Мы шли молча еще минуту, прежде чем он сказал:

— Отвечая на твой предыдущий вопрос, я знаю, что ты ей нравишься, потому что я знаю Луизу. Это звучит нелогично, но всякий раз, когда она кого-то впечатляет, она откладывает их на второй план. Ей больше интересно поджарить тех, в ком она не уверена.

Я уже настолько привыкла к его резкой смене темы, что не пропускала ни секунды.

— Может быть. — Я поверю, когда увижу это или получу сделку. — Откуда ты так хорошо ее знаешь?

Луиза была на двадцать лет старше Кристиана, но это ничего не значило. Пожилые женщины спали с молодыми мужчинами каждый день. Это объяснило бы то, как она загорелась, когда увидела его.

Небольшая хмурость наморщила мой лоб по причине, которую я не могла назвать.

— Я дружу с ее племянником. И нет, я никогда не спал с ней. — В его голосе прозвучал намек на смех.

Мои щеки вспыхнули сильнее, но, к счастью, мой голос звучал прохладно и ровно.

— Спасибо за информацию, но меня не интересует твоя личная жизнь, — сказала я, царственно вздернув подбородок.

— Никогда ничего не говорил о любви, мисс Алонсо.

— Хорошо, меня не интересует твоя сексуальная жизнь.

«Хм. Это позор». Намек на смех усилился.

Если бы он пытался вывести меня из себя, у него бы ничего не вышло.

— Только для тебя, — ласково сказал я.

Мы остановились перед моей гостиницей. Свет из окон падал на лицо Кристиана, отбрасывая половину его в тень. Светлый и темный.

Две половинки одной монеты.

— Еще кое-что. — Мое дыхание образовало в воздухе крошечные белые облачка. — Почему ты сегодня появился на ужине?

Это было не для того, чтобы догнать Луизу; он почти не разговаривал с ней всю ночь.

Тень прошла сквозь его глаза, прежде чем погрузиться под холодную янтарную поверхность.

— Я хотел кое-кого увидеть.

Слова впитались в воздушный карман, разделяющий нас. До сих пор я не осознавал, насколько мы были близки.

Кожа, специи и зима. Это было все, что существовало до того, как Кристиан отступил назад и склонил голову в сторону входа в отель. Явное увольнение.

Я открыла рот, затем закрыла его, прежде чем пройти мимо него.

Только когда я добралась до вращающихся стеклянных дверей, мое любопытство пересилило нерешительность.

Я повернулась, наполовину ожидая увидеть, что Кристиан уже ушел, но он остался у подножия лестницы. Темные волосы, темный плащ и лицо, которое было еще более разрушительным, когда оно было частично скрыто в тени.

— Кого ты хотел увидеть?

Было так холодно, что мои легкие горели, но я все еще ждала его ответа.

Что-то смешное и опасное появилось в его глазах, прежде чем он отвернулся. — Спокойной ночи, Стелла.

Слова долетели до моих ушей после того, как ночь уже поглотила его целиком.

Я тяжело вздохнула и стряхнула электрические уколы с моей кожи.

Однако мысли о Кристиане, Луизе и даже Деламонте испарились, когда я вошла в свою комнату, проверила телефон, и случилась катастрофа номер четыре.

Я всю ночь держала свой мобильный в сумочке, потому что не хотела быть тем человеком, который пишет СМС за обеденным столом. Луиза делала это, но она была хозяйкой; она могла делать все, что хотела.

Теперь я поняла, что моя попытка казаться профессионалом могла иметь неприятные последствия, потому что мой экран был завален пропущенными звонками и сообщениями от Мередит. Последнее было двадцать минут назад.

О Боже.

Что случилось? Как долго она пыталась связаться со мной?

Дюжина вариантов пронеслась в моей голове, когда я перезвонил ей, мое сердце выпрыгнуло из горла, а ладони были липкими от пота.

Может быть, в офисе был пожар, или я забыла отправить сумку Prada обратно…

«Стелла. Как приятно наконец получить от тебя известие». Ее ледяное приветствие скользнуло по моему позвоночнику, как прохладная кожа рептилии.

«Я так виновата. Я поставила телефон на беззвучный режим и увидела…

«Я знаю, где вы были. Я видела тебя на фоне Instagram Stories Рая».

Несмотря на свое презрение к блоггерам, Мередит неукоснительно следила за их социальными сетями. Кое-что о конкуренции и о том, чтобы быть в тренде.

Кажется, я была единственной, кто видел в этом иронию.

Я тяжело сглотнула. «Что-то не так? Чем я могу помочь?»

Неважно, что было около полуночи субботнего вечера. Для младших сотрудников журнала не существовало баланса между работой и личной жизнью.

«Была проблема с фотосессией на следующей неделе, но мы выяснили это, пока вы были на вечеринке», холодно сказала Мередит. «Мы обсудим это в понедельник. Будь в моем кабинете ровно в семь тридцать утра.

Линия оборвалась, как и всякая надежда, что она упустит проступок ночи.

У меня было дурное предчувствие, что в восемь утра в понедельник у меня больше не будет работы.

4

СТЕЛЛА

«Ты уволена».

Два слова. Три слога. Я мысленно подготовилась к ним после фиаско в субботу вечером, но они все равно поразили меня, как удар под дых.

Дышать. В, раз, два, три. Выход, раз, два, три.

Это не сработало. Кислород не мог обойти узел в моем горле, и крошечные черные уколы проплыли перед глазами, пока я смотрел на сидящую фигуру Мередит.

Она потягивала кофе и пролистывала последний выпуск Women's Wear Daily, словно не превратила мою жизнь в руины всего за десять секунд.

— Мередит, если я…

«Не». Она подняла наманикюренную руку со скучающим выражением лица. — Я уже знаю, что ты собираешься сказать, и это не изменит моего мнения. Я некоторое время наблюдала за тобой и отсутствием энтузиазма, Стелла, и субботний вечер стал последней каплей.

Медный привкус крови наполнил мой рот от того, как сильно я прикусил язык.

Отсутствие энтузиазма? Отсутствие энтузиазма?

Я была первой, кто вошел в офис, и последним, кто вышел из него. Я сделала восемьдесят процентов работы над съемками за долю кредита. Я никогда не жаловалась, даже когда она бросала мне самые возмутительные просьбы, например, заставить Шанель прислать нам из Парижа платье от кутюр, выпущенное ограниченным тиражом, с уведомлением менее чем за двадцать четыре часа.

Если это был недостаток энтузиазма, я содрогнулся при мысли о том, что она считала подходящим уровнем самоотверженности.

— Да, я заметила, — сказала Мередит, приняв мое молчание за согласие. «Я признаю, что у тебя хороший вкус к стилю, но и у тысячи других девушек, которые готовы убить, чтобы оказаться на твоем месте. Ты явно не хочешь быть здесь. Я вижу это в твоих глазах каждый раз, когда разговариваю с тобой. Честно говоря, мы не должны были нанимать вас с самого начала. Ваш блог генерирует достаточно трафика, чтобы считаться конкурентом, а наш контракт запрещает нашим сотрудникам участвовать в конкурентной деловой практике. Единственная причина, по которой мы не уволили тебя раньше, заключалась в том, что твоя подработка не мешала твоей работе».

Мередит сделала еще глоток кофе. «В субботу вечером так и было. К концу дня вы получите электронное письмо и официальные документы об увольнении».

Паника сдавила мои легкие из-за перспективы потерять работу, но я также уловил зерно чего-то еще.

Злость.

Мередит могла придумывать любые отговорки, которые хотела, но мы оба знаем, что она годами умирала от желания уволить меня. Она принадлежала к старой гвардии, которой не нравились изменения, которые блогеры привносили в индустрию, и она выместила свое недовольство на мне.

Может быть, если бы вы лучше относились к своим сотрудникам, я была бы более восторженной. Возможно, если бы вы не были так неуверенны в себе, вы бы увидели, как мой блог может помочь журналу, а не навредить ему. На этой ноте вам следует ознакомиться с руководством по оттенку кожи, которое я опубликовала на прошлой неделе, потому что цвет вашего топа никак не влияет на цвет лица.

Нехарактерный поток оскорблений сорвался с языка, но я проглотил их до того, как они вылились наружу и попали в черный список индустрии.

Все, чего я хотела, это работать в сфере моды и быть рядом с Маурой. Вот почему я остался в городе и устроился на работу в DC Style, несмотря на то, что мои родители настаивали на том, чтобы я нашел работу, «более подходящую Алонсо».

Я от многого отказался ради других людей, но моя мечта не была бы одной из них… если бы это не вышло из моих рук и меня не уволили.

«Я понимаю». Я выдавила из себя улыбку, соответствующую тискам, стянутым вокруг моей груди.

«Приведи свои вещи в порядок к полудню», — добавила Мередит, не отрываясь от своего компьютера. — На вашем столе вас ждут коробки.

Унижение омыло мою кожу, когда я вышла из ее кабинета и подошла к своему столу. Все знали, что меня уволили. Некоторые из них бросали на меня сочувствующие взгляды; другие не скрывали ухмылки.

Но ни одна из их реакций не шла ни в какое сравнение с той, какой была бы реакция моей семьи, когда бы я рассказал им, что произошло. Они уже осуждали меня за то, что я «тратил» диплом Университета Тайера на карьеру в моде. Если бы они узнали, что меня уволили…

Мои руки тряслись, прежде чем я поймала себя и удержала их. Я отказалась доставить своим коллегам радость видеть, как я потею, когда собираю свои коробки и выхожу из офиса со всем достоинством, на которое я был способен.

Все будет хорошо. Все в порядке.

Моя поездка на Uber домой была размытой. Я не мог перестать представлять лица своих родителей, когда они узнают, что произошло. Разочарование, осуждение и, что еще хуже, молчание, о котором я вам говорил, несомненно, составят половину нашего разговора.

Я говорила тебе, что работа в модном журнале не стабильна.

Я говорила тебе перестать тратить так много времени на свой блог. Это хобби, а не работа.

Я сказала тебе сделать что-то более значимое со своей степенью. Станьте юристом-экологом, как ваша мама, или хотя бы работайте в респектабельной газете.

И это было только одно последствие моего увольнения.

Я даже не думала о том, что это повлияет на мои финансы или на мою способность найти другую работу.

Давление в моей груди увеличилось, но мне удалось вернуться в свою квартиру, прежде чем я потерял сознание.

Картонные коробки с предметами моего офисного стола с глухим стуком упали рядом со мной, когда я опустилась на пол в гостиной и закрыла глаза.

Всё хорошо.

Всё хорошо.

Всё хорошо.

Безмолвная мантра помогла успокоить мое поверхностное дыхание.

Это не был конец света. Людей увольняли каждый день, а у меня все еще были деньги от моего блога и сотрудничества с брендами.

Кроме того, я мог бы продать часть своего гардероба за дополнительные деньги. Деньги, которые я получу от этого, будут мизерными даже для дизайнерских вещей, но это лучше, чем ничего.

В худшем случае я мог согласиться на некоторые высокооплачиваемые партнерские отношения, от которых отказывался в прошлом.

Я отказалась сотрудничать с брендами, чью продукцию я не любила по-настоящему, что сводило Брейди с ума, потому что я была очень разборчива в одежде, которую носила, и в продуктах, которые использовала. Это значительно уменьшило мой потенциал заработка, но я предпочла бы зарабатывать меньше и быть искренним, чем выдумывать что-то, во что я не верила, для быстрой проверки.

Конечно, это было тогда, когда у меня была постоянная зарплата, дополняющая мой побочный бизнес.

Всё хорошо.

Всё хорошо.

Все… хорошо.

Знакомый звук моего рингтона вырвал меня из моих мыслей, прежде чем я слишком далеко соскользнула по своей спирали.

Я заставила себя открыть глаза и посмотрел на экран.

Брэди.

У меня возникло искушение передать это на голосовую почту, но, возможно, у него были новости об одном из моих ожидаемых совместных проектов. Я бы согласился на все платное прямо сейчас.

Ну, почти что угодно.

«Привет?» Мой голос был скрипучим и хриплым, но, по крайней мере, я не плакала.

— Как дела? На заднем плане сигналила машина, почти заглушая голос Брейди. — Ты игнорировал все мои звонки! Дай мне детс, как можно скорее.

У меня за виском расцвела мигрень. — Как все прошло?

«Деламонте» Дух подразумевался. «Маленькая птичка подтвердила, что ужин был прослушиванием, так что скажи мне. Они любят тебя или любят тебя?»

Напоминание о Деламонте не улучшило моего настроения. «Они меня любят. Только не так сильно, как Рая.

Что бы ни говорил Кристиан, я была убеждена, что сделка с Деламонте была безнадежной. Если бы я не мог сохранить свою работу в небольшом журнале, как я могла бы быть послом одного из ведущих мировых модных брендов?

Технически это не было прямой корреляцией, но в моем оцепенелом, запаниковавшем сознании она была.

После моего заявления последовала короткая пауза, прежде чем Брейди взорвался. «Ты меня пиздишь? Вы видели сапоги, которые Рая носила в своем последнем посте? Разговор о липком. Это совсем не в стиле Деламонте. Ты Деламонте! Твоя эстетика настолько чертовски идеальна для них, как будто они… как будто они создали тебя в своей сверхсекретной лаборатории. Или что-то».

«Да, ну, у Рая больше последователей, чем у меня, и у нее есть Адам. Это похоже на сделку два в одном».

Я ненавидела погрязать в жалости к себе, но как только я начал, я не могла остановиться.

Я годами пыталась набрать миллион подписчиков, и Рая добилась этого менее чем за два поста о своем новом парне и с помощью советов, которые я ей дала.

Я была не против поделиться тем, что знала. Жизнь, по большей части, не была соревнованием. Но я бы солгал, если бы сказал, что знание ничуть не жалит.

— Она так быстро растет только из-за Адама и наоборот, — проворчал Брейди. «Ненавижу это говорить, но пары влиятельных людей сейчас в моде. Вы редко видите, как отдельные влиятельные лица так стремительно растут. Люди любят следить за любовной жизнью других людей. Это больной».

У меня вырвался сухой смешок. «Жаль, что я не часть пары».

Пул знакомств округа Колумбия был, за неимением лучшего слова, мрачным.

С другой стороны, у меня больше не было работы, отнимающей мое время, так что вот что.

Я бы рассказала Брейди о DC Style после того, как у меня было время обработать его самому. Рассказ об этом сделал бы это реальным, и прямо сейчас мне не помешало бы немного фантазии.

Он был таким тихим, что я подумала, что линия оборвалась, потому что Брейди никогда не был тихим. Быстрая проверка показала мне, что это не так. Я уже собиралась подсказать ему еще раз, когда он наконец заговорил.

— Нет, но ты можешь быть … — медленно сказал он.

Моя мигрень усилилась. «О чем ты говоришь?»

— Я говорю о том, что у тебя есть парень. Подумай об этом». Его голос стал выше от возбуждения. «Ваши подписчики никогда не видели, чтобы вы с кем-то встречались. Вы не встречаетесь, верно? Представьте, если бы вы это сделали. Они бы сошли с ума! И посмотрите на весь парный контент, который становится вирусным. Люди едят это дерьмо. Вы будете в миллион последователей в мгновение ока! Если вы достигнете этого рубежа, Деламонте это заметит. Ходят слухи, что они не примут окончательного решения еще несколько недель. Поверьте мне. Они уже любят тебя — я знаю. Вы просто должны дать им дополнительный толчок».

У меня отвисла челюсть.

«Вы шутите? Я не собираюсь связывать кого-то с кем-то и встречаться с ним только для того, чтобы получить больше подписчиков и рекламную кампанию!»

«Тогда будь честным. Скажи им правду заранее. Найдите фальшивого парня. Кто-то, кто также получит что-то от этого».

«Еще один влиятельный человек?» Я вздрогнула от такой перспективы.

Не то чтобы это имело значение, потому что я никак не могла сделать то, что предлагал Брейди. Мысль о том, что мне нужно завести парня, чтобы меня считали «интересной», заставила меня покрыться мурашками.

Мы ушли от тех дней, когда женщины не могли никуда идти или что-либо делать без одобрения своего мужа, но печальная правда заключалась в том, что наша ценность по-прежнему была связана с нашей способностью «заполучить» партнера, по крайней мере, в глазах общества.

То количество раз, когда меня спрашивали, почему у меня до сих пор нет парня, было тому доказательством. Как будто мое одиночество было проблемой, которую мне нужно было решить, а не выбором, который я сделал. Как будто отсутствие у меня партнера каким-то образом означало, что мне чего — то не хватает.

Я ничего не имела против свиданий. Я быал рада за своих друзей, которые нашли своего Единственного, и я была бы открыта для отношений, если бы встретил подходящего человека.

Но я была почти уверена, что правильный человек не появится из-за уловки, чтобы получить больше подписчиков в социальных сетях и продвинуть мою карьеру.

«Может быть, еще один влиятельный человек», — задумчиво сказал Брейди. «Или кто-то, кому будет полезно иметь под рукой красивую женщину».

Мой желудок перевернулся.

— У тебя это звучит так неряшливо. Ни за что». Я покачал головой. «У меня нет ни времени, ни энергии на настоящие или фальшивые отношения».

— Стелла, я говорю тебе это как твой друг и менеджер. Его голос был суровее, чем я когда-либо слышал. «Ты хочешь сделку с Деламонте? Хочешь миллион подписчиков? Ты хочешь показать Рае и всем девушкам, которые умирают от твоего провала, что у тебя все еще есть все необходимое, чтобы оставаться на вершине? Тогда найди себе парня».

Слова Брейди пронеслись у меня в голове еще долго после того, как я повесил трубку.

Это был двадцать первый век. Мне не нужно было встречаться с кем-то, чтобы оставаться актуальной.

Но как бы мне не хотелось это признавать, он был прав. Была причина, по которой знаменитости всегда волшебным образом вступали в отношения перед выпуском большого альбома или премьерой фильма, и почему неженатые политики редко побеждали в кампаниях.

Я потерла висок.

Идея фальшивого бойфренда казалась абсурдной, но была ли она настолько абсурдной?

Если кинозвезды могли «встречаться» с кем-то для рекламы, то и я мог. То, что я не знаменитость, не имело значения; принцип был тот же.

Не могу поверить, что рассматриваю это.

Я открыла свой Instagram и уставилась на номер в верхней части моего профиля.

899К. Я застряла там больше года, и это напомнило мне о том, куда я иду в жизни — никуда. Один и тот же город, одна и та же рутина изо дня в день.

Приманка миллиона последователей и то, что она представляла, болталась передо мной, как сверкающий бриллиант.

Проверка. Возможность. Успех.

Если я просто дотянусь и потянусь…

899K уставился на меня, насмехаясь надо мной.

Я знала, что лучше не извлекать выгоду из числа моих подписчиков, но это число повлияло на мой доход и средства к существованию.

Может быть, это было эго.

Может быть, я хотела доказать всем, в том числе и себе, что кровь, пот и слезы, которые я влила в развитие аккаунта, были не напрасны.

Или, может быть, Брейди был прав, и мне нужно было встряхнуться.

Что бы это ни было, оно вынудило меня выйти из приложения и войти в список контактов.

Я уставилась на список имен, мои глаза инстинктивно остановились на мужских именах.

Не могу поверить, что рассматриваю это.

Но у меня не было работы и мне нечего было терять… кроме своей честности.

К сожалению, честность не оплачивала счета, и я не убивал или воровал. Было бы просто маленькой ложью во спасение продавать шоу, которое было моим онлайн-присутствием.

Мои зубы впились в нижнюю губу.

Затем, прежде чем я успела угадать сам, я назвала первое имя, которое выглядело хорошо.

«Привет, Трент, это Стелла. Я знаю, это было давно, но у меня есть к вам вопрос…»

5

СТЕЛЛА

Я переоценила количество гетеросексуальных одиноких мужчин в своей жизни.

Проверив свои контакты, я нашла троих, которые потенциально могли бы сыграть роль моего фальшивого парня, и после двух неудачных свиданий это число сократилось до одного.

Мое первое свидание продолжало пытаться продать меня за криптовалюту, в то время как второе попросило меня сделать минет в ванной между основным блюдом и десертом.

К тому времени, как наступило мое третье свидание, мой оптимизм превратился в тлеющий уголь, но я цеплялся за это мерцающее пламя, как будто это была моя последняя надежда.

Что это было.

Никто не знал, когда Деламонте примет решение, но это должно было произойти скоро. У меня было ограниченное время, чтобы найти фальшивого парня, выложить пару фотографий и молиться, чтобы это вытащило мой аккаунт из кризиса. Когда дело дошло до заключения конкурентоспособных сделок с брендами, помогала каждая мелочь.

Это был не лучший и не самый продуманный план в мире, но это был план. Каким бы нелепым это ни было, мне казалось, что я беру в свои руки контроль над своей жизнью, и это знание — что я не совсем беспомощна и все еще могу формировать свое будущее — было единственным, что удерживало меня на плаву в тот момент. момент.

«Третий раз очарование». В этих словах в равной степени звучали надежда, усталость и легкая ненависть к себе.

Я погрузилась в «План бойфренда», как назвал его Брейди, потому что у меня не было выбора, но какая-то часть меня вздрагивала каждый раз, когда я думал о том, что повлечет за собой успешный план.

Обман. Врущий. Притворяться кем-то, кем я не был.

Я культивировала близкие отношения со своими последователями на протяжении многих лет. Некоторые из них были со мной с тех пор, как я была первокурсницей колледжа, размещая в Интернете зернистые фотографии моего кампуса.

Мысль о предательстве этого доверия заставила меня сжаться.

Однако я не могла подвести Мору. И, если быть честным, я очень хотела миллион подписчиков.

Это была большая веха. Дверь, которая откроет еще тысячу возможностей и докажет, что я не был разочарованием, каким считали меня мои родители.

Мои друзья думали, что у меня идеальная семья, а я никогда не говорила им правду, потому что это казалось такой тривиальной проблемой. Осуждающих семей было пруд пруди.

Но это не значит, что оно не жалило.

Мои родители не всегда озвучивали это, но я видел разочарование в их глазах каждый раз, когда они смотрели на меня.

Я глубоко вздохнула, провела рукой по переду платья и в последний раз взглянула на свое отражение в зеркале прихожей.

Волосы, собранные в элегантный узел, серьги, добавлявшие нотку гламура, и помада, которая осветлила мою потускневшую от зимы кожу.

Идеальный.

Я спустилась на лифте вниз и провела поездку, проверяя свою электронную почту на наличие обновлений Деламонте или ответов с дюжины вакансий, на которые я подавала заявки за последнюю неделю.

Ничего такого.

Отсутствие новостей было хорошей новостью, верно? Может быть, не для рабочих мест, но, по крайней мере, для Деламонте.

Пока я не получила от них электронное письмо или пресс-релиз с объявлением об их следующем бренд-амбассадоре, я не стал бы зацикливаться на негативе. Я не хотела случайно проиграть кампанию.

Двери лифта со звоном открылись. Я вышла и провела большим пальцем по кристаллам, свисающим с моего ожерелья. Розовый кварц для удачи в любви, цитрин для общих добрых вибраций.

Вот надеюсь, что они работают.

— Привет, Стелла! Нетерпеливый голос привлек мое внимание к стойке регистрации, где из-за мраморной стойки консьержка лучезарно улыбалась мне своими блестящими зубами и щенячьими глазами.

Я выпустила ожерелье и улыбнулась в ответ. «Привет, Лэнс. Опять застрял на кладбищенской смене?

«Вот что происходит, когда ты самый молодой член команды». Он преувеличенно вздохнул, прежде чем осмотреть меня. — Ты сегодня весь приоделась. Горячая дата?»

Часть меня ненадолго развлекалась идеей попросить его стать моим фальшивым парнем, прежде чем я отвергла ее. Это было бы слишком грязно по множеству причин, наименьшая из которых заключалась в том, что он работал в моем здании.

«С надеждой». Я игриво развернулась, моя металлическая юбка затрепетала у колен. Я надела его с облегающим черным свитером и ботинками, чтобы создать элегантный, но простой образ для первого свидания. «Как я выгляжу?»

— Ты выглядишь прекрасно. — В его голосе была задумчивая нотка. — Ты всегда…

Он не успел закончить, как я врезалась в кирпичную стену. Я споткнулась и инстинктивно потянулась, чтобы не упасть.

Мягкая шерсть и мужское тепло коснулись моих пальцев.

Не стена, отметил мой ошеломленный разум.

Мои глаза скользнули мимо остроконечных лацканов черного костюма, открытого воротника накрахмаленной белой рубашки и загорелой колонны сильной мужской шеи, прежде чем остановились на прекрасно вырезанном лице, затененном неодобрением.

«РС. Алонсо». Холодный голос Кристиана заставил меня покрыться мурашками по коже. От полуигривой партнерши по обеду из Нью-Йорка не осталось и следа. «Опять отвлекает моих сотрудников от их работы?»

Опять таки? Я никогда никого ни от чего не отвлекала, за исключением, может быть, того случая, когда Лэнс помог мне донести посылку до лифта, а стоящему позади меня в очереди пришлось ждать еще две минуты.

Я убрала руку с груди Кристиана. Его жар обжигал так глубоко, что я чувствовала его костями, даже когда отступил назад и увеличила силу своей улыбки.

Спокойный, хладнокровный, собранный.

«Я вела разговор. Я хотела узнать мнение Лэнса о чем-то, но раз уж ты здесь, я мог бы спросить тебя. Я снова развернулась. «Что ты думаешь? Этот наряд достоин свидания?»

Я даже не успела завершить свой первый бросок, как рука Кристиана сомкнулась вокруг моей руки.

Когда я подняла глаза, тень неодобрения превратилась во что-то более темное. Более опасный.

Затем я моргнула, и темнота исчезла, сменившись его обычной вежливой бесстрастностью.

Как-то это меня еще больше обеспокоило.

— Ты идешь на свидание.

У Кристиана был талант превращать любой вопрос в… ну, не в вопрос.

«Да». Внутри меня расцвело нехарактерное озорство. «Здесь вы приглашаете кого-нибудь на ужин, напитки, может быть, подержать за руку. Это может звучать как чужеродная концепция, но вы должны как-нибудь попробовать, мистер Харпер. Это пойдет тебе на пользу.

Может, это его немного расслабит.

При всем своем обаянии и богатстве он был закручен сильнее, чем пружина его часов Audemars Piguet. Это было видно и по аккуратности его походки, и по положению плеч, и по неестественной безупречности внешности.

Ни единого волоска, ни ворсинки на одежде.

Кристиан Харпер был человеком, которому нравилось все контролировать, в том числе и свои чувства.

Он уставился на меня, его челюсти были так напряжены, что я практически слышал, как скрипят его зубы. «Я не держусь за руки».

«Ладно, никаких рук. Затем объятия на скамейке с видом на реку, сопровождаемые шепотом милых словечек и поцелуем на ночь. Разве это не звучит мило?»

Я подавила смех, когда его губы скривились. Судя по выражению его лица, мое предложение звучало так же мило, как если бы меня бросили в чан с бурлящей кислотой.

— Обычно ты не встречаешься.

Мое веселье исчезло, сменившись уколом раздражения. — Ты этого не знаешь. Я могла бы пойти на сотню свиданий с тех пор, как переехала сюда, и ты бы даже не узнал».

— А ты?

Черт. Я не могла лгать, даже когда каждая клеточка моего тела убеждала меня стереть понимающий взгляд с его глаз.

— Дело не в этом, — сказала я. «Может быть, не сто, но несколько».

Два, и это были пробные свидания, которые напомнили мне, почему я ненавижу свидания. Но ему и не нужно было этого знать.

— А где твое свидание сегодня вечером?

Это был невинный вопрос, но интуиция подсказывала мне держать точное местоположение при себе. «Бар».

«Как конкретно».

— Как не твое дело. Я бросила на него многозначительный взгляд.

Улыбка Кристиана не смягчила гладкости, резкости его голоса. — Веселись на свидании, Стелла.

Разговор был окончен, и это было к лучшему. Я уже опаздывал.

Но, уходя на свидание, я не могла сосредоточиться на мужчине, которого собиралась увидеть.

Я была слишком занята, думая о виски-глазах и черных костюмах.

Через полчаса я пожалела, что не осталась в вестибюле с Кристианом, потому что мое свидание прошло так, как и ожидалось, то есть совсем не так.

Клаус был одним из немногих фэшн-блогеров-мужчин, живших в округе Колумбия, и он мне очень нравился, когда мы несколько раз болтали на мероприятиях.

К сожалению, эти беседы были слишком короткими, чтобы я понял то, что стало очевидным после продолжительного разговора.

Клаус был массивным, яростным придурком.

«Я сказал им, что не работаю бесплатно. Я понимаю, что это благотворительность, но я блогер о роскоши». Клаус поправил свой подержанный «Ролекс». «Какая часть меня кричит о бесплатных постах для информирования о раке? Конечно, это великое дело, — поспешно добавил он. «Но мне нужно время, чтобы снять и опубликовать, понимаете? Я даже сделал им десятипроцентную скидку с моего обычного гонорара, но они отказались».

«Есть причина, по которой это называется благотворительностью». Я допила свой напиток. Два бокала вина за двадцать минут. Рекорд для меня и свидетельство того, как сильно я не хотела быть здесь. Но Клаус был моей последней надеждой, и я дала ему больше свободы действий, чем обычно. Может быть, он имел в виду хорошее, но не мог выразить это правильно. «Они не могут позволить себе платить тысячи долларов за каждый пост».

«Я не просил их платить за каждый пост. Я попросил их заплатить мне».

Дорогой Господь, дай мне силы.

«Я провела эту кампанию бесплатно. Мне потребовалось меньше часа, и я не умерла, — указала я.

У меня была слабость к благотворительным организациям, и я принимал почти все эти предложения, если организация была законной. Брейди ненавидел это, главным образом потому, что им всегда не платили, а он ничего не зарабатывал на этих сделках.

Клаус рассмеялся. «Да, ну, в этом разница между мужчинами и женщинами, не так ли?»

Мой позвоночник напрягся. «Что это должно означать?»

«Это означает, что большинство мужчин требуют того, чего они стоят, а большинство женщин — нет». Небрежное пожимание плечами Клауса заставило мой глаз дернуться. — Это не оскорбление, просто наблюдение. Но кто-то должен зарабатывать меньше денег, верно?»

Мои пальцы сжались вокруг ножки бокала.

Мне вдруг захотелось, чтобы он не был пуст. У меня никогда не было более сильного искушения выплеснуть напиток кому-нибудь в лицо.

Он не ошибся, когда спросил, сколько они стоят, но его тон был настолько снисходительным, что затмил все остальное. К тому же, помимо всего прочего, он копил деньги на благотворительность по борьбе с раком.

«Клаус». Мой ровный голос не выдавал гнева, кипящего в моей крови. «Спасибо за выпивку, но наше свидание подошло к концу».

Он перестал теребить выбившуюся прядь волос и уставился на меня. «Извини меня?»

«Мы несовместимы, и я не хочу тратить ни одно из наших времен».

«Кроме того, я скорее выколю себе глаз каблуком от Кристиана Лабутена, чем проведу еще одну минуту с тобой», — добавила я про себя.

Лицо Клауса вспыхнуло гневным красным пятном.

«Что бы ни». Он встал и сдернул пальто со спинки стула. — В любом случае, я остался только из жалости. Ты далеко не такая горячая, как все о тебе говорят.

Говорит парень, который покупает подписчиков и использует поддельный аккаунт, чтобы комментировать, насколько он сексуален, под своими постами. Этот ответ вызывал покалывание на кончике моего языка, пока мое отвращение к конфронтации не раздавило его.

Если бы у меня была копейка за каждое возвращение, которое я оставлял себе, мне не нужна была бы сделка с Деламонте. Я бы уже был миллионером.

Я дождалась, пока Клаус вылетит в облаке всепоглощающего одеколона и возмущения, прежде чем застонала и закрыла лицо руками.

Теперь, когда Клауса больше не было, у меня официально не было никаких шансов найти приличного фальшивого бойфренда.

Ни фальшивого бойфренда, ни роста числа подписчиков, ни сделки с Деламонте, ни денег, ни заботы о Море…

Мои мысли слились в беспорядочный поток.

Был ли другой способ увеличить мой аккаунт, кроме как найти фальшивого парня? Может быть.

Будет ли достаточно быстрый рост моей учетной записи гарантией того, что я получу сделку с Delamonte? Нет.

Но как только мой мозг ухватился за идею, пытаться оторвать ее было все равно, что пытаться взломать хранилище зубочисткой. Кроме того, без работы и без укусов в моем резюме я впадал в отчаяние.

Идея с бойфрендом, возможно, заставила меня чувствовать себя неловко, но она также дала проблеск надежды. Теперь это мерцание потускнело до уродливого, тусклого коричневого цвета.

Я выпила воду, надеясь, что это уменьшит сухость в горле. Все, что он сделал, это отправил меня в небольшой приступ кашля, когда он пошел не по той трубе.

«Я предполагаю, что наши сладкие пустяки и поцелуй на ночь не обсуждаются».

Моя кожа вспыхнула от знакомого растягивания позади меня.

Хладнокровный, спокойный, собранный.

Я подождала, пока мои легкие наполнятся воздухом, прежде чем ответить.

«Один раз — совпадение, два — закономерность». Я повернула голову. — Сколько будет трижды, мистер Харпер?

Во-первых, машина едет домой. Во-вторых, ужин Деламонте. Я не считал нашу стычку в вестибюле той ночью, поскольку мы жили в одном здании, но в целом за последние две недели я подозрительно много раз натыкался на Кристиана.

«Судьба». Он скользнул на табурет рядом со мной и кивнул бармену, который приветствовал его почтительным кивком и вернулся менее чем через минуту со стаканом богатой янтарной жидкости. «Или что округ Колумбия — небольшой город, и у нас пересекающиеся социальные круги».

«Возможно, тебе удастся убедить меня, что ты веришь в совпадения, но ты никогда не убедишь меня, что веришь в судьбу».

Это была идея для романтиков и мечтателей. Кристиан не был ни тем, ни другим.

Романтики не смотрели на кого-то так, будто хотели сожрать, пока не осталось ничего, кроме пепла и экстаза. Мрак и подчинение.

Что-то горячее и незнакомое свернулось в моем животе, прежде чем колокольчики над входной дверью зазвенели и разрушили чары.

«Как давно ты здесь?» Я не заметила его прихода.

«Достаточно долго, чтобы увидеть, как ты с тоской разглядываешь эти коктейли, пока твой парень разговаривает».

«Это было неплохое свидание. Ему просто нужно было уйти пораньше из-за… чрезвычайной ситуации. Это была наглая ложь, но я не хотел признавать, что это не удалось. Не к Кристиану.

«Да, это выглядело просто блестяще». Его голос был суше, чем джин мартини. «Я поняла это по тому, как твои глаза остекленели и каждые пять секунд обращались к телефону. Истинные признаки влюбленной женщины».

Раздражение сдавило мои легкие.

Между Клаусом и Кристианом монастырь выглядел лучше с каждой секундой.

«Говорят, что сарказм — это низшая форма остроумия».

— Но это высшая форма разума. Губы Кристиана дернулись из-за моих приподнятых бровей. «Оскар Уальд. Я хорошо знаю полную цитату».

Почему я не удивилась?

— Не позволяй мне задерживать тебя, — многозначительно сказала я. «Я уверена, что у вас есть более интересные занятия в пятничный вечер, чем пить с девушкой, которая заботится о твоих растениях».

— Я уйду после того, как ты объяснишь, почему ты выглядела такой несчастной после его ухода. Кристиан устроился на своем табурете, воплощение непринужденной элегантности, но его глаза были острыми, пока он ждал моего ответа. — Почему-то я сомневаюсь, что вы были разочарованы его уходом.

Я провела большим пальцем по конденсату на стакане с водой, размышляя, что ему сказать.

— Мне нужна была его помощь кое в чем. Стыд закрался в мою грудь.

«С чем?» Он был коброй в королевском костюме, без всякого терпения.

Просто сказать это. «Мне нужен фальшивый парень».

Там. Я сказала это и не умерла, хотя смущение согрело мою шею.

Но, к его чести, Кристиан не смеялся и не отчитывал меня. «Объясни».

Алкоголь и отчаяние развязали мой язык, что я и сделал. Я все объяснила — Маура, Деламонте, DC Style … Я даже сказала ему, что меня уволили.

Часть меня беспокоилась, что он выселит меня, так как у меня больше не было постоянного дохода, но я не могла остановить поток слов.

Давление внутри меня нашло временный выпускной клапан, и я в полной мере воспользовался этим.

Хотя мои друзья знали, что меня уволили, они не знали, что я плачу за уход за Маурой. Никто, кроме персонала Гринфилда… а теперь и Кристиана.

По какой-то причине говорить ему было естественно, почти легко. Возможно, потому, что было легче делиться секретами с кем-то, кто плохо меня знал и, следовательно, меньше осуждал.

Когда я закончил, Кристиан посмотрел на меня долгим оценивающим взглядом.

Молчание затянулось так долго, что я испугался, что сломал его чистой абсурдностью своей идеи.

Я заправила выбившийся из-под прически распущенный локон за ухо. «Я знаю, это звучит смешно, но это может сработать. Потенциально?» Сомнение превратило мое утверждение в вопрос.

— Это не звучит смешно. Кристиан поставил опустевший стакан. Бармен мгновенно появился снова и снова наполнил его. После взвешенного взгляда Кристиана он допил и мой напиток. — На самом деле у меня есть взаимовыгодное предложение.

— Мне неинтересно спать с тобой.

Я была в отчаянии, но не настолько. Одно дело завести фальшивого парня. Другое дело переспать с кем-то за деньги, даже если этот кто — то был богат и великолепен.

В глазах Кристиана промелькнуло раздражение. — Это не мое предложение, — сказал он с раздражением в голосе. «Тебе нужны деньги, а мне нужен… компаньон, который сможет сопровождать меня на мероприятия. Это необходимая и, к сожалению, частая часть моего бизнеса».

«Значит, ты хочешь леденец». Что-то похожее на разочарование поселилось у меня в животе. «Я уверена, что вы могли бы найти дату по щелчку пальцев. Я тебе для этого не нужна».

Даже сейчас все женщины в баре смотрели на Кристиана с ошеломленными мечтательными лицами.

— Не просто свидание, Стелла. Мне нужен кто-то, с кем я могу вести реальный разговор. Кто успокаивает людей и может работать со мной в комнате. Тот, кто не хочет большего после окончания свидания».

Я постучала пальцами по столу. — А если я это сделаю…

Кристиан улыбнулся. — Давайте заключим сделку, мисс Алонсо. Ты соглашаешься быть моим компаньоном, когда это необходимо, и я полностью оплачу уход за Маурой.

Мой стук прекратился.

Оплатить весь уход за Маурой?

Моим первым побуждением было восторженное, громкое «да». Отсутствие необходимости беспокоиться о счетах Гринфилда сняло бы с моих плеч груз.

Но возбуждение длилось всего минуту, прежде чем между моими ушами зазвенел предупредительный звон колокольчиков.

Если что-то звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой, вероятно, так оно и было.

— Спасибо, но я не могу. Слова было больно произносить, но они были к лучшему. «Платить все гонорары Мауры… это слишком много».

Было ли глупо с моей стороны отклонить его предложение о выплате, когда я так отчаянно в ней нуждался? Может быть. Особенно когда я знала, что оплата ее ухода не ударит по его кошельку? Вероятно.

Если бы он был кем-то другим, я бы согласился, учитывая мои обстоятельства. Но между первоначально сниженной арендной платой и нашей смехотворной сделкой по еще более низкой арендной плате после того, как Джулс съехал — забота о его растениях не равнялась тысячам долларов, которые он упускал каждый месяц, — я и так слишком много ему должен.

И моя интуиция подсказывала мне, что когда дело касается таких мужчин, как Кристиан Харпер, чем меньше они им должны, тем лучше.

Потому что, в конце концов, платеж придет, и он будет стоить больше, чем все деньги в мире.

Кристиан спокойно воспринял отказ. «Я понимаю. Тогда давайте изменим сделку. Если ты будешь моим компаньоном, я буду твоим парнем.

Мое сердце подпрыгнуло. Теперь это была более сбалансированная договоренность.

Тем не менее, я не должна.

Это было дико, абсурдно и совершенно нелепо, если я слишком много думал об этом, но… Кристиан Харпер в роли моего (фальшивого) парня. Если бы это не взорвало количество моих подписчиков, ничего бы не произошло.

«Конечно, с оговоркой», — добавил он.

Конечно.

— Какая оговорка?

«Вы ни при каких обстоятельствах не должны показывать мое лицо в социальных сетях».

Мое волнение испарилось быстрее, чем фейерверк в воде. «Это противоречит всей цели того, что я пытаюсь сделать».

Лицо Кристиана могло распродать стадионы и театры. Не показывать это онлайн было бы монументальной тратой.

«Основываясь на том, что вы мне сказали, важны воспринимаемые отношения, а не то, кем является другой человек». Он постучал пальцем по моему телефону. «Социальные сети — это форма вуайеризма, и пары более интересны, чем отдельные люди. Это горькая правда. Но люди также любят немного тайны. Вы можете показать мою руку, мою спину, любую часть меня, кроме лица. Это не умалит того, что вы пытаетесь сделать. Это может даже помочь».

«Но…» У тебя такое красивое лицо. «Люди узнают, что это ты, если мы вместе пойдем на мероприятия, так какой смысл не показывать свое лицо?»

«У меня нет проблем с людьми, которые знают, что мы вместе». Гладкость его слов обернулась вокруг меня, как шелковый шарф. «Тем не менее, я держу подробности своей личной жизни в тайне, а мой цифровой след — максимально чистым».

Я не должна удивляться. Кристиан был экспертом по кибербезопасности, поэтому его отвращение к социальным сетям и обмену данными в Интернете имело смысл.

Тем не менее, мне было трудно поверить, что кто-то в наше время может убрать все свои фотографии из Интернета.

«Хм». Для меня было слишком поздно. Мой цифровой след был настолько велик, что мог претендовать на собственный почтовый индекс. «Не могу связать».

Улыбка мелькнула на его губах. — Значит, у нас есть сделка?

— Если ты тоже согласишься на мои условия. На этот раз я была тем, кто улыбнулся его вспышке удивления. — Ты же не думал, что ты единственный, кто должен устанавливать правила, не так ли?

«Конечно нет». В его глазах появилось ленивое веселье. — Каковы ваши условия?

Я отметила их на пальцах. Бармен обслуживал клиентов в другом конце бара, и рядом с нами никто не сидел, так что я не беспокоился о подслушивающих.

«Во-первых, мы вступаем в физический контакт только тогда, когда это необходимо. Держаться за руки нормально. Поцелуи разрешены в индивидуальном порядке. Никакого секса». Я взглянула на Кристиана, чтобы понять, не нарушит ли это сделку. Выражение его лица оставалось бесстрастным, поэтому я продолжил.

— Во-вторых, мы продолжаем договоренность, пока это выгодно нам обоим. Если кто-то из нас по какой-либо причине хочет прекратить это, мы уведомляем остальных за две недели. И, наконец… — я глубоко вздохнул. «Мы помним, что это такое. Фальшивые отношения. Это означает, что нельзя ловить чувства и не влюбляться друг в друга».

Я не думала, что Кристиан влюбится в меня, и я сомневалась, что влюблюсь в него, но было бы хорошо установить правильные ожидания. Это не давало вещам стать уродливыми в будущем.

Мягкий смех вырвался из его горла. «Я принимаю эти условия. Я составлю контракт сегодня вечером».

«Письменный контракт кажется излишним».

«Я никогда не заключаю сделку без него». Он поднял бровь. — Это нарушение сделки?

Часть меня не устраивала формальный контракт на что-то настолько изменчивое, но другая часть соглашалась, что это разумный поступок. Это изложило бы основные правила в четких терминах и защитило бы нас обоих.

На всякий случай.

«Нет. Контракт — это хорошо».

«Хорошо. И не волнуйтесь, мисс Алонсо. Смех остался в голосе Кристиана, когда он поднес стакан к губам. «Я не верю в любовь».

6

СТЕЛЛА

13 марта

Думаю, я подписала сделку с дьяволом.

Хорошо, это звучит немного драматично, но вы поняли идею. Кристиан был очень милым и услужливым с тех пор, как мы встретились, но он не стал тем, кем является сегодня, потому что был теплым и пушистым.

Прошло четыре дня с тех пор, как мы подписали (я до сих пор не могу поверить, что он заставил меня подписать официальное соглашение, но я думаю, именно поэтому он является генеральным директором). И каждый раз, когда я думаю о нашей первой паре, меня немного тошнит.

Я бы смирилась с необходимостью лгать своим подписчикам, но мои друзья и семья тоже увидят этот пост. Ну, не родители, а Наталья увидит и расскажет маме с папой. И мне придется объяснять внезапное появление парня моим друзьям, которые ЗНАЮТ, что я не хочу парня. Они взбесятся, особенно Джулс. Она ненавидит не быть в курсе всех сплетен.

Затем нужно скрыть лицо Кристиана, когда я сделаю наш официальный пост. Может быть, я могу поставить смайлик поверх него. Это так глупо, что может быть смешно…

Кристианские смайлики:

Дьявол (по понятным причинам)

Нейтральное лицо (в основном его выражение в 80 % случаев)

Сердцевидное лицо (имеет смысл, если он должен быть моим парнем, но может быть слишком жеманным?)

— Я так счастлива, что мы можем наверстать упущенное. Джулс вздохнула и сунула в рот картошку. «Я чувствую себя такой не в курсе с тех пор, как вернулась».

Джулс и ее бойфренд Джош несколько недель назад отправились в недельную поездку в Новую Зеландию, и я впервые увидела ее с тех пор, как она вернулась. Из-за ее напряженного графика работы адвоката и постоянных поездок Авы в качестве фотографа для журнала World Geographic всем нам было трудно находиться в одном месте в одно и то же время.

Тем не менее, мы по-прежнему планируем как минимум одну встречу в месяц, даже если она должна быть виртуальной. По крайней мере, тогда могла бы присоединиться Бриджит, жившая в Европе.

Дружба взрослых требовала работы и сознательных усилий для поддержания, но те, которые остались, были самыми важными.

Вот почему было так трудно солгать Джулсу, Аве и Бриджит. Они знали, что меня уволили, но не знали о Кристиане.

В то же время я не хотела обременять их слишком многими своими проблемами, и чем дольше я что-то скрывал от них, тем меньше мне хотелось объяснять, почему я ничего не сказал.

Тако с рыбой, которые я съел на обед, перевернулось в моем желудке.

— Ты не пропустила ничего важного. Ава убрала с глаза прядь волос. «Моя жизнь состоит только из работы и свадеб до октября».

Несмотря на ее случайные слова, ее лицо светилось от волнения.

Ее бойфренд Алекс сделал предложение прошлым летом, и осенью они планировали свадьбу в Вермонте. Зная Алекса, это была бы самая роскошная свадьба, которую когда-либо видел штат. Он уже нанял лучшего свадебного организатора в стране, чтобы тот координировал работу армии флористов, поставщиков провизии, фотографов, видеооператоров и всех, кто участвовал в свадьбе.

«Хм». Джулс казалась разочарованной тем, что ее не ждали более сочные новости. — А ты, Стелла? Есть ли шанс, что ты переспала со знаменитостью на каком-то мероприятии? Выиграла миллион долларов? Тебе снова предложили поездку на Бора-Бора в обмен на фотографии твоих ног?

Мой смех вышел натянутым. — Жаль разочаровывать, но нет.

Хотя у меня был фальшивый парень.

Слова вертелись у меня на языке, но я проглотил их вместе с остальной водой.

Мне нужно было больше времени, чтобы обдумать свою ситуацию, прежде чем обсуждать ее с кем-либо еще.

«Ой». Джулс надулась. «Ну, год еще молодой. И, о Боже, говоря о знаменитостях… Ее глаза снова загорелись. «Вы не поверите, кого мы видели в аэропорту на обратном пути в округ Колумбия, Нейт Рейнольдс! Он был с женой…»

Я расслабилась на своем месте, пока она болтала о своей любимой кинозвезде. Это была более безопасная тема, чем что-либо в моей жизни.

Остатки стыда пощипывали кожу, но я утешал себя тем, что не буду вечно лгать своим друзьям.

Я скоро расскажу им о Кристиане.

Только не сегодня.

Мы пробыли в ресторане еще полчаса, прежде чем Ава должна была встретиться с Алексом для какой-то свадьбы, а Джулс отправился «сюрпризить» Джоша после его смены в больнице. Я был почти уверен, что это код для секса, но благоразумно решил не спрашивать.

После того, как мы попрощались, я сел на поезд до Гринфилда.

Это был час езды от города, и когда я работал в DC Style, мне приходилось мчаться сюда после работы. Иногда мне это не удавалось; когда мне это удавалось, у меня обычно оставалось только десять или пятнадцать минут с Маурой, прежде чем заканчивались часы посещения.

Наверное, это было одним из преимуществ безработного. Мне больше не нужно было ездить на поезде в глушь и обратно по ночам, и мне не нужно было беспокоиться о том, что у меня не будет времени увидеть ее.

Я рассеянно играла со своим ожерельем, наблюдая, как бетонные тротуары города и архитектура в европейском стиле уступают место открытым полям и плоской земле.

Я не разговаривала с Кристианом лично с момента нашего соглашения, хотя на следующий день он написал мне сообщение с просьбой присоединиться к нему на сборе средств.

Я даже не знала, для чего собирался сбор средств, только то, что это было официальное мероприятие, и оно должно было состояться в Смитсоновском музее естественной истории.

Толчок поезда, остановившегося на станции Гринфилд, совпал с нервным возбуждением в моем желудке.

Все будет хорошо. Это просто вечеринка. Ты посетила множество официальных мероприятий.

Я вдохнула и выдохнула полной грудью воздуха.

Все будет хорошо.

Я встала и подождала, пока пройдет группа усталых пассажиров, прежде чем выйти за ними из поезда. Я сделала это только наполовину, прежде чем холодок схватил меня за шею и дернул мою голову вверх.

Это был тот же холод, который я испытала в коридоре, когда Кристиан подвез меня домой.

Мои глаза бешено метались по вагону, но он был пуст, если не считать пожилого человека, храпевшего в углу, и проводника, пытавшегося его разбудить.

Часть напряжения ушла из моих плеч.

Все было в порядке. Я была на взводе из-за сбора средств и фальшивой договоренности о свиданиях, вот и все.

Гринфилд находился в десяти минутах ходьбы от железнодорожного вокзала, и когда я приехал, я уже стряхнул с поезда свои опасения. Я не могла прожить свою жизнь, оглядываясь через плечо, особенно когда там ничего не было.

Гринфилд включал в себя три здания и несколько акров земли в пригороде Мэриленда. С его эркерами, бамбуковыми полами и обилием зелени он больше напоминал элитный бутик-отель, чем жилой комплекс для пожилых людей, поэтому я не удивилась, что его признали одним из лучших роскошных жилых помещений в стране.

Днем он тоже выглядел по-другому, и не только из-за света. Воздух был спокойнее, а запахи слаще даже в зимнюю муть.

Это был совершенно новый день, и с каждым новым днем приходила надежда.

Оптимизм наполнил мою грудь, когда я остановилась у комнаты Мауры и постучал в дверь.

Сегодня она вспомнит меня. Я была в этом уверен.

Я снова постучала. Нет ответа. Я этого не ожидала, но на всякий случай всегда стучал дважды. Она может жить в доме престарелых, но ее комната была ее комнатой. Она заслужила право голоса по поводу того, кто вошел в ее личное пространство.

Я выждала еще немного, прежде чем повернуть ручку и войти внутрь.

Маура сидела в кресле у окна и смотрела на пруд в задней части комплекса. Вода замерзла, а деревья и цветы, цветущие летом, были не чем иным, как голыми ветвями и увядшими лепестками зимой, но она, похоже, не возражала.

Она слегка улыбнулась, напевая тихую мелодию. Что-то знакомое, но неразличимое, счастливое, но ностальгическое.

— Привет, Мора, — тихо сказала я.

Гудение прекратилось.

Она повернулась, на ее лице отразился вежливый интерес, когда ее глаза скользнули по мне. «Привет». Она наклонила голову под моим выжидающим взглядом. «Я тебя знаю?»

Разочарование сжалось в груди, за ним последовала острая боль.

Болезнь Альцгеймера сильно различается от человека к человеку, даже у тех, кто находится на средней стадии, как Маура. Некоторые забыли базовые двигательные навыки, например, как держать ложку, но вспомнили свою семью; другие забыли, кто их близкие, но могли вполне нормально вести повседневную жизнь.

Мора попала в последнюю категорию.

Я должна быть благодарна, что она все еще могла ясно общаться после того, как четыре года назад у меня диагностировали болезнь Альцгеймера, а я была …. Но все равно было больно, когда она меня не узнала.

Именно она вырастила меня, пока мои родители были заняты построением своей карьеры. Она забирала меня и подвозила до школы каждый день, посещала все мои школьные спектакли и утешала меня после того, как Рикки Уитон бросил меня ради Мелоди Реннер в шестом классе. Рикки и я «встречались» всего две недели, но мое одиннадцатилетнее сердце было разбито.

На мой взгляд, Маура всегда будет яркой и полной жизни. Но годы и болезни взяли свое, и, увидев ее такой хрупкой, у меня подступили к горлу слезы.

«Я новый волонтер». Я прочистила горло и изобразил улыбку, не желая омрачать наш визит меланхолией. — Я принесла тебе темблеке. Маленькая птичка сказала мне, что это твое любимое. Я полезла в сумку и вытащила охлажденный кокосовый пудинг.

Это был традиционный пуэрториканский десерт, который мы с Маурой готовили вместе во время наших «экспериментальных» вечеров.

Каждую неделю мы пробовали новый рецепт. Некоторые из них вышли потрясающими, другие не очень. Однако темблеке был одним из наших любимых, и мы оправдывали приготовление его более одного раза, каждый раз приправляя его разными вкусами. Корица на одной неделе, апельсин на следующей, а затем лайм.

Вуаля! Новый рецепт.

В моем восьмилетнем сознании это имело смысл.

Глаза Мауры загорелись. — Пытаешься умаслить меня сладостями в первый же день. Она кудахтала. «Это работает. Ты мне уже нравишься».

Я смеялась. «Я рада это слышать».

Я вручила ей десерт, который приготовила прошлой ночью, и подождала, пока она крепко его усвоит, прежде чем сесть напротив нее.

«Как вас зовут?» Она положила в рот немного пудинга, и я старалась не замечать, насколько медленными были ее движения и как сильно тряслась ее рука.

«Стелла».

Что-то похожее на узнавание блеснуло в ее глазах. Надежда снова раздулась, только чтобы сдуться, когда мгла погасла блеск секундой позже.

— Красивое имя, Стелла. Маура жевала с задумчивым выражением лица. «У меня есть дочь Фиби. Она примерно твоего возраста, но я давно ее не видела…

Потому что она умерла.

Боль в груди вернулась с удвоенной силой.

Шесть лет назад Фиби и муж Моры возвращались домой из продуктового магазина, когда грузовик врезался в их машину. Оба погибли при ударе.

После этого Маура впала в глубокую депрессию, тем более что у нее не было живых родственников, на которых можно было бы опереться.

Как бы я ни ненавидела болезнь Альцгеймера за то, что она лишила ее той жизни, которой она жила, иногда я была благодарна за нее. Потому что отсутствие хороших воспоминаний означало и отсутствие плохих, и, по крайней мере, она могла забыть боль потери своих близких.

Ни один родитель не должен хоронить своего ребенка.

Жевание Мауры замедлилось. Ее брови сошлись вместе, и я видел, как она изо всех сил пытается вспомнить, почему именно она не видела Фиби какое-то время.

Ее дыхание участилось, как это всегда бывало перед приступом возбуждения.

В последний раз, когда она вспомнила, что случилось с Фиби, она стала такой агрессивной, что медсестрам пришлось дать ей успокоительное.

Я моргнула, чтобы избавиться от жжения в глазах, и увеличила мощность своей улыбки. — Итак, я слышала, сегодня вечером состоится бинго, — быстро сказала я. «Вы взволнованы?»

Отвлечение сработало.

Маура снова расслабилась, и в конце концов наш разговор перешел от бинго к пуделям и к «Дням нашей жизни».

Ее воспоминания были фрагментарными и менялись изо дня в день, но сегодняшний день был одним из лучших. Раньше у нее был домашний пудель, и она любила смотреть «Дни нашей жизни». Я не была уверена, что она понимает важность этих тем, но, по крайней мере, она знала, что они важны на подсознательном уровне.

«У меня сегодня бинго. Что у тебя есть?» Она резко сменила тему после десятиминутного монолога о ручной стирке белья. — У такой красивой девушки, как ты, должны быть веселые планы на вечер пятницы.

Была суббота, но я не поправил ее.

— У меня большая вечеринка, — сказала я. «В Смитсоновском институте».

Хотя веселье было не тем прилагательным, которое я бы использовала.

Нервы хлюпали по моему животу, вызывая тошноту.

Подписание контракта — это одно; проведение его было другим.

Что, если я взорвусь на мероприятии? Что, если я споткнусь или скажу что-нибудь глупое? Что, если он поймет, что я не та спутница, на которую он надеялся, и разорвет наше соглашение?

Я инстинктивно потянулась к своему хрустальному кулону. Сегодня я выбрала для исцеления унакитовую яшму и сжимала ее изо всех сил, пока прохладный камень не согрел и не успокоил мои нервы.

Это отлично. Все будет хорошо.

Маура, не обращая внимания на мое внутреннее смятение, просияла и наклонилась вперед при упоминании о вечеринке. «О, прикольно. Что на тебе надето?»

В тот момент она звучала так, как прежде, у меня сжалось сердце.

Она все время дразнила меня из-за мальчиков. Я, будучи подростком, раздражалась и жаловалась, но я все равно рассказала ей обо всех своих тайных увлечениях.

— Я еще не решила, но уверена, что найду что-нибудь. Главный вопрос в том, что мне делать с моими волосами?» Я указала на свои кудри. — Поднять или оставить?

Ничто так не оживляло ее, как тема волос. У нее были прямые волосы, но ей пришлось научиться ухаживать за моей специфической текстурой волос, когда я был молод, и с годами она стала неофициальным экспертом.

Я до сих пор использовала процедуру после душа, которую она придумала для меня, когда мне было тринадцать: наносила крем для завивки, расчесывала расческой с редкими зубьями, выжимала лишнюю влагу, наносила аргановое масло и накручивала волосы вверх для четкости.

Оно работало завораживающе.

Улыбка изогнула мои губы в ответ на возмущенное хмыканье Мауры. «Это вечеринка в Смитсоновском институте. Вы должны поставить его. Иди сюда». Она подозвала меня. — Придется все делать самой, — пробормотала она.

Я подавила смех и передвинула свой стул рядом с ней, пока она вынимала шпильки из своего пучка, чтобы творить свое волшебство.

Я закрыла глаза, позволяя умиротворяющей тишине и знакомым, успокаивающим движениям ее пальцев окутывать меня.

Ее движения были медленными и неуверенными. То, на что у нее уходило несколько минут, когда я была ребенком, теперь занимало у нее втрое больше времени. Но меня не волновало, сколько времени это заняло у нее или как выглядел результат; Я заботилась только о том, чтобы проводить с ней время, когда еще могла.

«Там». Удовлетворение наполнило голос Мауры. «Все сделано».

Я открыла глаза и увидела наши отражения в зеркале, висевшем на противоположной стене. Она закрутила мои волосы в высокую косую прическу. Половина локонов уже выпадала, а остальные, вероятно, выпадут, как только я пошевелюсь.

Маура стояла рядом со мной с гордым выражением лица, и я вспомнила ночь моего первого школьного танца — мы стояли в своих точных позах сейчас, за исключением того, что мы были на тринадцать лет моложе и на тысячу лет беззаботнее.

В ту ночь она тоже сделала мне прическу.

— Спасибо, — прошептал я. «Это красиво».

Я потянулась, чтобы нежно сжать ее руку, лежавшую на моем плече. Он был таким тонким и хрупким, что я боялся, что он порвется.

— Не за что, Фиби. Она погладила меня другой рукой, выражение ее лица стало более туманным, более напоминающим.

Кислород отключился на полпути к моим легким.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не смогла произнести ни слова, кроме слез, подступивших к горлу.

Вместо этого я опустила взгляд в пол и попыталась дышать через кулак, сжимающий мое сердце.

Не за что, Фиби.

Я знала, что Маура любила меня, даже если не помнила меня, и обращалась со мной как с собственной дочерью, когда вспоминала обо мне.

Но я не была ее дочерью, и я никогда не могла заменить Фиби.

Я не хотела.

Но я могла бы позаботиться о ней и обеспечить ей как можно более комфортную жизнь. Это означало, что я делала все возможное, чтобы удержать ее в Гринфилде, включая сделку с Кристианом Харпером.

Мой желудок скрутило. Я не могла испортить сегодняшнюю вечеринку с ним, и я не могла больше медлить. Я должна была скоро объявить о наших отношениях, если я хотела заключить сделку с Деламонте.

Мора заботилась обо мне, когда мне не на кого было опереться. Пришло время сделать то же самое для нее.

Она стоила жертв.

7

СТЕЛЛА

Я осталась в Гринфилде еще на час, разговаривая и решая головоломки с Маурой. Мы перебрались в общую комнату после того, как я взяла под контроль свои эмоции, и провели остаток времени вместе, собирая горный пейзаж из пятисот частей.

Я бы осталась подольше, но мне нужно было подготовиться к сбору средств. Я уже подрезала его вплотную; Когда я вернулась домой, у меня было меньше двух часов, прежде чем Кристиан должен был забрать меня.

Волна нервов обрушилась на меня изнутри и заглушила затянувшуюся меланхолию от моего визита к Море.

Сегодня я впервые проведу весь вечер с Кристианом. Ужин в Деламонте не засчитывался, так как во время самого ужина мы мало разговаривали.

Я включила душ и шагнула под струи горячей воды, стараясь не слишком паниковать из-за того, что меня ждало впереди.

Кристиан Харпер был просто мужчиной.

Не король, даже если бы он был богаче одного, и не бог, даже если бы он был похож на него.

Мне не о чем было нервничать.

Так как у меня был дефицит времени, я вымыла голову, приняла душ, побрилась и сделала пилинг с рекордной скоростью вместо того, чтобы задерживаться в душе, как мне хотелось.

Но, несмотря на мою спешку, я все еще делала макияж в халате, когда раздался звонок в дверь.

Кристиан не должен был появиться еще полчаса. Если только …

Мое сердцебиение участилось, когда тревожный холод, который я испытал в поезде, пронесся в моем сознании.

Останови это. Это не он.

Я не знала, почему я так сильно волновалась, когда он два года молчал по радио, но последнее, что мне было нужно, это вернуть моего преследователя в мою жизнь, сосредоточив на нем слишком много энергии.

Я подпрыгнула, когда в дверь снова позвонили.

Всегда ли он был таким громким?

Я накрасила тушь и поспешила в гостиную, даже когда мой пульс забился втрое быстрее.

Это не он. Это не он.

Я остановилась у входной двери и заглянул в глазок с сердцем в горле.

Через секунду облегчение охладило мои легкие, и я открыла дверь.

В холле стоял Кристиан, выглядевший еще более сокрушительно, чем обычно, в черном смокинге. С идеально вьющимися волосами и чисто выбритым лицом он мог бы сойти за кинозвезду на пути к Оскару.

По моей коже пробежало легкое покалывание, смешанное с любопытством при виде белой коробки в его руках. Среднего размера и плоская, перевязанная шелковистым золотым бантом, закрывающим логотип.

Я оторвала взгляд от коробки и скрестила руки на груди.

Не отвлекайтесь на блестящий предмет.

«Ты рано». Подготовка была моей любимой частью мероприятия. Иногда это нравилось мне больше, чем само мероприятие.

Мне не понравилось, что меня торопили, даже если это была моя вина, что я не покинула Гринфилд раньше. Тем не менее, я думала, что у меня осталось полчаса для себя.

— Ты не одета. Взгляд Кристиана переместился с моего наполовину очищенного лица на голые, выкрашенные в красный цвет пальцы ног. Что-то непостижимое промелькнуло в его глазах на долю секунды, прежде чем исчезло.

— Потому что ты рано.

Он проигнорировал резкое напоминание. «Могу ли я войти?»

У меня было искушение сказать «нет» и сказать ему, чтобы он вернулся в назначенное время, но, поскольку технически квартира принадлежала ему, я открыла дверь шире и отошла в сторону.

Воздух изменился, как только Кристиан вошел. Оно становилось тяжелее, вялее, как первое знойное цветение лета после сезона весенних дождей.

Тепло просачивалось сквозь толстую махровую ткань моего халата и сжималось внизу живота, пока его глаза скользили по комнате, отмечая вазу с кристаллами у входной двери, бамбук на подоконнике и уютный, эстетичный уголок. d настроен для съемок образа жизни.

Он остановился у пушистого фиолетового единорога, прислоненного к подушкам моего дивана.

Веселье заполнило его глаза. «Милый».

«Милый?» Я старалась не показаться слишком оскорбленным. «Г-н. Единорог не милый. Он красивый».

По крайней мере, так было во времена его расцвета. Теперь, один его глаз был кривым, половина его волос выпала, а начинка вытекала из крошечной дыры в его животе, но он всегда будет для меня красивым.

Меня не волновало, что мистер Единорог был тенью своего прежнего великолепного «я»; он был моим компаньоном с семи лет, и я буду держаться за него, пока он не рассыплется в прах.

— Мои извинения, — сухо сказал Кристиан. — Я не хотел оскорбить прекрасного мистера Единорога. Кстати, хорошая работа над оригинальным названием».

Жар пополз по моей шее. «Мне было семь. Как еще я должен был назвать это? Мистер Лиза Франк в дикой природе?

Низкий смех ласкал мою кожу, как бархат. «Теперь это было бы неплохое имя, но мы можем обсудить альтернативы для твоего ручного единорога позже». Он протянул белую коробку. «Это тебе».

Я проигнорировала тонкий намек на единорога и посмотрела на коробку с равным предвкушением и настороженностью. «Что это?»

— Твое платье на сегодня.

Мое сердце екнуло, когда я развязала бант и увидела имя, нацарапанное золотом сверху. Это был один из лучших домов моды в мире.

Я не хотела принимать от него больше, чем уже имела, но не могла удержаться и не открыла коробку. Небольшой взгляд никому не помешает …

Боже мой.

Мое сопротивление рухнуло в ту же секунду, как я увидела платье, уютно устроившееся на подушке из нежной белой папиросной бумаги.

Я не привыкла к роскошной одежде. Я побывала на десятках модных показов и получила от дизайнеров действительно потрясающие вещи, но это…

Это платье может быть самой потрясающей вещью, которую я когда-либо видела.

«Спасибо. Это… — я благоговейно провела рукой по зеленому шелку. «Невероятно».

«Примерь. Посмотрим, подходит ли». Кристиан прислонился к стене, его глаза светились мягким удовлетворением. «Я буду здесь».

Ему не нужно было говорить мне дважды.

Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не бежать в свою комнату. Как только я закрыла дверь, я выскользнула из халата и надела платье.

Ух ты.

Я резко вдохнула. Насыщенный зеленый цвет выделялся на моей коже и придавал ей неземное сияние, а изящный низкий V-образный вырез превращал мои чашки B из скромных в нечто более роскошное. Юбка ниспадала на пол изящными складками и выглядела бы почти скромно, если бы не дерзкий разрез сбоку.

Платье мерцало едва уловимым свечением каждый раз, когда я двигалась, а когда я повернулась и повернула голову, то увидела тонкие бретельки, перекрещивающиеся на моей спине.

Не было ни грамма лишней ткани, ни единого кармана плохого пошива.

Кристиан точно определил мои размеры. Каждый дюйм шелка прилипал к моему телу, как будто он был сделан специально для меня.

Я не была склонна к драматизму, но я не думала, что драматизирую, когда говорила, что умру за это платье.

Это было идеально.

Я позволила себе лишнюю минуту оценить платье, прежде чем закончила готовиться.

Макияж, мириться? Проверять.

Каблуки и украшения? Проверять.

Клатч достаточно большой, чтобы вместить мой телефон, ключи, кредитную карту, небольшой кусочек агата и помаду? Проверять.

Я накинула шаль на случай, если замерзну, проверила зубы на предмет остатков помады и глубоко вздохнула, прежде чем вернуться в гостиную.

Кристиан все еще стоял, прислонившись к стене, глядя на маленький предмет в руке. Я не могла разобрать, что это было, прежде чем он выпрямился и сунул его в карман.

Наши взгляды встретились, и в моем животе загорелся огонь.

Он больше не смотрел ни на предмет, ни на что-либо еще в комнате.

Каждая унция его внимания была перенаправлена на меня, и я чувствовала его тяжесть на своей коже, как грубую ласку любовника.

Жидкое электричество стекало по моему позвоночнику и скапливалось в желудке.

Своим простым взглядом Кристиан осветил меня изнутри.

«Идеально». Почтение взвесило его мягкую оценку.

Идеально.

Как бы я ни старалась, я никогда не была идеальной и никогда не буду.

Тем не менее, одно слово освободило бабочек в клетке в моей груди, прежде чем я вернула их обратно в хватку.

Он говорит о платье, идиотка. Это даже не настоящее свидание. Вы подписали контракт, в котором говорится об этом менее недели назад.

Бабочки порхали, не обращая внимания.

— Ты хорошо разбираешься в одежде. Я заставила свои ноги двигаться, пока не оказалась менее чем в трех футах от него. Его восхитительный мужской аромат наполнил мои легкие и затмил успокаивающие ноты моей любимой лавандовой эвкалиптовой свечи. «Я впечатлена».

— Это один из моих многочисленных талантов, — протянул Кристиан.

Наводящий на размышления был едва уловимым, но этого было достаточно, чтобы по моим щекам вспыхнул прилив тепла.

Смех заплясал в его глазах, когда я подняла подбородок и уставилась на него, как я надеялась, безразличным взглядом.

Хладнокровный, спокойный, собранный.

«Хорошо знать». Я не попалась на его удочку.

Одно дело, когда мое тело сходит с ума рядом с ним. Другое дело показать это.

Я задула свечу и выключила свет, после чего последовала за Кристианом вниз. Скромный черный автомобиль ждал нас у входа.

«Макларена сегодня не будет?» Я устроилась на заднем сиденье.

Кристиан скользнул рядом со мной, водитель закрыл дверь, и вот так мы устроились в тихом, уединенном мире итальянской кожи и гладких деревянных вставок. Закрытая перегородка разделяла места водителя и пассажира, чтобы наш разговор оставался конфиденциальным.

«Парковка — это боль, и я не доверяю камердинерам». Кристиан перевел взгляд на телефон у меня на коленях. «Я заметил, что ты еще не рассказала своим последователям о нас».

Слово «нас» смешалось с ароматами моих духов и его одеколона, прежде чем рассеялось с тихим вздохом.

Я подняла бровь в ответ на его небрежное, но странно взвешенное замечание. — Я думала, у тебя нет соцсетей.

«То, что я не пользуюсь социальными сетями, не означает, что я не знаю, что там происходит».

— Ты думаешь, что знаешь все.

«Я делаю». Слова звучали с уверенностью человека, искренне верившего в то, что они говорили.

Неудивительно, что его звали Кристиан. У него был большой комплекс Бога.

— Тогда бы ты знал, что я объявлю об этом. Скоро». Мои зубы вонзились в нижнюю губу, когда мои нервы вновь появились несвоевременно.

«Тебе следует». Томный ответ Кристиана заглушил мою мерцающую тревогу. — Ты пойдешь со мной на сегодняшнее мероприятие. Ты должна получить что-то из этого».

«Я буду. Я просто жду подходящей возможности для фото». Я сделала успокаивающий вдох через легкие. «Может быть, я опубликую сегодня вечером».

Если бы модный гала-концерт не стал хорошим кормом для социальных сетей, я не знаю, что могло бы быть.

«Хорошо».

Осознание вспыхнуло во мне от намека на собственничество в его голосе.

Выбившаяся прядь волос выскользнула из моей прически и упала на лицо. Я была так потрясена ранним появлением Кристиана, что забыла закрепить его еще лаком для волос.

К счастью, это была одна из тех причесок, которые выглядели лучше, чем грязнее она была, но странный поток удерживал мои губы сомкнутыми, а тело напряженным, когда Кристиан поднял руку, чтобы заправить выбившиеся волосы мне за ухо.

Движение было томным, его прикосновение легким шепотом, но мои соски вытянулись от мягкого прикосновения его кожи к моей щеке. Жесткий, чувствительный, выпрашивающий унцию такого же внимания.

На мне не было бюстгальтера.

Кристиан замер. Его внимание сосредоточилось на реакции моего тела на его простое прикосновение, и я была бы в ужасе, если бы не была так отвлечена расцветающей внутри меня болью.

Виски и пламя вспыхнули в этих поразительных глазах.

Его рука оставалась на моей щеке, но его внимание коснулось меня повсюду — моего лица, моей груди, моего живота и болезненно чувствительного клитора. Он оставил огненный след, такой обжигающий, что я почти ожидала, что мое платье распадется.

— Осторожнее, Стелла. Его тихое предупреждение пульсировало у меня между ног. — Я не тот джентльмен, за которого ты меня принимаешь.

Образы скомканного шелка и брошенных костюмов, грубых слов и еще более грубых прикосновений пронеслись в моем сознании. Продукт инстинкта, а не опыта.

Мой ответ пробился сквозь пересохшее горло. — Я вовсе не считаю тебя джентльменом.

Медленная, ленивая улыбка тронула его губы. «Умная девушка».

Он откинулся назад и опустил руку, в то же время повернув голову, чтобы посмотреть в окно. Улицы округа Колумбия проносились мимо, но все, на чем я могла сосредоточиться, — это теплая, собственническая тяжесть на моей ноге.

Рука Кристиана почти небрежно легла на мое бедро, как будто это было естественным местом для его прикосновений, а не чем-то, что он планировал.

Разрез моего платья оголял большую часть моей правой ноги, и вид его сильной, загорелой руки на моей обнаженной коже никак не облегчил давление жидкости, свернувшейся в моем желудке.

Но чем дольше я смотрела, тем больше угасала моя похотливая дымка, сменяясь эстетическим инстинктом.

Изумрудный шелк. Черный костюм. Запонки и дорогие часы, блестевшие в угасающих лучах солнца.

Идеальная, непринужденная фотография вечеринки пары.

Прежде чем я успела угадать сам, я подняла свой телефон и сделала снимок.

Я украдкой взглянула на Кристиана. Он смотрел в окно, его профиль был безупречен на фоне стекла. Если он и знал, что я сделал фото, то не показал этого.

Опять же, я не снимал его лицо, так что это не было против наших условий.

Я наконец набралась смелости, чтобы опубликовать сообщение, когда машина остановилась перед Смитсоновским институтом.

Ночное свидание с моей любовью <3

Я заколебалась над частью моей любви в подписи, прежде чем нажать кнопку «Поделиться».

Если бы я делала это, я могла бы пойти ва-банк. У моего парня не было такого же кольца, как у моей любви.

«Ты готова?» — спросил Кристиан, когда водитель открыл заднюю дверь.

Я спрятала телефон в сумочку. Десять секунд, и мои уведомления уже взрывались, но я разберусь с ними позже.

Я должен был присутствовать на торжественном мероприятии.

Я взяла его руку и изобразил улыбку.

Хладнокровна, спокойна, собранна.

«Абсолютно».

Это было время шоу.

8

КРИСТИАН

Черный всегда был моим любимым цветом.

Тихий. Смертельный. Непроницаемый.

Я чувствовал себя в нем как дома, как тени, сливающиеся с чернильными колодцами ночи.

И все же за секунду она перевернула это, как и все остальное в моей жизни.

Тепло разлилось по моей крови, когда Стелла прошла передо мной и медленно повернулась, рассматривая роскошный декор. Экспозиция музея со слонами долгое время служила центральным элементом высотой тринадцать футов, а проекции морских обитателей танцевали на стенах, создавая иллюзию, что мы находимся под водой. Одетые в черное серверы циркулировали с шампанским и закусками, а сцена стояла в дальнем конце комнаты, ожидая, пока ведущий поднимется и поздравит всех с тем, сколько денег они собрали в конце вечера.

Места на это мероприятие стоили восемь тысяч долларов за штуку.

Я потратил больше на ее платье, и оно стоило каждого цента.

— Это красиво, — выдохнула Стелла, ее внимание остановилось на чем-то позади меня.

Зеленые глаза. Зеленое платье. Символ жизни и природы.

Зеленые.

Судя по всему, это был мой новый чертов любимый цвет.

«Да, это так». Я не оборачивался, чтобы посмотреть, чем она была так восхищена, и не обращал внимания на любопытные взгляды людей, которые бросали в нашу сторону.

Больше года меня не видели с женщиной на руке. К завтрашнему утру город будет гудеть из-за свидания, которое я привезла, но мне было все равно.

С того момента, как Стелла вошла в свою гостиную в этом проклятом платье, все остальные мысли рассыпались прахом.

Мягкое пламя обиды вспыхнуло в моей груди. Я ненавидел ее власть надо мной, но все же не мог перестать смотреть на нее.

Поворот головы в машине закончился.

Полет в последнюю минуту в далекую страну, чтобы держаться подальше.

Разбросанные недели и месяцы, когда я с головой ушел в работу, чтобы забыть ее.

Что бы я ни делал, меня всегда что-то возвращало — нежная мелодия ее голоса, аромат свежих цветов и зелени. Кольцо с бирюзой, которое прожгло дыру в моем кармане спустя долгое время после того, как я поклялся выбросить его в мусорное ведро.

Это была не любовь. Но это сводило с ума.

Взгляд Стеллы скользнул к моему. Мягкий выдох приоткрыл ее губы от всего, что она увидела на моем лице, и от желания прижать ее к стене, сжать ее волосы в кулак и уговорить ее открыть рот, пока я не заявил, что оно полностью вспыхнуло в моей груди.

Напряжение вилось между нами, как невидимая веревка, настолько осязаемая, что я почувствовала, как она царапает мою грудь.

Момент растянулся на секунду в вечность, прежде чем Стелла отвела взгляд.

Костяшки пальцев вокруг ее сцепления побелели, но голос был спокоен и ровен, когда она снова заговорила.

— Ты так и не сказал мне, для чего это мероприятие. Она избегала смотреть мне в глаза, снова осматривая комнату. «Охрана океана?»

Удушающая хватка вокруг моей груди ослабла, но освобождение оставило меня странно неудовлетворенной.

«Закрывать. Маленькие черепашки».

Мой рот приоткрылся, когда ее голова повернулась.

Мой ответ немного снял прежнее напряжение, и Стелла заметно ослабила хватку на своей сумочке.

— Я не считала вас любителем черепах, мистер Харпер. Что дальше? Кормить уток? Принять щенков?

Ее игривые вопросы вызвали у меня более широкую улыбку. «Не задерживайте дыхание. Я много наблюдал за взрослением Франклина».

Ее лицо светилось от смеха. — А, это объясняет. Я сама была девушкой Артура.

Я отложил это для дальнейшего использования. Когда дело касалось Стеллы, не было неважных деталей.

«Трубкозубов недооценивают, но, к сожалению, они не являются любимым делом жены Ричарда Вятта. Никаких каламбуров, — добавил я.

В ее глазах появился понимающий блеск. «Я предполагаю, что Ричард Уайатт важен для вашего бизнеса. Потенциальный клиент?»

Я спрятал еще одну улыбку от того, как быстро она собрала все воедино. «Да. Крупный специалист по частному капиталу, большие деньги, ищет новую службу безопасности. Жена — его слабость».

Я навел лазер на Вяттов в ту же минуту, как мы вошли. Они заседали в северо-восточном углу комнаты, окруженные льстивыми поклонниками, включая человеческий эквивалент куска угля.

Майк Курц, генеральный директор Sentinel Security.

Мое хорошее настроение испарилось при виде его.

Этот ублюдок преследовал каждый мой аккаунт. Ни одной оригинальной мысли не шевелилось под этими чрезмерно намазанными гелем волосами.

Курц поднял взгляд, и его лицо расплылось в маслянистой улыбке, прежде чем он оторвался от группы и направился ко мне.

Нам обоим было около тридцати, но я уже заметила следы косметической хирургии, подкреплявшие его увядающую внешность — увеличение подбородка здесь, немного ботокса там.

Сидевшая рядом со мной Стелла с любопытством разглядывала новоприбывшего, что только усугубляло мое скверное настроение. Курц не заслуживал ни капли ее внимания.

«Кристиан! Как приятно снова тебя видеть». Он провел рукой по галстуку, источая столько же искренности, сколько продавец автомобилей, которому не хватает комиссионных. — Я так рада, что ты не зализываешь раны из-за аккаунтов Дикона и Беатрикс. Надеюсь, вы не слишком расстроены тем, что я переманиваю ваших клиентов. Его смешок царапал мою кожу, как ногти по классной доске. «Ничего личного. Просто бизнес».

Раздражение вспыхнуло. Я потерял два аккаунта из-за Sentinel за одну неделю. Дикон и Беатрикс были пустяками по сравнению с VIP-персонами, возглавляющими список клиентов моей компании, но потери, тем не менее, меня разозлили.

Мне не нравилось проигрывать.

— Конечно, нет, — легко сказал я. Будь я проклят, если проявлю хоть каплю слабости в присутствии Курца. «Я не виню их за то, что они тестируют другие сервисы, но в конечном итоге качество всегда побеждает. Кстати говоря, как продвигается восстановление системы? Ужасно, что может случиться, когда ваши системы не на должном уровне».

Лицо Курца напряглось. Он был на дне, но был достаточно умен, чтобы понять, что я приложил руку к системному сбою, который в прошлом году уничтожил рыночную стоимость Sentinel на миллионы долларов.

Он просто не мог этого доказать.

— Все идет отлично, — наконец сказал он. «Но сила компании измеряется удержанием клиентов, а не странными неудачами. Я уверен, что Ричард Уайатт согласился бы».

— Я уверен, что он бы это сделал.

Он улыбнулся.

Я улыбнулась.

Пулевое отверстие во лбу было бы прекрасным дополнением его тщеславия. Он умрет молодым и невредимым от старости.

Вечно тридцать три.

Это был бы акт милосердия, совершенный с быстротой одного выстрела с глушителем.

40320 Истшор Драйв. Код безопасности 708.

Так просто.

Одна пуля посреди ночи, один соперник потушен навсегда.

Искушение скользнуло по краям моего сознания, прежде чем я подавила его.

Sentinel и Harper Security были известными конкурентами. Если бы Курца постигла нечестная игра, я был бы одним из первых подозреваемых, и у меня не было времени на гребаную бумажную волокиту.

— Кстати о качестве… — Курц повернулся к Стелле, которая с озадаченным видом наблюдала за нашим разговором. «Кто твоя потрясающая девушка?»

Она ответила после нескольких секунд колебания. — Я Стелла. Она наградила его робкой улыбкой.

Что-то темное и летучее горело в глубине моего желудка.

— Я Майк. Он источал неряшливое обаяние, протягивая руку.

Она не успела встряхнуть его, как я вмешался между ними, чтобы смахнуть два бокала шампанского с подноса проходящего мимо официанта.

— Чуть не забыл выразить соболезнования, — протянул я. Я протянул один стакан Стелле и переплел свою свободную руку с ее. «Я слышал о… досадном инциденте с одним из ваших клиентов. Жаль, что в наши дни нет более надежных телохранителей, но, по крайней мере, у клиента осталась большая часть пальцев.

Стелла бросила взгляд в мою сторону.

Она была из тех людей, которые улыбаются и говорят добрые слова для всех, которые оплачивают уход за своей старой няней за свой счет и отдают кому-нибудь рубашку со спины.

Порочная подоплека моего разговора с Курцем была, вероятно, столь же чужда ей, как мне чуждо бескорыстное милосердие.

Я мог только представить, как бы она отреагировала, если бы узнала о некоторых моих поступках.

Не то, чтобы она когда-либо была.

Были вещи, о которых она никогда не могла знать.

Тепло ее ладони излучалось вверх по моей руке и ослабляло черную беспокойную энергию, бурлившую в моей груди.

Мне казалось неправильным прикасаться к ней, когда я был на грани, словно моя тьма просачивалась сквозь мои прикосновения и пожирала ее свет.

Я заставил себя сдержать враждебность, хотя бы ради нее. Я не хотел портить наше первое «свидание».

Тем не менее, я не мог удержаться от последней критики Курца.

«Тем не менее, вы, возможно, захотите освежить обучение своих сотрудников». Я томно сделал глоток своего напитка. «Иногда самая большая угроза для компании — это не внешняя конкуренция. Это внутренняя некомпетентность».

Лицо Курца вспыхнуло приятным румянцем. — Как всегда приятно, Харпер. Сарказм сочился из его ответа. Он кивнул Стелле. — Стелла, было приятно познакомиться с тобой. Я надеюсь увидеть вас снова в ближайшее время и с более подходящей датой».

Моя рука сжалась вокруг бокала с шампанским.

Над моим мертвым гребаным телом.

— Твой друг? — криво спросила Стелла после того, как Майк ушел.

«Мой наименее любимый. Майк Курц, генеральный директор Sentinel Security…»

«Крупнейший конкурент Harper Security», — закончила она.

Приятная теплота развеяла мое прежнее раздражение. «Гуглили меня, мисс Алонсо?»

Она вздернула подбородок, и ее щеки приобрели очаровательный кирпично-красный цвет. «Я не вступаю в притворные отношения, не проведя собственное исследование».

«Хм». Я подавил смех, услышав ее достойный тон. «Тогда вы узнаете, что я учился в Массачусетском технологическом институте. Майк был одноклассником. Мы соревновались во всем — в оценках, девушках, стажировках. Я всегда был на шаг впереди, и он ненавидел это. Он сделал целью своей жизни превзойти все, что я делаю». В моем голосе появилась кривая нотка. «Ему еще предстоит добиться успеха».

Если не считать рассказов Дикона и Беатрикс, которые по большому счету ничего не значили.

Я был ему конкурентом. Он меня раздражал.

Бровь Стеллы нахмурилась. «Это звучит как утомительный образ жизни».

«Возможно».

Такие люди, как Майк, были слишком недалекими, чтобы придумывать собственные цели, поэтому вместо этого они искали дорожную карту у тех, кто был более успешным, чем они.

Никакой оригинальности. Нет истинной цели или драйва. Просто бессмысленная потребность тешить свое эго перед аудиторией из одного человека.

Было бы грустно, если бы я наплевал на их жизни.

«Ну, я уверен, что вы получите счет». Озорство зажгло глаза Стеллы. «Лично я бы не доверил свое благополучие тому, кто надевает светло-голубой костюм на вечеринку с черным галстуком».

На этот раз я не стал скрывать смех.

Стелла и я бродили по комнате в течение следующего часа, пока наконец не встретились лицом к лицу с Ричардом Уайаттом.

После обязательной светской беседы я перевела разговор на его потребности в безопасности, но его, похоже, больше интересовали мои отношения со Стеллой.

«Кристиан Харпер с девушкой. Никогда не думал, что доживу». Ричард усмехнулся. «Как вы познакомились?»

— Мы познакомились на свадьбе королевы Бриджит, — спокойно сказала я. «Я увидел ее через всю комнату и пригласил на танец. Остальное уже история».

По правде говоря, на свадьбе Бриджит мы обменялись лишь краткими приветствиями, но история, которую мы со Стеллой состряпали для нашей милой встречи, служила нескольким целям: она была проста, легко запоминалась, интереснее, чем признаться, что мы познакомились во время экскурсии по квартире, и достаточно близко к истине, мы бы не споткнулись, если бы кто-то копнул глубже.

Кроме того, обзывательство Бриджит всегда производило впечатление на клиентов, хотя лицо Ричарда оставалось непроницаемым.

«Говоря об истории, я понимаю, что в прошлом у вас был плохой опыт работы со службами защиты». Я вернул разговор к обсуждаемой теме. — Но, учитывая ваш публичный статус, телохранитель — это необходимость, а не роскошь.

Ричард искоса посмотрел на меня. — С тобой всегда по делу, Харпер.

Да, я пошел на этот сбор средств не ради своего гребаного здоровья. Детские черепахи? Симпатичные, но недостаточно милые для меня, чтобы провести субботний вечер, спасая их или что-то еще, черт возьми, должна была делать вечеринка.

Мне не нужен был Ричард как клиент. Большая часть моих денег поступала от разработки программного и аппаратного обеспечения, а не от услуг по защите.

Но о его придирчивости, когда дело дошло до найма, ходили легенды, и я преуспел в вызове.

«Тебе следует проводить больше времени с семьей», — сказал он. «Немного расслабиться. В прошлом месяце я возил жену и детей на лыжи, и это было лучше всего…»

Я отключил его, пока он болтал о природном таланте своего сына к зимним видам спорта. Мне было плевать на его семейный отдых, а его дети звучали чертовски раздражающе.

Стелла, напротив, выглядела искренне заинтересованной. Она задавала вопросы об увлечениях его детей и предложила связать его с экологически чистым модным брендом, который мог бы стать хорошим партнером для ежегодного благотворительного показа мод его жены.

Все было так душевно, что хотелось кого-нибудь застрелить, чтобы развеселить обстановку.

«Где был ваш последний семейный отпуск?» Ричард снова привлек мое внимание к себе.

«Я не езжу на семейный отдых». Даже если бы моя семья была жива, я бы скорее отрубил себе руку, чем отправился в какой-нибудь групповой круиз по Карибскому морю.

Кустистые брови Ричарда нахмурились, а Стелла сжала мою руку, что было похоже на предостережение.

— Кристиан может быть трудоголиком, но он не все время занят делами, — быстро сказала она. «Забавный факт: мы танцевали на свадьбе, но я согласилась встречаться с Кристианом только позже. Когда я столкнулась с ним, работая волонтером в доме престарелых».

Моя улыбка застыла. Какого хрена?

Это была не та история, о которой мы договаривались.

— Кристианское волонтерство? Скептицизм окрасил слова Ричарда.

Я не винил его. Моя благотворительность дошла до того, что выписала большой чек.

«Да». Улыбка Стеллы не сдвинулась с места. Она проигнорировала мой предостерегающий взгляд, чтобы остаться в рамках сценария, и продолжила: «Сначала ему было немного неудобно, но это приросло к нему. Он натурал. Жители просто обожают его, особенно в ночь бинго».

Она понизила голос. «Он не признает этого, но намеренно позволяет им победить. Однажды я видел, как он спрятал выигрышную карту.

Ночь бинго? Позволить им победить? Чёрт возьми.

«Хм». Ричард посмотрел на меня с вновь обретенным интересом. — Не знал, что это в тебе есть, Харпер.

«Поверьте мне». Мой тон соответствовал Сахаре по сухости. — Я тоже.

Мы болтали еще несколько минут, пока к нам не подошла жена Ричарда. Они со Стеллой мгновенно установили взаимопонимание и продолжили свой разговор, оставив нас с Ричардом обсуждать дела.

Он слушал, как я объясняю, почему ему нужна профессиональная команда защиты, но прервал меня, прежде чем я успел сделать официальное заявление.

— Я знаю, зачем ты пришел, Харпер, и это не ради черепашек. Не то, чтобы я сказал это своей жене. Она была в восторге, когда вы ответили «да». Ричард бросил ласковый взгляд на жену, которая разговаривала с послом из Эльдорры.

Мои плечи напряглись. Где, черт возьми, Стелла?

Всего десять минут назад она разговаривала с женой Ричарда.

Мои глаза просканировали комнату, но я не нашла ее, прежде чем Ричард снова заговорил.

— Мой телефон разрывается от предложений безопасности с тех пор, как я уволился из своей старой команды. И да, я знаю, что Harper Security лучше всех —. Он поднял руку, когда я открыла рот, чтобы ответить. — Но мне нравится хорошо ладить с людьми, с которыми я работаю. Мне нужно доверять им. Ты всегда был хладнокровным ублюдком, но… — Он провел рукой по подбородку. — Возможно, я был неправ.

Кусочки головоломки, объясняющие, почему Стелла отклонилась от сценария, встали на свои места.

Должно быть, она уловила необъяснимую потребность Ричарда в личной связи.

Никому из моих деловых партнеров и нынешних клиентов не было дела до личных связей. Они заботились только о том, чтобы выполнить работу.

Я полагаю, что все было впервые.

Я спрятал крошечную улыбку, прежде чем закрыть сделку, которую Стелла открыла для меня.

Я недооценил ее.

Как только я получил возможность, мне потребовалось менее десяти минут, чтобы добиться от Ричарда устного согласия. Контракт будет у него в почтовом ящике к концу ночи.

Курц выбыл из игры еще до того, как вышел на ринг.

Когда Ричард ушел, чтобы поприветствовать очередного гостя, я снова оглядела комнату в поисках Стеллы.

Жена Ричарда и посол все еще разговаривали у представления о слонах. Курц заигрывал с какой-то незадачливой блондинкой в баре.

Стеллы не видно.

Даже если она ушла в ванную, она уже должна была вернуться.

Это было слишком долго.

Что-то не так.

Мое сердцебиение замедлилось, пока оно не превратилось в отдаленный барабан в моих ушах.

Я протиснулся сквозь толпу, не обращая внимания на протесты и грязные взгляды, пытаясь найти хотя бы намек на темные кудри и зеленый шелк.

Ничего такого.

В моем сознании промелькнул мимолетный образ ее лежащей где-то на полу, раненой и истекающей кровью. Нарастала паника, настолько чуждое, что мое тело боролось с ее вторжением, пока горячий, бешеный прилив, наконец, не преодолел мое сопротивление и не заполнил мои вены.

Реакция большинства людей не сразу повернулась бы к тому, что она в опасности, но я работал в личной охране. Это была моя чертова работа.

Кроме того, за эти годы у меня накопился длинный список врагов. Многие, не колеблясь, связались бы со мной через кого-то, кто мне небезразличен, и сегодня мы со Стеллой дебютировали как пара.

Черт. Я должен был быть более осторожным, но я проверил список гостей. Кроме Курца, который был так же компетентен, как малыш, управляющий тяжелой техникой, я не видел никого, кто вызывал бы беспокойство.

Конечно, кто-то мог легко проскользнуть вместе с официантами, помощниками или десятками других людей, работающих на вечеринке.

Моя челюсть тикала, когда я вошел в тускло освещенный коридор сбоку от главной комнаты.

Если бы кто-нибудь тронул чертов волос на ее голове…

Дверь в конце коридора распахнулась, и, как будто я вызвал ее силой воли, Стелла вышла, выглядя спокойной и невредимой.

Удивление отразилось на ее лице, когда она увидела меня.

«Привет! Ты закрыл… Ее фраза оборвалась с тихим вздохом, когда я сократил расстояние между нами и прижал ее спиной к стене.

«Где ты была?» Мой пульс забивался в бешеном ритме, когда я осматривал ее с головы до ног, ища травмы или признаки бедствия, а она смотрела на меня, как на инопланетянина, который совершил аварийную посадку на Земле.

«Я была в ванной». Она говорила медленно, как говорила с ребенком. Только тогда я заметил таблички с туалетами на дверях.

Она нахмурилась. «Все нормально? Ты ведешь себя странно».

Нет, они не. Все пошло не так с того дня, как я впервые увидел тебя.

— Я думал, что с тобой что-то случилось. Грубость моего голоса поразила меня почти так же сильно, как и сила моего облегчения.

Меня это не должно волновать. Никогда не получалось ничего хорошего из того, что я позволял другим людям контролировать свои эмоции.

Но, черт возьми, я это сделал, как бы я не ненавидел себя за это.

— В следующий раз дай мне знать, прежде чем убежать. Грубость переросла в команду.

У меня не было желания вновь испытать ужас, охвативший меня в последние десять минут.

Это было уродливо, чуждо и совершенно неприемлемо.

«Я не убегала. Я пошла в ванную» Под словами Стеллы промелькнул намек на огонь. — Мне не нужно говорить тебе каждый раз, когда я покидаю тебя. Этого не было в нашем соглашении. Кроме того, ты был занят.

— Ты была в ванной полчаса?

«Кто-то пролил шампанское на мое платье. Я пыталась это исправить».

Мой взгляд упал на маленькое темное пятнышко на ее юбке.

«Это не сработало». Ее нижняя губа исчезла между зубами. «Я так виновата. Я знаю, как дорого это должно было стоить. Я найду способ заплатить…

«К черту платье». Он стоил почти десять тысяч долларов, но я не мог вымолвить и двух слов о том, что с ним случилось.

Будь моя воля, я бы сам это платье с нее сорвал.

Горячее, пьянящее осознание сменило мою панику. В коридоре больше никого не было, и запах Стеллы — свежий, едва уловимый, но чертовски опьяняющий — застилал мне голову.

Воспоминание о ней в машине, смотрящей на меня своими большими зелеными глазами и полуоткрытыми губами, ее твердыми сосками, почти умоляющими взять их в рот и попробовать на вкус, насколько они сладкие, промелькнуло в моей голове.

Мало чем отличается от того, как она смотрела на меня сейчас, только на этот раз неповиновение обострило грани ее мягкости.

И, черт возьми, это заводило.

Жар прилил к моему паху, пока мой член не заболел болезненной пульсацией.

— Чего я хочу… — я надавил большим пальцем на пульс у основания ее шеи. Его дикое трепетание говорило мне, что она не так безразлична к притяжению между нами, как притворялась. «Для того, чтобы ты была в безопасности. В этом мире есть плохие люди, Бабочка, и некоторые из них в комнате прямо снаружи. Так что в следующий раз мне все равно, если я буду в центре разговора с Королевой гребаной Англии. Прерви меня. Понятно?»

Глаза Стеллы сузились. — Бабочка?

Красивый. Неуловимый. Трудно поймать.

Когда я не ответил, она выдохнула, погладив мою грудь и сжав пах до боли. — Это все, что ты хочешь?

«Даже не близко».

Легкая дрожь пробежала по ней. «Потому что вы не хотите мучиться с поиском еще одного постоянного компаньона для мероприятий».

«Потому что я не хочу попасть в тюрьму за убийство, если кто-нибудь коснется волоса на твоей голове».

Мрачная улыбка тронула мои губы, когда ее глаза расширились. Она понятия не имела, кто я такой и на что я способен.

Между тем, я знал о ней больше, чем хотел признать.

Разочарование и ненависть горели под моей кожей.

Я оттолкнулся от стены и отступил назад.

Поправил запонки.

Пытался облегчить безжалостную, колотящуюся в груди потребность.

«Пора возвращаться на вечеринку». Лед охладил мой голос. «А не ___ ли нам?»

Мы вернулись на вечеринку молча.

Я не сводил с нее глаз всю оставшуюся ночь и говорил себе, что это потому, что я не хотел повторения моего прежнего страха.

В конце концов, я всегда умел лгать себе.

9

СТЕЛЛА

«Стелла! Я знаю, что ты там. Открыть!»

О, нет.

Я зарылась лицом в шелковую наволочку, надеясь, что голос уйдет, но, зная его владельца, они будут ночевать в моем холле, пока мне неизбежно не придется уйти на свежий воздух и еду.

Мой утренний посетитель был очень настойчив.

«Стелла Алонсо! Тебе не спрятаться от меня». Пауза, за которой последовало более примирительное: «У меня есть матча».

Стон вырвался в мою подушку.

Я не должна был включать Джулс в свой список разрешенных посетителей, но я также не ожидала, что она выбьет мою дверь в… Я подняла голову и взглянула на свои электронные часы… семь пятьдесят четыре утра.

Поскольку она уже была здесь и шансы, что она уйдет без ответа, были малы, я заставил себя встать с кровати и пройти в гостиную.

Жаль, что у меня не было больше времени, чтобы подготовиться к человеческому взаимодействию. У меня еще не было возможности даже умыться, не то что помедитировать или позаниматься утренней йогой.

Я подавила зевок, когда распахнула дверь и моргнула, увидев пушистую фигуру в фиолетовом передо мной.

«Пора». Джулс стояла в холле, уперев одну руку в бедро, а в другой держа поднос с напитками из ближайшей кофейни. — Еще пять минут, и я бы выломала твою дверь.

«С силой рук? Сомнительно».

Я улыбнулась ее обиженному вздоху. — Кто ты и что ты сделала со Стеллой? Она бы никогда не сказала что-то настолько обидное».

«Стелла, о которой вы говорите, обычно не имеет людей, ломящихся в ее дверь в восемь утра».

Я провела рукой по лицу. Мне казалось, что моя голова набита ватными тампонами, и я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме как на том, что скорее бы заползла обратно в постель.

«Во-первых, восемь минут пять. Во-вторых, можете ли вы винить меня за вчерашнюю бомбу, которую вы сбросили в Instagram? Ты… — Джулс резко выдохнула и провела рукой по пушистому фиолетовому пальто. «Нет, мы не будем делать это в коридоре. Давай поговорим внутри. Могу ли я войти?»

— Ты бы ушла, если бы я сказала «нет»?

Ее лазерный взгляд прожигал сквозь ее гигантские солнцезащитные очки мою кожу.

Верно.

Я вздохнул и открыл дверь шире. — Вы упомянули матча?

Я отказалась от кофе много лет назад, потому что он усиливал мою тревогу. Матча-латте был самым близким мне эспрессо в эти дни.

«Да. Считайте это моей взяткой за все пикантные подробности». Джулс протянула мне напиток, когда она вальсировала внутрь и сдвинула солнцезащитные очки на макушку. — А теперь… — Она глубоко вдохнула. «Ты встречаешься с кем-то? Ты назвала его моей любовью? Как я не знала об этом? Как долго вы встречаетесь?»

Я вздрогнул от растущего количества ее вопросов, в то время как строительная бригада вторглась в мою голову.

Хлопнуть. Хлопнуть. ХЛОПНУТЬ!

Каждый взмах молота отдавался в моем черепе с силой, от которой грохотали кости.

Сколько я выпила прошлой ночью? Не так уж и много, верно? Обычно я ограничивала прием алкоголя тремя стаканами за ночь, но после трех стаканов у меня не было бы такого похмелья.

Я ущипнула себя за переносицу и попыталась собрать воедино нечеткие кусочки прошлой ночи.

Детские черепашки. Виски глаза. Шампанское, платья и…

— Это все, что ты хочешь?

«Даже не близко».

Воспоминание о моей встрече с Кристианом врезалось в меня с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

Все вернулось обратно — наше соглашение, фотография, которую я разместила, восхитительная шероховатость его руки в моей, когда мы разговаривали с Майком, и пьянящий запах его запаха, когда он прижал меня к стене.

Часть меня была раздражена его чрезмерной защитой, когда я только что пошла в ванную, ради всего святого.

Другая большая, более постыдная часть была в восторге от мысли, что ему не все равно.

Жалкий? Вероятно.

Истинный? Бесспорно.

Никто так сильно не заботился обо мне со времен Моры, а мы с Кристианом даже не встречались по-настоящему.

«…это кто?»

«Хм?» Был ли Кристиан дома или уже уехал на сегодня?

Я попыталась представить, как он ест и спит, как нормальный человек, и не мог.

— Кто твой парень? — повторил Джулс. — Ты его не пометила, но эти часы… — Она пошевелила бровями. «Я могу сказать только по его руке, что он горячий».

Еще одна деталь прошлой ночи встала на место.

Мой пост в Инстаграмм. Я была так занята на гала-концерте, что не проверила свои уведомления.

Я сглотнула внезапный ком в горле. «Я…»

«Доброе утро!» Быстрый стук в полуоткрытую дверь прервал мой ответ. Вошла Ава, выглядевшая слишком яркой и свежей для такого раннего утра. «Я опоздала? Я пропустила что-нибудь хорошее?» Она поставила белую сумку Crumble & Bake на боковой столик. — Выпечка на завтрак, — объяснила она, проследив за моим взглядом.

Она открыла сумку и раздала кексы.

У меня слюнки потекли от запаха.

По крайней мере, мои друзья приносили еду на мой допрос. Я была не против взяточничества.

Я чуть не застонала, когда вкус теплого свежеиспеченного кекса взорвался на моем языке. Определенно не выше взяточничества.

— Стелла как раз собиралась рассказать мне, кто ее таинственный мужчина. Джулс оторвала кусок черничного кекса и сунула его в рот.

Лицо Авы просветлело. — Держу пари, он горячий, — сказала она. — По часам видно.

«Это то, что я сказала!» Джулс просияла «Великие умы думают одинаково».

Банановый кекс прокис у меня во рту, когда они выжидающе уставились на меня.

Одно дело лгать в социальных сетях; совсем другое дело — лгать друзьям в лицо. Я не рассказала им всего о своей жизни — они думали, что у меня прекрасные отношения с семьей, и ничего не знали о Море. Быть «идеальной» семьей было так важно для моих родителей, что делиться чем-то, что не соответствовало этому, было труднее, чем следовало бы.

Ава и Джулс были моими лучшими друзьями, но я по-прежнему держала так много в своей жизни при себе.

Но могу ли я стоять здесь и говорить им, что мы с Кристианом встречаемся, хотя на самом деле это не так? Во всяком случае, не совсем.

Один шаг за раз.

Они спросили только его имя, а не подробности наших отношений. Я перейду этот мост, когда доберусь до него.

— Он…

Меня снова прервали, на этот раз настойчивым звонком моего телефона.

Мне не нужно было проверять идентификатор вызывающего абонента, чтобы узнать, кто звонит, и быстрый взгляд на входящий FaceTime подтвердил мою правоту.

— Привет, Бриджит. Я снова потер лицо. Я бы сейчас убил за йогу. Я никогда не чувствовала себя хорошо, когда начинал день без него. — Я полагаю, вы звоните, чтобы присоединиться к инквизиции?

«Смешной». Бриджит подняла элегантную белокурую бровь. — Но раз ты упомянула об этом, да. Это уже второй раз, когда меня не в курсе твоей личной жизни. Я этого не ценю».

Прошлым летом Джулс потрясла всех нас, когда объявила, что встречается с братом Авы Джошем. Джош и Джулс ненавидели друг друга с того дня, как встретились, и романтические отношения между ними казались столь же вероятными, как снегопад в Майами.

Тем не менее, они все еще были сильными после того, как официально объявили об этом семь месяцев назад, так что я думаю, что старая поговорка была верна. Между любовью и ненавистью действительно была тонкая грань.

Несмотря на свернувшиеся в моем животе нервы, мне пришлось подавить смех из-за нехарактерного ворчания Бриджит.

«Я уверена, что у вас есть о чем беспокоиться, кроме нашей личной жизни, Ваше Величество», — поддразнила я.

Она была принцессой, когда мы учились в колледже, но стала королевой после того, как ее старший брат отрекся от престола, а дедушка ушел в отставку по состоянию здоровья.

Меня до сих пор смущало, что я была лучшим другом буквальной королевы, но Бриджит была настолько приземленной, что я половину времени забывал, что она королевская особа.

Она сморщила нос. «Больше вещей? Да. Больше интересных вещей? Спорно».

«Ребята, пожалуйста. Давайте вернемся в нужное русло, — сказала Джулс. — Кого ты скрывала от нас, Стелла? Дайте нам имя. Картина. Что-либо. Пожалуйста, мне нужно знать, прежде чем я умру от любопытства.

Она драматически плюхнулась на кушетку.

Я покачала головой.

Если бы я поискала в словаре слово «королева драмы», я бы нашла рядом с ним лицо Жюля Эмброуза, но я все равно любил ее. По крайней мере, ей нравились забавные драмы, а не неприятные, предательские.

«Отлично. Я скажу тебе, но не волнуйся. Я зажала нижнюю губу между зубами. — Это Кристиан Харпер.

Мое признание встретили три пустых взгляда.

Я не могла вспомнить, когда в последний раз мои друзья были так безмолвны. Обычно они разговаривали больше, чем ведущий дневного ток-шоу.

Вкус меди наполнил мой рот от того, как сильно я кусала губу.

— Старый босс Риза? Брови Бриджит нахмурились в замешательстве.

Ее муж Риз работал в Harper Security. Собственно так они и познакомились. Он был назначен к ней после того, как ее предыдущий телохранитель вернулся домой в Эльдорру в отпуск по уходу за ребенком.

«Да».

— Какое ему до этого дело? Джулс выглядела таким же сбитым с толку.

«Он мой друг».

Еще ничего. С тем же успехом я мог бы говорить с восковыми копиями моих друзей из музея мадам Тюссо, учитывая всю реакцию, которую они продемонстрировали.

— Кто твой парень? — спросила Ава.

О, ради бога.

«Кристиан Харпер». Я вскинула руки. «Это тот парень на фотографии, которую я выложил прошлой ночью! Мы встречаемся. Ну, фальшивые свидания, но это уже другая история».

Молчание длилось долгую, ошеломленную секунду, прежде чем разразился хаос.

— Кристиан Харпер?

— Что ты имеешь в виду под фальшивыми свиданиями?

— Он опасен…

— Как долго это продолжается…

— Он принуждает тебя к этому, потому что я видел, как он смотрел на тебя…

— Стоп.

Я ущипнула себя за переносицу.

Вот почему я не часто делился информацией о своей жизни. Не потому, что я не хотел ответственности, а из-за реакции и ожиданий других людей, какими бы они ни были.

Я заставила себя успокаивающе вдохнуть через нос, прежде чем один за другим обратиться к пунктам моих друзей.

«Да, Кристиан — мой фальшивый парень. Как я уже сказала, это долгая история. Он не опасен — я имею в виду, он немного напорист, но он управляет охранной компанией. Его работа буквально состоит в том, чтобы защищать жизни людей. Кроме того, он дружит с Ризом, так что он не может быть таким уж плохим. Прошлой ночью было наше первое фальшивое свидание, и нет, он не принуждает меня к этому».

Последняя часть определенно была правдой. Остальное спорно, но я держал это при себе.

— Я бы не сказала, что он лучший друг Риза. У них… — Бриджит сделала паузу, — интересные отношения.

— Забудь о Ризе, — сказал Джулс. — Без обид, Бридж. Он классный и все такое, но я хочу знать о парне. Стелла, ты даже не хочешь настоящих отношений. С какой стати ты в подделке? У тебя проблемы?» Беспокойство потускнело в ее глазах.

Чувство вины вспыхнуло в моей груди.

Я ненавидела обременять людей своими проблемами, но я должна была предвидеть их беспокойство. Любые романтические отношения были для меня вне нормы. Я не была против свиданий, мне просто… было неинтересно.

Мне понравилась идея. Когда я читала любовную книгу, смотрела романтическую сцену или видела милые парочки за ужином, тоска по чему-то подобному сжимала меня внутри. Но как только книга или фильм заканчивались и я снова входила в яркий свет реальности, тоска исчезала.

Романтизировать любовь было легко. Влюбляться было сложнее, особенно когда во всех моих предыдущих отношениях не хватало… чего- то. Какая-то эмоциональная связь, которая оправдала бы риск падения.

Кроме того, я привыкла к одиночеству и сомневалась, что реальность любви может соответствовать моим фантазиям о ней, поэтому я даже не пыталась.

«Я не в беде. Обещаю, — сказала я, заметив скептическое выражение лица Джулса. «Я просто…» Мне нужно больше подписчиков в социальных сетях, чтобы я могла зарабатывать больше денег. Моя кожа вспыхнула от того, как поверхностно это звучало.

Правда была сложнее, но я не могла вникнуть в нее, не рассказав друзьям о Мауре, а это был разговор, к которому я не был готов в восемь тридцать утра.

«Я участвую в крупной сделке с брендом, но у меня не так много подписчиков, как у некоторых других девушек. Я подумала, что смогу улучшить свои шансы, если доберусь до отметки в миллион».

Бриджит нахмурилась. — Как это связано с тем, чтобы завести парня?

Я неохотно объяснила остальную часть своего плана. Это звучало еще более нелепо, когда я говорил это вслух людям, которые не были знакомы с миром инфлюенсеров, но сдерживаться не было смысла.

Когда я закончил, тишина была в тысячу раз тяжелее предыдущей.

— Вау, — наконец сказала Ава. — Это… вау.

«Является ли секс частью сделки? Если это не так, это должно быть. Кристиан выглядит так, будто он зверь в постели». Как и ожидалось, Джулс первой оправилась от шока и сразу перешла к грязной части. — Без обид, но тебе не помешало бы немного любви в жизни. Как бы мы вас ни обожали, есть вещи, которые мы не можем вам предоставить».

— Нет, этого нет и никогда не будет, — твердо сказала я.

Я ясно дала понять Кристиану, что наша договоренность не будет включать никаких физических проявлений привязанности, если только они не будут необходимы для продажи нашего общественного имиджа как пары.

Секс не учитывался в уравнении. Вообще. Неважно, насколько он был великолепен или насколько хорош в постели.

Моя кожа вспыхнула при мысленном образе обнаженной…

Не иди туда.

Вот что случилось, когда я пропустила утреннюю рутину. Мой мозг взбесился и начал изображать то, что ему нечего было изображать.

Я даже не могла вспомнить, когда в последний раз фантазировала о сексе, не говоря уже о том, чтобы иметь его.

— Ты уверена, что все в порядке? Беспокойство Авы было ощутимым. «Ты никогда раньше так не заботилась о количестве своих подписчиков».

Я не была одержима этим, как другие блоггеры, но сказать, что мне все равно, было слишком много доверия.

Всем, кто пытался развивать платформу в социальных сетях, было небезразлично, а те, кто говорил, что нет, лгали.

Эти маленькие цифры могут нанести ущерб психическому здоровью любого человека.

— Я не пытаюсь вести себя агрессивно, — мягко добавила Ава. «Если это то, чем ты хочешь заниматься, мы поддержим тебя. Это только кажется, что мало…»

— Не в характере, — закончила Бриджит.

Я уставилась на полупустую чашку с едой в руке. «Может быть. Но, возможно, пришло время попробовать что-то новое».

Мне было двадцать шесть. У меня была одна «настоящая» работа с тех пор, как я закончила учебу, и никаких значительных изменений в моей личной или профессиональной жизни. Я считала ведение блога своей второй работой, но многие люди этого не делали, и я ненавидела то, как я позволяла их мнению влиять на многие часы настоящей работы, которую я тратила на написание текстов, стиль, фотографию и социальные сети.

В основном я делала то же самое, что и со времен колледжа, только я была старше и немного более пресыщенной.

Тем временем Ава переехала в Лондон (пусть и временно), обручилась и получила работу своей мечты, путешествуя по миру в качестве фотографа; Бриджит вышла замуж и стала чертовой королевой, а Джулс прошла через адвокатуру, стала влиятельным адвокатом и переехала к своему парню.

Все начинали новую главу своей жизни, а я застрял в прологе, ожидая, когда будет рассказана моя история.

Я проглотила горечь, облепившую мой язык. Если бы я не встряхнула вещи, я навсегда осталась бы незаконченной рукописью. Тысяча потенциальных слов, которые так и не попали на страницу. Кто-то, кто мог бы быть чем-то вместо того, кто что-то сделал.

«Понятно. Перемены — это приправа к жизни, — согласилась Джулс. Ее лицо смягчилось, прежде чем она добавила: — Как и сказала Ава, мы не пытаемся бросить вам вызов. Мы просто хотим убедиться, что это то, чего вы действительно хотите. Если вы счастливы, мы счастливы».

«Я знаю». Я криво улыбнулась. «Рискуя показаться совершенно глупым… я люблю вас, ребята».

«Ты это слышала?» Джулс положила руку ей на грудь и посмотрела на Аву. «Она любит нас. Она действительно любит нас!»

— Ты знаешь, что это значит, — торжественно сказала Ава.

«Вы, ребята…» Я едва успела поставить свой напиток, как они схватили меня в объятия. «Останавливаться!» Я рассмеялась, моя прежняя меланхолия растворилась под их привязанностью.

«Не обращай на меня внимания. Я просто здесь, в Эльдорре, совсем не завидую, — сказала Бриджит.

Я подняла трубку, чтобы мы могли снова ее увидеть. У нее было полузабавное, полузавистливое выражение.

«Вы должны посетить нас в ближайшее время. Мы скучаем по тебе».

Мы не видели ее лично с дня рождения Авы в прошлом году, когда она удивила нас на вечеринке.

«Я буду я обещаю». Бриджит стала серьезной. — А пока будь осторожна с Кристианом. Он не из тех людей, которые делают что-либо по доброте душевной».

Нет, он не был. Но мне не нужно было, чтобы Бриджит говорила мне об этом.

После того как через час мои друзья ушли с обещаниями никому, в том числе своим близким, не рассказывать о моей сделке с Кристианом, я приняла душ и заварила себе свежий чайник чая, прежде чем, наконец, взяла трубку. Я уставилась на значок Instagram на своем экране и, затаив дыхание, зашла в свой профиль.

Ой. Мой. Бог.

Я уставилась на свои цифры, уверенный, что у меня галлюцинации.

Более ста тысяч лайков, четыре тысячи комментариев и десять тысяч новых подписчиков за ночь.

Я ущипнула себя и вздрогнула от резкого приступа боли. Не галлюцинация.

Я ожидала хорошей помолвки на фото с Кристианом, но не ожидала этого.

Головокружение раздулось у меня в груди, пока мой разум мчался с возможностями.

Будет ли еще одно фото с Кристианом таким же вирусным, или это была единственная фотография, потому что она была первой?

Был только один способ узнать.

В моей голове плясали образы миллиона подписчиков, шестизначных сделок с брендами и выплаты годовой суммы ухода за Маурой за один раз с оставшимися сбережениями.

Может быть, я подписала сделку с дьяволом, когда согласилась на мою договоренность с Кристианом…

Но это не значит, что оно того не стоило.

10

КРИСТИАН

Я смотрел на последний пост Стеллы в Instagram о нашей поездке на сбор средств в выходные. Моя рука на ее голом бедре, ярко-зеленый цвет ее платья контрастирует с угольно-черным рукавом моего костюма.

Некоторые фотографии стоили тысячи слов. Это фото сказало только одно.

Моя.

Странное ощущение вспыхнуло в моей груди, прежде чем я отмахнулась от него и нажала на комментарии под постом. Реакции варьировались от любопытства до радости и отчаяния со стороны сотен обезумевших мужчин, которые оплакивали потерю шанса с ней.

Jayx098: Как ты могла так мне изменять? Я уже сказал родителям, что мы женимся:(

Brycefitness: брось бойфренда и вместо этого иди на свидание со мной. Я сделаю это достойным вашего времени;)

Threetriscuits: я также могу носить костюм и запонки. просто говорю

Мои глаза сузились. Я нажал на профиль brycefitness и изучил его. Большие мышцы. Маленький мозг. Стандартный братан из спортзала, который думал, что он божий подарок женщинам.

Сколько фунтов штанги нужно, чтобы кого-то раздавить? Хм…

Появилось новое текстовое сообщение, нарушающее мои расчеты.

Луиза: Кристиан Харпер. Ты сдерживал меня.

Луиза: Почему ты не сказал мне, что встречаешься со Стеллой??

Мое лицо коснулось хмурого взгляда. Я просмотрел профиль brycefitness в последний раз, прежде чем закрыть приложение. Ему повезло.

Часть меня, даже та часть, которая затрепетала от медного запаха крови и страха, осознала, что моя реакция ненормальна. Это был всего один комментарий в Instagram, черт возьми.

У меня был бизнес, которым нужно было заниматься, но я был здесь, просматривая гребаные социальные сети в своем аккаунте горелки.

Ни фотографии профиля, ни биографии, ни подписчиков. Одно следующее.

Бирюзовое кольцо сгорело у меня в кармане, пока я печатала ответ.

Я: Это было неважно.

Стелла не показала мое лицо на фотографии, но достаточно людей видели нас вместе на гала-концерте, чтобы новость распространилась.

Судя по всему, с тех пор новости вырвались за пределы общества округа Колумбия и достигли Нью-Йорка.

Луиза: На ужине ты вел себя так, будто не знал ее!

Я: Я не хотел влиять на твое решение.

Последовала долгая пауза, прежде чем она ответила.

Луиза: Какое решение?

Я: Не лги, Лу. Я лучше в этом, чем вы.

Луиза: Ты такой осел.

Луиза: Во всяком случае, это не повлияло бы на мое решение. Я на 95 % определился с тем, кем я хочу видеть нашего следующего представителя бренда.

Я уставился на текст. Мои пальцы рассеянно барабанили по подлокотнику.

После еще одного размышления я ответил.

Я: Я рад. Это было давно.

Нейтральный, полубеспристрастный.

Она попалась на удочку, как я и знал.

Луиза: Ты не собираешься спросить, кто это?

Я: Я тоже был на ужине. Ответ очевиден.

Я оставил это на этом. Луиза была достаточно умна, чтобы понять, кого я имею в виду.

Стук разорвал тишину.

Я поднял взгляд вверх. «Заходи».

Вошел Каге, такой высокий и широкий, что едва пролез в дверной косяк моего кабинета.

— Я слышал, у тебя есть девушка. Он, не теряя времени, перешел к делу. — Как я не знал об этом? В его голосе прозвучала обвинительная нотка.

Он был моим старшим, а теперь, когда Риза не стало, самым востребованным среди клиентов сотрудником. Кроме того, он был единственным человеком в Harper Security, который не надул мне дым в задницу — свободу, которую я предоставил ему за то, что он спас мне жизнь в Колумбии десять лет назад.

«Я управляю охранной компанией, а не журналом сплетен. Моя личная жизнь никого не касается». В моем безразличном тоне пробежала грань. Его свободы зашли так далеко.

Каге задержал мой взгляд на секунду, прежде чем отвернуться. «Понял. Но команда любопытная. Вы встречаетесь с инфлюенсером… неожиданно».

Я откинулся на спинку стула и сцепил руку под подбородком. Мой телефон весь день разрывался от людей, выражающих подобные чувства. Каждое новое сообщение и звонок истощали мое терпение, и наблюдение Каге не было исключением.

— Ты изучал ее, не так ли? — холодно спросил я. Социальные сети Стеллы были открыты для всех, но мысль о том, что мои ребята корпеют над ее фотографиями и видео, вызвала волну раздражения в моей крови.

«Ну…» Каге застенчиво провел рукой по затылку. «Мы заглянули к ней во время обеда».

Христос. Каждый сотрудник Harper Security был бывшим военным или сотрудником ЦРУ, но они сплетничали, как старшеклассники.

«Она горячая». Каге опустился на стул напротив меня. «Почему-то я не удивлен, что твоя девушка выглядит как проклятая супермодель. Это волшебная жизнь генерального директора-миллиардера, — сухо добавил он.

Темное пламя вспыхнуло в моей груди, прежде чем я потушил его.

«Единственное, что мне сейчас интересно обсудить, это то, как мы потеряли учетные записи Дикона и Беатрикс», — холодно сказал я. «Не моя девушка».

Другой мужчина мгновенно протрезвел. «Я копался в этом, и это похоже на классический случай снижения цен. Sentinel пообещал им больше за меньшие деньги. Дикон и Беатрикс всегда были скупыми ублюдками. Неудивительно, что они дезертировали с корабля».

Верно, но я не хотел, чтобы ходили слухи о том, что Harper Security не может удержать своих клиентов.

— Думаешь, это большое дело? Каге правильно оценил мое молчание. — Нам нужно вернуть их?

«Нет». Правило номер один выживания в беспощадном бизнесе: никогда не показывать слабости, даже перед собственной командой. «Позвольте мне побеспокоиться о бизнес-стратегии. Ты делаешь то, что умеешь лучше всего».

«Надрать задницу и быть убийственно красивым?»

«Если ты так думаешь, тебе нужно новое зеркало, потому что оно тебе лжет».

«Не все из нас могут быть вами, мистер Красавчик, но ни одна женщина никогда не жаловалась на мою внешность». Он пошевелил бровями. «Кстати, не хочешь меня сопровождать позже? Давненько мы вместе не ходили в бар. Я знаю, что ты сейчас занят, но ты можешь привлечь дам, пока я заключаю сделку.

«Не мочь». Я встал и поправил рукав своего костюма. «До участия».

«Почему я не удивлен? Мы не встречались вместе несколько месяцев». Каге поднялся со своего стула. — Ты когда-нибудь расскажешь мне, что это за таинственные «предыдущие помолвки»?

Я ответил сардоническим взглядом.

«Отлично. Я могу понять намек, — проворчал он. «Наслаждайся своей помолвкой».

После того, как Каге ушел, я привела свой стол в надлежащее предрабочее состояние, прежде чем выйти из офиса.

Десять минут спустя я мчался по Коннектикут-авеню, когда зазвонил мой телефон.

Не успел я принять вызов, как раздраженное рычание наполнило салон.

— О чем, черт возьми, ты думаешь?

— И тебе привет, Ларсен. Я плавно свернул на частную, обсаженную деревьями дорогу. «Жаль, что вы не приобрели больше манер теперь, когда вы королевская особа. Уроков дворцового этикета катастрофически не хватает.

Я остановился у ворот и предъявил членский билет вооруженному охраннику. Он осмотрел его и кивнул.

Сканеры безопасности записали характеристики моей машины, прежде чем ворота с плавным жужжанием открылись.

— Забавно, — ровно сказал Риз. «Клиенты должны доплачивать за ваше чувство юмора».

«Это богато, исходит от парня, у которого нет чувства юмора».

Мой рот скривился от его второго, еще более раздраженного рыка.

Риз Ларсен был моим лучшим телохранителем, пока не стал жертвой болезни, которую люди называют любовью. Теперь он был принцем-консортом Эльдорры.

Иногда я отправлял ему фотографии, на которых он выглядел скучающим и сварливым на различных дипломатических мероприятиях, просто чтобы поиметь его. Мне не нужно было ничего говорить, чтобы он понял суть.

Тебя выпороли, и это жалко.

Моя одержимость Стеллой могла выйти из-под контроля, но, по крайней мере, я не посещал церемонии перерезания ленточки для благотворительной организации, которая ей нравилась, и не сажал деревья для фотосессии в честь Дня Земли.

«Не пытайтесь сменить тему. Какого черта ты встречаешься со Стеллой? — спросил Риз.

Я припарковал машину в частном гараже и пошел к входу. Тяжелые двустворчатые двери открылись, когда я взмахнула картой над считывателем.

«То же самое, что каждый мужчина делает в отношениях».

— Хватит нести чушь, Харпер. В его голосе проскользнула предупредительная нотка. «Она лучшая подруга Бриджит. Если она расстроена, Бриджит расстроена. А если Бриджит расстроена…

— Ты собираешься нокаутировать меня своей церемониальной короной? Мои туфли гулко отражались от полированного пола, где гигантская золотая буква V, выгравированная посередине, сияла на фоне окружающего черного мрамора. «Верно подмечено. Итак, я полагаю, что у вас есть мероприятие завтра рано утром. Лучше ложитесь спать, Ваше Высочество. Тебе нужен твой косметический отдых для фотосессии.

«Иди на хуй».

«К сожалению, хотя я уверен, что женщины Эльдорры падают в обморок, вы не в моем вкусе». Я прошел мимо ресторана и входа в джентльменский клуб, прежде чем добрался до библиотеки. — Передайте королеве мой привет.

Я повесил трубку, прежде чем он успел ответить.

Я должен был догадаться, что он станет язвительным из-за ситуации со Стеллой. Его полностью выпорола жена, и она защищала Стеллу.

Понятно, но это не моя проблема. Я не подписывался на то, чтобы ее друзья придирались к моим намерениям.

Я открыл двери в библиотеку и обнаружил, что человек, с которым я встречался, сидит за нашим обычным столиком у одного из витражей. Книги в кожаных переплетах вздымались на три этажа к потолку собора, и тихое бормотание нарушало благоговейную тишину.

Там не было сурового библиотекаря, кричащего на посетителей за болтовню, но ежегодная плата в тридцать тысяч долларов давала членам клуба больше свободы, чем в любом общественном месте.

В библиотеке клуба «Вальхалла» заключались сделки и заключались союзы. Каждый влиятельный игрок в округе Колумбия знал это.

«Ты опоздал». Прохладные зеленые глаза следили за моим продвижением, когда я подходил к столу. Редкая шахматная доска восемнадцатого века стояла на вершине толстого дуба рядом с двумя пустыми хрустальными стаканами и одним полным графином односолодового шотландского виски Glenfiddich 40 Years.

— Так жаждет проиграть? Я снял куртку и повесил ее на спинку стула, прежде чем сесть, мои движения были неторопливыми и обдуманными.

Я закатал рукава и налил себе стакан виски. Нет ничего лучше хорошего напитка для начала вечера.

Алексей Волков искоса посмотрел на меня. «Мы привязаны к победам».

— Не после сегодняшнего вечера.

Алекс и я устраивали шахматные матчи в клубе Valhalla каждый месяц в течение последних пяти лет. Наши игры всегда были тяжелыми и тяжелыми.

Мы редко общались за пределами тишины Вальхаллы и того редкого случая, когда ему требовалась моя помощь с чем-то, связанным с киберпространством, но наши ежемесячные встречи были одним из немногих социальных мероприятий, которые мне действительно нравились.

— Твоя гордыня однажды погубит тебя, Харпер. Алекс наполовину наполнил свой стакан и поднес его ко рту.

— Возможно, — согласился я. «Но не сегодня».

«Посмотрим».

Обычно наши партии были молчаливыми и сконцентрированными, но Алекс удивил меня, переведя пешку на e4.

— Итак, ты и Стелла.

«Да». Не ответ на не вопрос.

— Что ты на нее держишь?

Я остановился на долю секунды, прежде чем парировать его движение.

Алексу Волкову, которого я знал, было насрать на чужую личную жизнь.

— Спрашиваешь о своей невесте? Как и жена Риса Бриджит, невеста Алекса Ава также была лучшей подругой Стеллы.

«Стелла никогда не была заинтересована в отношениях». Алексей проигнорировал мой вопрос. «Она также ничего не упомянула о вас или вашем парне, пока не опубликовала это фото. Поэтому само собой разумеется, что вы ее шантажируете. Эти острые зеленые глаза сузились. — Опять же, вы не заинтересованы в свиданиях, а это значит, что вы либо хотите использовать ее для чего-то, либо вы вдвоем заключили взаимовыгодную сделку.

Вот почему мне нравилось общество Алекса. Он держал меня в напряжении.

— Не позволяй теориям заговора затуманить твой мозг, — протянул я. «Ты проигрываешь».

Наглая ложь. До сих пор мы были на равных в игре.

— Твоя тактика отвлечения оставляет желать лучшего, так что это не мой мозг затуманен, — сказал Алекс. «Может быть, именно Стелла расколет твою скорлупу «Я не верю в любовь». Всегда неожиданные».

Я никогда не слышал, чтобы он произносил так много слов за такой короткий промежуток времени. Мое веселье усилилось. — Возможно, но сомнительно.

Мои чувства к Стелле были… необычными, но это не была любовь. Было трудно чувствовать то, что я активно презирал.

Любовь заставила мир вращаться, ясно. В бесконечных утомительных циклах, порождающих ужасные песни, еще более ужасные фильмы и ежегодные мерзости вроде Дня святого Валентина.

Я редко находил в нем что-либо, кроме ядовитого.

— С каких это пор ты стал таким болтливым? Я толкнул своего коня в оборонительную позицию. — Только не говори мне, что ты превратился в настоящего человека. Мы должны выпустить бюллетень в информационном бюллетене Valhalla. Остальные участники будут в восторге».

У клуба «Вальхалла» не было информационного бюллетеня, но у его членов были свои собственные методы отслеживания жизни своих друзей и врагов.

«Я уверен, что они так же взволнованы, узнав о вашем новом статусе отношений». В его глазах мелькнул черный юмор. Еще одно изменение по сравнению со стоическим Волковым, которого я встретил много лет назад.

Мы продолжили игру, но теперь, когда Стелла снова поднялась на ноги, я не мог удержаться от того, чтобы мои мысли блуждали по путям, по которым они не имели никакого отношения.

Она не публиковалась в социальных сетях с вечера сбора средств. Обычно она писала каждый день. Она не обратилась ко мне за дополнительными фотографиями, несмотря на успех ее первого поста.

Неужели она догадывалась о нашей договоренности?

Струйка чего-то холодного и чужеродного омыла мой позвоночник. Мне потребовалось несколько ударов, чтобы идентифицировать его.

Неопределенность.

Что-то такое же незнакомое для меня, как ливень для пустыни.

У нас есть контракт. Она не откажется от своего слова.

Тем не менее, желание заглянуть к ней завладело моим вниманием и отвлекло его от резных фигурок из черного дерева и слоновой кости, стратегически разбросанных по доске.

«Мат». Прохладный голос Алекса потащил меня обратно в библиотеку.

Я сморгнул изображения зеленых глаз и пышных губ и изучил окончательный макет.

Алекс выполнил схему мата, которую я должен был заметить за милю.

«Это было быстро». Разочарование отразилось на его лице. «Сегодня ты не в игре».

— Мы только начинаем, Волков. Я очистил доску. — Вернись ко мне после второго раунда.

Но он был прав. Я был вне игры, и все потому, что я был занят мыслями о ком-то, кто не имел права занимать мои мысли, как она. Она думала, что ее арендная плата в «Мираже» низкая? Это было ничто по сравнению с тем, как она бесплатно жила в моей гребаной голове.

Стелла может казаться милой и нежной, но для меня она была опаснее любого оружия или соперницы.

После второй шахматной партии с Алексом, где я искупил свою вину, поставив прекрасно поставленный мат после двух часов игры, я вернулся домой ровно без четверти девять.

Мне потребовалось меньше минуты, чтобы определить, что что-то не так.

Дверь в мой кабинет была открыта, и я всегда закрывал ее перед уходом.

Я разрешал очень немногим людям доступ в мою квартиру, когда меня не было здесь. Никто из них не придет так поздно.

Адреналин прожигал мутность моей крови, вызванную виски.

Я воспользовалась услугами частного автосервиса Валгаллы, чтобы отвезти меня домой, учитывая, сколько я выпила, но у меня хватило присутствия духа, чтобы смягчить шаги, пока я медленно приближалась к своему офису.

Я мельком увидела темные волосы в проеме, толкнула дверь, пересекла комнату двумя длинными шагами и прижала незваного гостя к стене, обхватив рукой его горло.

Ледяная ярость затуманила мое зрение белыми красными пятнами.

Я не ценил людей, вторгающихся в мое личное пространство. Прикасаться к моим вещам без разрешения. Вломиться в мой дом и бросить вызов моей власти.

Мои пальцы сжались вокруг мягкого столбика их горла.

Вибрации пронизанного страхом вздоха задрожали в моей хватке, прежде чем выплеснуться в воздух.

«Христианин» Знакомая мягкая мольба убрала пелену с моих глаз, пока все, что я мог видеть, не стало зеленым.

Огромные сочные зеленые глаза, обрамленные чернильными ресницами и едкие от паники.

Блядь.

Арктический всплеск узнавания оторвал мою руку от ее горла.

Мы смотрели друг на друга, наше дыхание сбивалось в тихом пространстве между нами — ее от страха, мое от адреналина и сожаления.

Щупальце гнева проникло в смесь и натянуло мои слова. «РС. Алонсо. Не хочешь объяснить, что ты здесь делаешь?

Она была одной из немногих людей на земле, у которых был ключ от моей квартиры, но я проинструктировал ее приходить в определенные промежутки времени. Вечер пятницы не был одним из них.

Ей повезло, что я не стрелял первым, а потом задавал вопросы, как некоторые из моих людей.

Образ застреленной Стеллы пронесся у меня в голове, и у меня внутри похолодело.

Она вздернула подбородок, явно не впечатленная моим приветствием и резким тоном. — Я поливала твои растения, как ты и просил. Несмотря на резкий тон, ее дыхание оставалось неглубоким, и крошечные мурашки пробегали по ее телу, пока мое щупальце гнева не рассеялось.

Только тогда я заметил разбитую лейку на полу. Вытекшая вода образовала маленькую блестящую лужицу на специальном дереве, а блестящие черные керамические осколки банки отражали мое лицо обратно ко мне.

Сотни разных лиц, разбитых неровными краями и искаженными чертами.

Я перевел взгляд обратно на Стеллу. «Ты поливаешь мои растения в девять часов вечера?»

«Я забыла раньше, потому что была занята. Ты сказал приходить только по будням, а я не хотела оставлять их на все выходные. Они очень чувствительны к…

— Чем занят?

Меня больше не интересовали растения.

«Личные вещи». Вместо того чтобы рухнуть под тяжестью моего пристального взгляда, она выпрямилась и вздернула подбородок еще на дюйм выше. «На самом деле мы не вместе. Ты не имеешь права знать каждый мой шаг.

Раздражение пронзило меня при этом напоминании.

«Я, когда твоя занятость заставляет тебя вламываться в мою квартиру в девять часов вечера».

«Я не взламывала. У меня был ключ!»

«Используется вне отведенных временных рамок. Хороший адвокат мог бы оспорить дело в мою пользу».

Глаза Стеллы сузились. Ее дыхание наконец выровнялось, и я подозревал, что ее покрасневшие щеки не были вызваны смущением. — Вы эксперт по безопасности. Если вы так беспокоитесь, возможно, вам следует создать ключ, который можно использовать только в указанные вами временные окна. Это не составит труда для такого гения, как вы, не так ли, мистер Харпер?

Я позволил тихому смеху выскользнуть наружу.

Дерзость Стеллы появлялась и исчезала, как вспышки молнии. Каждый раз, когда она появлялась, меня наэлектризовало, потому что именно тогда я увидел ее настоящую. Та, что лежала в полудреме под ее тщательно культивируемым спокойствием и отчаянным желанием угодить. Где-то в этом коконе кротких манер жила блестящая бабочка, жаждущая вырваться на свободу.

— Это было бы совсем не сложно. Мой взгляд отяжелел, когда я осмотрел ее с головы до ног. — Но тогда я бы не пришел домой и не увидел, что ты ждешь меня.

Кусочек подтянутого живота выглядывал из-под укороченной серой толстовки, а короткие махровые шорты в тон обтягивали ее бедра и бедра. Бесконечное пространство гладких золотисто-коричневых ног заканчивалось босыми ступнями и начищенными до красного цвета ногтями.

У меня пересохло в горле. Я страстно желал провести руками по ее телу, услышать ее вздох удовольствия, когда я исследовал гладкие очертания ее изгибов.

Она была одета для сна, на лице не было ни капли косметики, ни украшений на конечностях, но она сияла так ярко, что достигала самых темных уголков моей души.

— Я думала, ты этого не хочешь. В ее ответе забились нервы.

— Не думайте, чего я хочу, мисс Алонсо. Я говорил спокойным, почти незаинтересованным голосом, но в потрескивающем в воздухе токе не было ничего спокойного.

Одно прикосновение, и комната вспыхнет.

«Принято к сведению». Пальцы Стеллы вцепились в край ее шорт, пока костяшки пальцев не побелели.

Мой взгляд скользнул к ее бедрам, и желание вспыхнуло в моих венах еще сильнее, когда они сжались под моим вниманием.

Это было легкое движение, не более чем едва уловимое напряжение ее мышц, но с тем же успехом она могла наклониться и погладить твердость, ноющую в моем паху.

— Тебе следует уйти, — мягко сказал я, слова были грубыми от сдержанности.

Она не двигалась.

«Если только…» Я поднял руку и провел ею вниз по ее шее, пока не наткнулся на бешено бьющийся пульс. — Ты хочешь остаться.

Я должен был перестать прикасаться к ней и держаться на расстоянии, но я был загипнотизирован.

В густой сгущенной тишине было слышно, как Стелла сглотнула.

«Я нет». Она чуть-чуть колебалась на слове «не надо».

«Нет?» Я провел большим пальцем по ее коже. Маленькая точка контакта прожигала плоть и кости, пока жар не пролился в мою кровь. Я снова поднял на нее глаза, и мой голос стал жестче. — Тогда почему ты все еще здесь?

Отвлечение. Навязчивая идея. Замешательство.

Она была всем этим и даже больше.

Она должна была быть простой головоломкой, которую нужно было разобрать и собрать заново, но она оказалась сложнее, чем ожидалось. Она была похожа на головоломку, которой не хватает одного кусочка. Сколько бы я ни искал, я не мог найти недостающую часть, и пока я не нашел, она продолжала преследовать мои мысли.

Было, конечно, и другое объяснение, но я отбросил его, как только оно всплыло.

Тот, который сказал мне, что я не хочу разгадывать Стеллу Алонсо, потому что, как только я это сделаю, нить, соединяющая нас, оборвется.

И по какой-то досадной, неизвестной мне причине я не хотел, чтобы его разрывали.

Она открыла рот, чтобы ответить, но я отпустил ее и отступил назад, не говоря ни слова.

— Тебе пора уходить. Это было уже не предложение, а приказ. «Не позволяй мне снова застать тебя в моей квартире вне разрешенного времени, или ты обнаружишь, что есть пределы моей щедрости».

Потакать ей сегодня вечером было ошибкой. Я уже нарушил для нее слишком много правил.

Если бы это был кто-то другой в моем кабинете, я бы наказал их за проступок, а не фантазировал о том, как их кожа будет ощущаться на моей.

В глазах Стеллы вспыхнул огонь.

Я ожидал, что она огрызнется, предвкушал это, как алкоголик предвкушает свой следующий глоток ликера. Но пламя остыло почти сразу же, как и разгорелось, задохнувшись под слоем только что образовавшегося льда.

«Поняла». Она полезла в карман и достала медный ключ, который сунула мне в руку. «На самом деле, ты больше не найдешь меня в своей квартире, и точка».

Я не осознавал, как сильно сжимал ключ, пока зазубренный край не впился мне в ладонь.

В наступившей тишине раздался стук входной двери.

Обычно я наслаждался тишиной. Это было умиротворяюще и восстанавливающе, но сейчас казалось гнетущим, словно невидимая тяжесть давит мне на грудь.

Ключ глубже погрузился в мою ладонь, прежде чем я разжал руку и сунул его в карман.

Я обошел разбитую лейку и прошла в свою комнату, где сорвал галстук и бросил его на кровать.

Это не ослабило растущее стеснение в моем горле.

Подо льдом Стелла была ранена. Я успел заметить крупицу этого до того, как сработала ее защита.

Странная боль пронзила мою грудь, прежде чем я издал нетерпеливый звук.

Чёрт возьми.

У меня был адский день. Не только с работой, но и со всеми любопытными ублюдками в моей жизни, которые окружили меня теперь, когда я, наконец, «встречался» с кем-то. У меня не было времени анализировать микровыражения.

Я снял запонки и часы, которые положил на тумбочку параллельно друг другу.

Поняла. На самом деле, ты больше не найдешь меня в своей квартире, и точка.

Что, черт возьми, это значит? Если она нарушила нашу сделку по аренде…

На моей челюсти дернулся мускул.

Мне все равно. Мне даже эти чертовы растения не понравились. Я сохранил их только потому, что мой дизайнер интерьеров настаивал на том, что они «стягивают эстетику воедино», и я отказался признать свою неудачу, позволив им умереть.

Но это был принцип дела. Я не мог создать прецедент, когда люди отказывались от соглашения со мной без последствий.

Воспоминание о мимолетной боли в глазах Стеллы всплыло на поверхность, как надоедливый комар, который не хотел уходить.

«Черт возьми».

С раздраженным рычанием я отказался от своих лучших инстинктов, захлопнул за собой дверь спальни и спустился вниз.

11

СТЕЛЛА/КРИСТИАН

СТЕЛЛА

У Кристиана Харпера были некоторые нервы.

Злость закипела в моем животе, когда я отперла свою квартиру и открыла дверь с большей силой, чем необходимо.

Это была не та эмоция, которую я испытывала часто, и она разъедала меня изнутри, как кислота.

Я не знала, почему так резко отреагировала на увольнение Кристиана. Я слышала хуже от Мередит и троллей в моих разделах комментариев.

Но было что-то в том, как он это делал, что царапало меня под кожей.

В одну секунду я думала, что он поцелует меня. В следующую секунду он выгнал меня из своей квартиры. Мужчина переворачивался то на горячее, то на холодное чаще, чем сломанный кран.

Хуже того, был момент, когда я хотела, чтобы он меня поцеловал. Когда любопытство по поводу вкуса этого упругого чувственного рта пульсировало в такт боли между бедрами.

Разочарование переплеталось с моим гневом.

Я не знала, как ему удалось вытянуть из меня столько дремлющих эмоций.

Это была его внешность? Его богатство? Ни одна из этих вещей раньше не имела для меня значения. Я встречала слишком много богатых, красивых придурков, чтобы поддаваться их фальшивому обаянию.

Я поставила сумку на ближайший стол и заставила легкие расшириться, преодолевая давление. Конфронтация всегда выводила меня из себя. Даже когда я не была неправа, я чувствовала себя виноватой.

«Ты больше не найдешь меня в своей квартире, и точка».

Воспоминание о моем необдуманном заявлении стерло любой успокаивающий эффект, который могли иметь мои глубокие вдохи.

Я бы «ушла» в запале. Но какой бы глупой ни была эта сделка, я пообещала ему, что позабочусь о его растениях в обмен на более низкую арендную плату.

Что, если он поднимет мне арендную плату или, что еще хуже, выселит меня? Что, если он разорвет нашу договоренность? Я еще ничего не слышала от Деламонте, но у меня уже появилось десять тысяч подписчиков с тех пор, как я разместил фото, на котором мы шли на сбор средств.

Мой счет рос впервые за год, и досрочное прекращение нашей договоренности убило бы весь мой импульс.

Отсутствие импульса не равняется росту, равному меньшему количеству денег.

Сожаление заставило мое сердце биться быстрее.

Вот почему я приучила себя подавлять эмоциональные всплески. Последствия всегда затмевали временное облегчение.

Я закрыла глаза и попыталась вернуться к своему глубокому дыханию.

Это не сработало.

Черт.

Я слишком устала и нервничала для занятий йогой, поэтому порылся в сумке в поисках телефона. Социальные сети не были лучшей тактикой снижения беспокойства, но это было отличным отвлечением. Мне просто нужно было придерживаться моей тщательно подобранной ленты YouTube с милыми животными, советами по стилю и уроками по прическам и макияжу.

Любое другое приложение было слишком большим минным полем, чтобы ориентироваться, когда я чувствовал себя так.

Блеск для губ, увлажняющий крем, рецепт кафе…

Я остановилась, когда моя рука коснулась простого белого конверта.

Я не помню, чтобы положить это в мою сумку. У меня даже не было почтовых конвертов, так как в те дни я все делала по электронной почте.

Я взяла конверт и просунула палец под клапан, чтобы открыть его. Оно было без опознавательных знаков — ни адресата, ни обратного адреса, ни печати.

Внутри лежал лист такой же простой белой бумаги.

Предчувствие скользнуло по моему позвоночнику, когда я развернул его. Сначала я подумал, что это пусто, но потом мой взгляд остановился на единственной строке черного шрифта вверху.

Ты должна была ждать меня, Стелла. Ты этого не сделала.

Прямых угроз не было, но сообщение было достаточно зловещим, чтобы от ужина к горлу подкатывало.

Ужасные воспоминания двухлетней давности нахлынули на меня в спешке.

Откровенные фотографии меня в городе — смеюсь с друзьями через окно ресторана, листаю телефон в ожидании метро, делаю покупки в бутике в Джорджтауне. Письма, которые дико колебались от экспансивных признаний в любви до графических фантазий о том, что отправитель хотел сделать со мной.

Все отправлено на мой личный домашний адрес.

Это продолжалось в течение нескольких недель, пока я не стал настолько параноиком и стал настаивать, что не могу принимать душ, если Джулс не сидит прямо снаружи в гостиной. Даже тогда меня преследовали кошмары, в которых мой преследователь ворвался в мой дом и причинил ей боль, прежде чем пришел за мной.

Затем в один прекрасный день письма и фотографии просто прекратились, как будто отправитель исчез с лица земли. Я думала, что он либо устал от меня, либо его арестовали.

Но сейчас…

Ужас превратил мою кровь в лед.

Я смутно осознавала, что не двигался с тех пор, как прочитал записку. Я должна. Я должна проверить дом на наличие вторжений и позвонить в полицию, не то чтобы они чем-то помогли в прошлый раз, когда это случилось.

Но я была парализована, застыла от неверия и острого металлического привкуса страха.

Прошло два года с тех пор, как я ничего не слышала от своего преследователя. Почему он вернулся именно сейчас? Был ли он всегда там, наблюдая и выжидая своего часа? Или он ушел, а потом вернулся по какой-то причине?

А если бы записка была в моей сумочке…

Мое дыхание участилось. Маленькие черные точки заплясали перед моим взором, пока смысл кристаллизовался.

Отсутствие марок и адреса означало, что преследователь подобрался достаточно близко, чтобы сунуть конверт в мою сумку. Он был прямо там. Он, вероятно, коснулся меня.

Невидимые пауки ползали по моей коже.

Я вычистила свою сумку прошлой ночью и не видела записку, так что, должно быть, это произошло где-то в тот день.

Мой мозг прокрутил список мест, которые я посетил в тот день.

Кофейный магазин. Набережная Джорджтауна, чтобы снимать рекламную кампанию со штативом. Продуктовый магазин. Метрополитен. Квартира Кристиана.

Список был невелик, но, за исключением дома Кристиана, все места были переполнены, чтобы кто-нибудь незаметно подсунул записку в мою сумку.

Тишина в квартире превратилась во что-то густое и зловещее, прерываемое только моим неглубоким, судорожным дыханием.

Как бы я ни старалась, мне не удавалось наполнить легкие достаточным количеством кислорода, и я…

Резкий, резкий звонок в дверь разорвал тишину, и каждый волос на моей коже встал дыбом.

Это был сталкер. Это должно было быть. Никто не придет сюда так поздно ночью без предупреждения.

О Боже.

Мне нужно было спрятаться, позвонить в 911, что-то сделать, но мое тело отказывалось подчиняться командам моего мозга.

Снова раздался звонок в дверь, и наконец-то началась моя борьба или бегство.

Я поковыляла к ближайшему укрытию — приставному столику, втиснутому между диваном и кондиционером. Призрачное дыхание моего преследователя коснулось моей шеи, когда я заполз под стол.

Я чувствовала его позади себя, злобное присутствие, чьи ледяные пальцы вцепились в мою рубашку и выжали кислород из моих легких.

Пол накренился, и моя голова ударилась об одну из ножек стола, когда я попытался погрузиться как можно глубже в темноту.

Боль была лишь шепотом ощущения по сравнению с мурашками по коже.

Снова звонок в дверь, затем стук.

«Стелла!»

Я не могла разобрать, кому принадлежит голос. Я даже не знала, правда ли это.

Я просто хотела, чтобы это ушло.

Я подтянула колени к груди и обхватила их руками. Кондиционер был выключен, но я не мог перестать трястись.

Я не была готова умереть. Я едва жила.

Стук продолжался, становясь все громче и чаще, пока, наконец, не прекратился. Наступила пауза, после чего в двери повернулся ключ.

Шаги эхом отдавались от деревянного пола, но они остановились, когда мое горло перехватило всхлипом.

Через несколько секунд передо мной остановилась пара черных кожаных лоферов.

Я зажмурила глаза и забилась глубже в угол, пока моя спина не уперлась в стену.

Пожалуйста пожалуйста пожалуйста…

«Стелла».

У меня в сумке был электрошокер. Почему я не схватила свой электрошокер? Я держала только письмо, которое бросила на пол рядом с собой. В качестве оружия он был бесполезен, если только я не собирался зарезать нарушителя бумагой до смерти.

Глупая, бесполезная, разочаровывающая…

Слезы горели за моими закрытыми веками.

Будет ли моя семья волноваться, если я умру? Сначала им может быть грустно, но в конце концов они почувствуют облегчение, что самое большое разочарование семьи ушло. Они даже не хотели меня. Я была несчастным случаем, нарушением их давнего плана иметь только одного ребенка.

Если я умру, они, наконец, смогут вернуть свой план в нужное русло. Если я…

Чья-то рука схватила меня за подбородок и приподняла.

— Стелла, посмотри на меня.

Я не хотела. Я хотела навсегда остаться в своем колодце отрицания.

Если я не вижу монстра, значит, его не существует.

Но голос не был похож на голос монстра. Это звучало глубоко, бархатно и слишком властно, чтобы я не подчинилась.

Я медленно открыла глаза.

Виски. Огонь. Тепло.

Мои мурашки побежали прочь от накопившейся ярости, мерцающей под темными лужами беспокойства, но лицо Кристиана смягчилось, когда наши взгляды встретились.

«Ты в порядке».

Всего два слова, но в них была такая спокойная уверенность, что плотина внутри меня наконец прорвалась.

Всхлип вырвался из моего горла, и влага хлынула мне на глаза, пока его лицо не расплылось.

Я услышала низкое проклятие, прежде чем сильные руки схватили меня, и мое лицо прижалось ко чему-то твердому и твердому. Непоколебим, как гора во время бури.

Я свернулась калачиком в объятиях Кристиана и выпустила недели стресса и беспокойства, пока не иссякла. Это была не просто записка, хотя она и стала переломным моментом. Это был DC Style, моя семья, Деламонте, мои социальные сети и глубоко укоренившееся чувство, что, как бы я ни старался, я никогда не оправдаю ожиданий окружающих. Что я всегда буду разочарованием.

Это была моя жизнь.

Где-то по пути он так накренился, что, конечно же, я даже не мог видеть основной путь.

Я чувствовала себя полным провалом.

Кристиан не сказал ни слова, пока я всхлипывала на его груди. Он просто держал меня, пока мои слезы не высохли достаточно, чтобы унижение просочилось в пустоту, оставленную моими изгнанными эмоциями.

«Мне жаль». Я подняла голову и провела тыльной стороной ладони по влажным щекам. Мое огорчение усилилось, когда я увидела пятна от слез на его дорого выглядящей рубашке на пуговицах. — Я… — я икнул. — Я испортила твою рубашку.

Из всех способов, которыми я представляла себе окончание ночи, мини-сращение в объятиях Кристиана Харпера не было одним из них.

Он даже не посмотрел вниз. «Это просто рубашка. У меня много».

Мы все еще были на полу, и я бы рассмеялся, увидев, как он так небрежно сидит на паркете в своей дизайнерской одежде, если бы его слова не вызвали еще один колодец влаги у меня перед глазами.

Час назад я думала, что он самый большой придурок на свете. В настоящее время…

Я сморгнула свежие слезы. Я уже достаточно опозорилась, большое вам спасибо, и я не мог угнаться за моими американскими горками эмоций.

Сначала мой спор с Кристианом, потом нахождение записки.

Заметка.

Страх всплыл медленной, коварной волной, смывшей мое недолговечное облегчение. Тот, кто отправил записку, все еще был там. До сих пор они не представляли физической угрозы, но…

Мои глаза метнулись к обманчиво невинному письму.

Кристиан проследил за моим взглядом. Его лицо ожесточилось, и я не стала его останавливать, когда он взял бумагу и прочитал напечатанное сообщение.

Когда он снова поднял глаза, их прохладный янтарный цвет превратился в обсидиановый.

«Кто прислал это?» Его спокойный, почти приятный тон контрастировал с мелькающей в воздухе опасностью.

Я затянула его вокруг себя, находя странное утешение в его тихой ярости.

«Я не знаю. Я пришла домой, посмотрела свою сумку и нашла ее». Я сглотнула ком в горле. — Я… я уже получала подобные записки. Но прошло много времени с момента последнего».

Вспышка опасности превратилась в пламя. Интенсивность этого пропитала каждую молекулу воздуха, но вместо того, чтобы нервировать меня, это заставило меня чувствовать себя в безопасности, как будто это была титановая стена, защищающая меня от внешнего мира.

Я никогда раньше никому не рассказывала о своем преследователе, кроме Джулса. Я хотела рассказать об этом Кристиану хотя бы потому, что он был экспертом по безопасности и мог бы придумать, как выследить ползучего. Но теперь, когда адреналин от нахождения записки иссяк, я был в отчаянии.

Усталость застилала мне глаза, и каждый раз, когда я открывала рот, чтобы объяснить ситуацию, вместо этого вырывалась зевота.

Кристиан, должно быть, знал, что мне не хватает сил ни на что, кроме сна, потому что не стал расспрашивать о подробностях. Вместо этого он встал и протянул руку.

После недолгого колебания я вылезла из-под стола и взяла его.

Когда он поднял меня на ноги, меня охватило головокружение, но когда оно прошло, я почти в два раза осознала, насколько нормальной выглядела моя квартира.

Та же свеча для ароматерапии на журнальном столике. То же кашемировое одеяло накинуто на спинку кресла. Никаких следов дикой паники, охватившей меня менее тридцати минут назад.

Мы всегда ожидали, что наш внешний мир будет отражать наш внутренний, но именно такие ситуации напомнили мне, что мир будет продолжаться независимо от того, что происходит с каждым из нас по отдельности.

Это в равной степени успокаивало и угнетало.

Я опустилась на диван, а Кристиан быстро обыскал квартиру. Мои ноги больше не выдерживали моего веса, и я почти заснула на кремовых подушках, когда он вернулся в гостиную.

— Ты не можешь оставаться здесь. Квартира под охраной, — добавил он, когда я в тревоге выпрямилась. «Но человек, написавший записку, все еще там и, вероятно, знает, где вы живете. Вы должны двигаться».

Тревога сжала мой желудок. «Куда? Это мой дом».

«Это небезопасно».

«Я думала, что у «Миража» лучшая система безопасности в городе».

Единственным ответом Кристиана было сжатие челюстей.

Я сделала глубокий вдох. Мой туман ужаса рассеялся достаточно, чтобы рациональное мышление снова погрузилось в меня.

«Кто бы ни был виновником, они добрались до меня снаружи здания. Мне некуда двигаться, что было бы безопаснее, чем здесь. Кроме того… Мои пальцы сжались на краю дивана. «Я не позволю какому-то трусу, который прячется за анонимными письмами, выгнать меня из собственного дома».

Я провела слишком много лет на пассажирском сиденье своей жизни, позволяя другим людям вести меня туда, куда они хотели. Жить в страхе перед их комментариями о моих действиях и делать себя маленькой, чтобы вписаться в любую коробку, в которую они меня поместили. Ожидания моих родителей, требования моего босса, мои заметки преследователя, которые сделали меня настолько параноиком, что я прыгал при каждом хлопке двери и щелчок веточки.

Они действовали, я реагировала.

Мне это надоело. Пришло время вернуть себе контроль, и научиться говорить «нет» было первым шагом.

— Я не двигаюсь, — повторила я.

Если бы сталкер вломился в мою квартиру, другое дело, но он не вломился. Кроме того, я был прав. Я не могла двигаться в более безопасном месте, чем в «Мираже».

Кристиан уставился на меня, выражение его лица было высечено из гранита.

Я заставила себя не отводить взгляд, даже когда мое тело боролось с тяжестью его взгляда.

Он видел меня уязвимой, но я не позволила ему увидеть себя слабой.

Мое дыхание сдавило легкие, и только когда Кристиан склонил голову в знак согласия, я выпустила его.

Облегчение и крупица гордости заполнили пустоту.

Он не сказал ни слова, но у меня было непоколебимое чувство, что я только что столкнулся со львом и победил.

— Хорошо, но ты не останешься здесь без дополнительной защиты.

Я могла бы жить с этим. Я даже приветствовала это, пока дополнительная защита не была слишком навязчивой.

На секунду я подумала, что Кристиан предложит остаться со мной на ночь, и я ненавидела, как мое сердце екнуло при этой мысли.

«Каге, ты нужен мне для задания… да. С ночевкой». Прошло несколько ударов, прежде чем он снова заговорил жестким голосом. «Мне плевать, если ты обедаешь с Папой или занимаешься сексом с Марго, черт возьми, Робби. Я хочу, чтобы вы были на десятом этаже «Миража» через двадцать минут.

Разочарование пронзило меня прежде, чем я сокрушила его. Конечно, Кристиан не остался бы со мной. Он был генеральным директором. Такая работа, вероятно, была ниже его достоинства.

Он повесил трубку, и в наступившей тишине что-то шевельнулось у меня в голове.

«Зачем ты пришел ко мне? Прежде чем ты…» Нашел меня в разгар панической атаки. — Пока ты не понял, что произошло.

Кристиан сунул телефон в карман. «Я хотел прояснить ситуацию после нашего разговора».

Это был гладкий, нейтральный ответ. Почти слишком гладко.

«Почему?»

— Тебе нужна причина?

«У тебя есть причина для всего, иначе ты бы этого не делал».

Уголок его рта приподнялся, но он не стал уточнять свой предыдущий ответ.

Он сказал двадцать минут, но меньше чем через десять кто-то постучал в дверь.

Этот кто-то оказался мужчиной-горой, сплошь мускулистый, с татуировками и красивый, до такой степени привлекательный для женщин, питающих слабость к плохим парням.

Каге, предположила я.

Кристиан проинформировал его о ситуации, но они были так тихи, что я не могла разобрать, о чем они говорили. Что бы это ни было, лицо Каге нахмурилось, и оно смягчилось, когда он наконец повернулся ко мне.

— Не волнуйся, дорогая. Его мягкий южный акцент словно по волшебству расслабил мои плечи. Стоявший рядом с ним Кристиан скривил челюсть, но это произошло так быстро, что мне показалось. — Я буду здесь всю ночь. Никто не проходит мимо меня. Не зря в армии меня называли Горой».

Я изобразила легкую улыбку. «Вот я подумала, что это потому, что ты такой же большой, как гора».

В уголках глаз Каге сморщились. «Это тоже».

«Каге — один из моих лучших. Как он сказал, никто не пройдет мимо него. Лицо Кристиана оставалось бесстрастным, но когда он остановил свой взгляд на Каге, улыбка другого мужчины исчезла.

Каге отступил от меня, как будто я внезапно загорелась.

Я снова зевнула, слишком уставшая, чтобы думать об их странном общении.

Сон сковывал края моего сознания, и я не сопротивлялась, когда Кристиан поднял меня с дивана крепкими, но удивительно нежными руками.

«Не теряй сознание на диване. Мистер Единорог не любит делить спальное место.

«Смешной. Если с безопасностью не получится, ты должен быть… Я снова зевнула, пока мы шли к моей спальне. «Комедиант».

— Я буду иметь это в виду. Сухой ответ Кристиана заглушил смешок Каге позади нас.

Когда мы дошли до моей комнаты, я больше упал в кровать, чем залез в нее. Я был свинцовым грузом, а гравитация была якорем, тянувшим меня к матрацу.

— Спокойной ночи, — пробормотал я. Мои глаза уже были закрыты, но я чувствовала присутствие Кристиана в комнате, как теплое защитное одеяло. — И благодарю вас. За…

Я так и не закончила свою фразу.

Последнее, что я помнила, была теплая рука, убиравшая мои волосы с лица, прежде чем темнота поглотила меня.

КРИСТИАН

После того, как Стелла уснула, я вернулся в гостиную и обнаружил, что Кейдж изучает записку.

«Тот, кто положил это ей в сумку, знал, как замести следы», — сказал он. «Это чертовски типично. Бумага, шрифт, чернила… если только он не был достаточно неосторожен, чтобы оставить на ней отпечатки пальцев, его невозможно выследить по одному этому.

Он повторил все, что я уже догадался.

Если бы это было цифровое сообщение, я бы моментально выследил отправителя. Вещественные доказательства было гораздо труднее отследить.

Тот, кто отправил записку, был умен, но в конце концов они ошибались. Все сделали.

Моя рука согнулась, когда всплыло воспоминание о широко распахнутых от ужаса глазах Стеллы. Ярость потрескивала во мне, ее холодный ожог обжигал меня изнутри.

Раньше я приглушал его, чтобы сосредоточиться на Стелле, но теперь он нахлынул назад, как приливная волна.

Я собирался найти ублюдка, который написал ей эту записку.

И я собирался заставить их заплатить.

Не пулей — это было слишком хорошо для них. Они заслуживали чего-то более болезненного. Более продолжительный.

Но до тех пор мне нужно было охранять Стеллу.

«Я хочу, чтобы вы с Броком следили за ней, пока мы не найдем этого ублюдка», — сказал я Каге. — Не позволяй ей увидеть тебя.

После Каге Брок был одним из моих лучших охранников, и он недавно вернулся с трехмесячной работы в Токио.

Скептицизм отразился на лице Каге. — Она согласится с этим?

— Она не узнает.

Если бы я спросил Стеллу, она бы сказала нет. Она уже отказалась от переезда; Я не давал ей еще одного шанса поставить под угрозу ее безопасность. Единственная причина, по которой я согласилась на вопрос о переезде, заключалась в том, что она была достаточно травмирована, и я не стал спорить с ней сразу после приступа паники.

Куда бы она все-таки переехала? Как она и сказала, «Мираж» — самое безопасное здание в городе, насмехался голос в моей голове.

Ответ был очевиден, но поскольку она не двигалась, вопрос был спорным.

«Отлично. Ты босс». Кейдж взглянул на закрытую дверь в спальню Стеллы. — Удивлен, что ты не останешься с ней. Она твоя девушка, и ты живешь прямо наверху.

Моя челюсть сжалась.

Я был искушен. Так чертовски соблазнительно. В этом была проблема.

Я не доверял себе рядом со Стеллой. Я уже нарушил для нее слишком много правил, и остаться с ней на ночь означало бы пересечь невидимую черту, которую я провел для себя.

Для меня это всегда был танец: оставаться достаточно близко, чтобы насытить зверя внутри меня, и оставаться достаточно далеко, чтобы никогда не терять контроль. Постоянная война между нуждой и сохранением.

Тем не менее, я пришел к тому, чтобы… не обязательно извиняться, поскольку я не извинялся… но чтобы уладить отношения между нами.

Когда она не ответила, я подумал, что она в душе, но чем дольше я ждал без ответа, тем больше в моем мозгу возникало всевозможных сценариев — о том, как Стелла поранила себя, о незваном госте, который каким-то образом пробрался через герметичный «Мираж». безопасности и в ее дом.

Я никогда не чувствовал такой паники, которая охватила меня, когда я подумал, что с ней что-то случилось, и это было чертовски нехорошо.

Она уже была для меня слабым местом; Я не мог позволить этому пятну расти.

«Я разделяю бизнес и личную жизнь. Это бизнес». Я ответил Каге отрывистым тоном. Мой взгляд прожигал воздух между нами. «Прикоснись к ней по любой причине, кроме спасения ее жизни, и ты умрешь».

Меня не волновало, как долго мы с Кейдж были друзьями.

Никто ее не трогал, кроме меня.

Его лицо скривилось в ухмылке. «Дайте мне больше кредита, чем это».

Он не был счастлив, когда я увела его от женщины, которую он привел домой, но он появился, как я и знала. Я никому не доверил сегодня присматривать за Стеллой, даже себе.

«Присылайте мне обновления каждый час. Меня не волнует, что сейчас четыре часа утра. Я хочу эти проверки».

Это было настолько близко к тому, чтобы остаться с ней, насколько я мог позволить себе.

Каге вздохнул. «Ты понял».

Бросаю последний взгляд на дверь спальни Стеллы.

Каждая клеточка моего тела кричала, чтобы я не уходила. Я презирал мысль о том, что Кейдж наблюдает за ней, а не за мной.

Когда он назвал ее дорогой, а она улыбнулась ему, я был близок к тому, чтобы потерять своего лучшего сотрудника из-за собственных рук.

В редкий момент слабости я использовал нашу фальшивую договоренность о свиданиях, чтобы сблизиться с ней, но какая-то часть меня тайно надеялась, что это разрушит тайну и положит конец моей привязанности к ней.

Вместо этого он делал обратное. Чем больше времени я проводил со Стеллой, тем больше мне хотелось быть рядом с ней. Впускать ее в места, которые я никогда никому не показывал.

Это было неприемлемо.

Я прошел мимо Каге, поднялся на лифте в свой пентхаус и направился прямо к бару.

Огни округа Колумбия сверкали, как ковер из звезд, за окнами от пола до потолка, но я не мог оценить зрелище. Я был слишком взвинчен.

Если бы что-нибудь случилось со Стеллой…

Лед растекся по моим венам.

Я наполнил свой стакан более тяжелым, чем обычно, наливом.

Сидел.

И дождался первого сообщения от Кейдж.

12

СТЕЛЛА

На следующее утро было что-то такое, что всегда делало события предыдущей ночи сюрреалистичными.

Меньше двенадцати часов назад я свернулась калачиком под столом в своей гостиной, убежденная, что проживаю свои последние минуты на земле.

Теперь я пила свой ежедневный смузи из ростков пшеницы и ела тосты на кухне, как будто это был обычный день.

Если бы не присутствие Каге, я бы подумал, что прошлая ночь была сном. Точнее, кошмар.

— Ты уверен, что не хочешь есть? Укол вины пронзил мою грудь, когда я заметила фиолетовые пятна на его глазах. Должно быть, он не спал всю ночь и не знал, что его вызовут на ночную смену. Когда он в последний раз спал?

— Да, мне все равно скоро нужно уезжать. Кристиан дал мне отбой, когда я сказал ему, что ты встала. Каге хмуро посмотрел на меня. — Ты будешь в порядке?

«Ага. Я буду в порядке». Я добавила бодрости в свой голос. Если бы я вела себя так, как будто все в порядке, все было бы в порядке.

Кроме того, в ярком свете дня моя вчерашняя паника казалась несоразмерной ситуации.

Это была просто заметка.

Я жила в охраняемом здании, когда выходила, меня окружали люди, и Кристиан собирался провести судебную экспертизу письма. Он был лучшим в своем деле; он быстро найдет виновного. Я была в этом уверен.

Каге, похоже, не был полностью убежден моим ответом, но спорить не стал.

После того, как он ушел, я, насколько могла, выполняла свои утренние дела. Сорок пять минут йоги, затем пятнадцать минут медитации, ведения дневника и много часов агонии, что сказать Кристиану, если я вообще что-нибудь скажу.

Я должна поблагодарить его за то, что он сделал прошлой ночью, но каждый раз, когда я вытаскивала свой телефон, меня парализовала неуверенность в себе.

Я думал, что он останется со мной и попросит Каге присмотреть за мной, это большое дело, но что, если он этого не сделает? Он много лет работал в охране. Среди его клиентов были миллиардеры и королевские особы, ради Пита. То, что случилось со мной, вероятно, даже не было замечено на его радаре.

Кроме того, он не выходил на связь весь день. Ни смс, ни звонков, не то чтобы я ожидал чего-то другого. Очевидно, у Кристиана были дела поважнее, чем нянчиться со мной. Он управлял многомиллионной компанией, а мы даже толком не встречались. Он уже сделал все возможное, попросив Каге остаться со мной на ночь.

Я не хотела ставить себя в неловкое положение, делая вчера вечером что-то большее, чем было, поэтому я держал рот на замке и занялась подготовкой к влиятельному мероприятию с подающим надежды модельером в тот день.

У меня было искушение пропустить это событие, но мне нужно было что-то, что отвлекло бы меня от записки и ее последствий.

Ты должна была ждать меня, Стелла. Ты этого не сделала.

Дрожь пробежала по моей спине, когда я заперла за собой дверь своей квартиры. Я не пила кофе много лет, но я была такой нервной, что с тем же успехом мог выпить пять порций эспрессо.

Это отлично. Вы будете на публике. Все будет хорошо.

Мероприятие оказалось веселее, чем я ожидал. Это был ранний взгляд на новую коллекцию дизайнера Лайлы Амири, и одежда была невероятной. Идеальное сочетание элегантности и сексуальности. Сама Лайла казалась искренне дружелюбной, что было редкостью в мире моды. Мы даже обменялись контактной информацией, чтобы как-нибудь встретиться за чашечкой кофе.

После того, как она извинилась, чтобы поговорить со своим публицистом, я остановилась перед потрясающим полупрозрачным черным платьем, переливающимся тонкими золотыми нитями. Юбка пышно ниспадала на пол, и то, как она сияла в лучах света, создавала впечатление, что она соткана из самих звезд.

Платье было образцом качества, как с точки зрения дизайна, так и с точки зрения мастерства.

Мои мысли переместились к стопке незавершенных модных набросков, спрятанных в глубине моего ящика. Чувство вины пронзило меня изнутри, когда я попыталась вспомнить, когда в последний раз делала набросок.

Было ли это два, может три года назад?

Я всегда хотела создать свой собственный модный бренд. Это была одна из причин, по которой я начал вести блог и устроился на работу в DC Style. Я хотел заявить о себе в отрасли и сначала завязать правильные связи.

Но где-то по пути я настолько увлекся ежедневными «чрезвычайными ситуациями», партнерскими отношениями с брендами и подсчетом подписчиков, что потерял из виду свою конечную цель.

Мое чувство вины усилилось.

Я сказала себе, что в любом случае у меня нет денег, чтобы создать собственный бренд, но, по правде говоря, я даже не пытался заставить что-то работать.

Из раздумий меня вырвало гудение телефона.

Наталья.

Страх погасил все остальные эмоции быстрее, чем свеча в ливень.

Я не должен так относиться к звонкам сестры, но они были почти такими же напряженными, как и звонки, которые я получал от Мередит.

Я сделала глубокий вдох в легкие.

Хладнокровна, спокойна, собранна.

— Привет, Нат. Я опустила голову и пошла в тихий уголок возле выхода.

«Привет. Планы на ужин изменились, — сказала Наталья, как обычно, четко и без излишеств. — Папа завтра должен уехать в последнюю минуту по работе, поэтому ужин перенесли на сегодняшний вечер. Ты можешь быть там в семь?

Мое сердцебиение дрогнуло. «Сегодня вечером?» Я проверила часы. Было чуть меньше пяти. — Нат, это через два часа! Я сейчас на мероприятии».

Это скоро закончилось, и мне не потребовалось много времени, чтобы добраться до дома моих родителей в пригороде Вирджинии, но я не был готов.

Я думала, что у меня осталась неделя, чтобы мысленно подготовиться к нашему ежемесячному семейному обеду.

Пот выступил на моей коже при мысли о том, что я войду на ужин Алонсо неподготовленным.

«Хотя я уверена, что ваши обязательства как инфлюенсера — жизнь и смерть, — сарказм придавал словам Натальи, — мы все заняты. Папа буквально собирается вести переговоры о мирном соглашении. Вы можете прийти сегодня вечером или мне сказать им, что вы заняты?

Должен ли я сказать им, что ты снова их разочаровываешь?

Мы с Натальей не были близки, но я все же мог прочитать подтекст ее слов.

«Нет». Я так крепко сжала телефон, что услышала небольшой треск. «Я приду».

«Хороший. Они также хотят, чтобы ты привела своего парня.

Мой желудок перевернулся. «Что?»

— Твой парень, — медленно сказала Наталья. «Тот самый, фотографии которого вы выкладывали в Instagram? Мама и папа хотят с ним познакомиться».

Через мой труп.

Ни за что, черт возьми, я бы не привела Кристиана на что-то столь интимное, как семейный ужин. Это слишком размыло бы границы нашей аранжировки.

«Он не может прийти. У него сегодня важный деловой ужин.

Я стал пугающе хорошо лгать.

Сначала моим подписчикам, а теперь и моей семье.

Напиток, который я выпил ранее, расплескался у меня в желудке, и у меня закружилась голова.

— Хорошо, — ровным голосом сказала Наталья. — Тогда только ты. Не опаздывайте». Она повесила трубку.

— Мне тоже было приятно поболтать с тобой, — пробормотал я.

Я сунула телефон в сумочку и взяла очередной коктейль с подноса проходящего мимо официанта.

Меня все еще немного тошнило, но если я собиралась встретиться со своей семьей сегодня вечером, мне понадобилось все жидкое мужество, которое я могла получить.

Как и ожидалось, мои родители не были в восторге, когда я появилась без Кристиана. Они привыкли добиваться своего, и когда они этого не делали, это не нравилось никому.

— Жаль, что твой парень не смог прийти. Мама выложила на тарелку нежную горсть взбитой кукурузы. «Я ожидала, что он приложит больше усилий, чтобы встретиться с нами. Особенно учитывая, что мы не знали, что он существует, пока Наталья не сказала нам». Неодобрение заморозило ее слова.

Ни один из моих родителей не был активен в социальных сетях, поэтому меня не удивило, что они полагались на Наталью, чтобы сообщать о моих приходах и уходах.

Я сделала глоток воды, но это не помогло моему пересохшему горлу или учащенным нервам. «Он не мог отменить свой ужин, и я не хотела ничего говорить о наших отношениях, пока они не стали серьезными».

— Это серьезно? Мой отец поднял брови.

Джарвис Алонсо ростом шесть футов три дюйма был пугающим как ростом, так и внешним видом. Он играл в футбол в Йельском университете, окончил его с отличием и занимал различные должности в частном и государственном секторах, прежде чем подняться до своей нынешней должности начальника штаба государственного секретаря.

Между тем, моя мама была одним из лучших юристов-экологов в городе и печально известной акулой в зале суда.

Вместе они управляли хозяйством так же, как управляли своим офисом, — железными кулаками.

— Я имею в виду, что мы не поженимся в ближайшее время, — легко сказала я, уклоняясь от вопроса.

«Ты назвал его моей любовью в подписи». Наталья провела наманикюренной рукой по волосам. «Это звучит серьезно для меня. Как долго вы снова встречаетесь?»

Я посмотрел на нее, и она невинно моргнула в ответ.

«Три месяца». Мы с Кристианом согласились, что это подходящие сроки для наших «отношений». Это было достаточно долго, чтобы люди думали, что мы серьезны, но достаточно коротко, чтобы не вызывать слишком много вопросов о том, почему мы не сказали никому, что встречаемся, до недели назад.

— Он придет на наш следующий ужин. Моя мама перешла на голос адвоката. Это был голос, которому никто не ослушался, включая моего отца. «Одного месяца должно быть достаточно, чтобы он освободил свой график».

Я сохранила ровный тон. «Да, конечно».

Точно нет.

Я придумаю другое оправдание ближе к дате. На данный момент мне было легче успокоить родителей, чем спорить.

«Превосходно. Теперь, когда это не так, давайте обойдём стол и поделимся нашими достижениями за последний месяц». Мама выпрямилась. Я унаследовала ее рост и зеленые глаза, но не страсть к юридической карьере, к ее большому разочарованию. «Я начну. Я выиграл дело против Арико Ойл…»

Я раскладывала еду по тарелке, пока мои родители и сестра делились своими последними профессиональными достижениями. Это была любимая часть ужина всех, кроме меня. Это дало им возможность похвастаться, а у меня начались сильные желудочные спазмы.

После того, как папа закончил рассказывать нам об организованном им многострановом туре, настала очередь моей сестры.

«Как вы знаете, меня ждало повышение на работе. У меня была сильная конкуренция, но… — Наталья оглядела стол, ее лицо светилось от волнения. «Я поняла! Я получила повышение! Перед вами новый вице-президент Всемирного банка».

Она сияла, а мои родители разразились поздравительными возгласами, а мой желудок рухнул, как якорь, на дно океана.

— Поздравляю, Нат. Я сглотнула ком в горле и заставила себя улыбнуться. «Это восхитительно».

Я была рада за нее, правда.

Но, как всегда, тяжесть моих недостатков свела на нет любую радость, которую я мог почерпнуть из достижений моей семьи.

Моя мама спасала окружающую среду, папа вел переговоры о мире во всем мире, а моя сестра была на пути к тому, чтобы стать самым молодым президентом в истории Всемирного банка.

Что я делала?

Возлагая надежды на кампанию, которую я могла и не получить, притворяясь, что встречаюсь с мужчиной, который, как я не была уверена, мне даже нравится, и лгал более чем девятистам тысячам людей о своем статусе отношений.

Пока моя семья потягивала дайкири на роскошном круизном лайнере жизни, я едва удерживал голову над водой.

После того, как шумиха вокруг повышения Натальи утихла, все взоры обратились на меня.

— Стелла, — подсказал отец. «Чего ты достигла в этом месяце?»

Меня уволили, потому что я не проверял свой телефон в течение нескольких часов субботним вечером. Но с другой стороны, у меня появилось десять тысяч подписчиков после того, как я опубликовала фотографию себя и мужчины, с которым встречаюсь, в качестве рекламного трюка.

«Что ж». Я откашлялась и попыталась поделиться чем-нибудь безопасным. «Мой блог был отмечен как один из лучших…»

Меня прервал звонок телефона отца.

«Извините меня». Он поднял один палец. — Я должен взять это. Он встал и пошел в гостиную. «Здравствуйте? Да, это хорошее время…»

Я взглянула на маму и Наталью, которые обсуждали, как отпраздновать повышение Натальи.

Я могла бы также быть невидима.

В моем животе расцвело облегчение, когда я проткнула помидор черри и поднесла его ко рту.

По крайней мере, мне не пришлось придумывать какое-то глупое достижение, чтобы удовлетворить родителей. На этот раз их отсутствие интереса к моей карьере было благословением, а не проклятием.

Я добралась до десерта, не ответив ни на один вопрос, когда мой телефон загорелся новым текстом.

Кристиан: Как ужин?

Быстрый трепет сотряс мою грудь.

Я: Как ты узнал, что я была на ужине?

Кристиан: Время обедать. Зови меня экстрасенсом.

Легкая улыбка изогнула мой рот.

Умник.

Я: Еда отличная. Компания может быть лучше.

Я: Как прошел твой день?

Мы некоторое время переписывались о моем мероприятии и его дне в офисе (скучно, по его словам). Это был наш первый разговор со вчерашнего вечера и на удивление нормальный.

Никто из нас не поднял записку до тех пор, пока десерт не был съеден.

Кристиан: У меня есть новости о прошлой ночи.

Кристиан: Когда ты будешь дома?

Я практически мог слышать изменение тона над текстом.

Мой желудок свело от нервов, когда я печатала свой ответ.

Стелла: В ближайший час или около того.

В это время поезда ходили реже.

Кристиан: Дай мне свой адрес, и я пришлю машину. Пока мы не найдем того, кто прислал записку, тебе не следует ехать одной на метро так поздно ночью.

Странное тепло разлилось по моим венам.

Обычно я бы ему отказала, но мне не хотелось снова ехать в метро одной. Ближайшая к дому моей семьи станция после часа пик всегда жутко пустовала, а пользоваться Uber было бы слишком дорого.

Я отправил ему адрес, как и просили.

Кристиан: Машина будет через двадцать минут.

Кристиан: Скоро увидимся.

Еще одно трепетание прервало мое сердцебиение.

Простое обещание в его последнем сообщении не должно было меня так волновать… но, по неизвестным мне причинам, взволновало.

13

КРИСТИАН

Прошлой ночью я спал в общей сложности три часа. Ожидание ежечасных сообщений от Каге делало все более невозможным, и тем утром я вырубилась после того, как он подтвердил, что Стелла хорошо пережила ночь.

Я жил по своим системам. Семь часов сна в сутки, вечерние тренировки три раза в неделю в моем личном спортзале, сложная работа и важные встречи утром, когда я был наиболее бодр, а после обеда — более скучные задачи.

Моя дисциплина привела меня туда, где я был сегодня — генеральным директором компании из списка Fortune 500 с обширной разведывательной сетью и прямой связью почти со всеми крупными игроками в мире.

За двадцать четыре часа Стелла привела эти системы в полный беспорядок.

Я проспал до полудня, перенес свои встречи на послеобеденное время и пропустил тренировку, чтобы более тщательно просканировать ее квартиру на наличие скрытых камер или устройств наблюдения, прежде чем она вернется домой.

Мой нарушенный график должен был разозлить меня, но прилив крови, когда ее входная дверь открылась, ощущался не столько как гнев, сколько как предвкушение.

Несмотря на мою клятву держаться от нее подальше, ее отсутствие больше отвлекало, чем ее присутствие. Я целый день выискивал у Брока новости, пока не сдался и не написал ей сам.

Я прислонился к стене, когда Стелла вошла внутрь, склонив голову над телефоном.

«Совет по безопасности номер один: не смотрите на свой телефон, пока не окажетесь в безопасном месте».

Она прыгала и кричала, пока не увидела меня.

«Кристиан!» Она положила руку на грудь, ее лицо было на два тона бледнее, чем обычно. — Что ты здесь делаешь?

«Сканирование вашей квартиры на наличие скрытых камер. Их нет, — добавил я, когда она еще больше побледнела.

«Вы не можете войти в мою квартиру без предупреждения! Это вторжение в личную жизнь».

«Конфиденциальность не существует, когда речь идет о безопасности». Все хотели уединения, пока не попали в беду. Затем они отказались от ключей и паролей, как будто они ничего не значили.

Я просто пропустил неизбежные разговоры со Стеллой о доступе и сразу перешел к части защиты.

— Звучит так, как сказал бы тиран.

— Я рад, что ты понимаешь.

Ее взгляд раздраженно пронзил воздух между нами. «Кристиан, позвольте мне выразить это простыми словами. Тебе запрещено входить в частные дома без предварительного разрешения, даже если вы владеете зданием».

Хм. Я полагаю, это было.

Жаль, что мне было насрать на закон.

Законность не означала правильности, а незаконность не означала неправильности. Достаточно было взглянуть на испорченную систему правосудия, чтобы понять, что закон был не чем иным, как карточным домиком, созданным, чтобы дать своим гражданам ложное чувство безопасности, и ослабленным дверными проемами, открытыми только для избранных.

Я должен был поддерживать вид гражданского, законопослушного гражданина, но, как известно, внешность обманчива.

А иногда нам приходилось брать правосудие в свои руки.

«Ты знаешь, как…» Костяшки пальцев Стеллы побелели вокруг ее телефона. «Знаешь, сколько кошмаров мне снилось, когда я возвращаюсь домой и обнаруживаю в своем доме незваного гостя? Из-за того, что на меня напали, пока я в душе или сплю? Наши дома должны быть нашим безопасным убежищем, но я… — Легкая надтреснутость ее голоса вызвала странную дрожь в моей груди. «Как я могу чувствовать себя в безопасности, зная, что кто-то может войти сюда в любую минуту, а я не… я не…»

Ее слова уступили место поверхностному, тяжелому дыханию. Я видел тревогу, расцветающую в ее глазах, пока черные зрачки не поглотили зелень ее радужных оболочек.

Блядь.

Я знал, что она может расстроиться, но я также подумал, что она захочет, чтобы кто-то присматривал за ней. Возьми поводья и позаботься о ее безопасности, чтобы ей не пришлось об этом беспокоиться. Я хотел — нет, нуждался — присматривать за ней.

Это был редкий просчет с моей стороны.

Я провел большим пальцем по циферблату часов, странно беспокойный как из-за своей ошибки, так и из-за ощутимого беспокойства Стеллы. Выяснить ее было постоянной проблемой.

Стесненное ощущение развернулось в моей груди, пока мне не пришлось оттолкнуться от стены и подойти к ней, чтобы ослабить его хватку.

«Вы в безопасности. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось». Я положил руки ей на плечи, удерживая ее. «Стелла. Это больше не повторится. Теперь дыши для меня».

Я смягчил резкость своего голоса с команды на просьбу.

Воздух был наполнен взаимными обвинениями, и что-то острое и чужеродное пронзило мой живот от крошечной дрожи, сотрясающей ее тело.

Что это было? Чувство вины? Угрызение совести? Сожалеть?

Я не мог сказать, поэтому сосредоточился на Стелле.

— Вот и все, — пробормотал я, когда ее дыхание, наконец, выровнялось, а цвет вернулся к ее лицу. «Просто так».

Она закрыла глаза и сделала последний глубокий вдох, прежде чем отступить. От потери тепла наступил холодок.

— Я знаю, что ты пытаешься помочь, и я ценю это, — сказала она. — Но ты должен сообщить мне, что происходит. Это моя жизнь».

Небольшая пауза, прежде чем я ответил. «Я понимаю».

«Спасибо».

Вот так напряжение в воздухе испарилось.

Способность Стеллы выплеснуть обиду так же быстро, как она ее подхватила, была столь же озадачивающей, сколь и впечатляющей.

Я никогда не забывал мелочь. Всегда.

— Ты сказал, что у тебя есть обновления для меня. Вы нашли, кто отправил записку? Ее обнадеживающий голос вызвал у меня боль в груди.

«Еще нет». Моя челюсть согнулась. Судебно-медицинская экспертиза ничего не дала. — Но мы найдем его. Не волнуйся».

Я наклонил голову к дивану и подождал, пока Стелла сядет, прежде чем перейти к делу. — Ты сказала, что прошлой ночью не впервые получили такую записку. Расскажи мне, что было раньше».

Чтобы выследить мудака, мне нужно было как можно больше информации. Информация была золотом, и прямо сейчас я хватался за соломинку.

— Ничего не упускай, — добавил я. «Даже мельчайшие детали могут быть важны».

Стелла с рассеянным выражением лица покрутила ожерелье вокруг пальца. Прошло несколько ударов, прежде чем она наконец заговорила.

— Это началось два года назад, — тихо сказала она. «Однажды я пришла домой и нашла первое письмо в своем почтовом ящике. В основном это было о том, какой красивой они меня считали и как они хотели бы пригласить меня на свидание. Я была напугана тем, что они знали, где я живу, но содержание не было особенно тревожным. Это звучало так, будто старшеклассник написал бы своей тайной любви. Но письма продолжали приходить, и он начал включать в них мои откровенные фотографии. Вот тогда я действительно охренела. Я установила новую систему безопасности и купила электрошокер, но мне все равно не хватило этого. Каждый раз, когда я выходила или входила в свой дом, я…»

Небольшой толчок разорвал тонкие линии ее шеи. «В то время я жила с Жюлем, что немного помогло. Но я также беспокоилась о том, что она может попасть под перекрестный огонь, если что-то случится. Я рассказала ей о записях, и она настояла, чтобы мы обратились в полицию, но они отнеслись ко всему этому с пренебрежением. По сути, они сказали мне перестать так много писать о своей жизни и местонахождении в социальных сетях, если я не хочу, чтобы ко мне тянулись гады».

Ее голос становился все тише с каждым словом, как и ее поза, пока она не скорчилась в позе сидящего эмбриона.

Мне не нужно было быть телепатом, чтобы прочесть подтекст.

Часть ее думала, что эти ублюдки правы.

«Сделали ли они?» Мой мягкий ответ противоречил холодному жжению гнева, вторгающемуся в мои вены.

Пришло время позвонить главному суперинтенданту.

«Сталкер вскоре остановился, так что, думаю, это не имеет значения». Стелла туже намотала ожерелье на палец.

«Это имеет значение. У полиции была работа, и они ее не выполняли». Мои мышцы напряглись от неуверенности в ее глазах. «То, что они сказали, было чушью. Это не твоя вина. Миллионы людей каждый день публикуют в социальных сетях все, что они делают. Это не значит, что они приглашают людей беспокоить их. Вы бы обвинили женщину в том, что на нее напали, если бы она была в короткой юбке?»

Она вздрогнула. «Конечно, нет».

«В яблочко. Люди сами делают выбор. У тебя есть право жить так, как ты хочешь, не беспокоясь о мерзавцах, которые не могут обуздать свои худшие порывы».

«Я знаю. Я просто… — Стелла запнулась, потом покачала головой. «Я знаю».

Она замолчала на мгновение, прежде чем одарить меня робкой улыбкой, которая растопила лед в моей крови. — Это было самое большее, что я слышал от тебя ругательства с тех пор, как мы встретились.

Короткий смешок пронесся мимо угасающей ярости в моей груди и разлетелся по воздуху.

— Иногда этого требует ситуация. Я протянул руку. — Иди сюда, Баттерфляй.

Мне не нравилось утешать людей почти так же, как мне не нравилось, когда они находились в моем личном пространстве, но, учитывая все, через что она прошла, я могу нарушить свои правила в этот раз.

И все предыдущие разы, когда ты нарушал правила ради нее, насмехался голос в моей голове. Что случилось с тем, чтобы держаться подальше от нее? Хм?

Я засунул голос в металлическую коробку в самых темных уголках моего разума и захлопнул крышку.

Самодовольный ублюдок.

После недолгого колебания Стелла придвинулась ближе, пока я не смог усадить ее к себе на колени. Она не сопротивлялась, и тепло скользило по моей коже, когда я провел большим пальцем по элегантной линии ее подбородка.

— У тебя сохранились письма двухлетней давности? Я попросил.

Чем больше у меня было вещественных доказательств, тем лучше.

Она кивнула. «Они в моей спальне. Я могу получить их».

«Хорошо. Я получу их позже». Я еще не был готов отпустить ее. Я не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то сидел у меня на коленях, но это ощущение было странно успокаивающим.

«Я ненавижу это». Голос Стеллы понизился до шепота. «Я ненавижу чувствовать себя беспомощной. Хотела бы я знать, чего он хочет. Он всегда говорит о том, что он… что он хотел бы сделать со мной, но, насколько мне известно, он никогда не приближался ко мне. Ни один из парней, которые заигрывали со мной, не похоже, что они способны преследовать и домогаться, но я думаю, мы никогда не узнаем». Легкая дрожь пробежала по ее позвоночнику. «Его не было много лет, а теперь он вернулся. Почему?»

На это у меня был ответ. «Из-за меня. Посмотри на время, — сказал я в ответ на ее видимое замешательство. «Ты разместила нашу фотографию в социальных сетях — ты впервые официально объявила о бойфренде. Через несколько дней он присылает вам записку, в которой говорится, что вы должны были его дождаться. Я не знаю, куда он делся последние два года, но очевидно, что наши отношения спровоцировали его».

Самое простое объяснение обычно оказывалось правильным, а последовательность событий выстраивалась слишком идеально, чтобы быть совпадением.

«О Боже». Лицо Стеллы побледнело. «Значит ли это, что я должна перестать писать о нас? Что, если он обострит ситуацию в следующий раз?

— Нет, — твердо сказал я. — Мы усилим вашу охрану, но нам нужны новые посты, чтобы выманить его. Чем раньше мы его найдем, тем быстрее сможем посадить ублюдка за решетку. Или шесть футов в земле. «Поверь мне». Я успокаивающе положил руку ей на спину, хотя мои мышцы сжались при мысли о том, что кто — то угрожает ей. — Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

Даже если бы мне самому пришлось принять пулю.

«Верно. Это имеет смысл». Стелла глубоко вздохнула, прежде чем снова нахмурилась. «Что если…»

Я ждал, любопытство закипало по ее щекам.

— Что, если он придет за тобой, и ты пострадаешь?

Огонь вспыхнул в моей груди, так внезапно и неожиданно, что я бы упал на колени, если бы стоял.

Мой пульс учащенно колотился от незнакомого тепла, разливающегося по моим венам, но я сохранял бесстрастное выражение лица, обвивая рукой ее затылок.

«Я могу позаботиться о себе, но ваша забота должна быть учтена». Мои слова превратились в растяжку. — Я и не подозревал, что ты так заботишься о моей безопасности.

«Мне все равно. Я имею в виду, я знаю, но я… ты знаешь, что я имею в виду.

— Не уверен, что знаю.

Я сдержал смех, услышав ее очаровательное рычание разочарования. — Ты невыносим.

«Меня называли хуже».

Стелла села боком ко мне на колени, так близко, что я мог сосчитать каждую ресничку, обрамляющую эти прекрасные зеленые глаза, и заметить крошечную родинку за ее правым плечом.

Тепло, свет и грация, все упаковано в идеальную упаковку и лежит прямо передо мной.

Желание текло по моим венам, но я сдержал его. Несмотря на наше подшучивание, мышцы Стеллы оставались напряженными, а губы были раздражены от того, как сильно она их кусала.

Она была не так спокойна, как притворялась.

Наши моральные компасы указывали в разные стороны, но мы оба носили маски, чтобы скрыть нашу истинную природу от мира.

Единственная разница заключалась в наших мотивах обмана и лжи, которую мы говорили сами себе.

Стелла вздернула подбородок. «Я уверена, что тебя называли по-всякому, но ты не такой страшный, каким хочешь казаться, Кристиан Харпер».

Мои глаза сузились. «Нет?»

— Ты снизил мне арендную плату, согласились быть моим фальшивым парнем, и ты помогаешь мне найти преследователя бесплатно. Это не действия кого-то бессердечного».

Если бы она только знала.

«Я не делал их из чистой самоотверженности».

— Может быть, не первые два, но что ты получишь, помогая мне со сталкером? она бросила вызов.

«Мир думает, что ты моя девушка. С тобой ничего не может случиться, иначе это будет выглядеть плохо для меня. Ложь слетела с моего языка так же легко, как и мое собственное имя. — В конце концов, я генеральный директор охранной компании.

Это, и мир без Стеллы не заслуживал существования.

Моя жажда собрать воедино ее головоломку привязала меня к здравомыслию и накормила крошечную часть меня, которая все еще верила в добро и человечность.

Это был порядок в моем хаосе, пламя в моем льду.

Без него я бы не пришвартовался, и это было бы величайшей опасностью — как для меня самого, так и для окружающих меня людей.

В глазах Стеллы закралось сомнение. — Это единственная причина? Она звучала менее уверенно, чем минуту назад.

Моя рука замерла на ее затылке.

Воздух между нами натянулся так туго, что вибрировал на моей коже, и внезапная перемена атмосферы затянула нас в место, где не было ни угрожающей ноты, ни преследователя, ни фальшивой договоренности.

Только ее вес на моих коленях, ее запах в моих легких и ее тепло в моей душе.

Это было сыро, реально и чертовски увлекательно.

— Ты хочешь, чтобы была другая причина? Вопрос и вызов, замаскированный плащом мягкости.

Губы Стеллы разошлись с мягким, слышимым выдохом. Дюжина невысказанных слов поглотила этот единственный вздох, и я хотел сохранить каждое из них для себя, спрятать их близко к груди, как дракон охраняет свое сокровище.

Но вместо того, чтобы нанести мне удар, которого я так отчаянно жаждал, она медленно покачала головой.

— Не лги мне, Стелла. Я провел большим пальцем по ее затылку ленивым, вялым движением.

Звук ее глотка заполнил пространство между нами.

Ее зубы впились в пышную нижнюю губу, и меня поглотило желание откинуть ее волосы назад и завладеть нежностью ее рта.

Всего один вкус.

Рассуждения наркомана, отчаянно нуждающегося в следующей дозе.

Я никогда не пробовал ее — пока — но я представлял, что она будет еще слаще, чем в моем воображении.

Наше дыхание слилось в беспорядочный барабанный бой.

Один вкус. Тогда я смог бы утолить этот непрекращающийся голод внутри себя.

Один вкус и…

Острое кольцо разорвало тугой воздух пополам и оставило меня с хлыстовой травмой.

Глаза Стеллы расширились, прежде чем она слезла с моих коленей, как будто я внезапно загорелся.

Черт.

Раздражение застыло в моей груди из-за того, что меня прервали, когда я встал и ответил на звонок. Я отошел в угол комнаты и повернулся спиной, чтобы она не могла видеть неудовольствие, омрачившее мое лицо.

«Лучше бы это было важно».

«Это. У меня есть сведения, что Рутледж может перебраться на Сентинел. Каге, не теряя времени, ходил вокруг да около. «Нехорошо, особенно после ситуации с Диконом и Беатрикс. Люди будут говорить».

Мое раздражение усилилось.

В отличие от Дикона и Беатрикс, Рутледж был одним из наших крупнейших клиентов. Потерять его было бы неприемлемо.

«Объяснять».

Я переключил передачу в деловой режим, пока Кейдж излагал то, что он услышал. Мир исполнительной безопасности был тесен, и можно было многому научиться, если бы у него были глаза и уши в нужных местах.

— Это еще не подтверждено, — сказал он после того, как закончил. — Но я подумал, что ты захочешь знать. Если он уйдет…»

— Он не будет. Уход Рутледжа не стал бы смертельным ударом, но заставил бы Harper Security выглядеть слабым. А в моих кругах проявление слабости было сродни выливанию крови в бассейн с акулами. — Я поговорю с ним. А пока следите за Сентинелом. Я хочу знать, чихает ли хоть кто-нибудь в команде.

Они что-то задумали. Один раз удача, второй раз совпадение, а три раза? Это был образец, и он мне не особенно нравился.

— Ты понял, — сказал Кейдж.

Я повесил трубку, мой разум уже обдумывал последствия потери еще одной учетной записи для Sentinel. Я бы не стал, конечно. Я хорошо знал Ратледжа, включая его слабые места. Но мне всегда нравилось иметь запасной план на случай, если все пойдет не так.

Однажды мне придется позаботиться о Сентинеле навсегда.

Надо было уничтожить всю их чертову систему, как я и хотел.

Это потребовало бы больше работы, но я мог достаточно хорошо скрыть свои следы, чтобы никто не мог определить меня как виновника.

«Все нормально?» Голос Стеллы вырвал меня из размышлений. «Это звучало напряженно.

«Да». Прежде чем повернуться, я придал своему лицу безмятежное выражение. «Просто сбой на работе. Ничего важного».

Если бы я был один, я бы уже привел в действие детали для гибели Сентинела. Поскольку меня не было, а я был со Стеллой, я отложил эти кусочки в сторону.

На данный момент.

— Надеюсь, ты не планируешь разорить конкурента, — торжественно сказала она. «Это было бы немного тяжело для вечера пятницы».

Я почти улыбнулась, потому что она безошибочно попала в самую точку, и потому что заметила мерцание ее обычного блеска в ее глазах.

Она восстановила самообладание во время моего звонка. Румянец сошел с ее щек, и она свернулась калачиком на диване рядом с этим дурацким лиловым единорогом со слегка изогнувшимися губами.

«Не волнуйся. Я держу уничтожение в рабочее время с понедельника по пятницу». Я приподнял бровь, увидев озорство в ее растущей улыбке. — Не хочешь поделиться шуткой?

Блеск в ее глазах стал ярче. «Проверьте мои истории».

«У меня нет социальных сетей». Ложь слетела с моего языка, хотя технически это не было ложью.

У Кристиана Харпера не было социальных сетей; CP612 сделал.

«Серьезно?» Стелла покачала головой. «Нам придется это исправить, но пока…» Она что-то набрала в своем телефоне. «Проверьте свои сообщения».

Я открыл ее сообщение, и мне пришлось дважды моргнуть, чтобы убедиться, что я правильно вижу.

Она прислала скриншот опроса Stories. Фотография меня, повернутой спиной и телефоном к уху, занимала левую часть экрана; знакомый фиолетовый единорог доминировал с правой стороны.

Вопрос был прост: с кем бы вы предпочли обниматься? Мистер Харпер или мистер Единорог?

— Между прочим, ты проигрываешь, — сказала Стелла. «Г-н. Юникорн бьет тебя на пятьдесят три-сорок семь процентов».

Я уставился на нее, уверенный, что я неправильно расслышал, и что у нее не хватило гребаной наглости столкнуть меня с оборванным плюшевым животным с косым глазом в каком-то абсурдном опросе в социальных сетях.

Я также был уверен, что не могу проиграть упомянутому плюшевому животному.

«Опрос должен быть сорван, потому что это смешно». Я старался не звучать так оскорбленно, как я себя чувствовал.

— Это не так, но у тебя есть двадцать три часа и пятьдесят одна минута, чтобы наверстать упущенное. Улыбка Стеллы потускнела, а в ее глазах снова появилась нервозность. «Привлечь его большим количеством постов, верно?»

Ее преследователь.

Возможно, она не хотела признавать, что между нами существует влечение, но она достаточно доверяла мне, чтобы безоговорочно принять мою рекомендацию.

Я винил в мимолетной боли в груди изжогу. Мой доктор собирался быть занятым во время нашего следующего осмотра.

«Вот так. И для протокола… — я постучал по экрану телефона. «Вам нужны последователи с лучшим вкусом, если они выбирают единорога, а не меня. Я ношу Brioni, черт возьми.

Смех Стеллы наконец заставил меня улыбнуться.

Несмотря на то, что произошло две ночи назад, ее свет все еще сиял, и она была более стойкой, чем многие люди, включая меня, считали ее.

Это моя девушка.

14

СТЕЛЛА

25 марта

Прошел месяц после моего ужина с Деламонте, и я не слышала от них ни звука о выборе посла бренда. Брейди уверяет меня, что они скоро выберут, но он говорил это уже несколько недель. На данный момент я убеждена, что не поняла.

С другой стороны, у меня все еще есть подписчики, и на прошлой неделе я заключила две новые сделки с брендом. Они не платят столько, сколько заплатил бы Деламонте, но каждая мелочь имеет значение. Кроме того, у меня почти 930 тысяч подписчиков, что дико и немного удручает. Оказывается, все, что мне нужно было сделать, это заставить бойфренда быть более интересным [вставить вздох].

Кстати об этом… На днях я опубликовала еще одно фото Кристиана. Тот самый, который я сфотографировала, когда он говорил по телефону (он до сих пор не оправился от проигрыша единорогу в моем опросе. Я сказала ему, что он выиграл бы, если бы показал свое лицо, что прошло так же хорошо, как и вы ожидал). Не самая творческая моя работа, но я все еще нервничаю из-за того, что мой преследователь увидел нас вместе и сфотографировал.

Я знаю, что Кристиан сказал, что нам нужно его выманить, что имеет смысл. И я доверяю ему, чтобы защитить меня. Я дала ему старые письма сталкера, и его команда… делает то, что делают охранники с жуткими анонимными записями.

Тем не менее, у меня плохое предчувствие, что все может пойти не так ОЧЕНЬ быстро.

Я не хочу, чтобы ситуация со сталкером управляла моей жизнью, и НЕ БУДУ.

Но… я собираюсь остаться в своей квартире и работать над своим блогом, пока не получу новости от Кристиана. На всякий случай.

Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

Ежедневная благодарность:

Доставка еды/продуктов

Милая домашняя одежда

Безопасность здания

«Одеваться. Мы уезжаем через час.

Я уставилась на Кристиана, который стоял в дверях в накрахмаленной черной рубашке и темных джинсах. Я впервые видела его в чем-то другом, кроме костюма, и эффект был столь же разрушительным, но совершенно по-другому.

«Извините меня?» Я старалась не смотреть на то, как рубашка облегала его широкие плечи и мускулистые руки.

— Мы уезжаем через час, — повторил он. «Мне нужно посетить открытие художественной галереи. Дресс-код — повседневный наряд. Полагаю, у тебя есть подходящий наряд.

Я была одета в укороченную толстовку и шорты. Шансы на то, что кто-нибудь вытащит меня из квартиры, когда я уже переоделась в пижаму, были близки к нулю.

«Этого не было в нашем календаре, и я занята». Я держала руку на дверной ручке, не давая ему войти.

Он не мог просто появиться и потребовать, чтобы я пошел куда-нибудь с ним в последнюю минуту. Мне нужно было время, чтобы мысленно подготовиться к прогулкам, предполагающим активное общение с незнакомцами.

Кристиан с сомнением посмотрел на меня. — Да, ты выглядишь буквально заваленным… — Его взгляд скользнул по моему плечу, и моя кожа потеплела, когда я вспомнила, что он там нашел. Пинта Ben & Jerry's, фильм «Дьявол носит Prada» на экране и остатки салата на вынос. «Тирания молочных продуктов и модных журналов. Уже скучаешь по своей старой работе?

«Я смотрю его из-за нарядов». Я сжал дверную ручку для силы. «Извините, но в следующий раз, когда вы захотите, чтобы я сопровождал вас на какое-то мероприятие, предупредите меня более чем за час».

Кристиана, похоже, не смутило мое резкое предложение. «Я знал, что Ричард Уайатт будет на открытии только тридцать минут назад».

Вятт. Клиент, которого он надеялся подписать на сборе средств. — Я думал, вы уже закрыли сделку.

«Девяносто процентов. Он вернулся с проблемами после просмотра контракта, и я бы предпочел обсудить их лично сегодня вечером». Его брови одобрительно нахмурились. «Когда вы в последний раз выходили из своей квартиры? Ты увядаешь.

Мой рот приоткрылся от шока от крайней грубости его комментария. «Я не увядаю. Я просто… в спячке.

Слово «увядание» использовалось для описания умирающих растений, а не здорового человека. Меня никогда еще так не оскорбляли, хотя он не был полностью не прав.

За последнюю неделю я выходила из своей квартиры только один раз, да и то, чтобы проверить растения Кристиана. Мы уладили наш спор в его кабинете на прошлой неделе, и я вернул себе и ключи от его дома, и свои обязанности по поливу.

Я питалась коктейлями и доставкой еды, что не было хорошо ни для моего кошелька, ни для талии, а моя кожа жаждала естественного солнечного тепла.

Но каждый раз, когда я пыталась выйти на улицу, мой разум возвращался к записке и всем местам, где мой преследователь мог добраться до меня.

Я исчерпала прилив храбрости, который получил утром после того, как нашла записку, и понятия не имел, как его восполнить.

«Называйте это как хотите. Результат тот же, — сказал Кристиан, явно не впечатленный моим эвфемизмом. «Пятьдесят минут на сборы».

«Я не собираюсь».

«Сорок девять минут и пятьдесят семь секунд».

«Ничего не изменилось за последние три секунды. Я. Нет. Собирается».

«Это была наша сделка». Его холодный голос послал волну негодования вниз по моей шее. «Вы сопровождаете меня на мероприятиях; Я позирую на твоих фотографиях и выступаю в роли твоего парня. Ты же не хочешь сбить темп, когда все идет так хорошо, не так ли?

Он был прав, но это не означало, что я ценила то, что Кристиан говорил мне, что делать.

— Ты меня шантажируешь?

Вся его улыбка была ленивым обаянием и весельем. «Не шантажирует. Убеждение».

Теперь ему нравились эвфемизмы.

— То же самое и в твоем мире.

«Вы учитесь». Кристиан постучал по циферблату часов. «Сорок четыре минуты».

Наши глаза столкнулись в битве неповиновения против равнодушия.

У меня не было никакого желания покидать свою квартиру. Я мог бы прожить здесь всю оставшуюся жизнь и быть счастливым. Это было безопасно, тихо и полностью оборудовано фильмами, мороженым и интернетом. Чего еще может желать девушка?

Человеческая компания. Солнечный свет. жизнь _, — прошептал голос.

Я стиснула зубы. Замолчи.

Заставь меня. Я практически могла видеть бестелесный голос, высунувший язык.

Спорю сам с собой и говорю как пятиклассник. Это должен был быть новый минимум.

— Сорок две минуты, Стелла. Глаза Кристиана мерцали мягким светом надвигающейся опасности. «Мне нужно закрыть деловую сделку, поэтому, если вы настаиваете на том, чтобы запереться, как испуганный отшельник, скажите мне сейчас, чтобы я мог расторгнуть нашу сделку».

Испуганный отшельник. Слова скользнули по моему позвоночнику, как насмешка.

Так он меня увидел? Была ли я такой? Кто-то настолько сбит с толку одной анонимной запиской, что я позволил ей управлять своей жизнью?

Где была девушка с утра, та, что вышла из дома и поклялась не дать страху победить?

Она была эфемерна, как утренний дождь, и мечтает о совершенстве. Всегда борюсь за жизнь и всегда умираю от лезвия своего беспокойства.

Дверная ручка соскользнула с моей руки.

«Отлично». Слово вырвалось прежде, чем я успела передумать. «Я пойду».

Хотя бы для того, чтобы доказать, что я не так слаб, как думал мир.

Никакой улыбки, но сияние опасности потускнело, и остались лишь тлеющие угли. «Хороший. Сорок минут».

Мои губы сжались. «Ты, без сомнения, самый невыносимый таймер обратного отсчета, который когда-либо существовал».

Смех Кристиана последовал за мной в мою комнату, где я перерыла шкаф, прежде чем остановилась на шелковом камзоле под блейзером, джинсах и бархатных балетках.

Нервы одолевали опасения, но я сохранял нейтральное выражение лица, когда вернулся в гостиную.

Хладнокровный, спокойный, собранный.

Кристиан не сказал ни слова, когда увидел меня, но его взгляд прижался к моему телу так, что согрел меня изнутри.

Мы ехали в галерею в тишине, если не считать мягкой классической музыки, льющейся из динамиков. Я была благодарна, что он не пытался завязать разговор. Мне нужно было собрать всю свою энергию для вечернего выхода, когда мое тело уже было в режиме домашнего расслабления.

Мои нервы усилились, когда в поле зрения появилась галерея.

Я в порядке. Ты в порядке. У нас все в порядке.

Я была с Кристианом, и мой преследователь не стал бы нападать на меня посреди публичной вечеринки.

Я в порядке. Ты в порядке. Мы в порядке, повторила я.

К счастью, на открытии галереи было меньше людей, чем на сборе средств. Было максимум три дюжины гостей, среди которых были как творческие люди, так и люди из высшего общества. Они слонялись по абсолютно белому пространству, тихо разговаривая за бокалами шампанского.

Мы с Кристианом ходили по комнате, болтая обо всем, от погоды до сезона цветения сакуры. Я вмешался, где мог, но, в отличие от сбора средств, я позволил ему взять на себя инициативу.

Я слишком устала, чтобы быть остроумным и очаровательным, хотя было приятно снова оказаться на публике, впервые за неделю.

Я оставалась рядом с Кристианом, пока не приехал Вятт с женой.

— Делай то, что должен, — сказала я. «Я собираюсь проверить остальную часть выставки».

Я никак не могла слушать их разговоры о делах, не засыпая.

— Прерви меня, если я тебе понадоблюсь. Кристиан пронзил меня мрачным взглядом. — Я серьезно, Стелла.

«Я буду». Я не буду. Мысль о том, чтобы прервать кого-то посреди разговора, вызвала у меня крапивницу. Это было неловко и грубо, и я предпочла бы броситься в ледяной бассейн посреди зимы.

Пока он разговаривал с Вяттом, я пробиралась по выставке по одной части за раз. Художник Мортен (только имя) специализировался на абстрактном реализме. Его картины были пышными, иногда запоминающимися и всегда красивыми. Смелые мазки цвета изображали самые темные эмоции: ярость, зависть, вину, беспомощность.

Я остановилась перед холстом, наполовину спрятанным в углу. На нем великолепная молодая девушка смотрела в сторону с задумчивым выражением лица. Ее лицо было настолько реалистичным, что могло бы сойти за фотографию, если бы не полосы цвета, стекающие по ее щекам на ее абстрактный торс. Полосы слились в темную лужу воды в нижней части картины, а ее черные волосы откинулись от лица и растворились в изображении ночного неба.

Картина была не такой большой и яркой, как другие картины, но что-то в ней тронуло мою душу. Может быть, это было выражение ее глаз, как будто она мечтала о рае, которого, как она знала, она никогда не достигнет. Или, может быть, это была меланхолия всего этого — ощущение, что, несмотря на ее красоту, в ее жизни было больше темных дней и одиноких ночей, чем радуги и солнечного света.

— Тебе нравится этот. Голос Кристиана вывел меня из задумчивости.

Я так долго смотрела на картину, что не поняла, что он закончил разговор с Уайеттом.

Я не оборачивалась, но тепло его тела обволакивало мое, а руки покрывались мурашками. Это был парадокс, очень похожий на человека, стоящего позади меня.

«Девушка. Я…» Относитесь к ней. «Думаю, она красивая».

«Она». Мягкий, многозначительный спад в его голосе заставил меня задуматься, говорит ли он о картине или о чем-то другом.

Семя осознания расцвело при этой перспективе, и оно только выросло, когда он положил руку мне на бедро. Это было так легко, что это было скорее обещанием, чем прикосновением, но все равно взволновало меня.

Я не могла вспомнить, когда в последний раз хотела прикосновения парня.

— Вы закрыли сделку? Подвох в моем голосе звучал болезненно очевидно в этом тихом уголке, где не существовало ничего, кроме тепла, электричества и предвкушения.

Яркие огни потускнели, затем исчезли в темноте, когда мои глаза закрылись от медленного движения руки Кристиана вверх по изгибу моего бедра к талии.

Его мягкое урчание удовлетворения пронеслось по моему телу и засело глубоко внутри.

«Да». Он провел рукой по другой стороне моей талии, прежде чем та тоже уперлась в мой бок.

Я не должна был закрывать глаза. При отсутствии визуального отвлечения он поглотил меня. Мой мир сузился до веса его рук на моей коже, его запаха в моих легких и бархатистой ласки его слов, когда они спускались вниз по моей шее, по моей ноющей груди, и до пульсирующей потребности между моими бедра.

Мое прежнее раздражение по отношению к нему исчезло, сменившись желанием настолько яростным и неожиданным, что у меня перехватило дыхание.

— Ты все еще думаешь о картине, Стелла? Знающее веселье переросло во что-то более темное, более злое.

Прикосновение рта Кристиана к моей шее вызвало новую волну мурашек по моей коже.

Тихий стон вырвался из моего горла и вырвался непрошено в густой томный воздух.

Унижение вспыхнуло на моей коже, но оно тоже испарилось, когда он скользнул рукой от моей талии к моему животу. Его костяшки пальцев прошлись по шелку моего топа, чуть ниже грудины, чуть выше джинсов.

Импульсы желания усилились, настолько сильно и настойчиво, что мои бедра сжались в попытке облегчить мое желание.

Это только ухудшило ситуацию.

Я была в нескольких секундах от того, чтобы распутаться, а Кристиан едва коснулся меня.

Дрожь пробежала по моей спине при мысли о том, что он мог бы сделать, если бы действительно попытался.

Изгиб его губ отпечатался на моей шее с мужским удовлетворением. — Я приму это как «нет». Он окунул большой палец, очень быстро, в крошечную щель между моим животом и поясом моих джинсов.

— Открой глаза, Стелла. Фотограф смотрит».

Мои глаза распахнулись, как только я услышал характерный щелчок затвора камеры.

Фотограф мероприятия.

Звук исходил слева от меня, а это означало, что угол идеально подходил для того, чтобы запечатлеть интимный момент пары между мной и Кристианом, не показывая лица Кристиана, которое было спрятано в правой части моей шеи.

Ледяное ведро осознания потушило огонь в моей крови.

Это было не по-настоящему. Все это было неправдой, каким бы хорошим актером ни был Кристиан.

Это был бизнес, и мне не мешало бы помнить об этом.

Я стряхнула его с себя и, наконец, повернулась к нему лицом.

«Хорошая работа». Я провела рукой по груди, пытаясь стереть затянувшееся воспоминание о его прикосновении. «Это была идеальная установка. Как вы думаете, фотограф позволит мне опубликовать снимок? С кредитом, конечно».

Глаза Кристиана сузились. Слабый румянец окрасил его рельефные скулы, но в его ответе была сардоническая прохлада.

— Я уверен, что он будет.

«Идеально».

Неловкая тишина наполнила ранее заряженный воздух, прежде чем его взгляд вернулся к картине у меня за плечом. «Тебе это не нравится только потому, что оно красиво».

Это был не вопрос, но я приветствовала смену темы. Это было безопаснее, чем то, что произошло между нами несколько минут назад.

Уже сейчас запыхавшаяся, движимая похотью женщина, которая таяла от простого прикосновения, казалась лихорадочной мечтой, пошедшей наперекосяк.

Я не сошла с ума из-за мужчин. Я не думала об их руках на мне и не задавалась вопросом, какими на вкус будут их поцелуи.

«Это часть, которая говорит со мной больше всего», — сказал я после недолгого колебания.

Я слишком тосковала по женщине на картине, чтобы считать ее фаворитом, но она очаровала меня так, как это делали немногие вещи. Как будто художник забрался в мой разум и выплеснул мои страхи на холст для всеобщего обозрения.

Результат был одновременно освобождающим и ужасающим.

«Интересно». Тон Кристиана был непроницаем.

«А ты? Какое твое любимое произведение?» Художественный вкус человека многое говорил о них, но он не проявлял более чем поверхностного интереса ни к одной из работ галереи.

— У меня его нет.

«Должен быть один, который вам нравится больше, чем другие». Я попыталась снова.

Его взгляд мог бы заморозить внутреннюю часть вулкана.

— Я не любитель искусства, Стелла. Я здесь исключительно по делу, и у меня нет желания тратить время на присвоение предпочтений объектам, которые для меня ничего не значат.

Тогда ладно. Я задела нерв, хотя понятия не имел, какой именно.

Кристиан по натуре не был экспрессивным человеком, но я никогда не видела, чтобы он так быстро закрывался. Все следы эмоций исчезли с его лица, оставив только натренированную пустоту.

«Извиняюсь. Я и не подозревала, что искусство — такая щекотливая тема, — сказала я, надеясь согреть внезапный холодок в воздухе. «Большинству людей это нравится».

По крайней мере, не ненавидели.

«Большинство людей любит много вещей». Тон Кристиана сказал все, что он хотел сказать о своих мыслях по этому поводу. «Слово бессмысленно».

Не волнуйтесь, мисс Алонсо. Я не верю в любовь.

Его слова из той ночи, когда мы договорились, всплыли в моей голове.

Там была история, но извлечь кровь из камня будет легче, чем вытянуть эту историю из него сегодня вечером.

«Не энтузиаст искусства или любви. Принято к сведению».

Я не стала смотреть ни на одну часть, и Кристиан больше ни с кем не разговаривал. Вместо этого мы пошли к выходу, связанные негласным соглашением, что пора закругляться.

Только когда мы вышли на улицу, его плечи расслабились.

Он искоса взглянул на меня, пока мы шли к его машине. — Приятно выйти из дома, не так ли?

Я набрала полную грудь холодного свежего воздуха и подняла голову к небу. Луна сияла высоко и ярко, заливая мир серебристой магией.

Ночь таила в себе опасности, но эти тени, казалось, исчезали всякий раз, когда Кристиан был рядом.

Даже когда он был капризным и несговорчивым, он был источником безопасности.

— Да, — сказал я. «Оно делает».

15

СТЕЛЛА

Несмотря на мое нежелание присутствовать на открытии художественной галереи на прошлой неделе, это нарушило мой собственный запрет не выходить из дома.

Я также не слышала ни звука от моего сталкера с момента первой записки, что помогло. К тому времени, как наступила следующая среда, я достаточно расслабилась, чтобы снова выйти на публику в одиночку.

Это было то, что касалось людей. Мы были запрограммированы на выживание и использовали любую возможность, чтобы убедить себя, что наши проблемы не так серьезны, как мы думали.

Надежда и отрицание. Две стороны одной медали. Они удерживали нас от падения в колодец отчаяния даже в самые темные времена.

Я посетила Мауру, купил продукты и встретилась с Лайлой за чашечкой кофе, где я почерпнула ее мысли обо всем, что связано с модным дизайном.

Единственным человеком, которого я не видела, был Кристиан, который был занят работой. По крайней мере, так он сказал. Может быть, он был так же смущен нашим общением в галерее, как и я.

Мой карандаш остановился на воспоминании. Грубость его голоса, пьянящий аромат кожи и специй, то, как его прикосновение прожигало мою одежду и кожу…

Беспокойство расцвело в моей груди.

Я поерзала на стуле и покачала головой, прежде чем направить непрекращающийся шум на стоящую передо мной задачу — стопку незавершенных модных набросков, которые я выкопала из глубин комода после встречи с Лайлой.

За эти годы я собрал их десятки. Я начинала каждый с намерением закончить и сделать его частью, которая запустит мой бренд, но неизбежно возникали неуверенность в себе и синдром самозванца, и я отказывалась от этого для другой фотосессии или публикации в блоге. Вещи, в которых я была хороша, и которые имели успех.

Но не в этот раз.

Попытаться и потерпеть неудачу лучше, чем не пытаться вообще.

Слова Лайлы во время нашей встречи преследовали меня. Это был первый раз, когда кто-то сказал мне, что это нормально — потерпеть неудачу.

Неудача не была вариантом, когда я рос. Это была прямая пятерка или ничего. Однажды я так волновалась из-за восьмидесяти девяти процентов, что попала на контрольную по математике, у меня началась крапивница, и мне пришлось пойти в кабинет медсестры.

Тайеру было не намного лучше; школа кишела учениками типа А. Что касается DC Style … ну, посмотрите, что произошло в прошлый раз, когда я допустила ошибку.

Но я больше не жила дома, не училась в колледже и не работала ни на кого, кроме себя.

Я могла делать все, что хотела, особенно с партнерскими соглашениями, которые я заключал сейчас.

Я не хотела потерпеть неудачу, но мысль о том, что я смогу это сделать без конца света, высвободила мою креативность.

Я застряла, когда в последний раз пытался рисовать, прослеживая и повторяя одни и те же линии, пока я не выбросил все это из-за разочарования.

Теперь мой карандаш летал по странице, пока я детализировала кружевные узоры блузки и элегантный силуэт вечернего платья.

Это был другой творческий выход, чем мой блог и социальные сети.

Те, что я делала для других людей.

Это я сделала для себя.

Я полюбила моду с тех пор, как в восемь лет протащила в свою комнату экземпляр маминого Vogue. Дело было не только в самой одежде; именно так они превращали владельца в того, кем он хотел быть.

Воздушная принцесса, гламурный генеральный директор, крутой рокер или винтажная икона. Ничто не было за пределами.

В семье, где правила были железными, а путь к успеху пролегал прямо через Лигу плюща к любой из дюжины «приемлемых» профессий, хаотичный, красочный мир моды звал меня, как песня сирен в темноте.

Я закончила свой первый набросок и перешел ко второму.

Крошечное семя гордости прорастало с каждым выполненным мной наброском. Для других это были просто рисунки, но для меня они были доказательством настойчивости после многих лет сдерживания себя.

Иногда победить было так же просто, как финишировать.

Я была так поглощена своей работой, что не осознавала, сколько времени прошло, пока мой желудок предостерегающе не заурчал.

Взглянув на часы, я поняла, что уже два часа дня. Я рисовала без перерыва с девяти.

Часть меня испытывала искушение пропустить обед и продолжить рисовать, чтобы не потерять импульс, но я заставила себя переодеться и купить еды в кафе рядом с «Миражем».

Время обеда уже миновало, но в маленьком магазинчике кипела жизнь.

Так как мне не хотелось идти дальше за чаем и бутербродом, я занял свое место позади хмурой женщины в сером костюме и стал ждать.

По привычке я вытащила телефон и зашла в свой профиль.

Моя последняя фотография была той, которую фотограф сделал, когда я и Кристиан были в художественной галерее. Это было даже лучше, чем наша дебютная фотография, и количество моих подписчиков уже достигло 950 тысяч. Такими темпами к лету я достигну отметки в миллион подписчиков.

Вместо возбуждения от этой перспективы я могла сосредоточиться только на образе рук Кристиана, обнимающих меня.

Мы были так похожи на настоящую пару. Иногда, например, когда он утешал меня в ту ночь, когда я нашла записку, или притягивал к себе на колени после того, как я рассказала ему о своем преследователе, мы чувствовали себя настоящей парой.

Тревога скрутила мой живот.

Ситуация со сталкером нарушила наши договоренности. Это связало меня и Кристиана сильнее, чем мы изначально планировали, и я…

Уведомление о входящем звонке заменило наше фото на моем экране.

Деламонте Нью-Йорк.

У меня перехватило дыхание, и все мысли о Кристиане отпали, когда я ответила на звонок.

«Привет?» Мое спокойное приветствие противоречило моим нервам. Хоуп выглянула из-за бурлящей массы, но я заставил ее вернуться в тень.

Я не хотела возлагать надежды только на то, чтобы разочароваться, когда — если — Деламонте скажет мне, что они движутся в другом направлении.

«Привет, Стелла, это Луиза из Деламонте. Как дела?»

«Я в порядке. Как дела?» Я вытерла свободную руку о бедро.

— Я в порядке, — сказала Луиза. «Я прошу прощения за то, что позвонила тебе ни с того ни с сего, но я подумала, что это будет хорошим продолжением электронного письма, которое мы отправили сегодня утром».

Мой желудок сжался. Я была так занята своими набросками, что не проверяла электронную почту с тех пор, как проснулась.

Из Конечно, в тот день, когда я не стал его одержимо проверять, меня ждало важное сообщение.

«Я не уверена, что вы его еще не видели. На случай, если вы еще не… Я услышала улыбку в голосе Луизы. «Я хочу официально предложить тебе стать послом бренда Delamonte в следующем году. Мы не объявляли официально о процессе отбора, потому что хотели выбрать наших идеальных кандидатов, не заваливая их нежелательными предложениями, но после долгих размышлений мы думаем, что вы станете прекрасным дополнением к семье Деламонте…»

Громкое жужжание заглушило остальные ее слова, и я слепо уставилась на меню на доске, пока линия двигалась вперед.

Официально продлить предложение… Посол бренда Delamonte в следующем году… стать прекрасным дополнением к семье Delamonte…

Я хотела ущипнуть себя, но не был готов вернуться в реальность, если это был сон.

Кампания означала кучу денег, а это означало, что я могла легко оплатить уход за Маурой и финансировать начальные расходы на линию модной одежды, что означало…

Громкое жужжание кофемашины вырвало меня из моих бешеных мыслей достаточно скоро, чтобы уловить конец заявления Луизы.

«…ознакомьтесь с контрактом и дайте нам знать. Крайний срок для принятия или отказа — следующая неделя, так что подумайте об этом немного».

Мне не нужно об этом думать! Я возьму это!

«Большое спасибо. Я буду». Логическая часть меня знала, что я не должна ни на что соглашаться, не прочитав сначала мелкий шрифт, даже если это будет сделка мечты.

— Отлично, — тепло сказала Луиза. «Надеюсь, мы сможем работать вместе. Ваша эстетика — воплощение нашего бренда, и ваша учетная запись работает потрясающе. Пятьдесят тысяч новых подписчиков всего за несколько недель! Это невероятно. И… прежде чем я скажу это, я хочу, чтобы вы знали, что это никак не связано с нашим решением… но у Кристиана всегда был изысканный вкус. Я не удивлена, что распространяется на его личную жизнь. У него никогда раньше не было настоящей девушки, так что тот факт, что вы встречаетесь, довольно показателен.

Моя улыбка померкла. Чувство вины замедлило крошечные шипучие пузырьки головокружения, которые еще секунду назад мчались по моим венам.

Я приобрела этих последователей, потому что я лгала своей аудитории. Конечно, это не было злонамеренной ложью и никому не причиняло вреда, но чувство вины все равно съедало меня.

— Как я уже сказала, это не имело никакого отношения к нашему решению. Но это бонус». Луиза откашлялась. «В любом случае, мне нужно бежать на встречу, но просмотрите контракт и обсудите его с Брейди. Мы также отправили ему копию, так что дайте нам знать, если у вас возникнут вопросы».

«Я тебя поблагодарю». Я повесила трубку вовремя, чтобы сделать заказ. Я, наконец, добралась до начала очереди, но был так взволнован, что больше не была голодна, поэтому я просто заказала чай и круассан.

К тому времени, как я вернулся в «Мираж», я утопил свою вину за фальшивые отношения с оправданиями и эйфорией от заключения сделки с Деламонте.

Я собиралась стать их новым послом бренда. Я, Стелла Алонсо, лицо одного из ведущих мировых брендов класса люкс.

Мало того, что это была шестизначная сделка, но она открыла двери для большего количества возможностей, чем я мог мечтать. Я могла бы повысить свои базовые ставки, пообщаться с…

Поворот дверной ручки заставил меня рухнуть обратно на землю.

Она была заперта, что означало, что она была открыта до того, как я вставил ключ.

Мой кайф испарился, сменившись жутким ощущением ползания мурашек по затылку.

Я была на девяносто процентов уверен, что запер дверь, когда выходила. Я неправильно запомнила? «Мираж» никогда не взламывали, но…

Я оглядела пустой коридор, жуткое ощущение усиливалось. Я выхватила электрошокер из сумки, прежде чем открыла дверь и медленно прошла через свою квартиру. Часть меня чувствовала себя смешно; другая часть предостерегающе закричала на меня.

Я не нашла ничего плохого ни в гостиной, ни на кухне, ни в ванной, ни в старой комнате Жюля. Осталось проверить только мою спальню.

Я медленно толкнула дверь.

Сначала все выглядело нормально. Нетронутая кровать, закрытые окна, никаких открытых ящиков или перевернутой мебели.

Я была на грани расслабления, когда мой взгляд остановился на предмете, ожидающем меня на ночном столике.

И я закричала.

16

КРИСТИАН

Луиза: К вашему сведению, ваша девушка заключила сделку.

Я уставился на свой телефон, вдруг меня больше заинтересовал текст Луизы, чем брифинг Кейджа о ситуации с Ратледжем.

Я сказал ей сообщить мне, когда она примет окончательное решение, и она сделала правильный выбор, как я и знал.

Я сожалел только о том, что не видел лица Стеллы и того, как загорелись ее глаза, когда она узнала об этом.

Нам придется праздновать позже — для вида, конечно, поскольку настоящая пара так и поступила бы. Может быть, ужин в Нью-Йорке или выходные в Париже…

«…может сохранить учетную запись Ратледжа, но мы не знаем, Страж… Кристиан, ты меня слушаешь?» В голосе Каге просочился намек на раздражение.

«Да. Мы сохранили учетную запись Rutledge, Sentinel попытается украсть больше наших клиентов, и они якобы работают над чем-то большим, но мы пока не знаем, что именно. Продолжать». Я посмотрел вверх, мое лицо окаменело. — И больше не спрашивай меня.

Рот Каге сжался, но он продолжил, как было приказано.

«Мы все еще собираем информацию о секретном проекте Sentinel, но мы думаем…»

Я снова опустил глаза на свой телефон и открыл профиль Стеллы. За последние несколько дней она не опубликовала ничего нового, так что я решил рассмотреть наше фото в художественной галерее.

Даже со стороны она была видением.

Пышные темные локоны, безупречная кожа и длинные стройные линии, которые превращали даже самую простую одежду в шедевр.

Что-то сжалось у меня внутри при воспоминании о том, как она чувствовала себя под моими руками. О том, как ее запах наполнил мои легкие, когда я уткнулся лицом ей в шею, и о легкой дрожи в ее голосе, когда я прикоснулся к ней.

Она выглядела настолько восхищенной этой картиной, что мне почти не хотелось прерывать ее, но я не мог удержаться.

Попытки держаться от нее подальше были подобны океану, пытающемуся держаться подальше от берега.

Невозможно.

Пока Кейдж бубнил, я провел большим пальцем по экрану телефона.

По правде говоря, мне не нужно было ни в чем убеждать Уайатта на открытии галереи. Он уже согласился нанять Harper Security; нам просто нужно было подписать контракт, который я мог запланировать в рабочее время.

Но, по словам Брока, Стелла не выходила из дома после семейного ужина, и ее нужно было подтолкнуть, чтобы выйти на улицу. Она сияла слишком ярко, чтобы оставаться взаперти из-за страха.

«Какие последние новости о проверке биографических данных?» Я прервал все, что говорил Каге, чтобы сосредоточиться на самом важном: на преследователе Стеллы.

Как и ожидалось, он затаился и был осторожен со всеми записками, которые посылал ей. Все они были возмутительно общими, без единого клочка вещественных доказательств, указывающих нам правильное направление.

В отсутствие новых доказательств я попросила Кейджа составить список всех, кто был в жизни Стеллы, включая старых одноклассников, коллег и других влиятельных лиц. Большинство жертв преследований знали своего преследователя в той или иной степени, так что это было лучшее место для начала.

Каге нахмурился, но мудро не стал жаловаться. «Пока ничего подозрительного. Я дам вам знать, как только мы получим хит». Он поколебался, а потом сказал: — Слушай, я знаю, что она твоя девушка, но мы используем много ресурсов на…

Его снова прервали, на этот раз входящим звонком на мой телефон.

Стелла.

Как будто я наколдовал ее своими мыслями.

Я взял трубку, ожидая, что она расскажет мне о сделке с Деламонте. Она сразу развеяла эти ожидания.

«Кристиан». Голос Стеллы сорвался.

Лед поглотил тепло, вспыхнувшее при виде ее имени.

Что-то не так.

«Где ты?» Я пропустил бесполезные вопросы — ты в порядке? что случилось? — и перешел прямо к сути дела.

Несмотря на мой спокойный голос, моя рука так крепко сжал телефон, что треснул в знак протеста.

«Дом». Ее ответ был едва слышен.

«Я буду именно там».

Перед уходом я не стал надевать куртку; единственное, о чем я мог думать, это о том, как расстроилась Стелла, раз она мне позвонила.

Если бы она могла, она бы держала все свои проблемы при себе и пыталась справиться с ними самостоятельно. Всегда помогает другим и никогда не просит за себя. Тот факт, что она не…

Мое сердце замедлилось до глубокого зловещего биения, а рука согнулась от внезапной потребности что-то задушить, прежде чем заставить ее расслабиться.

Пока я не выясню, что именно произошло, мне нужно сохранять спокойствие и никого не убивать, особенно Брока, который должен был присматривать за Стеллой.

Каге уставился на меня, когда я рывком открыл дверь.

Я никогда не уходил с брифингов, никогда. Мне нравилось знать обо всем, что происходит в моем бизнесе, даже если это было чертовски скучно.

«Где ты…»

«Брифинг окончен». Я захлопнул за собой дверь, прервав его на полуслове.

Мои шаги отбивали холодный яростный ритм, когда я звонил Броку по дороге в гараж.

Какого хрена он не предупредил меня, что что-то не так? Какой смысл заставлять кого-то следить за Стеллой, если они не могут выполнять свою чертову работу?

«Стелла. Что случилось?» Я откусил, когда он ответил.

После короткой испуганной паузы он ответил. — Ничего, сэр.

«Ничего такого». Мой голос упал до минусовой температуры. «Если ничего не произошло, почему она только что позвонила мне, звуча так, будто была на грани слез?»

Еще одна пауза, на этот раз пронизанная неуверенностью.

«Она была дома все утро. Она пошла в кафе, получила звонок и выглядела чертовски счастливой. Она все еще улыбалась, когда вернулась в свою квартиру. Я не знаю, что произошло после этого». Я услышал громкий глоток. — Ты сказал мне не следить за ней, когда она находится в своем доме.

У меня было, и это была гребаная ошибка. Винтовые границы. Они не применялись, когда дело касалось ее безопасности.

Я практически слышал, как Брока потеет над линией. — Босс, клянусь, я не…

— Мы поговорим об этом позже.

Я закончил разговор и сел в машину. Если у него не было полезной для меня информации, я не собирался тратить время на разговоры с ним.

Моей единственной целью было добраться до Стеллы как можно скорее.

Ярость вспыхнула в моей груди, ее ледяное жжение стало бальзамом для горячей, незнакомой паники в моих легких, когда я несся к Миражу.

Между моим McLaren и полупустыми улицами я добрался туда ровно за пять минут.

Когда я прибыл в квартиру Стеллы, я нашел ее в гостиной, уставившейся на лист бумаги в ее руках.

Мне не нужно было ее читать, чтобы понять, что это очередная записка от ее преследователя.

Багровый затмил мое зрение, но я сохранил нейтральное выражение лица, когда Стелла подняла голову, чтобы посмотреть на меня.

— Я нашла его в своей спальне, — прошептала она. «Он был в моем доме. Он никогда… это первый раз, когда он… Ее неглубокое дыхание заполнило наступившую тишину.

Я узнал их неустойчивый ритм и легкую дрожь, сотрясающую ее тело.

Она была на грани панической атаки.

Я пересек комнату и высвободил письмо из ее замерзших рук, мягкое движение противоречило яростному реву крови в моих ушах.

Беглый взгляд выявил три напечатанных слова.

Я предупреждал тебя.

Рев усилился.

— Его здесь больше нет, но я на всякий случай проверю квартиру. Я вложил в свой голос успокаивающую нотку, хотя хотела выследить ублюдка и содрать с него кожу заживо. «Оставайся здесь».

Я натянул перчатки и обшарил квартиру в поисках других признаков беспокойства. Я ничего не нашел, но позже мне нужно будет провести более тщательную проверку.

А пока мне нужно было вытащить отсюда Стеллу.

Я вернулся в гостиную и сорвал с пальцев перчатки. Этот взмах немного успокоил накопившуюся в моем животе ярость, но вид Стеллы, свернувшись калачиком на диване, с прижатыми к груди коленями и непроницаемым лицом, вернул ее к реву.

— Вроде все ясно, но ты переезжаешь ко мне, пока мы с этим не разберемся. Мой голос был ровным, но твердым.

Я должен был прислушаться к своей интуиции и настоять, чтобы она переехала ко мне после первой ноты, но я не хотел заходить слишком далеко и слишком рано.

Но теперь, когда эта мерзавка проникла в ее квартиру, в мой дом…

Моя рука снова согнулась.

Я хотел намотать его на горло преступника и выжать из него жизнь, пока он умоляет о пощаде. Я хотел увидеть, как свет улетучится из их глаз при осознании того, как сильно они облажались.

Успокаивающие образы их пыток соответствовали металлическому привкусу крови на моем языке. Я уже чувствовал вкус мести.

Как только я найду этого ублюдка, я буду получать удовольствие, заставляя его сожалеть о каждой секунде своего жалкого существования.

Я вздохнул сквозь нарастающий в груди холод и сложил письмо аккуратным квадратом, который сунул в карман.

Я встал на колени перед Стеллой, чтобы мы были на уровне глаз.

«Моя квартира герметична. Никто не может войти без моего разрешения. Ты видела, какие системы у меня есть, — сказал я, и мое лицо смягчилось. — Там ты будешь в безопасности. Ты понимаешь?»

После долгого молчания она ответила крошечным, почти незаметным кивком.

Движение. Мы делали успехи.

Когда мы приехали в мою квартиру, я отвел Стеллу в единственную комнату для гостей, оборудованную спальной мебелью.

Поскольку я никогда не пускал гостей на ночь, остальные я превратил во что-то более полезное: центр кибернаблюдения, второй офис для видеоконференций, дополнительный шкаф для моих костюмов.

Единственная настоящая гостевая комната с большой двуспальной кроватью, гардеробной и ванной комнатой могла бы сойти за главную спальню, но Стелла опустилась на кровать, не осматривая свое новое окружение.

— Отдохни, — сказал я ей. — Я позабочусь о том, чтобы перевезти твои вещи.

Нет ответа.

Я распознал шок, когда увидел это. Как бы я ни хотел остаться с ней, лучшее, что я мог сделать, это дать ей время, чтобы все обдумать, пока я разбираюсь со всем остальным.

Моим первым делом после того, как я вышел из ее комнаты, был еще один звонок Броку, которому я приказал принести самое необходимое — ночную одежду, туалетные принадлежности, этого уродливого единорога, которого так любила Стелла.

Мой следующий звонок был начальнику службы безопасности «Миража».

Чарльз поднял трубку после полукольца. «Сэр?»

«Я хочу, чтобы все записи с камер наблюдения за прошедший день были отправлены мне в течение часа». Я отказался от любезностей и провел большим пальцем по бирюзовому кольцу в кармане.

Независимо от того, насколько холодна температура или как долго я не трогал его, камень всегда был теплым.

«Конечно. Для какой камеры?»

«Все они». Стелла жила на десятом этаже, но преступник должен был входить и выходить в другом месте здания.

«Все они? Сэр, это…

— Сегодня кто-то вломился в квартиру моей девушки, Чарльз. Мой легкий тон не соответствовал опасности, скрывающейся за его поверхностью. — Вы уже должны это знать, поскольку вы — мой глава службы безопасности. Возможно, у вас даже есть зацепка насчет того, кто вломился. Так что скажите мне. На какие камеры смотреть, если не на все?»

Прежде чем он ответил, повисла тишина. — Я отдам его вам через тридцать.

«Хороший. А Чарльз?

Нервная ласточка сотрясла линию. «Да сэр?»

«Уволить всех сотрудников службы безопасности, которые сегодня дежурили».

Я повесил трубку, не успев выслушать его утомительные протесты.

Служба безопасности в «Мираже» была хороша, но незаменимой она не была. Была причина, по которой они охраняли здание, а не моих VIP-клиентов.

И если они даже этого не могли сделать правильно, то им нечего было нанимать меня.

Я предоставил своим сотрудникам исключительную заработную плату и льготы, но я ожидал взамен исключительной работы.

Вскоре после моего разговора с Чарльзом появился Брок с спортивной сумкой и единорогом. Он поставил их в гостиной, прежде чем повернуться и провел рукой по своей короткой стрижке.

— Босс, я…

— Вы уволены на ночь.

Мой гнев достаточно остыл, чтобы понять, что не по вине Брока сталкер пробрался в квартиру Стеллы. Его работа заключалась в том, чтобы следить за ней, а не за ее домом.

Тем не менее, мое раздражение было достаточно сильным, чтобы превратить мои слова в лезвия.

Облегчение отразилось на лице Брока, прежде чем он снова напрягся. «Только на ночь, да? Не навсегда?»

Мои губы истончились.

«Верно. Попался». Он кивнул и вытолкнул его за дверь. «Спокойной ночи».

Я глубоко и медленно выдохнул и потер переносицу.

Иногда я искренне презирал людей.

И объекты.

Я уставился на рваную плюшевую игрушку, захламляющую мою гостиную. Я не понимал, почему Стелле это так нравилось, или почему ее последователи предпочитали обниматься с ним, а не со мной, — я ненавидел обниматься, но в этом был принцип, — но поскольку она это делала, я проглотил свое отвращение и принял это к сведению. комнату для гостей вместе с ее багажом.

— У вас гость. Я бросил вещь на кровать рядом с ней и подавил желание взять Лизол в руки.

Стелла моргнула, глядя на единорога, но не прикоснулась к нему.

— Подумал, тебе нужна его компания. Хотя Бог знает почему. — Я также принесла твою одежду и туалетные принадлежности.

Странная неловкость пронзила мою кожу от ее продолжительного молчания.

Бля, я ненавидел это. Меньше часа в моем доме, а она уже еще больше вывела меня из равновесия.

Но дискомфорт стоил того, чтобы знать, что она в безопасности.

Прямо сейчас я не доверял никому и ничему, чтобы защитить ее, кроме себя.

Я прочистил горло и кивнул на ее ванную. «Горячий душ может помочь тебе почувствовать себя лучше. Смой день».

Нет ответа.

Чем меньше Стелла реагировала, тем сильнее становилось давление в моей груди.

Я не знал, откуда он взялся, но я ненавидел его так же сильно, как ненавидел полиэстер, некомпетентность и десерт.

Поскольку в ближайшее время она, похоже, не собиралась переезжать одна, я открыла дверь в ванную, чтобы принять душ, но тут же скривилась.

Христос.

Я не заходил в эту ванную с тех пор, как въехал сюда много лет назад, поэтому предположил, что неприятный запах как-то связан с давно неиспользуемой канализацией.

Моя экономка содержала мраморные полы и стойки в идеальной чистоте, но ни черта не сказала о запахе.

Неужели никто не может делать свою работу правильно?

Мои зубы сжались, когда я перебирал варианты.

Очевидно, Стелла не могла пользоваться этой ванной, пока я не исправлю запах. Имелись и другие гостевые бани, но ими тоже давно не пользовались.

После минуты мучительного нерешительности я пошла в свою ванную и включила краны в ванной. Я молча проклинал вселенную, открывая неиспользованную бутылку пены для ванн, которую я даже не помнил, как покупал, и медленно выливал ее в воду.

Ты действительно знаешь, как трахнуть парня.

Я не знал, как, черт возьми, я налил ванну для кого-то еще, как чертова служанка из девятнадцатого века, но, по крайней мере, не было свидетелей моего унижения. Если бы кто-нибудь увидел меня такой, я бы никогда не пережил этого.

Стелла не возражала, когда я вернулся в комнату для гостей и отнес ее в ванную вместе с ее туалетными принадлежностями. Я усадил ее на мягкую скамейку рядом с ванной и склонил подбородок на ванну с запахом эвкалипта.

— Все твое, пока я не исправлю небольшую проблему в твоей ванной, — сказал я. «Есть также гостевая ванна через холл и слева от вас, если вам нужно воспользоваться туалетом ночью».

Я повернулся и был уже на полпути к выходу из комнаты, когда она остановила меня.

«Кристиан. Я не… — Ее тихий голос пронзил меня прямо сквозь ребра. — Я не хочу сейчас оставаться одна.

Черт побери.

Моя рука сжимала дверную ручку, пока металл не впился в мою плоть.

— Что ты предлагаешь? Мой голос стал низким с предупреждением, которого она не услышала.

Несмотря на мое странное желание оградить Стеллу от опасности, по натуре я не был защитником. Моя версия защиты всегда приходила завернутой в осколки угасшей жизни и перевязанной окровавленным бантом.

К несчастью для нее, она была слишком невинной и доверчивой, чтобы распознать настоящую опасность, когда увидела ее.

— Ты можешь остаться со мной? Смущение окрасило ее просьбу. «Только на сегодня».

Мои мышцы напряглись от этого предложения. Я повернулась, увидев ее бледное лицо и то, как настороженно она смотрела на ванну, словно ожидая, что из ее глубин вылезет монстр и проглотит ее целиком.

— Ванная свободна, и я буду прямо за дверью.

Я не был застрахован от плохих идей, но остаться с ней в комнате, пока она купается, может быть худшей идеей, которая когда-либо существовала.

«Я знаю. Я просто… — Стелла запнулась. — Нет, ты прав. Это было… я не знаю, о чем я думал.

Дрожь пронзила ее тело. Она не сдвинулась со скамейки.

Я на мгновение закрыл глаза, пока мои безмолвные проклятия, направленные на вселенную, усиливались.

Я не должен. Я действительно чертовски не должен.

Я уже перешел черту, приведя ее в свой дом и в свою чертову ванную, но выражение ее лица…

Я снова повернулась спиной, ненавидя себя все больше с каждой секундой.

— Дай мне знать, когда будешь готов.

Несмотря на мой резкий тон, дыхание облегчения коснулось моей спины и заставило сжаться челюсти.

Я не менял позы, пока не услышал всплеск, когда она забралась в ванну.

Стелла была голая в моей ванной.

При нормальных обстоятельствах мой мозг ухватился бы за очевидное — румянец ее щек, то, как ее кожа блестела от воды, фантазия о милых изгибах, скрывающихся под пузырьками.

Вместо этого у меня в груди поселилась глубокая боль от того, какой маленькой и уязвимой она выглядела в этой гигантской ванне. Она больше не оазис спокойствия, который она подарила миру, а гроза, готовая разразиться.

Она потянулась за своим шампунем, но я остановил ее до того, как она пошла на контакт.

«Я сделаю это».

Вместо того, чтобы спорить, как я ожидал, Стелла молчала, пока я не пододвинул скамейку к краю ванны и не снял крышку с ее шампуня.

— Твой костюм промокнет, — пробормотала она.

Я даже не взглянул на свой кастомный Brioni. «Я выживу».

Я вымыл ей волосы, с кропотливой тщательностью очищая каждую прядь и массируя ее кожу головы твердыми, глубокими движениями, пока она не опустилась на край ванны с закрытыми глазами.

Ее ресницы скользнули по щекам темным веером, а ее дыхание постепенно выровнялось и превратилось в ровный ритм.

Жара запотела на зеркалах и залила комнату знойной дымкой.

Носить костюм в горячей ванной было адски, но я даже не стал снимать куртку.

Это был мой первый раз, когда я так долго прикасался к Стелле, и я собирался наслаждаться каждой секундой.

Это не было сексуально, но простое скольжение ее волос по моим ладоням замедлило мой пульс до мучительного ползания мурашек, прежде чем он забился в ускоренном темпе.

Прикосновение к ней убило меня, а потом снова вернуло к жизни.

Тихий рев моего сердца звенел в ушах. Я смыл шампунь и нанес кондиционер на ее пряди.

Ирония в том, что я чистил Стеллу, не прошла мимо меня. Она была самой чистой душой, которую я знал, и я был по шею в крови.

Ангел и грешник.

Две противоборствующие силы, нас ничего не связывает, кроме листа бумаги и неутолимой потребности в душе.

Я не заслуживал прикосновения к ней, но я слишком сильно хотел, чтобы она беспокоилась.

Закончив мыть ей волосы, я взял ее мочалку, окунул ее в воду и намылил.

Мягкое плеск воды о ванну сжалось внизу живота.

«Наклониться вперед». Сдержанность сделала мой голос грубым.

Стелла обязана.

Я провел мочалкой по ее спине, отслеживая каждый дюйм ее медленного движения по ее гладкой обнаженной коже.

Воздух пульсировал с ощутимой энергией, когда я провел им через ее плечо и спереди. Достаточно низко, чтобы скользить по ее грудям, но достаточно высоко, чтобы все выглядело уместно.

Тело Стеллы напряглось, когда моя рука коснулась ее шеи. Я сделал паузу, заметив возобновившуюся скорость ее дыхания.

На этот раз его ритм был другим — тяжелее, взвешеннее.

В моем животе вспыхнул жар, и я вскочил так резко, что она подпрыгнула от этого движения. «Были сделаны».

Было что-то хреновое в том, чтобы вожделеть кого-то, кто травмирован, даже для меня.

Я сдернула купальный халат со стены, висевший на стене, и держала его раскрытым, отведя глаза и сжав челюсти.

Немного поколебавшись, Стелла вылезла из ванны и скользнула в нее.

Я затянул ремень так туго, что у меня перехватило дыхание, но, по крайней мере, негабаритный халат укрыл ее от шеи до икр.

Я быстро высушил ей волосы и уже собирался провести ее через спальню в холл, когда в моей голове всплыла ее прежняя просьба.

Ты можешь остаться со мной? Только на сегодня.

Новый набор проклятий обжег мой язык, прежде чем я их проглотил.

— Хочешь остаться здесь на ночь? — грубо спросил я.

Она обняла себя за талию и, после секундного колебания, кивнула.

К черту мою жизнь.

Тем не менее, я откинула одеяло и кивнула на кровать. «Отдохни. Мы разберемся со всем утром».

Был ранний вечер, но усталость отразилась на ее лице и отбросила тени под глазами.

Я вышел из комнаты, чтобы взять ее пижаму, чтобы она могла переодеться во что-то более подходящее для сна, но к тому времени, когда я вернулся, Стелла уже крепко спала. Это было самое спокойное, что я видел ее за последние недели.

Раньше я никогда не позволял другому человеку спать в моей постели. Я думал, что вид ее, укрытой среди черного и серого шелка, будет странным, но это было правильно.

Я положил одежду на тумбочку рядом с ней и попытался заняться работой, но мой мозг не мог сосредоточиться.

Когда безопасность моего здания была скомпрометирована, некомпетентные, но надоедливые гадости в Sentinel дышали мне в затылок, и мне нужно было просмотреть тысячи электронных писем, все, о чем я мог думать, это женщина, спящая в нескольких футах от меня.

Она была в моем доме менее двух часов, а уже сеяла хаос в моей жизни.

Я провел рукой по челюсти, мое раздражение боролось с моим желанием защитить ее любой ценой.

Я был неправ.

Стелла не отвлекала. Она представляла опасность не только для моего бизнеса, но и для меня самого, и те части меня, о существовании которых я еще не знал.

17

СТЕЛЛА

Я проснулась от солнечного света и слабого запаха кожи и специй.

Это был первый признак того, что что-то неладно, так как я использовала исключительно ароматы лаванды в своей спальне.

Вторым признаком был цвет простыней. Шиферно-серый шелк, роскошный в своей простоте и помятый от сна, но совсем не похожий на мягкие кремовые, которые я купила два года назад.

Туман сна затянулся, пока я смотрела на вмятину на подушке рядом с моей и пыталась собрать воедино то, что произошло прошлой ночью.

Я явно была в мужской комнате. Темные цвета, часы и запонки на ночном столике выдавали меня.

Я ушла пить и переспала с кем-то у них дома? Вряд ли.

Остался ли я на ночь у Авы? Но ее комнаты для гостей выглядели не так, и…

«Ты проснулась».

Крик перехватил мое горло от неожиданного голоса позади меня.

Я обернулась, мое сердце колотилось от паники, пока динамик, выходящий из ванной, не попал в фокус.

Темные волосы. Виски глаза. Точеное лицо.

Кристиан.

Это была его комната. Почему я была в…

Вчерашние воспоминания врезались в меня так быстро и сильно, что выбили дыхание из моих легких.

Записка в моей спальне, звонок Кристиану, переезд к нему, купание меня…

О Боже.

Ужас и унижение свернулись в моем животе. Меня бы стошнило, если бы я вчера съел что-нибудь кроме круассана.

— Ты не хотел оставаться один, поэтому я позволил тебе остаться на ночь в моей комнате. Кристиан расправил рукав. Было восемь утра, но он уже был одет в один из своих фирменных костюмов и мокасины. Его волосы были идеально уложены, лицо было четким и чисто выбритым. — Это было разовое исключение, учитывая то, что произошло, но теперь ты будешь спать в гостевой комнате. Это не просто так».

Я нахмурилась, пытаясь примирить холодного мужчину передо мной с тем, кто вчера отнес меня в свою комнату и позаботился обо мне.

Румянец залил мою кожу, когда я вспомнил тепло его тела позади меня и его прикосновение к моей обнаженной коже.

Это не было сексуально, и я была слишком потрясена, чтобы реагировать на что-то в то время, но воспоминание зажгло мягкий ожог, который согрел меня изнутри.

Глаза Кристиана потемнели, словно он мог заглянуть прямо в мой разум. «Завтрак будет подан через полчаса. Тогда увидимся».

Он ушел, прежде чем я успел ответить.

Думаю, он не был жаворонком.

У меня в виске пульсировала головная боль, когда я пытался осмыслить прошедшие двадцать четыре часа.

Вчера утром я проснулась в своей постели, чувствуя себя довольно оптимистично в отношении ситуации со сталкером.

Так вот, я жил в доме Кристиана Харпера, потому что сталкер ворвался в мой.

Кем бы они ни были, они знали, где я живу, и могли проникнуть в одно из самых охраняемых зданий в городе.

Страх замедлил биение моего сердца.

Это отлично. Ты в порядке.

Может быть, они могли проникнуть в «Мираж», но они не могли проникнуть в пентхаус Кристиана. Верно?

Я потянулась за своим ожерельем, только чтобы понять, что на мне его нет.

Вчера вечером Кристиан принес только самое необходимое, а это означало, что мои кристаллы лежали внизу, в моей комнате.

Укус страха усилился при мысли о возвращении в мою старую квартиру. Мне нравилась эта квартира, но я не мог представить, что вернусь сюда после того, как взлом разрушил ее неприкосновенность.

Я ненавидела своего сталкера за то, что он разрушил этот покой, почти так же сильно, как я ненавидел его за записи.

После всех этих лет я все еще не мог понять, почему он нацелился на меня. Было ли это моим присутствием в социальных сетях? Моя внешность? Или мне просто не повезло привлечь внимание какого-то подонка, у которого было слишком много свободного времени?

Я заставила себя глубоко вдохнуть в легкие.

Все в порядке. Вам будет хорошо.

Было уже совсем светло, и Кристиан стоял снаружи. Каким бы капризным он ни был, он не допустит, чтобы со мной что-то случилось.

Не знаю почему, но я чувствовал убеждение в этом нутром.

Вам будет хорошо.

Я повторила это успокоение в своей голове, когда пошла в комнату для гостей — то есть мою новую комнату в обозримом будущем — и переоделась из купального халата в подходящую для дня домашнюю одежду.

Когда я вошла в столовую, Кристиан уже сидел во главе стола с чашкой кофе, ручкой и кроссвордом из утренней газеты.

Сам стол стонал под тяжестью полного завтрака. Стеклянные кувшины с кофе, соком, водой и чаем блестели рядом с тарелками со всеми мыслимыми продуктами для завтрака: яйцами, приготовленными шестью разными способами, хрустящим беконом, пышными оладьями с лимонной рикоттой, бельгийскими вафлями и французскими тостами.

Круассаны, кексы и булочки наполняли две большие плетеные корзины, а в секции для смузи, которую можно сделать своими руками, можно было найти все фрукты и начинки, которые я только могла придумать.

Это был фуршет на двадцать человек, а не на двоих.

— Ты устраиваешь бранч? — спросила я, не понимая, зачем кому-то нужно столько еды для себя.

«Нет, но Нина выложилась по полной, так что можешь наслаждаться».

Не успела я спросить, кто такая Нина, как в комнату вошла круглолицая женщина с темным пучком и веселой улыбкой.

— Я Нина. Она бросила на Кристиана неодобрительный взгляд и протянула мне стакан чего-то зеленого и сливочного. — Смузи из ростков пшеницы, верно?

Я расслабилась под теплом ее дружелюбия. «Да спасибо. Откуда ты знаешь?»

Это, должно быть, экономка Кристиана, работающая неполный рабочий день. Я никогда не встречалась с ней, хотя знала, что она была единственным человеком, у которого были ключи от его дома, кроме меня.

«Г-н. Харпер сказал мне, что он твой любимый. Она подмигнула мне, а Кристиан уставился на нее.

— На этом пока все. Спасибо». Его вежливое отстранение лишь наполовину скрыло лезвие бритвы в его голосе.

Нина подавила то, что выглядело как смех, прежде чем уйти.

— Я вижу, кофеин не улучшил твое настроение. Я нагрузила тарелку едой и села рядом с ним. — Я надеялась, что это вернет доктора Джекилла. Мистер Хайд делает это не для меня.

Он всегда был на стороне, но сегодня утром я отчетливо почувствовала расстояние между нами.

«Смешно. Я вижу, ночь сна улучшила твое настроение. Кристиан сложил кроссворд и отложил его в сторону, прежде чем добавить: «Как ты себя чувствуешь?»

«Голодная. Я не ела со вчерашнего утра, — призналась я.

Я знала, что на самом деле он спрашивал не об этом, но мне не хотелось говорить о записке прямо сейчас. Я просто хотела есть и делать вид, что все нормально.

Я оторвала кусок своего круассана и сунула его в рот. Вздох удовольствия вырвался из моего горла.

Круассаны были подарком небес. Я была в этом уверена.

«Хорошо. Я не был уверен, какое у тебя настроение, поэтому попросил Нину сделать всего понемногу, — сказал он хриплым тоном.

Тепло вспыхнуло в моей груди.

Я застенчиво улыбнулась ему, тронутая этим жестом, хотя это не он готовил еду.

Слабый оттенок румянца окрасил его скулы.

Он… покраснел?

Прежде чем я успела осознать это ошеломляющее зрелище, розовый цвет исчез, и лицо Кристиана снова превратилось в гранит.

— Раз уж ты здесь, мы должны пройтись по правилам.

Моя бровь нахмурилась. «Хорошо…»

— Ты здесь, потому что ты в опасности, а так как теперь ты полностью под моей защитой, мы должны принять соответствующие меры для обеспечения вашей безопасности, — сказал он резко. — Оставаться здесь, пока мы не поймаем человека, оставляющего вам эти записи, — это первый шаг. Моя команда перевезет остальные ваши вещи сегодня. Пока вы здесь, вы будете спать в гостевой комнате и соблюдать правила дома. Никаких друзей или мужчин… — Его голос похолодел при слове «мужчины». «И никаких прикосновений к неузнаваемым устройствам. Есть пятьдесят на пятьдесят шансов, что они могут убить тебя. Кроме этого, считайте это своим домом в обозримом будущем.

Пятьдесят на пятьдесят шансов, что меня убьют? Какие устройства у него были?

«Ой». Я выдавила яркую улыбку. «Ну, кто может устоять перед таким приветствием? Ты действительно знаешь, как заставить девушку почувствовать себя теплой и пушистой.

Кристиан проигнорировал мой сарказм. «Хорошо, что вы не публикуете сообщения о том, где вы находитесь, в режиме реального времени, но я хочу, чтобы вы подождали двадцать четыре часа, прежде чем публиковать сообщения вместо ваших обычных трех-четырех часов. Варьируйте свой график и делайте его непредсказуемым, в том числе маршруты, по которым вы едете домой. Также у вас будет телохранитель. Брок позаботится о тебе, когда ты не со мной. Он будет ненавязчивым; вы даже не узнаете, что он там, если вам не понадобится помощь. Окончательно…»

«О, хорошо. Я боялась, что это оно. Продолжать».

«Ты должна сказать своим друзьям правду». Кристиан пристально посмотрел на меня. «Если они не знают, что вы в опасности, они могут непреднамеренно подвергнуть вас опасности или сами оказаться в опасности. Невежество не всегда благо».

Моя улыбка исчезла. Протест пробрался к кончику моего языка, прежде чем я его раздавил.

Кристиан был прав.

Как бы я ни ненавидела заставлять своих друзей волноваться и иметь телохранителя, наблюдающего за каждым моим движением — похожего на сталкера, но с менее гнусными намерениями — мне нужна была защита.

Кроме того, я не могла позволить своим друзьям думать, что все в порядке, когда это было не так. Что, если сталкер нацелился на них, когда не смог добраться до меня? Я бы никогда себе не простила, если бы с ними что-то случилось, потому что я не предупредил их должным образом.

Мои ногти сердито впились полумесяцами в колени.

Хладнокровна, спокойная, собранная.

Хладнокровна, спокойная, собранная.

— Хорошо, — сказала я наконец. «Я скажу им. Но у меня есть несколько собственных правил.

Если этот новый порядок жизни сработает, мне нужно будет что-то сказать. Кристиан был экспертом по безопасности, но это была моя жизнь.

«Конечно, вы делаете». Голос Кристиана наполнился сухостью. Несомненно, он помнил, как я настаивал на том, чтобы включить мой собственный свод правил в нашу фальшивую договоренность о свиданиях.

«Это твой дом, и я буду уважать твои правила. Но я также прошу уважать мою частную жизнь. Это означает, что нельзя входить в мою комнату без разрешения, даже когда — особенно когда — меня там нет. Не трогай мои вещи, даже если они находятся в общем пространстве. Не говори мне, куда я могу пойти или кого я могу видеть, если только это не представляет прямой угрозы моей безопасности. И… Мои зубы вонзились в нижнюю губу, когда я обдумывала свою последнюю просьбу.

«А также?» Он поднял темную бровь.

Мои ногти глубже впились в кожу. «Нельзя приводить женщин домой. Меня не волнует, спишь ли ты с ними, но они не могут быть здесь, пока я здесь. Это не… это будет выглядеть неправильно.

Эксклюзивность подразумевалась, но прямо не указывалась в нашем контракте. У меня не было проблем с соблюдением целибата, но я сомневался, что смогу сказать то же самое о ком-то вроде Кристиана. Вероятно, женщины бросались на него каждый день, независимо от его статуса в отношениях.

Странный поворот сжал мое сердце и оставил его высыхать, когда я представила его с другой женщиной.

Я сказала себе, что это связано с поддержанием приличия и ничего общего с… чем-то еще.

Веселье Кристиана растворилось в лужицах янтарного льда. — Я не обманываю, Стелла.

«Это не измена, когда мы на самом деле не встречаемся».

Что я говорила? Не то чтобы я хотела, чтобы он спал с другими женщинами. Это было слишком рискованно, и…

Мой желудок свело. Должно быть, я слишком быстро вдохнула свой круассан.

Поставить галочку. Поставить галочку. Поставить галочку. Я смотрела, как подпрыгивают мускулы на его челюсти с нервным восхищением. Гнев Кристиана был накатывающей волной, медленной и коварной, поглощающей все на своем пути. Но когда он снова заговорил, его тон был таким же гладким и безмятежным, как летнее озеро.

«Принято к сведению».

Отмечено? Это был самый расплывчатый ответ, который он мог дать, но я был слишком напуган, чтобы просить разъяснений.

Мы больше не разговаривали до конца трапезы.

В тот день, пока Кристиан работал в своем домашнем офисе, а грузчики вытаскивали остальные мои вещи из моей квартиры, я исследовала восемь тысяч квадратных футов холостяцкой роскоши, которая будет моим домом Бог знает, как долго.

Я приходила сюда каждую неделю, чтобы позаботиться о его растениях, но сразу же уходила. Я никогда не тратила время на изучение своего окружения.

Пентхаус Кристиана занимал весь одиннадцатый этаж «Миража», который был таким же высоким, как здания в Вашингтоне из-за ограничения по высоте в городе.

Полы из светло-серого мрамора, черная кожаная мебель, окна от пола до потолка, из которых открывается вид на город под углом в триста шестьдесят градусов. Дом отражал человека: гладкий, изысканно украшенный и красивый в смысле холодном, но безличном.

У него были щедрые штрихи, которые можно ожидать от человека с его богатством, например, частный бассейн на крыше и ультрасовременный тренажерный зал по коридору от кабинета, но моей любимой комнатой была библиотека.

Стопки подушек превратили глубокие подоконники в солнечные уголки для чтения, а современные оранжевые диваны добавили неожиданную цветовую гамму. Сотни книг стояли на черных полках, и по их изношенным корешкам я мог сказать, что Кристиан действительно читал их, а не использовал в качестве реквизита.

Именно тогда я решил стиснуть зубы и позвонить своим друзьям. Я откладывал это весь день, но не мог больше тянуть.

Сначала я позвонил Эйве. Бриджит жила в Эльдорре под надежной охраной, а Джулс уже знала о преследователе, так что не потребовалось много времени, чтобы сообщить ей об этом.

«Привет!» Несмотря на далеко не идеальные обстоятельства, яркий голос Авы заставил меня улыбнуться. «Как дела?»

Много. «Немного. Ты дома?» Я хотел убедиться, что она не была в пути, когда сбросил бомбу.

— Ага, только что вернулся. Я услышала, как закрылась дверь и слабый мужской голос на заднем плане. Я предположила, что это был ее жених Алекс.

Я чувствовала себя лучше, зная, что рядом с Авой был Алекс.

Алекс Волков был сам по себе силой, и, хотя он немного беспокоил меня — я была почти уверена, что у него есть психопатические наклонности — он рисковал жизнью, чтобы защитить Аву.

«Большой». Я вывернула низ рубашки. Я должна был придумать, как сообщить ей эту новость, но было уже слишком поздно. — Как работа?

«Весело, но слишком занято. Мы готовим нашу ежегодную рубрику Best Of, и…»

Я вполуха слушал, как она рассказывала мне о своем последнем задании фотографа, ее предстоящей свадьбе и моей сделке с Деламонте.

Мне нужно было обсудить контракт с Брейди, но со всем, что произошло за последние двадцать четыре часа, это совершенно вылетело у меня из головы.

Закрытие сделки с Деламонте занимало меня несколько месяцев. Теперь, когда я, наконец, получил это, это было едва заметное пятнышко на моем радаре.

У Вселенной было искаженное чувство времени.

«Что еще происходит, кроме Деламонте? Как дела у Кристиана? — спросила Ава. «Вы не писали о нем с тех пор, как сделали фото в художественной галерее. Кстати, это было очень мило».

Вот оно. Открытие, которое я искала.

Мой телефон выскользнул из моей ладони, когда я выдавила следующие слова из кома в горле.

«Об этом. Я, э-э… — я закашлялся. — Я переехал к нему вчера.

Наступила пауза перед недоверчивым «Что?» прогремел над линией.

Я вздрогнула и отвела телефон от уха. Для кого-то такого маленького у Авы был мощный голос.

— Ты переехал к нему? Я думала, ты… — Она понизила голос до шепота. Алекс должен быть рядом. «Только фальшивые знакомства. Почему ты вдруг живешь с ним?

— Это другое. Моя грудь расширилась от глубокого укрепляющего дыхания. «Я…»

У меня сталкер.

Слова застряли у меня на кончике языка, но я не мог их выдавить.

Я хранил свой секрет так долго, что мысль поделиться им с друзьями заставляла мое сердце биться, как животное, пойманное в клетку.

Кристиан и Джулс знали правду, но только по необходимости: Кристиан, потому что он нашел меня в ту ночь, когда я обнаружила записку, Джулс, потому что мы жили вместе, когда сталкер впервые появился. И она не знала, что сталкер вернулся.

— Я, эм… — Просто скажи это. Я стояла и ходила по комнате, слишком беспокойный, чтобы сидеть. «Я переехала, потому что у меня… у меня сталкер. А вчера он вломился в мою квартиру.

Слова наконец вырвались наружу и с глухим стуком упали на пол. Сила этого отразилась в моих костях, но наступившая тишина была настолько плотной, что я чувствовал ее вкус через линию.

«Что?» Ава вздохнула. На этот раз мягче, и голова кружится от шока.

Я остановилась рядом с папоротником в горшке. Землистые запахи почвы и зелени проникали в мои легкие, заземляя меня и придавая силы объяснить ситуацию. Я начала с заметок двухлетней давности и закончила вчерашним открытием.

Чем больше я говорила, тем легче становилось, хотя шепот беспокойства оставался в моем животе. Я ненавидела беспокоить своих друзей.

— Так вот почему я переехала к Кристиану, — закончила я. «Безопаснее всего это делать, пока сталкер все еще на свободе».

Я рассеянно провела большим пальцем по колье — аметистовому, для успокоения энергии и снятия стресса. Я выследила его сразу после того, как грузчики привезли мои вещи.

Мне нужно было снять все стрессы, какие только можно было получить.

— Да, но… — вздохнула Ава. «Мне жаль. Я до сих пор не могу оправиться от той части, когда это началось три года назад, а ты мне не сказала. Это не тайный бойфренд или… или подработка подрабатывающей танцовщицей, Стелла. Ты мой лучший друг, и твоя жизнь была в опасности. Она не казалась сердитой; она казалась обиженной, что было еще хуже. — Я бы тебе помогла.

— Ты ничего не могла сделать. Если бы с тобой что-нибудь случилось из-за меня, я бы никогда себе этого не простил.

Еще одна долгая пауза. — А Джулс и Бриджит знают?

Мои зубы впились в нижнюю губу. «Жюль знает о первой пачке писем, так как мы тогда жили вместе. Бриджит понятия не имеет. Заметки перестали приходить через несколько месяцев, — добавил я. «Так что это не было проблемой слишком долго».

Пока не перезапустили.

— Боже, — выдохнула Ава. «Это бананы».

«Не больше бананов, чем быть похищенным психически больным дядей твоего парня, верно?» Я скрыл свои нервы за дрожащим смехом.

Несмотря на свой жизнерадостный нрав, Ава пережила больше травмирующих событий, чем я.

«Верно. Они могли бы сделать из нашей жизни мыльную оперу, — сухо сказала она. — Слушай, просто оставайся со мной, пока не поймаешь этого парня. Алекс не будет возражать, и он все уладит. На самом деле, позвольте мне получить его. Она повысила голос. — Алекс, ты можешь подойти сюда? У меня есть…»

«Нет! Не говори ему. Вовлекать Алекса в нечто подобное было плохой идеей. Он был так же склонен убить кого-то, как и помочь им. «У меня все под контролем. Кроме того, Кристиан — эксперт по безопасности, а у тебя достаточно дел со свадьбой.

— К черту свадьбу — дерьмо. Подожди». Ава, должно быть, прикрыла динамик, потому что ее слова стали невнятными. «Нет, дорогая, конечно, я все еще хочу жениться! Я разговаривала со Стеллой о, гм, свадебном организаторе… нет, не увольняйте ее. Она великолепна. Я просто расстроился в тот момент. Нервы невесты, знаете ли. Я уже в порядке. Да, я обещаю… зачем я позвала тебя? Э-э, я жажду этих новых малиново-лимонных печений от Crumble & Bake. Можешь, пожалуйста, спуститься и принести мне немного? Благодарю вас! Люблю тебя».

Ава вернулась, задыхаясь. «Прости за это. Алекс был так взволнован из-за свадьбы. На днях он заставил нашего флориста плакать. Она вздохнула. «Мы работаем над его навыками межличностного общения».

Обычно невесты были теми, кто зацикливался на каждой детали, но Алекс был типом А до ошибки.

«Тем не мение». Ава снова стала серьезной. — Ты уверен, что тебе не нужна помощь? Я знаю, что Кристиан, вероятно, разобрался с этим, но Алекс знает всех».

«Да, я уверена. Нет нужды втягивать в мой бардак больше людей, чем нужно».

Ситуация уже вышла из-под контроля, с переездом, телохранителем и бог знает чем еще. Меньше всего я хотел, чтобы это превратилось в еще больший цирк.

— Ты нас никуда не потащишь. Мы хотим быть там. Ты наш друг, Стелла, — мягко сказала Ава. «Если вы в опасности, мы хотим помочь. Это то, что делают друзья. Вот что вы сделаете для нас.

У меня в горле образовался комок эмоций. Наталья и я были сестрами по крови, но Ава, Джулс и Бриджит были моей семьей по выбору.

Мы были рядом друг с другом через самые высокие взлеты и самые низкие падения, и даже если бы я защищал их от худшего в своей жизни, просто знание того, что они были рядом, помогло мне пережить этот день.

Иногда все, что нам было нужно, это знать, что кто-то где-то заботится о нас.

«Я знаю. Если мне что-нибудь понадобится, я скажу тебе. Обещаю».

«Хорошо». Несмотря на явное нежелание, Ава не настаивала на этом. «Береги себя. И я говорю не только о придурке, посылающем вам записки.

Я также говорю о Кристиане.

Она этого не говорила, но я слышал ее громко и отчетливо.

«Я буду». Я сделала еще один глубокий вдох. — Мне нужно идти, но я люблю тебя.

Я мог ласказать, что Ава хотела сказать больше, но сдержалась. «И я тебя люблю».

Я повесила трубку.

Один упал, осталось еще два.

Следующим я позвонил Жюлю. Она собиралась сойти с ума, но она уже знала о сталкере, так что, может быть, она потеряет меньше своего дерьма?

О, кого я шучу? Мне бы повезло, если бы она не появилась у моей двери с мачете и планом обыскать каждый район Вашингтона, пока мы их не найдем.

— Привет, Джей, — сказала я, когда она взяла трубку. «Ты дома? Ты не находишься рядом с острыми предметами, не так ли? Хорошо, потому что мне есть что тебе сказать…

18

КРИСТИАН/СТЕЛЛА

КРИСТИАН

Я провел день, просматривая вчерашние кадры с камер наблюдения. Были часы бесполезного видео, но я постоянно возвращался к одному и тому же месту — получасовому «техническому сбою», который совпал с походом Стеллы в кофейню.

Сталкер не только проник в ее квартиру; они также взломали замкнутую систему наблюдения «Миража». Это должно было быть невозможно, но тридцать минут помех, которые заменили то, что должно было быть кристально чистым видом на коридор возле квартиры Стеллы, подтвердили это.

Я уже заказал полный срочный ремонт системы безопасности здания. Каждый код был изменен, каждый закоулок проверен на предмет взлома. Все они вернулись чистыми, что означало одно.

Либо это была внутренняя работа, либо у сталкера была внутренняя помощь.

Моя кровь стыла в жилах.

Каждый сотрудник должен был пройти тщательную проверку, прежде чем я нанял его, но жизнь изменилась. Достаточно было долга или близкого человека в опасности, чтобы сделать человека уязвимым для подкупа и убеждения.

Я бы знал; Я часто был тем, кто делал подкупы и убеждения.

Я облегченно вздохнул через легкие и стряхнул с себя ярость легким движением плеч.

Было время и место для бизнеса. Ужин со Стеллой был не тем.

Я уже проводил второй раунд проверок всех, кто работал в Mirage и Harper Security. К завтрашнему дню я узнаю, есть ли у кого-нибудь слабости, которыми могут воспользоваться посторонние.

А до тех пор я бы держал неприятные подробности расследования при себе.

Внешне Стелла оправилась от взлома, но ей хорошо удавалось скрывать свои истинные эмоции.

Даже ее самые близкие друзья считали ее невозмутимой, когда признаки ее беспокойства были так очевидны — как менялось ее дыхание и темнело в глазах, как она накручивала ожерелье на палец, когда расстраивалась.

Сейчас она не показывала ни одного из этих признаков, но это не означало, что она забыла о случившемся. Прошло всего двадцать четыре часа, черт возьми.

— Кстати, Луиза рассказала мне о сделке с Деламонте, — сказал я, заполняя паузу в нашем разговоре. «Поздравляю».

С тех пор, как началась трапеза, она говорила обо всем, кроме взлома. Она даже не упомянула, как ее друзья восприняли эту новость, но меня это не волновало. Я заботился только о том, чтобы они не подвергли ее опасности, сделав какую-нибудь глупость.

Но если бы она не хотела говорить о том, что произошло, я бы не стал ее заставлять.

Вместо того чтобы сесть рядом со мной, как за завтраком, она заняла стул на другом конце стола на восемь персон.

Расстояние раздражало меня больше, чем должно было бы, но легкая улыбка тронула мои губы, когда ее глаза просветлели при упоминании Деламонте.

«Спасибо. Не могу поверить, что я заключил сделку. Мне все еще нужно поговорить с моим менеджером и подписать контракт, но… — Ее улыбка потускнела. — Ну, ты знаешь, что случилось. Тем не мение». Она откашлялась и сделала глоток воды. «Я взволнован. Кампания может открыть для меня много дверей».

«Это то, что вы хотите? Работать с брендами полный рабочий день?»

С логической точки зрения переезд Стеллы в мой дом был одним из худших решений, которые я мог принять.

Она была моим самым большим отвлечением. Моя слабость.

Вот почему в то утро я пытался держаться на расстоянии, но мне, блядь, не понравилось, что она сказала мне, что ей все равно, если я выйду и трахну других женщин.

Как будто я мог сосредоточиться на любой другой женщине с тех пор, как встретил ее.

Я продержался меньше суток, пытаясь держаться от нее подальше.

«Думаю, в краткосрочной перспективе это хорошо», — сказала Стелла в ответ на мой вопрос. «Я не уверен, что это устойчиво в долгосрочной перспективе. Я вообще-то…»

Я подождал, пока нерешительность отразится на ее чертах.

Это был взгляд человека, у которого была тайна, которую он отчаянно боялся рассказать.

«Возможно, со временем я создам свой собственный модный бренд. Это не точно, — бросила она. «Просто идея, которая у меня была. Посмотрим».

Мои брови приподнялись, больше в интриге, чем в удивлении.

Для Стеллы было больше смысла запускать линию модной одежды, чем работать в журнале.

Некоторые люди были лидерами, другие были последователями. Стелла могла подумать, что она из последних, но она была слишком талантлива и сияла слишком ярко, чтобы ее окружали ожидания других людей.

— Я думаю, это отличная идея.

Она моргнула, явно пораженная моим ответом. «Действительно?» Она звучала сомнительно.

«Вы уже создали один бренд с помощью своего блога и социальных сетей. Построить второй не должно быть сложно». Мой рот наклонился. «Коррекция. Это не должно быть так сложно».

Бровь Стеллы нахмурилась. — Я никогда не думал об этом в таком ключе.

«Поверьте мне. Даже если у вас еще нет физического продукта, вы, вероятно, продвинулись дальше, чем думаете». У нее были отраслевые и маркетинговые знания, что часто было самой сложной частью. Создать реальный продукт было легко. — У вас есть бизнес-план?

Мой спокойный вопрос выдал гул в моей крови.

Я затягивал разговор, но это был первый раз, когда мы говорили о чем-то реальном, о чем-то другом, кроме моей работы, ее сталкера и нашей договоренности.

Стелла поделилась большей частью своей жизни в сети, но мне хотелось услышать об этом с ее слов. Я хотел понять, как она думала, чувствовала и видела мир.

Я хотел распутать каждую ниточку, которая делала ее ею, и обнажить их, чтобы я мог изучить их. Выясните, что особенного было в этой женщине, что меня очаровало, когда тысячи объективно были такими же красивыми и желали меня больше.

«Считаются ли эскизы, шитья и молитвы о лучшем?»

Еще одна улыбка грозила расцвести от ее обнадеживающего тона. — Впечатляет, но, боюсь, вам потребуется что-то более конкретное.

Она вздохнула. «Я боялся этого. Я могу заниматься творчеством, но я ненавижу математику. Что-то большее, чем базовый бухгалтерский учет, мне не по плечу».

«Когда вы достигаете определенного уровня успеха, вы можете нанять кого-то, кто будет вести бизнес за вас. А пока… — я постучал пальцами по столу. Раз, два. «Я тебе помогу».

Слова зависли между нами, потрясенные их существованием не меньше меня.

Между внутренней утечкой, ее преследователем и Стражем, дышащим мне в затылок, у меня уже был миллион вещей на моей тарелке. Мне не нужно было добавлять к этому чертову модную линию.

Но теперь, когда предложение было сделано, я не мог отказаться от него.

Да и не хотелось, если честно.

Глаза Стеллы расширились. «Ты поможешь мне. Лично?»

— Думаю, это подразумевается словом «да».

«Почему?»

«Это имеет значение?»

Она упрямо повела бровью.

Я вздохнул. — Я не пишу план для тебя, Стелла. Я отправлю вам шаблон и проверю его по ходу дела. Это не займет много времени».

В зависимости от того, какой у нее был драфт, это могло занять чертовски много времени, но я держал это при себе.

«Кроме того, я могу сказать, что я был там с самого начала, когда вы станете следующей большой вещью», — добавил я.

— Ты кажешься таким уверенным, что это произойдет.

«Я уверен» Я был свидетелем того, как предприятия приходят и уходят на протяжении многих лет. Те, которые процветали, часто возглавлялись людьми с такими же качествами: творческими, страстными, дисциплинированными и желающими учиться.

У Стеллы все эти качества были в избытке. Ей просто нужно было открыть это для себя.

От ее застенчивого ответного взгляда в моей груди разлилось странное тепло. «Я, гм, на самом деле набросал несколько эскизов. Ты хочешь увидеть?»

Моя улыбка, наконец, расцвела во всей полноте, медленной и томной. «Я бы хотел».

Наша прогулка до ее комнаты сопровождалась тишиной, где она вытащила из ящика стола стопку бумаг и протянула их мне.

«Я хотел, чтобы линия подходила к тем типам одежды, которые я уже покрываю в своем аккаунте. Высокое качество с сочетанием ценовых категорий для разных потребителей. И много платьев», — добавила она. «Я люблю платья».

Ее зубы вонзились в нижнюю губу, пока я изучал наброски.

— Это просто черновики. Она накрутила ожерелье на палец. «Я давно не делала набросков, так что я заржавела…»

«Они красивые».

Эскизы Стеллы были пышными и замысловато детализированными, насыщенными цветами и идеально вырезанными силуэтами. Это были дизайны, которые были уместны на подиумах Милана и Парижа, а не в углу комнаты в Вашингтоне.

Она запнулась. «Действительно?»

— Да, и я не лгу, чтобы пощадить чувства людей. Если бы они были ужасны, я бы так и сказал. Они не». Я вернул ей наброски. «Ты талантлива. Не позволяйте никому, включая вас самих, говорить вам обратное».

Губы Стеллы приоткрылись от моих слов.

Это было крошечное движение, но мои глаза вцепились в него, как магнит в сталь.

Воздух сгустился, задушив нас напряжением, которое тикало, как бомба, готовая взорваться.

«Ты понимаешь?» Мой голос был низким, но он вспыхнул между нами, как растопка, облитая бензином.

Видимая ласточка разорвала тонкие линии ее горла.

«Да». Мягкий выдох ее ответа коснулся моей кожи и потянул вниз в пах.

Она была так близко.

Я мог бы закончить игру прямо сейчас, подчинить ее своей воле и разжечь угли влечения между нами, пока они не вспыхнут пламенем. Дайте ей попробовать то, что она могла бы иметь, если бы поддалась неизбежности нас.

Все.

«Хорошо».

Я наклонил голову, и тонким, почти бессознательным движением мои губы коснулись ее губ.

Две секунды. Один слог. Электрическое мгновение, которое обожгло каждый дюйм моей кожи.

Где-то вдалеке на пол упала кипа бумаг.

Я вдохнул тихий вздох Стеллы, словно это была моя последняя унция кислорода, и стон вырвался из моего горла от ее сладкого вкуса.

Это был едва ли не поцелуй. Мы даже не пошевелились, но наш краткий контакт поглотил меня.

Воздух в легких, стук в сердце.

В тот момент Стелла была единственной вещью, которая существовала.

Я вдохнул ее. Выдохнул. И потянулся назад.

Мы смотрели друг на друга.

Наш почти поцелуй длился не более доли минуты, но мы оба покраснели и тяжело дышали, как будто пробежали марафон.

Удивление и что-то более весомое превратили ее глаза в изумрудные лужи.

«Кристиан…» Звук моего имени в ее неглубоком дыхании разлил похоть прямо в мои вены.

Мой пах напрягся.

Я не мог поверить, что у меня возник эрекция после нескольких секунд целомудренного контакта, и все же мы были здесь.

«Наша первая деловая встреча состоится на следующей неделе. Приходите подготовленными». Я закатала рукава, мой холодный голос противоречил языку пламени, лижущему мою кожу. Когда здесь стало так чертовски жарко? — Спокойной ночи, Стелла.

Я ушел прежде, чем она успела ответить.

Каждая молекула моего тела требовала остаться и закончить начатое, но было слишком рано. Кто-то вломился в ее дом вчера, ради всего святого.

Тем не менее, когда я вошел в свою ванную и сделал воду настолько холодной, насколько это было возможно, ожог в моей крови остался.

СТЕЛЛА

31 марта

Я…

Что. Просто. Получилось.

19

СТЕЛЛА

Через неделю после того, как я переехала в его дом, я открыла маленький грязный секрет Кристиана.

В темном углу его кабинета, спрятанного между DVD-дисками с фильмами «Бешеные псы» и «Крестный отец», у него было коллекционное издание «Мира специй».

Это было правильно. Кристиан Харпер, генеральный директор Harper Security и, возможно, самый устрашающий человек, которого я когда-либо встречала, владел специальным выпуском фильма с участием женской группы девяностых, который, по совпадению, был одним из моих любимых по той лишь причине, что и по своей манерности.

Я не знала, что у людей до сих пор есть DVD, но я не отказывалась от возможности пересмотреть одно из моих детских увлечений на его ультрасовременном плоском экране.

Судя по тому, что я заметила в его расписании, Кристиана не будет дома еще два часа, так что я позволила себе расслабиться.

Я подпевала и танцевала под фильм, останавливаясь только для того, чтобы откусить кусочек мороженого, лежащего на кофейном столике.

Я не была лучшим певцом или танцором, поэтому, возможно, выглядел нелепо, но я был слишком счастлив, чтобы волноваться.

Это был хороший день.

Я официально подписала контракт с Деламонте, и наша первая съемка была назначена на следующую неделю в Нью-Йорке. Это была небольшая съемка, поэтому уведомление было отправлено в короткие сроки, но я был рад начать сотрудничество и снова посетить город.

Я также закончила еще один набор набросков и начала заполнять шаблон бизнес-плана, который мне прислал Кристиан. Это было не так скучно, как я опасалась, хотя некоторые части, такие как финансовый анализ и производственный план, вызвали у меня головную боль.

Никто из нас не упомянул о нашем почти/виде поцелуя с тех пор, как это произошло. Наши разговоры сводились исключительно к светским беседам, работе и моей модной линии, что меня вполне устраивало.

На самом деле между нами все было настолько нормально, что я засомневалась, действительно ли был «поцелуй». Может быть, это был плод моего воображения, порожденный тем же безумием, которое заставляло меня показывать ему свои наброски.

Раньше я их никому не показывал.

Между тем страхи перед моим преследователем отступили, запертые за пуленепробиваемыми стеклами и армированными сталью стенами пентхауса Кристиана. Если я слишком много думала об этом, беспокойство возвращалось, но я был достаточно занят, чтобы не думать об этом. Я могу потеряться в своем пузыре самообмана… ну, не навсегда, но на какое-то время.

Итак, как я уже сказал, это был хороший день.

Я развернулась с ложкой мороженого во рту и босыми ногами на прохладном мраморном полу.

Я была так поглощена своей песней и танцем, что не заметил, как кто-то вошел, пока не заметил темную фигуру при следующем вращении.

Удивленный крик взорвался в воздухе, прежде чем мой мозг обработал худощавое, мускулистое тело и сшитый на заказ костюм.

Ложка с грохотом вылетела изо рта на пол, и растаявшее мороженое dulce de leche закапало мне на рубашку.

«Не обычное приветствие, которое я получаю от женщин, а улучшение вашего прежнего йодля». Несмотря на кривую обиду, веселье смягчило изящные черты лица Кристиана.

Его глаза, однако, были какими угодно, только не мягкими. Это были лезвия, обмотанные черным шелком, их лезвия были такими холодными, что обжигали мою кожу.

Они проследили линии моего горла вниз по моему туловищу к моим голым ногам и ступням, прежде чем скользнуть обратно к моему лицу.

Медленно и неторопливо, как кошка, играющая с мышкой.

Все это время я стояла неподвижно, опасаясь, что любое движение разрежет меня и обнажит мое дико бьющееся сердце электрическому воздуху.

Внезапно я осознала, насколько короткими были мои шорты, сколько кожи обнажала моя укороченная толстовка, и как нелепо я, должно быть, выгляжу с гелевыми повязками на глазах и несмываемым кондиционером, смазанным на волосах, не говоря уже о том, что я танцевала и подпевала гребаным Spice Girls в своей гостиной.

Огорчение преследовало пламя, оставленное его пристальным взглядом, но я цеплялась за изорванные края своего достоинства окровавленными кончиками пальцев.

«Я не пела йодлем. Я тренировал свои голосовые связки». Я наклонилась и подняла липкую ложку с пола так изящно, как только мог. «Я тоже думал, что я один. Ты никогда не приходишь домой так рано.

— Я и не подозревал, что ты так пристально следишь за моим расписанием. Бархатистое прикосновение коснулось моей кожи, как самая чувственная ласка.

Кристиан выскользнул из тени и направился ко мне. Он был с головы до ног одет в дизайнерскую деловую одежду, но эти ярко-янтарные глаза и хищная грация, с которой он двигался, напомнили мне пантеру, лениво выслеживающую свою добычу. Зверь, тянущий неизбежное, потому что он устал от легкости, с которой схватывал то, что хотел.

— Я не знаю, но мы живем вместе уже неделю. Мне не нужно изучать ваши приходы и уходы, чтобы знать ваше расписание.

Кристиан был жаворонком. Я тоже, но к тому времени, когда я поднималась на его крышу для занятий йогой на рассвете каждое утро, я уже слышала, как работает его душ, и чувствовала запах кофе, который варится на кухне.

Он ушел ровно в половине седьмого и вернулся через двенадцать часов, выглядя таким же отполированным, как тогда, когда вышел за дверь.

Это было неестественно.

Удар. Удар. Удар.

Мой пульс ударил по запястью, груди и ушам, когда он остановился передо мной.

Пряность и кожа. Четкие черные линии и серебряные запонки. Устрашающие своим совершенством, но утешающие своей фамильярностью.

— Знаешь, почему я сегодня рано пришел домой? Кристиан поднял руку, и на волнующую, ужасающую секунду я ожидала, что он возьмет мою грудь.

Вместо этого он провел большим пальцем по пятну мороженого над моей грудью.

Легкое прикосновение прожгло мои вены и скапливалось между ног.

«Нет». Я едва слышала себя из-за бушующей в воздухе грозы.

Звуки из фильма давно стихли, сменившись бешеным барабаном моего сердца.

— У нас назначена встреча. Веселье наполнило его глаза моим хмурым взглядом. «Наша первая бизнес-консультация».

Я моргнул, мой мозг был слишком затуманен, чтобы обрабатывать его слова в реальном времени.

Консультация по бизнесу…

Я назначу еженедельную встречу и добавлю ее в ваш календарь. Приходите подготовленными.

«Ой. Ой». Мой бизнес-план. Тот, который я заполнила только наполовину.

Реальность смыла пленку феромонов с моего зрения и вернула дыхание в норму.

— Я еще не закончил его, — призналась я. «Это сделано только наполовину».

Обдумывание того, что я хотела для своего бизнеса, заняло больше времени, чем его запись.

Я приготовилась к лекции или, по крайней мере, к вздоху разочарования, но все, что сказал Кристиан, было: «Посмотрим, что у вас есть».

Я взяла бумаги с журнального столика и протянула ему.

Призрак его прикосновения задержался на моей коже, но прежнее напряжение растворилось в нервах, пока я ждала его ответной реакции.

После бесконечного молчания он вернул мне документ. «Хорошо».

«Хорошо?»

Вот и все?

«Да хорошо. Резюме четкое и лаконичное, и вы явно провели исследование рынка. Это может потребовать нескольких изменений, но мы сделаем это после того, как будет завершен полный черновик». Его губы изогнулись. «Я не ожидал, что ты составишь полный план за одну неделю, Стелла, тем более, что раньше ты этого не делала».

Облегчение развязало узел в моей груди. — Ты мог бы сказать мне это раньше. Ты чуть не довел меня до сердечного приступа!

Я была ученицей, которая всегда выполняла домашнее задание вовремя. Мысль о том, что я пропущу задание, заставила меня покрыться мурашками.

Разочарование. Отказ.

Я стряхнула с себя коварные голоса, прежде чем они успели вонзить в меня свои когти, но их эхо осталось, ослабляя мой энтузиазм.

— Если бы я сказал тебе, ты бы сделал столько же?

Я вздохнула от его логики. «Возможно нет».

«В яблочко». Взгляд Кристиана скользнул к телевизору. «Хотя мне жаль, что я прервал ваше захватывающее выступление Spice Girls. Ты действительно упустила свое призвание в качестве участницы женской группы».

Я сузила глаза, хорошо помня, что мой учитель музыки в средней школе однажды сравнил мои вокальные данные с навыками умирающего кота.

Она была не очень хорошим учителем.

«Мое выступление было для меня, а не для тебя. Ты вторгался. Я удалила свои патчи под глазами как можно небрежнее. Между пением, танцами и мороженым я достаточно опозорилась, хотя ни один из пластырей не соскользнул сам по себе.

«Это мой дом».

— По-прежнему вежливо объявить о своем присутствии.

— Я бы так и сделал, но меня слишком увлек вид, как ты спотыкаешься по моей гостиной, как пьяный слоненок. Смех вырвался из его груди от моего возмущенного вздоха. Я не был лучшим танцором, но я танцевал лучше, чем пьяный слон. Вероятно. Может быть. — В очаровательной манере, конечно.

Мое достоинство никогда не оправится от этого.

«Конечно. Это заставляет меня чувствовать себя намного лучше». Я вздернула подбородок и сменила тему, прежде чем взорвалась от полного огорчения. «Говоря о выступлениях, на следующей неделе у меня первая фотосессия в Delamonte. В Нью-Йорке». Смех Кристиана утих, хотя на его губах мелькнули следы веселья. «Свидания?»

Я сказала ему.

«Принято к сведению. Мы возьмем мой самолет.

Я уставился на него, уверенный, что ослышался. — Ты идешь со мной?

— Слово «мы» подразумевает это, да.

На публике он был таким вежливым и дружелюбным, но наедине он мог быть саркастичным ослом.

— Разве у тебя нет бизнеса? Наверняка у него на тарелке есть более важные дела, чем сопровождать фальшивую девушку на фотосессию.

«Если мой бизнес не может прожить и двух дней без меня, значит, я не выполнил свою работу в качестве генерального директора. Не говоря уже о том, что ваш не очень дружелюбный тайный поклонник все еще на свободе. Шансы, что он последует за тобой в Нью-Йорк, невелики, но мы не хотим рисковать.

— Брок может сопровождать меня. Он мне нравится. Он милый».

Конечно, я встретила его однажды и больше никогда не видела, но я чувствовала его теплое, успокаивающее присутствие всякий раз, когда выходил из дома. Наличие телохранителя оказалось не таким уж плохим, как я себе представляла.

Кроме того, у меня не было соблазна заняться с ним сексом, что было большим плюсом.

Выражение лица Кристиана не изменилось, но температура внезапно упала на двадцать градусов.

— Брок не будет сопровождать вас. Я буду». В его словах было столько мороза, что я мог бы использовать их для создания ледяной скульптуры. — Его работа — оставаться вне поля зрения и оберегать тебя. Ничего больше. Он делал свою работу, Стелла?

Я почувствовала, что это вопрос с подвохом.

«Да?» — рискнула я.

Я не знала, что вызвало раздражение у Кристиана, но я не хотела, чтобы Брока уволили.

«Хорошо».

Я начинала ненавидеть это слово.

Я скрестила руки на груди, чтобы скрыть свою нервозность и защитить себя от арктических волн недовольства Кристиана.

«Плохой день на работе?» Я попросила. — Или превращение в непостоянного зверя — часть твоего ночного распорядка?

Его единственным ответом было прикосновение взгляда к моей коже.

Я пошутила, но теперь, присмотревшись повнимательнее, я заметила крошечные признаки стресса. Напряжение напрягло лезвие его челюсти, и небольшая морщина наморщила лоб. Его тело гудело темным, беспокойным гудением разочарования.

«Плохой день на работе?» — повторила я, на этот раз мягче.

Я ожидала, что Кристиан отмахнется от моего беспокойства. К моему удивлению, он ответил откровенно. «Сложный клиент».

— Я полагаю, вы имеете дело со многими из них.

Список клиентов Harper Security включал в себя генеральных директоров, знаменитостей и членов королевской семьи. Это была тонна эго для одной компании.

— Не так много, как ты ожидал. Он выскользнул из куртки и повесил ее на спинку дивана. Его рубашка туго обтягивала широкие плечи, а мышцы напрягались при каждом движении.

Останавливаться. Сейчас не время глазеть.

«Если кто-то настаивает на том, чтобы быть занозой, мы показываем ему дверь, и его никогда не пускают обратно. Я руковожу охранной компанией, а не детским садом. У меня нет времени нянчиться с раздутым эго. При этом… — в его тоне проскользнула кривая нотка. «Некоторые эго привязаны к полезным контактам. Этот клиент в бешенстве, потому что я подписал контракт на оказание услуг их конкуренту. Он угрожает удалить свой аккаунт, если я не брошу конкурента».

Взрослые мужчины были действительно более мелкими, чем старшеклассники. — Я полагаю, он крупный клиент?

«Один из моих самых больших».

«Вы не хотите потерять учетную запись, но вы также не хотите запятнать свою репутацию или создать плохой прецедент, отключив другого», — предположил я. Я закусила губу, обдумывая это. — Я имею в виду, это вопрос гордости. Он не хочет, чтобы у его конкурента было то, что есть у него, так почему бы вам не предложить ему что-то дополнительно? Обновите его до пакета VVIP и дайте понять, что его конкурент не имеет такого же уровня доступа».

VIP был стандартом для его клиентов, но VVIP был следующим уровнем.

«У меня нет пакета VVIP».

«Теперь ты. По крайней мере, заставь его думать, что ты это делаешь, — поправилась я. «Добавьте дополнительные меры безопасности, пригласите его выпить. Скажи ему, чтобы хранил пакет в тайне, потому что он доступен только очень избранным. Что-то вроде секретного клуба. Это успокоит его самолюбие, и он будет в восторге, потому что у него есть преимущество перед конкурентом. Такие люди просто хотят чувствовать, что они лучше кого-то».

Это был урок, который я усвоила за годы работы в мире моды.

Кристиан посмотрел на меня со слабой улыбкой. «Возможно, у тебя больше деловой хватки, чем ты думаешь». Его низкий шепот окутывал мои чувства, словно роскошное бархатное одеяло.

— Больше сочувствия, чем деловой хватки, — смущенно сказала я. «Я по-прежнему ужасна в переговорах и бухгалтерии».

Научись принимать комплименты, детка. «Спасибо» — вполне адекватный ответ.

Голос Джулс эхом отозвался в моей голове.

Я пыталась, но некоторые комплименты было легче принять, чем другие.

— В любом случае, попробуй и посмотри, что получится. Я прочистила горло. — А пока тебенужно снять стресс. Ты медитируешь?»

Он уставился на меня.

— Это поможет тебе лучше спать.

Тишина.

Тогда ладно. Я предполагаю, что это было нет.

— Как насчет йоги? Я старалась. «Мы можем сделать это вместе. Я научу тебя этому».

Кристиан выглядел так, будто предпочел бы утонуть в чане с кислотой. — Я ценю это предложение, но я предпочитаю горячий душ и посплю, — сухо сказал он.

«Душ и сон недостаточно». Не с тем, как глубокие морщины были вырезаны на его лбу. Бизнесмены были все одинаковыми, вечно гонявшимися за очередной крупной сделкой, не заботясь о своем здоровье, пока не стало слишком поздно.

Я щелкнула пальцами. «Хорошо, у меня есть идея. Садись на диван».

«Я не медитирую».

— Ты это уже говорил. Не так много слов, но его молчание говорило о многом. «Это не медитация. Просто сядь. Пожалуйста?»

В его глазах мелькнуло подозрение, но он подчинился.

Мое сердце стучало так сильно, что образовался синяк, когда я подошла к нему сзади и положила руки ему на плечи.

Его мышцы сразу напряглись.

— Что, — сказал он, в его низком голосе было столько опасностей, что я почувствовал привкус в горле, — ты делаешь?

«Делаю тебе массаж». Я заставила свои расшатанные нервы прикрыться маской спокойствия. Это поможет ему расслабиться. Вот и все. — Только не говори мне, что ты тоже против них.

Его челюсть сжалась.

Спустилась ночь, окутав окно от пола до потолка чернильно-черным. Наши отражения были настолько четкими, что окно превратилось в зеркало.

— Ты делаешь мне массаж. Интонацию его слов было невозможно прочесть.

«Это то, что я сказал. А теперь расслабься. Я говорила как можно тише и успокаивающе, когда провела ладонями по его шее и плечам. Его мускулы напряглись еще сильнее, что свело на нет всю цель упражнения. «Другой вид отдыха».

Мне нравился массаж, но мне нравилось делать его почти так же. Было что-то такое приятное в том, чтобы чувствовать, как напряжение тает под моими руками, и знать, что я помогла кому-то почувствовать себя лучше, хотя бы временно.

Кристиану потребовалось некоторое время, чтобы расслабиться, но он постепенно опустился на диван и откинул голову назад, закрыв глаза.

Воздух гудел от осознания и смешанных звуков нашего мягкого, ровного дыхания.

Я попыталась сосредоточиться на своих движениях, а не на могучей мужской фигуре, беззаботно драпированной подо мной, как пантера, отдыхающая после долгой охоты.

Мышцы Кристиана были гладкими и скульптурными, сплошь извилистые линии и свернутая сила.

Как и все остальное в нем, его тело было смертоносной, идеально отточенной машиной.

Мой взгляд переместился на его лицо и темный взмах его ресниц на загорелых щеках.

Твердые, чувственные губы, точеные скулы, прямая лезвие носа и челюсть, настолько идеально очерченная, что Микеланджело, должно быть, сам вылепил ее.

Должно быть незаконно, чтобы кто-то обладал таким лицом.

Прядь густых темных волос коснулась его лба. Не в силах помочь себе, я разгладила его и наслаждалась мягкими прядями, нежно массируя его кожу головы. Волосы Кристиана были идеальной длины — достаточно короткие, чтобы за ними было легко ухаживать, и достаточно длинные, чтобы женщина могла проводить по ним руками, пока…

Останавливаться. Фокус.

Я проглотила сухость в горле и возобновившуюся боль внизу живота.

Подо мной ритм дыхания Кристиана изменился на что-то более резкое, более первобытное.

Я провела ладонями по его шее и плечу…

Тихий вздох прорезал тишину, когда его рука сомкнулась на моей, остановив ее движения. Железная хватка опалила мою кожу таким жаром, что я почувствовала его костями.

«Достаточно».

Грубая сдержанность и взгляды виски.

Он открыл глаза, и я уже была поглощена ими, когда я ухватилась за свой крошечный, оставшийся клочок самовыживания и вытащил себя наружу.

Я вытащила свою руку из-под его и отступила назад, сердце колотилось у меня в горле, пульс бешено колотился от чистого адреналина.

«Ты прав. Этого должно быть достаточно. Надеюсь, это помогло». Хладнокровный, спокойный, собранный. — В любом случае, я… увидимся завтра. Спокойной ночи».

Второй раз за неделю я убежала в свою комнату и заперла за собой дверь. Я закрыла глаза и прислонилась к прохладному дереву, пока мое сердцебиение не замедлилось до нормального ритма.

Что со мной не так? Я никогда раньше так не заводилась из-за парня. Однажды я даже посетила сексопатолога на случай, если мое низкое либидо станет поводом для беспокойства, но она заверила меня, что это нормально. Не все испытывали сексуальное влечение постоянно или одинаково.

Если, видимо, они не жили с Кристианом Харпером. Я не мог определить, что изменилось.

Я всегда считала его привлекательным, но моя реакция на него не была такой резкой и частой, пока он не нашел меня после первой записки. Конечно, ночь гала-концерта была напряженной, но я подумала, что это была случайность.

Может быть, мой мозг был сбит с толку и думал, что наши фальшивые отношения были настоящими? Или, может быть, я ошибочно принимала благодарность за что-то более глубокое.

Какой бы ни была причина, мне хотелось, чтобы странные чувства ушли.

Я почистила зубы и забралась в постель, но сон оставался неуловимым из-за постоянной, пульсирующей боли в сердце.

Наконец, я не могла больше этого выносить.

Я просунула руку между ног, и мой рот приоткрылся в безмолвном вздохе от первого прикосновения пальцев к клитору.

Мне нечасто требовалась сексуальная разрядка, но одно это прикосновение разожгло месяцы сдерживаемой фрустрации, пока единственное, что имело значение, — это погоня за сладким, головокружительным облегчением.

Моя спина выгнулась на матрасе, когда я играла со своим клитором одной рукой и соском другой. Я стала сверхчувствительной после того, как так долго не прикасался к себе, и искры удовольствия пробежали по моему телу, воспламеняя каждое окончание нерва.

Легкие всхлипывания смешались со скользкими звуками пальцев на клиторе, пока в моем сознании разворачивался знакомый эротический фильм.

Меня связали, грубые царапины веревок царапают мою кожу, а безликий незнакомец проделывал со мной свой путь.

Руки, сжимающие мое горло, укусы на моей коже и жесткий, безжалостный ритм, который вырвал сдержанные крики из моего горла.

Темные фантазии я предавалась только под покровом ночи.

Я никогда не раскрывала их предыдущим любовникам, потому что слишком нервничала, чтобы делиться ими, и потому что не доверяла им в реализации сценариев так, как я хотела.

По иронии судьбы, в моих фантазиях никогда не было о мужчине. Мой возлюбленный-призрак все эти годы оставался безликим, аморфной фигурой, которой не требовалась личность, чтобы дать мне то, что я хотел — безопасную потерю контроля и выключатель для бесконечных тревог, терзающих мой мозг. Ничего, кроме острых укусов удовольствия и соседней боли.

Но по мере того, как мои пальцы намокали от влаги, а между бедрами росло давление, безликая фигура впервые с тех пор, как начались мои фантазии, оказалась в фокусе.

Золотисто-карие глаза. Смертельно мягкая улыбка. Горячее прикосновение губ к моим и безжалостная хватка, которая впилась в кожу с силой, достаточной для того, чтобы у меня закружилась голова.

Узел давления взорвался с такой силой, что я не успела вскрикнуть, как скатилась с края, подхваченная волной за волной оргазмического блаженства, и мне не за что было держаться, кроме видений виски, грубых рук и мужчины, которого я не должна хотеть, но не могла не жаждать.

20

СТЕЛЛА

Я избегала Кристиана с решимостью беглого каторжника, спасающегося бегством от ФБР за неделю до Нью-Йорка.

Это было на удивление легко, учитывая, как рано он ушел утром и как поздно вернулся ночью. Я подозревала, что он тоже избегает меня, и почти ожидал, что он откажется сопровождать меня на съемках.

Нет такой удачи.

В то утро, когда я снималась в Деламонте, я обнаружила себя на высоте тридцати пяти тысяч футов в воздухе, сидя напротив человека, который, казалось, так же упорно игнорировал меня, как и я его.

За исключением вежливого обмена приветствиями, мы не разговаривали друг с другом с тех пор, как вышли из дома.

Я отхлебнула воды с лимоном и украдкой взглянула на Кристиана. Он работал на своем ноутбуке, сосредоточенно нахмурив брови. Его куртка лежала на сиденье рядом с ним, и он закатал рукава рубашки, обнажив часы и загорелые мускулистые предплечья.

Как я до сих пор не понимала, насколько сексуальными были предплечья?

Я уставилась туда, где его Patek Philippe блестели на фоне его бронзовой кожи. Джулс был права. Было что-то в мужчинах, носящих часы…

— Что-то у тебя на уме? Кристиан не отрывался от компьютера.

Я не делала ничего плохого, но мое сердцебиение сбилось, как будто он поймал меня на краже.

— Просто думаю о съемках, — солгала я. Я сделала еще глоток воды.

Между напряжением в самолете и моей съемкой в Деламонте в тот день я была удивлена, что могу проглотить что угодно, даже жидкости.

— Что ты собираешься делать, пока я на съемочной площадке? Я попросила. — Пойти в нью-йоркский офис?

Штаб-квартира Harper Security располагалась в округе Колумбия, но у нее были офисы по всему миру.

«Я не лечу с тобой в Нью-Йорк, чтобы отсиживаться в другом офисе». Кристиан что-то набрал на клавиатуре. — Я присоединюсь к тебе на съемочной площадке.

Удивление взорвалось в моей груди, за ним последовал укол тревоги. «Но съемка может занять несколько часов».

«Я знаю».

Я ждала уточнения, которое так и не пришло.

Я сдержала вздох. Кристиан был более переменчив, чем сломанный градусник.

За неимением лучшего, я устроилась глубже в своем кресле и стала рассматривать окружавшую нас роскошь.

Частный самолет Кристиана напоминал летающий особняк. Кремовые кожаные сиденья образовывали уютную зону отдыха, а элегантный, словно облако, темно-синий ковер приглушал шаги двух элегантно одетых служащих, которые выглядели так, будто только что вышли из последнего номера Vogue.

Помимо основного салона, в самолете также была спальня, полностью оборудованная ванная комната, зона досмотра на четырех человек и обеденный стол с тарелками с магнитным дном и столовым серебром, спроектированным таким образом, чтобы оставаться неподвижным в условиях турбулентности.

Должно быть, это стоило целое состояние.

Кристиан казался таким же довольным своим роскошным окружением, как человек, выросший с серебряной ложкой во рту, но мои исследования показали мне, что он происходил из нормальной семьи, принадлежащей к верхнему среднему классу. Согласно единственному публичному интервью, которое он когда-либо давал, его отец был инженером-программистом, а мать — школьным администратором.

«Почему вы выбрали частную охрану?» — спросила я, нарушая молчание. — Ты мог бы пойти в любую область.

Кристиан с отличием окончил Массачусетский технологический институт. Он мог бы получить работу где угодно после выпуска — в НАСА, Кремниевой долине, ЦРУ. Вместо этого он решил построить свою собственную компанию с нуля без каких-либо гарантий успеха в области, которой касались лишь немногие выпускники Массачусетского технологического института.

«Мне нравится это». Кристиан, наконец, поднял взгляд, его рот изогнулся от того, что он увидел на моем лице. — Риз говорит, что это мой комплекс бога. Зная, насколько важны жизни, поставленные на карту, и что они в моих руках».

Я и забыла, что Риз работал на него. Они были настолько разными, что трудно было представить их существующими в одной и той же сфере.

Риз, несмотря на всю свою грубость, придерживался правил (если только не была замешана Бриджит). Кристиан, похоже, вообще не особо нуждался в правилах, если только они не были его собственными.

«Это не». Возможно, я не так хорошо знаю Кристиана, несмотря на то, что живу с ним, но я знала, что он ничего не сделает из чистого эго. Для этого он был слишком практичным и расчетливым.

«Нет, это не так. Не совсем». Он провел большим пальцем по циферблату часов. «Если бы я хотел только денег, я мог бы получить их любым количеством способов. Акции, продажа проприетарного программного обеспечения… что я и сделал, чтобы привлечь капитал для Harper Security. Но как только вы достигаете определенного уровня богатства, деньги остаются просто деньгами. Это не добавляет никакой внутренней ценности, кроме эго. Что более важно, так это ваша сеть. Доступ. Люди, которых вы знаете, и то, что они готовы сделать для вас». Улыбка, в равной степени чувственная и опасная. «Один долг от хорошего контакта стоит больше, чем все деньги в мире».

По моему позвоночнику пробежала дрожь трепета. То, что он сказал, имело смысл, но то, как он это сказал, прозвучало более зловеще, чем он, вероятно, намеревался.

— Кстати, о делах… — Кристиан так легко переключал темы, что моему мозгу потребовалась минута, чтобы сообразить. «Как продвигается бизнес-план?»

«Хорошо». Я хотела сказать больше, но прикосновение его колена к моему отвлекло меня.

Я не осознавала, насколько мы сблизились во время нашего разговора.

Мужской жар и декадентская пряность проникли в мои легкие и еще больше отвлекли меня, прежде чем я успела уловить остальные почти забытые слова. — Но я не хочу говорить об этом прямо сейчас. Расскажи мне о себе больше».

Его мини-речь только что была моим первым пониманием того, как работает его разум.

Кристиан носил свои дорогие костюмы и очарование, как доспехи, и я отчаянно нуждалась в щели, в любой возможности увидеть человека за маской.

Каково же было его детство? Каковы были его увлечения, цели и страхи? Что сделало его тем, кем он был?

Я не знала, зачем мне нужны ответы на эти вопросы, но я знала, что мельком, что я получил, было недостаточно. Это было слишком опьяняюще, как глоток прекрасной текилы прямо в кровь алкоголика.

— Я не такой интересный. Это был плавный, отработанный ответ человека, который всю жизнь запирал свои личные мысли и чувства в хранилище.

«Ты не прав». Наши взгляды встретились, как два кусочка головоломки, которые встали на свои места. — Я думаю, ты один из самых очаровательных мужчин, которых я когда-либо встречала.

Это было смелое признание, из-за которого его глаза потемнели, превратившись в насыщенный расплавленный янтарь.

«Один из?» Томная мягкость его вопроса разожгла дикую алхимию между нами. Темное пламя поглотило весь кислород в салоне, почти ничего не оставив моим сжатым легким.

«Расскажи мне больше о себе, и я могу продвинуть тебя на вершину списка».

Его смех украл оставшиеся карманы воздуха в моей груди. «Туше».

Взгляд Кристиана опустился к моему рту, и остатки его смеха испарились. Блэк проглотил янтарь, не оставив после себя ничего, кроме обещаний греха и темных удовольствий.

Уколы нервной энергии жужжали под моей кожей. Воспоминание о нашем почти поцелуе, когда я впервые въехал, всплыло на поверхность, как это было с той ночи.

Мои ногти вонзились в колени, и я ждала, не дыша и не двигаясь, пока Кристиан опустил голову…

«Г-н. Харпер, извините за вторжение. Но вы хотели, чтобы я предупредил вас за пятнадцать минут до приземления.

Мягкий голос дежурного разрезал момент на тысячу рваных кусочков.

Холодная волна кислорода хлынула обратно в мою грудь, сопровождаемая едким уколом разочарования, когда Кристиан отпрянул. Лицо пустое, все следы желания исчезли, как будто его никогда не существовало.

— Спасибо, Порция. Совершенно ровное, совершенно спокойное, в отличие от беспорядочного сердцебиения, гремящего за моей грудной клеткой.

Портия кивнула. Ее глаза метались между нами, прежде чем она исчезла в другой части самолета.

Кристиан вернулся к своему компьютеру, и мы не разговаривали во время полета.

Это было так же хорошо.

Я не смог бы составить правильные слова, если бы попытался. Я была слишком взволнована сознанием того, что Кристиан Харпер собирался снова меня поцеловать… и что я отчаянно этого хотела.

Как бы я ни нервничала из-за съемок в Деламонте, я была благодарна за то, что отвлекла меня от моих запутанных чувств к Кристиану.

Я хотела его, но не хотела встречаться с ним (или с кем-либо еще).

Мы жили вместе, но почти не знали друг друга.

Мир думал, что мы встречаемся, но мы почти не целовались.

Противоречий было достаточно, чтобы свести девушку с ума.

Как только я вернулась в Вашингтон, мне нужно было как можно скорее пообщаться с Авой и Джулс. Я был слишком ржавый в отделе для мальчиков, чтобы разобраться со своим беспорядком самостоятельно.

Но на данный момент у меня было кое-что более срочное, требующее моего внимания: не испортить первую фотосессию Delamonte для самой важной сделки с брендом в моей жизни.

Когда мы с Кристианом прибыли в студию, там уже кипела работа. Фотограф, визажист, парикмахер, различные ассистенты и сотрудники Delamonte носились вокруг, отпаривая одежду и возясь с освещением и реквизитом. На заднем фоне играла поп-песня, но когда я вошел, весь шум прекратился.

Пауки беспокойства ползали по моей коже.

У меня не было проблем с сольными фотосессиями или съемкой на камеру, когда я не мог видеть, как люди смотрят на меня. Быть в центре внимания на съемках вживую — совсем другое дело.

«Стелла!» Луиза нарушила молчание и приветствовала меня бурными поцелуями в обе щеки. «Вы прекрасно выглядите. И Кристиан. Ее брови поднялись вверх по искусно обработанному ботоксом лбу. «Это сюрприз».

«Я в городе по делам. Кроме того… — Кристиан положил руку мне на поясницу. «Я не мог устоять перед первой фотосессией Стеллы».

Он выглядел и звучал так правдоподобно, как гордый, обожающий парень, что я почти забыла, что мы притворялись.

Почти.

«Хм». Луиза смотрела на него с восхищением. «Верно».

Я была больше удивлена, увидев ее на съемочной площадке, чем она увидела Кристиана. Как генеральный директор бренда, надзор за фотосессиями был ниже ее уровня оплаты.

Она, должно быть, прочитала замешательство на моем лице, потому что ее глаза блестели знанием. — Я тоже не могла не зайти. Люди говорят, что я занимаюсь микроменеджментом, но эта кампания — мое детище. Я полна решимости сделать его лучшим в истории Деламонте, а ты, моя дорогая… — Она похлопала меня по руке. — Ты поможешь этому случиться.

Бутерброд, который я съела на обед, скрутил желудок.

Верно. Никакого давления вообще.

Кристиан уединился, чтобы отвечать на деловые звонки, а я занималась прической и макияжем и встречалась со всеми на съемочной площадке, включая Рикардо, штатного фотографа бренда. Это был красивый мужчина лет сорока, с загорелой кожей и кокетливой улыбкой, которую он дарил мне, прежде чем она исчезла.

Я проследила за его внезапно настороженным взглядом туда, где у выхода стоял Кристиан с телефоном у уха, но его внимание было приковано к нам.

— Твой парень интенсивный, да? Рикардо издал нервный смешок, прежде чем откашляться. «Независимо от того. Пора начинать, дорогая. У нас есть волшебство!

Он был достаточно очарователен, чтобы произнести такую дрянную фразу, и в течение следующего часа я изо всех сил старалась следовать его указаниям, позируя, поворачиваясь и изгибаясь в странных, неестественных позах, пока пот не струился по моему позвоночнику.

Свет был безумно горячим, и я представила, как тает мой грим, пока я не стану похожа на сумасшедшего клоуна.

Кроме того, было ли это только мне, или Рикардо потерял часть своего энтузиазма? Его ободряющие крики «Великолепно!» и красивая!» постепенно сужался до «Поверни налево» и «Слишком далеко налево». Вскоре студию заполнили только щелчки и жужжание его камеры.

Никто не говорил, но тяжесть их взглядов давила на меня, как второй слой одежды.

Неуверенность в себе закралась в вакуум, оставшийся после их молчания.

Представь, что ты дома. Ваша камера стоит на штативе лицом к вам. Вы усовершенствовали настройки и готовы снимать. Ты делала это тысячу раз, Стелла…

«Поднимите подбородок выше». Инструктаж Рикардо прервал придуманную мной фантазию об одиночестве. «Опусти руку… еще немного… расслабь плечи…»

Это не работало.

Он этого не говорил, но я это чувствовала. Густой, кислый укус разочарования пропитал воздух. Тот самый, который я так привыкла пробовать всякий раз, когда возвращалась домой.

Я наконец-то начала работать с брендом своей мечты и все испортила.

Слезы собрались у меня перед глазами, но я сжала зубы и моргнула. Я бы не плакала на съемках. Я могла держать себя в руках, пока не закончились съемки.

К тому же это была только первая сессия. Было еще трое. Я буду тренироваться перед следующим и улучшаться… если меня оставят.

Неумолимый кулак беспокойства задушил мои легкие.

Что, если Деламонте расторгнет мой контракт? Им разрешили это сделать?

Мой разум лихорадочно перебирал пункты контракта, пытаясь найти тот, который позволил бы бренду бросить меня, если я не буду соответствовать его стандартам.

Почему я не присмотрелась к языку повнимательнее? Я была так взволнована, что подписала контракт после быстрой проверки с Брейди, чтобы убедиться, что нет серьезных тревожных сигналов. А вдруг…

— Стелла, дорогая. Вынужденное терпение напрягло голос Рикардо. — Сделаем перерыв, а? Прогуляйтесь, выпейте немного воды. Мы снова соберемся через десять минут.

Перевод: у тебя есть десять минут, чтобы собраться.

Послышался низкий ропот, и я заметил хмурое выражение лица Луизы, прежде чем она отвернулась.

Поток слез сильнее давил на плотину моей силы воли.

Хладнокровная, спокойная, собранная. Хладнокровная, спокойная, собранная. Прохладная…

Теплая, мужская пряность наполнила мои ноздри. Через секунду в поле зрения появился глубокий черный пиджак Кристиана.

Он протянул мне стакан воды.

— Напиток.

Я сделала. Он немного охладил пот, выступивший на моем позвоночнике, но воздух все еще был слишком горячим, а свет слишком ярким. Я чувствовала себя жуком, жужжащим в люминесцентной лампе и пытающимся убежать, прежде чем сгорю заживо.

— Что делаешь? — спросила я, когда Кристиан взял мой пустой стакан, поставил его на ближайший стол и вернулся, чтобы встать передо мной. Оценив меня, как бы он стал предполагаемым вложением или неразгаданной загадкой.

— Напоминаю тебе, почему ты здесь. Его тон был мягким, но достаточно властным, чтобы заглушить неприятные насмешки, переполнявшие мою голову. Разочарование. Отказ. Мошенничество. — Почему ты здесь, Стелла?

— На фотосессию.

Я не могла собрать энергию для лучшего, менее бессмысленного ответа.

— Вот что.- Кристиан схватил меня за подбородок и наклонил его, пока мои глаза не встретились с его глазами. — Я спрашиваю тебя, почему. Почему из всех людей, которые могли бы стоять на твоем месте, ты здесь?

— Я… — Потому что я провела последнее десятилетие, взращивая образ, который стал клеткой в той же мере, что и спасательным кругом. Потому что я обманывал своих последователей и почти всех, кого знал, чтобы добиться какого-то глупого, произвольного успеха. Потому что я отчаянно пыталась доказать, что могу добиться успеха людям, которым было все равно.

Толщина забила мне горло.

— Потому что они выбрали тебя. Прохладный голос Кристиана прорезал мои спутанные мысли. — Каждый блоггер в мире убил бы, чтобы стоять там, где вы находитесь, но Деламонте выбрал вас. Не Рая. Ни одна из других женщин на ужине или на страницах журналов. Это многомиллиардный бренд, и они бы не вложили в вас деньги, если бы не думали, что вы можете это сделать.

— Но я не могу. — Мой шепот раскрыл душераздирающую правду. Я была самозванкой, маленькой девочкой, играющей во взрослую одежду. — Вы видите, как это происходит. Я бомблю.

«Ты не бомбишь». Управляемая точность его заявления разбила оболочку неуверенности в моей груди. Помят, но не разрушен. «Прошел час. Один час. Подумайте о том, сколько времени вы вложили, чтобы достичь того, что вы имеете сейчас. Как многого вы достигли? Сколько людей вы пережили? Вы преуменьшаете свои достижения как обычные, в то время как вы бы приветствовали их как выдающиеся в ком-то другом».

Кристиан продолжал держать меня за подбородок, проводя большим пальцем по моей щеке. Он был достаточно близко, чтобы я мог разглядеть золотые блики в его глазах, словно упавшие звезды, плавающие в лужах расплавленного янтаря.

— Если бы ты видела себя такой, каким тебя видят другие люди, — тихо сказал он. — Ты больше никогда не будешь сомневаться.

Любопытство и что-то бесконечно более сладкое и опасное вспыхнуло в моем сердце. «Как меня видят другие люди?»

Взгляд Кристиана не отрывался от меня.

«Как будто ты самая красивая, самая замечательная вещь, которую они когда-либо видели».

Слова зажгли каждую молекулу в моем теле и растворили их в бассейне изысканного, невыносимого тепла.

Мы не говорили о других людях, и мы оба это знали.

«Это одна фотосессия, Бабочка». Еще одно прикосновение его большого пальца, еще один галоп моего сердца. «Первый тайм был тренировочным. Вторая половина твоя. Ты понимаешь?»

Невозможно было не поддаться уверенности Кристиана.

Вместо того, чтобы добавить кирпичик к моим опасениям о том, что я не оправдаю ожиданий, его вера в меня укрепила меня достаточно, чтобы запереть эти уродливые, насмешливые голоса в моей голове обратно в коробку, где им и место.

— Да, — сказала я, мои легкие были сжаты, но дыхание стало легче, чем за весь день.

«Хорошо». Его губы опустились и коснулись моих в нежном поцелуе.

Это был не первый раз, когда мы подходили так близко, но это казалось более легким.

Меньше поцелуя, больше обещания.

Мои нервы успокоились, а все вокруг исчезло на один долгий миг.

Затем момент ушел, и он тоже, но тепло его присутствия и фантомное прикосновение его рта остались.

Еще одно трепетание прервало мое сердцебиение.

Хладнокровная, спокойная, собранная.

Я напрягла свой позвоночник и снова посмотрела на Рикардо с улыбкой.

«Я готова».

Если первая половина съемок была катастрофой, то вторая стала откровением. Что бы ни блокировало меня, оно исчезло, и быстрые щелчки затвора Рикардо наполнили студию новым энтузиазмом.

Щелчок. Щелчок. Щелчок.

И мы закончили.

За все время я не продвинулся больше чем на несколько дюймов, но мое сердце гулко стучало, как будто я только что пробежал Нью-Йоркский марафон.

«Идеальный! Ты сногсшибательна, дорогая, несмотря на, э-э, скалистое начало. Рикардо подмигнул мне. «Вы созданы для камеры. Последние фотографии будут великолепными!»

— Спасибо, — пробормотала я, но едва расслышала остальную часть его хрипов.

Мои глаза блуждали по абсолютно белой комнате, пока не нашли Кристиана.

Он стоял в дальнем углу. Все еще на деловом разговоре, все еще великолепен в своем костюме и галстуке и все еще смотрит на меня глазами цвета виски со льдом.

Несмотря на прижатый к его уху телефон и голодные взгляды каждой женщины и нескольких мужчин в комнате, прикованных к нему, он не отвел взгляда, когда я игриво подмигнула ему и улыбнулась.

Это было импровизированное, сиюминутное действие, а не то действие, которое я обычно предпринимала с мужчиной, которого едва целовала.

Но я была на высоте после съемок, а Кристиан все время был так собран, что мне хотелось сбить его с толку.

Всего один раз, совсем немного.

Ничто, однако, не могло подготовить меня к тому опустошению, которое его ленивая ответная улыбка причинила моему сердцу.

Бабочки, дремлющие в моем животе, сошли с ума, и я вдруг со всей уверенностью в мире понял, что они останутся здесь навсегда.

21

СТЕЛЛА

В тот вечер, не имея никаких других планов, я сопровождала Кристиана на ужин в дом его друга Данте.

Я познакомилась с Данте до ночи снежной бури, но забыла, насколько он устрашающий. Даже в простой черной рубашке и брюках он обладал авторитетом, отличавшимся от христианского, но не менее сильным.

Кристиан был отточенным клинком убийцы, обтянутым бархатом; Данте был молотом, ярко горящим со смертельным намерением. Смертоносный и поразительный, без какой-либо двусмысленности в отношении ущерба, который он может нанести, если пересечься.

Его невеста Вивиан, с другой стороны, была открытой и дружелюбной, с красивыми темными глазами и теплой улыбкой.

Как ни странно, она быстро одарила этой улыбкой всех, кроме Данте. Помолвленная пара ни разу не взглянула друг на друга с тех пор, как мы с Кристианом прибыли.

— Я не знал, что ты встречаешься с Кристианом, когда встретил тебя. Глубокий голос Данте отвлек меня от моего любопытства и вызвал приятную дрожь по моей спине. Итальянские акценты. Они делали это для меня каждый раз. — Теперь это имеет смысл.

Он одарил суровым взглядом Кристиана, который зевнул.

Для двух человек, которые утверждали, что являются друзьями, они не вели себя особенно дружелюбно по отношению друг к другу.

«Что имеет смысл?» Я попросила.

— Как же он рассеян в последнее время. Данте покрутил вино в бокале. — Разве ты не согласен, Кристиан?

«Мои рекордные прибыли в этом квартале говорят об обратном, — протянул Кристиан. Он положил руку мне на бедро, прикосновение было таким небрежным, но собственническим, что жар пронзил меня до глубины души.

— Не твое дело в беде, — сухо сказал Данте.

Кристиан смотрел на него с таким же интересом, как человек, слушающий рекламную презентацию страховки. Он провел большим пальцем по моей голой коже. Мягко, всего один раз, но этого было достаточно, чтобы затуманить мои мысли.

Я была так сосредоточена на теплом прикосновении его руки, что не могла сосредоточиться ни на чем другом, даже на вкусной еде.

Что не так со мной?

Я никогда не теряла голову из-за такого парня. Это сбивало с толку.

Вивиан вовремя прервала назревающее напряжение. — Вы со Стеллой — прекрасная пара. Она бросила на него веселый взгляд. «Я никогда не думал, что доживу до того дня, когда у Кристиана Харпера появится девушка».

«Я тоже, но Стелла застала меня врасплох». Ответ был таким теплым и интимным, что я почти поверил.

Мое сердцебиение участилось, когда бабочки в моем животе снова взбесились.

Я сделала большой глоток вина, чтобы успокоить их.

Это просто для шоу. Это нереально.

Кристиан надел непринужденную привязанность так же легко, как один из своих костюмов. Не было никаких оснований полагать, что его действия были чем-то большим, чем игра в нашу уловку.

За исключением нашего почти, но не настоящего поцелуя две недели назад, он никогда не показывал, что хочет, чтобы мы были настоящими.

Конечно, когда дело дошло до сталкера, он сделал все возможное, но это был буквально вопрос жизни и смерти. Это не значит, что я ему нравилась.

Привлек меня? Возможно, но я не думаю, что он хотел чего-то большего, чем секс.

У меня закружилась голова. Все казалось слишком запутанным после того, как он поцеловал меня сегодня, даже если это было просто для того, чтобы отвлечь меня от моих нервов.

Я твердо верила, что если кто-то покажет вам, кто они такие, поверьте им. И Кристиан снова и снова указывал, что его не интересуют настоящие отношения.

В тот день, когда люди перестанут думать, что могут изменить кого-то, кто не хочет меняться, станет днем, когда будет разбито меньше сердец.

Однажды мне захотелось настоящих отношений, но я ни на секунду не думала, что когда-нибудь смогу изменить Кристиана Харпера.

Это просто для шоу. Это нереально.

К счастью, напряжение, охватившее стол, постепенно рассеялось по мере того, как ужин продолжался, утонувший в хороших напитках и хорошей еде.

К тому времени, когда блюдо было подано, даже Вивиан и Данте разговаривали друг с другом, хотя их разговоры в основном сводились к тому, чтобы просить другого передать еду.

Но кто бы ни говорил, половина моего внимания оставалась настроенной на Кристиана. Он сидел в нескольких дюймах справа от меня, его присутствие отвлекло меня от живого дыхания, которое заполнило мои легкие и затуманило мои мысли.

Легкие улыбки, дразнящие слова и золотистая кожа в тусклом свете и винном тумане.

Я впервые увидела его в такой расслабленной обстановке и наконец поняла, как люди могут поддаться его обаянию и недооценить его.

Несмотря на всю его заботу и заботу обо мне, я ни разу не усомнилась в безжалостности, скрывавшейся за его цивилизованной внешностью. Но здесь, наблюдая, как он смеется и шутит с непринужденной грацией, я почти поверил, что он не более чем богатый плейбой, у которого на уме только деньги и хорошие времена.

Кристиан повернулся, чтобы ответить на вопрос Вивиан, но его большой палец еще раз медленно провел по моей коже.

Это просто для шоу. Это нереально.

На моем лбу выступила крошечная капля пота. На мне было платье без рукавов, но я горела.

— Как вы с Кристианом познакомились? Я спросила Данте, чтобы отвлечь внимание от прикосновений Кристиана и потому, что мне было по-настоящему любопытно.

Я не встречала никого из других друзей Кристиана (Брок и Кейдж не в счет, так как они работали на него), и мне очень хотелось узнать их предысторию.

— Я был его первым клиентом. Данте откинулся на спинку стула. — Он был парнем, только что окончившим колледж…

— Ты на три года старше меня, — вмешался Кристиан.

Наш хозяин проигнорировал его. «Я рискнул. Лучшее и худшее решение, которое я когда-либо принимал».

«Худшее?» Кристиан усмехнулся. — Ты помнишь, что случилось в Риме? Он повернулся ко мне, а Данте закатил глаза. «Мы перевозили драгоценности в новый магазин в городе…»

Улыбка тронула мои губы, когда он рассказал историю о том, как он предотвратил потерю Russo Group алмазов на миллионы долларов.

Не потому, что история была смешной, а потому, что Кристиан был самым беззащитным из всех, кого я когда-либо видела.

Он был настолько расчетлив и все время контролировал себя, что видеть, как он расслабляется в компании друзей, было все равно, что заглянуть за кулисы на настоящего его.

Это было классно.

Лучше, чем красиво.

Если бы он вел себя так все время…

Я сделала еще один глоток вина, прежде чем закончил свою мысль.

Не ходи туда.

— Если есть что-то, что ты должна знать о нем, Стелла, — сказал Данте после того, как закончил. — Дело в том, что у него завышенное чувство собственной важности. Мы могли бы справиться с ситуацией с драгоценностями и без его помощи.

— Поверь мне, я знаю. Смех застрял у меня в горле, когда Кристиан метнул в мою сторону наполовину веселый, наполовину раздраженный взгляд.

«На чьей стороне ты?»

«Легко». Я ухмыльнулся. «Данте».

За столом раздался смех, а он сжал мое бедро и наклонился ближе, пока его рот не коснулся моего уха.

У меня пропал пульс.

— Не очень похоже на девушку с твоей стороны, — пробормотал он.

«Если ты не выносишь легкого поддразнивания, ты не готов к девушке», — прошептал я в ответ.

Его смех пронизывал меня, как лента из темного бархата.

Я расслабилась в своем кресле с затяжной улыбкой.

Поддразнивания, шутки, откровения о его прошлом (даже если это было связано с работой)… мы почти чувствовали себя настоящей парой.

После ужина Вивиан провела меня по пентхаусу, пока Данте и Кристиан обсуждали дела.

Дом Кристиана состоял из чистых линий и современного минимализма, но дом Руссо был изящной одой декадансу. Богатый бархат, роскошные шелка и красиво ограненный фарфор — все это устроено экстравагантно, но не безвкусно. Единственное, что выглядело неуместно, — это отвратительная картина в их художественной галерее.

Я с большим уважением отношусь ко всем творческим работам, но, честно говоря, эта работа выглядела так, будто кошку вырвало на весь холст.

— Я не знаю, почему Данте купил это. — Вивиан смутилась. — Обычно у него более тонкий вкус.

Комплимент прозвучал неохотно, как будто она не хотела приписывать жениху никаких положительных качеств.

Я подавила желание спросить, что между ними произошло.

Было грубо совать нос в чужие дела, особенно если они были моими хозяевами и я только что с ними познакомился.

Мы почти добрались до столовой, когда услышали голоса, доносящиеся из щели в двери кабинета Данте.

— …не могу удерживать Магду вечно, — сказал Данте. — Ты должен радоваться, что я не выбросил его в мусор после трюка, который ты проделал с Вивиан и Хитом.

Вивиан замерла, а я в замешательстве нахмурила брови.

Кто такие Магда и Хит?

Какой трюк?

«Это чертова картина, а не дикое животное». Кристиан звучал скучно. «Что касается Вивиан, то прошло уже несколько месяцев, и все обошлось. Отпусти ситуацию. Если ты все еще злишься, тебе не следовало приглашать меня на ужин.

— Радуйся, что с Вивиан все обошлось, — холодно сказал Данте. — Если…

Он остановился, когда Вивиан закашлялась, ее лицо необъяснимо покраснело.

Секунду спустя дверь распахнулась, и я увидел удивленного Данте и бесстрастного христианина.

— Я вижу, вы рано закончили тур. Сухой тон Данте прорезал наступившую тишину. Слабый румянец окрасил его скулы, когда он метнул взгляд на молчаливую Вивиан.

«Извиняюсь». Мои щеки вспыхнули, когда меня поймали на подслушивании. «Мы шли в столовую и услышали…» Я замолчала, не желая подтверждать, что мы подслушивали его разговор, хотя это было явно то, чем мы занимались.

— Мы как раз заканчивали, — мягко сказал Кристиан. Не было и намека на гнев, который я слышал ранее. «Данте, Вивиан, это было прекрасно».

Я тоже попрощалась, и мы молча спустились на лифте в вестибюль. Но когда мы вышли на тротуар, я больше не могла сдерживаться.

— Кто такая Магда?

Теперь, когда мы расстались с Руссо, я не стала притворяться, что не слышала их.

Кристиан сказал, что это картина, но я не понимала, почему Данте держит ее для него. Кристиан даже не любил искусство.

— Тебе не о чем беспокоиться. Его краткий ответ был холоднее свежего вечернего воздуха, вихрящегося вокруг нас.

Теплый, добродушный Кристиан с обеда ушел, его снова заменил его отчужденный близнец.

Я попыталась снова. — Какой трюк ты провернул с Вивиан и Хитом? Кроме того, кто, черт возьми, такой Хит?

Обычно я не был таким любопытным, но сегодня вечером у меня был лучший шанс заставить Кристиана открыться. Ранее он показал кусочек того, кем он был под своей идеальной маской; Мне просто нужно было копнуть глубже.

— И тебе не о чем беспокоиться.

— Это не ответ.

Мы подошли к его зданию, которое было всего в нескольких кварталах от дома Данте.

«Ты знаешь обо мне все, а я о тебе ничего», — добавила я. — Как это справедливо?

— Ты много обо мне знаешь. — Кристиан кивнул швейцару, который приветственно приподнял шляпу. — Где я живу, где работаю, как пью кофе по утрам.

— Каждый может найти эти вещи с помощью простого поиска в Google. Я просто хочу…

— Оставь это, Стелла. Больше не было и тени нежности, только острый срез лезвия, разрывающего меня на ленты. — Я не хочу об этом говорить.

Моя челюсть напряглась.

«Отлично». Несмотря на мой хладнокровный ответ, в моих венах бурлило отчаяние.

Я встретила Кристиана в прошлом году. Мы жили вместе и притворялись парой в течение нескольких недель, но я не знала о нем ничего, кроме поверхностного.

Между тем, он знал обо мне то, чем я никогда не делилась ни с кем другим. Моя история с моим сталкером. Моя тревога. Мечтаю открыть линию модной одежды. Маленькие, но важные кусочки моей жизни, которые я держала в секрете даже от самых близких друзей.

Я доверяла ему, но он явно не чувствовал ко мне того же.

Под разочарованием скрывалось что-то более горькое.

Повредить.

Кристиан был никем иным, как мастером заставлять людей верить в несуществующие вещи.

Это просто для шоу. Это нереально.

Мы больше не разговаривали, пока не прибыли в его квартиру, где я пожелал ему спокойной ночи и удалился в комнату для гостей, прежде чем он успел ответить.

Я не могла заснуть, поэтому лежала и смотрела в потолок, пока прохладная, темная тишина рассеивала мое разочарование, обнажая скрытую под ним боль.

Меня влекло к Кристиану больше, чем к любому другому мужчине за многие годы. Мало того, он мне начал нравиться. То, как он утешал меня после того, как я нашла записку в моей квартире, то, как от его улыбок порхали бабочки в моем животе, и непоколебимая вера, которую он проявил в меня во время фотосессии… все это подтачивало мое сопротивление так медленно, что я не Я не понимала, сколько себя я обнажила, пока не почувствовала укол его отвержения.

Он жег, как кислота на сырой коже, и это была моя вина. Я никогда не должна был ослаблять бдительность.

При всем моем отвращении к отношениям я был романтиком в самом сокровенном сердце, и я боялась, что, как и все остальное, что я скрывала, Кристиан раскроет эту часть меня до тех пор, пока ее невозможно будет собрать обратно.

Он был опасен не только для врагов, но и для близких.

И единственный способ спасти себя — держаться от него как можно дальше.

22

СТЕЛЛА

Шаг вперед, два шага назад.

Это подытожило мои отношения с Кристианом.

Я думала, что мы добились реального прогресса. Учитывая, как легко он выгнал меня после ужина у Данте, это был не тот случай.

Я не часто держала обиду, но прошла уже неделя с тех пор, как мы вернулись в Вашингтон, а я до сих пор не избавился от всей своей обиды.

Не было ничего более огорчительного, чем считать кого-то другом только для того, чтобы понять, что он не относится к тебе так же. Неровный баланс в любых отношениях делал мою кожу натянутой.

Оставь это, Стелла. Я не хочу об этом говорить.

Не то чтобы я просила его раскрыть свои самые сокровенные и темные секреты. Данте знал, что случилось с Магдой и Вивиан, так что все не могло быть так уж плохо.

Конечно, у меня не было такой долгой истории с Кристианом, как у него, но все же.

Я провела картой на кассе самообслуживания с большей силой, чем это было необходимо.

Тем утром я посетила Мору и зашла в продуктовый магазин, чтобы купить еще порошка ростков пшеницы для своих смузи по дороге домой.

Совет: не ходите в продуктовый магазин, когда расстроены.

Я пришла за порошком и ушла с двумя пакетами попкорна, пинтой мороженого, большой плиткой шоколада и шестью упаковками греческого йогурта.

Кондиционер работал на полную мощность, но когда я повернулась, чтобы уйти, по моей коже пробежал более глубокий и жуткий холод.

Каждый волос на моих руках и затылке встал дыбом.

Рев крови в моих ушах заглушал все остальные шумы, пока я сканировала свое окружение, сжимая телефон побелевшими костяшками пальцев.

Я не заметила никого подозрительного, но зловещее изменение в воздухе было настолько ощутимым, что я ощутил его на задней части горла.

Кто-то наблюдает за тобой. Мягкое напевное предупреждение пронеслось у меня в голове.

И этим кем-то был не Брок, чье присутствие было невидимым, но всегда теплым и обнадеживающим.

По моему позвоночнику пробежала дрожь.

Я ничего не слышала от своего преследователя с момента взлома и не получал никаких обновлений от Кристиана. Я не просила их; часть меня не хотела знать.

С глаз долой, из сердца вон, за исключением того, что это явно неправда.

Кем бы ни был этот подонок, он был там, вероятно, ожидая новой возможности, чтобы наброситься.

Я не упомянула о своем переезде в социальных сетях, но я все еще жил в том же доме. Если бы они могли проникнуть в мою квартиру…

Останови это. Он не может проникнуть в дом Кристиана.

Он не мог причинить мне боль, когда я был на публике. Брок был там. Я не могла его видеть, но он был.

Это отлично. Ты в порядке.

Тем не менее, я заставила свои ноги двигаться и пошел так быстро, как только мог, обратно к Миражу.

Холод скоро испарился под пламенем полудня. К тому времени, когда я заперла за собой дверь квартиры Кристиана, я почувствовала себя почти глупо из-за того, как простое ощущение парализовало меня посреди переполненного продуктового магазина средь бела дня.

Это отлично. Ты в порядке.

Я покрутила ожерелье вокруг пальца и стал медленно и глубоко дышать через легкие, пока следы страха не исчезли.

Да, мой преследователь был там, но он не мог добраться до меня.

Возможно, сейчас я была расстроена из-за Кристиана, но я доверилась ему, чтобы он меня защитил.

Он скоро найдет преследователя. Тогда вся ситуация уляжется, и я смогу вернуться к своей нормальной жизни.

Я была в этом уверена.

Моя череда успешных попыток избегать Кристиана закончилась той ночью, когда он пришел домой так рано, что солнце все еще висело низко в небе и заливало золотыми пятнами света светло-серые полы.

Я только что закончила предварительное интервью с Джулианом, обозревателем образа жизни в Washington Weekly. Он подробно рассказывал обо мне и о моей должности посла в Деламонте, и мы провели последние полчаса, обсуждая темы и логистику.

Я рисовала в гостиной, когда входная дверь открылась, и каждый волосок на моем теле вздрогнул от осознания.

Мне не нужно было видеть Кристиана, чтобы чувствовать его. Он поглощал каждую комнату, в которую входил.

Не смотри, не смотри…

Я посмотрел.

Конечно же, он был там, шагая через комнату, как король к своему трону.

Широкие плечи. Острые скулы. Дорогой костюм.

— Отлыниваешь? Я встала и сунула блокнот для рисования под мышку. Мне не нравилось сидеть рядом с Кристианом. Это заставило меня чувствовать себя в еще более невыгодном положении, чем я уже был. — Еще нерабочее время.

Это были первые слова, которые я сказала ему после Нью-Йорка, и я бы солгала, если бы сказала, что они не вызвали у меня головокружения.

Его шаги замедлились, пока он не остановился передо мной. — Я подумала, ты захочешь отпраздновать.

Замешательство сдвинуло мои брови. — Что праздновать?

«У тебя миллион подписчиков, Стелла». Кристиан смотрел на меня без улыбки, но его глаза светились легким намеком на веселье. «По состоянию на час назад».

Один миллион подписчиков.

Я никак не могла уже достичь этого рубежа. Когда я проверяла вчера вечером, я был только… девятьсот девяносто шесть тысяч, плюс-минус несколько сотен.

Боже мой.

Учитывая, как быстро я росла с тех пор, как начала «встречаться» с Кристианом, четыре тысячи новых подписчиков за одну ночь были вполне в пределах возможного.

«Если не верите мне, проверьте сами». Он как будто прочитал мои мысли.

Я отвела взгляд от Кристиана и достала телефон. Легкая дрожь сотрясла мою руку, когда я открыл свой профиль и навел номер вверху.

1М.

Один миллион подписчиков.

Ой. Мой. БОГ.

Спешка от просмотра этого числа была настолько сильной, что у меня закружилась голова.

Я знала, что в конце концов это произойдет, но на самом деле достижение этой вехи было сюрреалистичным.

Трепет пробежал по моему позвоночнику.

Я это сделала.

Я это сделала!

Ухмылка вырвалась наружу, и мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не подпрыгнуть и не закричать, как двенадцатилетний ребенок на концерте их любимого поп-исполнителя.

Один миллион был целью с тех пор, как я открыл свой счет. Это была не единственная моя цель, но она была большой. Золотой билет. Подтверждение того, что я добился успеха, что я не допустил ошибки, следуя пути, которым следовал, и что людям понравился мой контент и я им понравился.

После многих лет создания контента и тысяч постов я, наконец, наткнулся на него.

Я смотрела на свой профиль, ожидая, когда небеса разверзнутся, ангелы запоют и конфетти посыплются дождем вокруг меня в поздравлениях.

По крайней мере, я ожидала, что боги Instagram появятся и дадут мне золотую звезду за достижение такой важной вехи.

Ничего такого.

Волнение от вступления в клуб миллионов подписчиков все еще было, но я также ожидал… большего.

Какое-то чувство достижения, которое подтвердило бы всю тяжелую работу, которую я вложила в свою учетную запись, и чувство, что я сделала это, что бы это ни было.

Но если не считать взволнованного смайлика от Брэди и почтового ящика, переполненного сообщениями в личных сообщениях, я был тем же человеком, что и час назад, с теми же заботами и неуверенностью.

Что-то зазубренное и угрюмое пронзило мой трепет, пока я медленно не поплыла обратно на землю.

Почему-то мне казалось хуже достичь чего-то и все еще чувствовать себя неудовлетворенным, чем не достичь этого вообще.

У меня был миллион подписчиков, но я никогда не чувствовал себя более опустошенным.

Я сунула телефон в карман и попытался скрыть свое разочарование.

«Я не знала, что ты так внимательно следишь за подсчетом моих последователей», — сказала я.

Кристиан не попался на удочку. Вместо этого он полез в карман и достал характерную красно-золотую шкатулку.

— Для тебя, — сказал он. «Поздравительный подарок».

Во мне боролись любопытство и нерешительность.

Должен ли я взять это? Мне казалось неправильным принимать от него подарок, когда мы были не более чем деловым соглашением, но что он мог мне подарить? Учитывая размер и бренд, это должны были быть украшения.

В конце концов, любопытство победило.

Я взяла коробку и медленно открыла ее, наполовину ожидая, что что-то выскочит на меня, но у меня перехватило дыхание, когда я увидела, что приютилось на черном бархате.

Святой ад.

Это были часы — самые роскошные и экстравагантные часы, которые я когда-либо видел. Бриллианты и изумруды образовывали нежных бабочек на полированном циферблате, а более мелкие бриллианты усеивали платиновое кольцо.

«Это изделие, выпущенное ограниченным тиражом, которое еще не поступило на рынок», — сказал Кристиан так небрежно, как если бы это была пластиковая игрушка, которую он купил в торговом центре. «В мире их всего пять. Один из них теперь принадлежит тебе.

Я провела пальцами по украшенному драгоценностями лицу. Часы должны стоить целое состояние.

«Как ты получил это?» Вопрос прозвучал шепотом в угасающем солнечном свете.

Я знала ответ еще до того, как он ответил.

Чего хотел Кристиан Харпер, Кристиан Харпер получил.

«У меня есть свои способы».

Всплеск серотонина от обладания потрясающим украшением исчез, сменившись настороженностью.

В эти дни я не могла удержаться ни от каких счастливых чувств.

Я сомкнула руку вокруг часов, пока драгоценности не врезались в мою ладонь. — Зачем ты даешь это мне?

«Я говорил тебе. Это поздравительный подарок».

«Ты сказал, что у меня не было миллиона подписчиков до часа назад. Тебе удалось достать эти часы и вернуться домой за это время?

Он ответил изящным пожатием плеч. «У меня хорошие связи».

По умолчанию я доверял, но я ощутил на языке горечь его лжи.

Бриллианты врезались в мою кожу еще глубже, прежде чем я ослабила хватку.

«Это великолепно, и я ценю это чувство, но я не могу это принять». Я протянула часы.

Я хотела бы сохранить его, но я всегда желала того, чего не могла иметь.

Любовь. Привязанность. Достоинство. Что-то глубокое и безусловное, что я мог бы назвать своим.

По большому счету, часы были пустяком. Это было красиво, и я ненавидела то, как сильно я хотела чего-то, что ничего не значило, но это было лишь аксессуаром. Если бы кто-то хотел, они могли бы купить его.

Те другие вещи, которые нельзя было купить ни за какие деньги.

Выражение лица Кристиана дрогнуло впервые с тех пор, как он вошел. — Я дал это тебе. Это твое».

«Я возвращаю его. Это слишком, — твердо сказала я. — Это часы с бриллиантами, Кристиан. Она должна стоить десятки тысяч долларов».

«Девяносто две тысячи шестьсот».

Я вздрогнула и от номера, и от его прохладного тона.

«Это только деньги. У меня его много». Брови Кристиана изогнулись в V. — Я думал, тебе понравится. Ты сказал, что тебе нужны новые часы.

Я сказала это. Это был импровизированный комментарий, который я сделала несколько недель назад.

Я не мог поверить, что Кристиан вспомнил об этом.

«Если я надену это, меня ограбят, как только я выйду из дома. Даже если я не… Я сделала вдох через сжатые легкие.

Кислород разжигал пламя старого разочарования, пока не испепелил мои запреты, а остальные слова не выплеснулись наружу.

«Дело не только в часах. Это все. Наш договор, мой телохранитель, жить здесь бесплатно, летать на самолете в Нью-Йорк. Я чувствую себя твоей любовницей, за исключением того, что мы не занимаемся сексом. Ты не мой парень. Я не уверена, что мы вообще друзья. Так скажи мне, зачем ты все это делаешь? И не говорите мне, что это сделано для того, чтобы поздравить меня с количеством подписчиков или потому, что ты чувствуешь вину, что кто-то вломился в мою квартиру. Я оптимист, а не идиотка».

Если бы это был кто-то другой, я бы заподозрила, что Кристиан пытается заманить меня в какое-то странное сексуальное соглашение. Но он был достаточно богат и великолепен, чтобы никого ни во что не заманивать. Люди выстраивались в очередь, чтобы выполнить его приказ без его просьб.

Почему он обращался со мной по-особому, когда едва знал меня?

Поставить галочку. Поставить галочку. Поставить галочку.

Оглушительный марш секунд на настенных часах соответствовал тому, как подрагивали мускулы на челюсти Кристиана.

Ни слова, только тишина.

Он был хранилищем, полным тайн и запертым замком, который не смог бы взломать даже искусный вор. Опасность пульсировала вокруг него, крича, чтобы я остановился и повернул назад, пока не стало слишком поздно.

Как бесшабашная дурочка, я продолжала.

— Я не жду, что ты ответишь. Ты никогда этого не сделаешь. Но, несмотря на то, что я благодарна за вашу помощь со сталкером, я не могу взять от тебя больше, чем у меня уже есть.

Я держала часы дальше. Его руки оставались по бокам, но вес его взгляда физически давил на мою кожу.

«Мы подписали контракт, но границы размылись с тех пор, как я переехала. Пришло время вернуться к первоначальным условиям нашего соглашения. Мы вместе только на публике, по взаимовыгодным причинам, и мы соседи по дому, пока не найдем моего преследователя и не посадим его за решетку. Это все, что мы есть. Ни больше ни меньше».

Слова складывались, как кирпичи, в стену, которую я строила между ним и моим заблудшим сердцем.

Поставить галочку. Поставить галочку. Поставить галочку.

Только мое прерывистое дыхание прерывало мучительно медленное течение времени.

Мои ноги не сдвинулись ни на дюйм с тех пор, как Кристиан вернулся домой, но грудь вздымалась, как будто я только что взобралась на Эверест.

«Ни больше ни меньше». Его ленивое повторение моих слов вызвало мурашки по моей спине.

Мое горло было слишком туго, чтобы пропустить достаточное количество воздуха. Все вокруг нас гудело непрерывным опасным гулом, как предостережение перед бурей.

Он сделал шаг ко мне. Я инстинктивно сделала шаг назад, и еще, и еще, пока моя поясница не ударилась о диван, а мое сердце не забилось так сильно, что образовался синяк.

— Это мы, Стелла? Соседи по дому, которые встречаются по взаимовыгодным причинам?» Вопрос был бархатно-мягким, но его глаза блестели, как лезвие только что заточенного лезвия.

Ладони Кристиана погрузились в подушки по обе стороны от меня, эффективно удерживая меня в клетке.

Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не сжаться в себе, поэтому я не прикоснулась к нему. Одно касание, и я бы сгорел в огне. Я была в этом уверена.

Но я отказалась доставить ему удовольствие спрятаться, поэтому я подняла подбородок и постаралась не думать о считанных дюймах, отделяющих мое тело от его.

«Это все, чем мы должны быть».

— Я не спрашивал тебя, кем мы должны быть. Я спросил тебя, кто мы».

— Ты никогда не отвечаешь на мои вопросы, — вызывающе сказала я. — Почему я должна отвечать на твой?

Гул усилился, нахлынув на нас, как приливная волна на берег. Глаза Кристиана потемнели, пока зрачки почти не заслонили расплавленное золото его радужной оболочки.

«Твои вопросы». Жестокий разрез его улыбки ввел лед в мои жилы, и я вдруг пожалела, что вообще о чем-то его спросил. — Хочешь знать, почему, Стелла? Почему я дал тебе часы, почему я переселил тебя в свой дом, в свое убежище, когда я жил один более десяти лет и планировал жить так до конца своей жизни?»

Каждое слово наполняло мою кровь адреналином, пока я не утонула в нем. В нем. В этот дикий водоворот, в который я затянул нас, не видя пути к отступлению.

— Это потому, что ты не смотрел мне в глаза с Нью-Йорка. Потому что ты — все, о чем я могу думать, где бы я ни был и с кем бы ни был, и мысль о том, что ты причиняешь боь или расстраиваешься, вызывает у меня желание сровнять этот город с землей. Мягкая, почти отчаянная злоба прозвучала в его голосе. «Я никогда не хотел кого-то больше, и я никогда не ненавидел себя за это так сильно».

Вихрь затягивал меня глубже, погружая в волны тысяч различных эмоций. Любые слова, которые я мог бы сказать, были слишком запутаны в моей груди, чтобы вырваться.

Горькая улыбка скользнула по душераздирающему лицу. — Вот, черт возьми, почему.

В прохладном дуновении воздуха Кристиан исчез.

Дверь захлопнулась за ним, и я рухнула на диван, часы свисали с моих пальцев, а руины мира, каким я его знала, лежали у моих ног.

23

КРИСТИАН

Вальхалла в пятницу вечером была чистой воды развратом, но вместо того, чтобы играть в покер с высокими ставками в казино или развлекаться в джентльменском клубе в подвале, я опрокинул свою шестую рюмку в баре.

Скотч, ненависть к себе и гнев прожигали мою кровь, а брюнетка рядом со мной продолжала болтать.

Три часа и вдвое больше выпивки не растопили черный лед, покрывающий мои вены, с тех пор, как я оставил Стеллу одну в квартире. Как и женщины, которые трепетали вокруг меня, все они были красивы и совершенны сами по себе.

Косметический магнат. Конфетная наследница. Супермодель, которая, казалось, не беспокоилась о том, чтобы бросить медиамагната, с которым она появилась.

«Я остановилась в гостинице поблизости». Модель наклонилась ближе, пока ее низкий хриплый голос не просочился сквозь шум в мои уши. — Может быть, ты хочешь присоединиться ко мне?

Я провел большим пальцем по краю стакана и молча наблюдал за ней.

Под моим пристальным взглядом ее кожа слегка покраснела.

Часть меня испытывала искушение принять ее предложение и утопить свое разочарование в жаре и сексе. Это был мой план, когда я начал флиртовать с ней.

Но в этом была проблема. Никакие супермодели или секс не могли вычеркнуть Стеллу из моей памяти ни на одну чертову секунду.

Обострение растекалось по моим венам.

«Не интересно». Мой ответ был резче, чем обычно, и раздражение усилилось.

Мне нужно было свалить отсюда. Я был слишком на грани. Если я останусь, то могу сделать то, о чем пожалею.

Прежде чем модель успела ответить, ее спутник наконец заметил, что она ушла после того, как он закончил разговор с другим членом клуба.

Он бросился к нам, его лицо было омрачено темным неудовольствием.

«Аня. Я сказал тебе оставаться рядом со мной. Он сжал ее запястье собственнической рукой и уставился на меня.

Я оглянулся, скучая.

Виктор Блэк, генеральный директор медиаимперии, состоящей из десятков дрянных, но широко читаемых газет и веб-сайтов.

Он также был одним из самых надоедливых членов Валгаллы.

«Извиняюсь». Аня ничуть не сожалела.

«Харпер». Виктор злобно усмехнулся. «Разве ты не должен провести пятничный вечер со своей девушкой вместо того, чтобы флиртовать с девушкой другого мужчины?»

Моя улыбка похолодела при косвенном упоминании Стеллы.

Если бы мы не были на публике …

— Ты прав, — сказал я дружелюбно. «Повеселитесь со своим свиданием».

Ухмылка Виктора дрогнула в ответ на мой приятный ответ. В его глазах мелькнула паника, когда я встал и бросил стодолларовую купюру в банку для чаевых.

«Где ты…»

Я уехал, не выслушав оставшуюся часть его безвкусного вопроса, и сделал пит-стоп у его любимой спортивной машины.

Может быть, у меня и не было с собой оружия, так как Валгалла не позволяла носить оружие в клубе, но это не значило, что в моем распоряжении не было другого, менее очевидного оружия.

Через две минуты и одно подложенное устройство я сел в машину и поехал домой.

Подъехав к «Миражу», я посмотрел на свой телефон запись с камер наблюдения возле дома Виктора. Как и ожидалось, он ушел вскоре после меня; его машина въехала на подъездную дорожку менее чем через десять минут после того, как я припарковалась.

Он и Аня вышли из машины и вошли в его дом.

Я подождал, пока за ними закроется дверь, прежде чем активировать устройство.

Я не мог слышать кадры, но я мог слышать грохот в своей голове, когда его машина загорелась.

К тому времени, когда Виктор выбежал, он уже превратился в искореженный, почерневший кусок металла под бушующим огнем.

Впервые за ту ночь я искренне улыбнулась.

Намного лучше.

Я сунул телефон в карман, поправил куртку и вышел из машины.

Он, вероятно, мог догадаться, кто стоит за безвременной кончиной его машины, но он ни черта не стал бы с этим делать. Ему повезло, что я не взорвал его, когда он был в нем.

К сожалению, облегчение, которое я получил от секса с Виктором, было недолгим.

Каждый шаг ближе к моей квартире напоминал мне о том, что произошло со Стеллой.

Мы жили в одном доме, но я чувствовал, как она ускользает.

Ты не мой парень. Я не уверен, что мы вообще друзья.

Моя челюсть сжалась.

Я купил ей часы в надежде, что они преодолеют расстояние, возникшее после Нью-Йорка. Это имело неприятные последствия.

Я отправился в Валгаллу, надеясь отвлечься от нее. Это также имело неприятные последствия.

Я мог пойти домой с любой женщиной, которую хотел, и я решил вернуться домой к той, которая не хотела меня.

Едкий смех обжег мне горло.

Судьба была чертовой сукой.

Я ослабил узел на галстуке, входя в дом. Мое прежнее отвращение к себе вспыхнуло сильнее в моей груди.

Я сделала карьеру, не теряя хладнокровия, но потеряла хладнокровие, когда Стелла попыталась вернуть часы.

Это все, что мы есть. Ни больше ни меньше.

Зачем ты это делаешь?

Потому что я никогда не хотел кого-то больше, и я никогда не ненавидел себя за это так сильно. Блядь почему.

Эхо нашего разговора пронеслось по воздуху.

Я собирался пойти прямо в свою комнату, но остановился, увидев вьющиеся темные волосы, выглядывающие из-под дивана, и запах любимой свечи Стеллы с ароматом лаванды. Он мелькнул на кофейном столике рядом с длинными голыми ногами и разбросанными карандашами.

Я провел взглядом по гладкой коже и хлопковым шортам, пока не встретил пару настороженных зеленых глаз.

— Ты еще не спишь. Алкоголь и желание огрубили мое наблюдение.

Стелла обычно уже лежала в постели или, по крайней мере, в своей комнате. Я ни на секунду не поверил, что она так рано легла спать.

Почему она избегала меня? Этого не могло быть, потому что я отказался рассказать ей о Магде и Вивиан. Этот разговор был в лучшем случае тривиальным.

«Я не могла уснуть, поэтому решила порисовать». Она снова посмотрела на свой блокнот. «Где вы были?»

Несмотря на ее непринужденный тон, ее плечи были заметно напряжены.

Часть льда наконец растаяла. Струйки тепла текли по моим венам и вызывали у меня мрачную улыбку.

«Почему ты спрашиваешь?»

— Тебя не было несколько часов. Любопытство естественно».

Она умела блефовать; Я был лучше в обнаружении чуши.

Я пересек комнату, пока не встал позади нее. Наши отражения отражались в окне так остро, что я мог проследить каждую деталь ее лица — длинный, густой изгиб ее ресниц, легкий наклон ее кошачьих зеленых глаз, тонкий ее подбородок и изящный изгиб ее лица. скулы.

— Я пошел выпить. Моя небрежная растяжка не соответствовала биению моего пульса.

Мне хотелось взять ее волосы в свои руки и оттянуть ее голову назад, пока эти глаза не встретились с моими. Отметить зубами эту идеальную кожу и завладеть ее ртом в поцелуе так чертовски глубоко, что это стерло бы представление о том, что мы были просто соседями по дому.

Мои руки согнулись, прежде чем я заставил их освободиться. Еще нет.

Я ждал слишком долго, чтобы тратить всю свою тяжелую работу на один порывистый момент.

Если Стелла и чувствовала, что позади нее надвигается опасность, она ничем этого не показывала, разве что еще больше напрягла плечи. Ее карандаш летал по странице, безостановочно рисуя и растушевывая детали платья в пол.

«Да. Я чувствую запах алкоголя». Скованность мешала ее небрежному ответу. — Скотч… и духи?

«Ревнивая?» Шелк окутывал мой мягкий, насмешливый тон.

«У меня нет причин быть». Она продолжала рисовать, но штрихи были быстрее и злее. — Мы просто соседи по комнате.

— Это не ответ. Я заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо. Мой голос стал ласковым, а ее карандаш замедлился. — Спроси меня, что ты действительно хочешь знать, Стелла.

Ее ресницы опустились, прежде чем взметнулись вверх, и ее глаза встретились с моими в окне.

Стелла могла сколько угодно изображать холодный фасад, но у нее было мягкое сердце, и она носила это сердце на рукаве.

Я мог выделить дюжину различных эмоций, бурлящих в этих нефритово-цветных глубинах: гнев, разочарование, желание и что-то более темное, более неизвестное.

«С кем ты был?» Безразличие цеплялось за ее слова, но они были достаточно изорваны, чтобы я заметил скрытую уязвимость.

Ей было не все равно, и этот намек на эмоции убил меня больше, чем любой удар меча.

«Три женщины».

Я прижал руку к ее плечу, заставляя ее замереть, когда она дернулась в ответ на мой ответ.

— Они были в том же баре, что и я, — сказал я. «Я мог бы трахнуть любую из них. Заставлял их делать все грязные и развратные вещи, какие я только мог придумать. Их рот на моем члене, мои руки в их волосах…»

Губы Стеллы сжались. Гордость зажгла дерзкую искру в ее глазах, но раздражение напрягло ее черты, и я уловил легкую дрожь под своим прикосновением.

— Но я их не трогал. Я не хотел. Ни одного крошечного гребаного кусочка. Я опустил голову, моя грудь пылала от того, как близко она была. С каждым вздохом она все глубже проникала в мою орбиту, но я бы отдал их все, если бы это означало, что я могу получить ее, всю ее, всего на одно мгновение. «Возможно, я должен был. Возможно, тогда ты поймешь, что я чувствую.

Мое дыхание коснулось ее щеки, когда я провел ладонью по изгибу ее плеча и вниз по руке. — Я не ревнивый человек, Стелла. Я никогда не завидовал кому-то из-за того, что у них есть или с кем они, и все же… Мои пальцы скользнули к ее запястью. «Я завидую каждому, кому ты улыбаешься…» Провел по пальцам. «Каждый смех, который я не слышу…» Мое прикосновение опустилось к ее колену и сделало медленное, томное путешествие вверх по ее бедру. «Каждый ветерок, касающийся твоей кожи, и каждый звук, сорвавшийся с твоих губ. Это. Является. Сводит с ума».

Я остановился у края ее шорт. Мое сердце загрохотало, соскальзывая в первобытный ритм, соответствующий грубости моего голоса. Воздух завихрился от свободных желаний, настолько сильных, что они угрожали поглотить нас обоих.

Стелла вообще перестала рисовать. Карандаш болтался в ее ослабевшей хватке, и она была неподвижна, так неподвижна, если не считать бешеной музыки ее пульса.

Я услышал это сквозь горячий прилив крови в жилах. Это была песня сирены, манившая меня к гибели, и она была так прекрасна, что я мог бы поддаться, даже зная, что она приведет меня в ад.

«Кристиан…»

Каждый мускул напрягся при шепоте моего имени. Это звучало так сладко из ее уст, как будто это был звук спасения, а не гибели.

Она была единственным человеком, который когда-либо так называл мое имя.

Моя рука обвила ее бедро. Грубость впилась в мягкую плоть, прежде чем я отпустил ее и выпрямился, ненавидя себя все больше с каждой секундой.

— Иди в свою комнату, Стелла. Моя резкая команда разрушила грубую близость момента. — И запри дверь.

Мгновение колебания. Рваный выдох.

Затем шорох бумаг и потеря тепла, когда она выбежала из комнаты.

Я подождал, пока не услышал, как закрылась ее дверь, прежде чем выдохнуть.

Мои шаги отдавались в такт моему сердцу, когда я шел в ванную, разделся с одеждой и включил душ настолько холодным, насколько это было возможно.

Ледяные струи воды хлестали мою кожу, но никак не могли подавить желание, бушующее во мне и испепеляющее все на своем пути, пока не остались только видения нефритовых глаз и пышных темных кудрей. Призрачный аромат зеленых цветов кружился в душе, такой же невидимый, но осязаемый, как ощущение горячего шелка под моим прикосновением.

Стелла так глубоко въелась в мое сознание, что я чувствовал только ее запах. Все, что я мог чувствовать. И, даже когда я закрыл глаза, все, что я мог видеть.

Потребность в моем паху пульсировала сильнее.

Черт побери.

Я выругался, прежде чем согнулся и сжал свой член кулаком. Он был твердым и опухшым, и из него уже капала предэякуляция, а мои движения были грубыми, почти гневными, когда я стремилась к столь необходимому освобождению.

Я мог бы поцеловать ее. Я мог бы схватить ее за волосы и заклеймить ртом, пока не докажу, что в темном огне, пылающем между нами, нет ничего фальшивого.

Единственное, что удерживало меня, — это тонкая нить самообладания, сотканная из холодной логики и тончайших клочков моей давно уничтоженной совести.

Я прекрасно понимал, что если кто-то из нас сдастся, я обрек бы не только себя, но и ее на ад.

Я буду касаться ее окровавленными руками и целовать ее ртом обманщика. Ей предстояло забраться в постель с монстром, а она даже не подозревала об этом.

Часть меня хотела ее так сильно, что мне было все равно; другая часть была достаточно защитной, чтобы я отправил ее в такое место, где даже я не мог ее найти.

Это был парадокс, как и все, что в моей жизни имело к ней отношение.

Но если бы эта нить оборвалась…

Я закрыл глаза, крепко сжав руки, и мое дыхание стало хриплым.

Она могла бы быть подо мной сейчас, ее ногти вцепились в мою спину, а мое имя было слышно у нее во рту…

Мой оргазм свернулся у основания позвоночника, сначала медленно, потом быстрее, пока не взорвался в один ослепительный, оглушительный момент.

«Блядь!»

Сила моего освобождения заглушила мое проклятие, но когда я спустился с высоты, все, что осталось, это холодная вода и яркий, насмешливый свет верхнего света.

Я прислонился лбом к ледяной плитке и стал считать свои глубокие вдохи.

Один. Два. Три.

Комната Стеллы находилась по коридору от моей. Несмотря на то, что я сказал ей, запертая дверь не будет надежной защитой.

Четыре. Пять. Шесть.

Я продолжал считать, пока мое сердцебиение не замедлилось до нормального темпа, и ясность не прогнала скотч из моей крови и туман в моем мозгу.

Это была неподходящая ночь, чтобы сделать ход.

Я ждал так долго. Я мог бы подождать еще немного.

Потому что, когда я объявлю Стеллу своей, я сделаю это так чертовски тщательно, что ни у кого из нас не останется ни малейшего сомнения относительно того, кому она принадлежит… или кому я принадлежу взамен.

24

СТЕЛЛА

Для протокола: я не ревновала женщин, которых Кристиан видел прошлой ночью. Я просто беспокоился о том, что его не было несколько часов, так как он был моим парнем — ну, фальшивым парнем, — и если с ним что-нибудь случится, у меня будет много головной боли.

Это все.

Моя кожа покалывала от осознания, пока мы ждали, когда Джош или Джулс откроют дверь.

Это было их запоздалое новоселье, и Кристиан выудил приглашение, так как Рис и Бриджит были в городе и на вечеринку, и на какое-то дипломатическое мероприятие. Что-то о желании увидеть Риса и невозможности встретиться с ним отдельно.

Я планировала избегать Кристиана, пока не разберусь со своими запутанными чувствами к нему, но теперь мне пришлось провести с ним целый день, пока его признание и предупреждение звучали в моей голове, как заевшая пластинка.

Я никогда никого не хотел больше, и я никогда не ненавидел себя за это так сильно.

Иди в свою комнату, Стелла. И запри дверь.

Мое воображение не могло сопротивляться фантазиям о том, что случилось бы, если бы я не ушел после его предупреждения… или если бы я не запер дверь, как он велел мне.

Грубые руки. Виски поцелуи. Шаги в темноте.

Жар струился вниз по моему телу и скапливался между бедрами.

Я прижала к себе подарок на новоселье, и мое дыхание участилось.

Несмотря на мою любовь к кристаллам, таро и всему мистическому, я не верил в магию. Во всяком случае, не в духе заклинаний и метел. Но в тот момент я была уверена, что Кристиан может проникнуть в мой разум и выбрать все грязные, порочные фантазии, которые у меня были о нем.

Его взгляд прожег дыру в моей щеке, когда свежий апрельский полдень превратился в печь. Солнце безжалостно проложило путь по моей обнаженной коже и замедлило сердцебиение, а тишина сжала сжатые руки вокруг моего горла.

Я мог бы задохнуться прямо на крыльце, если бы Жюль не открыл входную дверь и не спас меня.

«Стелла! Кристиан! Я думала, что услышала вас, ребята, — пробормотала она. — Я так рада, что ты смог это сделать!

Напряжение спало, отводя взгляд Кристиана от меня и ослабляя веревку, державшую меня в вертикальном положении, пока я не прислонилась к подарочному набору свечей в коробке со смесью облегчения и разочарования.

«Мы бы ни за что не пропустили это». Я сунула ей коробку, надеясь, что она не заметит моего беспокойства. Как только Джулс почуяла запах сплетен, она погналась за ним, как собака за костью. «Это тебе. С новосельем».

Ее глаза загорелись. Она жила подарками. Однажды она сказала мне, что это позор, что Санта не настоящий, потому что, как бы он ни был стар, она бы его трахнула, если бы это означало, что она будет просыпаться каждое утро с новым подарком.

Конечно, это было после трех гоголь-могольков за праздники, но все же. Ум Жюля Эмброуза работал удивительным образом.

«Спасибо! Входите, входите. Все уже в гостиной. Одной рукой она взяла подарок, а другой пошире открыла дверь. «Просто сними обувь и оставь ее у двери. Лично меня это не волнует, но Джош без ума от этого». Она закатила глаза в добродушном раздражении.

«Это потому, что я не хочу, чтобы люди выслеживали городскую грязь и сажу на наших этажах, вы, язычники». Джош подошел к ней сзади и поцеловал в щеку, прежде чем поприветствовать нас улыбкой с ямочками.

«Привет, ребята. Добро пожаловать в нашу скромную обитель». Он драматично обвел рукой двухэтажный таунхаус.

Я бывала здесь раньше, поэтому мне были знакомы паркетные полы и очаровательно несочетаемый декор — пушистые розовые коврики Джулс рядом с черной кожаной мебелью Джоша, ее красные подушки в форме губ, контрастирующие с отвратительными картинами, разбросанными по стенам.

Джош был приятным глазу, но его вкус в искусстве был в лучшем случае сомнительным.

— Красивое искусство, — протянул Кристиан.

«Спасибо». Другой мужчина просиял. — Я сам выбрал.

«Я могу сказать».

Я бросила на Кристиана быстрый взгляд, но выражение его лица было бесстрастным.

«Я не язычник». Джулс все еще не могла понять, как ее назвал Джош. «Что касается копоти и грязи, то для этого и нужна уборка».

«Ага? А кто убирает?» — спросил он, когда мы шли в гостиную. Его худощавое тело легко двигалось вокруг лыж, беспорядочно прислоненных к открытой дверце чулана в прихожей, и пустой коробки для выпечки, наполовину соскальзывавшей с бокового столика.

Он был врачом скорой помощи в Университетской больнице Тайера, но с его взлохмаченными темными волосами, загорелой кожей и острыми, как бритва, скулами он мог бы сыграть одного из них и на телевидении.

— Я знаю, — чопорно ответил Джулс. «Когда у меня будет время».

«В прошлый раз, когда у вас было время, вы потратили его на уход за лицом дома».

«Моя кожа нуждается в уходе. Быть юристом — это стресс». Она перекинула волосы через плечо. — Могу я напомнить тебе, что в последний раз, когда у тебя было время, ты потратил его на то, чтобы Алекс надрал тебе задницу за шахматами?

Джош нахмурился. «Мне не надрали задницу. Я получала представление о местности. Выяснение его слабостей».

Джулс успокаивающе погладил его по руке. «Там, там, детка. Все в порядке. Я все еще люблю тебя, даже несмотря на то, что ты плохо разбираешься в стратегии».

Я проглотила смех от их пререканий. Некоторые вещи никогда не менялись.

Мы вошли в гостиную, где остальные гости растянулись на двух кожаных диванах.

Бриджит вскочила и обняла меня, как только увидела. «Стелла! Я так рада тебя видеть!»

«Ты тоже». Я крепко сжала ее. Для остального мира она была королевой, но для меня она всегда была девушкой, с которой я запоем смотрела «Холостяка» и не спала допоздна, пьяно обсуждая с ней философию жизни, когда мы учились в колледже. — Как к тебе относится королевская жизнь? Обезглавили кого-нибудь в последнее время? — дразнила я.

Она преувеличенно вздохнула. — К сожалению, нет, хотя у меня было искушение приговорить министра внутренних дел к гильотине. Риз отговорил меня от этого.

Она бросила игривый взгляд на своего мужа, чье мускулистое телосложение шести футов пяти дюймов делало диван, на котором он сидел, похожим на кукольную мебель.

«Наполовину я отговариваю тебя от этого, наполовину тот факт, что никто больше не использует гильотины». Веселье смягчило его закаленные в боях серые глаза.

«Я могла бы вернуть их. Я королева. То, что я говорю, идет». Бриджит опустилась на сиденье рядом с ним с царственной надменностью, хотя лицо ее светилось озорством.

Ухмылка расколола его лицо. — Конечно, можешь, принцесса. Он пробормотал что-то еще слишком тихо для меня, чтобы услышать. Что бы это ни было, щеки Бриджит покраснели от удовольствия.

Джулс с мечтательным вздохом ткнула Джоша в ребра. — Почему ты не называешь меня принцессой? Это так мило».

— Потому что ты не принцесса. Ты геллион, — сказал он, заработав на себе глубокий взгляд. — И это именно то, что мне нравится. Он привлек ее к своей груди и запечатлел драматический поцелуй на ее губах.

Джулс сделала нерешительную попытку оттолкнуть его, но смех вырвался из ее горла. — Хороший сейв, Чен.

Беззаботная атмосфера ослабила мое прежнее напряжение, когда я наклонился, чтобы обнять Аву.

Она свернулась калачиком рядом с Алексом, который с отвращением наблюдал за приятным общением других пар, в то время как он обнял ее за плечи, защищая.

«Если вы тоже хотите заниматься КПК, сейчас самое время», — пошутила я.

Она смеялась. «Принято к сведению, но пока у нас все хорошо». Ее голос понизился до театрального шепота. «У Алекса аллергия на КПК».

«Я не аллергик» Он поморщился, когда Джулс обвила руками шею Джоша и сказала что-то, от чего его лицо смягчилось. «Просто встревожен».

— У Алекса беспокойство по поводу производительности, — сказал Джош, не отрывая взгляда от Джулс. «Все в порядке, чувак. Случается с лучшими из нас. Может быть, вы можете инвестировать в разработку таблетки, которая поможет решить вашу проблему. Это будет как виагра для поцелуев.

«Если бы мне пришлось инвестировать в разработку чего-либо, это была бы кастомная намордница, чтобы вы молчали».

На щеке Джоша появилась озорная ямочка. «Алекс Волков тратит на меня все эти деньги на НИОКР? Я горжусь».

Джулс уткнулась лицом ему в грудь, ее плечи тряслись от смеха.

Ава положила руку на плечо Алекса. — Не убивай их, — предупредила она. «Мы не можем потерять подружку невесты и шафера так близко к свадьбе».

«Термин «шафер» — это ложная реклама». Алекс пронзил Джоша мрачным взглядом. — Я должен обменять тебя на кого-то другого.

— Можешь попробовать, но я твой единственный друг, а кто может устроить мальчишник лучше меня? Правильно, никто». Джош ответил на свой вопрос. «Кроме того, я уже внес залог за огромный банановый поплавок и нестандартные покерные карты. Они проиллюстрированы рисунком Авы и робота в костюме».

Я отвернулась, чтобы Алекс не мог видеть мою улыбку.

Кроме Авы, Джош был единственным человеком, которому могло сойти с рук провоцирование Алекс.

Может быть.

«Кристиан, приятно снова тебя видеть!» Ава защебетала перед тем, как ее жених задушил ее брата до смерти в гостиной последнего. — Я не знал, что ты придешь.

Однажды они встретились на свадьбе Бриджит, но встреча с кем-то однажды никогда не мешала ей относиться к кому-то как к старому другу.

— Я бы не упустил возможности пообщаться с друзьями Стеллы, — легко сказал Кристиан.

Он положил руку мне на поясницу, и я чуть не отступила от его жара, прежде чем вспомнила, что мы должны были встречаться.

Я уступила и сказала своим друзьям, что они могут рассказать своим близким, чтобы все здесь знали, что мы притворяемся, даже если они этого не говорили.

Тем не менее, должен ли я продолжать действие ради простоты или нет?

Нерешительность напрягла мои мышцы.

Кристиан, должно быть, уловил мою нерешительность, потому что его челюсти сжались, когда его рука задержалась на лишнюю секунду, прежде чем он убрал ее.

Облегчение и разочарование боролись за господство в моей груди.

Между тем, в комнате воцарилась тишина, когда шесть пар глаз метались между нами. Я был не единственным, кто не знал, как относиться к нашим отношениям; Я мог видеть замешательство, написанное на лицах моих друзей.

Неловкая тень омрачила комнату, прежде чем Джулс хлопнула в ладоши.

«Раз все здесь, давайте начнем счастливый час! У меня есть новый рецепт маргариты, я очень хочу, чтобы вы, ребята, попробовали…»

Никто не задавал ей вопросов, хотя был только полдень.

Несколько домашних маргарит и слишком много чипсов спустя я оказался на диване с Авой, Джулс и Бриджит, в то время как Кристиан, Алекс, Джош и Рис сидели напротив нас.

Я придерживалась правила двух порций на вечеринку, но Джош был настолько суров со своим наливом, что у меня закружилась голова, как будто я выпила полдюжины рюмок текилы.

«Нам срочно нужна поездка для девочек». Бриджит откинула голову назад и зевнула. «Что-то веселое. Я так устал от дипломатических поездок. Я лечу тысячи миль, чтобы улыбнуться и пожать руку кучке стариков. Я мог бы сделать то же самое в парламенте без смены часовых поясов».

— Да! — Джулс обрадовался перспективе бурных выходных за границей. — Ава, у тебя скоро девичник. Давайте сделаем это большим. Сделаем это незабываемым. Давайте сделаем это…

— Безопасно и законно, — твердо сказала Ава. — Мне не нужно снова идти в тюрьму.

Ава, Джулс и я были арестованы во время девичника Бриджит после того, как Джулс ударил какого-то подонка в лицо за то, что он лапал Аву. К счастью, Бриджит к тому времени уже ушла, но наше пребывание в холодной эльдоррской камере не было одним из самых ярких моих воспоминаний.

«Опять таки?» Голова Бриджит высунулась. — Когда вы были в тюрьме?

— Э-э… — щеки Авы порозовели. — Это была фигура речи?

Мы никогда не рассказывали Бриджит, что случилось, потому что она бы взбесилась. Кроме того, Алекс выручил нас и позаботился о последствиях, то есть скрыл это от прессы, так что никакого вреда, никакого нарушения.

— Ты снова сказала. Подозрение омрачило изящные черты Бриджит.

«Она говорит о том случае, когда мы ворвались в башню с часами в колледже и столкнулись с охраной кампуса», — вмешалась Джулс. «В любом случае, конечно, девичник будет безопасным и законным. Мне нравится жить на грани, но я не хочу, чтобы Алекс меня убил, большое спасибо».

Мы посмотрели на Алекса, который со страдальческим выражением лица слушал, как Джош подробно описывает тридцать шесть различных способов использования гигантского бананового поплавка.

На другом конце дивана Рис и Кристиан вели беседу, их голоса были слишком низкими, чтобы я мог их расслышать. Рис нахмурился; Кристиан выглядел удивленным.

Должно быть незаконным, чтобы такое великолепие занимало такое маленькое пространство. Но в то время как каждый мужчина был разрушительным сам по себе, мой взгляд непреодолимо притягивался к худощавой фигуре, бездельничавшей ближе всех к двери.

Кристиан повернул голову как раз в тот момент, когда мое внимание остановилось на нем. Наши взгляды встретились, и электрический ток чего-то первобытного опалил мою кровь.

Туман, затуманивший мою голову, внезапно не имел ничего общего с маргаритами.

— Забудь пока о поездке. Голос Жюля снова привлек мое внимание к ней, хотя глаза Кристиана оставались горячим пятном на моей коже. «Что это было?»

— Что было что? Мое сердце срикошетило в груди.

Затяжное послевкусие клубники и текилы растворилось в специях и виски на моем языке. Я представляла, каким он будет на вкус — жаром, грехом и чистой, нефильтрованной мужественностью.

«Это» Глаза, словно ореховые лезвия, пронзили мое притворное невежество. Она наклонила голову на долю дюйма в сторону Кристиана. «Сексуальное напряжение настолько велико, что я могу разрезать его ножом для масла».

«Никакого сексуального напряжения». Если не считать боли в сердце и ощущения, стягивающего мою кожу.

«Есть. Даже я это чувствую». Ава откинула волосы с шеи. «Если станет еще жарче, мне придется заставить Алекса вернуться к его правилу запрета КПК».

«В яблочко». Джулс резко встала, привлекая внимание мужчин и прервав Джоша, когда тот добрался до номера двадцать пять поплавков для бананов.

«Все хорошо?» он спросил.

«Ага. Нам просто нужно в туалет». Она схватила меня за запястье и потянула вверх и к задней части дома. Ава и Бриджит последовали за нами. «Не ешьте все чипсы, пока нас нет!»

«Я врач, и я до сих пор не могу найти медицинскую причину, по которой девушки всегда должны пользоваться ванной в одно и то же время», — услышала я задумчивость Джоша, когда мы уходили.

— Ты идиот, — сказал Алекс.

Их голоса стихли, когда Жюль затащил нас в ванную для гостей и закрыл за нами дверь.

«Почему мне кажется, что это допрос ФБР?» Я прислонилась к стойке и с опаской посмотрела на своих друзей.

«Потому что это так». Джулс уперла руки в бока и переняла голос адвоката. — А теперь скажи нам правду. Вы, Стелла Алонсо, вступали или когда-либо вступали в половую связь с Кристианом Харпером?

«Нет».

«Ты хочешь?»

Двух секунд колебания было достаточно, чтобы все вокруг вздохнули.

«Я знал это!» Триумф светился в глазах Жюля. «Я так рад за вас! Наконец, кто-то, кто вас привлекает. Кристиан безумно сексуален, а вы живете в одном доме. Это как идеальная установка для сексуальной интрижки».

Бриджит была менее воодушевлена. «Я думала, что это фальшивые отношения», — мягко сказала она. «Что изменилось?»

— Как и сказал Джулс, он довольно симпатичный. Я инстинктивно схватилась за свое хрустальное ожерелье. Теплый, чистый камень должен был очистить мой разум и помочь мне сосредоточиться, но мои мысли кувыркались в моей голове, как белье, взметнувшееся вверх. «Кроме того…» После секундного колебания я выложила все, что произошло.

Нью-Йорк, странное отвращение Кристиана к искусству, часы, его признание в том, что он хочет меня.

К тому времени, когда я закончил, три глаза пригвоздили меня к мраморной стойке с разной степенью шока (Ава), беспокойства (Бриджит) и восторга (Джулс).

— У меня было ощущение, что он влюбился в тебя с того дня, как мы с ним встретились, — мудро сказал Джулс. — Как он смотрел на тебя, когда мы подписывали договор аренды? Вау. Она обмахивалась. — Послушай, если ты хочешь уйти и вышибить ему мозги, я не обижусь. Это новый сезон, детка. Пришло время убрать паутину из вашей сексуальной жизни. Это будет похоже на весеннюю уборку твоего влагалища».

Я вздрогнула от мысленного образа.

«Я бы не стала так быстро прыгать во что-то». Лоб Бриджит исказила хмурый взгляд. «Кристиан, ну, ты уже знаешь, что я о нем думаю. Я бесконечно благодарна ему за то, что он помог мне и Рису решить нашу проблему с утечкой фотографий, но он не тот человек, к которому вы обращаетесь, если хотите серьезных отношений».

«Вот почему я сказала трахаться, а не встречаться», — сказала Джулс. «Держу пари, он зверь в постели. У него просто такой взгляд».

Жар окрасил мои щеки. — Что бы сказал Джош, если бы узнал, что ты тайно оцениваешь сексуальное мастерство других мужчин?

— Он бы сказал, что все еще лучше их, и был бы прав. Наша сексуальная жизнь фантастична». Джулс бросила на Аву извиняющийся взгляд. «Извиняюсь».

— Я собираюсь притвориться, что не слышал последней части. Ава приняла отношения между Джошем и Джулс при условии, что они никогда не будут обсуждать свою сексуальную жизнь при ней.

Она повернулась ко мне, ее темные глаза потеплели от беспокойства и любопытства. «Вопрос в том, хочешь ли ты просто секса с ним? Или ты хочешь чего-то большего?»

— Не будь смешной, — сказала Джулс. — Стелла не заинтересован в свиданиях. Верно?»

Кристалл вспыхнул на моей ладони. Я не ответил, но мое молчание говорило о многом.

«Ой». Улыбка Джулса медленно превратилась в понимание. «О»

О был прав.

Я не знала, хочу ли встречаться с Кристианом, но знала, что хочу его.

И я знала, что это был только вопрос времени, когда темная химия между нами взорвется во что-то, от чего ни один из нас не сможет оправиться.

25

КРИСТИАН

«Какого черта ты думаешь, что делаешь?»

— Я пью и наслаждаюсь твоей восхитительной компанией. Я поднял свой стакан. — Рад снова тебя видеть, Ларсен.

— Хотел бы я сказать то же самое.

Риз ворчал и размышлял с тех пор, как я пришел, что не сильно отличалось от его обычного поведения, но теперь, когда девушек не было в комнате, он направил всю силу своего гнева на меня.

— Один год в качестве принца-консорта, и ты забыл нашу историю. Наша дружба». Я добавил в свой тон тщательно продуманное разочарование. «Я думал, что ты другой, но это правда, что они говорят. Абсолютная власть развращает абсолютно».

Я использовал дружбу в самом широком смысле этого слова. Наши непростые, сложные отношения начались с того, что Рис спас мне жизнь, а он ушел из службы безопасности Харпер, чтобы быть с Бриджит. Путь между этими точками был пронизан разногласиями, колкостями и странной смесью взаимного уважения и подозрительности.

— Хватит нести чушь, Харпер. Взгляд Риза потрескался от раздражения. Классический Ларсен. Если бы он размышлял еще сильнее, ему потребовался бы пластический хирург, чтобы убрать хмурое выражение с его лица. — Я говорил тебе держаться подальше от Стеллы. Мне все равно, если это подделка. Она живет с тобой, и я не доверяю тебе под одной крышей с ней.

— Ты, кажется, ужасно обеспокоен ее личной жизнью, — протянул я. — Что-нибудь, что должна знать Бриджит?

В воздухе витала безмолвная опасность, но никто не казался обеспокоенным, кроме королевских телохранителей, беспокойно переминавшихся в задней части комнаты.

Джош зачарованно следил за нашей походкой туда-сюда с другой стороны Риса, в то время как Алекс со скучающим видом листал свой телефон.

— Я беспокоюсь из — за Бриджит, — прорычал Риз. «Стелла — ее лучшая подруга. Если ты трахнешься с ней, Бриджит расстроится. А это значит, что я расстроюсь».

«Ах я вижу». Я поболтал свой напиток в стакане, прежде чем сделать задумчивый глоток. «Должно быть утомительно, когда твои эмоции так тесно связаны с чужими. Это работает наоборот, или это односторонний поводок, только она может дернуть?»

Джош фыркнул от смеха.

— Ты ведешь себя весело, — сказал Риз, не глядя на него. — Например, Джулс и Ава не будут сидеть на ваших задницах, если что-нибудь случится со Стеллой.

Улыбка Джоша исчезла. Алекс оторвал взгляд от телефона, его холодные зеленые глаза пронзили мою кожу впервые с тех пор, как я приехал.

Мы не узнали друг друга, кроме обязательного приветственного кивка.

Мы не скрывали нашу квазидружбу, но и не объявляли об этом миру, потому что объявлять было нечего. Если не считать наших ежемесячных шахматных матчей и случайного делового общения, мы редко виделись.

— Очевидно, я обеспокоен, — сказал Джош, делая один-восемьдесят, когда адресовал свой следующий вопрос мне. — Каковы ваши намерения со Стеллой?

— Мне не нужно объясняться с тобой. Я даже не знаю тебя.

Ложь. Магда непреднамеренно попала в его руки до того, как Данте купил ее у него, а это означало, что я знала о Джоше Чене все до единой. Его семейное происхождение, его оценки в медицинской школе, его любимая баскетбольная команда и то, как он пил кофе.

Он был золотым мальчиком с темной полосой, но мне не о чем было беспокоиться теперь, когда Магда больше не принадлежала ему.

— Ты сидишь в моем доме, встречаешься с одним из лучших друзей моей сестры и подруги, так что тебе действительно нужно объясниться, — сказал Джош. «Если вам это не нравится, смело уходите».

Я вздохнул, сожалея о своем решении посетить эту чертову вечеринку.

Если бы Стелла не была так непреклонна в своем желании прийти, я мог бы провести день, занимаясь чем-то более продуктивным, например, выслеживая ее преследователя, реорганизуя мою библиотеку или разгадывая вчерашний кроссворд.

Все было лучше, чем этот невыносимый разговор.

— Знаешь… — выражение лица Риса стало задумчивым. «Бриджит рассказала мне обо всем, что ты делал для Стеллы. Снизить ей арендную плату, согласиться на свидание, переселить ее в свой дом, когда ее напугал какой-то подонок. Предположение превратилось в понимающую вспышку, которая вызвала дюжину предупредительных сигналов. — Думал, тебе не нравятся люди в твоем личном пространстве. Есть ли причина, по которой ты раздаешь ей особое отношение, например, конфеты?

«У меня есть причины». Я стряхнула пушинку с рукава, образ безмятежного спокойствия, хотя в груди проскользнуло беспокойство.

Рис был настоящей занозой в моей заднице не только потому, что он был одним из немногих, кто не боялся противостоять мне, но и потому, что он был чертовски наблюдателен и знал меня лучше, чем кто-либо, кроме Данте.

Мое раздражение усилилось еще на одну ступеньку, когда он осмотрел меня с… весельем? Что, черт возьми, было так смешно?

— Я уверен, что да. Юмор удлинил его растягивание. — Уловить чувства, Харпер?

— Только раздражение от допроса. Мои задние зубы сжались, прежде чем я спохватился и расслабился. «То, чем я занимаюсь со своей жизнью и временем, вас не касается».

Ухмылка Риса стала шире. «Отклонение. Это значит, что я прав». Его низкий смешок обострил грани моего недовольства. «О, это богатство. Никогда не думал, что доживу».

Рядом с ним пальцы Джоша летали по телефону с пугающей скоростью.

Мои глаза сузились. — Ты пишешь Джулс?

«Конечно нет. Но если тебе интересно, девушки будут в ванной для… — Он проверил свой телефон. — По крайней мере, еще полчаса.

Иисус Христос.

Из всех людей, с которыми Стелла могла дружить, она должна была выбрать этих людей.

«В чувствах нет ничего постыдного». Легкая улыбка расколола лед на лице Алекса. — Ты привыкнешь.

Тот Алекс Волков, которого я знал три года назад, никогда бы такого не сказал, даже в шутку.

Еще один признак того, что любовь превращала самых уравновешенных людей в дураков. Этого было достаточно, чтобы человек захотел выследить Купидона и повесить ублюдка своими собственными стрелами.

Обида разрослась в моей груди. «Не начинай с меня. По крайней мере, я не отказывался от своей компании, чтобы целый год ходить за девушкой в надежде, что она бросит на меня второй взгляд».

— Тем не менее, у меня есть девушка, а ты сидишь на диване и споришь со второй половинкой ее подруги, — мягко сказал Алекс. — Если бы у тебя не было чувств к Стелле, ты бы так не переживал по этому поводу.

«В яблочко». Джош кивнул, как будто знал меня, хотя до сегодняшнего дня мы обменялись в общей сложности пятью словами.

Моя улыбка была чистым льдом. «Я бы уделял больше времени совершенствованию твоих шахматных навыков и меньше беспокоился бы о чужих делах, Джош. Я обыграл Алекса в шахматы. А вы?

Улыбка Джоша исчезла. «Что значит, ты выиграл у Алекса в шахматы? Когда вы вместе играли в шахматы? Он повернул голову к Алексею. — Вы играли в шахматы с кем-то еще?

Алекс ненадолго закрыл глаза, прежде чем открыл их и посмотрел на меня, выражение его лица было наполнено ледяной ядовитостью.

Моя улыбка стала шире. «У нас есть постоянное шахматное свидание каждый месяц». Я покрутил свой напиток в стакане. — Разве он не сказал тебе?

Джош выглядел пораженным. «У тебя есть еще один тайный лучший друг? Но… я твой лучший друг! Я купил тебе банановую платформу для твоего мальчишника!»

«Я не хочу банановый поплавок, и он не мой лучший друг». Взгляд Алекса усилился.

Я пожал плечами, моя мысль ясна. Что ты можешь сделать? Такова жизнь.

Я не виноват, что он был настолько асоциален, что его лучший друг злился на то, что он проводит время с кем-то еще.

«Я не могу в это поверить. Свидание в шахматах, — яростно пробормотал Джош. — Поэтому ты не стал смотреть со мной последний фильм Marvel? Потому что ты знаешь, что я умирал от желания посмотреть этот фильм уже несколько недель…»

Рис был слишком занят смехом, чтобы обращать внимание на драму, разворачивающуюся менее чем в трех футах от него.

«Подождите, пока я не скажу Бриджит. Ей это понравится».

Мое временное хорошее настроение испарилось. — Ты ни хрена ей не скажешь.

— Конечно, не буду. Его крупное тело тряслось от смеха.

Мои задние зубы сжались от раздражения.

Если и было что-то, что я презирал, помимо некомпетентности и Дня святого Валентина, так это то, что люди копались в моих личных делах.

Когда-то Алекс и Рис соглашались. Теперь они были слишком избиты своими вторыми половинками, чтобы вести себя с хоть каплей самоуважения. Алекс шутит? Рис отказывается от личной жизни ради папарацци и перерезанных ленточек?

Это было тошнотворно.

Мы со Стеллой были другими.

Я не любил ее, но я хотел ее с силой, которая оставила надуманное, заезженное понятие любви в пыль. Он не был сладким или приторным. Не было ни радуг, ни единорогов, только желание, граничащее с грубостью и тьмой.

Жаркие июньские дни. Тайные улыбки. Бирюзовый.

Я ждал долго.

В конце концов, я поймал ее, и когда я это сделал, я уже никогда не отпущу ее.

26

СТЕЛЛА

Я закончила первую часть своей коллекции через четыре дня после новоселья Джоша и Джулс.

Она висела на задней стороне моей двери россыпью шелка и извилистыми линиями, ее золотистый цвет резко контрастировал с темным деревянным фоном.

Это было не идеально, а ткань была дорогой, а это означало, что мне нужен был лучший оптовый вариант, если я хотел увеличить производство, но это было сделано. Первое осязаемое доказательство того, что мои мечты были не просто мечтами, и что я, наконец, предпринимаю конкретные шаги к тому, чтобы воплотить их в реальность.

Полный набросок, каким бы несовершенным он ни был, все же лучше, чем его полное отсутствие.

И это была моя собственная выкройка, собственный дизайн. Это было не просто платье Simplicity Pattern, которое я сшила на рождественские каникулы в один год. Это было мое.

Чрезмерное планирование — это форма прокрастинации. Слова Лайлы с нашего свидания за чашечкой кофе эхом отдавались у меня в голове, когда я провела рукой по корсажу платья. Его плавное скольжение по моей коже вызвало дрожь, пробежавшую по моей крови. Если вам нужен бренд, вам нужен продукт. Создайте отличный продукт, а потом беспокойтесь обо всем остальном.

«Все остальное» включало в себя ценообразование, поиск поставщиков, работу с розничными покупателями и тысячу других деталей, которые ошеломляли меня каждый раз, когда я просматривала свой список дел, но у меня был продукт и план.

Все остальное будет вытекать оттуда.

Странное чувство переполняло мое горло, настолько незнакомое, что мне потребовалась минута, чтобы определить его: гордость.

Я не почувствовала этого, когда набрал миллион подписчиков или когда проснулся на следующий день от потока предложений о сотрудничестве с брендами. Но сейчас, стоя перед платьем, на пошив которого у меня ушел день, а на создание — целая жизнь, теплое сияние гордости охватило меня.

Всю свою жизнь я создавал для других людей. Мои сообщения в блоге были для моей аудитории, мои фотографии были для моих подписчиков, мои оценки были для моих родителей, а мои идеи были для DC Style, когда я там работал.

Это был первый раз за долгое время, когда я сделал что-то для себя, и честно? Это было чертовски приятно.

Невесомость расширилась в моей груди и вырвала из меня огромную улыбку. Меня даже не волновало, что мой ежемесячный семейный ужин был в этот вечер. Ничто не могло меня сломить….

Мой телефон осветился входящим звонком от Натальи.

…кроме разговора с моей сестрой.

Моя улыбка потускнела, но головокружение осталось достаточно, чтобы мой голос стал веселее, чем обычно, когда я взял трубку.

— Привет, Нат.

«Это напоминание о том, что мама и папа ждут, что ты приведешь сегодня вечером своего парня». Наталья обошлась без любезностей. «Напомните ему прийти подготовленным с достижением, которым он может поделиться».

Да, ожидалось, что гости поделятся своими достижениями на семейном ужине Алонсо. Как еще моя семья могла судить о том, достойны ли они еще одного приглашения?

— Кристиан не может прийти. Я поставила Наталью на громкую связь, чтобы закончить сборы. Я потеряла счет времени, разглядывая свое платье, и через час должна была быть у родителей. «Он хочет быть там, но в последний момент заболел. Лихорадка, озноб, все такое.

Было страшно, как легко ложь слетала с моего языка.

Он упал на землю с тихим звоном, присоединившись к десяткам других неправд, которые я произнес за последние несколько месяцев.

«Действительно». Тон Натальи стал подозрительным. «Как удобно».

Я закрутила волосы в пучок, надеясь, что она не слышит учащенного стука моего сердца. «К сожалению, болезнь не соответствует нашим личным графикам».

Больше лжи. Я могла бы хорошо заработать как продавец автомобилей, если бы моя линия одежды не удалась.

Чувство вины пронзило мою грудь, но я крепко держался. Ни за что, черт возьми, я не мог заставить даже своего злейшего врага обедать с Алонсо. Кроме того, мне требовался ясный ум и все мои способности, чтобы иметь дело с родителями, и если Кристиан и был хорош в чем-то, так это в затуманивании моего суждения.

«Мама и папа будут недовольны», — предупредила Наталья. — Они с нетерпением ждали встречи с твоим парнем.

Больше похоже на то, что они с нетерпением ждали возможности поджарить его. У Джарвиса и Мики Алонсо был строгий список требований, которые они ожидали от будущего зятя, и хотя Кристиан поставил галочки почти во всех графах — богатый, хорошо образованный, культурный — процесс допроса был бы пыткой.

«Ты так много пишешь о нем. Это должно быть серьезно».

Моя сестра так откровенно говорила о своей рыбалке, что я бы рассмеялась, если бы у меня не было нервов.

«Мы берем вещи день за днем». Я натерла румяна на щеки. «Я уверен, что мама и папа поймут. Кроме того, ты знаешь, как мама относится к микробам. Она бы не хотела, чтобы на обеде был больной гость…

— На самом деле я чувствую себя намного лучше.

Я обернулась, мой пульс участился при виде Кристиана, прислонившегося к деревянному каркасу, без пиджака и с одной рукой в кармане. Прядь темных волос упала ему на глаз, умоляя меня зачесать ее назад.

«Вчера я вышел из строя, но сегодня я как новенький». Он обратился к Наталье по громкой связи, но его глаза не отрывались от меня. — Итак, Стелла, дорогая, я все-таки смогу сопровождать тебя на ужин.

Этого не происходило.

Кристиан подслушивал нас, когда я однажды включала Наталью по громкой связи.

Кто-то в высоких небесах должен ненавидеть меня. Возможно, мне не следовало так часто прогуливать церковь с тех пор, как я переехал из дома своей семьи.

Что делаешь? — пробормотала я, надеясь, что мой взгляд выразит всю степень моего неудовольствия.

Его единственным ответом была ухмылка, которая заставила меня пересмотреть свою позицию в отношении ненасилия.

Не навреди… если только твой фальшивый бойфренд не пытался устроить ужин с твоей властной семьей.

Опять же, ужин должен быть достаточным наказанием. Один обед с Алонсо заставил бы даже могущественного Кристиана Харпера бежать куда подальше.

«Ой!» Редкое удивление прозвучало в голосе Натальи, прежде чем она пришла в себя. «Приятно слышать». Теперь, когда она знала, что в комнате кто-то еще, ее слова смягчились. — Тогда увидимся через час.

«Да, вы будете. С нетерпением жду этого, — протянул Кристиан.

Я повесил трубку прежде, чем озвучил раздражение, бурлящее в моих венах.

— Что это было?

Хладнокровная, спокойная, собранная. Прохладная, спокойная…

«Это я согласился поужинать в доме моей девушки». Кристиан выпрямился и провел рукой по галстуку. «Мы встречаемся уже несколько месяцев. Пришло время познакомиться с твоими родителями, как ты думаешь?

— На самом деле мы не встречаемся.

— Они этого не знают. Его спокойное возражение только еще больше разозлило меня. «Я должен встретиться с ними в конце концов. Есть только так много оправданий, которые вы можете сделать. Таким образом, мы избавим вас от встречи, и они перестанут приставать к вам.

Он был прав. Тем не менее, я ненавидел то, как он это сделал.

Ужин был меньше, чем через час, и я морально не была готова к трапезе с Кристианом и моей семьей.

Как отреагируют на него мои родители? Как бы он отреагировал на них? Я видела, как Кристиан мог очаровать стол в Нью-Йорке, но это было с друзьями.

В прошлый раз, когда я привела домой мальчика — Квентина Салливана, выпускного бала в старшей школе, — мои родители так безжалостно допрашивали его о среднем балле, поступлении в колледж и пятилетнем плане, что он расплакался, когда ехал на лимузине на танцы. Как только мы прибыли, он пробормотал что-то об ошибке и провел остаток ночи, танцуя с какой-то другой девушкой.

Кристиан понятия не имел, во что ввязался.

Наша поездка к дому моих родителей была такой же тихой, как и поездка к Джошу и Джулс на выходных.

Его признание о желании меня было слоном в каждой комнате, в которой мы были вместе, но ни один из нас не обратился к нему.

Я не знала, как к этому относиться. Может быть, было бы легче, если бы я тоже не хотела его, но каждый раз, когда я пыталась заговорить об этом, мои нервы брали верх надо мной.

Я украдкой взглянула на Кристиана. Воздух между нами гудел от сотни сказанных слов. Мне сжали легкие и перекрыли подачу кислорода, пока у меня не закружилась голова.

Кондиционер был включен, но я приоткрыла окно и вдохнула глоток свежего воздуха.

Мы остановились на красный свет.

Кристиан не сказал ни слова об окне, но жар его взгляда был как клеймо на моей коже.

Я не смотрела в окно и не смотрела на него, пока мы не прибыли в дом моих родителей, где большие заботы заглушали наше напряжение.

Как и ожидалось, моя семья встретила его так, как они приветствовали бы любого гостя — вежливо и приветливо на первый взгляд, но втайне оценивая каждое его движение и каждое слово, произнесенное им.

Он привез с нами марочное красное вино за две тысячи долларов из своей обширной коллекции вин, что вызвало к нему симпатию у моей матери, но на папу было сложнее произвести впечатление.

— Я слышал о вас. Судя по тону Джарвиса, то, что он услышал, не особенно льстило Кристиану. — Харпер Секьюрити, верно?

«Да сэр». Кристиан передал мне миску с картофельным пюре. На ужин он надел более повседневную одежду, чем его обычные костюмы, но почему-то рубашка с пуговицами и джинсы делали его еще более устрашающим, как волк в овечьей шкуре. Намек на вызов, замаскированный под улыбку, мелькнул в уголках его рта. «Я иногда работаю с правительством. Я хорошо знаю секретаря Палмера.

Лицо моего отца превратилось в маску мрачных морщин при упоминании его босса. — Я уверен, что да.

Звон тарелок и стаканов сменил разговор до основного блюда. Затишье дало мне возможность отрепетировать свой ответ на наш традиционный обмен достижениями.

Я закончила первую часть своей модной коллекции. О, я забыл тебе сказать? Я запускаю модный бренд.

«Как продвигается твоя работа в DC Style?» Вопрос Натальи прорезал мои внутренние размышления.

Я до сих пор не сказала своей семье, что меня уволили. Каждый раз, когда я пыталась, слова добирались до половины моего горла, прежде чем они зачахли и умерли.

«Это отлично». Я поднесла стакан с водой к губам, надеясь, что никто не заметит легкого дрожания моей руки.

«Хм». Царапание вилки Натальи о ее тарелку звучало, как гвоздь по классной доске. «Знаете, что смешно? Я была в районе на днях. У меня была встреча рядом с вашим офисом, поэтому я решила зайти и поздороваться. Но когда я появилась, администратор сказала, что ты там больше не работаешь. Она сказала, что ты не работала там почти два месяца.

Все движение остановилось, как будто она нажала паузу в этой сцене. Мы были больше не людьми, а восковыми статуями самих себя, застывшими в гротескной картине шока и отрицания.

Кристиан был единственным, кто подавал признаки жизни. Его заботливое тепло ласкало мою внезапно заледеневшую кожу, а ровные подъемы и опускания его груди успокаивали мои нервы.

Я думала, что его присутствие за ужином выбьет меня из колеи, но получилось прямо противоположное.

Но я не мог сказать того же о своих родителях.

Кожа моего отца выцвела, а рот матери образовал удивленную красную букву О. Потребовалось много времени, чтобы удивить Джарвиса и Мику Алонсо, и какая-то сумасшедшая, глупая часть меня хотела выхватить телефон и записать этот момент для потомков.

— Я сказала им, что это, должно быть, ошибка. Глаза Натальи пригвоздили меня к земле, как жука. «Не может быть, чтобы тебя уволили, и ты не сказала нам. Верно, Стелла?

Сожаление покрыло мой язык в виде желчи.

Желание снова солгать было так велико, что почти вовлекло меня в свои чары, но я не мог продолжать этот фарс вечно. В конце концов, они узнают правду.

Пришло время перестать прятаться и признать, что произошло.

«Это не было ошибкой. Я больше не работаю в DC Style» Каждый слог царапал мне горло на выходе. «Меня уволили в середине февраля».

Тишина повисла в комнате еще на один удар, прежде чем взорваться проклятиями и криками.

«Середина февраля! Как ты мог так долго скрывать это от нас? — спросила моя мать по-японски.

Она выросла в Киото и возвращалась к своему родному языку всякий раз, когда расстраивалась.

— Я ждала подходящего момента, чтобы сказать тебе, — ответила я по-английски.

Я не занималась японским много лет, но его мелодия была настолько знакомой, что я чувствовала себя так, будто снова сижу в школе выходного дня. Мои родители были слишком заняты, чтобы учить меня и Наталью формальностям, поэтому они записали нас в классы испанского, немецкого и японского, когда мы были детьми. Они сказали, что это должно помочь нам соединиться с нашим смешанным наследием, но я подозревал, что это больше связано с тем фактом, что знание иностранного языка хорошо смотрелось при поступлении в колледж.

— А что ты делал все это время? Тихий гул гнева моего отца просачивался в каждый угол комнаты. — Вы не нашли новую работу за два месяца?

Я накрутила ожерелье на палец, пока оно не перекрыло мне кровообращение.

Хладнокровная, спокойная, собранная.

«Я не претендовала на другую офисную работу. Я зарабатываю много денег на своем блоге и только что подписала контракт с крупным брендом. Шесть фигур. Я получаю постоянный доход».

«Возможно, но это не стабильный доход». Джарвис так плотно сжал губы, что на его смуглой коже они казались не чем иным, как белой полосой. «Что происходит, когда сделки иссякают? Или если вы потеряете свой аккаунт? Что насчет резервного фонда? Сколько у тебя сбережений?»

Он стрелял вопросами, как пулями.

— Я… — я взглянула на Кристиана, который склонил подбородок в молчаливом выражении поддержки. Выражение его лица было безмятежным, но что-то беспокойное скрывалось под его глазами. Дрожь пробежала по моей спине, прежде чем я снова столкнулся с расстрельной командой.

«Я не планирую становиться влиятельным лицом на постоянной основе. Я на самом деле…» Просто скажи это. «Я собираюсь создать свой собственный дизайн. Для модной линии. И у меня осталось немного сбережений, но я пополню их, как только получу следующий платеж за кампанию Delamonte».

Гильотина тишины повисла над столом, прежде чем рассекла воздух и вызвала новый взрыв.

«Ты не можешь быть серьезной!» Мика сжала вилку рукой с побелевшими костяшками. «Модельер? Стелла, ты закончила Тайер. Ты можешь быть кем угодно! С какой стати ты выбрала дизайн?»

Мой отец застрял на другой части моей бомбы. «Что вы имеете в виду, у тебя осталось немного сбереженая? Куда делась остальная часть?»

Пот увлажнил затылок.

Со щитом или на щите.

Мои родители уже злились на меня. С таким же успехом я могла бы сорвать пластырь с другого моего секрета и сразу разобраться с последствиями.

«Я оплачивала уход за Маурой в доме престарелых». Я сняла ожерелье и спрятала руки под бедра, чтобы они не дрожали, но правое колено нервно подпрыгивало.

Хорошо, что моя мама этого не видела, иначе она бы тоже на меня за это накричала. Согласно японским суевериям, покачивая ногой, можно вызвать призраков бедности или чего-то в этом роде. Это было одним из самых больших раздражений моей матери.

— У нее болезнь Альцгеймера, — продолжила я. Моя рука обвилась вокруг края стула для поддержки. — Последние несколько лет я плачу ей за проживание и питание. Вот куда ушла большая часть моих денег».

На этот раз молчание не было лезвием; это был удав, который обвился вокруг моих конечностей и душил меня до тех пор, пока мое дыхание не вырывалось крохотными глотками воздуха.

Моя мать побледнела, пока не стала похожа на бумажную копию самой себя. «Почему ты бы так поступил?»

— Потому что у нее больше никого нет, мама. Она заботилась обо мне…

— Она не семья, — выпалила Мика. «Мы благодарны ей за те годы, которые она провела с вами, девочки, и я понимаю, почему вы к ней привязаны. Но она не была твоей няней больше десяти лет, и ты не купаешься в деньгах, Стелла. Ты безработный, ради бога. Даже когда вы работали в DC Style, ваша зарплата была мизерной. Тратить десятки тысяч долларов в год на заботу о бывшем семейном работнике, когда вы финансово нестабильны, — это самое безответственное и глупое…

Гнев зажег спичку в моем животе и уничтожил всю вину за мою ложь.

Я ненавидела, как мои родители отвергли Мауру как бывшую семейную сотрудницу, когда она была чем-то большим. В детстве она убаюкивала меня песнями, провела меня через бурные годы полового созревания и с поразительным терпением выдержала бурю школьной тоски. Она была рядом с каждым ободранным коленом и каждым разбитым сердцем подростка, и она заслуживала большего, чем мимолетное признание за все, что она сделала.

Без нее мои родители не были бы там, где они сейчас. Она держала семью вместе, пока они строили свои карьеры в легендах.

«Мора — это семья. Она была для меня большей матерью, чем ты когда-либо была! Слова вырвались наружу прежде, чем я успел их остановить.

Вздох Натальи заглушил стук ее вилки о тарелку. Она не сказала ни слова с тех пор, как раскрыла мою стрельбу из DC Style, но ее глаза были размером с блюдца, когда она уставилась на меня.

Никто из нас не возражал родителям с тех пор, как мы были мятежными подростками. Даже тогда наш бунт был умеренным — здесь язвительный комментарий, там ночь, когда мы улизнули на вечеринку к другу.

Мы не были примерными детьми за плохое поведение, но я… о Боже. По сути, я сказала своей матери, что она дерьмовая мать. На глазах у гостя и остальных членов нашей семьи. За ужином.

Макароны, которые я съела ранее, забурлили в моем желудке, и я столкнулась с вполне реальной возможностью того, что меня стошнит на любимый набор Веджвуда Мики.

Моя мать пошатнулась, как будто я ударил ее тыльной стороной руки. Если раньше она была бледной, то теперь она превратилась в призрак, ее щеки полностью побледнели, как будто кто-то высосал из нее жизнь.

На этот раз Мика Алонсо, один из самых страшных адвокатов в городе, женщина, у которой был ответ на каждый вопрос и опровержение каждого аргумента, потеряла дар речи.

Я хотела бы чувствовать себя хорошо, но все, что я чувствовала, было тошнотой. Я не хотела причинять ей боль. Я не ожидала, что мои слова причинят ей боль, потому что они были такими очевидными. Моя мать никогда не была рядом, когда я была ребенком. Однажды она пошутила, что Маура была нашей суррогатной матерью.

Но нельзя было отрицать боль, наполнявшую ее глаза и искажавшую ее лицо до неузнаваемости.

Лицо моего отца рядом с ней тоже было неузнаваемо, за исключением того, что его лицо было темным и едва сдерживало ярость.

— Ты переступила черту, Стелла. Его низкий голос вызвал новую волну тошноты, обрушившуюся на мои внутренности. «Извинись перед мамой. Прямо сейчас».

Тыльные стороны моих бедер прижались к ладоням, а голова кружилась от тысяч ответов.

Я могла бы извиниться и сгладить ситуацию. Что угодно, лишь бы стереть обиду моей матери и гнев отца.

Маленькая девочка во мне все еще съеживалась при мысли о том, что рассердит моих родителей, но все, что меньше полной честности, было бы лишь временным бальзамом для гноящейся раны.

— Прости, если я причинила тебе боль, мама. Трещина в моем голосе совпала с той, что расколола мою грудь. «Но Маура практически вырастила меня. Мы оба знаем, что это правда, и ей больше некому позаботиться о ней. Она провела лучшие годы своей жизни, заботясь обо мне и обращаясь со мной так, как будто я была ее собственной дочерью. Я не могу оставить ее одну сейчас, когда я ей нужна.

Я не смотрела на Наталью, которой нравилась Маура, но не было с ней такой же связи. Карьера моих родителей не развивалась, пока мне не исполнилось пять, а Наталье — десять. К тому времени она была уже слишком взрослой, чтобы привязываться к нашей няне так же, как я.

Она бы не приняла мою сторону. Она никогда этого не делала.

Если не считать небольшого вздрагивания, моя мать никак не отреагировала на мои слова. Мой отец, напротив, еще больше разозлился.

Джарвис Алонсо плохо относился к людям, не подчиняющимся его приказам.

Гром поглотил обычно теплые карие глаза, пока они не стали жесткими, неумолимо черными.

Я никогда не боялся своего отца, по крайней мере, в физическом смысле. Но в тот момент я боялась его.

Когда он снова заговорил, это было рокочущее рычание, которое он обычно приберег для разговоров об иностранных диктаторах и террористических ячейках.

— Стелла Розали Алонсо, если ты сейчас же не извинишься перед матерью, я…

— Я предлагаю вам не заканчивать это предложение.

Тихий голос Кристиана разрезал ядовитые испарения гнева моего отца, как будто их не существовало.

Как и Наталья, он молчал с тех пор, как ужин пошел под откос, но напряжение, исходившее от него, сказало тысячу слов.

Если ярость моего отца была надвигающейся бурей, то ярость Кристиана была темным безмолвным цунами. К тому времени, когда те, кто оказался на его пути, почуяли опасность, было уже слишком поздно.

И когда мой взгляд метался между пульсирующей челюстью отца и смертоносным взглядом Кристиана, у меня возникло щемящее чувство, что плохой вечер будет только ухудшаться.

27

КРИСТИАН

— Ты угрожаешь мне в моем собственном доме? — В голосе Джарвиса Алонсо пробежала стальная грань.

— Не угрожаю, сэр. Предлагаю.

Контраст между моим вежливым тоном и напряжением, потрескивающим в воздухе, пропитал почтительное обращение насмешкой.

Я положил руку на бедро Стеллы под столом, успокаивая ее. Она проделала замечательную работу по сохранению спокойного выражения лица, но крошечные мурашки дрожали под моим прикосновением.

Я воздерживалась от слов так долго, как только могла. Не в моем характере было сидеть тихо, сталкиваясь с несправедливостью по отношению ко мне, и каждое чертово пренебрежение по отношению к Стелле было пренебрежением по отношению ко мне. Но для нее это была личная проблема с ее семьей. Ей нужно было противостоять им и сказать свое слово, чтобы никто не вмешивался.

Я мог смириться с тем, что ее родители злятся, хотя они весь вечер меня бесили. Но чего я не потерплю, так это того, чтобы кто-то, даже Стелла из плоти и крови, заставил ее принести извинения, которых они не заслуживали.

Я обратил внимание Джарвиса на приятную улыбку, которая не соответствовала моему ледяному тону.

— Если вам интересно, почему ваша дочь что-то скрывает от вас, посмотрите в зеркало, — сказал я. — Посмотрите, как вы отреагировали. Вместо того, чтобы поддержать ее, вы напали на нее. Вместо того, чтобы гордиться ее стремлением и страстью, вы загоняете ее в коробку, которой ей не место. Стелла — одна из самых самоотверженных, творческих и блестящих людей, которых я знаю, и все же вы принижаете ее за то, что она не соответствует вашим ограниченным определениям. успеха. Почему? Потому что вам стыдно иметь ребенка, который осмелился отклониться от жесткого пути, по которому вы сами пошли? Ваша гордость значит для вас больше, чем ее счастье, и все же вы удивлены, что она считает единственного взрослого, который был с ней рядом, большим родителем, чем вы оба.

Последнее предложение я адресовал и ее отцу, и матери, которые не шевелились с тех пор, как Стелла взорвалась.

Женщина должна быть в шоке.

Хорошо. Она это заслужила.

Ярость была чудовищем в моем нутре, направленным на обоих родителей Стеллы за то, что они вцепились ей в глотку из-за ее чертовых финансов, не задумываясь о том, как она себя чувствует, и на ее сестру за то, что она разоблачила ее уход из DC Style в такой жестокой, мстительной манере.

Сколько неуверенности Стеллы возникло из-за того, что она выросла в такой осуждающей семье?

Бьюсь об заклад, большинство из них.

Единственным поводом для моего гнева было присутствие Стеллы и тот факт, что это была ее семья. Несмотря на ее натянутые отношения с ними, она, вероятно, не отреагировала бы хорошо, если бы я опустошил их банковские счета или заразил их устройства разрушительными вирусами. Был один особенно неприятный код, который я разработал от скуки в прошлом году, который мог собирать и уничтожать все данные на зараженном устройстве, пока это устройство не превратилось в бесполезный кусок металла менее чем за десять минут.

Джарвис уставился на меня, вены так сильно пульсировали у него на виске, что я ожидал, что они лопнут в любую секунду.

— Это семейное дело, — прорычал Джарвис. — Меня не волнует, как долго ты встречаешься со Стеллой. Вы не являетесь и никогда не будете семьей. Я знаю твою репутацию, Кристиан Харпер. Ты притворяешься порядочным бизнесменом, но ты змея в траве. У тебя все руки в крови. И если ты думаешь, что после сегодняшнего вечера я подпущу тебя к моей дочери, ты глубоко ошибаешься.

Я посмотрел на него со слабой улыбкой.

Мало что забавляло меня больше, чем люди, пытающиеся угрожать мне.

Он был отцом Стеллы, что давало ему некоторую степень защиты.

Но какие секреты скрывались в кибернетических канализациях его цифровой жизни? Копни достаточно глубоко, и всегда что-то находилось. Истории поиска Google, фотографии, переходы по ссылкам, электронные письма и частные чаты. Онлайн-жизнь людей была полна информации, большая часть которой выбрасывалась так небрежно, что владелец не задумывался, как это может уличить их.

Это была золотая жила для таких, как я.

Если бы Джарвис Алонсо думал, что сможет держать Стеллу над моей головой, он бы узнал, как быстро и легко я могу разоблачить скелеты в его шкафу.

— Не вмешивай в это Кристиана. Мягкий, резкий голос Стеллы прервал мои размышления. «Меня не волнуют необоснованные слухи или то, что вы думаете, что знаете о нем. Вот что я знаю из личного опыта: с тех пор, как мы встретились, от него не было ничего, кроме помощи. Он поощрял меня следовать за своими мечтами и верил в меня, когда я не верил в себя. За те несколько месяцев, что я его знаю, он поддерживал меня больше, чем ты за всю мою жизнь, и я не позволю тебе оскорблять его за то, что он заступился за меня.

Я был так поражен, что чуть не вздрогнул, прежде чем спохватился.

Что-то теплое и чуждое шевельнулось в моей груди, разъедая воздвигнутые мною стальные преграды.

Раньше меня никто не защищал. Всегда.

Я не нуждался в них и не хотел этого, но Стелла всегда была исключением из всех моих правил, и вид ее такой сильной и убежденной ясновидящей зажег спичку гордости в моей груди.

Ее убеждение было неуместным, потому что я был именно тем, в чем меня обвинял ее отец, — змеей в траве, монстром с окровавленными руками и еще более кровавым прошлым. Но, увидев себя сквозь ее розовые очки, я впервые в жизни пожалел, что не был тем мужчиной, за которого она меня принимала.

Безжалостный, возможно, но благородный в своей основе.

На самом деле единственными крупицами чести, которыми я обладал в эти дни, были те, что отражались в ее глазах.

«Убирайся». Джарвис даже не моргнул, слушая речь Стеллы. Его ярость была тихой, но всепоглощающей по своей силе. Сегодня вечером с ним не будет никаких споров. «Если вы предпочитаете чужака, которого знаете несколько месяцев, а не свою семью, то вам не место за этим столом».

Стелла напряглась, а ее мать резко втянула воздух. «Джарвис…»

— Прямо сейчас, Стелла. Он проигнорировал сломленный протест жены. — Уходи, пока я сам тебя не вышвырнул.

Наталья пошевелилась, по ее лицу наконец пробежала тревога из-за того дерьма, которое она развязала.

— Папочка…

— Идеальное время. Мы как раз собирались извиниться. — Я сложила салфетку аккуратным квадратом и положила на стол, прежде чем отодвинуть стул. — Стелла.

Я нежно положил руку ей на плечо, выводя ее из оцепенения.

Она встала и, бросив последний взгляд на свою замерзшую семью, последовала за мной за дверь.

Тишина последовала за нами в машину и на дорогу, как нежелательный нарушитель, но я позволил ей сидеть, пока Стелла не нарушила ее сама.

— Он выгнал меня. Она смотрела в окно, звуча ошеломленно. — Мой отец никогда раньше не кричал на меня.

«Ты задела нерв. Он бы не реагировал так сильно, если бы часть его не знала, что ты прав.

«Да хорошо». Она издала водянистый смех. — Теперь ты знаешь, почему я не пригласил тебя на ужин. Моя семья ставит дисфункцию дисфункции».

Мрачная улыбка тронула мои губы. Если она думала, что ее семья неблагополучна, подожди, пока она не узнает о моей.

Не то, чтобы она когда-либо была.

«Я видела и хуже». Я остановился на красный свет и бросил косой взгляд на Стеллу, мое лицо смягчилось. — Тебе не нужно было меня защищать.

«Я хотел». Убежденность в ее голосе вызвала странную боль в моей груди. — Ты не заслужил такого нападения. Ты заступался за меня, и это правильно, что я делаю то же самое. На ее скулах появился румянец. — Кроме того, то, что я сказал, было правдой. Даже если ты меня иногда бесишь, — мой рот изогнулся от ее нехарактерного, но очаровательного использования этого термина, меня бесит, — ты хороший человек, несмотря ни на что.

Я бы посмеялся над ее оценкой, если бы она не превратила боль в лезвие, которое аккуратно вонзилось между моими грудями.

— Ты слишком доверяешь людям. Я не тот рыцарь, за которого ты меня считаешь, — мягко сказал я.

Это было не только комплиментом, но и предупреждением.

Обычно я насмехался над теми, кто был достаточно наивен, чтобы верить, что люди по своей природе добры, когда в мире так много зла. Стоило только включить новости, чтобы стать свидетелем бездны разврата, в которую могло и должно было погрузиться человечество.

Но по какой-то причине непоколебимая вера Стеллы в добро людей задела во мне струну, о существовании которой я даже не догадывался.

Она была не единственным светом оптимизма вокруг меня, но она была единственной, которая имела значение.

«Возможно, нет. Но ты и не тот злодей, за которого себя считаешь. Проходящие уличные фонари освещали ее лицо теплым золотым сиянием, подчеркивая ее тонкие черты и доверие, сияющее в этих прекрасных нефритовых глазах.

Если бы ты только знала…

Свет стал зеленым. Мой взгляд задержался на ней еще на секунду, прежде чем я повернулся вперед и нажал на газ.

Мы больше не разговаривали во время поездки, но на следующем светофоре я сжал ее руку на центральной консоли и держал ее там, пока мы не приехали домой.

28

СТЕЛЛА

27 апреля

Есть пятьдесят на пятьдесят шансов, что мой отец отрекся от меня сегодня вечером. Я никогда не видел его таким злым, даже когда я поцарапала его новенький «Бенц» после того, как получила водительские права и тайком взяла его, чтобы покататься. (В мою защиту этот бордюр появился из ниоткуда).

Но знаете, что самое худшее? Это не боль в глазах моей матери или то, как моя сестра выставила меня. Дело даже не в том, что мой отец выгнал меня из дома.

Дело в том, что я бы не изменил того, что сделал, даже зная, каким будет результат.

Я всегда была тихой, послушной дочерью. Того, кто делал все, о чем просили мои родители, который извинялся, даже когда я не нуждался в этом, и который из кожи вон лез, чтобы все были счастливы.

Но у каждого человека есть предел, и я достигла своего.

Я почти уверена, что ничего из того, что я делаю, не будет достаточно хорошо для моей семьи, так зачем даже пытаться? С тем же успехом я могла бы сказать им правду о том, что я чувствую. Я должна был сделать это давным-давно. Но, честно говоря, я не думаю, что нашла бы в себе смелость сделать это сегодня вечером, если бы Кристиан не был там.

Это иронично. Я не хотела, чтобы он уходил, но в итоге он стал лучшей частью моей ночи. В нем что-то есть… я не знаю, как это объяснить. Но он заставляет меня чувствовать, что я могу быть кем захочу.

Более того, он заставляет меня чувствовать, что я могу быть тем, кто я есть.

Звучит бредово? Вероятно.

Я съёжилась, прочитав эту строчку только что, но всё в порядке. В любом случае, ты единственный, кто когда-либо это увидит, и я знаю, что ты не осудишь.

На самом деле, это прекрасно описывает мое отношение к Кристиану, как будто он не осудит меня, что бы я ни сказала или ни сделала. И в мире, где меня постоянно осуждают — онлайн и в реальной жизни — это лучшее чувство в мире.

Ежедневная благодарность:

Завершение первой части моей коллекции

Функция громкой связи

Кристиан Ранние ночи Кристиан

«Ты собираешься на три дня или на три месяца?» Кристиан посмотрел на гору моего багажа, приподняв бровь.

— Это Гавайи, Кристиан. Я затолкала еще один купальник в свой набитый чемодан. «Один только мой уход за волосами занимает целую сумку. Вы знаете, как сильно пляж и влажность наносят вьющимся волосам ущерб?

«Нет». Взгляд его светился весельем.

«В яблочко». Я встала, чтобы отдышаться.

Мои мышцы болели от многочасовой упаковки. Я бы отложила это до последней минуты, но мне нужно было сделать это сегодня, так как завтра я уезжала на большую фотосессию Деламонте на Гавайях.

Я не возражала. Сбор вещей был желанным отвлечением от нервов, бушующих в моем животе, и от призрака моей семьи.

Я не слышала от них ни звука с момента нашего ужина две недели назад и не обращался к ним.

Старая Стелла позвонила бы им на следующее утро, рассыпаясь в извинениях и погрязнув в чувстве вины за то, что произошло.

Конечно, я чувствовала себя виноватым, но не настолько, чтобы отступить от молчаливой битвы, бушующей в семье Алонсо. Хотя я сожалела о том, что причинила боль своим родителям, меня ужалило, что они даже не пытались понять, откуда я родом. Кроме того, я все еще злилась из-за того, что моя мать назвала Мору бывшей сотрудницой, а отец оскорбил Кристиана.

Меня больше, чем кого-либо, удивило то, насколько активизировались мои защитные инстинкты во время разглагольствования моего отца. Кристиану не нужна была помощь, чтобы защитить себя. Я даже не думала, что он обиделся; оскорбления отскакивали от него, как резиновые пули от титана.

Тем не менее, я ненавидела слушать, как мой отец разговаривает с ним. Он этого не заслужил.

— Как ты относишься к Гавайям? — спросил Кристиан.

Сегодня он работал из дома, но все еще был одет в костюм и галстук.

Типичный.

«Большое волнение». Мой голос прозвучал выше, чем обычно. «Взволнованно».

Я вытерла ладони о внешнюю сторону бедер и попыталась успокоить учащенное сердцебиение.

Это было наполовину правдой. Я была взволнована. Гавайи были прекрасны, и фотосессия стала краеугольным камнем новой кампании Деламонте. Фотографии будут повсюду — в Интернете, в журналах, может быть, даже на рекламных щитах.

Я не хотела быть профессиональной моделью, но кампания на Гавайях могла многое сделать для моей карьеры. В прошлом месяце я уже заработала достаточно денег на партнерских отношениях с брендами, чтобы покрыть свои расходы до конца года; печатная кампания Delamonte поднимет мой профиль еще больше.

Но такая важная съемка сопровождалась огромным давлением. Это давило на мои плечи и съедало мое волнение, пока моя голова не закружилась от худших сценариев.

Мне стало более комфортно позировать перед чужими камерами с тех пор, как я впервые снялась в Delamonte в Нью-Йорке, но Гавайи были другими. Гавайи были большими.

Что, если я замерзну и не поправлюсь, как в Нью-Йорке?

Что, если бы все фотографии вышли ужасными?

Что, если я заболею и не смогу стрелять или сломаю ногу по дороге на съемочную площадку или что-то в этом роде?

Бренд потратил кучу денег на поездку, и у нас было всего три дня, чтобы все исправить.

Если я все испортила…

Я опустила голову и сосредоточилась на складывании сарафана, чтобы Кристиан не заметил паники в моих глазах.

Я должна был знать, что это его не обманет.

«Нервно?» — спросил он, как обычно, устрашающе проницательно.

Я сглотнула ком в горле. «Немного». Много.

Мог ли Деламонте уволить меня за некомпетентность посреди кампании? Я должна поговорить с Брейди и еще раз обсудить контракт. Может быть, они решат, что совершили ошибку, и наймут вместо нее Рая или…

«Не будь. Ты отлично справишься».

— Ты слишком доверяешь мне.

— У тебя слишком мало. На этот раз его голос был ближе, бархатное прикосновение к моей обнаженной шее и плечам.

Я повернулась, мой пульс забивался от его близости.

Я никогда не хотела кого-то больше, и я никогда не ненавидела себя за это так сильно.

Воспоминание о его словах вспыхнуло между нами, как электричество. Его глаза вспыхнули чем-то ярким и горячим, прежде чем снова потускнели, и мое сердце вернулось к своему обычному ритму.

— Мы уезжаем завтра утром в восемь. Кристиан кивнул на мой багаж. — Я найму для вас шерпа.

«Вы преувеличиваете. Я не возьму столько вещей».

Два больших чемодана, одна спортивная сумка и одна большая сумка казались вполне приемлемыми для трех дней на Гавайях.

«Мы согласны не соглашаться. На заметку, связанную с безопасностью… Сухое веселье Кристиана сменилось чем-то более серьезным. «Съемки на Гавайях не секрет, но я все же хочу, чтобы вы не публиковали сообщения о том, что вы там, пока мы не вернемся в Вашингтон».

Мой желудок заурчал совсем по другой причине.

Между признанием Кристиана, семейным ужином и подготовкой к съемке я отодвинула мысли о преследователе на задний план. Теперь они с ревом возвращались назад одной гигантской волной.

— У нас уже есть зацепки?

Я не просила его о регулярных обновлениях. Чем больше я сосредотачивалась на этом, тем больше волновался, но на этот раз я не могла устоять.

«Ничего конкретного, но мы идем к этому. Он может не последовать за вами на Гавайи, но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

«Верно». Я потерла большим пальцем свое хрустальное ожерелье. «Верно».

Лицо Кристиана смягчилось. «Все получится, и со стрельбой, и со сталкером. Поверьте мне».

Это была страшная часть. Я сделал.

«Отдохни. У нас завтра долгий перелет», — сказал он. «А Стелла? Оставь единорога».

— Я не собиралась его брать, — проворчала я удаляющейся спине Кристиана.

После того, как он ушел, я снова посадила мистера Единорога на насест возле моей кровати. — Мы вместе посетим Гавайи в другой раз, — с сожалением сказал я ему.

Он был моим верным компаньоном, когда я путешествовала одна, но поскольку ко мне присоединялся Кристиан, мне не нужно было брать его с собой. Мне просто нравилось немного знакомиться, когда я посещал новые места.

Я закончил упаковку.

Мои эмоции менялись от возбуждения к страху, к нервозности и обратно, но я чувствовала себя лучше, зная, что Кристиан будет со мной.

Бабочки в моем животе снова запорхали при мысли о трех днях в раю с ним.

Это была рабочая поездка, но все же.

У меня было странное чувство, что бы ни случилось на Гавайях, это изменит мою жизнь.

29

СТЕЛЛА/КРИСТИАН

СТЕЛЛА

Кристиан и я прибыли на Кауаи после обеда следующей ночью.

Вместо того, чтобы идти в ресторан отеля, что отняло бы слишком много сил, мы заказали обслуживание номеров и расположились в гостиной виллы.

Верный своему строю, Кристиан взглянул на номер, забронированный для меня Деламонте, и переселил нас в последнюю оставшуюся виллу.

Я украдкой взглянула на него, пока мы ели в дружеской тишине.

Он развалился на своей стороне дивана, выглядя невероятно сексуально в своей помятой рубашке и взлохмаченных волосах. Ни один из нас не выглядел лучше всего после целого дня пути, но его растрепанность только сделала его более горячим, а не менее.

— Нравится то, что ты видишь? — протянул он.

«Да». Я взяла за правило осматривать великолепную виллу. Из него открывался потрясающий вид на Тихий океан, а гостиная выходила на меблированную веранду, которая, в свою очередь, вела прямо к нашему частному пляжу. «Это потрясающее место.»

Он спрашивал не об этом, но не было нужды раздувать его эго. Он знал, что я знаю, что он сексуален, так какой смысл было это говорить?

Многозначительный смех Кристиана согрел мой желудок, как декадентский горячий шоколад.

Было какое-то волшебство в том, чтобы увидеть его за пределами округа Колумбия. Как и на ужине Данте, он погрузился в более расслабленную версию самого себя.

Без костюма, легкий смех.

— Мне нравится эта версия тебя. Я поднесла кружку ко рту. «Ты больше…» Я искала подходящее слово. «Доступный».

Улыбка играла в уголках его рта. — Я?

«Скажем так. DC Кристиан выглядит так, будто убьет вас, если вы подрежете его в пробке. Гавайский Кристиан выглядит так, будто подвезет тебя, если увидит, что твоя машина сломалась на обочине.

Богатый звук его веселья снова заполнил углы комнаты. «Мы пробыли на Гавайях меньше двух часов».

«В яблочко. Представь, что с тобой сделают три дня в раю». Я задумчиво сделал глоток чая. «Танцуешь в рубашке с гавайским принтом? Присоединяешься ко мне на восходную йогу? Отказ от красного мяса? Возможности безграничны».

«Стелла». Он наклонился вперед, лицо его было серьезным. «День, когда я надену рубашку с гавайским принтом, — это день, когда коровы, блядь, летают».

«Никогда не знаешь, с какой скоростью развиваются технологии. Это может случиться, — невозмутимо сказал я. — Ты знаешь, в чем твоя проблема?

«Пожалуйста, скажи. Я на краю своего места».

Я проигнорировала его бесполезный сарказм. «Ты слишком серьезно к себе относишься и слишком много работаешь. Вам следует чаще брать отпуск или, по крайней мере, время от времени общаться с природой. Это полезно для души».

— Слишком поздно для моей души, Стелла.

Несмотря на его легкий тон, я почувствовал, что он не шутит.

Моя улыбка исчезла. «Говорю как истинный пессимист».

«Реалист».

«Циник».

«Скептик». Губы Кристиана дернулись из-за моего хмурого взгляда. «Продолжим играть в тезаурус или перейдем к более интересной теме?»

— Мы пойдем дальше, но только потому, что я хочу избавить вас от унизительного поражения, — сказала я царственно.

«Очень мило с Вашей стороны».

Я не оценила понимающий смех, пронизывавший его голос, но позволила ему ускользнуть. В конце концов, он платил за эту прекрасную виллу и спас меня от десятичасового пребывания в тесном кресле самолета, просмотра старых фильмов и попыток помешать моим ногам затекать.

Мало что было более неудобным, чем быть высоким человеком в экономике.

Я глубже погрузилась в кушетку и обдумал хорошую тему, прежде чем сказал: «Расскажи мне что-нибудь о тебе, чего я еще не знаю».

Я простила Кристиана за то, что он закрыл меня после обеда Данте, но я не отказалась от попыток вытянуть из него что-нибудь личное. Меня не волновало, были ли они такими же простыми, как его любимый супергерой в детстве; Я просто хотел что- то. То, что я знал о Кристиане, не помогло бы защитить мое сердце, но мы были связаны в обозримом будущем, и я хотел извлечь из этого максимум пользы.

Часть меня ожидала, что он, как обычно, уклонится от просьбы, но, к моему удивлению, он с готовностью ответил. «Я не люблю десерт».

У меня в горле вырвался ужасный стон. — Весь десерт?

— Весь десерт, — подтвердил он.

— Почему?

— Я не сладкоежка.

— Есть несладкие десерты.

— Да, и я их не люблю. Он спокойно откусил свою еду, пока я смотрела на него с недоверием.

— Я беру свои слова обратно. Твоя душа определенно под подозрением. Ненормально, если кто-то не любит десерт —. Я искала правдоподобное объяснение. — Возможно, вы еще не встретили правильный десерт.

Кто может ненавидеть пахлаву, чизкейк и мороженое? Дьявол, вот кто.

— Возможно, я встречу его одновременно со своей второй половинкой, — невозмутимо сказал Кристиан.

— Ты шутишь, но это могло случиться. И когда это произойдет, я… — я запнулась.

Угрозы не были моей сильной стороной.

— Да? — Он звучал так, будто сдерживал очередной смех.

— Я никогда не позволю тебе услышать конец этого.

— С нетерпением жду этого. — Кристиан сжалился надо мной после моего неубедительного ответа и сменил тему. — Пришло время ответить взаимностью, Бабочка. Расскажи мне что-нибудь, чего я о тебе не знаю.

— Разве ты не можешь найти все, что хочешь знать, на одном из своих модных компьютеров? — Я только наполовину шутила.

— Я бы предпочел услышать это от тебя.

По какой-то причине это вызвало трепет в моей груди.

Я планировала поделиться чем-то глупым и беззаботным, например, как я смотрела расклады Таро на YouTube, когда чувствовала себя подавленной, потому что читатели всегда придавали вещам такой позитивный оттенок, или как я раскрасила свой шкаф для удовольствия, потому что результат был таким эстетически приятным.

Вместо этого я сказал: «Иногда я мечтаю узнать, что меня усыновили».

Стыд свернулся в моем животе. Я никогда ни с кем не делилась этим чувством, и, услышав его вслух, мою кожу покалывало от вины.

Я не из плохой семьи. Они осуждали и возлагали большие надежды, но не применяли физического насилия. Они полностью оплатили мое обучение в колледже, и я выросла в хорошем доме, с красивой одеждой и хорошими каникулами. По сравнению с большинством людей я жила невероятно привилегированной жизнью.

Но наша жизнь была нашей собственной. Всегда будут люди, которым лучше и хуже нас. Это не сделало наши чувства менее обоснованными. Мы могли бы признать, насколько хорошо у нас это было в некоторых отношениях, критикуя другие части.

К его чести, Кристиан не осудил меня за неблагодарность. Он вообще ничего не сказал.

Вместо этого он ждал, пока я закончу, без осуждения в его глазах.

«Я бы взбесилась, если бы это произошло на самом деле, но это фантазия о другой семье, которая больше… как семья, я думаю. Меньше конкуренции, больше эмоциональной поддержки». Я провела пальцем по краю кружки. «Иногда я думаю, были бы мы с сестрой ближе, если бы мои родители так сильно не натравливали нас друг на друга. Они не проводили с нами много времени, потому что были очень заняты работой, а время, которое они проводили с нами, было сосредоточено на том ребенке, которым они могли похвастаться больше всего. Та, у которой были лучшие оценки, самые впечатляющие внеклассные занятия и поступление в колледж… Наталья и я были так заняты, пытаясь затмить друг друга, когда росли, что никогда не ладили друг с другом».

Печальная улыбка тронула мои губы. «Теперь она вице-президент Всемирного банка, а я безработный, так что…» Я пожала плечами, стараясь не представлять себе еще десятки семейных ужинов, на которых я сижу от стыда, пока мои родители хвалят мою сестру.

Это было, если меня даже приглашали на будущие обеды. После боя с ними я не была так уверена.

«В любом случае, я никогда не вписывалась в свою семью, даже когда работала. Они практичные. Я та, кто провел свое детство, глядя в окно, мечтая о моде и путешествиях, вместо того, чтобы складывать свое резюме с мероприятиями, способствующими поступлению в колледж. Когда мне было пятнадцать, я создала доску объявлений для Парсонса, колледжа моей мечты, и покрыла ее фотографиями кампуса и напечатанным письмом о зачислении».

Моя улыбка стала задумчивой при воспоминании о моем оптимистичном подростковом я. «Это сработало. На последнем курсе я получил настоящее письмо о зачислении, но мне пришлось отклонить его, потому что мои родители отказались платить за такую «непрактичную степень». Так я оказался в Thayer».

Я не пожалела. Если бы я не посещала Тайера, я бы никогда не встретила Аву, Бриджит и Джулс.

Тем не менее, иногда я задавался вопросом, что бы случилось, если бы я пошел в Парсонс. Пропустил бы я главу своей жизни в стиле DC? Может быть. Был бы я уже дизайнером с несколькими показами мод за плечами? Менее определенно, но вероятно.

«Возьмите это от человека, который видел, как многие конкуренты приходили и уходили за эти годы», — сказал Кристиан, вырывая меня из моих мыслей. «Вы не можете измерить свой успех, основываясь на чьем-то прогрессе. И я познакомился с твоей семьей. Поверь мне, лучше тебе не вписываться».

Я издала небольшой смешок. «Возможно».

Мне было приятно выбросить все это из головы, и это помогло нам с Кристианом не быть такими близкими, как я, со своими подругами. Это сделало меня менее застенчивым в том, чем я делился.

Сон тянул за края моего сознания, но я не хотела ложиться спать, когда мы с Кристианом наконец-то разговаривали по-настоящему.

Съемки в любом случае не начнутся до завтрашнего позднего утра.

Всего на полчаса больше. Тогда я пойду спать.

«Что на счет твоей семьи?» Я сделал еще глоток чая. «Какие они?»

Кристиан никогда не говорил о своих родителях, и я не заметила ни одной их фотографии в его доме.

«Мертвый».

Чай пошел не по той трубе. Я несколько раз кашлянула, пока Кристиан заканчивал свой ужин, как будто он не произвел фурор с такой небрежностью, как кто-то упомянул, что их семья уехала из города на выходные.

— Мне очень жаль, — сказал я, как только пришел в себя. Я сморгнула слезы от приступа кашля. — Я… я не знал.

Это было глупо говорить, потому что я, конечно, не знал, иначе я бы не спрашивал, но я не мог придумать лучшего ответа.

Я предполагала, что родители Кристиана живут в другом городе и/или у него с ними плохие отношения. Никогда бы не подумал, что он сирота.

— Это случилось, когда мне было тринадцать, так что не переживай за меня. Это было очень давно». Несмотря на его непринужденный тон, его сжатая челюсть и напряженные плечи говорили мне, что он не был таким спокойным, как притворялся.

Глубокая боль расцвела в моей груди. Тринадцать лет было слишком рано, чтобы потерять родителей. Любой возраст был слишком молод.

Я могу быть расстроена и разочарована своей семьей, но если я потеряю кого-то из них, я буду опустошена.

— Они были твоими родителями. Нет времени оплакивать потерю семьи, — мягко сказала я. Я поколебалась, потом спросила: «С кем ты жил после того, как они…»

«Моя тетя воспитывала меня, пока не умерла, когда я учился в колледже». Кристиан ответил на мой незаконченный вопрос. — С тех пор я был один.

Боль распространялась до тех пор, пока каждая часть меня не затрепетала от потребности утешить его.

Он не очень хорошо отреагировал бы на объятия, но слова могли бы быть такими же, если не более сильными.

— Не жалей меня, Стелла, — сухо сказал он. «Я предпочитаю одиночество».

«Возможно, но есть разница между одиночеством и одиночеством» Первым было отсутствие физической компании; последним было отсутствие эмоциональной и межличностной поддержки.

Мне тоже нравилось быть одному, но только в первом смысле этого слова.

— Это нормально — грустить, — мягко добавила я. — Обещаю, что никому не скажу.

Я не спрашивала, как умерли его родители. Я могла сказать, что мы уже расширили границы его готовности поделиться, и я не хотела разрушать хрупкую близость момента.

Кристиан посмотрел на меня с незаметным выражением лица.

— Я буду иметь это в виду, — наконец сказал он, его голос был чуть более грубым, чем обычно.

Я ожидал, что на этом он закончит разговор, но, к моему удивлению, он продолжил без моих подсказок.

«Мой отец был причиной того, что я увлекся компьютерами. Он был инженером-программистом, а моя мама была школьным администратором. Во многих смыслах они были типичной американской семьей среднего класса. Мы жили в хорошем загородном доме. Я играл в Младшую лигу, и каждую пятницу вечером мы заказывали пиццу и играли в настольные игры».

Я затаила дыхание, настолько очарованная редким взглядом на его детство, что боялась дышать, опасаясь, что это разрушит чары.

«Единственное, что не вписывалось в эту картину, — сказал Кристиан, — это их отношения. Мои родители любили друг друга. Безумно. Глубоко. Больше, чем кто-либо другой на планете».

Из всего, что я ожидала от него, это даже не попало в первую тысячу, но я проглотила свои вопросы и позволила ему продолжить.

«Я вырос на сумасшедших рассказах об их ухаживаниях. Как мой отец каждый день писал моей матери письмо, пока учился за границей, и ходил по утрам за две мили до почты, потому что не доверял университетской почтовой системе. Как она сбежала из дома, когда родители пригрозили разорвать ее, если она не расстанется с ним, потому что вместо этого они хотели, чтобы она вышла замуж за сына богатого местного бизнесмена. В конце концов она помирилась с моими бабушкой и дедушкой, но вместо того, чтобы устроить пышную свадьбу, мои родители сбежали и переехали в маленький городок в Северной Калифорнии. Они родили меня менее чем через год».

Туман воспоминаний застилал глаза Кристиана. «Они устроились в том, что посторонние могли бы считать обычной жизнью, но они никогда не теряли этого огня друг для друга даже после того, как я родился».

Большинство людей мечтали о той любви, которую имели его родители, но он говорил о ней так, как будто это было проклятием, а не благословением.

— И все же ты не веришь в любовь, — сказала я.

Как это было возможно? Цинизм большинства людей по отношению к любви возник из-за того, что они увидели ее раздетой до голого скелета того, чем она когда-то была. Некрасивые разводы, невыполненные обещания, слезливые ссоры. Но звучало так, будто его родители были ярким примером того, чем это может быть.

«Нет». От едкой улыбки Кристиана на его лице у меня по коже побежали мурашки. «Потому что у моих родителей не было любви. Это было эго и разрушение, замаскированное под привязанность. Наркотик, за которым они продолжали гоняться, потому что он давал им кайф, который они не могли получить больше нигде. Это затуманило их суждения в ущерб себе и всем вокруг, и это дало им прикрытие для совершения всех этих иррациональных поступков, потому что никто не задавался вопросом, было ли это из-за любви».

Он откинулся назад, его лицо стало жестким. «Это были не только мои родители. Посмотрите на мир вокруг нас. Люди убивают, крадут и лгут во имя этой абстрактной эмоции, которая, как нам говорят, должна быть нашей конечной целью. Любовь побеждает все. Любовь лечит все. И так далее, и так далее». Изгиб его губ говорил мне, как он уважает подобные банальности. «Алекс отказался от многомиллиардной компании. Бриджит чуть не потеряла страну. И Рис отказался от своей частной жизни, которая значила для него больше, чем любые деньги. Это совершенно нелогично».

— Алекс вернул свою компанию, — заметил я. — У Бриджит все получилось, а Риз не отказался от своей частной жизни. Иногда для счастья необходимы жертвы».

«Почему?»

Я моргнула, так пораженный резкостью его вопроса, что мне потребовалась минута, чтобы ответить.

— Потому что так устроен мир, — наконец сказала я. «Мы не можем иметь все, что хотим, не идя на компромиссы. Если бы люди были роботами, я бы согласился с вашей оценкой, но это не так. У нас есть чувства, и если бы не любовь, человеческая раса не выжила бы. Размножение, защита, мотивация. Все зависит от одной этой эмоции».

Это был наименее романтичный и, следовательно, самый эффективный ответ, который я мог дать.

«Возможно». Пожимание плечами Кристиана выражало глубину его скептицизма больше, чем слова. «Но есть и вторая проблема: люди так часто используют слово «любовь», что оно теряет всякий смысл. Они любят своих собак, автомобили, счастливые часы и новую стрижку своего друга. Говорят, что любовь — это великая, замечательная вещь, когда все наоборот. В лучшем случае это бесполезно, а в худшем — опасно».

«Есть разные виды любви. То, как я люблю моду, отличается от того, как я люблю своих друзей».

«Разные степени одной и той же болезни». Темное веселье отразилось на его лице, когда я вздрогнула при слове «болезнь». — Здесь ты попытаешься изменить мое мнение? Убедите меня, что любовь действительно заставляет мир вращаться?»

— Нет, — честно сказала я. — Ты уже принял решение. Ничего из того, что я скажу, не изменит его. Единственный способ изменить свое мнение — это опыт, а не слова».

Удивление мелькнуло в его глазах, прежде чем оно скрылось под чем-то более тяжелым, более сонным.

— И вы думаете, что это произойдет? Его низкий голос сжал воздух между нами. «Что я влюблюсь и съем свои слова?»

Я пожал плечами, небрежное движение расходилось с быстрыми ударами моего сердца. «Может быть. Я не гадалка».

Втайне я надеялся, что так и будет. Не потому, что у меня были иллюзии, что я могу изменить его, цитируя-нецитируя, а потому, что каждый заслуживал испытать настоящую любовь хотя бы раз в жизни.

— Один из пунктов нашего контракта, — сказал Кристиан, наблюдая за мной всезнающим взглядом, — состоит в том, что я не влюбляюсь в тебя.

У меня пересохло во рту. «Да».

— Почему ты поставила такое условие, Стелла?

— Потому что я не хочу, чтобы ты в меня влюбился.

Он не улыбнулся моей быстрой шутке. Прошло долгое молчание, прежде чем он снова заговорил.

— Ты и я, мы не такие уж разные, — мягко сказал он.

Вспыхнула искра и выжгла весь кислород между нами. Звук моего пульса превратился в далекий свист.

Скажи что-нибудь, Стелла.

Но его взгляд пленил мой голос, и прежде чем я успела его высвободить, зазвонил его телефон и разорвал момент на куски.

Взгляд Кристиана задержался на мне на долю секунды дольше, прежде чем он ответил на звонок. Он вышел на веранду, где отдаленный рокот волн заглушил конец его разговора.

Тяжесть на моей груди уменьшилась, оставив меня в легком головокружении и головокружении. Я чувствовала себя так, как будто я была погружена в океан в течение последнего часа и только что вынырнул глотнуть воздуха.

Рядом с Кристианом всегда было тяжело дышать.

Одна ночь на Гавайях закончилась, осталось еще две.

Я думала, что поездка будет простой. Приехали, постреляли, ушли.

Но, как я быстро поняла, ничто, связанное с Кристианом Харпером, никогда не было простым.

КРИСТИАН

«Кто-то взломал систему безопасности «Миража», — мрачно сказал Каге. «Наша киберкоманда подтвердила, что это результат работы устройства, похожего на Сциллу».

Я проглотил красочное проклятие.

Меньше всего мне хотелось обсуждать работу так поздно ночью на гребаных Гавайях. Конечно, для него это было даже позже, но Каге работал круглые сутки, и его обновление было ебанутым.

Я разработал Сциллу два года назад. Названное в честь легендарного греческого чудовища, пожиравшего людей с кораблей, подплывших слишком близко, устройство не требовало загрузки или USB-порта для взлома системы. Владелец должен был находиться всего в нескольких футах от цели, чтобы дистанционно управлять устройством и трахаться по своему усмотрению.

Никто не знал о существовании Сциллы, кроме людей из Harper Security и Джулса, которым я одолжил устройство в прошлом году. Она не знала, что это было, когда использовала его, а даже если и знала, то у нее не было его схем, а это означало одно.

Предатель все еще был в Харпер, и они каким-то образом были связаны со сталкером Стеллы.

Холодная ярость пронзила меня.

Я провел второй раунд проверок всех, кого нанял после взлома Mirage, уделив особое внимание самым близким мне людям, включая Брока и Кейджа. Вернулись чистыми.

Я уволил нескольких слегка подозрительных сотрудников, но они не были достаточно высокопоставленными, чтобы знать о Сцилле.

К тому же, если преследователь Стеллы сам не был разработчиком, для них было бы почти невозможно воспроизвести схемы Сциллы… если только они не получили в свои руки чертеж, спрятанный в моем кабинете.

Мой разум крутился с тысячей возможностей, но когда я говорил, мой голос был спокоен. Скала.

«Вытащите все записи с камер наблюдения вокруг здания. Я хочу видео со всех уголков и магазинов, где есть камеры в радиусе пяти кварталов от Mirage. Если хакер не умеет телепортироваться, значит, он куда-то ушел после взлома. Найти его».

Я повесил трубку после утвердительного ворчания Каге.

Отснятый материал не был моим главным приоритетом. Моим главным приоритетом было выяснить, кто в моей компании пытается саботировать меня, но пока я не вернусь в округ Колумбия, сбор и просмотр отснятого материала дадут моим людям занятие, пока я буду выслеживать предателя.

Из-за новостей о Сцилле и застопорившегося прогресса в преследовании Стеллы май должен был стать чертовски дерьмовым месяцем.

Раздражение нарастало в моей груди, пока я просчитывал свой следующий шаг.

Если бы я был здесь по какой-либо другой причине, кроме Стеллы, я бы улетел обратно в Вашингтон первым делом утром, но я не мог оставить ее одну, когда на нее напал какой-то псих.

Я солгал, когда сказал ей, что новостей нет. Я перехватил еще три записки от него в ее почтовом ящике. В них содержались основные угрозы, ничего нового, и их все еще нельзя было отследить — пока.

Шансы на то, что он последует за ней сюда, были малы, но не равны нулю.

По крайней мере, так я говорил себе.

Я вернулся в гостиную и запер за собой раздвижную стеклянную дверь.

Была уже полночь. Я полностью проснулся благодаря адреналину от новостей Кейджа, но Стелла потеряла сознание на диване во время моего звонка.

Я осторожно вырвал у нее из рук пустую кружку и поставил ее на стол, прежде чем взять ее на руки и отнести в спальню. Она была в таком глубоком сне, что даже не пошевелилась.

Лунный свет прорезал серебристую полосу тьмы, когда я положил ее на кровать.

Я плотнее закутался в одеяло вокруг нее, мягкость движения резко контрастировала с ревом в моей крови. Казалось почти непристойным прикасаться к Стелле, когда образы крови и расчленения переполняли мой мозг, но я не мог отключить ту часть себя, которая жаждала мести.

Холодный душ, который я принял, ослабил мой гнев, но не стер его полностью. И поскольку мне нужно было выплеснуть свое разочарование, не связанное с физическим освобождением, первое, что я сделала, выйдя из ванной, — открыла свой ноутбук.

Я проскочил мимо открытого окна с незаконченным кроссвордом — я предпочитал физические головоломки, но при необходимости обходился цифровыми версиями — и открыл файл, который хранил специально для таких случаев.

Я просмотрел список имен, прежде чем остановился на президенте крупного многонационального банка. Он никогда не был и никогда не будет клиентом Harper Security. Вопреки распространенному мнению, у меня были гребаные стандарты для людей, с которыми я общался, и этот парень был отвратительной работой. Хищение, налоговое мошенничество, три иска о сексуальных домогательствах от его бывших помощников, которые были урегулированы во внесудебном порядке, и склонность давать пощечины как его жене, так и женщинам, с которыми он ей изменял. И это была только верхушка айсберга.

«У тебя будет очень плохой день, когда ты проснешься», — сказал я фотографии его красного лица с глазами-бусинками.

Мне потребовалось менее пяти минут, чтобы взломать его банковские счета и перенаправить средства в различные благотворительные организации через анонимные пожертвования и сеть прокси-серверов. Было почти неловко, как легко это было. Паролем этого человека была модель его первой машины и день рождения, черт возьми.

Я оставил крупную сумму денег его жене вместе с именем хорошего адвоката по бракоразводным процессам, прежде чем я отправил некоторую информацию в IRS, которая будет очень интересна правительству США. В качестве вишенки на торте я выставил его данные на продажу в даркнете, разослал несколько унизительных фотографий с его последней встречи с любовницей всем двумстам тысячам сотрудников банка и, поскольку мудак однажды пытался украсть парковочное место от меня, я взломал его машину, отключил GPS и стер все данные машины.

К тому времени, как я закончил, я достаточно успокоился, чтобы скользнуть в постель рядом со Стеллой.

Вопреки тому, что она говорила ранее о природе, ничто так не очищало душу, как хороший кибербуйство.

Я замер, когда Стелла что-то пробормотала и перекинула свою ногу через мою. Должно быть, ей понравилось тепло, потому что через несколько секунд она обняла меня за талию и прижалась к моей груди.

Несмотря на то, что она уже спала, она слегка зевнула, перейдя в довольный вздох, а затем… тишина.

Я смотрел на нее сверху вниз, ожидая, что она проснется или, по крайней мере, снова переместится.

Она этого не сделала.

Судя по устойчивому подъему и опусканию ее груди, она снова погрузилась в сон и не собиралась распутываться от меня в ближайшее время.

Я ненавидел объятия после секса и объятия без секса еще больше, но вместо того, чтобы оттолкнуть Стеллу, я убрал прядь волос с ее лица и рассмотрел ее в лунном свете, выглядывающем из-за занавесок.

Серебристое сияние ласкало ее кожу так, что она казалась неземной. Ангел спит в объятиях монстра.

Немногие люди доверяли мне настолько, чтобы закрыть глаза, когда я был в комнате, и вот она, прижимаясь ко мне, как будто я чертов плюшевый мишка. Совершенно не подозревая о насилии, назревающем всего в нескольких дюймах от него.

Моя рука скользнула от ее волос к элегантному изгибу ее скулы. Я провел рукой по ее подбородку, стараясь не разбудить ее. Я хотел запечатлеть каждую ее деталь в своем сознании, пока не смог закрыть глаза и представить ее так ярко, как если бы она стояла передо мной.

Возможно, тогда я пойму, как эта женщина держит меня. Как кто-то такой невинный и чистый сердцем мог так глубоко заклеймить себя в моей душе, что я чувствовал мучительный жгучий жар спустя столько времени после того, как мы встретились?

Мое прикосновение задержалось на лице Стеллы, прежде чем я опустил его.

Невидимые следы крови на моих руках струились по ее щекам. Это были те самые руки, которые легко обхватывают металл пистолета и уносят жизни простым нажатием кнопки. Руки лжеца в лучшем случае, руки убийцы в худшем.

Я не должен прикасаться к ней и портить ее своими преступлениями, как прошлыми, так и будущими. Она заслуживала сияния без угрозы поглотить ее тьмой, и если бы я был лучше, я бы ее отпустил.

Но я не был.

Мое мерцающее сознание отпрянуло от невидимых красных пятен на ее коже, в то время как искривленная, собственническая часть меня затрепетала от этого зрелища.

Но если и было что-то, в чем были согласны обе стороны, так это то, что она была моей.

И теперь, когда она появилась в моей жизни, я не мог ее отпустить.

30

СТЕЛЛА/КРИСТИАН

СТЕЛЛА

На следующее утро я проснулась со смятыми простынями и желудком, полным бабочек, отчасти из-за охоты, а отчасти из-за слабого запаха кожи и специй в воздухе.

Кристиана уже не было, но при виде смятых простыней на его стороне моей кожи пробежали мурашки жара.

Я знал, что на вилле одна спальня. Помощник на стойке регистрации сказал нам об этом, когда он модернизировал нас. Но мысль о том, чтобы делить такое интимное пространство с Кристианом, даже если я потеряла сознание от всего этого, наэлектризовала меня так, как не в первую ночь, когда мы делили постель.

Останови это. Это просто сон.

Я делила кровати со своими друзьями все время, когда мы путешествовали вместе. Это не имело большого значения, так что этого тоже не должно быть.

Конечно, я не хотела заниматься сексом с друзьями, но это было незначительное отличие.

Я заставила себя отвести взгляд от кровати и приготовился.

Так как Деламонте обеспечивала меня одеждой и макияжем на съемочной площадке, мне не потребовалось много времени, чтобы надеть простое льняное платье и уложить волосы во что-то послушное.

Когда я вошла в гостиную, я увидела, что Кристиан работает на веранде, выглядя слишком напряженным для своего первого утра на Гавайях.

«Доброе утро». Я остановилась возле его стола. Пустая кофейная чашка и недоеденный тост стояли рядом с его ноутбуком вместе с решенным кроссвордом. «Ты рано».

«Я работаю по времени Восточного побережья». Он поднял голову, его брови нахмурились, когда он увидел меня. — Ты готова к съемке?

«Да». Вроде, как бы, что-то вроде. Может быть. Вероятно.

Должно быть, моя неуверенность просочилась наружу, потому что его лицо еще больше смягчилось. — Ты отлично справишься.

«Спасибо». Я покрутил кольцо вокруг пальца, прежде чем его слова до меня дошли. У тебя все получится. — Ты не пойдешь со мной?

«Не сегодня. Возникла чрезвычайная ситуация на работе».

«Ой». Разочарование расцветало в моем животе, пока я не раздавил его. Очевидно, он не собирался стоять и смотреть, как я фотографируюсь всю поездку. У него были дела поважнее. — Надеюсь, ничего страшного.

«Нет ничего, с чем бы я не справился». Кристиан кивнул на меню обслуживания номеров на столе. «Хотите что-нибудь поесть заранее? Я могу позвонить на кухню.

— Нет, я уже опаздываю. Меня также может стошнить, если я что-нибудь съел перед съемкой, но я держал это при себе. — Думаю, эм, увидимся позже.

Я ушла, чувствуя себя странно, словно прощалась со своим парнем перед долгой разлукой. Что было смешно, потому что он не был моим парнем, а наш отель находился всего в пятнадцати минутах ходьбы от съемочной площадки.

Когда я приехала, я никого не узнала, кроме фотографа Рикардо и модного директора Delamonte Эммануэль, которые приветствовали меня шквалом поцелуев в щеку.

«Стелла! Как прошел твой полет? Ты прекрасно выглядишь. Мы так взволнованы съемкой… давайте сделаем вам прическу и макияж, да? Мы немного отстали…»

Последовавший за этим вихрь деятельности был настолько хаотичным, что выкинул из моей головы все мысли о Кристиане. Они перетасовали меня от прически и макияжа до примерки и пробных снимков, и к тому времени, когда настоящая фотосессия была готова начаться, я не могла ни на чем сосредоточиться, кроме того, чтобы не облажаться так сильно, чтобы Деламонте уволил меня на месте.

Я в порядке. Я могу сделать это.

Каждый день мы снимали новую линию: сегодня курортная одежда, завтра обувь и аксессуары, а послезавтра ювелирные изделия.

Я была благодарна за легкие силуэты, потому что, если бы мне пришлось втиснуть себя во что-то более облегающее, я могла бы потерять сознание прямо на пляже.

«Наклоните голову к солнцу… да, вот так!» — крикнул Рикардо. «Идеальный!»

Может быть, это было солнце и морской бриз или мой кайф от первого пребывания на Гавайях. Или, может быть, это было потому, что я раньше снимался с Рикардо и мне было удобнее работать с ним.

Что бы это ни было, оно растопило мои нервы, пока я, наконец, не расслабился настолько, чтобы выкинуть уродливые, сомневающиеся в себе голоса из моей головы.

Остаток утра и ранний день я поворачивался и позировал в указании Рикардо. Время от времени мы останавливались, чтобы переодеться, но в остальном съемка прошла гладко.

Эммануэль была в восторге.

«Ты прекрасно справляешься!» — выпалила она во время одного из наших перерывов. — Подожди, пока я покажу Луизе доказательства. Она будет в восторге …»

Я улыбнулась и кивнула, но мои глаза были заняты поиском на пляже вспышек темных волос и загорелой кожи.

Ничего такого.

Кристиан сказал, что не сможет прийти, но я надеялась…

Это не имеет значения.

Я увижу его позже. Мы жили в одной комнате ради Пита, и хотя я хотел, чтобы он был здесь, он мне здесь был не нужен.

Я могла бы сделать это самостоятельно.

Осознание поразило меня, когда Эммануэль закончила говорить.

— Ты не согласна? — он выжидающе посмотрела на меня.

«Да». Я понятия не имела, о чем она говорит. «Ты прав».

«Точно! Пледы на осень — это слишком. Я имею в виду трикотаж с начесом…

Я могу сделать это самостоятельно.

Я повторила слова в своей голове.

Я потратила годы на то, чтобы построить свой бренд самостоятельно, но после сделки с Delamonte и появления моего преследователя я потерял равновесие. Не уверен в себе.

Я полагалась на Кристиана в плане уверенности, и небольшая часть меня была убеждена, что я бы провалила съемку в Нью-Йорке, если бы не он.

Но сегодня утром я закончил съемку в одиночку и проделал чертовски хорошую работу.

На моих губах расцвела улыбка.

— Стелла, ты нужна нам здесь! Рикардо крикнул со своей позиции у воды. «Ты готова?»

Я все еще улыбалась, когда вернулась в назначенное место, и мои шаги стали легче, чем за весь день.

«Я готова».

КРИСТИАН

Работа занимала меня большую часть поездки на Гавайи. Как бы я ни хотел сопровождать Стеллу на ее фотосессиях, у меня были контракты, которые нужно было обсудить, виртуальные встречи, которые я должен был посетить, и чертов предатель, которого нужно было поймать.

Но когда наступил наш последний день на острове, я не мог больше оставаться в стороне. Я перенес свои встречи и отправился на лодке отеля к побережью На Пали, где проходили ее последние съемки.

Шелковистый белый песок дрожал под моими босыми ногами, когда я шел к частному пляжу, где Деламонте разбил лагерь.

За эти годы я посетил сотни мест, но изрезанная береговая линия оставалась одним из самых потрясающих мест, которые я когда-либо видел.

Драматические изумрудные скалы возвышались на тысячи футов над Тихим океаном, их крутые хребты и узкие долины вились вокруг нетронутых пляжей у их ног в защитных объятиях. Водопады с белыми перьями низвергались мимо морских пещер, высеченных в скалах, их мягкий рокот смешивался с плеском волн о песчаные берега.

Побережье было произведением искусства, выкованным самыми талантливыми мастерами природы, наиболее близкими к Шангри-Ла в современном мире, но это было не самое красивое из присутствующих.

Отнюдь не.

Я остановился на краю площадки.

Стелла стояла на отмели, прикрывая руками обнаженную грудь, а ее кудри кудрявились диким облаком вокруг лица. Ее простые белые плавки от бикини компенсировали экстравагантное изумрудное ожерелье на шее.

Она была слишком сосредоточена на камере, чтобы заметить меня, так что я погрузился в нее на досуге.

Послеполуденное солнце позолотило ее кожу и образовало ореол вокруг ее нежных изгибов. Ее лицо казалось почти лишенным украшений. Никакого явного макияжа, только огромные зеленые глаза, пышные губы и кожа, которая приобрела теплый коричневый цвет после нескольких дней на солнце.

Она была похожа на Венеру, выходящую из глубокого синего моря, только в тысячу раз эффектнее.

Мое сердце замедлилось, чтобы соответствовать чувственным приливам и отливам воды, когда она поворачивалась и позировала в соответствии с инструкциями фотографа.

В отличие от первой фотосессии, здесь она выглядела непринужденно, ветер трепал ее волосы, а волны плескались о бедра.

Богиня в своей природной стихии.

«И это обертка!» — крикнул Рикардо через некоторое время. «Ты прекрасна, дорогая. Абсолютное совершенство».

Стелла ответила застенчивой улыбкой. Она опустила руки на дюйм — не настолько низко, чтобы обнажиться перед экипажем, но достаточно, чтобы выпуклости ее грудей выглянули из объятий.

Смертельный всплеск собственничества вспыхнул в моей крови.

Я позволил своим глазам задержаться на ней еще на секунду, прежде чем отвести их и оценить Рикардо холодным взглядом.

Полуобнаженные модели были в порядке вещей в мире моды, но это не помешало мне внезапно захотеть выколоть глаза единственному члену команды мужского пола — тому, кто слишком оценивающе смотрел на Стеллу.

Рикардо Френелли, сорок шесть лет, дважды разведенный с одной дочерью, у которой была плохая привычка к кокаину, последние восемь лет работал в Деламонте. Пользуется уважением в индустрии моды, но у него были тайные пристрастия к азартным играм, и он был должен чертову кучу денег людям, которым вы не хотели бы быть должны ни копейки.

Я провел исследование после первой фотосессии.

«Г-н. Харпер! Эммануэль наконец заметила меня.

Его приветствие привлекло внимание всех на пляже, включая Рикардо, чья голова резко повернулась ко мне. Его загар побелел от моей улыбки.

В наши дни люди так легко пугаются.

Какое-то движение снова привлекло мое внимание к океану. Стелла не сдвинулась со своего места в воде, но повернулась ко мне лицом. Удивление, удовольствие и намек на что-то неопознаваемое промелькнули в ее глазах, когда они встретились с моими.

Моя злость на Рикардо отступила на второй план, заглушенная электрическим гулом в воздухе.

Я встречал много красивых женщин в своей жизни. Женщины с идеальными волосами, идеальной кожей и идеальным телом. Супермодели, кинозвезды и наследницы, созданные из лучшего, что можно было купить за деньги.

Никто из них не держал Стеллу в подметки. Она светилась так, что это не имело никакого отношения к ее внешней красоте.

Тьму всегда тянуло к свету, но меня тянуло не только к ней; Я был чертовски одержим. Я бы бросился в ее пламя и позволил бы ему сжечь меня заживо, если бы это означало, что ее тепло было последним, что я чувствовал перед смертью.

Ее губы приоткрылись на резком выдохе, как будто сила моего желания была настолько велика, что вызвала у нее физическую реакцию.

— …не знал, что ты придешь. Подхалимский голос Эммануэль жужжал мне в ухо, как надоедливый комар. — Ты должен был сказать нам. Мы бы…

«Оставлять». Я не сводил глаз со Стеллы, которая стояла так неподвижно, что напоминала резную статую в океане.

Эммануэль запнулась. «Извините меня?»

— У вас и вашей команды есть пять минут, чтобы покинуть этот пляж. Я отвезу Стеллу обратно на своей лодке.

Я зафрахтовал в отеле частную лодку и поставил ее на якорь дальше по берегу, недалеко от собственного чартера Деламонте.

Щеки Эммануэль вспыхнули румянцем. Я не был его боссом, но, как и большинство людей, она была восприимчива к авторитету, в какой бы форме он ни проявлялся. Тем не менее, она приложила последние усилия, чтобы отстоять свою позицию.

«Мы не можем упаковать так быстро». Нервозность ослабила воздействие ее протеста. «Нам также нужно сначала почистить и хранить ожерелье. Он стоит больше семидесяти тысяч…

— Выставь мне счет.

Мне было плевать на то, сколько стоит ожерелье. Я хотел, чтобы все, кроме Стеллы, ушли.

Когда директор не пошевелился, я поднял бровь. — Мне нужно повторяться? — любезно спросил я. Я проверил свои часы. — Четыре минуты, мисс Ланге.

Наконец она уловила завуалированное предупреждение в моем тоне и поспешила прочь.

Через две минуты экипаж исчез, не оставив после себя ничего, кроме следов.

«Я должен беспокоиться?» Ветер донес до моих ушей сладкий, дразнящий голос Стеллы. Она все еще была в океане, но уход экипажа разрушил чары, удерживавшие ее в покое. — Ты же не собираешься убить меня здесь, раз уж распугал команду, не так ли?

«Они меня раздражали». Я шел ближе к берегу, пока не достиг естественной границы, отделяющей сухой песок от его влажных, вздымаемых волнами собратьев. — И я их не отпугивал. Я просто попросил их уйти.

«Что бы вы сделали, если бы они не подчинились?»

Сильный ветер хлестнул ее по лицу локоном. Она отмахнулась от него одной рукой, а другую прижала к груди.

Здесь она выглядела иначе. Без близлежащей угрозы сталкера, нависшего над ее головой, и близости семьи, тянущей ее вниз, она была ярче, беззаботнее, с игривым блеском в глазах, которые затмевали изумруды на шее.

«Я бы позволил этому уйти, как джентльмен, которым я являюсь». Улыбка появилась на моих губах, когда ее брови скептически изогнулись в две дуги.

— Ты сказал, что ты не джентльмен.

— Я этого не сделал. Ты сделала».

— И я была права.

Моя улыбка превратилась в тихий смех, обещавший всевозможные способы доказать ее правоту.

— Иди сюда, Стелла.

31

КРИСТИАН/СТЕЛЛА

КРИСТИАН

Стелла не шевельнулась, хотя намек на желание помрачнел в ее глазах от моей бархатной команды.

— Что ты будешь делать, если я не подчинюсь? Ее тон оставался легким, но электричество в воздухе усилилось, пока оно не просочилось под мою кожу и не затрещало в моих венах.

Моя улыбка приняла более опасный вид.

— Останься в воде и узнай.

Я бы дал ей десять секунд, прежде чем пошел бы за ней.

Прошло сорок восемь часов с момента нашего последнего настоящего общения, а я уже жаждал ее близости, как наркоман, жаждущий следующей дозы.

Я отказался от любого представления о расстоянии между нами. Я был не просто очарован ею — загадкой, которую нужно было решить. Теперь одержимость казалась мне простой.

Я нуждался в ней.

— Тебе нужно поработать над тем, чтобы произнести слово «пожалуйста». Я обещаю, что это не убьет тебя.

Несмотря на ее сухое наблюдение, Стелла наконец двинулась. Ее высокая стройная фигура плавно и грациозно прорезала мелководье, пока вода не стекала с нее, оставляя после себя только крошечные блестящие капельки.

Она остановилась передо мной так близко, что я почувствовал слабый запах кокосового солнцезащитного крема и зеленых цветов, смешанный с соленым поцелуем океана.

Я не верил в рай и не верил, что смогу добраться до него, даже если бы он существовал, но она пахла именно так, как я себе представлял, пахнет рай.

— Не могу обещать того, что еще предстоит проверить, милая. Я провел пальцами по согретым солнцем драгоценностям на ее шее.

Семьдесят тысяч долларов за одно мгновение наедине с ней.

Это стоило того.

Ритм ее дыхания сбился.

— Ты говоришь мне, что никогда не говоришь слова «пожалуйста».

— Никогда не нужно. Люди все равно делают то, что я хочу. — Смех завибрировал в моей груди от очаровательного ворчания Стеллы.

— Я должна была остаться в воде и заставить тебя сказать «пожалуйста», прежде чем я выберусь. Преподам тебе урок». Она посмотрела на меня с любопытством. «Что ты вообще здесь делаешь? Я думала, у тебя есть работа.

«Я закончил». Не все, но остальное может подождать. «Я не мог уйти, не посетив съемочную площадку хотя бы раз».

«Не знаю, интересно ли мне смотреть, как я стою и дуюсь», — засмеялась она. Ее руки сжались на груди, но ни один из нас не двинулся к ее одежде, которая лежала свернутой на полотенце в нескольких футах от нас.

«Я мог бы посмотреть, как ты считаешь каждую песчинку на пляже, и это было бы захватывающе».

Я не был терпеливым человеком, и я не был тем, кто хорошо справлялся с беспокойством. Вот почему мне так нравились головоломки. Они давали мне стимуляцию, необходимую мне, чтобы оставаться в здравом уме, потому что Бог знал, что я не могу полагаться на других людей, чтобы поддерживать интерес.

Стелла была единственным исключением. Одно ее присутствие завораживало меня больше, чем любой бессвязный монолог о кино, путешествиях или о чем, черт возьми, люди любили говорить.

Ее смех превратился в прерывистое дыхание, услышав убеждение в моем голосе.

«Но если ты хочешь знать правду…» Моя рука скользнула от ее ожерелья к тонкому склону ее плеча. «Я не пришел смотреть фотосессию».

Легкая дрожь пробежала по ее телу, когда мое прикосновение скользнуло вниз по ее предплечью.

— Тогда зачем ты пришел? Ее вопрос расширился между нами, как будто это был самый важный вопрос на пляже.

«Для тебя». Я задержался на мягкой голой коже над ее локтем. Солнце полыхало над головой, но это было ничто по сравнению с искрами, вспыхивающими в воздухе. Тысячи тлеющих углей впились в мою кожу и осветили огненный след вверх по руке и груди. — Опусти свои руки для меня, милая. Я хочу тебя увидеть».

Это было самое близкое, что я когда-либо подходил к попрошайничеству.

Тишина окутала нас и задушила все оставшиеся следы беззаботности. На его месте было что-то темное и текстурированное, что давило на мои плечи, пока я ждал ответа Стеллы.

Нежный столбик ее горла подпрыгнул, когда ее глаза встретились с моими.

Ее глаза всегда были ее самой выразительной чертой, словно ясные окна цвета нефрита в ее самые сокровенные мысли. Каждый страх, каждое желание, каждую мечту и неуверенность.

Впервые я не мог разобрать, о чем она думает, глядя на нее, но чувствовал, как нерешительность скручивает ее изнутри.

Мы медленно приближались к этой черте в наших отношениях с тех пор, как подписали соглашение, но мы оба знали, что если мы перейдем ее, пути назад уже не будет.

Мой пульс замедлился, чтобы соответствовать бесконечному ожиданию.

Затем медленно, очень медленно Стелла опустила руки, и мой пульс перешел от медленного движения к высокому, пульсируя в бешеном ритме моего сердца.

Я не сводил глаз с ее лица, пока она не встала с руками по бокам и румянцем под загаром. Только тогда я позволил своему взгляду скользнуть вниз и насладиться зрелищем передо мной.

Твердые, пышные груди со сладкими коричневыми сосками на концах, которые мне хотелось попробовать. Изящные изгибы и изящные конечности, которые опускались и поднимались под милями светящейся кожи, как дорожная карта в рай, которого я никогда не достигну. И крошечный лоскуток белой ткани, прикрывавший ее самое интимное место.

Мой член превратился в камень, в то время как зверь зашевелился в моей груди, рыча на меня, чтобы схватить ее и пометить до тех пор, пока каждому человеку не станет ясно, кому она принадлежит.

Мне.

Дыхание Стеллы оставляло ее в неглубоких затяжках, когда она двигалась под моим пристальным вниманием. Она явно не привыкла к тому, что кто-то так долго смотрит на нее, но когда она снова повернулась, чтобы прикрыться, я остановил ее, схватив за запястье.

«Не». Желание огрубило края моего голоса. — Тебе не нужно прикрываться передо мной.

— Я не… я не… — Ее горло снова шевельнулось, словно сглотнув. «Прошло много времени с тех пор, как кто-то видел меня таким». Смущение покрыло ее признание.

Яростное пламя собственничества горело в моем животе, в тысячу раз горячее, чем когда я застал Рикардо, уставившегося на Стеллу после съемок.

Конечно, я знал, что она должна была быть обнаженной перед другими мужчинами раньше — так же, как я знал, что хочу содрать кожу с плоти упомянутых мужчин и оставить их гнить под палящим солнцем за то, что они осмелились взглянуть на нее.

Никто никогда не был бы достоин ее.

«Определи время» Моя ленивая просьба не скрывала скрытую опасность.

В ее глазах мелькнула настороженность. «Годы».

Зверь в моей груди теперь полностью проснулся и хотел давить дальше. Потребовать имя каждого гребаного мужчины, который прикасался к ней, чтобы я мог нанести им приятный визит.

Потребовалось немало силы воли, но я сдерживала эти желания.

Я выводил ее из себя, и я не хотел тратить наш последний день на Гавайях на ничтожных людей.

Я не могу быть ее первым, но, черт возьми, я был бы ее последним.

Потому что однажды я взял ее, я никогда не отпущу ее.

«Я понимаю». Мой голос снова стал бархатным. — И когда в последний раз кто-то так прикасался к тебе, Стелла?

Я погладил ее грудь, намечая мягкую выпуклость ладонью, прежде чем провел большим пальцем по ее соску. Он мгновенно затвердел, и улыбка озарила мой рот при ее резком вдохе.

— Я… я не помню.

Капли пота выступили высоко на лбу Стеллы, когда мое прикосновение огрубело, и я ущипнул ее сосок достаточно сильно, чтобы вызвать еще один, еще более резкий вздох.

Ее рука метнулась вверх, чтобы схватить меня за запястье. «Кристиан».

Мое имя сорвалось с ее губ сладкой, задыхающейся мольбой, но с тем же успехом это могло быть выстрелом из стартового пистолета.

Одно слово, и вся сила моего желания сорвалась с поводка.

Я хотел проглотить звук моего имени из ее уст, посмотреть, так ли оно сладко на вкус, как оно звучит, или оно было грязным и распутным, как словесный грех. Более того, я хотел погрузиться в нее, намазать ее своей спермой и разрушить ее так основательно, что падение ангелов выглядело бы детской забавой.

Я никогда не попаду в рай, но это не имеет значения, пока она правит рядом со мной в аду.

Стелла была создана, чтобы быть моей королевой.

Высокие утесы окаймляли пляж, их крутые стены были сглажены стихией, и у Стеллы вырвался вздох, когда я прижал ее к близлежащей скале.

Мой член пульсировал синхронно с моим пульсом, когда я просунул палец за завязанный шнурком пояс трусиков Стеллы и оторвал его одним резким рывком.

Измученный стон загрохотал в моей груди при виде ее уже мокрой и блестящей для меня. Она выглядела как мифическая богиня на фоне темной скалы, со всеми извилистыми конечностями и коричневой кожей. Драгоценности окружали ее шею там, где мне хотелось бы, чтобы мои руки были, украшая ее, лаская ее, владея ею.

Пульсация усиливалась, пока это не было все, что я мог видеть и слышать.

Я хотел упасть на колени и поклониться ей своим ртом. Прикоснуться к ней, попробовать ее на вкус, утонуть в ней.

Все потребности и фантазии пронеслись через меня сразу, но для всего найдется время позже.

Наконец-то она оказалась у меня в руках, и я не собирался торопиться ни с одной остановкой по пути.

— Ты чертовски промок, Баттерфляй. Похоть сделала мой голос неузнаваемым, когда я просунул руку ей между ног. Ее голова откинулась к стене, и стон разлетелся по ветру, когда я лениво играл с ее клитором, кружил и тер набухший бутон, пока ее соки не скользнули по моим пальцам. «Тебе нравится это, хм? Быть широко раздвинутым и трахнутым пальцами на виду у всех?

Никто бы не стал. И если они это сделают, я убью их, прежде чем они уйдут с воспоминаниями о ее обнаженном теле, внедренными в их мозг.

Стелла была моей и только моей.

Она тяжело дышала так громко, что звук почти заглушал рев моего пульса.

Я никогда не терял контроль над собой во время секса. Мои предыдущие встречи были транзакционными, выходами для физического освобождения и не более того.

С ней я был уничтожен еще до того, как мы начали.

— Я задал тебе вопрос, Стелла. Шелковистость моего заявления выдавала безжалостную игру, которую я играл с ее возбуждением, подтягивая ее к краю и отступая как раз перед тем, как она опрокинулась. «Ответь мне».

«Я…» Штаны Стеллы достигли апогея, когда я прижался к особо чувствительному месту. «Я не…»

«Неправильный ответ». Другой рукой я схватил ее за горло, прижав ее к каменной стене, и раздвинул ее ноги шире своим бедром. Я продолжал нажимать большим пальцем на ее клитор и скользнул пальцем внутрь ее плотного, влажного жара.

Желание вспыхивало ярче с каждым дюймом, на который я погружался, и с каждым прикосновением ее дыхания к моей коже.

Я хотел проглотить каждый вздох и почувствовать каждый вздох своими губами, пока не поглотил ее и не сделал ее своей во всех отношениях.

— Я спрошу тебя еще раз. Я надавил пальцем на рукоять и медленно вытащил его, вырывая из нее самый громкий стон. «Тебе нравится, когда тебя трахают пальцами на открытом воздухе, как хорошую маленькую шлюшку?»

Стелла извивалась, ее тело инстинктивно восставало против натиска ощущений, но ее усилия были бесполезны против моей железной хватки.

«Да» Ее признание пролилось сдавленным рыданием. «Пожалуйста… о Боже…»

Ее голова снова откинулась назад, когда я вытащил пальцы и лениво провел большим пальцем круг по ее клитору, прежде чем вставить их обратно.

Стелла не кричала, но ее вздохи и хныканье были самыми сексуальными вещами, которые я когда-либо слышал.

Она корчилась на скале, ее веки отяжелели, а рот приоткрылся в непрекращающемся стоне. Одна рука растопырила камень, а другая сжала мои волосы так сильно, что ужалила.

Похоть пропитала воздух так сильно, что достаточно было коснуться спички, чтобы зажечь бензин нашего желания.

Тонкие блестки пота, не имевшие ничего общего с тропической жарой, затуманивали наши тела, а открытость всего этого — ветер в спину, океан в нескольких шагах — только усиливал эротизм.

В этом моменте не было ничего искусственного. Это было реально, сыро и так чертовски идеально, что я хотел оставить нас здесь навсегда, к черту проблемы в Вашингтоне.

— Покричи для меня, милый. Я ввел в нее второй палец, растягивая ее. Мой член жаждал заменить мои руки. Я был близок к тому, чтобы потерять его, а она даже не прикоснулась ко мне. «Позвольте мне услышать, как сильно вы любите это».

Влажные, грязные звуки моих пальцев, входящих и выходящих из нее, сказали мне то, что мне нужно было знать, но я хотел ее услышать.

Я хотел, чтобы она отпустила.

Громкость стонов Стеллы росла, но она все еще сдерживалась, ее мышцы заметно напряглись от усилий.

— Пожалуйста, — захныкала она. — Я не могу… я…

— Отпусти, Стелла. Мой рот задел ее ухо. «Когда я говорю тебе кричать, я хочу, чтобы ты чертовски кричал. Или я нагну тебя и буду шлепать по заднице до тех пор, пока ты не будешь умолять меня позволить тебе кричать.

Удивленная, но злая улыбка тронула мои губы, когда она сжала мои пальцы от угрозы.

Я увеличил скорость накачки, опуская голову и втягивая ее сосок в рот.

Я застонал.

Она была такой же вкусной, как я себе представлял. Сладкий и совершенный, сделанный только для меня.

Я намылилась и пососала, дразня кончик, пока он не затвердел и не превратился в алмазную вершину. Я перешел к ее другой груди, чередуя то вперед, то назад, облизывая и сосу, как будто я был голодным мужчиной.

Я не мог насытиться.

Ее вкус на моем языке был чертовски райским. Шелковистый и захватывающий, как укол чистой похоти в мою кровь.

Я осторожно сжал зубами один из ее сосков, провел твердым языком по его чувствительному кончику и потянул, в то же время прижавшись к ее клитору.

После затаившего дыхание, приостановленного момента, она, наконец, разбилась.

Крик освобождения Стеллы наполнил воздух, когда она кончила в содрогающемся, сгибающем пальцы ног оргазме, который вибрировал на моем теле.

Я поднял голову, игнорируя настойчивую боль в паху, чтобы впитать ее ошеломленное выражение.

— Хорошая девочка, — пробормотала я, убирая руку.

Мы оставались на своих позициях, пока Стелла переводила дыхание — ее спина прижалась к скале, мое тело согнулось над ней в защитном щите.

Она посмотрела на меня своими сонными зелеными глазами, выглядя так невинно и довольно, что это сжало мое сердце железным кулаком.

«Поцелуй меня». Ее шепот омыл мою кожу и напряг мышцы, пока каждая молекула моего тела не загудела от предвкушения.

Я не должен, ради нас обоих.

Дать ей освобождение — это одно. Поцелуй был совсем другим.

Я мог владеть каждым оргазмом. Я мог оставаться внутри нее, чувствовать ее дрожь, когда она уступала мне. Но поцелуй? Это коснется той части меня, которую я прятала и скрывала.

Поцелуй с ней не будет просто поцелуем. Это был бы мой чертов конец.

Тень неуверенности промелькнула в глазах Стеллы из-за моего колебания, и именно эта доля темноты убила меня.

Она прожила всю свою жизнь, чувствуя себя нежеланной для самых близких.

Я не мог заставить ее чувствовать то же самое.

Не тогда, когда я нуждался в ней больше, чем в своем следующем вздохе, и не тогда, когда я скорее отрежу себе руку, чем откажу ей в чем-либо.

Мое сопротивление рухнуло, как замок из песка во время прилива.

Я выругался, прежде чем застонать, сжал ее волосы в кулак и прижался к ее губам.

Несмотря на то, что я говорил о том, что любовь — это наркотик, Стелла была моим величайшим кайфом.

Искушение без выхода.

Одержимость без конца.

Зависимость без лечения.

СТЕЛЛА

Кристиан целовался так, как я представлял себе, как он трахался: горячо и властно, с чувственным шепотом, который смягчал его безжалостную остроту.

Это делало каждый поцелуй, который у меня был раньше, похожим на имитацию, потому что губы Кристиана Харпера на моих были не чем иным, как откровением.

Защита, которую я построила вокруг своего сердца, рухнула.

Я кувыркалась, у меня кружилась голова от его вкуса и того, как он схватил меня за шею, каждый рваный вдох и вздох обменивались частями меня, которые я не знал, что должен был отдать.

Он лепил меня против себя и сдирал мои слои, один за другим, пока не остался только я.

Никаких стен, никаких масок.

Впервые я почувствовал себя свободным.

Я запуталась руками в его волосах как раз в тот момент, когда он просунул руки под мои бедра и поднял меня, не прерывая поцелуя. Я инстинктивно обвила ногами его талию и вздрогнула, когда почувствовала твердость его возбуждения на своем животе.

Я не особо заботилась о сексе. Мой предыдущий опыт с ним был тусклым, и я сделал это только потому, что надеялся, что однажды я пойму, из-за чего весь этот шум.

Но в тот момент единственное, о чем я могла думать, так это о том, так ли хорош Кристиан в постели, как и в обращении с пальцами.

Когда я говорю тебе кричать, я хочу, чтобы ты чертовски кричал. Или я нагну тебя и буду шлепать по заднице до тех пор, пока ты не будешь умолять меня позволить тебе кричать.

Воспоминание о его словах разлило жидкий огонь по моим венам.

Он провел языком по складке моих губ, снова требуя входа, и я позволила. Вздох удовольствия сорвался с моего рта на его, когда его большой палец коснулся моего затылка, и он поглотил меня так тщательно, что я не знала, где кончается я и начинается он.

На вкус он был как жар и специи, комбинация настолько захватывающая, что я легко мог бы провести остаток своей жизни, потребляя его и только его.

Укол боли обострил удовольствие, когда он прикусил мою нижнюю губу и улыбнулся моему удивленному вздоху.

— Ты просила поцелуя, Стелла. Грубый голос Кристиана покалывает в моем животе. «Вот как я целуюсь».

Слова коснулись моей кожи, как открытый огонь.

Я зажала его нижнюю губу между зубами. Мягко дернул. И выпустили.

— Как мне нравится, — сказала я.

Его стон вызвал улыбку на моем лице. Обычно я не была такой смелой, но мне нравилась мысль, что я могу заставить Кристиана Харпера потерять контроль.

«Ты станешь моей смертью». Он поднял руку и провел большим пальцем по моей щеке, его глаза потемнели, когда тени поднялись на поверхность. — Тебе не следовало позволять мне целовать тебя, Стелла. Потому что одного вкуса, черт возьми, недостаточно».

Его слова и прикосновение его взгляда согрели меня больше, чем тропическое солнце. «Кто сказал, что это должен быть один?»

Он издал еще один стон, прежде чем снова поцеловал меня, жадно и основательно, как голодный человек.

Восхитительное скольжение его языка по моему возобновило боль между моими ногами, и все исчезло, кроме жара его кожи, учащенного сердцебиения и твердости его прикосновений.

Я никогда не хотела кого-то так сильно, как Кристиана, и прикосновение моей обнаженной груди к его торсу заставило меня слишком хорошо осознать выбор, который я сделала, когда опустила руки для него.

Риск превыше безопасности. Желание выше комфорта.

Без сожалений.

Это были не грязные слова или греховные желания. Это было не то, как он трахал меня пальцами или обхватывал рукой мое горло.

Это был поцелуй и то, как он заставил меня почувствовать, что я могу быть самой настоящей версией себя.

Я вздохнула от удовольствия, услышав искусную команду рта Кристиана.

Я могла бы остаться там навсегда, закутавшись в его объятия на уединенном пляже, но воздух в конце концов охладился, и заходящее солнце отбрасывало длинные тени на наши тела.

«Во сколько вечеринка в честь закрытия?» — пробормотал он.

Вопрос проник в туман моего разума.

Стрелять. Я почти забыл о вечеринке Деламонте в тот вечер. — Эм… — я искала ответ сквозь дымку. «Восемь».

— Уже почти семь. Кристиан провел большим пальцем по моему бедру. — Мы должны скоро вернуться.

«Верно». Я пыталась скрыть свое разочарование, когда он поставил меня на ноги.

«Тебе должно понравиться это платье», — сказал он, когда я надела купальник и накинула поверх него платье, в котором была на съемках. Белая хлопчатобумажная ткань с лимонным принтом была одной из моих любимых. — Ты надевал его пять раз с начала весны.

Мое дыхание затрепетало в груди, а затем вырвалось в удивленном выдохе. — Я не знал, что ты заметил, во что я была одета.

— Я все в тебе замечаю.

На этот раз не было прерывистого дыхания. Дыхания не было вообще, только улыбка, которую невозможно было сдержать, и легкое головокружение, которое подняло бы меня прямо с земли, если бы присутствие Кристиана не приковывало меня к его боку.

Я не ответила, но кайф преследовал меня до нашего отеля.

Однако, как только я начала готовиться к вечеринке в честь свадьбы, головокружение постепенно рассеялось, оставив пустоту, в которую мои сомнения могли заползти, как насекомые-падальщики.

Я целовалась с Кристианом.

Кристиан, мой фальшивый парень.

Кристиан, человек, который прямо сказал мне, что не верит в любовь.

Кристиан, который поджег мое сердце, даже когда голос в моей голове предупредил, что огонь может уничтожить меня изнутри, если я не буду осторожен.

Я не только поцеловала его, я попросила его поцеловать меня после того, как позволила ему довести меня до оргазма на пляже во время рабочей поездки.

Что я сделала?

Вот почему мне нельзя было оставаться наедине со своими мыслями. Я испортил каждый хороший момент, проанализировав его до смерти.

Я надела серьги.

Это отлично. Все будет хорошо.

«Ты выглядишь прекрасно».

Мое сердце екнуло. Я повернула голову, и мои сомнения снова отступили в тень, когда я увидела Кристиана, прислонившегося к дверному косяку и наблюдающего, как я готовлюсь.

Дремлющий жар в его глазах осветил дорожку крошечных огней на моей коже, а память о том, что мы сделали ранее, пульсировала между нами, как живое существо.

Если бы нам не пришлось покинуть пляж…

«Спасибо». Мой голос стал более хриплым, чем обычно. Я повернулась к зеркалу и убрала волосы с шеи. — Застегнешь мне?

Мягкий звук его шагов соответствовал стуку моего пульса.

«Мне нравится это платье на тебе». Его взгляд скользнул по моему шелковому платью электрической лаской.

Дышать.

— Я думала, ты не веришь в любовь, — поддразнила я.

«Ты права. Это было неправильное слово». Кристиан коснулся моей поясницы, когда его глаза встретились с моими в зеркале.

«Потому что любовь обычная. Земной. А ты, Стелла… — Мягкий скрежет молнии наполнил воздух, когда он протащил ее вверх по моему позвоночнику одним изысканным, мучительно медленным скольжением.

Мое дыхание вырвалось из легких как от чувственности движения, так и от грубой близости его следующих слов.

— Ты необыкновенная.

32

СТЕЛЛА

Вечеринка Деламонте должна была стать кульминацией моей поездки, празднованием всего, чего мы достигли за последние три дня.

Вместо этого я полностью прокручивал в голове тот день.

Воспоминание о моем поцелуе с Кристианом не покидало меня во время десерта, как и призрачное прикосновение его прикосновения. Одной молнией на моем платье он пробудил во мне больше жара, чем любой из моих предыдущих партнеров от настоящего секса.

Я подавила его во время ужина, но жар снова расцвел, когда дверь спальни закрылась за нами.

Мы не разговаривали с тех пор, как закончился ужин, но простое ожидание того, что может произойти, царапало мою кожу так же уверенно, как мозолистое прикосновение.

Воздух гудел от одышки, когда Кристиан шел к комоду, его стройная, мощная фигура разрезала темноту, как только что отточенное лезвие шелка.

Кровь загудела у меня в ушах и заглушила все, кроме биения сердца и мягкого шелеста его движений.

— Полагаю, у тебя сегодня нет других обязательств. Его тон был расслабленным, но когда он повернулся, его глаза тлели таким огнем, что я думал, что сгорю от одной только его интенсивности.

Электрический ток связал наши взгляды, когда он снял запонки с медленной, нарочитой точностью, от которой у меня пересохло во рту.

Грубые руки. Виски глаза. Контроль.

«Нет».

Шепот спустился вниз и сжал мои соски в твердые, ноющие точки.

Мои легкие едва расширялись при попытках вдохнуть и выдохнуть.

«Хороший». Звон. Звон. Звуки его запонок, ударяющихся о серебряный поднос, эхом отдавались в темноте и пульсировали внизу живота. — Сними платье, Стелла.

Его обманчиво мягкая команда сожгла весь кислород в комнате и воспламенила каждую молекулу моего тела.

Мое дыхание сбилось.

Это было оно.

Развилка на дороге.

Я могла придерживаться безопасного пути и сказать ему «нет», или я могла отбросить осторожность на ветер и сделать то, о чем кричали мое сердце и тело.

Я выдержала взгляд Кристиана, потянувшись за спину.

Минуту спустя мое платье лужей белого шелка растеклось у моих ног.

Ни лифчика, ни аксессуаров, только крошечный клочок нижнего белья и слишком быстро бьющееся сердце.

Выражение лица Кристиана не изменилось.

Стоя там обнаженным и открытым для него, я бы подумал, что он равнодушный, если бы не его глаза. Черные зрачки наполнились янтарем, когда он сократил расстояние между нами, и чем ближе он подходил, тем жарче я горел.

«Скажи-ка». Крошечного движения его пальца по моему бедру было достаточно, чтобы мой пульс участился. «Ты хочешь секса или хочешь, чтобы тебя трахнули?»

Мои бедра невольно сжались от того, как он сказал, что трахал. Это было мрачное мурлыканье хищника, играющего со своей добычей, заставляющего ее молить о собственной гибели, прежде чем он набросится.

Единственная разница заключалась в том, что я не чувствовал себя добычей.

У меня был выбор, и я никогда не чувствовал себя более сильным.

Между моих бедер собралась влага. Я была настолько мокрой, что чувствовала, как она скользит по моей коже, но все еще испытывала искушение выбрать безопасный путь. Заниматься легким, обычным сексом, где мне не нужно было обнажать никакую часть себя, кроме тела.

Мой разум боролся со всеми остальными частями меня за контроль.

Ты хочешь секса или хочешь, чтобы тебя трахнули?

Я так долго держала свои желания в клетке, но, возможно, пришло время освободить их.

Мне не хотелось мягких поцелуев и нежных ласк.

Я хотела кожу и кровь. Я хотела, чтобы гвозди царапали его спину и синяки на моих бедрах.

Команды. Релиз. Забвение.

Я хотела всего этого.

«Я хочу, чтобы меня трахнули». Мой шепот был едва слышен.

— Я тебя не слышу. Его пальцы скользнули по влажным моим трусикам, и я подавила стон от восхитительного трения.

Смущение и похоть в равной мере вспыхнули во мне.

— Я хочу, чтобы меня трахнули, — повторила я.

На этот раз сильнее, увереннее, но этого было недостаточно.

— Громче, Стелла. Используй свой голос». Его голос стал жестче, слова безжалостны. — Скажи мне, чего ты хочешь.

Он прижал большой палец к моему клитору, его прикосновение было столь же жестоким, как и его команда. Белое горячее ощущение вспыхнуло во мне и заглушило мое смущение.

«Я хочу, чтобы меня трахнули!» Слова вырвались из меня, сырые и отфильтрованные, за ними последовал жалобный стон, когда Кристиан потер меня большим пальцем.

Его улыбка была улыбкой опасно обольстительного монстра, обещающего всякие грязные, развратные поступки. «Это то, о чем я думал».

Он сорвал с меня нижнее белье одним резким рывком, прежде чем его рот накрыл мой, проглотив мой вздох и последовавший стон, когда он сжал мои волосы в кулаке так сильно, что у меня слезились глаза.

Сильный рывок пронзил меня до глубины души, как будто их напрямую связывал электрический провод. Мой скальп пульсировал в такт с клитором, и мой разум был настолько затуманен желанием, что я не заметил, как мы пошевелились, пока моя спина не коснулась кровати.

Я смотрела, как Кристиан снимает с себя одежду, обнажая широкие скульптурные плечи и сексуальный V-образный вырез, который ведет к его…

Боже мой.

Мой рот пересох при виде его члена. Длинный, толстый и твердый, с блестящей каплей предэякулята на кончике. Оно было таким большим, что я невольно сжался при мысли, что оно наполняет меня.

Матрас прогнулся под его тяжестью, и его большой палец снова нашел мой клитор, кружил и поглаживал, пока он не распух, не нуждался и не просил большего.

— Как бы ты хотела, чтобы тебя трахнули, Бабочка? Он держал большой палец на моем клиторе, а другой вводил меня внутрь, проникая глубже с каждым движением. Всхлип перехватил мое горло, когда мое тело вспыхнуло под его эротическими манипуляциями. «На спине и широко раскинувшись, или на четвереньках, беря каждый дюйм моего члена в эту тугую маленькую киску?»

Если бы я не потерялась в дымке похоти, я, возможно, была бы смущена его грязными словами. Но я зашла слишком далеко, а Кристиан был единственным мужчиной, о котором я когда-либо мечтала.

Он был всем темным существом, о котором нельзя было прошептать, и грязным делом, которого я тайно жаждала.

«Оба». Еще больше всхлипов вырвалось из меня, когда он провел внутри меня другим пальцем и начал вводить и выталкивать его — сначала медленно, затем все быстрее и быстрее, пока не нашел ритм, от которого у меня закружилась голова. «Так сильно, как только можешь».

Я услышала стон, за которым последовала резкая команда.

«Встаньте на руки и колени».

Я сделала, как мне сказали. Прохладный воздух коснулся моего чувствительного полового члена, когда я повернулась и встала на четвереньки. Я промокла до нитки, капала все мои бедра и, вероятно, испортило простыни еще до того, как мы начали.

Я услышала слабый треск фольги, прежде чем тепло тела Кристиана окутало меня. Одной рукой он схватил меня за волосы, а другой схватил меня за бедро так сильно, что остался синяк.

«Помни…» Я вскрикнула, когда он отдернул мою голову назад, пока его рот не оказался рядом с моим ухом. Головка его члена скользнула в мой скользкий вход, пока я практически не задохнулся от предвкушения. — Ты сильно этого хотел.

Он отпустил мои волосы, толкнул меня лицом вниз на подушку и вошел внутрь одним мощным толчком.

Я вскрикнула. Я была достаточно влажной, чтобы он легко проскользнул внутрь, но он был таким большим, что это было почти больно.

Боль боролась с удовольствием, мои глаза слезились, а внутренние мышцы напряглись до предела.

— Блять, ты узкая. Еще один, более гортанный стон. — Вот так, милая. Ты можешь взять это».

Кристиан крепко сжал мои бедра и поглаживал большими пальцами изгиб моей задницы успокаивающими взмахами, пока я изо всех сил пыталась приспособиться к его размерам.

Мое дыхание вырывалось в мягких штанах. Я была до невозможности сыта, но постепенно боль утихла и уступила место восхитительному давлению.

Мои зубы разжались настолько, что из меня вырвался низкий стон.

Я оттолкнула его, отчаянно желая большего.

Больше трения, больше движения, больше чего угодно.

Я услышал смешок, за которым последовало мягкое «хорошая девочка».

Затем Кристиан снова врезался в меня, на этот раз с такой злобой, что у меня перехватило дыхание.

Я взвизгнула, мой разум опустел от внезапного, мощного вторжения. Темное удовольствие пронзило меня, и я едва успела отдышаться, как он снова начал двигаться.

Одна рука оставалась на моем бедре, а другая прижималась к затылку, вдавливая мое лицо еще глубже в подушку.

Грубые руки.

Дикие удары.

Наказывающий, чувственный ритм, вырывавший стон за стоном из моего рта.

— Ты так чертовски хорошо с чувствуешься, — проворчал Кристиан. «Как будто твоя киска была создана для меня. Каждый чертов дюйм.

Он отодвинулся, так что во мне остался только кончик, сделал паузу, а затем одним резким толчком нырнул обратно. Снова и снова, пока спинка кровати не ударилась о стену и не заглушила мои приглушенные визги и стоны.

Слезы и слюни пропитали мою подушку, когда Кристиан безжалостно колотил меня. Меня превратили в руину, скрепляя только отупляющим наслаждением и нежнейшими уколами боли.

Это был не секс. Это был чистый, жесткий трах… и это было именно то, что мне было нужно.

Парни, с которыми я раньше спала, обращались со мной, как с фарфоровой куклой в постели. Их намерения были благими, но секс возбудил меня не меньше, чем игра в гольф.

Я не хотела нежности. Я хотела страсти в ее самой грубой форме. Я хотела забвения, которое приходит с удовольствием, и знания, что, независимо от того, в какой форме приходит это удовольствие, я могу быть уверена, что человек, доставляющий его, не причинит мне вреда.

Потому что каким бы грубым ни был Кристиан, я никогда не чувствовала себя в большей безопасности.

Еще один крик сорвался с моих губ, когда он обхватил кулаком мои волосы и снова дернул мою голову назад.

«Ты капаешь на мой член, милая. Посмотри на себя». Он провел большим пальцем по моей влажной щеке. Я была в беспорядке, мое лицо было залито слезами, а тело дрожало от похоти. «Ангел вот-вот кончит после того, как его трахнут как шлюху».

От его слов по всему моему телу прошла электрическая дрожь.

— Пожалуйста, — всхлипнула я. — Мне нужно… я не могу … пожалуйста …

Я не знала, о чем я умоляла. За освобождение, за то, чтобы он шел сильнее, за то, чтобы это никогда не кончалось.

Все, что я знал, это то, что он был единственным, кто мог дать мне это.

«Прости, что?» Кристиан держал одну руку в моих волосах, а другой протянул руку к моему возбужденному сексу.

— Пожалуйста, мне нужно…

Мой ответ превратился в хриплый крик, когда он ущипнул мой клитор. В моем мозгу произошло короткое замыкание, а тело наполнилось таким сильным наслаждением, что я инстинктивно попытался удрать.

Я успела пройти всего несколько дюймов, прежде чем Кристиан потащил меня обратно.

— Попробуй еще раз, и я отшлепаю тебя так сильно, что ты не сможешь сидеть. Я вскрикнула, когда его ладонь приземлилась на мою задницу с предупредительным шлепком. Он поднял руку и сжал ее вокруг моего горла. «Я хочу чувствовать, как ты кончаешь на мой член, Стелла». С каждым словом его пальцы все сильнее впивались в мою кожу.

Я мог только ответить чередой неразборчивых стонов. Я потеряла голос из-за потребности, свернувшейся под моей кожей, грозившей разорвать меня по швам и превратить в руины человека, которым я когда-то был.

Той, которая всю свою жизнь избегала рискованных действий, которая так боялась идти за тем, чего хотела, что не осмеливалась озвучить свои желания вслух.

Она сломалась под прикосновением Кристиана, и я никогда не хотела ее вернуть.

Я закрыл глаза, представляя непристойный образ, который мы, должно быть, создали. Я на четвереньках, моя голова откинута назад, а спина выгнута, а Кристиан колотил меня сзади. Одна рука на моем горле, другая рука сжимает мои волосы. Слабый красный след от удара его ладони по моей заднице…

Жар двигался по моему позвоночнику, нарастая и нарастая, пока я не взорвался на тысячу сверкающих точек света. Они бежали по моим венам и зажигали спички в каждом нервном окончании, пока не поглотили меня целиком.

О Боже. Неудивительно, что другие люди бредили сексом. Если так и должно было быть…

Я все еще цеплялась за остатки своего оргазма, когда Кристиан перевернул меня на спину. Его руки обхватили мое тело, и его рот коснулся моего, когда его толчки замедлились в… не во что-то мягкое, а в более мягкое. Более чувственный.

«Я все еще чувствую, как твоя киска пульсирует вокруг моего члена». Он обхватил мою грудь и провел большим пальцем по твердой вершине. «Так красиво, как я себе представлял».

Он поцеловал меня крепче, его губы завладели моими, а его руки составили карту моих самых эрогенных зон, пока он трахал меня до нового оргазма.

— Прямо здесь, — выдохнула я, когда он ударил меня в такое место, что мои пальцы на ногах согнулись. Я прижалась к нему, широко расставив ноги, чтобы погрузить его так глубоко, как он мог. «Сильнее. Пожалуйста, я… о Боже… Мои стоны стали громче, когда он ускорил шаг, и дрожь второго оргазма сотрясла меня.

Сначала медленно, потом сразу, когда Кристиан ущипнул меня за сосок и вонзил в меня с такой силой, как начало ночи.

Я закричала, когда волна за волной наслаждения захлестнула меня.

Я почувствовала, как он вздрогнул и дернулся внутри меня, прежде чем он тоже кончил со стоном, но меня охватила такая сильная эйфория, что она заглушила все остальное.

Это продолжалось, казалось, целую вечность, прежде чем я, наконец, рухнул в потную, бессмысленную кучу.

На этот раз голоса в моей голове умолкли. Я парил в облаке посторгазмического блаженства и хотел остаться там навсегда.

Никаких сомнений, никакой неуверенности, никакого чрезмерного анализа. Только мягкие, прерывистые звуки моего дыхания и прикосновение рта Кристиана к моей коже, пока он целовал мою шею и торс.

Мягкость его прикосновения полностью противоречила жестокости его траха, но это было так правильно, что я не сомневался в этом.

Я чуть не замурлыкал от удовольствия, когда он перевернул меня на бок и провел рукой по моей заднице. Его сильные пальцы разминали мышцы, пока я не превратилась в бескостную лужицу.

— Ты так хорошо справился, — пробормотал он. «Такая хорошая девочка».

Его слова обернулись вокруг меня, как мягкое одеяло, и вспыхнули еще один огонек жара в моем животе.

Я предполагаю, что именно это произошло, когда выросли девочки с потребностью в академической проверке. У них развилась склонность к похвале.

— Мы должны делать это каждую ночь, — сонно сказал я. Это был долгий день, и как бы я ни хотел второй раунд, я так устал, что едва мог держать глаза открытыми. «Это лучше, чем йога».

Он рассмеялся тихим рокочущим звуком, который был чистым мужским удовлетворением.

«Я не могу придумать более высокого комплимента». Он поднял свое тело, пока не лег рядом со мной, и поцеловал меня в макушку. «Никаких претензий от меня, если вместо этого вы хотите сделать это своей ночной рутиной».

«Хм». Я закрыла глаза и прижалась ближе к нему.

Каким бы мягким ни был этот момент, часть меня знала Кристиана, и я вступила на новую опасную территорию в наших отношениях. И хотя мои инстинкты самосохранения изо всех сил старались бить тревогу, я также знал, что пути назад нет.

33

КРИСТИАН/СТЕЛЛА

КРИСТИАН

Она мечтала. Я понял это по тому, как изогнулись ее губы, и по тихим звукам, которые она издавала во сне.

Мне было интересно, о чем она мечтала и включал ли этот сон меня.

Если нет, то это неприемлемо.

Я нежно поцеловал ее в плечо и собственнически обнял за талию.

Будь то в раю или в аду, во сне или в реальной жизни, Стелла была моей.

И я ни хрена не поделился.

Она пошевелилась и слегка очаровательно зевнула, прежде чем ее глаза распахнулись и встретились с моими.

«Доброе утро».

Улыбка коснулась моих губ от ее застенчивого тона.

«Доброе утро, Бабочка. Сладких снов?»

«Мммм». Она потянулась и прижалась ближе ко мне.

— О чем ты мечтал?

«Я действительно не помню. Что-то связанное с лодкой? Я все собираюсь начать вести дневник сновидений, но всегда забываю».

Я решил не спрашивать, что такое дневник сновидений.

— Ты был один во сне? — небрежно спросил я.

— Хм, теперь, когда вы упомянули об этом, со мной в лодке кто-то был, — сказала она. — Темные волосы, загорелая кожа, немного старше меня, но очень красивая…

Самодовольная ухмылка скользнула по моим губам.

Стелла щелкнула пальцами. «Я вспомнил. Это был Рикардо!»

Она взвизгнула от смеха, когда я перевернул ее и зажал ей руки над головой.

— Ты думаешь, это смешно, — прорычал я, но улыбка грозила выскользнуть из-под искорки в ее глазах.

«Я говорила только правду», — поддразнила она. — Не говори мне, что ты завидуешь мечте. Я не думала, что ты окажешься одним из тех парней, которые становятся прилипчивыми после секса.

— Я же говорил тебе, Стелла. Я завидую всему, что касается тебя». Что-то темное и собственническое шевельнулось в моей груди. — И это был не просто гребаный секс.

Секс был сделкой, чем-то, чем люди занимались, чтобы скоротать время и найти физическое освобождение. Любой мог заняться сексом. Но никто не мог разорвать меня на части и снова собрать так, как она.

— Я пошутила Ворчун. Стелла подняла голову и легонько поцеловала меня в губы. — Я не помню этот сон, но если и помню, то уверена, что в нем был ты.

— Ты говоришь это только для того, чтобы мне стало лучше, — проворчал я.

Ее губы дернулись. «Это работает?»

«Нет». Но мои плечи расслабились, и я отпустил ее запястья, когда ее смех пронзил мою грудь.

Я думал, что Стелла уже потеряла свою тайну. Мы прожили вместе два месяца; Я должен был уже надоесть и двигаться дальше.

Но чем больше я узнавал ее, тем больше она проникала в мое существо.

Она была исследованием контрастов, самой захватывающей загадкой, с которой я когда-либо сталкивался: сила и уязвимость, спокойствие и хаос, невинность и разврат. Женщина, чья нежная улыбка успокаивала дикого зверя внутри меня, была той же самой женщиной, которая высвободила его своими криками и мольбами о большем. Чтобы я взял ее и отметил как свою.

Стелла Алонсо поглотила мой мир так, что вернуться было невозможно. Были только до нее и после нее.

Мы полежали там некоторое время и погрузились в уютную тишину, прежде чем она снова заговорила.

«Хотелось бы, чтобы мы могли остаться подольше». Ее задумчивый вздох сжал мое сердце. «Я пока не хочу возвращаться в город. Я даже не исследовала остров. Все это время это было делом Деламонте».

— Так давай останемся.

Я принял решение, не подумав. Похоже, моя установка по умолчанию давала Стелле все, что она хотела.

Я надеялся, что никто никогда не обнаружит эту слабость. Это было бы катастрофой для меня и для нее.

Ее глаза расширились от восторга, прежде чем она покачала головой. «Мы не можем. У тебя работа, а тебя уже три дня нет».

У меня было больше, чем работа. У меня был чертов беспорядок, который требовал немедленного решения.

Холодная, рациональная часть меня настаивала на том, чтобы я вернулся в Вашингтон сегодня, как планировалось изначально. Оставаться на Гавайях было худшим решением, которое я мог принять, и я не построил империю, принимая плохие решения.

Но Стелла впервые была на Гавайях, и, несмотря на ее протесты, я видел проблеск надежды в ее глазах.

Она действительно хотела остаться, и я предпочел бы потерять империю, чем видеть ее грустной от моих рук.

Шёпоты о секретах, которые я хранил, и ложь, которую я говорил, прокрались до того, как я их разбил.

— Сейчас выходные, — сказал я. «Мы уезжаем в понедельник. Два дополнительных дня не помешают.

С надеждой.

Ее лицо осветилось. «Хорошо. Я имею в виду, если ты настаиваешь.

Мой рот изогнулся в снисходительной улыбке, пока она болтала обо всем, что хотела сделать.

Прошлой ночью наш поцелуй на пляже…

Я бы смирился со своим выбором. Я больше не буду сдерживаться от того, чего хочу.

И сколько бы я ни пытался отрицать это в прошлом, это было то, чего я хотел с тех пор, как впервые увидел ее. Стелла в моих руках, счастливая и целая и моя.

Но как бы прекрасно все ни было сейчас у нас, я знал, что если она когда-нибудь узнает правду, то возненавидит меня.

Вот почему она никогда не могла узнать.

СТЕЛЛА

Поскольку у нас было всего два дня, чтобы исследовать Гаваи, мы с Кристианом максимально упаковали наш маршрут.

Пешие прогулки, прогулки на закате, вертолетные туры, посещение местных музеев и уединенных пляжей… все это мы делали.

Мы проснулись на рассвете и вернулись в отель после обеда, где часами изучали друг друга так же тщательно, как и остров.

Был ли он медленным и мягким или грубым и жестким, секс с Кристианом был не только физическим, но и эмоциональным освобождением.

Однако в наш последний день мы остановились на чем-то более сдержанном, так как у Кристиана было собрание правления, и нам нужно было вылетать рано утром.

Все было сдержанно, потому что он планировал это как сюрприз, но я была заинтригована. Он взял под свой контроль наш маршрут с тех пор, как был на Кауаи раньше, и ему еще предстояло направить меня по ложному пути.

— Это сюрприз? Я посмотрела на припаркованный рядом с нами «харлей», пока Кристиан надевал на меня шлем. — Я никогда бы не подумала, что ты мотоциклист. Это немного сексуально».

Более чем сексуально. В простой белой футболке и джинсах он был сокрушительным. Однако дело было не только в одежде.

Два дня солнца и отдыха сорвали его тщательно выделанную маску, обнажив игривого, очаровательного мужчину под ней, и я хотел держаться за него так долго, как только смогу.

«Что-то вроде?» Он вздернул темную бровь, оседлав мотоцикл. Двигатель взревел, и моя кровь затрепетала.

— Я не могу принять окончательное решение, пока не увижу, каковы ваши настоящие навыки вождения, — торжественно сказала я. — Так что да, пока что так.

— Ты говоришь о навыках вождения? Его бровь поднялась выше. «Бабочка, вчера ты чуть не сбил нашего проводника сзади».

Я знала, что он этого не допустит. — Это была не моя вина, — фыркнула я. — Он появился из ниоткуда!

Кристиан сжал губы, и мне потребовалась секунда, чтобы понять, что он подавляет смех.

«Это не смешно». Мои щеки вспыхнули. Может, я и не был лучшим водителем в мире, но я пыталась. «Мне стало не по себе из-за того, что ты возил нас повсюду, поэтому я предложил… перестань смеяться».

— Я бы никогда не стал смеяться над тобой, — сказал он с ухмылкой. «Я также никогда больше не сяду в машину с тобой за рулем».

«Я беру свои слова обратно». Я забралась на заднюю часть мотоцикла и обняла его за талию, недовольно нахмурившись. — Ты совсем не сексуален.

«Все в порядке». Его плечи тряслись от смеха, когда мы отъезжали от отеля. — Я уверен, что смогу изменить твое мнение.

— Сомневаюсь, — пробормотала я, но ветер проглотил мои слова, пока мы мчались по обсаженным деревьями дорогам острова.

Нам потребовалось двадцать минут, чтобы добраться до места назначения. Это был уединенный пляж на северном берегу, и, хотя уже почти закат, он был пуст, если не считать великолепного пикника, устроенного на песке.

Подушки, подушки и одеяла окружали низкий стол, покрытый шелковистой белой тканью. Крошечные свечи мерцали рядом с бутылкой вина и роскошным обеденным столом.

Я резко вдохнула.

— Как ты…

— Я попросил отель что-то устроить. — Рот Кристиана скривился. — Не волнуйся. Они все сломают после того, как мы закончим есть. Ни пылинки не останется.

— Это красиво.

В горле образовался странный ком.

До меня наконец дошло, что это наша последняя ночь на острове. Так много всего произошло с тех пор, как мы прибыли, и я обманывал себя, думая, что фантазия может длиться вечно.

Гавайи были мечтой, но мы не могли привезти их с собой.

Что произойдет, когда мы вернемся в Вашингтон? Вернемся ли мы к статус-кво?

Было легко вести себя как пара, когда в раю были только мы, но мы не были парой. У нас никогда не было такого разговора, а секс в наши дни ничего не значит.

Некоторые люди месяцами занимались сексом с одним и тем же человеком и все еще не считали эти отношения исключительными.

Мы с Кристианом сели за стол. Ужин был объективно восхитительным, но я почти не пробовал его, потому что был слишком занят, представляя, что произойдет, когда мы завтра сойдем с самолета.

Наконец, я не мог больше сдерживаться.

Если у нас не будет разговора, неопределенность съест меня заживо всю ночь.

Мы встречаемся? Это друзья с привилегиями? Вы хотите продолжить то, что «это» есть в DC?

Я перебрала все возможные способы поднять эту тему, но я была слишком напугана его ответом, чтобы использовать любой из моих первоначальных вариантов.

Вместо этого я выбрала путь трусихи.

«Спасибо за последние несколько дней. Они были как раз тем, что мне было нужно». Я уперлась пальцами ног в прохладный песок и не сводила глаз со стола. «Из нас получится неплохая фальшивая пара, не так ли?»

Слова жгли, как кислота, на исходе.

«Фальшивая пара с преимуществами», — добавил я, надеясь разрядить внезапно напряженную атмосферу.

Я украдкой взглянула на Кристиана. Его лицо казалось высеченным из гранита, но глаза горели темным и устрашающим.

«Фальшивая пара?» Его шелковистый голос обернул лед вокруг моего горла.

Дрожь пробежала по моей коже, но я продолжала. «Это была наша договоренность. Несколько поцелуев и секс ничего не меняют».

Я не была настолько наивна, чтобы думать, что только потому, что он спал со мной, он хотел чего-то большего, чем хорошо провести время. Мы уступили чему-то между нами, но это не означало, что у меня были какие-то обязательства с его стороны.

Я видела слишком много людей, которым разбивали сердца из-за такого предположения, и я отказался быть одним из них.

— Они не знают, не так ли? Ниже. Более опасный. «Тогда что именно значат для тебя эти несколько поцелуев и секса?»

Что-то подсказывало мне, что я не должна отвечать, но я все равно ответила. Когда дело касалось Кристиана, самосохранение никогда не было моей сильной стороной.

«Фантазия. Ничего из этого не реально». Я указала на пляж. «Это никогда не было настоящим. Гавайи — это мечта, но завтра она закончится, и я хочу сформировать правильные ожидания, прежде чем мы вернемся в округ Колумбия. Ты сам это сказал». Ком в горле нарастал. — Ты не веришь в любовь.

Несмотря на мое отвращение к отношениям, в душе я был романтиком.

Когда я нашла подходящего человека, мне захотелось погрузиться в эту великую, всепоглощающую любовь. Любовь, которая заставила Алекса переехать в другую страну ради Авы, которая придала Бриджит и Рису мужество пойти против страны и превратила многолетнюю вражду между Джошем и Джулс во что-то прекрасное.

Такая любовь существовала. Я был свидетелем этого своими глазами.

Но Кристиан не верил в это, и хотя я знала, что он хотел меня, он не хотел меня настолько, чтобы изменить такое глубоко укоренившееся убеждение.

Такие люди, как Кристиан Харпер, ни для кого не изменились.

«Любовь не имеет к этому никакого отношения». Его жесткий ответ подтвердил мою точку зрения.

Горький привкус разочарования появился на моем языке. «В яблочко».

— Это ты сказала мне не влюбляться в тебя, Стелла. Ты помнишь это?» Эти темные глаза пронзили мои.

— Да, и я это имел в виду. Я сопротивлялась желанию накрутить ожерелье на палец, как всегда делала, когда нервничала. Это была моя подсказка, и я уверена, что Кристиан ее уже уловил. «Я все еще делаю».

Потому что, если бы Кристиан когда-нибудь влюбился в меня, я не верила, что не влюблюсь в него в ответ.

И у меня было чувство, что любовь с ним не будет ни сладкой, ни легкой. Это было бы катастрофично.

— Все стало слишком сложно из-за моего переезда, ситуации со сталкером и этой поездки, — сказала я, когда Кристиан промолчал. «Изначальные правила нашей договоренности размываются. Может быть, нам нужно увидеться с другими людьми, чтобы мы не…

У меня не было возможности закончить, прежде чем его рот накрыл мой, и он поцеловал меня с мягкой отчаянной яростью, которую я ощутила с головы до ног.

— Скажи мне… — Он обвил рукой мой затылок. — Тебе кажется, что это фальшивка?

Нет. В этом была проблема. Это казалось слишком реальным, как и возможность того, что он может разбить мне сердце.

— Я хочу прояснить некоторые вещи. Губы Кристиана касались моих с каждым словом. «Прикоснись к другому человеку, он умрет. Позвольте другому мужчине прикоснуться к вам, он умрет. Скажи мне, что я не могу дотронуться до тебя… Его хватка на моем затылке крепче сжалась, а голос понизился. — И я, черт возьми, умру.

Боль схватила меня за сердце и скрутила. «Христианин…»

«Любовь — это не что иное, как слово». Интенсивность его слов лишила меня оставшегося дыхания. «Дело не в словах. Это о нас. Как вы думаете, стал бы я нарушать свой график и лететь на Гавайи посреди рабочей недели ради кого-то еще?»

— Хорошее место, — слабо сказала я.

— Я думал, это очевидно, но если это не так, ты моя, Стелла. Его прикосновение заклеймило мою кожу горячим чувством собственничества. «Я не хочу видеть других женщин, и я, черт возьми, не хочу, чтобы ты встречался с другими мужчинами». Лед заморозил слово мужчины. «Мы созданы друг для друга. Исключительно. Нет мира или жизни, где это было бы неправдой».

Эмоции защипали мне глаза, но мне удалось улыбнуться сквозь стеснение в груди.

— Кристиан Харпер, ты приглашаешь меня на свидание?

«Да». Просто, однозначно. Настоящий.

Казалось почти смешным, что кто-то вроде него может сделать что-то столь обыденное, как пригласить девушку на свидание, но это не помешало моему животу трепетать, а моему разуму играть последние два месяца.

На бумаге наши отношения были фальшивыми, но не было ничего фальшивого в том, как он заботился обо мне, поддерживал и верил в меня. Не было ничего фальшивого и в том, что я чувствовала, когда была с ним, будто я могла быть собой, а он все равно хотел бы меня, со всеми недостатками и всем остальным.

— Итак… — губы Кристиана коснулись моих. — Что скажешь, Бабочка? Хочешь попробовать это свидание?»

Я не должна. Было так много причин, по которым это могло пойти не так, но разве это не верно для каждого риска, на который шли люди?

Нет риска, нет вознаграждения.

На этот раз я отключила сверханалитическую часть своего мозга и поступил так, как подсказывало мне сердце.

«Да». Простой. Однозначный. Настоящий.

Я почувствовала его улыбку на своих губах, прежде чем он снова поцеловал меня. На этот раз мягче, нежнее.

Нежность — это не то слово, которое, как я думала, когда-либо будет ассоциироваться с Кристианом, но он постоянно заставал меня врасплох.

Я растворилась в нем и позволила его вкусу, прикосновению и последним часам нашего сна унести меня туда, где не было моих забот.

Я привыкла быть один. Даже когда меня окружали люди, часть меня изолировала себя до тех пор, пока я не почувствовала, что смотрю фильм о своей жизни, а не проживаю ее.

Я никогда никому не принадлежала, и никто никогда не принадлежал мне. Идея была в равной степени волнующей и ужасающей.

Но еще более ужасным было осознание того, что я не возражаю против того, чтобы быть с Кристианом.

Даже не немного.

34

СТЕЛЛА

Мы с Кристианом официально встречались. Это было странно не только потому, что я никогда не думал, что это произойдет, но и потому, что во внешнем мире ничего не изменилось. В их глазах мы все это время были парой.

Я разместила свои фотографии с Гавайев после того, как мы вернулись в округ Колумбия, и наша пара снимков, как и ожидалось, получилась отличной. Я по-прежнему следила за своим Instagram, хотя теперь мое внимание было разделено между ним и моей модной линией.

Единственными людьми, которые знали, что наши отношения до Гавайев не были настоящими, были Кристиан, я и мои друзья, которые встретили мое объявление с гораздо меньшим удивлением, чем предыдущая бомба.

По словам Джулс, это было «неизбежно» из-за того, как мы трахали друг друга глазами на ее новоселье.

Мы с Кристианом пошли на наше первое настоящее свидание через неделю после возвращения с Гавайев. Мы водили друг друга в наши любимые места в округе Колумбия — Ботанический сад США для меня, Восточный рынок для него.

Исправление: конкретный продавец на Восточном рынке для него.

«Г-н. С!» Лицо продавца скривилось в липкой улыбке, когда он увидел Кристиана. «Рад снова тебя видеть! И с прекрасной дамой рядом с тобой». Он подмигнул мне. — Что ты делаешь с таким людоедом, как он?

Он ткнул большим пальцем в сторону Кристиана, который покачал головой.

«Красота — это еще не все». Я похлопала Кристиана по руке. «У него есть и другие замечательные качества».

Продавец рассмеялся, а мой новый бойфренд раздраженно вздохнул, хотя в его глазах мелькнула искорка юмора.

«Стелла, познакомься с Донни. Будущий комик и выдающийся столяр». Он постучал по головоломке на столе. — Это единственная причина, по которой я терплю твою старую задницу.

— В моей старой заднице больше мудрости, чем в твоем мизинце, — возразил Донни.

Ухмылка появилась на моем лице, когда я осмотрел его товары. «Это невероятно».

На столе были самые замысловатые изделия из дерева, которые я когда-либо видел, в том числе модели парусников, миниатюрные складные ширмы и подборка умопомрачительных головоломок.

«Спасибо». Гордость светилась на лице Донни. «Занимает меня сейчас, когда я на пенсии».

Мы с Кристианом некоторое время болтали с Донни, пока другие посетители не оттащили его. В итоге мы купили две головоломки (Кристиан) и набор великолепных резных браслетов (я).

— Я бы сказала, что наше первое свидание было успешным. Я размахивала своей сумкой с покупками, когда мы шли в ближайший ресторан на ужин.

«Конечно, было. Я это спланировал».

Мой рот опустился. «Привет? Вы забыли о саду раньше? Мы оба планировали свидание.

— Да, но я возил нас весь день.

«Планирование работает не так!»

Кристиан рассмеялся, когда я слегка толкнула его руку.

Если не считать его надоедливой привычки приписывать себе свидания, которые мы оба планировали, Кристиан был отличным бойфрендом. Временами расплывчатая и капризная, особенно после напряженного рабочего дня, но почти всегда внимательная и поддерживающая.

Я чуть не перебралась в его спальню, а гостевую превратила в переполненный туалет. Он работал из дома два раза в неделю, чтобы мы могли проводить больше времени вместе, и хотя мы проводили большую часть этих дней, занимаясь своими делами — он за своим ноутбуком, я — за планами своей линии одежды — было приятно, что он был рядом.

В общем, я не могла бы и мечтать о более совершенных настоящих отношениях.

Тем не менее, мне потребовалось еще две недели после нашего первого свидания, прежде чем я пригласила Кристиана присоединиться ко мне в гостях у Мауры.

Я никогда раньше никого не приводил к ней, и эта перспектива действовала мне на нервы. Что, если он ей не понравился? Что, если она ему не понравится? Что, если она разволновалась и…

Останавливаться. Все будет хорошо.

Я глубоко вздохнула и попыталась успокоить учащенный пульс, когда мы остановились перед ее комнатой.

«Здесь». Я сунул принесенный нами темблек в руки Кристиана. «Вы держите его. Меня не волнует, если ты не любишь десерт. Тебе нужно ее подмазать».

— Здесь я думал, что моего обаяния будет достаточно, — протянул он, но безропотно взял десерт.

«Я сомневаюсь в этом». Я повернула дверную ручку. «Она не легко очаровывается мужчинами».

Но, конечно, он доказал, что я ошибалась.

Маура любила его, и не только из-за темблека, хотя это помогло.

Кристиан ворвался в комнату, как Прекрасный Принц, вручил ей десерт и похвалил ее ожерелье. Менее чем через десять минут они смеялись над его шуткой, как будто знали друг друга целую вечность.

Я смотрела на них, разинув рот.

Это был один из лучших дней Мауры, и она, казалось, была в приподнятом настроении, но все же. Было неприятно видеть, как они так быстро становятся такими дружелюбными, когда даже мне приходилось немного разогревать ее каждый раз, когда я приходил.

Я не была уверена, радоваться ли тому, что они так хорошо ладили, или злиться, что она ладила с ним лучше, чем со мной.

— Сегодня день головоломок, — сказала Маура. — Мне нравятся головоломки. Тебе нравятся головоломки? — Она прищурилась, глядя на Кристиана, словно от его ответа зависело, смогут ли они продолжить свою новую дружбу.

Улыбка расплылась по его лицу. «Я люблю головоломки».

«Что?»

«Каждый вид. Кроссворды, головоломки, криптограммы…»

«Больше всего мне нравятся пазлы». Мора прервала его на полуслове. — Это… — Она замялась, и я видела, как она ломает голову в поисках нужной фразы.

Я взглянула на Кристиана, пока шли минуты. Он ждал, пока она продолжит, без намека на раздражение или нетерпение.

Что-то теплое согрело низ живота и проникло в грудь.

— Это приятно, — наконец сказала Маура. Слово вышло медленно и нерешительно, как будто она проверяла, подходит ли это слово. «Когда кусочки складываются воедино, и ты видишь всю картину».

Кристиан уставился на нее с непроницаемым выражением лица. — Да, — сказал он тихо. «Это».

За последние три месяца я видела много итераций Кристиана Харпера, но тот, что сидит здесь сегодня? Он был тем, в кого я могла больше всего влюбиться.

Я сморгнула нежелательные эмоции и изобразила яркую улыбку.

— Маура, не хочешь ли ты прогуляться по саду? Прекрасный день».

Ее лицо осветилось. «Да, пожалуйста».

«Миледи». Кристиан протянул руку.

Он был слишком серьезен, но Маура хихикнула, взяв его за руку. Я ни разу, ни разу за все годы моего знакомства с ней не слышала, как Маура хихикает.

Невероятно.

Должно быть, на его стороне магия дьявола.

— Как вы познакомились? — спросила она, пока мы шли через розарий. Это был ее любимый цветок, и мы останавливались через каждые два фута, чтобы она могла охать и охать над пышными цветами.

«Мы…» Я чуть было не рассказала ей историю, которую мы с Кристианом придумали, но я продолжала с подобием правды. Было неправильно лгать ей. «Мы живем в одном доме, и у нас есть общие друзья. Я столкнулась с небольшой проблемой, и Кристиан помог мне».

«Ой. Как мило с его стороны, — сказала Маура. Она похлопала его по руке. «Вы такой джентльмен. Я могу просто сказать.

Он улыбнулся и поднял бровь на меня над ее головой.

Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку.

Каким бы невыносимым он ни был после того, как без усилий очаровал Мору, мне нравилось, как хорошо они ладили. Ничто не напрягало меня больше, чем люди, которые мне небезразличны, бодаются головами.

Вот почему мой последний семейный ужин так на меня повлиял. Между Гавайями и моей модной линией я была достаточно занята, чтобы отодвинуть это на задний план, но это все еще преследовало меня.

Однако я отказался сдаться первым. Если моя семья хотела поговорить со мной, они знали, где меня найти.

Маура, Кристиан и я некоторое время бродили по саду, пока Маура не устала и мы не вернулись в ее комнату.

«Он мне нравится», — сказала она, когда Кристиан пошел в туалет. «Такой красивый молодой человек. Тоже очаровательный.

Я уставилась на нее. — Ты… влюблена в него?

Она фыркнула. «Конечно нет! Я слишком стар, чтобы влюбляться. Кроме того, он смотрит только на тебя.

Мое лицо потеплело. «Я не…»

«Это правда». Она кашлянула и взяла свою чашку. — Он не… он… Ее руки тряслись, когда она подносила чашку ко рту. Он почти коснулся ее губ, прежде чем она уронила его, и разлетелся на дюжину зазубренных осколков.

Рот Мауры открылся. Ее глаза расширились и приобрели знакомый дикий вид.

«Все в порядке. Все в порядке, — быстро сказала я. «Это просто чашка. Я позову медсестер…

«Это не просто чашка!» Ее дыхание участилось. — Она сломан, и она… она… — Ее взгляд метался по комнате.

«Все будет хорошо». Я сохраняла спокойствие в голосе, несмотря на то, что мой желудок сжался. Она явно становилась возбужденной, а когда она начинала волноваться, ее было почти невозможно успокоить без седативных средств. — Я позову медсестру, и они ее уберут. Они…

«Уже в пути». Голос Кристиана прервал разговор. Я не слышала, как он вошел, но он быстро прошел через комнату и встал перед ней на колени. «В общей комнате есть новые чашки, а также головоломки. Хочешь сделать что-нибудь вместе?»

Глаза Мауры все еще блестели от паники, но ее дыхание замедлилось и стало чем-то вроде нормального. «Головоломка?»

— Головоломка, — подтвердил он. «Их самый новый. Ты будешь первым, кто его завершит».

«Я да. Мне нравятся головоломки». Она отпустила мертвую хватку на подлокотнике. «Однажды я собрал пазл про пуделя. Раньше у меня был пудель. Это моя любимая порода собак…»

Она пошла по касательной о лучших и худших породах собак, пока Кристиан вел ее в общественную комнату.

Я последовал за ними, у меня перехватило горло.

«Спасибо», — сказала я, когда Маура благополучно покончила со своим чаем и головоломкой. — Для… — я указала на коридор, где располагалась ее комната. — И за то, что пошел со мной.

«Есть и худшие способы провести день». Кристиан переплел свои пальцы с моими и положил наши руки ему на бедро. «Спасибо за приглашение».

Я посмотрела на наши переплетенные руки и не могла остановить мое сердце, которое расширялось так сильно, что мне было трудно дышать.

Я в такой беде.

В тот вечер, после того как мы посетили Мауру, Кристиан и я посетили наше первое деловое мероприятие для него как настоящая пара.

Значение не ускользнуло от меня, хотя само событие надоело мне до слез. Это было какое-то техническое собрание, и большую часть времени я улыбался, кивал и делал вид, что меня волнует, что люди говорят, пока Кристиан общается в сети.

«ЕС убивает нас своими правилами», — проворчал человек, с которым он разговаривал. «Это несостоятельно!»

Я подавила зевок, пока Кристиан ответил ему.

Техническое регулирование было далеко не таким интересным, как маленькие черепашки.

Пока другой мужчина бубнил о каком-то только что принятом новом законе, я положила руку на плечо Кристиана и прошептала: «Я иду в туалет. Я скоро вернусь».

Он кивнул, и я улизнул, не успев выслушать еще одну жалобу на ЕС.

Очередей в туалет не было, поэтому я воспользовалась возможностью, чтобы поправить прическу и макияж и проверить уведомления. Количество моих подписчиков все еще росло, но сейчас это было медленнее, чем на начальных этапах наших «отношений».

Мне было все равно, как раньше. Присоединение к клубу миллионов подписчиков облегчило получение крупных партнерских отношений, но также заставило меня понять, как мало значит это число на личном уровне.

Я сунула телефон в клатч и вышла из туалета.

Я успела вернуться к Кристиану на полпути, когда волосы у меня на затылке встали дыбом. Я узнал этот холод; это было то, что я чувствовал, когда кто-то смотрел на меня.

Моя голова дернулась вверх, и я лихорадочно оглядела комнату в поисках чего-нибудь — или кого-нибудь — подозрительного.

Ничего такого. Просто кучка людей в костюмах, ворчащих по поводу последних регулирующих законов и хвастающихся рыночной капитализацией своих компаний.

Ты параноик. Твоего преследователя здесь нет. Это закрытое мероприятие…

Крик поднялся, но застрял у меня в горле, когда кто-то схватил меня за задницу и сжал. Жесткий.

Я обернулась и недоверчиво уставилась на мужчину, пялившегося на меня.

Он подмигнул мне и стал мотать глазами в прошлое, как будто он не ощупывал меня в самый разгар профессионального мероприятия.

Я была слишком ошеломлена, чтобы что-то сказать, прежде чем он ушел.

Взаимодействие продлилось меньше минуты, но этого было достаточно, чтобы я почувствовал, что на мне слой грязи, который я никогда не смогу оттереть.

«Что случилось?» Кристиан уловил мой дискомфорт, как только я вернулась к нему.

Он стоял спиной, поэтому не видел, что произошло. Человек, с которым он разговаривал, тоже ушел, оставив нас одних.

«Ничего такого». Я пошевелилась под его скептическим взглядом, прежде чем признаться: «Кто-то ощупал меня, когда я возвращалась из туалета».

Кристиан замер.

«Кто?» Его тон был спокойным, почти приятным, но в нем было что-то такое, что вызывало у меня арктический холод.

Мое тело предало тихий голос, предупреждающий меня не говорить ему.

Я инстинктивно метнула взгляд в сторону бара, где мужчина, который дотронулся до меня, приставала к равнодушно выглядевшей женщине.

Кристиан проследил за моим взглядом.

«Я понимаю». Его интонация не изменилась, но предчувствие скользнуло по моему позвоночнику, как прохладная чешуйчатая кожа змеи.

Некоторые люди горели жаром, когда злились, но Кристиан похолодел. Чем тише он становился, тем больше людей нужно было волновать.

— Ничего страшного, — с тревогой сказала я. Я не хотел, чтобы он делал что-то, что могло бы навлечь на него неприятности или о чем он мог бы потом пожалеть. «Это был всего лишь попутный захват. Не стоит устраивать сцену.

— Я не буду устраивать сцены. Кристиан поставил свой пустой бокал из-под шампанского на ближайший столик с непроницаемым выражением лица. «На самом деле, я закончил здесь. Вы готовы уйти?

Я кивнула и вздохнула с облегчением. Слава Богу.

Между отупляющими разговорами и придурком, который не могла держать себя в руках, я была готова оставить ночь позади.

Тем не менее, когда мы вышли из здания и подошли к машине Кристиана, я не могла избавиться от ощущения, что тот, кто поднял мою внутреннюю тревогу ранее, был не человеком, который щупал меня, а кем-то совершенно другим.

35

КРИСТИАН

Дверь за моей спиной с тихим щелчком закрылась.

В тишине моего спутникового офиса это прозвучало как выстрел.

Мужчина, сидевший внутри, подпрыгнул, его колено ударилось о мой стол, когда он повернулся ко мне лицом.

Я узнал его по вчерашнему техническому событию. Какой-то мелкий предприниматель, пробравшийся на собрание.

Я позволила ему ждать здесь одного, потому что не беспокоилась о том, что он ворует или шпионит. Я зарезервировал свой спутниковый офис для более… неприятных разговоров, и в нем не было ничего, кроме простой офисной мебели.

— Я жду уже полчаса. Он констатировал чертовски очевидное, как будто я не мог определить время.

— А ты? Я ругался по поводу того, как долго ему пришлось ждать. Фрэнк Риверс питался снизу. Он бы подождал два часа, если бы я захотел. «Извинения».

Я подошла к своему столу и села напротив него.

Пока я изучала его, снова воцарилась тишина. Мой бесстрастный взгляд скользнул от его редеющих каштановых волос к безвкусной зеленой рубашке. Куртка слишком сильно обтягивала его плечи, а над верхней губой выступила пленка пота.

— Ты знаешь, почему я попросил об этой встрече? — спросил я разговорчиво.

«Нет. Твой парень не сказал. Взгляд Фрэнка забегал по сторонам. Я попросил Кейджа привести его, и я бы рассмеялся над его очевидной нервозностью, если бы во мне осталась хоть капля веселья. — Полагаю, это связано с моим новым бизнесом. Его грудь немного вздымалась.

«Ваше новое дело».

Он сдулся. «Да. Я… я думал, ты хочешь поговорить о деле. Предложите мне безопасность.

На этот раз я рассмеялся, хотя в этом звуке не было юмора.

Я бы не стал обеспечивать безопасность Фрэнка Риверса, даже если бы он заплатил мне миллиард долларов и предложил подтирать мне задницу каждый день до конца моей жизни.

«Нет. Я не поэтому хотел тебя видеть. Я выдвинул ящик стола. — Я слышал, ты большой любитель виски.

На его лице мелькнуло удивление, сменившееся замешательством. «Да…»

«Я сам фанат». Я достал характерную черную коробку с золотыми буквами.

Судя по резкому вдоху Фрэнка, он сразу узнал его.

— Виски Ямакази двадцатипятилетней выдержки, — с улыбкой подтвердил я. — Стоило мне двадцать штук.

У меня была бутылка «Ямакази» пятидесятипятилетней выдержки, которая стоила в сорок раз больше, но я никогда не стал бы тратить ее на таких подонков, как Риверс.

«Не хотите ли?» — вежливо спросил я.

По энергичному кивку Фрэнка — у мужчины практически текла слюна — я открыл бутылку и наполнил два хрустальных стакана, стоявших на моем столе.

Моя губа скривилась от презрения, когда Фрэнк набросился на свою прежде, чем я закончил наливать вторую порцию.

Нет манер. Эмили Пост, должно быть, переворачивается в гробу.

— У меня был один вопрос, — сказал я, прежде чем стакан полностью достиг его мясистых губ. — Когда ты ощупывал мою девушку прошлой ночью на мероприятии, какой рукой ты пользовался?

Он замер. Вся краска сошла с его кожи.

— Что я…

«Моя дата». Я откинулся назад, оставив свой напиток нетронутым. «Высокий, вьющиеся темные волосы, черное платье. Самая красивая женщина на мероприятии».

— Я… я не знал… я не знал, что она твоя девушка. Заикающееся оправдание Фрэнка было почти таким же жалким, как и его этикет. — Я извиняюсь…

«Меня не интересуют ваши извинения. Меня интересует ответ». Тонко отточенный край моей ярости прорезал мою сердечную маску. Мысль о том, что он даже дышит в присутствии Стеллы, не говоря уже о том, чтобы прикасаться к ней, заставила кислоту жечь мою кровь. «Который. Рука?»

На рубашке Фрэнка выступили пятна пота. «П-правильно».

«Я понимаю». Моя улыбка вернулась. — Поставь выпивку.

Он держал его правой рукой.

— Клянусь, я не знал! Я… я опоздал и…

Мои глаза сузились.

Немного поколебавшись, он с дрожью поставил стакан на стол. Я мог бы поклясться, что услышал настоящий всхлип.

Мое презрение усилилось. Жалкий.

Я подождал, пока ладонь Фрэнка коснется деревянной поверхности, прежде чем вытащить лезвие из ящика стола и проткнуть его руку. Плоть и кости поддавались холодной, острой, как бритва, стали, как масло.

Нечеловеческий вой пронесся по комнате, пока я хмурился, глядя на кровь, потевшую на старинном красном дереве.

Возможно, мне стоило сделать это на менее дорогом покрытии, но, увы, было уже поздно.

Я снова обратил внимание на Фрэнка. Его глаза вылезли из орбит от боли, из горла вырвались хрипы, а по щекам стекал пот.

— Вы ошиблись, мистер Риверс. Я продолжал держать рукоять лезвия, наклоняясь вперед.

«Ты прикоснулся к тому, что было моим. И если есть что-то, что я ненавижу… Я вогнал нож глубже, позволив зазубренному лезвию пронзить его плоть с мучительной медлительностью, пока его крики не достигли нечеловеческой высоты. «Это люди прикасаются к тому, что принадлежит мне».

«Пожалуйста. Мне жаль. Я… о Боже. Он издал болезненный всхлип.

Резкий запах мочи наполнил воздух.

О, черт возьми. Это было кожаное кресло, сделанное на заказ.

Мои задние зубы сжались, но, взглянув на часы, я понял, что мне пора заканчивать.

— Я в хорошем настроении, так что оставлю твою руку нетронутой. Я мог бы растянуть наш сеанс еще на час, но это был вечер тако со Стеллой, и мне нужно было купить ингредиенты по дороге домой.

«Но если ты когда-нибудь снова прикоснешься, посмотришь или хотя бы подумаешь о Стелле…» Я толкнул лезвие до упора, пока единственной оставшейся видимой частью не стала рукоять. Фрэнк потерял голос от крика и мог только подавить болезненное всхлипывание. — Твоя рука не будет единственным, что я отрублю.

Я выпрямился, затем остановился.

— А, я и забыл, что ты хотел попробовать виски. Я взял его стакан и наклонил его. Содержимое капало на его изуродованную руку, пока стакан не опустел, а возобновившиеся крики Фрэнка отразились от стен.

Хм. Думаю, в нем все-таки остался голос.

Нет ничего лучше, чем капля алкоголя на открытую рану, чтобы заглушить боль.

«Не беспокойтесь о возмещении мне потраченного алкоголя», — сказал я. — Я сниму это с твоего счета. Argent Bank, номер счета 904058891314, маршрутный номер 087945660, правильно?»

Он уставился на меня, его глаза опухли от слез и остекленели от боли.

— Я приму это как «да». Я погладил его по щеке. — Давай оставим это между нами, хорошо? Я бы не хотел, чтобы мы снова болтали.

Я успел на полпути к двери, прежде чем остановился. Мысленное изображение ублюдка, схватившего Стеллу за задницу, вспыхнуло в моей голове, и ярость всплыла на поверхность, взбиваясь ледяными черными волнами под моей кожей.

«Я передумал». Я повернулся. — Я все-таки не в настроении.

Выстрел пронзил воздух. Фрэнк рухнул на стол с дырой в затылке и открытыми безжизненными глазами.

Я сунул пистолет обратно в куртку и вышел в холл, где Каге бездельничал у стены.

— Только не говори мне, что ты его застрелил, — сказал он, увидев меня. Кабинет был звукоизолирован, но он правильно оценил выражение моего лица. «Какой чертов беспорядок».

— Он меня разозлил. Я проверил свои часы. Черт. Единственный продуктовый магазин, в котором продавали любимую сальсу Стеллы, закрылся через пятнадцать минут. — Почисти это для меня, ладно?

— Я всегда так делаю, — сухо сказал он.

Не все в Harper Security знали о менее законной стороне бизнеса, но Кейдж повидал достаточно дерьма в своей жизни, чтобы сохранять гибкость своей морали. Мир не был черно-белым; никто не знал это лучше, чем тот, кто жил в сером.

Перед выходом я вымыл руки в ванной и осмотрел свою одежду на наличие пятен крови, прежде чем бросить ее в продуктовый магазин.

36

СТЕЛЛА

— Это все, что мне было нужно. Спасибо за ваше время, — сказал Джулиан.

Мы только что закончили наше последнее интервью для моего профиля в Washington Weekly. За последние несколько недель у нас была серия разговоров, посвященных различным аспектам моей жизни, и сегодня мы обсуждали мою модную линию в течение добрых пятнадцати минут после того, как я упомянул ее вскользь.

Это было не для протокола, так как Деламонте не хотел, чтобы я говорил о своем собственном бренде в статье, которая должна была быть о них, но я был рад обсудить это с кем-то, кто не был Кристианом или моими друзьями. Это сделало его более реальным.

«Конечно. Дайте мне знать, если у вас возникнут дополнительные вопросы, — тепло сказал я.

«Я сделаю это и сообщу вам по электронной почте, когда история выйдет в прямом эфире. Еще раз поздравляю со всем».

Я повесила трубку и, зевнув, потянулась. Было уже далеко за полдень, но мне казалось, что я не спал уже двадцать четыре часа подряд. Я закончил все образцы для моей коллекции на прошлой неделе и провел день, фотографируя их для будущих маркетинговых материалов.

Я привыкла к фотосессиям, но не осознавала, насколько сложнее фотографировать товары для веб-сайта, чем для блога.

Куски со съемок были разбросаны по всей комнате, включая реквизит, одежду и оборудование для фотосъемки.

Я заставила себя встать с дивана, чтобы убрать беспорядок до прихода Кристиана.

Наши ужины были моей любимой частью дня. Он всегда приходил домой достаточно рано, чтобы помочь с готовкой (хотя я подозревал, что это было отчасти потому, что он не доверял мне рядом с духовкой после инцидента с дымовой сигнализацией), и мы проводили ночи, расслабляясь и разговаривая.

Мне нравились модные свидания и гала-концерты не меньше, чем любая другая девушка, но ничто не делало меня счастливее, чем просто проводить время с кем-то, кого я…

«Извини, что опоздал».

Я выпрямилась и просияла, когда вошел Кристиан.

Я, наконец, поняла, почему мои друзья были увлечены своими значимыми другими. Каждый раз, когда я видела его или слышал его голос, бабочки сходили с ума.

«Мне нужно было больше сальсы». Он поцеловал меня и поставил свою сумку с покупками на кофейный столик.

Я еще больше просветлела.

«Это тот бренд, который мне нравится?» Я узнала имя, выбитое на сумке. Это был единственный продуктовый магазин в городе, где продавалась моя любимая сальса.

«Да». Рот Кристиана приоткрылся, когда я взвизгнула и заглянула внутрь сумки. Продуктовый магазин находился на другом конце города, поэтому я редко добирался туда, хотя в нем были некоторые из моих самых любимых и труднодоступных продуктов.

Вид двух стеклянных банок сделал меня необыкновенно счастливым. Это была не сальса как таковая; дело в том, что он изо всех сил старался купить их для меня.

«Поздравляю, вы только что выиграли награду «Бойфренд недели».

— Я? Он положил руки мне на бедра, а я обвила руками его шею. «Какова моя награда?»

«Этот». Я подарила ему еще один, более долгий поцелуй и улыбнулась его тихому стону.

Только когда я провела рукой по его спине, я заметила, как напряглись его мышцы.

Я отстранилась и, слегка нахмурившись, осмотрела его. «Все нормально? Ты выглядишь напряженным.

«Да». Выражение лица Кристиана не дрогнуло. «Просто небольшое раздражение на работе».

«Хм». Я беспокоилась о нем иногда. У него была важная работа, но весь этот стресс никому не шел на пользу.

Несмотря на все мои попытки убедить его, он также отказался заниматься йогой или медитацией.

В моей голове вспыхнула идея. Это было так не в моем характере, что я чуть не отбросил это сразу, но я был новым, более смелым собой. Я мог бы попробовать новые вещи.

Может быть.

«Садись на диван». Я подавила бушующие нервы в желудке и говорила непринужденно. — Я могу придумать что-нибудь, что поможет тебе расслабиться.

Кристиан сделал, как я просила.

— Еще массаж? — протянул он, но глаза его потемнели, когда я опустилась перед ним на колени.

«Вроде, как бы, что-то вроде». Я потянулся к его ремню. Его рука сжала мое запястье до того, как я коснулась его, и воздух превратился во что-то более тяжелое и сгущенное.

— Что? — сказал он, и его голос стал хриплым, от чего мои бедра сжались. — Ты делаешь?

«Я говорила тебе». Я высвободила свое запястье из его хватки и расстегнула его ремень, мое сердце трепетало, как у нервного колибри. — Я помогаю тебе расслабиться.

Мы с Кристианом по очереди занимались сексом, но я никогда не была в этом такой смелой.

Обычно достаточно было одного моего взгляда или улыбки, и он понял намек. Но это… это было далеко за пределами моей зоны комфорта.

Он больше не останавливал меня, но тепло его взгляда опустилось в мой желудок.

У меня пересохло во рту, когда я наконец освободила его от штанов.

Он уже был возбужден, его возбуждение было густым и сочилось предэякулятом. Он позволил мне задать темп, пока я медленно втягивала его в горло, но он был таким большим, что мне приходилось делать паузы каждые несколько секунд, чтобы приспособиться.

В конце концов, однако, я довела его до рукояти и осталась там на минуту, широко растянув губы у основания его члена.

Я хмыкнула от гордости, прежде чем начал двигаться. Сначала медленно, потом быстрее, когда я привыкла к его размеру и углу.

Кристиан тихо выругался и запутался руками в моих волосах, когда я вошла в ритм, облизывая и посасывая, пока его мышцы не напряглись под моим прикосновением. Я расплющила язык и провела им по нижней части его члена, когда вынималась, затем осторожно пососала головку и снова скользнула в горло.

Его хватка крепче сжала мои волосы.

— Блядь, Стелла. — Измученный стон Кристиана послал еще одну стрелу похоти в мое сердце. — Это чертовски приятно, милая.

Я застонала от удовольствия и удвоил усилия. Слюна текла из уголков моего набитого рта и капала на подбородок, но я не останавливалась.

Минет был для него, но каждый стон и скольжение его тепла по моему языку пульсировали между моими ногами, как и для меня.

Мне нравилось знать, что я могу возбудить его вот так. Чтобы я мог давать и получать удовольствие по своему желанию.

Я стояла на коленях, но у меня была сила, чтобы привести его к себе.

— Я знал, что ты сможешь это вынести. Каждый дюйм, вот так. Его похвала захлестнула меня, когда я заткнула рот у основания его члена. «Хорошая девочка».

Боль усилилась, и я не мог больше терпеть. Я сменила позу, чтобы прижаться к его ноге, увеличивая темп и наслаждаясь его горячим эротическим вкусом.

Мне было легче кончить, когда я терлась о что-то, а не пальцами, и твердое давление на мой клитор, смешанное с грязными, неряшливыми звуками минета, с каждой секундой подталкивало меня все выше к освобождению.

Я промокла до нитки и, вероятно, испачкал его штаны, но я была слишком потеряна в тумане вожделения, чтобы обращать на это внимание.

«Я чувствую, насколько мокрая твоя пизда». Кристиан откинул мою голову назад, так что я посмотрела прямо на него, мои глаза слезились от того, что он так глубоко погружался в него так долго. — Тебя это заводит, а? Прижимаешься к моей ноге, пока ты давишься моим членом?

«Мммф». Мой приглушенный стон одобрения оборвался, когда он резко оторвал меня от себя, поднял и одним плавным движением прижал к окну.

Желание скопилось между моими ногами от прижимания стекла к моей щеке и тепла его спины.

Я любила, когда он был таким.

Грубый. Требовательный. Зверь без клетки.

Кристиан сдернул бретельки моего платья с плеч и стянул лиф вниз, обнажая грудь.

— Когда ты придешь… — другой рукой он задрал юбку и зацепил пальцем пояс моего нижнего белья. «Это будет мой член в твоей киске, а не в горле».

Я услышала разрыв кружева и безошибочный разрыв фольги.

Затем он оказался внутри меня, трахая меня так глубоко и жестко, что в гостиной раздались звуки моих криков.

Мои руки уперлись в окно, которое запотело от моего тяжелого дыхания.

Он был сделан из тонированного стекла, чтобы люди не могли заглянуть внутрь, но все же было что-то восхитительно грязное в том, что его берут против него, пока люди живут своей жизнью снаружи, не обращая внимания на то, что происходит над их головами.

Кристиан яростно колотил меня резкими, жестокими толчками, которые превращали мои мысли в ничто.

От утонченного генерального директора не осталось и следа. Никаких костюмов, никакого вежливого обаяния, только его член заполнял меня, и его рука сжимала мое горло, пока он трахал меня, как животное, сзади.

Его длина напрягла мои внутренние мышцы, и я встала на цыпочки, пытаясь погрузить его глубже. Каждое касание моих затвердевших как камень сосков о холодное стекло посылало новую искру в адское здание у основания моего позвоночника.

Резкое дыхание и жалобное хныканье смешивались с шлепками плоти о плоть и влажными, скользкими звуками его члена, сверлящего меня.

Грязная симфония кружилась вокруг нас, волоча меня все выше и выше, пока я не достиг оргазма.

— Кристиан, пожалуйста. — Его хватка на моем горле украла мои крики и превратила их в хриплые мольбы. — Мне нужно… я собираюсь…

Я потеряла остаток фразы из-за новой волны удовольствия, когда он потянулся, чтобы погладить мой клитор.

Один раз. Дважды. Достаточно, чтобы усилить боль, но недостаточно, чтобы разорвать поводок на моем опухшем освобождении.

— Я люблю, когда ты так сладко умоляешь обо мне. Он уткнулся лицом в мою шею и прикусил кожу. — Тебе нужно прийти, а?

«Да. Мой ответ вылился в рыдание.

«Тогда будь хорошей девочкой и отодвинь мне эту симпатичную маленькую пизду».

Я повиновалась, не думая. Я выгнула спину, чтобы трахнуть его в ответ, пока он схватил меня за бедра обеими руками и швырнул на себя. Срывающиеся визги и всхлипы вырывались из меня, когда мое тело тряслось, как у тряпичной куклы, от объединенной силы наших усилий.

— Просто так, — простонал он. «Ты выглядишь так красиво вот так, широко раскинув мой член внутри этой тугой киски».

Электричество заменило кровь в моих жилах. Я была освещена изнутри, живая проволока ощущений, которую он разогревал все сильнее с каждым толчком.

Кристиан сжал мое горло крепче, когда он протянул руку и ущипнул меня за сосок другой рукой.

— Приходи ко мне, милая.

Это все, что потребовалось.

Мой оргазм наконец вырвался на свободу. Он вырвался из ограничителей и поглотил меня целиком, посылая волну жара от макушки до кончиков пальцев ног.

Мое тело согнулось от силы удовольствия, и я бы рухнула на землю, если бы Кристиан не поддерживал меня.

Я все еще парила на своем кайфе, когда он развернул меня и поднял так, что я оказалась спиной к стеклу, а мои ноги обвились вокруг его талии.

Он еще не кончил, но его движения стали более мягкими.

«Мне нравится чувствовать, что ты приходишь ко мне». Он поцеловал мою шею в рот. — Ты чертовски идеалена.

Слова ударили меня куда-то глубоко и уязвимо.

Эмоции застряли у меня в горле, но я обвила руками его шею и оседлала его быстрее, мне было удобнее брать на себя инициативу, чем исследовать чувства, которые его заявление вывело на поверхность.

Дыхание Кристиана сбилось. Его мускулы напряглись, и я почувствовала, как он пульсирует внутри меня, прежде чем он, наконец, кончил с громким стоном.

Мы обнимали друг друга, когда спускались вниз, наша кожа была скользкой от пота, и наши лбы прижались друг к другу, пока мы переводили дыхание.

— Итак, — выдохнула я. — Ты чувствуешь себя более расслабленным?

Его смех сотряс мою кожу и заставил меня улыбнуться. Мне нравилось вызывать у него настоящий смех. В наши дни они были более распространены, но все еще были предметом гордости.

«Да, Бабочка. Я делаю».

«Хороший». Я цеплялась за него, пока он нес нас в душ.

Если бы я была с кем-то другим, я бы никогда не нашла в себе смелости сделать то, что только что сделал. Страх быть отвергнутым был бы слишком сильным, даже если бы я встречался с кем-то, с кем я встречался.

Но это было одной из моих любимых вещей в Кристиане. Я могла быть тем, кем я был, и кем я стремился быть в равной мере.

Мне никогда не приходилось волноваться, когда я был с ним.

37

КРИСТИАН

Мои ночи со Стеллой были моим единственным умиротворением.

Мои дни были суматохой работы и хаоса. Я провел последний месяц, отсеивая подозреваемых в предательстве, выясняя, как, черт возьми, кто-то создал устройство, похожее на Сциллу, как эта чья-то связь была со сталкером Стеллы, и выслеживая самого ублюдка-сталкера.

У меня уже был список подозреваемых в утечке. Каждое имя вызывало холодок в моей крови, но я должен был быть осторожен в том, как справляться с ситуацией. Я не мог сделать публичного шага, пока не был уверен, кто был предателем. Лояльность работала в обоих направлениях, и ложные обвинения были самым быстрым способом посеять недовольство в рядах.

Я придумал идеальную ловушку, но мне нужно было дождаться ежегодного покерного турнира Harper Security, чтобы установить ее. До тех пор я не мог доверять конфиденциальную информацию никому в компании.

Что касается Сциллы, я почти гарантирую, что именно Сентинел стоит за подделкой устройства. Они копировали все, что я делал; Логичным следующим шагом было копирование проприетарного оборудования. Я также не упустил бы из виду подкуп или шантаж, кто бы ни был предателем.

Я сидел на этом подозрении. Сначала я разберусь с предателем. Тогда я пойду за Сентинелом.

Единственным оставшимся знаком вопроса были их связи с преследователем Стеллы и кто такой ублюдок.

Я прошерстила контакты Стеллы, но за эти годы она общалась с таким количеством людей, что было невозможно сузить их список до приличного пула подозреваемых. Преследователем мог быть кто угодно, от старого коллеги до бариста, который каждый день заставлял ее пить.

Часть меня признала, что я могла бы продвинуться дальше во всех своих расследованиях, если бы меня не отвлекали. Я хотел проводить время со Стеллой, что означало отсутствие долгих часов или сверхурочной работы в офисе.

Я водил ее на свидания каждые выходные, ужинал с ней каждый вечер и трахал ее до беспамятства каждую ночь, все время зная, что должен провести это время, занимаясь чем-то другим.

Способность Стеллы возиться с моими рациональными решениями проявилась чуть более чем через неделю после своевременной кончины Фрэнка Риверса.

Я щелкал и отстегивал ручку, глядя на записку на моем столе.

Сталкер ушел в подполье со времен Гавайев. Никаких новых заметок и никаких контактов… до сих пор.

Нажмите. Нажмите.

Два предложения, напечатанные и доставленные в простом конверте без надписей. Оно было спрятано вместе с остальной почтой, несмотря на то, что в нем не было адреса.

Ты не можешь защитить ее, и она у тебя НИКОГДА не будет. Она моя.

Шепот ярости пронзил мои чувства.

Само сообщение не касалось. Это звучало так, как будто бы написал капризный ребенок.

Что вызывало беспокойство, так это три фотографии, сопровождавшие фото: на одной Стелла завтракала в кафе рядом с «Миражом», на одной она фотографировалась на Национальной аллее и на одной она выходила из продуктового магазина.

Все они были сделаны в течение нескольких недель после нашего возвращения с Гавайев.

Ярость сгустилась и покрыла мою кожу инеем. У меня было искушение сдаться и выложиться на одном из многих имен, которые я держал в своей базе данных именно для этой цели, но я подавил желание в пользу расчета моего следующего шага.

Я не мог доверить безопасность Стеллы никому, кроме себя, даже Броку. Он не был одним из моих подозреваемых, но он не заметил, как сталкер подобрался достаточно близко, чтобы сфотографировать ее, что было большой гребаной оплошностью.

Конечно, его работа заключалась в защите, а не в наблюдении, но меня это все равно бесило.

Сталкер снова появился после нескольких недель радиомолчания, и я уверен, что судебно-медицинская экспертиза его записи даст те же результаты, что и всегда.

Ничего такого.

Кем бы он ни был, он был чертовски хорош в том, чтобы держать руки в чистоте, и был достаточно подлым, чтобы подобраться так близко к Стелле, чтобы она или Брок не заметили этого.

Если бы с ней что-то случилось…

Мой желудок сжался.

Вашингтон не был в безопасности, пока я не разобрался со своим внутренним беспорядком. Я не мог сосредоточиться на выслеживании преследователя, если не мог доверять своим людям.

Нажмите. Нажмите.

Я решился на второй щелчок.

Я положил ручку на стол, сунул записку и фотографии во внутренний карман пиджака и поехал домой.

Стелла была на кухне, когда я пришел. Она была так занята смешиванием того ужасного смузи из ростков пшеницы, которое она любила, и напевала под радио, что не заметила, как я вошел, пока я не обнял ее сзади и не поцеловал в шею.

«Христианин!» Удивленное наслаждение наполнило ее голос. — Ты рано дома.

«Тяжелый день на работе», — солгал я.

Я вдохнул ее, убеждая себя, что она в безопасности и в моих руках. Она пахла солнечным светом и зелеными цветами, и я позволил аромату немного снять напряжение в моих мышцах, прежде чем снова заговорил.

— У меня была идея.

— Угу, — поддразнила она. — Мне стоит бояться?

«Я сомневаюсь в этом. Это на вашей доске визуализации».

Я видел список, который она приколола к пробковой доске в нашей комнате. Она сказала, что создала его в колледже и никогда не выбрасывала.

Список состоял из трех вещей: партнерство с брендом Delamonte, продолжительное путешествие по Италии и гардеробная. Два из этих трех были вычеркнуты.

Стелла полностью повернулась ко мне лицом. Ее глаза расширились от шока и легкой надежды.

— Италия, — подтвердил я. «Летний отпуск. Мы можем совершить месячную поездку по стране. Рим, Милан, побережье Амальфи…»

Вывезти ее из города было очевидным ответом, пока я не разобрался с беспорядком на своей стороне, и ее список желаний дал мне идеальное прикрытие для поездки.

Я не хотел говорить Стелле о последней записке сталкера. Это было адресовано мне, а не ей, и я не хотел ее пугать. Не тогда, когда у меня еще не было четкого решения.

— Еще одна поездка? Сомнение окрасило ее голос. — Но мы только что вернулись с Гавайев.

Она была права. Мы вернулись с Кауаи всего месяц назад. Было слишком рано для очередной поездки, особенно со всем, что у меня было на тарелке.

Но мысль о том, что этот мудак, возможно, прикоснется к ней…

Потребовалась только одна оплошность. Одно отвлечение, одна ошибка, и я могу потерять ее навсегда.

Я заставил свои легкие расшириться после редкого приступа паники.

«Первый тайм не засчитывался, так как он был по работе», — сказал я. «По сути, это были длинные выходные».

Стелла покачала головой. — Я начинаю подозревать, что ты на самом деле не работаешь, когда приходишь в офис. Я никогда не встречал генерального директора, у которого было бы больше отпуска, чем у тебя».

Мой рот невольно приоткрылся. — Это другой тип работы.

Я получал достойную зарплату в Harper Security, но большую часть моего собственного капитала составляло секретное программное и аппаратное обеспечение, которое я разработал и продал тому, кто больше заплатит. Были определенные группы, с которыми я не имел дела — террористы, определенные правительства и несколько неприятных личностей.

Кроме этого, все остальные были честной игрой, и они заплатили огромный выкуп за технологии, которых не было у их конкурентов.

Пятьдесят процентов рабочего времени я тратил на Harper Security, а другую половину — на разработку.

— Ты уверен, что месяц — это не слишком много? Остались следы сомнения. — Мы не можем просто встать и уйти так надолго.

«Я миллиардер. Мы можем делать все, что захотим». Я улыбнулась ее игривому закатыванию глаз. — Считай это моим подарком на день рождения.

— Мы уже отпраздновали твой день рождения, — заметила она.

На прошлой неделе мне исполнилось тридцать четыре года. Мы отпраздновали выходные едой, сексом и тем, как я вылизывал ее киску, пока она не кончила мне на лицо.

Это был хороший день рождения.

«Кроме того, не имеет смысла брать меня с собой в путешествие моей мечты на свой день рождения. Мы должны пойти туда, куда ты хочешь пойти. Стелла обвила руками мою шею. — Выкладывай, Харпер. Каков ваш пункт назначения в списке желаний?»

«Не бери его, и баловать тебя — это для меня». Я припал к ней лбом. Записка и фотографии прожгли дыру в моем кармане. «Последний шанс, Баттерфляй. Ты входишь или нет?»

— Когда ты так говоришь … — Головокружительная улыбка расплылась по ее лицу. «Я в деле».

«Идеальный». Я снова поцеловал ее, на этот раз в губы.

К черту рациональность.

Когда дело касалось безопасности Стеллы, рационального мышления не существовало.

38

СТЕЛЛА

16 июня

Я ЕДУ В ИТАЛИЮ!

Ладно, мне просто пришлось выбросить это из головы, потому что я до сих пор не могу в это поверить. Я так давно хотела посетить, но все откладывала, потому что не хотела ехать всего на неделю. Я хотела сделать все, как сказал Кристиан. Венеция, Рим, Позитано… Я так и не нашел ни времени, ни денег, но вот я собрался в месячную поездку.

Я не могу ждать. Я уже отправила Бриджит список обязательных для посещения мест. Я знаю, что Кристиан уже много раз бывал в Италии, но он парень. Это не тоже самое. (Плюс Бриджит знает все самые симпатичные кафе и лучшие бутики).

Меня немного смущает, что я трачу так много его денег. Я сказала об этом Джулс на днях, и она сказала мне не беспокоиться об этом, потому что у Кристиана так много денег, что сумма, которую он потратил на меня, для него гроши. Думаю, это правда.

Каждый раз, когда я пытаюсь заплатить за что-то, он отказывается и говорит, что вместо этого я должен вложить эти деньги в свой бренд. Это единственное, на чем я подвел черту. Я не хотела, чтобы он бросал деньги в очередь. Если я делаю это, я хочу сделать это по своим собственным заслугам. Я не хочу добиться успеха только потому, что у меня есть богатый бойфренд, который может меня финансировать.

Но, если быть на 100 % честной, мне трудно слишком сильно протестовать против поездки, потому что я так этого хочу.

Полностью оплаченная поездка в Италию? Это мечта каждой девушки.

Ежедневная благодарность:

Списки сегментов

Италия

Самый лучший парень на свете <3

Италия была такой невероятной, как я себе представлял. Еда, красота, культура… все оправдало мои ожидания и даже больше.

Конечно, отчасти это было связано с тем, что Кристиан предоставил нам VIP-доступ повсюду, чтобы мы могли избегать толпы и исследовать на досуге, но дело было не только в этом. В воздухе было что-то волшебное, что растопило мой стресс и превратило мои тревоги в далекие воспоминания.

В отличие от Гавайев, где, несмотря на мечтательную вторую половину путешествия, присутствовал элемент работы, Италия была чистым эскапизмом.

Я сняла видео и фото, но они были больше для воспоминаний, чем для соцсетей.

В любом случае, я не могла сообщить, что сейчас нахожусь в Италии, поэтому выкладывал старые фотографии.

Кроме этого, не было ни работы, ни камер, только мы.

В Италии я не была послом бренда или создателем контента в погоне за идеальной фотографией. Я была просто девушкой в отпуске со своим парнем.

Это раскрепощало… когда мой бойфренд не шутил насчет моих навыков вождения.

«Это Веспа. Как трудно это может быть?» Я уперла руки в бока и посмотрела на Кристиана оскорбленным взглядом.

«Я не говорю, что это сложно. Я говорю, что в городе много пешеходов, которых можно сбить». Его рот дернулся от моего вздоха.

«Я не собираюсь ни на кого наезжать. У меня на часах ноль смертей на дорогах, большое спасибо».

— А как насчет близких смертей?

Я не удостоил это ответом.

Это был наш первый полный день в Риме и наша вторая неделя в Италии. Мы прилетели в Милан, направились во Флоренцию и вчера вечером прибыли в Рим.

Впереди у нас был целый день дел, и я настоял на том, чтобы передвигаться на Vespas.

Это может быть клише, но можно ли сказать, что они побывали в Риме, хотя бы раз не прокатившись на Vespa?

К сожалению, у нас с Кристианом были разные мнения о том, сколько мы должны арендовать. Я подумала, что было бы забавно, если бы у каждого из нас было свое собственное, в то время как он был убежден, что я убью кого-нибудь, если оставить его наедине с собой.

Судя по всему, он не был в курсе инцидента с квадроциклом на Гавайях. Это была не моя вина; Я просто заржавела. Мне редко приходилось водить машину в Вашингтоне, когда рядом было метро и автобусы.

Он вздохнул, когда увидел, что я не отступаю.

«Давайте пойдем на компромисс. Вы позволили мне научить вас, как управлять одним из них, и если вы пройдете тест, вы сможете получить свой собственный.

— Что это, DMV? Я поворчала, но согласилась.

Втайне я была рада, что он предложил научить меня, потому что я понятия не имел, как управлять Vespa. Это не может быть так уж отличается от езды на велосипеде, верно? Единственная разница заключалась в том, что у него был двигатель.

Мы взяли напрокат скутеры в отеле и остались во дворе, пока Кристиан проводил меня через надлежащую процедуру.

«Сядь прямо и согни руки в локтях немного… еще немного. Как это». Кристиан поправил мою позу, пока я не села на Веспу как следует. «Теперь найди равновесие, перемещая тело влево и вправо».

Я следовала его указаниям, пока он не объявил меня готовым к тесту.

— Не смотри так нервно, — сказала я, пока он затягивал мой шлем. «Я буду в порядке. Я буквально езжу по двору».

«Хм».

Я не оценила количества скептицизма, проникнутого одним этим звуком.

Я включила велосипед и умчалась.

Видеть? Это было не так уж плохо. Я отлично справлялась. По булыжникам было немного трудно ориентироваться, но я мог…

«Дерьмо!»

Я повернулась слишком поздно и удариал по одному из гигантских цветочных горшков, окаймляющих уличное кафе отеля.

Я резко остановилась и заглушила двигатель, а Кристиан подошел ко мне.

Мы уставились на гигантскую трещину в терракотовой урне. К счастью, было так рано, что кафе еще не открылось, но работавший рядом садовник все видел.

Он покачал головой. Мне показалось, что я услышал слабый мио Дио, прежде чем он вернулся к своим обязанностям по обрезке.

Я сошла с Веспы и молча вручила Кристиану ключи. мой крошечный инцидент с Vespa, наша остановка в Риме прошла максимально гладко до нашего предпоследнего дня, когда мы с Кристианом посетили один из лучших художественных музеев города.

Я не решалась включать в наш маршрут так много музеев, поскольку он вообще не был поклонником искусства, но он настоял, чтобы мы посетили столько музеев, сколько я захочу.

Мы в Италии, Баттерфляй. Вы не можете посетить Италию, не посетив ее музеи.

К его чести, Кристиан хорошо скрывал свое отвращение. Если бы я не знал заранее о его отвращении к искусству, я бы подумал, что ему нравятся выставки.

«Не может быть, чтобы это был человек». Я остановился перед попавшейся мне на глаза картиной и попытался разобрать, что именно на ней изображено. «Существовали ли оптические иллюзии в восемнадцатом веке?»

В одну секунду это выглядело как портрет дворянина. Затем это выглядело как яркая сервировка стола с фруктами.

Это было тревожно, но в то же время гениально.

«Кристиан?» Я обернулась на его странное отсутствие ответа и обнаружила, что он смотрит на что-то в другом конце галереи.

Я проследила за его взглядом, где в углу стоял мальчик. Он настойчиво дергал то, что я принял за рукав его матери, но женщина была слишком занята раболепством над картинами и фотографированием, чтобы обращать на него хоть какое-то внимание.

Подбородок мальчика дернулся, но вместо того, чтобы заплакать, он стиснул зубы и окинул взглядом всю галерею.

Его глаза встретились с глазами Кристиана, который смотрел в ответ с почти сочувственным выражением лица.

Я положила руку ему на плечо. — Кристиан, — сказал я тише. «У тебя все нормально?»

Он прервал зрительный контакт и снова обратил внимание на меня. Напряжение лилось от него волнами, и его плечи были заметно напряженнее, чем когда мы прибыли.

«Да». Его улыбка не обманула меня ни на секунду. «Я в порядке».

«Ты знаешь его?» Я тонко указала в сторону мальчика, но когда снова посмотрел, его и его матери уже не было.

«Нет. Он… — Кристиан провел рукой по подбородку. «Он мне кого-то напомнил. Это все».

У меня было подозрение, что я знаю, кто этот кто-то.

— Давай выпьем, — сказала я. «Я увидела здесь все, что хотел увидеть».

Он не спорил.

Мы вышли из музея и направились в ближайшее кафе. Спрятанный в тихом переулке вдали от туристов, он был счастливо пуст, если не считать пожилой пары и потрясающе шикарной женщины с гладкой черной стрижкой.

Мы с Кристианом заняли места в углу открытой обеденной зоны. Другие клиенты были так далеко, что мы могли бы быть одни.

Я подождала, пока официант поставит наши напитки на стол и исчезнет на кухне, прежде чем заговорить.

— Человек, которого тебе напомнил этот мальчик. Это был ты?» Я сохранила свой голос нежным. Я не хотела, чтобы Кристиан почувствовал, будто я устраиваю ему засаду, но мы встречались достаточно долго, и я уже не так осторожничала, как раньше, касаясь его прошлого.

Его, естественно, охраняли, и я это понимал. Я также не стала делиться подробностями своей личной жизни с теми, кто меня слушал. Но если мы собирались наладить наши отношения, ему нужно было чувствовать себя так же комфортно, открываясь мне, как мне было с ним.

Я подумала, что Кристиан, как всегда, отмахнется от моего вопроса, но в конце концов он удивил меня кивком.

«Прежде чем ты спросишь, меня не пренебрегали в детстве», — сказал он. «Не так, как ты думаешь. Мои родители не были жестокими. Как я уже сказал, они были типичной американской семьей, за исключением…

Я ждала, не желая толкать его.

«Я же говорил тебе, что мой отец был инженером-программистом. Чего я тебе не сказал, так это того, чем он подрабатывал. Кристиан откинулся на спинку стула. «Ты когда-нибудь слышала о воре произведений искусства, Призраке?»

Мои глаза расширились от удивления, вызванного, казалось бы, внезапным изменением темы, но я кивнул.

Я узнала о нем на уроках художественной криминалистики и права в Thayer. Призрак, названный так потому, что он украл десятки бесценных произведений искусства, не оставив после себя никаких улик, был одним из самых известных воров искусства конца двадцатого века. Он проработал почти десять лет, прежде чем полиция, наконец, поймала его и застрелила, когда он пытался бежать.

Подробности его смерти были неизвестны, а украденные произведения искусства так и не были найдены.

Я говорил тебе, что мой отец был инженером-программистом. Чего я тебе не сказал, так это того, чем он подрабатывал.

Слова Кристиана прокрутились у меня в голове, и у меня перехватило дыхание.

«Твой отец. Он был…»

«Да».

Тихое слово приземлилось с силой ядерной бомбы.

Боже мой.

Личность Призрака никогда не разглашалась публично, даже после его смерти. Никто не знал, почему, но слухов было предостаточно. Одни говорили, что у него влиятельная семья, которая платила властям, другие говорили, что его реальная личность была настолько заурядной, что власти смутились, что не поймали его раньше.

В течение пяти секунд Кристиан только что ответил на одну из самых больших загадок в мире искусства.

Я все еще обдумывала эту взрывоопасную новую информацию, когда Кристиан продолжил.

«Как ни странно, он не был большим любителем искусства в семье. Моя мать была. Он утверждал, что украл картины в качестве доказательства своей любви к ней. Его готовность рискнуть всем, лишь бы сделать ее счастливой. Можно было подумать, что она попытается отговорить его от этого, но она поощряла это. Иногда она даже присоединялась к нему. Ей нравились острые ощущения и мысль о том, что ради нее он пойдет на такие крайности. Когда я был моложе, они пытались скрыть от меня то, что они делали, но в конце концов я понял. Было слишком много совпадений между таинственными командировками моего отца и датами появления украденных произведений искусства в новостях. Когда я рассказал об этом отцу, он признался».

Кристиан жестко улыбнулся мне. «Даже в детстве я был не из тех, кто делился с кем-либо грязными подробностями своей жизни. Он знал, что может доверять мне, что я не раскрою его секрет».

Моя грудь сжалась при мысли о молодом христианине, обремененном такой большой тайной.

Может быть, его родители и не подвергали его физическому насилию, но звучало так, будто они вообще не заботились о его эмоциональном или психическом благополучии.

«Когда мне было тринадцать, он пошел на другое ограбление. Вместо музея он пытался ограбить дом какого-то богатого бизнесмена. Бизнесмен, как известно, приобрел на аукционе большое произведение искусства, и моя мама отчаянно хотела его заполучить. Моему отцу это почти сошло с рук, но он включил сигнализацию и был пойман на пути к выходу. Он отказался сдаться, и полиция застрелила его, когда он попытался украсть пистолет у офицера и снова сбежать. Он умер на месте».

«Моя мама растерялась, когда услышала эту новость. Через два дня после смерти моего отца она решила, что не может жить без него, и пустила себе пулю в голову. Я был в школе. Пришла моя тетя, позвала меня в кабинет директора и рассказала. Еще одна, более горькая улыбка скользнула по лицу Кристиана. «Это как испорченная провинциальная версия «Ромео и Джульетты». Романтично, не так ли?»

Глубокая, мучительная боль пронзила мои ребра.

Я не могла представить, каково это — расти в семье, в которой вырос он, или потерять обоих родителей в таком юном возрасте. У меня были не самые лучшие отношения с моими, но, по крайней мере, они были живы.

«Моя мать скорее умрет, чем будет жить без моего отца, но она прекрасно себя чувствовала, оставив своего единственного сына». Едкий смех Кристиана обжег мои легкие. «Материнская любовь — самая большая любовь из всех, верно? Это фигня».

Боль распространилась за моими глазами.

Я неуверенно потянулась к его руке и накрыла ее своей.

— Мне очень жаль, — тихо сказал я. Я не знал, что еще сказать.

Я хотел бы, чтобы были волшебные слова, которые я мог бы произнести, которые заставили бы его чувствовать себя лучше. Но ничто не могло изменить прошлое, и людям приходилось справляться со своей травмой в свое время.

Кристиан держал его десятилетиями. Потребовалось бы больше, чем несколько приятных слов, чтобы исцелить его.

Лучшее, что я могла сделать, это быть рядом с ним, когда он, наконец, был готов противостоять этому.

— Я никогда никому этого раньше не говорил. Призрачное выражение задержалось в его глазах еще на мгновение, прежде чем исчезло.

«Теперь, когда я испортила прекрасный итальянский день своей бедной маленькой слезливой историей, мы должны идти». Кристиан встал, его лицо снова превратилось в бесстрастную маску. — У нас есть заказы на обед через полчаса.

— Ты не испортил его. Я сжала его руку. «Я забочусь о тебе больше, чем о какой-нибудь изысканной еде или походе в музей».

Челюсти Кристиана сжались. Его взгляд задержался на мне на короткое, жгучее мгновение, прежде чем он отвернулся.

— Нам пора идти, — повторил он хриплым от волнения голосом.

Я упускаю момент. Я чувствовал, что сегодня он достиг своего предела самоанализа.

Мы расплатились и вышли из кафе, но когда мы подошли к главной улице, он остановился. «Стелла».

«Хм?»

«Спасибо, что выслушала».

Боль вернулась в полную силу. «Спасибо что сказал мне».

Кристиан думал, что испортил нам день, хотя на самом деле он его выдержал. Не потому, что мне нравилось слушать душераздирающие подробности его детства, а потому, что он наконец впустил меня.

Больше не нужно прятаться за его стенами.

Несмотря на все роскошные отели, в которых мы останавливались, изысканные блюда, которые мы ели, и экстравагантные мероприятия, которые мы совершали, это была лучшая часть нашей поездки.

Какими бы мечтательными ни были наши каникулы, я любил их не потому, что я был в Италии, а потому, что я был в Италии с ним.

И это имело все значение в мире.

39

КРИСТИАН/СТЕЛЛА

КРИСТИАН

Италия представляла собой странную дихотомию спокойствия и хаоса. Днем я посещал местные достопримечательности и ходил по магазинам со Стеллой, а ночи следил за ситуацией в округе Колумбия после того, как она заснула.

Я попросил об услуге и попросил Алекса присмотреть за мной, пока меня не будет. Никаких необычных для меня обновлений у него не было, но я оставался на взводе. Моя интуиция подсказывала мне, что что-то назревает на горизонте и что мне чертовски не понравится то, что это было.

Однако, пока у меня не было более четкого представления о том, с чем я столкнулся, я ничего не мог сделать.

Я выбросил из головы мысли о Вашингтоне, пока мы со Стеллой шли по извилистой улочке в Позитано. Близился закат, и пастель окрасила небо в мягкую палитру розового, пурпурного и оранжевого цветов.

Мы были на третьей неделе нашего путешествия по Италии, и мы оставили города позади, чтобы насладиться морским очарованием побережья Амальфи. Мы прошли через Салерно и Равелло и вчера прибыли в Позитано. Следующим был Сорренто, а затем наша последняя остановка на Капри.

На моих губах играла улыбка, когда Стелла мечтательно запрокинула голову назад.

Она всегда была красива, но в Италии, свободной от давления города и таящейся угрозы преследователя, она была другим человеком. Более счастливая, игривая и беззаботная даже по сравнению с Гавайями.

Я переплела свои пальцы с ее пальцами, когда мы продолжили идти к смотровой площадке, где можно было увидеть закат. Обычно я ненавидел держаться за руки, но иногда мог сделать исключение. Ведь мы были в отпуске.

«Итак, Италия оправдывает ваши ожидания?» Я попросил.

«Неа». На моем приподнятом лбу появилась озорная улыбка. «Он превзошел их. Это место… — Она вздохнула. «Невероятно. Я имею ввиду, посмотри на это».

Моя улыбка превратилась в ухмылку, когда она выпустила мою руку и повернулась. Ее белое платье развевалось вокруг бедер, а заходящее солнце золотило ее кожу.

Она выглядела такой довольной и умиротворенной, что мне захотелось оставить нас здесь навсегда, укрытых в пузыре и не затронутых опасностями, которые таились дома.

— Я лучше посмотрю на тебя, — сказал я.

Стелла остановилась передо мной, задыхаясь от вращения. Ее взгляд встретился с моим, и летний воздух между нами стал тяжелее, сладким от ароматов лимонной вербены и солнечного света.

«Для того, кто утверждает, что он не романтик, вы говорите самые романтичные вещи». Она сорвала лепесток с ближайшего цветущего дерева и сунула его в карман моей льняной рубашки. — Я на тебя наткнулся, Кристиан Харпер. Под этой жесткой, циничной внешностью… — Она прижала руку к моей груди. — Ты мягкотелка в душе.

Я бы рассмеялся, если бы она не была наполовину права.

Только для тебя.

Я поднял ее руку и защищающе обвил ее своей.

— Если ты кому-нибудь расскажешь, мне придется их убить. Я улыбнулась, чтобы смягчить заявление, хотя и не шутила.

В моем мире слабость была неприемлема, и она была моей самой большой слабостью.

Стелла бросила на меня раздраженный взгляд. «Вы всегда должны привносить в это смерть».

Я смеялся.

Мы продолжали идти, пока не достигли смотровой площадки. Расположенный высоко в холмах и скрытый от туристов, он открывал прекрасный вид на пастельные здания и глубокое синее море внизу.

Стелла положила голову мне на плечо и мечтательно уставилась на пейзаж. «Я влюблен в это место».

Я обнял ее за талию и притянул ближе. Мои глаза задержались на тонких линиях ее профиля, проследив путь от темных кудрей, развевающихся вокруг ее лица, до блеска в глазах и изгиба губ.

Меня не слишком интересовало искусство, но если бы я мог увековечить ее в тот момент в виде картины, я бы так и сделал.

Заходящее солнце бросало великолепный свет на остров, но я не стал смотреть на вид. Я не сводил глаз со Стеллы.

«Я тоже».

СТЕЛЛА

Мои отношения с Кристианом можно измерять постепенными сдвигами. Все началось с моего переезда в «Мираж» и продвигалось шаг за шагом шаг за шагом — наш почти поцелуй, его признание, ужин с моей семьей, Гавайи, наш настоящий поцелуй и миллион других моментов, которые превратили нас из незнакомцев в нечто гораздо большее.

Но наше время в Италии, особенно после того, что он рассказал о своей семье, казалось чем-то большим, чем постепенный сдвиг.

Это было похоже на поворотный момент.

Возможно, поворотным моментом должен был стать наш первый секс или официальное согласие на свидание, но Кристиан никогда не рассказывал о себе так много, как в Риме. И это было не просто так; это было фундаментальной частью его воспитания, что-то, что сформировало его таким, каким он был сегодня.

Он наконец открылся. Его прошлое было уродливым и грязным, но оно было реальным, и это было все, о чем я мог просить.

Я повернула голову и увидела, как Кристиан что-то регулирует на приборной панели лодки.

Я уже видела его капитаном лодки на Гавайях, но это было в темноте. В солнечном свете, одетый только в черные плавки от Тома Форда и километры загорелой кожи, он выглядел как греческий бог, спустившийся с горы Олимп.

«Тебе следует чаще управлять лодкой». Я потянулась, наслаждаясь солнечным светом. «Это сексуально».

Я бы содрогнулась, если бы сказала это кому-нибудь другому, но мне не нужно было волноваться, когда я была с Кристианом. Я могла сказать что угодно, и он не стал бы осуждать или смеяться надо мной.

Его глаза светились весельем. «Хорошо знать». Насыщенный, слегка хриплый тембр его голоса вызвал восхитительный трепет по моей спине.

В настоящее время мы стояли на якоре у побережья Капри, нашей последней остановки в Италии.

Вокруг не было никого, кроме нас, легкий бриз, легкий запах кокосового крема и соленый морской воздух. Знаменитые скалы острова Фаральони вырисовывались вдалеке, словно горные часовые, выходящие из глубоких синих глубин Тирренского моря, а мягкое покачивание лодки придавало этой сцене сказочный вид.

На самом деле, весь последний месяц был сном, и я боялась, что проснусь и узнаю, что все это было плодом моего воображения.

На самом деле была магия, пусть и временная.

— Ты снова слишком много думаешь. Кристиан всегда мог сказать, когда я спускался по темным путям своего разума.

— Ничего не могу поделать, — признал я. «Это моя настройка по умолчанию».

Он сел рядом со мной и обвил мускулистой рукой мою талию. «О чем ты думаешь?»

— О том, что это кажется нереальным, — мягко сказала я. «Это слишком хорошо, чтобы быть правдой».

Каждый раз, когда со мной случалось что-то хорошее, что-то ужасное скрывалось за кулисами, ожидая, чтобы стащить меня с высоты.

Мои отношения с Кристианом до сих пор были идеальными, но часть меня ждала неизбежного краха.

— Это реально. — Он прижался ртом к основанию моего горла. — А если нет, я найду способ воплотить это в реальность. Его поцелуи прожигали путь вверх по моей шее ко рту. — Нет ничего, чего бы я не сделал для тебя, Стелла.

Мое сердце расширилось так быстро и переполнилось, что я подумала, что оно вот-вот взорвется.

— Я знаю, — прошептал я.

Кристиан запечатлел легкий поцелуй в моих губах, прежде чем скользнул рукой по моему бедру. «Хороший. А теперь… — он зацепил пальцем шнурок моего бикини. — Давай успокоим твой гиперактивный ум, хорошо?

Воздух изменился. Жар заглушил мягкую эмоцию, возникшую мгновение назад, и внезапно моя раскрасневшаяся кожа перестала иметь ничего общего с сияющим над головой солнцем.

Я выгнула бровь, пытаясь изобразить хладнокровие. — Как ты предлагаешь нам это сделать?

Его злая улыбка извивалась чувственной струйкой дыма в моем животе. — На лодке полно веревки, Бабочка.

Предложение с болезненной настойчивостью пульсировало между моих бедер. Он знал, что мне нравится быть связанной, но…

«Здесь?» — пискнуал я.

Мы были в открытом море. Вокруг никого не было, но кто-то мог подойти в любой момент.

«Никто нас не увидит. Обещаю». Кристиан внимательно наблюдал за мной, его глаза казались лужицами золотистого янтаря в солнечном свете. «Ты мне доверяешь?»

Мой пульс бешено колотился, но после долгих колебаний я кивнула.

Если бы он сказал, что нас никто не увидит, никто бы нас не увидел.

Я никогда не говорил ему, потому что не хотел раздувать его эго до масштабов Юпитера, но я был убежден, что Кристиан может сбить звезды, если захочет.

Мои опасения растаяли, когда я почувствовала первый укус веревки на запястьях. Я сняла бикини по его приказу и легла лицом вверх на мягкое сиденье в конце лодки, а он связал мои запястья над моей головой.

Чем туже галстуки, тем мокрее я становился.

Раньше я стыдилась или смущалась из-за своих сексуальных наклонностей, но общение с Кристианом избавило меня от большей части моих переживаний. Он никогда не заставлял меня чувствовать себя плохо из-за того, чего я хочу в постели. Он вытолкнул меня из моей зоны комфорта и принял мои фантазии так глубоко, что они казались нормальными — что так и было, согласно моему онлайн-исследованию, но была разница между знанием чего-то и ощущением этого.

Тем не менее, мое тело напряглось от удивления, когда я увидела шелковый шарф в его руках.

— Если хочешь, чтобы я снял его, скажи мне, — сказал Кристиан.

«Хорошо». Мой голос звучал выше, чем обычно.

Мне никогда не завязывали глаза во время секса. Мысль о том, что я не вижу окружающий мир, заставила мой желудок перевернуться, но напряжение спало, когда он повязал мне глаза шарфом.

Намека солнечного света, просачивающегося сквозь тонкий шелк, было достаточно, чтобы помочь мне расслабиться.

Я ждала.

И ждала.

Я слышала, как Кристиан двигался вокруг лодки, но он не прикасался ко мне.

В отсутствие визуальной стимуляции все мои мысли обратились к тому, насколько я был уязвим в тот момент. Мои руки связаны, глаза закрыты, мое тело обнажено и открыто его взгляду.

Он мог сделать со мной все, что хотел.

Предвкушение пробежало по моей коже.

Я услышала тихий звон и приближающиеся шаги.

Мои мышцы напряглись в ожидании…

Мягкий звук удивления вырвался, когда что-то холодное прижалось между моими грудями.

Кубик льда.

Он не коснулся моих сосков, но они тут же затвердели от холода. Они упирались в мою верхнюю часть бикини, настолько чувствительные, что трение вызывало покалывание прямо в сердце.

— Сегодня жаркий день, — лениво сказал Кристиан. — Нам нужно охладить вас, прежде чем мы начнем.

У меня перехватило дыхание, когда он протащил кубик льда вниз к моему животу, затем снова вверх, снова и снова, пока он не растаял на моей коже.

Я услышал еще один звон, за которым последовало скольжение еще одного кубика льда по моему соску.

Дрожь пробежала по всему телу.

Мои соски больше не были просто твердыми; они были почти болезненными от желания, когда он обводил их кубиком и водил им по твердым вершинам.

Когда я уже не могла больше терпеть, когда удовольствие и боль превратились в невыносимое жжение, влажное тепло рта Кристиана заменило холод.

Внезапное изменение температуры послало ударные волны по моему телу.

— Кристиан, — выдохнула я. «О Боже».

Это был не только лед, тугие бинты на моих запястьях или то, как я тянул и извивался, что делало все невероятно эротичным. Это была игра между горячим и холодным, обострение моих чувств из-за повязки на глазах и то, как он не торопился, доставляя удовольствие каждому дюйму моего тела.

Моя шея, грудь, живот… к тому времени, когда он двинулся между моими ногами, я уже была мокрой, скользкой смесью от возбуждения и растаявшего льда.

Звук между вздохом и визгом поднялся вверх по моему горлу, когда он провел нагретым кубиком по моему набухшему клитору.

«У тебя самая красивая пизда, которую я когда-либо видел». Кристиан застонал. — Откройся для меня шире, милая.

Я раздвинула ноги дальше, и он втолкнул лед внутрь меня, в то же время всасывая мой клитор в рот.

Один кубик льда. Один щелчок языка. Одно движение его руки вверх, чтобы ущипнуть мой сосок.

Это все, что потребовалось.

Мой рот раскрылся в безмолвном крике, когда мой оргазм взорвался у меня за глазами и прошел по моему телу электрическими волнами. Это было похоже на то, что ощущения были настолько интенсивны, что лишили меня возможности кричать, задыхаться или делать что-либо еще, кроме как гореть в огне, таком горячем, что я рассыпался прямо на палубе лодки.

Ни мыслей, ни слов, только бескостная куча наслаждения.

Оргазм длился, казалось, вечность, но когда он, наконец, утих, звук хлынул обратно оглушительной волной.

Я глубже погрузилась в подушку, моя грудь вздымалась от прерывистого дыхания.

Я была так ошеломлена, что не слышала, как Кристиан поменял позу, пока он не закинул мои ноги себе на плечи.

— Ты выглядишь так красиво, когда связан и с завязанными глазами. Кончик его члена коснулся моего все еще чувствительного члена, когда его голос стал грубее. — Вокруг никого, Стелла. Я могу заставить тебя кричать так громко, как я хочу. Трахни тебя так сильно, как только сможет твоя киска, пока ты не кончишь на мой член.

Нуждающийся всхлип покинул меня.

Я только что кончила, но он был нужен мне внутри меня.

Мне нравилось, когда он использовал свои пальцы и рот, но не было ничего лучше, чем ощущение, как Кристиан растягивает и наполняет меня.

Самая интимная часть его в самой глубокой части меня.

Ни с чем другим не сравнить.

— Тебе это нравится, не так ли? он насмехался. «Идея о том, что я буду разрушать эту тугую маленькую пизду, пока ты беспомощный и связанный?»

«Да. Пожалуйста, — умоляла я. «Трахни меня».

Еще один стон.

Пауза.

А потом его член вошел внутрь меня, когда он трахнул меня, как я и просила.

Нет, не трахнул — он разорил меня, выворачивая наизнанку своими прикосновениями и своими словами.

Мое тело было согнуто практически пополам, мои лодыжки были у ушей, а руки были связаны над головой, пока Кристиан колотил в меня.

Жестоко. Безжалостно. Отлично.

Каждый толчок заставлял меня соскальзывать к краю сиденья, и мой мир превратился в дымку секса, пота и жара.

Повязка на глазах делала все вдвойне интенсивнее — чувствительность моей кожи, ощущение его члена внутри меня, звуки визгов и прерывистых всхлипов, смешанные с его ворчанием и непристойными шлепками плоти о плоть.

Я жаждала освобождения, но никогда не хотел, чтобы оно заканчивалось.

Руки Кристиана сжали мои лодыжки, когда он наклонился надо мной и отвел мои ноги назад.

Я была достаточно гибока, чтобы угол не повредила. Однако это позволило ему скользнуть глубже, чем когда-либо прежде, и я не смогла сдержать вздох от нового ощущения.

Боль в моем центре возросла до мучительного уровня.

— Так плотно. Такая мокрая. Итак, мой. — Меня пронзила дрожь от темной собственнической нотки в его голосе. — Приходи ко мне, Стелла.

Он остался погребённым внутри меня, пока он протягивал одну руку вниз, чтобы ущипнуть мой клитор.

На этот раз мои крики эхом отразились в душном воздухе, когда мое тело сотрясалось от силы моей кульминации. Я кончил так сильно, что слезы выступили у меня на глазах и потекли по моим щекам из-за повязки на глазах.

«Хорошая девочка».

Кристиан смахнул слезы поцелуем и замедлил толчки, растягивая мое освобождение, пока не выжал из меня каждую каплю удовольствия.

И только когда я обмяк от удовольствия, он тоже кончил с громким стоном.

Мы лежали там какое-то время, тяжело дыша и наслаждаясь. Когда наше дыхание, наконец, замедлилось, он отпустил меня и снял повязку.

Мир снова расцвел, и я несколько раз моргнул, чтобы привыкнуть к свету.

«Надеюсь, это помогло тебе справиться с переосмыслением». Кристиан развязал мне руки, его небрежное заявление расходилось с дикостью, с которой он только что трахнул меня.

Он провел нежными пальцами по тому месту, где веревка впилась в мои запястья, пока слабое жжение не утихло.

«Да». Я издала бездыханный смех. «Лучшее лекарство».

В поле зрения появился Кристиан, его кожа покраснела после нашего последнего сеанса. Почему-то он выглядел еще более великолепным, чем прежде.

Его брови поднялись под моим пристальным взглядом. «Что случилось?»

«Ничего такого». Моя улыбка стала шире. «Совершенно ничего».

Мне не хотелось двигаться, но я заставила себя сесть и надеть купальник на случай, если позже мы наткнемся на другие лодки.

Кристиан опустился на сиденье рядом со мной и обнял меня за плечи, пока я прижималась ближе к нему.

Мягкое покачивание лодки, мягкий плеск волн, тихое, сонное довольство в воздухе…

Я не могла желать более прекрасного дня.

Я лениво провела рукой по прессу и груди Кристиана. У меня редко выпадал шанс впитать его вот так. Он всегда заботился обо мне, а не наоборот.

Я положила руку ему на грудь и поцеловала изгиб его плеча, шею и челюсть.

Кристиан все еще бездельничал, позволяя мне исследовать его на досуге.

Мир видел в нем богатого и красивого генерального директора, каким он и был. Но под его тщательно культивируемой внешностью скрывался еще один слой Кристиана Харпера.

Я видела это по тому, как он смотрел на меня, как будто я была самой красивой вещью, которую он когда-либо видел.

Я слышала это по тому, как он подбадривал меня и заступался за меня.

И я чувствовала это по тому, как он держал меня, будто никогда не хотел отпускать.

Я прижалась губами к уголку его рта, мое сердце сжалось по причине, которую я не мог назвать.

Богатых, красивых мужчин было пруд пруди, но люди с таким сердцем, как у него, были редкостью.

Он не был идеальным, но он был идеальным для меня.

Мои губы однажды коснулись его. Дважды.

Может быть, это было солнце, мечтательное затишье после месяца, проведенного в Италии, или мой затяжной посторгазмический кайф.

Что бы это ни было, оно откупорило скрытую бутылку мужества, которая вылилась на мой язык и выдавила три коротких слова.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

Я знала, что он не верил в любовь.

Я знала, что есть большой шанс, что он не ответит.

Но я все равно должна была сказать ему.

Пришло время перестать сдерживать себя от того, что я хочу, из-за реакции людей.

Все тело Кристиана застыло как статуя. Казалось, даже его дыхание остановилось.

Я подняла голову. В его глазах назревала темная, бурная буря и наполняла воздух электричеством.

— Стелла… — Его грубый голос обвился вокруг моего сердца, как виноградная лоза. — Я не заслуживаю твоей любви.

— Ты заслуживаешь этого больше, чем кто-либо. Его сердцебиение грохотало под моей рукой. — Я не жду, что ты ответишь прямо сейчас. Но я хотел, чтобы вы знали.

Грудь Кристиана вздымалась и опускалась от прерывистого дыхания. Он обвил рукой мою шею сзади и прижался своим лбом к моему.

— В тот день, когда я встретил тебя, — сказал он. «Это был самый счастливый день в моей жизни. Ты всегда была самой яркой частью моего мира, Бабочка. И ты всегда будешь».

Глубина эмоций в его словах обожгла мне глаза. — Ты не кажешься мне парнем, который верит в удачу.

— Я верю во все, что касается тебя.

В том числе любовь.

Подтекст отразился в тембре его голоса и в том, как он снова поцеловал меня, как будто тонул, а я была его единственным источником кислорода. Жизненно важный. Драгоценный. Любимый.

Я растворилась в его объятиях и позволила ему унести меня, как всегда.

У Кристиана были проблемы со словом на букву «Л», поэтому я понял, почему ему было трудно произнести это слово вслух.

Но мне не нужно было это слышать, когда я это чувствовал. И моя убежденность в нашей любви была так сильна, мой кайф от моего признания был так велик, что они заглушали тихие, коварные голоса, нашептывающие, что величайшие падения всегда приходят после величайших взлетов.

40

СТЕЛЛА

К сожалению, все мечты должны были закончиться.

Наша морская прогулка на Капри была нашим последним полным днем в Италии перед тем, как мы с Кристианом вернулись в Вашингтон с двумя новыми чемоданами подарков и сувениров и моим признанием в любви, тянущимся за нами.

Старому мне было бы неловко говорить эти слова и не слышать их в ответ, но новая я (потому что там все еще были части старого меня) чувствовала себя более комфортно, позволяя вещам развиваться в свое время.

При этом наше возвращение в город было более резким после Италии, чем после Гавайев. Через месяц Кристиан сразу же погрузился в рабочий хаос, и я провела добрую неделю, копаясь в электронных письмах, почте и задачах, накопившихся за время нашего отсутствия.

Я навещала Мауру, работал над своим маркетинговым планом, выпивал с Авой и Джулс и выполнял миллион поручений.

Приспособиться к моей обычной повседневной жизни было труднее, отчасти потому, что я отсутствовал дольше, а отчасти потому, что на этот раз нужно было сделать гораздо больше.

К концу недели я устал, капризничал и отчаянно нуждался в длительном восстановительном занятии йогой.

Я решила не торопиться в этот понедельник и готовил свой обычный утренний коктейль, когда мой телефон загорелся от входящего звонка.

«Привет?»

«Привет, Стелла, это Норма».

Моя рука замерзла над блендером.

Норма была одной из моих любимых медсестер в Гринфилде, но она не звонила ни с того ни с сего, если только что-нибудь не случилось.

Я поставила полчашки со льдом обратно на прилавок и накрутила ожерелье на палец.

— Мора в порядке?

Когда я навестил ее вчера, она выглядела нормально, но с тех пор могло произойти что угодно. Мог случиться припадок, упасть, удариться головой…

Худшие сценарии пронеслись в моей голове.

«Физически она в порядке». Успокаивающий голос Нормы успокоил мои нервы. — Но она, э-э, вспомнила, что сегодня утром случилось с Фиби и Гарольдом.

Вот так нервы сдали назад. «О, нет».

Это случалось нечасто, но всякий раз, когда Маура вспоминала о муже и дочери, она очень волновалась. В последний раз, когда это случилось, она бросила вазу в медсестру. Если бы она была в полной силе, медсестра сейчас была бы в коме.

— Как я уже сказал, теперь с ней все в порядке, — заверила меня Норма. «К сожалению, нам пришлось дать ей успокоительное».

Мой желудок сжался. Я попросила Гринфилда звонить мне всякий раз, когда Мауре будут вводить успокоительное. Это было не то, что они сделали легкомысленно. Успокоительное означало, что у нее был действительно плохой день.

— Я приду прямо сейчас. Я была уже на полпути к двери, когда Норма остановила меня.

«Незачем. Я знаю, ты хочешь ее увидеть, но она уже спит, а ты только вчера приходил. Ее голос смягчился. — Я звонил только для того, чтобы предупредить тебя. Не зацикливайся на этом слишком сильно, хен. Такие вещи случаются, и мы держим их под контролем. Обещаю».

Она была права. Как бы я ни ненавидел мысль оставить Мауру одну после того, как она была так расстроена, персонал в Гринфилде был профессионалом. Они были обучены справляться с такими ситуациями, и они могли делать это гораздо эффективнее, чем я.

«Верно». Я выдавила из себя улыбку, хотя Норма не могла меня видеть. «Спасибо за звонок. Пожалуйста, дайте мне знать, если есть какие-либо обновления».

«Я буду».

Я повесил трубку и принялся за завтрак, но был слишком рассеян, чтобы что-то попробовать.

Может быть, мне стоит заглянуть в Гринфилд позже, на всякий случай…

Мой телефон снова зазвонил, на этот раз с новым сообщением, которое доказывало, что день на самом деле может стать еще хуже.

Наталья: СТЕЛЛА

Наталья: Что это за чертовщина?

К ее тексту прилагалась фотография с моей фотосессии на Гавайях. Печатная кампания Delamonte наконец-то вышла в эфир вместе с моим профилем в Washington Weekly. Джулиан проделал огромную работу, и Луиза была в восторге. Вчера она написала мне по электронной почте, расхваливая эту статью.

Видимо, моя семья была менее взволнована.

Я мог понять, почему они могут быть шокированы. На фото, которое прислала Наталья, я была повернута спиной к камере, но явно топлесс. Нижняя часть бикини покрывала нужные места и ни на дюйм больше.

Композиция была артистичной, а не неряшливой, но все же это была, вероятно, самая скандальная вещь, в которой когда-либо участвовал Алонсо.

Стелла: фото

Я не был в настроении удовлетворять требования Натальи об ответах.

Я знал, что моя семья взбесится из-за фотографий с Гавайев, но мне было все равно. Мы не разговаривали с момента нашего ужина почти три месяца назад. Возможно, нас разделяли гордость и упрямство, а может быть, я была права все это время. Им было все равно, являюсь я частью семьи или нет.

Единственный раз, когда их волновало то, что я делаю, это то, что я их смущаю. Меня ничуть не удивило, что первое сообщение Натальи мне за несколько месяцев содержало критику.

Наталья: Ты ГОЛАЯ

Наталья: Мама и папа сходят с ума!

Стелла: Я ПОЛУГОЛАЯ. А если мама с папой сходят с ума, они сами мне скажут. Они взрослые. Им не нужно, чтобы вы постоянно выступали в качестве их рупора.

Мы переписывались, но я практически слышал ее ошеломленное молчание.

Я провел свою жизнь, делая все, что хотела моя сестра, и позволяя ей управлять мной. Мне это надоело.

Если бы у моих родителей были проблемы со мной, они могли бы сказать это мне в лицо.

С этим были проблемы, она могла бы засунуть это себе сами знаете во что.

Три точки, указывающие на то, что она печатала, появились, исчезли и снова появились.

Наталья: Не знаю, что на тебя нашло в последнее время, но это не мило. ТЫ взрослая, Стелла. Действуйте как один.

Наталья: И полуголая ненамного лучше, чем полностью голая.

Наталья: Папа — начальник аппарата кабинет-секретаря. Как вы думаете, как это отразится на нем?

Раздражение вонзило свои когти в мою кожу.

Спорить с Натальей было все равно, что спорить с кирпичной стеной. Она никогда не отступала и не пыталась увидеть сторону другого человека. Она всегда была права, а все остальные всегда ошибались.

Вместо того, чтобы ответить, я позвонила ей.

Когда она взяла трубку, я не дал ей возможности заговорить.

«Я. Не. Уход». Я повесила трубку и перевела телефон на беззвучный режим.

Я вел себя как мальчишка? Может быть.

Буду ли я сожалеть о своей мини-истерике позже? Вероятно.

Но я разберусь с этим, когда придет время. На данный момент самым ярким моментом моего утра было заставить сестру замолчать.

Тем не менее, я не могла сосредоточиться на работе, поэтому я переоделся в старую футболку и шорты и занялся единственной вещью, которая помогала мне чувствовать себя лучше, когда я был в состоянии сильного стресса: глубокой уборкой.

Я начала с кухни и прошла через пентхаус, вытирая пыль и протирая каждый угол и щель. Нина убиралась раз в неделю, но последний раз она приезжала пять дней назад, так что дел у меня было предостаточно.

Мои друзья думали, что это странная тактика снятия стресса, но это была идеальная бездумно продуктивная задача. Кроме того, каждое движение влажной тряпки по пыли казалось мне очищающим от застоявшейся энергии, что было бонусом.

В конце концов, я добралась до офиса Кристиана.

Я колебалась за закрытыми дверями.

Я вошла в его святая святых только для того, чтобы полить его бедные растения, о которых я продолжал заботиться даже после того, как переехал. Он предложил нанять кого-то еще, но я привязался к ним.

Кристиану было бы все равно, если бы я вошла, когда его там не было, верно? Он не возражал против того, чтобы я пошла поливать растения. Если бы он не хотел, чтобы я был там, он бы сказал мне.

После еще одного колебания я открыл двери.

Я провела в офисе Кристиана больше времени, чем где бы то ни было, потому что очень старалась вернуть все на свои места.

Комната представляла собой монохромный кабинет со светло-серыми стенами, черным кожаным креслом и массивным столом из стекла и металла. Даже глобус в углу был черно-серым.

Очевидно, у него была такая же аллергия на цвет, как и на искусство.

«Кристиан еще не знает об этом, но мы собираемся добавить вам немного жизни», — сказал я его столу. Там не было ничего, кроме ноутбука, двух дополнительных мониторов, пресс-папье и матово-серого футляра с четырьмя одинаковыми ручками Montblanc. «В итоге».

Я вытерла стол и была так занята, пытаясь понять, что это за пресс-папье — ягуар? Кабан? Уродливый кот? — что я случайно опрокинула его подставку для ручек.

Я опустилась на колени и подобрала ручки, но неправильно рассчитала расстояние от пола до стола и случайно ударилась головой о нижнюю часть, поднимаясь наверх.

«Ой!» Я вздрогнула от резкого приступа боли.

Может, планеты сбились, потому что сегодня был не мой день.

Я подождала, пока пройдет приступ головокружения, прежде чем снова встать. На этот раз, поднимаясь наверх, я провела рукой по краю стола, чтобы не совершить ту же ошибку.

Вот почему я не могу иметь стеклянный стол. Они слишком хорошо вписались в окружающую среду.

Мои пальцы наткнулись на небольшую выпуклость, но я не обратила на нее особого внимания, пока не встала и не заметила, что один из ящиков выдвинулся.

Он выглядел иначе, чем другие. Меньший, сделанный из черного, а не серого металла, и спрятанный в большом ящике, заполненном канцелярскими принадлежностями.

Секретное отделение.

«Боже мой». Я уставилась на него с недоверием.

Я знала, что в распоряжении Кристиана есть всевозможные гаджеты и устройства, но потайной ящик? Серьезно? Я думала, что такие бывают только в фильмах.

Я должна закрыть его и двигаться дальше. Вероятно, там содержалась конфиденциальная информация, которая меня не касалась, но любопытство взяло верх надо мной.

Небольшой взгляд не повредит, верно? Кроме того, содержимое выглядело безобидным. Это была просто куча простых черных папок.

Я подняла верхнюю папку и открыл ее.

Это выглядело как набор скучного текста, пока мой взгляд не остановился на имени вверху.

Стелла Алонсо.

Я дважды моргнула, чтобы удостовериться, что прочитал это ясно, но сколько бы я ни смотрел, слова не сдвинулись с места.

Я быстро просмотреал оставшуюся часть страницы и понял, что это не просто случайный текст о школах, днях рождения и хобби. Это было обо мне.

Все о моей жизни — мой день рождения, мои друзья, мои увлечения и места, где я ходила в школу, начиная с подготовительной школы и заканчивая колледжем, — было изложено черным по белому.

Зачем Кристиану досье на меня? Заглянуть в мое прошлое, чтобы отсеять моего преследователя?

Я уже рассказала ему все, что знал, но, возможно, он беспокоился, что я что-то упустил.

Однако, когда я пролистала остальную часть переплета, это явно было не так.

Вся моя жизнь вылилась в эти страницы. Все, от базовой информации, такой как занятия моих родителей, до моей любимой еды, школьных внеклассных занятий и моего любимого гребаного профессора в колледже. У него даже был список всех людей, с которыми я когда-либо встречалась.

Меня сейчас стошнит.

Желчь обволакивала горло, но я отложил папку и взял вторую трясущимися руками.

Это было хуже, чем первое. В нем были полные досье не только на меня, но и на всех моих близких, включая мою семью, друзей, Мауру и предыдущих бойфрендов.

В третьей папке была коллекция медиафайлов: мои выпускные фотографии из колледжа, статья Thayer Chronicle о праздничном гастрономическом мероприятии, которое я организовала, и снимок моего первого показа мод, который много лет назад попал на какой-то сайт влиятельных сплетен., назвать несколько.

Все фотографии и статьи были в открытом доступе. Не было никаких личных или откровенных снимков, но, увидев их вместе с остальными моими файлами, меня захотелось вырвать.

На секунду я подумала, что он может быть моим преследователем, но с точки зрения логистики это не имело смысла. Я также достаточно хорошо знала Кристиана, чтобы знать, что он не будет терроризировать меня так, как мой сталкер.

Недостаточно хорошо, чтобы ты предвидела, что у него есть досье на всю твою жизнь, пел коварный голос в моей голове.

Возможно, у Кристиана была веская причина для файлов, но это все равно было огромным вторжением в частную жизнь. Он копался не только в моей жизни; он копался во всех, кого я знала.

Он сделал это без моего согласия и скрывал это от меня.

Как долго у него были эти файлы? Дни? Недели? Месяцы?

Мой желудок взбунтовался, и я едва успела добраться до ближайшей ванной, как мой завтрак снова стал грязным.

Слезы навернулись на мои глаза, когда я вздрогнула.

В это время на прошлой неделе мы были на лодке в Италии. Я сказала ему, что люблю его, и он поцеловал меня так, будто любил в ответ.

Семь дней казались вечностью назад — достаточно долго, чтобы сон превратился в кошмар.

Может быть, ему нужна была эта информация, чтобы выследить моего преследователя. Может быть, он хотел убедиться, что никто в моей жизни не был серийным убийцей. Может быть… может быть…

Я хваталась за соломинку, но все, о чем я могла думать, это Кристиан, сидящий за своим столом и копающийся в моей жизни с легкостью человека, вводящего запрос в Google.

Даже если он не был моим преследователем, он перешел многие из тех же границ. Переступил через многие из тех же строк.

Позывы к рвоте снова усилились. Я уже вырвала все содержимое в желудок, так что могла только всухую вырваться в унитаз.

Я должна уйти отсюда.

Его не будет дома еще несколько часов, но я не могла рисковать тем, что он уйдет из офиса раньше и застанет меня в таком состоянии.

Я не могла притворяться, что все в порядке, когда казалось, что ничего уже никогда не будет в порядке.

Я заставила себя подняться с пола и быстро умылась, прежде чем войти в нашу спальню. Хотя у меня в гостевой комнате хранилась куча вещей, после Гавайев я чуть ли не переехала в комнату Кристиана.

Он освободил для меня часть своего шкафа, и вид моей одежды, висящей рядом с его знакомыми темными костюмами, скрутил мое сердце мучительным узлом.

— Знаешь, тебе не мешало бы надеть что-нибудь другое, кроме черного, серого и синего. Я лежала в постели, завернувшись в одеяло, и смотрела, как Кристиан одевается.

Подходить. Галстук. Смотреть. Запонки.

Я никогда не думала, что смотреть, как парень надевает запонки, будет сексуально, но он заставил все выглядеть сексуально.

«Другие цвета режут глаза».

«Я ношу другие цвета все время».

«Это другое. Мне нравится все, что ты носишь».

Мой желудок перевернулся, и я со вздохом откинулась на подушку. «Несправедливо, что вы можете заканчивать каждый спор, говоря такие вещи».

Смех Кристиана задержался в комнате еще долго после того, как он ушел.

Воспоминание вызвало у меня улыбку, но она исчезла, когда моя нынешняя реальность снова погрузилась.

Связующие. Секреты. Необходимость убраться отсюда к чертям, прежде чем он вернется домой.

Я не могла смотреть ему в лицо прямо сейчас, не тогда, когда мои эмоции были такими грубыми и повсюду.

Мне нужно было время, чтобы подумать, и пространство, чтобы отвлечься от него.

Я оторвала взгляд от его части шкафа и бросила все самое необходимое в спортивную сумку. Несколько смен одежды, туалетные принадлежности и мистер Единорог, которого я схватила на выходе.

В последнюю минуту я быстро написала Кристиану записку и оставила ее на его рабочем столе. Это и файлы должны говорить сами за себя.

Я не была готова говорить с ним, но меня беспокоило, что он может сделать, если вернется домой и обнаружит, что я пропала без следа.

Я крепко прижала мистера Единорога к груди, спускаясь на лифте в вестибюль. Мне было все равно, что я взрослая, идущая по публике с плюшевой игрушкой. Он был единственным мужчиной, который никогда меня не подводил.

Я знала, что Брок следит за мной и предупредит Кристиана, куда я пропала, но с этим я разберусь позже.

На данный момент я мог пойти только в одно место, где было почти так же безопасно, как раньше было у Кристиана.

— Ава? Я позвонила ей, выходя из здания. Мой голос дрожал, но я отказывалась плакать. Не сейчас, не здесь. «Могу ли я приехать за? Что-то… что-то случилось.

41

КРИСТИАН

Сталкер снова ушел в подполье во время нашего путешествия по Италии, как и предполагалось. Это было то, что я хотел; Мне нужно было убрать его с дороги, пока я разбираюсь с бардаком в своей компании.

Пока меня не было, Алекс не сообщал ни о чем подозрительном, но инстинкт подсказывал мне, что сталкер замышляет нечто большее, чем несколько жалких записок, и хочет скрыться от радаров, пока не сможет воплотить это в жизнь.

Его записка мне, вероятно, была оговоркой. Ошибка, вызванная эгоизмом, которая заставила его доказать, что он не боится меня и что он не собирается уходить.

Однако мне нужно было сначала выманить предателя, прежде чем я смогу эффективно с ним справиться.

Через несколько недель должен был состояться ежегодный покерный турнир Harper Security. Это было единственное время года, когда почти каждый сотрудник мог собраться в одном месте, чтобы провести вечер веселья и отдыха. Единственные люди, которые не могли этого сделать, были те, кто работал на постоянной основе, но мои подозреваемые были там. Я убедился в этом.

Я ослабил галстук, когда поднимался на лифте в свою квартиру. В эти дни работа была чертовым дерьмом, и мои ночи со Стеллой были единственным, что удерживало меня в здравом уме.

Я тебя люблю.

Мое сердце затрепетало при воспоминании.

Прошла неделя с тех пор, как Стелла перевернула мой мир с ног на голову, а я все еще не оправилась от удара.

Я продолжал говорить себе, что не верю в любовь, что то, что я чувствую к ней, не было любовью, но она разрушила эту иллюзию одной простой фразой.

В ту минуту, когда она сказала эти слова и посмотрела на меня своими прекрасными зелеными глазами, я понял правду.

Я был влюблен в нее.

Это происходило медленно. Шаг за шагом, кусочек за кусочком, как головоломка, складывающаяся воедино, пока я не смогла больше отрицать или игнорировать это.

Я верю во все, что касается тебя.

Это было самое близкое, что я мог заставить себя признать правду вслух. Одно из моих фундаментальных жизненных убеждений рухнуло, и у меня не было времени, чтобы переварить его.

Когда я в конце концов сказал эти слова, я хотел, чтобы они были настоящими. Душевный.

Двери лифта скользнули в сторону.

Я вышел в холл и вошел в свой пентхаус, но остановился в двух шагах. Волосы на затылке предостерегающе пощипывали.

В воздухе повисла странная тишина. Обычно Стелла находилась в гостиной, фотографировала или работала над своей коллекцией. Даже если она была где-то еще, я чувствовал ее, когда возвращался домой. Ее теплое, успокаивающее присутствие наполняло все пространство, в котором она находилась.

Это присутствие исчезло, сменившись лимонным ароматом дезинфицирующего средства.

Нина не должна была приходить сегодня, так что Стелла, должно быть, убиралась. Она делала это только тогда, когда была особенно напряжена.

Я ускорил шаги и проверил ее любимые комнаты. Ее не было ни в библиотеке, ни в спальне, ни на кухне, ни на крыше, где она обычно занималась йогой. У меня не было пропущенных сообщений от нее, и она не брала трубку, когда я звонил.

— Стелла? — крикнул я. Мой голос звучал спокойно, несмотря на нарастающую панику.

Нет ответа.

Она в порядке.

Вероятно, она вышла подышать свежим воздухом или перекусить. Если бы что-то было не так, Брок связался бы со мной.

Христос, почему здесь так чертовски жарко?

Я закатал рукава рубашки. Кондиционер работал на полную мощность, но я горел.

Я вернулся в гостиную, но по пути увидел нечто, что заставило меня остановиться.

Дверь моего кабинета была открыта.

Я всегда закрывал его перед уходом на работу, и Стелла никогда туда не заходила, разве что ухаживала за растениями. Даже тогда она закрыла дверь, когда уходила.

Я вытащила пистолет из-за пояса и, держа его в руке, вошла в офис.

Холодное предчувствие брызнуло мне на затылок.

Первое, что я заметил, — это разбросанные на моем столе бумаги вместе с тремя простыми, но характерными черными папками.

Второе, что я заметил, была записка, написанная ее изящным, растянутым почерком.

Нам нужно поговорить о файлах, но я не готов. Я вернусь, когда буду.

Я выпустил ряд проклятий.

Я не должен был оставлять файлы где-то там, где она могла бы на них наткнуться, но я хотел держать их при себе и не мог заставить себя выбросить их спустя столько лет.

Что, если бы она увидела их и подумала…

«Стелла!» На этот раз моя паника была слышна.

Я знал, что ее там нет, но это не помешало моему желудку сжаться от тишины.

Черт возьми, милая, где ты, черт возьми?

Я надеялся, что она вышла, чтобы собраться с мыслями, и вернется той ночью, пока я снова не вошел в нашу спальню и не осмотрел то, что пропало.

Ее любимая одежда. Ее туалетные принадлежности. Этот чертов единорог.

Моя кровь гудела в ушах.

Стелла не ушла до обеда.

Стелла ушла, и точка.

После первого приступа слепой паники я взял себя в руки и позвонил Броку. Если только Стелла не ускользнула от него, в чем я сомневался, он должен был знать, где она.

Мне потребовалось меньше минуты, чтобы выудить из него местонахождение. Она была в безопасности, и он просто подумал, что она навещает друга.

Я бы порвал ему новую за такое идиотское предположение — кто, черт возьми, навестил своего друга с гребаным плюшевым единорогом? — если бы я не был так сосредоточен на том, чтобы добраться до Стеллы как можно скорее.

Конечно, она должна была выбрать одно место, куда я не мог бы легко вальсировать и требовать встречи с ней.

«Волков!» Я постучал в дверь. «Открой чертову дверь!»

Я стучал и звонил в дверь последние пять минут, и я израсходовал все свое терпение.

За эти годы я проделал много сомнительной технической работы Алекса. У меня на него было достаточно грязи, чтобы похоронить его заживо, и если он не ответит в течение следующих тридцати секунд…

Дверь наконец распахнулась.

Вместо холодных зеленых глаз Алекса я обнаружил, что смотрю на пять футов пять дюймов с едва завуалированным подозрением.

«Ой. Это ты». Обычно дружелюбное лицо Авы исказила хмурый взгляд, когда она увидела меня. — Ты прерываешь наш обед.

— Я хочу поговорить с ней.

— Я не знаю, о ком ты говоришь.

Мои задние зубы сжались.

— Стелла.

Рука Авы сжала дверную ручку. Она стояла прямо у входа, не давая мне войти. «Она не здесь».

«Это чертовски дерьмо. Я знаю, что она здесь. Я отказался от более мягкого подхода. — Отойди, Ава, или я…

— Осторожнее с тем, как ты заканчиваешь это предложение, Харпер. Алекс появился рядом со своей невестой, его глаза, похожие на осколки нефритового льда, скользнули по моей растрепанной внешности.

Галстук ослаблен, пиджака нет, волосы взлохмачены из-за того, сколько раз я в отчаянии провела по ним пальцами.

Это был самый неопрятный вид, который я когда-либо видел с тех пор, как достиг чертовой половой зрелости, но мне было все равно.

Меня заботило только одно: увидеть Стеллу.

Моя челюсть согнулась. — Я не уйду, пока не увижу ее.

Я посмотрел на Алекса, который смотрел в ответ со скучающим выражением лица. Ему было наплевать на чужие драмы, если только они напрямую не касались Авы, но он знал, насколько я упряма.

Я имел в виду то, что сказал. Я ночевал в чертовом коридоре, пока не смог поговорить со Стеллой.

Мне просто нужно было объяснить.

Она поймет. Ей пришлось.

Алекс бросил взгляд на Аву, которая покачала головой. «Ни за что. Вы слышали, что он сделал! Он… — Она остановилась, очевидно поняв, что напортачила.

Подтверждение того, что Стелла внутри, возобновило мой огонь.

«Стелла!» Я закричал.

В груди поселилось отчаяние и что-то более тяжелое, более чуждое.

Страх.

Не страх, что Стелла в опасности, а страх, что я могу ее не увидеть и потерять навсегда.

— Просто позволь мне поговорить с тобой. — Я даже не знал, слышит ли она меня, но я должен был попытаться. — Я…

«Идти. Прочь». Ава прижалась к моей груди. Для кого-то такого маленького она была удивительно сильной. — Она не хочет тебя видеть.

«Ребята, все в порядке».

Мы все замерли при звуке голоса Стеллы.

Мои глаза искали через плечо Алекс, пока не нашли ее.

Она стояла посреди гостиной с бледным лицом. Она не смотрела на меня, когда говорила с Авой. «Впусти его».

— Но Стел, что, если он…

— Я просто хочу покончить с этим, — сказала Стелла. — Он ничего не сделает, когда вы, ребята, будете рядом.

Копье боли пронзило мое сердце.

— Я бы никогда не причинил тебе вреда.

Она не признала меня.

Ава отпустила дверную ручку и отошла в сторону с явной неохотой.

Я немедленно оттолкнулся от нее и проигнорировал ее и предупреждающие взгляды Алекса, когда последовал за Стеллой вглубь квартиры.

Она начала идти до того, как я полностью вошел, но я легко не отставал от нее, пока мы не достигли того, что, должно быть, было ее комнатой.

Ее ночная сумка стояла на полу рядом с единорогом, а ее одежда покрывала кровать.

Мой желудок сжался при виде.

Они не должны быть здесь. Она была со мной, в моем доме, а не в чертовой комнате для гостей ее подруги.

Стелла закрыла дверь и наконец повернулась ко мне.

Теперь, когда я был ближе, я мог видеть красный цвет вокруг ее глаз и окраску ее носа. Мысль о том, что я виновен в ее слезах, мучительно сжимала мое сердце.

«Стелла…»

«Не». Она обвила руками талию. «Я просто хочу знать одну вещь. Ты сталкер? Ее голос дрогнул на последнем слове.

Я побледнел. «Нет».

В своей жизни я совершил много морально сомнительных и откровенно ужасных поступков, но я никогда не стал бы так ее пугать.

— Тогда зачем тебе эти файлы на меня? Ее подбородок трясся. «Мы встречались в прошлом году, но эти фотографии многолетней давности. Информация обо мне, моих друзьях, моей семье… по какой причине вы могли копать так глубоко?»

Кольцо с бирюзой лежало у меня в кармане тяжелым грузом. Символ секретов, которые я хранил, и лжи, которую я говорил.

— Потому что я впервые увидел тебя не в тот день, когда ты подписала договор об аренде в «Мираже», — сказал я. — Это было пять лет назад.

Рот Стеллы приоткрылся от шока.

Правда всплыла по крупицам после долгих лет сокрытия.

«Я сидел возле кафе в Хейзелбурге. Вы проходили мимо, когда кто-то схватил вашу сумочку и побежал.

Меня не волновала такая мелкая кража, но я был достаточно заинтригован, чтобы остаться и посмотреть, как разворачивается сцена.

— Я помню тот день, — тихо сказала Стелла. «Это был мой последний год в колледже. Я возвращался домой с уроков».

Я кивнул. «Прохожий поймал ребенка, приехала полиция, и все должно было закончиться. Но когда вы узнали, что он украл ваш кошелек, потому что ему нужны были деньги на еду, вы отдали ему все наличные, которые у вас были на руках, вместо того, чтобы выдвигать обвинения».

«Ты уверен?» Полицейский посмотрел на брюнетку так, словно не мог поверить своим ушам. — Ты хочешь дать ему денег?

«Да». Она взглянула на угрюмого подростка. Он посмотрел на нее в ответ, но я заметила крошечный проблеск надежды в его глазах. «Деньги значат для него больше, чем для меня».

— Он пытался украсть у тебя. Офицер казался таким же сбитым с толку, как и я.

Я прислонился к соседнему зданию и прокрутил свой телефон, но все мое внимание было сосредоточено на взаимодействии, происходящем менее чем в десяти футах от меня.

Я не знал, что заставило меня остаться после того, как парень был пойман, но я был рад, что это сделал.

Мне было скучно весь день, но это… это было интересно.

Какого хрена кому-то давать деньги тому, кто пытался их ограбить?

— Да, я знаю, — терпеливо ответил брюнет. — Но он всего лишь ребенок, и ему нужны деньги. Зарядки не нужны».

Офицер покачал головой. «Это ваши деньги».

Я отключился от него, пока он закрывал дело и зачарованно осматривал брюнетку.

Я слышал, как она назвала свое имя, когда приехала полиция.

Стелла Алонсо.

На вид ей было немного за двадцать, с вьющимися темными волосами, зелеными глазами и быстрой, теплой улыбкой. Она была великолепна, но меня поразило не это.

Это была нежность, с которой она говорила. Абсурдность ее действий. Непоколебимый оптимизм в ее глазах даже при попытке ограбления средь бела дня должен был поколебать ее веру в человечество.

То, как она отреагировала, было совсем не таким, как я ожидал. Если и было что-то, что всегда вызывало во мне интерес, так это люди, которые ниспровергали мои ожидания.

Улыбка изогнула мои губы впервые за этот день.

В конце концов, офицер ушел, строго предупредив подростка. Парень замолчал, как будто хотел что-то сказать. Должно быть, он одумался, потому что вскоре убежал, не сказав ни слова, даже не поблагодарив.

Стелла не выглядела обеспокоенной.

Она просто подняла свою сумку повыше на плече и ушла, как ни в чем не бывало.

При этом что-то соскользнуло с ее руки.

Я не стал звать ее, чтобы предупредить о пропаже предмета. Вместо этого я подождал, пока она исчезнет за углом, прежде чем подошел и поднял с земли бирюзовое кольцо.

Я вытащил кольцо из кармана. Обычно теплый камень казался ледяным в моей ладони.

Стелла секунду смотрела на него, прежде чем резко вдохнуть.

«Мое кольцо. Он всегда падал, потому что был слишком свободным. Я думала, что… — Ее глаза снова встретились с моими. — У тебя было это все это время?

Я тяжело сглотнул. — Это напомнило мне о тебе.

Я сохранил его как знак ее доброты. Напоминание о том, что среди всей этой смерти и хаоса где-то в мире существовал свет.

Несколько дней этот свет был единственным, что сохраняло мою душу нетронутой.

— Я был очарован, — сказал я. — Ты был загадкой, загадкой, которую я не мог разгадать. Я не понимал, как кто-то может быть… достаточно хорош, чтобы делать то, что ты сделал. Поэтому я изучил ваше прошлое.

Я не мог прочитать выражение лица Стеллы, но она ничего не сказала, так что я продолжил.

«Это началось с базовой справочной информации, но постепенно развивалось, пока не превратилось в то, что вы видели. Чем больше я узнавала о тебе, тем больше мне хотелось знать».

Нежелательный. Нужен.

Она была живым противоречием, и она поглотила мои мысли так, как никто и ничто не могло ни до, ни после.

Модный блогер, который часами собирал идеальный наряд, и волонтер, который проводил свободное время, убирая мусор в парках.

Звезда социальных сетей, которая была прикована к своему телефону, но всегда была рядом со своими друзьями.

Интроверт, которая прожила свою жизнь на виду у публики в Интернете.

Спокойствие и хаос, тишина и буря.

Спокойствие для моего хаоса, тишина для моей бури.

Я был одержим Стеллой Алонсо пять лет и не мог заставить себя пожалеть об этом.

— Как долго это продолжалось? — наконец спросила Стелла тусклым голосом.

Моя рука сомкнулась вокруг кольца. «Почти год».

«Год». Она побледнела еще больше. — Ты преследовал меня целый год?

— Я не преследовал тебя. Я… Чувство вины и разочарования сжалось в моей груди. «Кроме справочной информации, все, что я знал, было достоянием общественности».

Это было надуманным оправданием.

Я не следовал за ней физически, но использовал все имеющиеся в моем распоряжении инструменты, чтобы копаться в ее жизни. Ничто и никто вокруг нее не был запретным.

Это не было преследованием в традиционном смысле, но, тем не менее, я пересек огромные границы.

«Я остановился, когда…» Понял, как привязался. Уже тогда я знал, что Стелла была опасным отвлекающим фактором, и меня возмущало ее влияние на меня. Это было в равной степени захватывающим и разочаровывающим.

— После этого я остановился, — закончил я. «Я не копал глубже, и я знал только то, что вы разместили в Интернете. Я понятия не имел о твоем преследователе, Гринфилде, или о чем-то другом, о чем ты не говорил публично.

Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы физически держаться подальше, но как бы я ни старался забыть ее, у меня не получалось.

Я не сказал ей ни слова, и она оставалась в центре моих мыслей в течение многих лет.

Затем, по счастливой случайности, ее лучшая подруга влюбилась в Риса, который направил Стеллу в мой дом, а остальное стало историей.

— Это не меняет того факта, что ты лгал мне все это время. Стелла крепче обвила руками талию. — Ты позволил мне поверить, что мы никогда раньше не встречались.

— Потому что у нас не было. «Я не должен был тебя обманывать, но я не могу изменить прошлое. Если бы я сказал тебе, что я сделал, ты бы ушел.

После того, как я так долго желал ее, я, наконец, добился близости со Стеллой и не рисковал отгонять ее.

— Я уничтожу файлы, — отчаянно сказал я, когда Стелла промолчала. «Я никогда не буду смотреть на них снова, и мы можем уйти от этого». Каждое слово царапало мою грудь.

Ее лишенный юмора смех обжег мои легкие. «Мы не можем двигаться дальше от этого».

Мое разочарование нарастало. Я не привык быть не в духе, и мне было труднее, чем обычно, подобрать нужные слова.

— Почему, черт возьми, нет?

Почему она не поняла? Почему я не мог показать ей, что я изменился за те месяцы, что мы были вместе? Что я уже не тот человек, которым был, когда делал этот файл.

«Потому что это было вторжением в частную жизнь!» — закричала она. Слезы текли по ее щекам. — У тебя не было моего разрешения копаться в моей жизни вот так. Но это всегда было нашей историей, не так ли? Ты знаешь обо мне все, а я о тебе ничего. Вы хотите, чтобы другие люди были открытой книгой, пока вы держите свою закрытой. Я думал, что ты такой вдумчивый и проницательный, потому что ты знал все эти вещи обо мне. Моя любимая еда, мои любимые цветы… но у тебя все это время было это дурацкое досье. Было ли это так просто? Просто откройте файл и посмотрите, какой клочок бумаги вы можете мне бросить, чтобы я влюбился в вас?

Странное ощущение вспыхнуло перед моими глазами.

— Я не просматривал этот файл несколько лет. Я клянусь…

— Ты такой же, как мой сталкер. Дыхание Стеллы сбилось. «Нет, ты хуже, потому что по крайней мере меня не влюбили в ложь».

Ее слова пронзили меня, как нож в сердце.

— Я бы никогда не причинил тебе вреда, — повторил я.

«У тебя уже есть».

Нож повернулся сильнее.

— Я доверяла тебе, — прошептала она. — Я доверял тебе, когда едва знал тебя. Думаю, это была моя вина». Ее горький смех заставил меня вздрогнуть. — Ты рассказал мне о своей семье, но я даже не знаю, правдива ли эта история. Это тоже было ложью? Я понятия не имею, кто вы и на что вы способны. Твои мечты, твои страхи…

«Моя мечта — быть с тобой. И мой самый большой страх, — сказал я низким и рваным от эмоций голосом. — Теряет тебя.

Легкий всхлип сотряс ее тело.

Мое сердце сжалось от звука. Меня чертовски убило то, что я был причиной ее слез.

В глубине души я знал, что не заслужил ее прощения, но это не помешало мне инстинктивно потянуться к ней и захотеть ее утешить.

Она отпрянула, прежде чем я вступил в контакт. «Не трогай меня».

Если она оживила меня тремя словами — я люблю тебя, — она убила меня таким же числом. Не трогай меня.

Каждый слог пронзил мое и без того разрушенное сердце, как свежезаточенное лезвие бритвы, не оставив после себя ничего, кроме руин.

«Я не могу этого сделать», — сказала она, ее глаза блестели от слез. — Завтра я вывезу остальные вещи из твоей квартиры.

Грубая паника расползлась по моим венам.

Я не мог потерять ее. Не так.

Я схватился за единственную оставшуюся соломинку. «Это небезопасно. Твой преследователь все еще там.

Стелла стиснула зубы.

— Брок может остаться, но не более того. Мне нужно пространство. Я не могу думать прямо сейчас. Мне просто нужно… — Она судорожно вздохнула. — Мне нужно, чтобы ты ушел.

Я сломал кости. Был обстрелян. Заблудился в пустыне на гребаные дни, когда солнце палило мою кожу.

Ничто из этого не причиняло такой боли, как это.

«Не делай этого». Мой голос надломился. — Бабочка, пожалуйста.

Я никогда никого ни о чем не просил. Ни тогда, когда умерли мои родители, ни тогда, когда мне понадобились стартовые деньги для моей компании, ни когда я столкнулся с неминуемой смертью от рук разъяренного военачальника.

Но я бы с радостью встал на свои чертовы колени и стал бы умолять, если бы это означало, что Стелла останется со мной.

— Я не хочу, чтобы ты больше следил за мной. Она продолжила, как будто я ничего не говорил. «Не через Брока, Алекса, Аву или кого-то еще. Не через мой блог или социальные сети. Я знаю, что ты мог бы, если бы захотел, но я прошу тебя… Последнее слово прервалось непролитыми слезами. — Чтобы оставить меня в покое, Кристиан.

Воздух стих, если не считать болезненных звуков нашего дыхания.

Я тонул. Утопая в эмоциях, которых я никогда раньше не испытывал, в темных водах, которые наполняли мои легкие и делали невозможным достижение поверхности.

Паника. Стыд. Сожалеть.

— Хочешь узнать еще один секрет, Стелла? Мой голос был неузнаваем в своей грубости. — Я не могу тебе отказать. Не тогда, когда дело касалось важных вещей. «Но я всегда буду здесь, если я тебе понадоблюсь, независимо от того, насколько далеко или во времени. Мне все равно, находимся ли мы на разных континентах или через пять-пятьдесят лет. Я никогда не хочу, чтобы ты просыпался и чувствовал, что ты один, потому что это не так. Ты всегда будешь со мной».

Мои глаза горели, когда моя последняя, величайшая истина царапала горло. «Я тебя люблю. Так чертовски много».

Я подумал, что произносить эти слова в первый раз будет странно.

Они этого не сделали.

Им казалось, что они ждали своего дома все эти годы и нашли его в ней.

Стелла зажмурила глаза. С ее губ сорвался срывающийся всхлип, но в остальном она не ответила на мое признание.

Это было то, чего я ожидал, но агония тем не менее скрутила мой живот.

Я позволил себе взглянуть на нее в последний раз, прежде чем выйти и закрыть за собой дверь.

Больше нечего было сказать.

Я проигнорировала любопытные взгляды Алекса и Авы, когда я вышла из квартиры, мое тело онемело. Кусочки моего сердца были разбросаны по всей ее комнате, а мой разум превратился в бесконечную петлю ее слез. Даже кровь, казалось, исчезла из моих вен, не оставив после себя ничего, кроме холодной пустоты.

От меня ничего не осталось, когда я вынул все части, которые принадлежали ей.

Я прошу тебя оставить меня в покое, Кристиан.

Уход противоречил всем моим инстинктам. Каждая молекула моего тела требовала, чтобы я остался и боролся за нее, умолял и умолял, пока она не простит меня.

Но я уже перешел с ней слишком много границ, и я не мог перейти еще одну. Не тогда, когда она явно просила меня не делать этого.

Я имел в виду то, что сказал.

Я бы дал Стелле все, что она хотела, даже если бы это убило меня в процессе.

42

СТЕЛЛА

Я подождала, пока за ним закроется дверь, прежде чем рухнуть.

Рыдания сотрясали мое тело, когда я опустилась на пол и, наконец, дала волю слезам.

Я тебя люблю. Так чертовски много.

Слова эхом отозвались в моей голове, как насмешка, как и образ лица Кристиана перед его уходом.

Агония в его глазах. Мучение в его голосе. Сломленность, которую я чувствовала так же уверенно, как если бы она была моей собственной, потому что так оно и было.

Мое сердце раскололось на тысячу зазубренных осколков, и они резали и резали, пока я не мог перестать истекать кровью.

Было очень возможно, что я мог бы умереть прямо здесь, с моими коленями, прижатыми к груди и моей верой в руины.

Я верила, что он сожалеет, и я верил, что он любит меня, как только может.

Но они не изменили того факта, что наши отношения были построены на лжи. Он знал, как сильно сталкер меня травмировал. Как сильно я ненавидела вторжение в частную жизнь и потерю контроля над собственной жизнью.

Кристиан сделал то, что сделал до того, как появился сталкер, но он годами сидел за этими файлами и никогда не говорил мне.

У него были все карты, а у меня были только обрывки, которые он мне дал.

Наш дисбаланс сил был связан не с деньгами или безопасностью; это было о доверии. Я всегда отдавал больше, чем получал от него.

Мысль о том, как он сидит за своим столом и проникает в самые интимные моменты моей жизни простым нажатием кнопки, заставила меня снова покрыться мурашками.

Я сильнее прижала ноги к груди и уткнулась лицом в колени.

Я такая, такая глупая.

Я видела все предупреждающие знаки и игнорировала их, потому что была слишком увлечена возбуждением от первой влюбленности.

Я всегда буду здесь, если я тебе понадоблюсь.

Я должна была быть счастлива, что Кристиана больше нет. Вместо этого мое сердце сжалось в груди, а в голове крутился шквал воспоминаний.

Садись в машину, Стелла.

Я никогда никого не хотел больше, и я никогда не ненавидел себя за это так сильно.

Потому что любовь обычная. Земной. А ты, Стелла… ты необыкновенная.

Я верю во все, что касается тебя.

Неделю назад мы были в Италии и были счастливы.

Часть меня жалела, что я никогда не наткнулась на это секретное отделение и не просмотрела эти файлы. Тогда мы все еще были бы счастливы, и я бы не сидел на руинах того, чем мы были раньше.

Кристиан был единственным безопасным местом, которое у меня было, а теперь его не стало.

Мои задыхающиеся рыдания наполнили кокон моих рук и ног. Я плакала так сильно и так долго, что у меня заболели ребра, и я не могла набрать в легкие достаточно кислорода.

Я не мог дышать. Я не мог — мне нужно было…

— Стелла?

Я услышал голос Авы, за которым последовал стук, но звуки были приглушены, как будто они путешествовали ко мне под водой.

Я тонула в горе и не знала, как вырваться.

«Все в порядке». Голос Авы был ближе. Должно быть, она вошла, когда я не ответил. — О, милая, все будет хорошо. Обещаю».

Она обвила меня руками и успокаивающе провела кругами по моей спине, а я прислонилась головой к ее груди и плакала, пока не кончились слезы.

Часть меня предвидела эту катастрофу с самого начала. Мои отношения с Кристианом были слишком идеальными, и ничто настолько хорошее не могло длиться вечно.

Чего я не ожидал, так это того, насколько авария сломает меня.

Но самым ужасным было не мое разбитое сердце. Это была вероятность того, что я никогда не смогу снова склеить кусочки вместе.

43

КРИСТИАН/СТЕЛЛА

КРИСТИАН

— Ты выпил семь порций за два часа, приятель. Бармен посмотрел на меня с сомнением.

— И я заказываю восьмой. Я произносил каждое слово с холодной точностью. Я не мазал и не качался. Я могу быть пьяным до потери сознания, и никто не будет мудрее. «У тебя проблемы с этим?»

Он поднял руки и покачал головой.

— Это твоя печень.

Чертовски верно.

Это была моя печень и мои деньги. Я мог делать с ними все, что, черт возьми, я хотел.

Я отшвырнул стакан, который он пододвинул мне, и осушил его за минуту.

Алкоголь перестал сжигать четыре рюмки назад, и на вкус он был похож на воду, спускающуюся вниз.

Меня это бесило. Какой смысл в алкоголе, если он не вызывал онемения, как предполагалось?

«Это место занято?» Блондинка скользнула на стул рядом со мной прежде, чем я успел ответить.

Маленькое платье. Длинные ноги. Губы, которые заставили бы Анджелину Джоли плакать от зависти.

Я не удостоил ее второго взгляда. «Не интересно».

Каждый раз было одно и то же. Разве парень не может спокойно пить, не подвергаясь травле?

Я мог бы избавить себя от хлопот и выпить дома, но в эти дни в квартире было слишком тоскливо. Я также не хотел идти в клуб Valhalla, так как все там были чертовски любопытны. Никому не нравилось видеть, как участник упал больше, чем другим участникам.

И вот я отсиживался в каком-то дерьмовом баре рядом с офисом, топил свои печали в таком же дерьмовом скотче.

Если бы моя печень взбунтовалась, то не от количества выпитого. Это будет от их качества.

Обиженная блондинка ушла в гневе, явно не привыкшая к отказу.

Жесткое дерьмо.

Прошло две недели с тех пор, как мы со Стеллой расстались.

Две недели безжалостного ада, где все напоминало мне о ней. Блендер, в котором она готовила смузи, ванна, в которой она принимала ванну, кафе, где она покупала выпечку. Даже чертовы деревья и растения снаружи напомнили мне о ней.

Этого было достаточно, чтобы мне захотелось запереться в темной бетонной коробке и никогда оттуда не выходить.

Звон колокольчиков над входом вырвал меня из жалкой жалости к себе и обратил внимание на дверь.

Мое сердце остановилось.

Темные локоны. Зеленые глаза. Теплая улыбка.

Стелла.

На секунду мне показалось, что я галлюцинирую и вызвал ее из своих мыслей.

Затем ее голос повернулся ко мне, такой же реальный и осязаемый, как потрескавшаяся виниловая подушка моего табурета и приглушенный бейсбольный матч по телевизору.

Я выпрямилась, мое настроение поднялось, пока я не увидела парня, стоящего рядом с ней. Он выглядел смутно знакомым и сказал что-то, что заставило ее улыбнуться.

Моя рука сжалась вокруг стакана, когда ледяная черная волна собственничества захлестнула меня.

Кем бы ни был этот парень, я хотел, черт возьми, убить его.

Мои глаза следили за ними, когда они сидели за столом в другом конце комнаты.

Стелла еще не заметила меня. Она сказала еще что-то этому скоро скончавшемуся ублюдку, но она, должно быть, почувствовала вес моего взгляда, потому что, наконец, подняла голову.

Наши взгляды столкнулись, как искры в воздухе.

Наши отношения обратились в пепел, но огонь между нами все еще был, сжигая пространство и кислород, пока мы не остались единственными людьми.

Моя кровь бурлила от сладкого облегчения от того, что я снова увидел ее.

Она попросила меня оставить ее в покое, что я и сделал. Если бы мы оказались в одном и том же баре в один и тот же вечер, это было бы совпадением, но для нее это не было совпадением.

Это была судьба.

Улыбка Стеллы исчезла. Она отвернулась, и звуки бара отозвались болезненным свистом.

Я не был уверен, что было хуже — видеть ее и не иметь возможности прикоснуться к ней или поговорить с ней, или знать, что, увидев меня, ее свет померк.

Неугомонность и желание перерезать горло мужчине, с которым она разговаривала, бурлили у меня под кожей.

Вместо того, чтобы заказать еще выпивку, я соскользнул со стула и протиснулся сквозь толпу в ванную.

Ощущение холодной воды на моем лице развеяло пелену перед моим взором.

Отказаться от нее было самым трудным делом и самой большой жертвой, о которой она только могла просить. Это противоречило всем моим инстинктам.

Она бы никогда не узнала, если бы я проверил ее социальные сети или блог. Но каждый раз, когда я подходил к телефону или открывал профиль Стеллы, что-то меня удерживало.

Я прошу тебя оставить меня в покое, Кристиан.

Я вытащил бумажное полотенце из дозатора и вытер руки насухо, прежде чем выйти в холл.

Я сделал два шага, прежде чем остановился.

Стелла стояла в конце зала, ее высокая стройная фигура выделялась на фоне огней бара. Тем не менее, я мог разобрать, как ее губы приоткрылись от удивления.

Мы смотрели друг на друга.

Музыка пульсировала в нескольких футах, но здесь, в этом зале, была только тишина и гул вещей, которые я хотел, но не мог сказать.

Мне жаль.

Я скучаю по тебе.

Я тебя люблю.

Взрыв смеха из главной комнаты разрушил заклинание. Мое лицо потемнело, когда я посмотрел через ее плечо и увидел парня, с которым она пришла, шутящего с официантом.

Во мне пульсировала ярость при мысли о том, как он прикасается к Стелле. Держа ее, заставляя ее смеяться.

Я никогда никого не ненавидел больше.

Стелла, должно быть, уловила блеск в моих глазах, потому что проследила за моим взглядом и побледнела.

Я пошел по коридору, собираясь уйти, прежде чем поддался желанию прикоснуться к ней. Она остановила меня низким предупреждением, когда я проходил мимо.

— Если с ним что-нибудь случится, я никогда тебя не прощу.

Единственные слова, которые она сказала мне после нашего разрыва, и они должны были спасти другого мужчину.

Мускул на моей челюсти напрягся, прежде чем я прошел мимо нее и вышел за дверь.

Холод пронзил мою грудь.

Как раз тогда, когда я думал, что испытал все способы, которыми может разбиться сердце, она доказала, что я ошибался.

СТЕЛЛА

Я обмякла от облегчения и разочарования, когда Кристиан ушел.

Я сказала себе, что вышел в холл, чтобы перезвонить, но мог бы сделать это и вне бара. По правде говоря, я хотела этого мимолетного общения с ним и ненавидела себя за это.

Через две недели моя яркая вспышка гнева превратилась в глубокую, непрекращающуюся боль.

Я не простила его, но так скучала по нему, что было трудно дышать.

По иронии судьбы, остальная часть моей жизни была на подъеме после нашего разрыва. Это было похоже на то, что моя любовная жизнь была в руинах, вселенная работала сверхурочно, чтобы компенсировать это в других областях.

Как и ожидалось, печатная кампания Деламонте и профиль Washington Weekly открыли новый поток возможностей. Луиза была в восторге от того, как продвигается партнерство. У Мауры не было никаких проблем после того, как она приняла успокоительное, преследователь больше не появлялся, а мой блог и социальные сети процветали. Я не объявляла публично о своем разрыве с Кристианом, но я больше не писала о нем. Это не так сильно повредило моей помолвке, как я думала, хотя в любом случае меня это не волновало.

Я также начала связываться с местными бутиками по поводу моей коллекции. На самом деле, я был здесь с Брейди, потому что один из них наконец согласился взять с собой несколько пробных образцов.

В целом, моя жизнь шла прекрасно… за исключением Кристиана и моей семьи.

Говоря о которых…

Я глубоко вздохнула и снова сосредоточилась на причине, по которой я извинилась перед Брейди. Быстрый взгляд сказал мне, что он все еще разговаривал с сервером, а Кристиана нигде не было видно.

Может быть, я был параноиком, но я мог поклясться, что был момент, когда Кристиан смотрел на него так, как будто он был способен его убить.

Я набрала номер из последнего пропущенного звонка и попыталась развязать себе нервы, пока звонил телефон.

Она взяла трубку после третьего звонка.

— Привет, Стелла.

«Привет мама».

Это был первый раз, когда мы разговаривали после нашего семейного ужина в апреле.

Четыре месяца.

Это был самый долгий период, когда мы не общались друг с другом, и когда я снова услышал ее голос, у меня в горле образовался ком.

У меня были свои причины набрасываться, как во время ужина, но она все еще была моей мамой.

«Как дела?» В ее голосе пробежала редкая нить колебания.

«Я в порядке». Я покрутил ожерелье вокруг пальца. «Извини, я пропустил твой звонок. Я гуляю с другом, и я не видел его раньше».

«Это нормально. Ничего важного. Она откашлялась. «Я читала твой профиль в Washington Weekly. Это отличная работа, и твои фотографии Деламонте прекрасны».

Весь воздух покинул мои легкие. Из всего, что я ожидал от нее сказать, это было даже не из области возможного.

«Действительно?» — спросила я тихим голосом.

Моя уверенность выросла за последние несколько месяцев, но внутри меня всегда будет маленькая девочка, которая не хочет ничего, кроме одобрения своих родителей.

— Наталья сказала, что вы с папой расстроились из-за фотографий.

Мой последний разговор с сестрой до сих пор оставил у меня горький привкус во рту.

— Что ж, мы бы предпочли, чтобы на тебе было больше одежды, — сухо сказала мама. «Но мы были больше шокированы, чем расстроены. Однако профиль… Я понятия не имела, что ты так многого добился своим блогом или что ты так сильно относился к моде, начиная с такого юного возраста».

Я не стала напоминать ей, что пытался сказать ей это еще со средней школы. Я не хотела начинать новый спор.

— Профиль — единственная причина, по которой вы звонили? Я бы не удивился. Мои родители любили все, что украшало семью. — Мы не разговаривали несколько месяцев.

Моя мать замолчала на минуту. «Эмоции всех зашкаливали после ужина», — наконец сказала она. «После того, как все успокоилось, я не был уверен, что вы хотите услышать от нас новости. Ты всегда звонишь, а когда не звонишь… ты так расстраиваешься…

Ты всегда звонишь.

Перевод: Я всегда извинялась первым.

Моя рука крепче сжала телефон. «Папа сказал мне убираться, и я не знал, заботит ли тебя вообще то, что меня нет рядом».

Мама резко выдохнула. «Конечно, мы заботимся. Ты наша дочь.

Я скрутил ожерелье сильнее. «Иногда мне кажется, что это не так», — сказала я едва слышно.

— О, Стелла. Она казалась более расстроенной, чем я когда-либо слышал ее. «Мы не…»

Громкие возгласы из бара заглушили остальную часть ее фразы. Национальные, должно быть, забили пробег; их игру против «Рейнджерс» крутили по всем телевизорам.

Когда шум стих, моя мать снова заговорила. — Ты гуляешь с другом, так что сейчас не лучшее время для разговоров. Может, скоро мы все встретимся всей семьей? Не ужин. Что-то более непринужденное, где мы можем просто поговорить».

— Я бы хотела этого, — мягко сказала я.

Я не хотела держать обиду, особенно на свою семью.

Я так давно их не видела и больше не злилась. Мне было просто грустно.

Повесив трубку, я остался в холле и попытался осмыслить события дня.

Мой звонок в бутик, встреча с Кристианом, разговор с мамой…

Это было слишком много сразу, но единственное, на чем я могла сосредоточиться, это то, как сильно я хотела поделиться тем, что произошло с Кристианом.

Не только бутик и моя мама, но все.

Как я случайно использовал не то молоко для своего смузи тем утром и чуть не поперхнулся от вкуса.

Как Ава и Джулс предложили стать моделями для моей коллекции.

Как же я гордился всеми своими местными работами.

Как сильно я скучал по нему.

Я так привыкла делиться подробностями своей жизни с Кристианом, что даже ведение дневника не заполняло пустоту.

На самом деле, я не прикасалась к своему дневнику с тех пор, как мы расстались; он был наполнен слишком многими воспоминаниями о нас.

Я был расстроен из-за него, и я хотел, чтобы он был здесь. Обе вещи могут быть правдой одновременно.

Светлый и темный. Пламя и лед. Мечты и логика.

Наши отношения всегда были дихотомией. Было понятно, что его смерть будет такой же.

44

КРИСТИАН

Ежегодный покерный турнир Harper Security проходил в многоцелевом помещении компании, которое было превращено в мини-казино с открытым баром и полдюжиной покерных столов.

Обычно это ограничивалось только персоналом. В этом году я нарушила собственное правило и пригласила Риса, который однажды был в городе без Бриджит, на какое-то дипломатическое мероприятие, и Алекса в качестве благодарности за то, что вы присматривали за мной, пока я был в Италии. Джош был приглашен по умолчанию, так как он настоял на том, чтобы присоединиться к нему, когда узнал, что Алекс будет присутствовать.

Я позволил ему. У меня было слишком много других поводов для беспокойства, кроме его иллюзий, что я пытаюсь украсть его лучшего друга.

Мы вчетвером сели за столик у барной стойки. Воздух был наполнен звуками смеха, звона стаканов и перетасовки колод, но веселье не могло облегчить мое мрачное настроение.

«Сколько покерных турниров вы посетили в прошлом?» — подозрительно спросил Джош у Алекс.

Раздражение отразилось на лице Алекса. — Я же сказал, это мой первый.

«Просто убеждаюсь». Джош вытащил карту из своей колоды и бросил ее на стол. Король сердец. «Поскольку вы сыграли с ним десятки шахматных партий, — он ткнул в меня большим пальцем, — и я не знал об этом буквально годы».

Алекс вздохнул.

— Если ты будешь снова и снова задавать один и тот же вопрос, можешь уйти, — ледяным тоном сказала я. У меня не было времени на ерунду Джоша.

«Кто-то не в духе». Он поднял бровь. — Это потому, что Стелла рассталась с тобой?

Моя челюсть скривилась, а Алекс и Риз спрятали свои ухмылки за карточками.

Я проделал приличную работу, не думая о Стелле сегодня вечером, пока о ней не упомянул чертов Джош Чен.

«Вы не можете убить гостя, — напомнил мне голос в моей голове.

Вообще-то, я мог делать все, что захочу, но тогда мне придется иметь дело с Алексом. Я также предполагал, что Стелла не будет слишком рада, если я убью брата ее лучшей подруги.

«Я не в настроении. Ты просто раздражаешь».

Я не знал, что Стелла рассказала своим друзьям о нас, но поскольку она переехала в дом Алекса и Авы, было очевидно, что мы больше не вместе.

Джош пожал плечами. «Возможно, но, по крайней мере, я не одинок».

Моя рука дернулась к пистолету.

— Продолжай провоцировать его, и он убьет тебя. Рис знал меня слишком хорошо. Он молчал большую часть ночи, но когда он смотрел на меня, его глаза светились юмором.

— Что-то смешное? Я выбросил карту, не глядя на нее.

«На самом деле, да. Кристиан Харпер хандрит из-за девушки, — протянул он. «Никогда не думал, что доживу».

Мигрень собралась за моим виском.

«Я не хандрю». Мне понадобилась вся моя сила воли, чтобы не сбить дерьмовую ухмылку с его лица. «Я не хандрю».

То, что я делал последние несколько недель, не было хандрой. Это была… обработка.

— Это не то, что сказал Алекс. Как обычно, Джош вмешался, хотя разговор не имел к нему никакого отношения. — Он сказал, что ты пришла к нему домой в слезах в тот день, когда въехала Стелла.

«Я не был в гребаных слезах!»

В комнате стало тихо, когда все головы повернулись в мою сторону.

Я увидел, как рот Брока отвис, а брови Каге взлетели краем глаза.

Я никогда не кричал.

Ни тогда, когда я узнал о краже Магды, ни когда дерьмо пошло наперекосяк на работе. Но это были адские две недели, и я пролил кровь из базы данных людей, с которыми можно было потрахаться, когда у меня был плохой день.

Было так много компьютеров, которые я мог взломать, прежде чем они потеряли свой блеск.

Я бы приложил больше усилий для создания нового списка имен, если бы думал, что это поможет, но это не так.

Мне не нужно было больше людей, чтобы трахаться.

Мне нужна была Стелла.

«Ой. Должно быть, я неправильно запомнил, — мягко сказал Алекс.

Если бы я не знал лучше, я мог бы поклясться, что это был смех в его глазах.

«Помнишь, когда ты на меня насрала после ситуации с Бриджит?» Риз был практически в злорадстве, этот ублюдок. — Вы сказали, что любовь — это, цитирую, утомительно, скучно и совершенно ненужно. Влюбленные люди самые невыносимые на планете. Его ухмылка стала шире. — Хочешь забрать это обратно?

Мои зубы скрежетали от раздражения.

«Это глубоко беспокоит, что вы можете цитировать меня слово в слово. Найди новое хобби, Ларсен. Зацикливаться на мне вредно». Я отодвинул стул, слишком раздраженный, чтобы сидеть дальше.

«Куда ты идешь? Ваша очередь!» Джош протестовал. «Мы в середине игры!»

Я проигнорировала его и ушла со смехом Риса за моей спиной и раздражением, пробегающим по моим венам.

Я сказал то, что он процитировал. Теперь я был одним из тех невыносимых идиотов, тоскующих по единственной женщине, которая когда-либо разбила мне сердце.

Карма была еще большей стервой, чем судьба.

Я вошел на кухню и налил себе еще выпить. Это была только моя вторая ночь. Я заранее расставил ловушку для предателя, но на всякий случай мне нужно было держать голову в чистоте.

Четверо подозреваемых. Четыре разных кусочка информации, которые я случайно вставил в разговор о том, как я разработал новое устройство, которое сделало Сциллу похожей на детскую игру.

Предатель не смог бы сопротивляться утечке этой информации Сентинелу. Как только они это сделали, мне нужно было только взглянуть на детали того, что просочилось, чтобы точно определить крысу.

Это была простая ловушка, но она срабатывала каждый раз. Мне просто нужно было собрать всех подозреваемых в одной комнате, чтобы я могла вести беседы, не вызывая подозрений. Все мои люди знали, что я не обсуждал эти вещи по телефону.

И если предатель был тем, кем я его считал…

Я осушил свой стакан.

Моя жизнь катилась к чертям, и алкоголь был единственным, что помогало мне чувствовать себя лучше в эти дни.

Это и буквы.

Мои мысли метнулись к ящику стола.

— Привет. — Грубый голос Риза потащил меня обратно на кухню. — Тебе хорошо?

— Лучше не бывало. — Едкие укусы моих слов напрягли воздух.

Он прислонился к стойке и скрестил руки на груди. Его взгляд переместился с моей сжатой челюсти на мой пустой стакан и обратно.

Его прежний смех исчез, сменившись сочувствием.

— Тебе плохо.

Я не ответил.

— Сколько ты проебал? — Его брови поднялись, когда я промолчал. — Так много, да?

— Все сложно.

«Такие вещи всегда есть». Риз вздохнул. — Что бы ты ни сделал, это, вероятно, не так плохо, как ты думаешь. Стелла — одна из самых приятных людей, которых я знаю. Она простит тебя. Ей просто нужно время».

Возможно. Но уединение было одним из самых важных вещей для Стеллы, и я так далеко зашел за эту черту, что не мог этого увидеть.

Ее преследователь терроризировал ее в течение нескольких месяцев, и тот факт, что я хоть немного напоминал ей ублюдка…

Алкоголь бурлил в животе.

«Рис Ларсен дает советы по отношениям. Ад, должно быть, замерз. Я просмотрел его заявление в пользу более безопасной темы.

Рис фыркнул. «Он застыл в тот день, когда ты произнесла слово «любовь» не унижающим достоинство образом». Он выпрямился и хлопнул меня по спине. — Если Волков сможет вернуть свою девушку через год, у тебя есть надежда. Только не облажайся снова».

Я налил себе еще выпить после того, как он ушел, и выпил его в одиночестве на кухне компании.

Моя жизнь действительно полетела в дерьмо.

45

КРИСТИАН

Я не возвращался домой до двух часов ночи.

Мои шаги эхом отдавались от мраморного пола по дороге в офис. Я стал ненавидеть прогулку от парадной двери. Я прошел мимо слишком многих тихих комнат и слишком многих призраков наших воспоминаний.

Стелла прожила со мной всего несколько месяцев. Я жил один в течение многих лет без нее и был в порядке.

Но теперь, когда она ушла, пентхаус казался пустым, как будто из него высосали все сердце и душу, оставив после себя лишь пустую оболочку.

Дверь моего кабинета беззвучно открылась, и я опустился на свое место, не включая свет.

Я уничтожил все файлы, которые у меня были на Стеллу, на следующий день после того, как она их нашла, но их фантомное присутствие испортило то, что раньше было убежищем.

Тем не менее, я предпочел офис своей спальне, где ее мягкий аромат задерживался на простынях и подушках несколько недель спустя. Иногда я слышал ее смех. В других случаях я переворачивался и мог поклясться, что она была рядом со мной, дразня меня, как всегда.

Я откинул голову назад.

Скотч и адреналин с турнира по покеру остались в моей крови.

Брок был большим победителем. Он был не на дежурстве, так как Стелла была дома на ночь, но я не поздравил его. Мне было тяжело смотреть на него, когда он напоминал мне о ней.

Еще труднее было не спросить о ней.

Я приказал ему немедленно предупредить меня, если она окажется в опасности, но в остальном ее нынешняя жизнь оставалась загадкой.

У меня тоже возникло искушение позвонить Джулсу для информации. Она была должна мне за то, что я вытащил ее из затруднительного положения в прошлом году, и она была одной из лучших подруг Стеллы. Если кто и знал, что думает и чувствует Стелла, так это она.

Последняя просьба Стеллы ко мне была единственным, что сдерживало меня. Это был повод, который я мог легко сломать, но он сковывал меня лучше, чем железные оковы.

Я чувствовал себя чертовски глупо из-за того, что так скучал по ней, и еще глупее из-за того механизма выживания, который у меня выработался с тех пор, как она ушла.

Я поднял голову и открыл секретный ящик, в котором раньше хранились ее файлы. Теперь он был заполнен письмами, которые я никогда не отправлял.

По одному за каждый день нашей разлуки.

Раньше я высмеивал такое глупое, жалкое поведение. Если бы Прошлый Кристиан увидел меня сейчас, он бы пристрелил меня и избавил от страданий.

Мне было все равно. Письма были единственным способом, которым я мог поговорить с ней в эти дни, и их написание было почти терапевтическим.

Они охватывали самые разные темы, от фрагментов моей взрослой жизни до моих любимых книг и до того, как сильно я презирал клоунов (я был убежден, что они были дьяволом в человеческом обличии, но менее забавными). Письма были похожи на главы из отдельных книг, смешанные в хаосе, из которого состояла моя жизнь.

Единственное, что их объединяло, это то, что все они были для нее.

Стелла сказала, что ничего обо мне не знает, поэтому я излил ей всю себя.

Я взял ручку и начал писать ночное письмо. Когда я закончил, усталость затуманила мое зрение, но я аккуратно сунул записку в ящик стола вместе с ее собратьями.

Вместо того, чтобы удалиться в свою спальню, я остался в своем кабинете и смотрел в окно на темное ночное небо.

Моя коллекция растений стояла на подоконнике, вырисовываясь в лунном свете.

Им просто нужно немного любви и внимания, чтобы процветать.

Я поливал их и заботился о них неукоснительно с тех пор, как уехала Стелла. Она любила эти растения.

Но как бы я ни заботился о них, они все равно выглядели грустными и вялыми, как будто знали, что их обычный опекун ушел и никогда не вернется.

— Я знаю, — сказал я. Я не мог поверить, что опустился до разговоров с растениями, но вот мы здесь. — Я тоже по ней скучаю.

30 июля

Стелла,

У меня есть признание: я никогда не хотел домашнего питомца, даже когда был ребенком.

Однажды мои родители спросили меня, хочу ли я щенка, и я недвусмысленно ответил им, что не хочу.

Это не потому, что я ненавижу животных. Я просто всегда думал, что это слишком много работы за слишком маленькое вознаграждение. Я не понимал, почему кто-то может привести в свой дом собаку или кошку, относиться к ней как к своему ребенку и любить ее годами, когда они знают, что продолжительность жизни этого животного намного короче, чем их собственная.

Они словно просили, чтобы их сердце было разбито.

Теперь я понимаю.

Это потому, что время, которое они провели вместе, стоило разбитого сердца.

Прежде чем ты разозлишься, я не сравниваю тебя с животным. Но если бы у меня была возможность вернуться в прошлое и уйти из кафе за минуту до того, как вы уйдете, или остаться в моем офисе, вместо того, чтобы зайти в квартиру в день, когда вы подписали договор аренды, я бы этого не сделал.

Даже зная, чем это закончится.

Даже зная, что в конце концов мне разобьют сердце.

Потому что все самые прекрасные дни моей жизни были с тобой, и я не променяю это ни на что на свете.

Я предпочел бы быть несчастным сейчас, после того, как ты меня полюбил, чем быть счастливым, никогда не зная тебя.

6 августа

Стелла,

Помнишь, как ты столкнулся со мной в вестибюле в ту ночь, когда мы подписали соглашение? Вы упомянули, что свидание должно включать ужин, напитки и рукопожатие. Или, в качестве альтернативы, обниматься на скамейке с видом на реку, а затем шептать сладкие глупости и целоваться на ночь.

В то время это была самая ужасная вещь, которую я когда-либо слышал, но если ты когда-нибудь вернешься ко мне… Я все спланировал.

Мы поужинаем в моем любимом итальянском ресторане в Колумбия-Хайтс. Это крошечное место, едва способное вместить дюжину человек одновременно, но они делают вторые лучшие ньокки в мире (после моей бабушки).

Ее здесь больше нет, но когда я был ребенком, я приходил к ней домой после школы, и она часами учила меня готовить. Помимо времени, проведенного с тобой, эти дни были для меня самыми счастливыми. Смеяться с ней на кухне, раскатывать тесто и обсыпать себя мукой, пока фоном играет любимая ею старая музыка шестидесятых.

Ее ньокки были моим любимым блюдом. К сожалению, ее рецепт был утерян после ее смерти, но когда я попробовала его в этом ресторане… он был наиболее близок к тому, как она его готовила.

Я знаю, что пошел по касательной, но я хотел поделиться этой историей с вами. Я никогда никому не рассказывала о том, как научилась готовить раньше.

В любом случае, я думаю, вам понравится ресторан. После этого выпьем в соседнем баре, затем пойдем на набережную Джорджтауна и сядем на скамейку у реки. Мы можем целоваться, держаться за руки и шептать сколько угодно сладких глупостей.

Потому что, если это свидание состоится, значит, ты меня простил. И если я верну тебя, я больше никогда не дам тебе повода уйти.

12 августа

Стелла,

Сейчас два тридцать утра, когда я пишу это.

Я не спал почти двадцать четыре часа.

Но я не мог заснуть, не сказав тебе это…

Я пытаюсь, Бабочка. Я чертовски стараюсь.

Чтобы держаться подальше от тебя. Чтобы не думать о тебе. Не любить тебя.

Моя жизнь была бы намного проще, если бы я могла двигаться дальше, но я знаю, что не могу.

Даже если ты никогда меня не простишь.

Даже если ты никогда больше не заговоришь со мной.

Даже если ты будешь двигаться дальше.

Я все еще буду любить тебя.

Ты всегда будешь моей первой, последней и единственной любовью.

46

СТЕЛЛА

В те выходные мы с семьей встретились в кафе в Вирджинии.

Мы сидели в кабинке возле выхода. Это был самый тихий уголок ресторана, где кишел воскресный бранч.

Мой отец носил свою любимую синюю рубашку поло, моя мать носила свой фирменный жемчуг, а моя сестра носила смертоносные каблуки и слегка раздраженное выражение лица, как они всегда делали во время наших ежемесячных приемов пищи.

Как будто наш семейный ужин переместился в зеленую кожаную кабинку вместо любимого обеденного стола моих родителей из красного дерева.

Единственными отличиями были солнечные окна и неловкая тишина, покрывающая стол после того, как у нас кончились светские беседы.

«Так». Моя мать откашлялась. — Как дела у Моры?

Я моргнула от ее выбора темы, но с готовностью ответил. «У нее все хорошо. У нее есть свой сад и головоломки в Гринфилде, так что она счастлива».

Моя мать кивнула. «Хорошо».

Снова наступила тишина.

Весь день мы уворачивались от слона в комнате. Такими темпами мы пробудем здесь до закрытия.

Я сомкнула руки вокруг своей кружки и набралась смелости от тепла, просачивающегося в мои ладони.

«Насчет того, что произошло за ужином…» Все заметно напряглись. — Прости, если я задела твои чувства, мама, — мягко сказал я. «Это не было моим намерением. Но вы должны понять, почему я плачу за уход за Маурой. Она всегда была рядом, когда я нуждался в ней. Теперь я нужна ей, и я не могу оставить ее на произвол судьбы. У нее больше никого нет».

«Я же понимаю». Моя мать слегка улыбнулась, когда я вздрогнул от удивления. «У меня было время подумать об этом за последние несколько месяцев. По правде говоря, я всегда немного завидовал твоим отношениям с Морой. Сам виноват, конечно. Я был слишком занят своей карьерой, чтобы проводить много времени с вами, девочки. К тому времени, как я понял, как много я пропустил, вы все уже выросли. Ты больше не хотел проводить с нами время. Нам практически приходится заставлять вас приходить на наши семейные обеды.

— Дело не в том, что я не хочу проводить с тобой время. Это… Мои щеки вспыхнули. «Это игра достижений».

Это звучало глупо, когда я говорил это вслух, но каждый раз, когда я думал об этой «веселой игре», тревога ползала под моей кожей и разъедала мои нервы.

— Это превращает все в соревнование, — сказал я. — У тебя, папы и Натальи есть высокопоставленные должности, а я… ну, ты знаешь. Я люблю моду и не стыжусь этого. Но каждый раз, когда мы играем в эту игру, я чувствую себя самым большим разочарованием за столом».

«Стелла». Моя мать звучала с болью. «Ты не разочаровываешь. Признаюсь, мы не всегда понимаем ваш выбор, и да, мы хотели, чтобы вы выбрали более финансово стабильную карьеру, чем мода. Но вы никогда не могли разочаровать нас. Ты наша дочь.

— Мы хотим для тебя самого лучшего, — хрипло добавил отец. — Мы не пытались помешать тебе заниматься любимым делом, Стелла. Мы просто не хотели, чтобы вы однажды проснулись и поняли, что совершили ошибку, когда уже слишком поздно».

«Я знаю». Я не сомневалась, что мои родители хотели для меня самого лучшего. Проблема заключалась в том, как они это делали. «Но я уже не ребенок. Вы должны позволить мне принимать собственные решения и ошибки. Если моя модная линия взлетит, отлично. Если нет, значит, я усвоил несколько важных уроков и в следующий раз поступлю лучше. Я просто знаю, что это то, чем я хочу заниматься. Я не могу вернуться к работе на кого-то другого».

Мои родители обменялись взглядами, а Наталья заерзала рядом со мной.

«У меня есть приличная сумма денег от нескольких крупных сделок с брендами, которые я подписал, и я…» Я заколебался, прежде чем закончил. «Я завершил свою первую коллекцию. Местный бутик согласился продать его, так что я надеюсь, что это принесет больше денег».

Я также планировал провести официальный онлайн-запуск, но сначала хотел прощупать почву.

Глаза моей матери расширились. «Действительно? О, Стелла, это потрясающе!

— Спасибо, — застенчиво сказал я. Я провел большим пальцем по ручке кружки. — Значит, ты не злишься, что я не ищу работу в офисе?

Очередной обмен взглядами.

«Очевидно, что у вас все хорошо с партнерскими отношениями, и у линии модной одежды хорошее начало». Отец закашлялся. «Нет причин, по которым вам следует устраиваться на работу в офисе, если это не то, чего вы хотите. Но, — сказал он, когда на моем лице расцвела улыбка. «Если у вас когда-нибудь возникнут проблемы, вы должны сообщить нам. Не скрывай этого, как ты сделал фиаско DC Style».

— Не буду, — пообещала я.

«Хорошо. Так, а где твой болтливый бойфренд? — проворчал он. «То, как он разговаривал со мной в моем собственном доме, было неуважительно, но я полагаю, что он не совсем ошибался».

Моя улыбка померкла. — Мы, гм… — я сглотнула комок в горле. «Мы расстались».

На меня повернулись три пары удивленных глаз.

Учитывая то, как Кристиан и я защищали друг друга за ужином, они, вероятно, думали, что мы продержимся дольше, чем несколько месяцев.

Я тоже.

— Прости, — сочувственно сказала мама. «Как дела?»

Я заставила себя улыбнуться. «Я буду в порядке».

— Ты найдешь кого-нибудь получше. Тон моего отца стал оживленным. «Никогда не любил его. Если бы вы знали какие-нибудь слухи, — он прервался, когда моя мать резко толкнула его локтем в ребра, — но, думаю, сейчас они не имеют значения, — закончил он с другим ворчанием.

Я сменила тему, и разговор стал легче, пока мой отец не вышел на улицу, чтобы ответить на звонок, а моя мама пошла в туалет.

Наталья вела себя заметно тихо весь день, но повернулась ко мне, когда они оказались вне пределов слышимости.

Я напряглась, готовясь к очередному критическому или язвительному комментарию.

Вместо этого она выглядела почти застенчивой, когда взглянула на меня. «Я не хотела снова поднимать этот вопрос перед мамой и папой, — сказала она. «Но мне очень жаль, что я рассказал вам о DC Style. Я не хотел быть злым».

«Не так ли?»

Ее глаза расширились, прежде чем румянец залил ее щеки. — Может быть, немного, — тихо сказала она. — Ты был прав, когда сказал, что все похоже на соревнование.

«Этого не должно быть».

«Нет». Наталья посмотрела на меня с любопытством. «Вы изменились. Вы…»

— Смелее? — сказала я с легкой улыбкой.

Ее улыбка совпадала с моей. «Да».

Это был один из величайших подарков мне от Кристиана. Не дорогие украшения или модные поездки, а смелость говорить за себя.

Мы с сестрой снова погрузились в молчание, когда вернулись наши родители.

Внезапно я почувствовал себя странно уставшим, но, возможно, это были эмоции, истощающие меня.

«Мы должны уехать на мероприятие, но скоро семейный ужин?» — с надеждой спросила мама. «Хотя, возможно, нам следует пропустить часть достижений и просто насладиться едой».

Я издала сдавленный смех. — Наверное, это хорошая идея.

Я вдохнула ее знакомые духи, когда она обняла меня.

Моя семья все время обнималась на публике, но в основном это было напоказ. Мы должны были сыграть свою роль идеальной семьи.

На этот раз это казалось реальным.

Брок подождал, пока моя семья уедет, прежде чем рискнул зайти.

Он отказался от попыток раствориться в тени после моего разрыва с Кристианом. Я не был уверен, было ли это по приказу его босса или он больше беспокоился теперь, когда я больше не живу в доме Кристиана.

В любом случае, я ценил и возмущался.

Я оценил это, потому что мне понравилось ощущение безопасности.

Возмущалась, потому что он напоминал мне Кристиана, а каждое напоминание было ножом в сердце.

— Ты готов уйти или хочешь остаться подольше? — спросил Брок. Может, из-за освещения, но он выглядел на несколько тонов бледнее, чем когда вошел. «Мы можем…»

Он шатался на ногах.

Резкий укол беспокойства свел мои брови вместе. «Тебе нужно сесть? Ты не очень хорошо выглядишь.

На самом деле, я тоже не чувствовал себя хорошо. Моя прежняя вялость усилилась и потянула мои конечности и веки. Лицо Брока проплыло передо мной, пока я не моргнула.

— Да, я, — он ухватился за край стола. «Я» — его лицо стало призрачно белым, прежде чем покраснеть. «Оставайся здесь. Я скоро вернусь».

Он бросился к ванной. Дверь захлопнулась. Через секунду я услышал слабый, но безошибочный звук рвоты.

Мой собственный желудок скрутило от шума.

Я надеялся, что мы не отравились, но что-то явно было не так.

Мое зрение снова затуманилось. На этот раз моргание не помогло.

Я встал, надеясь, что изменение высоты прояснит мою голову, но мгновенная волна головокружения заставила меня вернуться на свое место.

Что здесь происходит?

Я пил только чай и пирожное. Можно ли получить пищевое отравление даже от чая и выпечки?

Черные точки заплясали перед глазами, а легкие сжала паника.

Воздуха. Мне нужен воздух.

Я поковылял из будки к входу.

Брок сказал остаться и подождать его, но шум вокруг меня превратился в бетонную тяжесть в моей груди. Неважно, сколько глубоких вдохов я сделал, я не мог оттолкнуть его.

Но…

Я успела на полпути к двери, когда меня что-то ударило. Что, если бы кто-то накачал меня и Брока наркотиками и ждал, пока я уйду? Это казалось надуманным, но происходили более странные вещи.

Я остановился у выхода и попытался разобраться в своих все более запутанных мыслях.

Если бы я остался, я мог бы задохнуться. Если я уйду, то могу сыграть на руку гипотетическому злоумышленнику.

Подумай, Стелла.

Был ли я параноиком? Не мешало бы глотнуть свежего воздуха, верно? Я мог бы остаться прямо у…

Кто-то подошел ко мне сзади достаточно близко, чтобы коснуться, и я понял, что блокирую дверь.

— Прости, — пробормотал я. Слова вышли невнятными. — Я уйду с твоего пути.

— Не извиняйся, — сказала фигура. — Ты только что значительно облегчил мне задачу.

Что-то холодное и твердое прижалось к моей спине.

Я был так вне себя, что моему мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это было.

Пистолет.

Моя паника переросла в застрявший крик, который так и не вырвался из моего горла.

Не такой уж параноик в конце концов. Я был так ошеломлен своей правотой, что не мог понять, что происходит. Я чувствовал себя так, как будто меня бросили в эпицентр боевика без предупреждения.

«Не кричи». Пистолет нажал сильнее. «Или это будет очень грязно для всех участников».

Как он смог сделать это публично? Неужели никто не заметил, что произошло?

Но это был обеденный перерыв, и мое тело защищало его, и…

Мои мысли запутались еще больше.

У меня не было сил разобраться в том, что происходит, и у меня не было выбора.

Я последовал за фигурой снаружи и споткнулся бы и упал, если бы он не поддержал меня.

Мир представлял собой калейдоскопическую дымку из бетона и далеких автомобильных гудков.

В конце концов, звуки стихли, и под нашими ногами остался только хруст гравия.

«Заранее извиняюсь». Теперь, когда мы были где-то в тишине, голос звучал яснее. Знакомее. Я слышал это раньше. Где? «Это будет больно».

У меня не было возможности обдумать его слова, прежде чем что-то тяжелое ударило меня по голове, и меня поглотила полная тьма.

47

КРИСТИАН

От генерального директора Sentinel к его главному киберразработчику заполнили экран моего компьютера.

Это была роль, которую Курц скопировал у меня — у кого еще? — у меня, поскольку большинство охранных компаний не занимались разработкой программного или аппаратного обеспечения, но проблема была не в этом.

Проблема заключалась в том, что было в электронном письме.

Как и ожидалось, предатель побежал прямо к Сентинелу с информацией, которую я скормил ему на турнире по покеру.

Он работал быстрее, чем я думал; прошло всего два дня.

Я читал и перечитывал последнюю строку письма, в которой были детали, которые я изменил для каждого подозреваемого, чтобы понять, кто был утечкой.

Теперь я знал.

Лед струился по моим венам, когда я выходил из почтового приложения и вытаскивал записи с камер видеонаблюдения перед входом в его здание.

Я дождался, пока он сядет в свою машину, прежде чем встал, надел куртку и спокойно пошел в гараж «Миража».

Вместо своего «Макларена» я выбрал серый седан, который использовал, когда за кем-то следил. Он был совершенно ничем не примечательным и сливался с любым другим транспортным средством на дороге.

Еще несколько недель назад я поставил трекеры на все машины подозреваемых, так что мне не потребовалось много времени, чтобы выследить предателя до заброшенной свалки на окраине города.

Курц уже ждал там с ехидной улыбкой.

Я хотел вырвать все зубы и засунуть их ему в гребаную глотку, но заставил себя дышать сквозь малиновую дымку.

Терпение. Я разберусь с ним позже.

Я припарковался в месте, которое было вне их поля зрения, но давало мне косвенный обзор через одно из зеркал заднего вида старой рухляди.

Именно там я увидел, как Кейдж выходит из машины и приветствует Курца.

Моя рука сжалась на руле.

Из четырех подозреваемых Каге был наиболее и наименее вероятным.

Больше всего, потому что он был тем, у кого были лучшие возможности для доступа к просочившейся информации высокого уровня.

Хотя бы потому, что с тех пор, как Рис ушел, он был самым близким мне братом в Harper Security.

Ярость прокатилась по моей крови ледяной, неумолимой волной. Оно умоляло меня освободить его, уничтожить не только людей на свалке, но и все, что они любили.

Компания Курца. Репутация Каге. Их деньги, их семьи…

Я заставил себя подавить желание. Потом.

— У тебя есть план? — спросил Курц.

«Еще нет. Это совершенно новое устройство». Кейдж провел рукой по своей короткой стрижке. «У меня пока нет подробностей, и я не могу слить их слишком рано, иначе у него возникнут подозрения. Он уже начеку из-за Сциллы.

— Тогда какого хрена ты рассказал ему о копии? Улыбка Курца сменилась хмурым взглядом. «Теперь он знает, что у него есть проблема».

«Я должен был оторвать его от своей задницы», — прорычал Каге. «Сохраняйте его доверие. Он начал подозревать, почему мне потребовалось так много времени, чтобы понять, что произошло. Это та проклятая женщина, с которой он встречается. Его тон еще больше помрачнел.

Я никому не говорил, кроме Брока, что мы со Стеллой расстались. Это не их чертово дело.

— Не беспокойтесь о том, что он проследит копию до вас. Он так увлечен киской, что ему повезло, что компания все еще работает нормально. Он взял отпуск на месяц, чтобы сыграть для нее гида по Италии, черт возьми.

«О да. Стелла. Я встретил ее. По крайней мере, это хорошая киска. Курц рассмеялся, и моя ярость превратилась в багровое облако. — Ты знаешь Харпера. Он настолько ослеплен высокомерием, что думает, что может справиться с чем угодно и что никто не посмеет его предать. Мне бы очень хотелось увидеть его лицо, когда он узнал об Акселе.

Каге фыркнул. «Этот ублюдок действовал мне на нервы. Всегда пытается поцеловать меня в задницу и превзойти меня. Слава богу, мы сделали его падшим парнем, и Харпер на это повелась. Одной проблемой меньше на моей тарелке».

Я подозревал, что Аксель не несет ответственности за кражу Магды, когда обнаружил еще одну утечку несколько месяцев назад.

Подтверждение вызвало редкий укол сожаления, но я не мог изменить прошлое, поэтому не было смысла мучиться из-за того, что произошло.

Лучшее, что я мог сделать, это воздать настоящему предателю должное правосудие.

— Да, это нужно было сделать. Жаль, что мы так и не поняли, что такого особенного в этой отвратительной картине. Приложил все усилия, чтобы получить его, только для того, чтобы продать его, пока Харпер не выследил его до нас, — проворчал Курц.

— Этого он никогда никому не говорил, даже мне. Кейдж пожал плечами. — Если я узнаю, я дам тебе знать.

«Вы делаете это». Улыбка Курца мало чем отличалась от ухмылки акулы, глядящей на добычу. — А пока… — Он достал портфель из багажника своей машины. «Ваша вторая половина разреза для информации о Сцилле. Только наличные, как и просили.

Портфель? Действительно?

Я не мог решить, что меня больше разозлило — лицо Курца, предательство Кейджа или тот факт, что они вели себя как злодеи в плохой телевизионной полицейской драме.

«Ты, должно быть, действительно ненавидишь его, если так его трахаешь», — сказал Курц, пока Кейдж пересчитывал деньги. — Думал, что вы с Харпер братья по оружию, пока вы не связались пару лет назад.

— Были, — холодно сказал Каге. Он захлопнул портфель. «Вещи меняются. Никто не хочет вечно жить в чужой тени».

«Амбиция. Люблю это видеть». Курц хлопнул его по плечу. Каге поморщился, но генеральный директор Sentinel, похоже, этого не заметил. — Знаешь, когда ты впервые связался с нами, я подумал, что ты меня подставляешь, но ты оказался полезным союзником. Я умирал от желания увидеть, как Харпер сбрасывает колышек или два уже много лет». Он сел в машину и подмигнул. — Приятно иметь с вами дело, как всегда.

Курц уехал.

Я разберусь с ним позже. Теперь, когда я подтвердил, что Стражи стояли за подделкой Сциллы, я знал, что именно они поставили устройство преследователю Стеллы. Один только этот факт принес им больше, чем небольшой системный сбой.

Кейдж бросил портфель в багажник и подошел к водительскому сиденью, пока я вылезала из машины, мои шаги были тихими по мягкой земле.

— Сколько бы он ни заплатил тебе, этого было недостаточно. Мое случайное наблюдение отразилось от окружавших нас искореженных металлических груд.

Я остановился в нескольких футах от того места, где он припарковался.

К его чести, Каге замер всего на две секунды, прежде чем пришел в себя.

Он выпрямился и повернулся ко мне, его рот расслабился в легкой улыбке. «Кристиан. Что ты здесь делаешь?»

Несмотря на его непринужденный тон, я видел, как эмоции отражались в его глазах.

Сюрприз. Паника. Страх.

«У меня было немного свободного времени. Решил проверить моего лучшего сотрудника». Моя улыбка совпала с его.

Его глаз дернулся при слове «служащий».

Мы смотрели друг на друга, воздух был насыщен запахами ржавого железа и назревающего насилия.

Теперь, когда мы оказались лицом к лицу, я впервые с тех пор, как увидела письмо Курца, дала волю своим эмоциям.

Каге был моим старшим сотрудником. Моя правая рука.

Когда-то он спас мне жизнь, и он был одним из немногих людей, которым я доверяла.

Его предательство скрутило меня внутри, как колючая проволока, и выдавило капли крови.

Одна капля за каждый обед, который мы разделили, за каждый разговор, который у нас был, за каждую проблему, которую мы решали вместе, и за каждую трудную ситуацию, через которую мы вытащили друг друга.

Багровая лужа наполнила мой желудок кислотой и разъедала мою броню, пока горе и еще один укол сожаления о том, что я должен был сделать, не заглянули внутрь.

Я облегченно вздохнул через легкие.

Броня восстановила себя и заперла мои плавающие эмоции обратно в свою клетку.

Пять секунд. Это был самый долгий срок, на который я позволял сентиментальности оставаться.

«Что это было?» Я нарушил молчание. «Вы хотели более высокую зарплату? Больше признания? Гребаный кайф, потому что тебе чертовски скучно?

Кейдж отказался от глупой игры.

«Дело не в деньгах. Это о тебе». В его словах просочилась обида. «Если бы не я, компания не была бы там, где она есть сегодня. Я тот, кто управляет повседневными операциями, пока ты летишь по миру со своим чертовым частным самолетом и шикарными отелями. Ваше имя на двери. Ты тот, перед кем все лебезят. Ты генеральный директор, а я чертов сотрудник. Я не твой партнер. Я всего лишь солдат в вашем подчинении. Каждый раз, когда я иду куда-то, люди спрашивают меня только о тебе. Мне это надоело».

О, черт возьми. Я был почти разочарован тем, что причина его предательства была такой банальной. Зависть и негодование были такими же приземленными, как я привык думать, что любовь.

Но дело было в людях. Их самые основные эмоции были самыми опасными.

— Тогда больше признания, — мягко сказал я. «Достаточно того, что вы бежали к нашему крупнейшему конкуренту и трахались со своим другом и тем, что, по вашим словам, вы помогли построить. Ты мог бы поговорить со мной, но ты, блядь, этого не сделал. Это не делает тебя героем, Кейдж. Это делает тебя чертовым трусом.

Кейдж помогал мне в младенчестве компании и играл неотъемлемую роль в деятельности компании. Я очень хорошо компенсировал ему обе эти вещи на протяжении многих лет.

Однако Harper Security процветала не благодаря своим операциям, а благодаря моим контактам и киберподразделению, которое я создал. Каге мало интересовался сетями и еще меньше разбирался в киберразработке. Его рассуждения были ошибочными.

Единственное, в чем он был прав, так это в том, что я отвлекся. Я бы поймал его раньше, если бы не Стелла.

У меня было небольшое подозрение после отчетов Дикона и Беатрикс, над которыми он плотно работал, но я отмахнулся от них, вместо более важных вопросов.

«По крайней мере, Sentinel ценит то, что я для них делаю, и я видел, как ты снизил планку. Было весело играть в шпиона. Саботировал тебя изнутри, а ты даже не знал об этом, потому что был так занят своей чертовой подружкой, пока я поддерживал компанию. Улыбка Каге застыла. — Ты давно не обращался со мной как с другом, Кристиан. Ты обращаешься со мной как с тупым лакеем, которым можно просто командовать. Как будто ты не лежал бы мертвый с пулей в голове, если бы я не спас твою задницу.

Воспоминание промелькнуло перед глазами.

Колумбия, десять лет назад. С торговцем оружием все запуталось, и я оказался в центре перестрелки.

Я до сих пор помнил изнуряющую жару, скорострельные выстрелы, перемежающиеся криками, и силу Каге, отдергивающего меня за миллисекунды до того, как пуля пронзила мой затылок.

Он охранял коррумпированного местного бизнесмена, и мы выстрелом выкрутились из безвыходной ситуации.

И вот, десятилетие спустя, мы оказались на грани очередной перестрелки.

Мои глаза были устремлены на Каге, но мое внимание было приковано к выпуклости на его поясе и давлению моего пистолета между моим бедром и поясницей.

— Личное личным, бизнес есть бизнес, — холодно сказал я. «Когда мы работаем, вы наемный работник».

Глаз Каге снова дернулся.

«Я предполагаю, что учетные записи Дикона и Беатрикс также были вашими руками».

«Я сделал то, что должен был сделать. Страж начал нервничать после того, как Магда оказалась бездельницей. Он поднял бровь. — Неужели ты все-таки скажешь мне, что такого особенного в этой картине?

«Оставь это в тайне. Делает жизнь интереснее. Теперь вопрос, конечно… — Мой голос смягчился. — Что с тобой делать?

Я не терпел предателей. Мне было все равно, были ли они друзьями, семьей или кем-то, кто спас мне жизнь.

Как только они пересекли эту черту, с ними нужно было разобраться.

Молчание длилось еще несколько секунд, прежде чем мы с Кейджем вытащили оружие и одновременно выстрелили.

Раздались выстрелы, за которыми последовал лязг металла, ударяющегося о металл.

Я нырнул за ржавый остов автомобиля, мое сердце колотилось, мой пульс наполнялся адреналином.

Я мог бы легко прикончить его одним выстрелом. Его цель была хорошей; моя была лучше.

Однако один выстрел был слишком легким для такого большого предательства.

Я хотел, чтобы было больно.

«Ты не собираешься меня убивать», — крикнул Каге. Я увидел его отражение в окнах машины напротив меня. Он укрылся за грузовиком рядом с тем местом, где стоял, но его пистолет и обрывок джинсов выглядывали из-за старой металлической рамы. «Не здесь. Я тебя знаю. Ты, наверное, сейчас придумываешь, как бы помучить меня.

Я не попался на удочку. Я не собирался кричать через свалку, как какой-нибудь второсортный актер в боевике.

Мой телефон загудел от нового сообщения.

Я бы проигнорировал это, учитывая мое нынешнее… отвлечение, но предупредительный инстинкт дернул мои чувства.

Что-то не так.

Я мельком взглянул на экран на миллисекунду.

Брок: 23 года, районное кафе.

Мой мозг автоматически преобразовал код компании в полное сообщение с учетом контекста.

Выведен из строя, срочно нужно посмотреть на Стеллу. Мы в Район Кафе.

Паника, какой я никогда не знала, скрутила мой позвоночник и захлестнула мою кровь.

Что-то случилось со Стеллой.

Он этого не говорил, но я это чувствовал. Тот же предупредительный инстинкт, который заставлял меня проверять свои сообщения посреди проклятой перестрелки, включил сигнализацию так громко, что почти заглушил голос Каге.

— Этого не произойдет, — продолжил он. Его голос был резким от волнения и оттенка сожаления. — Только один из нас выберется отсюда живым, и это будешь не ты.

Я принял решение в одно мгновение.

— Вот тут ты ошибаешься. Я вышел из-за рамы автомобиля.

Кейдж вышел из своего укрытия и нацелил на меня пистолет, но я нажал на курок прежде, чем он успел выстрелить.

Выстрел эхом разнесся по пустой свалке, за ним последовали еще три выстрела.

Один в грудь, один в голову и по одному в каждую коленную чашечку на случай, если он выживет и по глупости решит продолжить бой.

Он пошатнулся, а затем рухнул на землю.

Я держал свой пистолет направленным на него, пока шел. Мягкий шелест травы сменился хрустом гравия, пока я не встал над ним.

Глаза пустые и широко открытые, рот приоткрыт. Кровь скапливалась под ним в растущую лужу и окрашивала землю в темно-красный цвет.

Мне не нужно было проверять его пульс, чтобы понять, что он мертв.

Десять лет вместе прошли за считанные минуты, и все потому, что он обиделся на меня за его выбор.

Я переступил через мертвое тело Каге и вернулся к своей машине.

У меня не было ни времени, ни возможностей для большей сентиментальности. Любой, кто предал меня, был мертв для меня в прямом и переносном смысле.

К тому времени, когда кто-нибудь, если вообще кто-нибудь, найдет Каге, его тело уже растерзают дикие звери.

Курц был единственным человеком, который мог быть проблемой, но он ни хрена не сказал бы. Мертвый Каге был для него бесполезен, и он не стал бы рисковать собственной шеей, чтобы указать полиции правильное направление.

Поскольку я был работодателем Каге, мне нужно было придумать хорошую историю, чтобы рассказать властям и остальной компании, но это не заняло много времени. Подробности я узнаю позже.

23.

Сообщение Брока прокручивалось у меня в голове, пока я вытаскивал его со свалки. Моя паника снова вспыхнула, смешанная со здоровой дозой страха.

Когда я выехал на главную дорогу, я уже совсем забыл о Каге.

Единственное, что имело значение, это Стелла.

48

КРИСТИАН

Чем ближе я подходил к кафе, тем громче звенели мои предупредительные инстинкты, и они превратились в ужас, когда я пришел и обнаружил, что Брока тошнит в ванной.

Стеллы не было видно.

Ему удалось в общих чертах обрисовать основы того, что произошло, прежде чем он снова начал возиться над унитазом.

Я не стал допрашивать его дальше. Каждая секунда была на счету, и он был не в том состоянии, чтобы стоять, не говоря уже о том, чтобы говорить.

Вместо этого я подошел прямо к стойке, моя кровь, как ледяная вода, текла в моих венах, и потребовал показать записи с камер наблюдения за последние два часа.

Через пять минут трескотни и утомительных протестов менеджер кафе вытащил упомянутые кадры в своем тесном бэк-офисе.

Мое сердце бешено колотилось, когда я смотрел, как на экране разыгрываются зернистые сцены.

Вошли Стелла и Брок. Они сделали заказ у стойки и сели за отдельные столики до прихода ее семьи.

Несмотря на серьезность ситуации, я почувствовал укол гордости за то, как она взяла под контроль разговор. Я не слышал, что они говорили, но мог читать их язык тела.

После того, как ее семья ушла, Брок снова подошел к ней, но его шаги были более шаткими, чем когда он вошел. Он и Стелла быстро обменялись мыслями, прежде чем он помчался в ванную. Через минуту она встала и покачнулась, потом снова села. Ее лицо было бледным, и она выглядела так, будто ей было трудно дышать.

У меня побелели костяшки пальцев на спинке кресла менеджера.

Кто-то должен был накачать ее наркотиками. Это было самое простое и правдоподобное объяснение.

Желание войти внутрь экрана и утешить ее, а затем уничтожить ублюдка, который сделал это с ней, переполняло меня.

Стелла снова встала и, спотыкаясь, направилась к двери. Она была прямо у выхода и успела пройти всего несколько футов, прежде чем кто-то подошел к ней сзади.

Мои чувства пришли в состояние повышенной готовности.

Я уставился на фигуру. Высокий, бейсболка, темная куртка.

Они остановились у выхода, затем одновременно ушли.

Я не мог увидеть всего масштаба происходящего из-за ракурса, но то, как сдвинулись плечи фигуры, куртка посреди лета, как осторожно он держал свое лицо от камеры…

У него был пистолет. Я был в этом уверен.

Я также был уверен, что видел эту куртку раньше.

Мой пульс взревел со смертельной уверенностью.

— Перемотайте пленку, — приказал я. «Останавливаться».

Видео остановилось, когда Стелла и Брок разместили свои заказы. Та же фигура стояла рядом с ними у прилавка. Он заплатил за выпивку наличными и барабанил пальцами, пока Брок не повернулся спиной, чтобы сказать что-то Стелле.

То, что произошло дальше, заняло всего несколько секунд.

Небрежное прикосновение к куртке, быстрый стук двух крошечных пакетиков в кружки Стеллы и Брока и возвращение к кофе.

Он был быстрым.

Он тоже поскользнулся.

Когда он снова повернул голову лицом вперед, я мельком увидел его профиль. Я видел это раньше во время двух отдельных проверок биографических данных.

Ублюдок.

Все детали встали на свои места.

Как он попал в Мираж. Почему не было никаких доказательств того, что он покидал здание. Его связь со Стеллой.

Я не стал благодарить менеджера или вызывать Брока, который все еще лежал в ванной без сознания.

Вместо этого я отправил компании черный код вместе с именем сталкера и инструкциями найти его и Стеллу как можно скорее.

Зарезервированный для чрезвычайных ситуаций, черный код вызывал всех агентов в этом районе для нового задания.

Я ни разу не использовал его до сих пор.

Если сталкер был достаточно умен, чтобы так долго избегать обнаружения, он был достаточно умен, чтобы не включать свой мобильный телефон и не пользоваться своей личной машиной.

Тем не менее, у нас была информация, необходимая, чтобы выследить его.

Я только надеялся, что когда мы это сделаем, будет не слишком поздно.

49

СТЕЛЛА

Покалывание ощущений вытащило меня из темных, мутных колодцев бессознательного.

Это началось с покалывания в пальцах рук и ног. Потом это был жесткий пресс дерева под моими бедрами. Наконец, это было грубое истирание веревок вокруг моих запястий и пульсирующая боль под глазами.

Единственный раз, когда я была связана, был с Кристианом, но это было по обоюдному согласию. Это… я не знала, что это было.

Все, что я знала, было больно, и мое горло пересохло, и моя голова пульсировала, как будто кто-то засунул туда отбойный молоток или десять.

Бетонные анкеры стягивали мои веки. Темнота не была мягкой и нежной, как постепенное засыпание. Оно было бесконечным и угрожающим, как тяжесть земли после того, как его заживо похоронили.

Я заставила свои легкие расшириться, несмотря на нарастающую панику.

Дышать. Считать. Что случилось?

Я изо всех сил пытался разобраться в событиях дня.

Я вспомнил, как встретил свою семью в кафе. Брок бежит в туалет. Тошнота, головокружение, спотыкание, глоток воздуха… и холодный прижим пистолета к моей грудной клетке. Голос, затем чернота.

О Боже.

Меня похитили.

Осознание проникло холодными, острыми когтями.

Желание погрузиться в панику охватило меня, но я стиснул зубы и заставил себя оставаться в настоящем.

Я не умирала вот так. Я вовсе не умирала. Не очень, очень долго.

Я силой воли открыл глаза. Головокружение исказило мое зрение прежде, чем мое окружение обрело форму.

Я находилась в какой-то ветхой хижине из гофрированного металла и дерева. Толстая пленка грязи покрывала окна и приглушала солнечный свет, рассеянный на полу. Мебели не было, кроме стула, к которому я была привязана, и покосившегося стола, на котором висела веревка и, почти смешно, контейнер с едой на вынос.

Желчь обволакивала мое горло.

Где была я? Судя по свету, я не так давно потерял сознание, а это означало, что мы не могли зайти слишком далеко.

«Ты проснулась».

Моя голова повернулась к знакомому голосу, и меня накрыл второй приступ головокружения.

Когда он очистился, желчь сгустилась.

Я знала, почему голос был таким знакомым.

«Нет». Карканье звучало патетически слабо.

Джулиан улыбнулся. — Удивлена?

Самый знаменитый лайфстайл-журналист округа Колумбия выглядел по-разному за пределами глянцевых рамок его фотографии в Washington Weekly и во время нашей личной встречи.

Это была фотосессия для моего профиля, и он был мил. Скромный.

Он был еще милее, когда мы разговаривали по телефону примерно дюжину раз.

Но теперь, когда я пригляделся, я заметил безумный блеск в его глазах и неестественную улыбку.

Это была улыбка психопата.

Мой пульс согнулся.

— Я думал, ты могла бы быть. Джулиан провел рукой по своей рубашке. — Ты меня не помнишь, да?

— Ты пишешь в «Вашингтон Уикли». Мой язык чувствовал себя толстым во рту.

Должно быть, он что-то подсыпал мне в напиток в кафе. Что бы это ни было, его последствия затянулись и затуманили края моего сознания.

«Очевидно». Я могла бы поклясться, что он закатил глаза. — До этого, Стелла. У нас был совместный урок в Thayer. Теория коммуникаций с профессором Питтманом. Вы сидели на два места впереди меня и справа от меня. Появилась улыбка воспоминания. «Мне понравился этот класс. Именно здесь я впервые увидел тебя».

Тайер. Теория коммуникаций.

Быстрые вспышки тихого светловолосого мальчика, сидящего в конце класса, просачивались через мой внутренний взор, но я ходил на этот урок много лет назад. Я почти не помнила, как выглядел профессор, не говоря уже о моих однокурсниках.

— Я не говорил тебе во время наших многочисленных милых бесед. Я хотел посмотреть, помнишь ли ты. Его улыбка превратилась в хмурый взгляд. — Ты этого не сделал, но это нормально. Тогда я был другим человеком. Менее успешными, менее достойными вас. Я говорил тебе о своих чувствах к своим письмам, но мне нужно было кое-что сделать, прежде чем я понял, что ты примешь меня. Вот почему я не связался с вами раньше. Но сейчас… — Он развел руками. «Наконец-то мы можем быть вместе».

«Быть вместе? Ты похитил меня!»

Я не могла уложить в голове то, что он говорил. Ситуация была слишком сюрреалистичной.

«Да, об этом. Прости, что пришлось нокаутировать тебя, но так было проще. В его голосе прозвучало извинение. — Я бы тебя тоже развязал, но я не могу этого сделать, пока мы тебя не исправим.

С каждой секундой сцена становилась все более сюрреалистичной. «О чем ты говоришь?»

«Кристиан Харпер». Это имя было наполнено такой кислотой, что обожгло мне горло. — Ты думаешь, что все еще любишь его. Я вижу это в твоих глазах».

О Боже. Кристиан.

Весь смысл происходящего поразил меня.

Джулиан явно был не в себе, и он связал меня посреди Бог знает где. Я мог бы попытаться сбежать, но у меня не было машины, и я все еще был в дурмане от удара по голове.

Была большая вероятность, что я больше никогда не увижу Кристиана, своих друзей или семью.

Паника поднялась выше в моей груди, но я подавила ее.

Я придумаю план. Мне пришлось.

А до тех пор мне нужно, чтобы Джулиан говорил, а не делал… что бы он ни планировал для меня.

Мой желудок сжался. «Я больше не встречаюсь с Кристианом».

Боже, если бы я была.

Хотела бы я быть сейчас в его квартире, готовить тако, пока он дразнил меня за то, что я кладу слишком много сыра, и ворчал, когда я отвечала на сообщения в социальных сетях вместо того, чтобы обращать на него внимание.

Горячие слезы скатывались по моим нижним векам.

— Я не говорил, что ты все еще с ним встречаешься, — отрезал Джулиан. — Я сказала, что ты все еще в заблуждении, что любишь его!

Его голос повысился, прежде чем он сделал глубокий вдох и снова провел рукой по рубашке.

«Все в порядке. Это не твоя вина, — сказал он успокаивающе. «Он обманул тебя. Обманул тебя, чтобы влюбиться из-за внешности и денег. Но мы те, кто должен быть вместе. Я знаю это с тех пор, как впервые увидел тебя. Знаешь, я мечтал о тебе после того первого дня занятий.

Еще одна улыбка осветила его лицо. «Мне снилось, что мы поженились и живем в маленькой хижине в лесу. У нас было двое детей. Я работал весь день, и когда я пришел домой, ты ждал меня. Это было прекрасно. Раньше я никогда не мечтал о девушке. Что это, если не знамение от Бога?»

Мечта? Я прошла через ад из-за гребаного сна?

Дышать.

Спертый воздух царапал мои легкие.

— Нет никого красивее тебя, Стелла. Ты всегда был таким тихим и милым со мной, даже когда все остальные игнорировали или смеялись надо мной. У тебя есть качества, которые я ищу в жене. Вы совершенны для меня».

Я была уже не тем человеком, каким был в колледже, но было ясно, что он не воспринимал меня как личность. Он видел во мне только трофей, которым он мог владеть.

— Откуда у тебя все эти мои фотографии? Я двигал руками за спину так сильно, как только мог, в поисках чего-нибудь, чего я мог бы использовать, чтобы разорвать веревку. — Как ты проник в мою квартиру?

Мое дыхание участилось, когда я ударился о твердый острый выступ на спинке стула. Это было похоже на гвоздь.

Стул был таким старым, что я не удивлюсь. Честно говоря, мне было все равно, что это такое. Меня заботило только то, сможет ли он достаточно ослабить веревки, чтобы я мог освободиться.

Я не сводила глаз с Джулиана, пока осторожно, как могла, работала над гвоздем.

«Я всегда умел копаться в людях. Вы знаете, специальность журналистика. Кроме того, я сливаюсь с толпой. Позволяет легко следить за кем-то без их ведома. Что касается твоей квартиры… Джулиан ухмыльнулся. «Это лучшая часть! У меня тоже есть квартира в Мираже. Моя бабушка передала его мне после своей смерти. Я не живу там постоянно, но у меня есть ключи. Мы практически соседи. Я была так расстроена, когда ты не заметил меня в тот раз, когда мы делили лифт, но ты был слишком занят, разглядывая свой телефон». Он фыркнул.

Я молчаал. Я была слишком сосредоточена на своей задаче.

К счастью, Джулиану нравилось излагать свою историю, расхаживая и жестикулируя, рассказывая мне, что он делал.

Каждый раз, когда он поворачивался спиной, я работал быстрее, а когда он снова смотрел на меня, замедлялся.

От моих усилий выступил пот, но веревка достаточно ослабла, чтобы больше не впиваться мне в кожу.

Еще немного…

«Было сложнее взломать систему наблюдения, но у меня для этого были помощники. Я нанял Sentinel Security. Они крупнейший конкурент Харпера, и я полагал, что они воспользуются любой возможностью, чтобы сбить его с ног. Я был прав. Они дали мне какое-то причудливое устройство, которое я мог использовать, а остальное уже история».

Он остановился передо мной.

Я замерла, молясь, чтобы он не посмотрел поверх моей головы и за мою спину.

— Я сделал все это для тебя, Стелла. Потому что я тебя люблю. Я только жалею, что не расставался с тобой на два года. К сожалению, мне пришлось вернуться домой и позаботиться о бабушке». Он звучал раздраженно. «Это она оставила мне квартиру и все деньги, которые нам могли понадобиться. Она была знатоком недвижимости, и с тех пор, как мои родители умерли, я получил все».

— Ты начал встречаться с Харпер, пока меня не было, что было не очень приятно. Неодобрение образовало глубокую морщину на его лбу. — Но я вернулся, а тебя нет в доме этого придурка. Знаешь, мне пришлось затаиться на некоторое время после того, как я вернулся. Не мог рисковать, чтобы Харпер выследил меня. Хорошая новость в том, что у меня было время все это спланировать».

Джулиан опустился на колени и убрал мои волосы с лица. «Наконец-то мы сможем быть вместе после того, как исправим тебя. Впрочем, я не думаю, что это займет много времени. Несколько недель со мной, и ты увидишь. Нам суждено быть вместе».

Он просиял.

В моем животе раздулось болезненное чувство.

Он был в заблуждении. За пределами заблуждения.

Он сказал, что любит меня, но то, что он делал, не было любовью.

Любовь принимала меня такой, какая я есть, со всеми недостатками и всем остальным.

Любовь верила в меня, даже когда я не верил в себя.

Любовь была тихими мгновениями и нежными поцелуями, захватывающим дух возбуждением и грубыми руками, слитыми в одно целое.

Любовь была тем, что дал мне Кристиан.

Он переступал границы и хранил секреты, но он никогда не сделал бы этого. Он никогда бы не накачал меня наркотиками или намеренно не причинил бы мне вреда.

Я знала, что должна подыгрывать, пока не смогу сбежать, но даже мысль о том, чтобы притвориться, что хочу быть с Джулианом, вызывала у меня рвоту.

— Джулиан… — я посмотрела ему в глаза.

Он улыбнулся, его лицо светилось болезненным предвкушением.

— Я лучше умру, чем буду с тобой.

Я ударил его головой так сильно, как только мог.

Его вой боли рикошетом прокатился по салону.

От силы удара перед моим взором пронеслись огни, но я не могла терять времени. Я хлопнула запястьями так сильно, как только могла, за спиной, пока потрепанная веревка не защелкнулась на выступе.

К счастью, Джулиан не связал мне ноги, и я поковылял к двери. Я почти успел, но сильные руки дернули меня обратно.

Я ударился об пол с глухим стуком.

Джулиан прижал меня к земле и сковал запястья над головой.

«Отпусти меня!» Я боролась с его хваткой.

— Ты моя, — сказал он спокойно, как будто мы были на пикнике в парке, и он не держал меня в заложниках. — Будет намного легче, если ты сдашься, Стелла. Я не хочу причинять тебе боль».

Я не могла бороться вечно. Моя энергия уже угасала, мышцы болели, а мысли путались в панике.

Я повернула голову немного вправо, и у меня перехватило дыхание, когда я увидела свою сумочку, лежащую в нескольких футах от меня.

Мой электрошокер.

Я всегда держала его при себе. Если бы я только могла добраться до него…

Джулиан проследил за моим взглядом и усмехнулся. — О, не беспокойся о своем электрошокере. Я вынула батарейки. Я… Его фраза оборвалась другим, более животным воем, когда я воспользовалась его отвлечением, вонзила зубы ему в шею и разорвала.

Влажный, тошнотворный звук рвущейся плоти разорвал воздух.

Его хватка ослабла. Я оттолкнула его, чтобы он пополз ко входу.

Я не оглянулась. Мой желудок перевернулся от металлической крови во рту, но у меня не было времени зацикливаться на своем отвращении.

Я потянулся к дверной ручке и использовал ее, чтобы подтянуться…

Крик разочарования подкатил к моему горлу, когда Джулиан снова потащил меня обратно. Он ударил меня лицом в стену рядом с дверью.

Боль взорвалась в моей голове. Мое зрение потрескивало и шипело, как помехи на старом телевизоре.

— Ты разочаровываешь меня, Стелла. Угроза превратила ворчание Джулиана во что-то мрачное и зловещее. Кровь из его раны на шее капала на мою кожу и жгла, как кислота. «Я пытался быть милым. Я думал, ты понял. Если я не могу заполучить тебя… Прижатие его пистолета к нижней стороне моего подбородка вызвало ледяную волну страха по моему позвоночнику. «Никто не может».

Я вскрикнула, когда он откинул мою голову назад. Пистолет был холодным, но его дыхание было горячим и зловещим на моей шее.

«Возможно, вас уже не спасти. Вы были разрушены. Но это нормально. Мы можем быть вместе в следующей жизни». Он поцеловал меня в шею. Дрожь отвращения пробежала по моей спине. «Мы родственные души. Родственные души всегда находят дорогу друг к другу».

Он взвел курок.

Боль и ужас растворились в оцепенении. Я закрыл глаза, не желая, чтобы эта каюта была последним, что я увижу перед смертью.

Мое дыхание замедлилось, когда я мысленно отступила в свое самое безопасное место.

Виски глаза. Теплые шепотки. Кожа и специи.

Безмолвные слезы катились по моим щекам.

Время замедлилось, когда в моем сознании пронеслись обрывки моей жизни. Наряжаться куклами Братц с друзьями на Хэллоуин, собирать пазлы с Маурой, отдыхать всей семьей на пляже, публиковать свой первый пост в блоге, звонить с Брейди, после обеда в кафе и фотосессии у воды… и Кристиан.

Из всех людей, по которым я скучал больше всего, он занял первое место.

Я тебя люблю.

Громкий выстрел сотряс мои барабанные перепонки.

Я вздрогнула и ждала приступа боли, но его так и не последовало.

Вместо этого я услышала хлопанье двери, сопровождаемое криками и яростным потоком воздуха, когда тело Джулиана сдернули с меня.

Мои глаза распахнулись, и я ошеломленно наблюдал, как полдюжины мужчин ворвались в кабину с оружием в руках.

Один из них легко подчинил себе Джулиана, в то время как другие прочесали пространство.

Все произошло так быстро, что я все еще стоял у двери, когда теплое, знакомое присутствие коснулось моей шеи сбоку.

Этого не может быть.

Но когда я повернулась, он был там.

Темные волосы. Яркие глаза. Лицо, искаженное холодной, безжалостной яростью.

Кристиан.

Мой застрявший всхлип наконец вырвался на свободу.

Как бы я ни был зол, когда нашел файлы, и как бы он ни предал мое доверие в прошлом, в тот момент я не хотел видеть никого, кроме него.

«Стелла». Облегчение смягчило острые края его ярости.

Он произнес мое имя, как молитву, шепотом таким грубым и проникновенным, что это уничтожило любое сопротивление, которое у меня могло быть.

Я не думала. Я не говорила.

Я просто пересекла комнату и рухнула в его объятия.

50

КРИСТИАН

Она здесь. Она в безопасности.

Я повторил слова в своей голове, крепко обнимая Стеллу.

Легкая дрожь пробежала по ее телу, и хотя она была почти такого же роста, как я, она чувствовала себя хрупкой. Хрупкий.

Свирепая защита горела в моей груди.

— Все в порядке, милая, — пробормотал я. «Ты в порядке. Ты в безопасности».

Она глубже уткнулась лицом мне в шею, ее тихие всхлипы скручивали мое сердце, как выжатую тряпку.

Я снова обнимал ее, впервые за несколько недель, но я хотел, чтобы это было не так.

Не тогда, когда она была в синяках, ранена и напугана.

Облегчение, которое я испытал, увидев ее живой, сменилось новой яростью.

Мой холодный взгляд нашел Джулиана за плечом Стеллы.

Он посмотрел на меня в ответ, его глаза были полны ненависти, но он не сказал ни слова, пока Стил и Мейсон удерживали его наручниками.

Я узнал лицо Джулиана по его биографии в Washington Weekly. Я также узнал это по проверке биографических данных его бабушки, когда она впервые купила квартиру в «Мираже». После ее смерти имущество перешло к нему.

Я не вникал в рутинные детали текучести арендаторов, поэтому не связывал эту деталь.

Неудивительно, что не было никаких доказательств того, что он покидал «Мираж» после того, как вломился в квартиру Стеллы. Он все это время был внутри.

— Оставьте его в живых, — сказал я. — Я лично с ним разберусь.

Я хотел получить удовольствие, разорвав этого ублюдка на части.

Однако в моей груди вспыхнул проблеск гордости, когда я увидел неприятную рану на его шее. Стелла, должно быть, отняла у него кусок до того, как мы приехали.

Это моя девушка.

Стил кивнул. «Ты понял».

Мы выследили Джулиана с помощью кредитной карты, которую он использовал для аренды автомобиля, а затем отследили машину до этой чертовой хижины в лесах Вирджинии. Встроенный в автомобиль GPS упростил эту задачу.

Я не хотел рисковать, поэтому позвал несколько человек, чтобы они сопровождали меня, а другого отправил за Броком.

Джулиан, должно быть, накачал его и Стеллу разными веществами — одним, чтобы вывести Брока из строя и вывести его из комнаты, другим, чтобы дезориентировать ее.

Мне ничего не хотелось, кроме как содрать с него кожу заживо, но Стелла взяла верх.

Я провел рукой по ее спине. — Мы заселимся в отель и приведем вас в порядок, — пробормотал я. — У меня есть доктор, который может встретить нас там и осмотреть ваши раны.

Я ненавидел больницы. Вся эта гребаная бумажная волокита и слабая охрана. Мне было легче ухаживать за ней самой.

Когда она тихонько кивнула, я оставил своих людей разбираться с беспорядком в салоне и осторожно провел ее в свою машину.

Мой гнев снова вспыхнул при виде ее порезов и синяков при ярком дневном свете, но я подавил его.

Потом. Как только я убедился, что с ней все в порядке, я мог тратить сколько угодно времени на то, чтобы разобрать Джулиана.

Стелла молчала, когда я выехал из кабины.

Я хотел вернуть ее в свою квартиру, но не хотел нарушать границы, которые она установила во время нашего разрыва.

Однако, когда мы подъехали к ближайшему приличному отелю, она не отошла от машины.

Она уставилась на вход, костяшки пальцев побелели на коленях.

— Мы можем вместо этого пойти к тебе домой? — тихо спросила она. «Я хочу быть в безопасном месте».

Мое сердце заревело, но я держал свой голос ровным. «Конечно».

Доктор Абельсон уже ждал нас, когда мы прибыли в «Мираж». Технически он был на пенсии, но один из моих клиентов направил меня к нему несколько лет назад, когда я упомянул, что ему нужен частный, ненавязчивый врач.

Судя по всему, Абельсону нужно было что-то кроме гольфа и телевидения, чтобы скоротать время на пенсии.

Мне не нужно было, чтобы другие жильцы задавали вопросы, поэтому я провел нас через черный ход в свой пентхаус.

Для лечения у меня была отведена специальная палата, и я с нетерпением наблюдал, как Абельсон знакомится со Стеллой и осматривает ее травмы.

— Она в порядке? — спросил я после бесконечного промежутка времени, который на самом деле был меньше тридцати минут.

«У нее несколько порезов и синяков, а также легкое сотрясение мозга, но с ней все будет в порядке», — сказал он. «Ничто время и отдых не излечат».

Диагноз должен был успокоить меня, но я сосредоточился только на слове сотрясение мозга.

Я мысленно добавил еще пятнадцать минут к времени, проведенному с Джулианом.

— Я сделаю это, — сказал я, когда он перевязал один из ее порезов. «Ты можешь уйти. Спасибо».

Абельсон не отреагировал на мою просьбу, разве что слегка приподняв брови.

— Хочу ли я знать, что произошло? — спросил он, собирая сумку. Он держал свой голос низким.

Стелла сидела в дальнем конце комнаты. Во время осмотра она молчала, но это не значило, что она нас не слышит.

«Нет». Он был на вызове, чтобы решить медицинские вопросы, но я не давал ему знать, как именно эти проблемы возникли.

— Вот что я понял. Он покачал головой. «Позвоните мне, если возникнут какие-либо осложнения. Я не ожидаю, что они это сделают, но у вас есть мой номер.

Вот почему мне нравился Абельсон. Он был тактичен, компетентен и не задавал лишних вопросов.

После того, как он ушел, я закончила перевязывать порезы Стеллы.

Кончики моих пальцев скользнули по ее коже, когда я осторожно прижал бинты к ее ранам. Равномерный гул кондиционера смешивался с нашим тихим дыханием, и электрический ток скрутил мои мышцы, пока я не закончил свои действия.

— Если ты голоден, я могу приготовить нам еды, — сказал я.

Она покачала головой. — Я просто хочу принять душ и поспать.

Я не спорил. Вместо этого я провел ее в коридор и остановился между комнатой для гостей и своей спальней.

Я не должен спрашивать. Я знал, что это может снова перейти границы, и что она может быть не готова. Но я должен был попробовать.

«Останься со мной». Я смягчил слова в просьбу, а не приказ. «Только на сегодня. Пожалуйста».

Мы были в безопасности моего пентхауса, но этого было недостаточно.

Я чуть не потерял ее, и мне нужно было, чтобы она была рядом.

Мне нужно было увидеть ее, прикоснуться к ней, утешить ее. Уверяю себя, что она действительно была там, а не плод моего воображения.

Только тогда я смог дышать.

Прошла целая вечность, за которой последовал легкий кивок, сладкое облегчение и щелчок двери моей спальни, закрывающейся за нами.

Мы со Стеллой по очереди принимали душ.

Она перевезла все свои вещи в дом Авы, так что я дал ей одну из своих старых рубашек, чтобы она надела.

Вид ее в моей одежде сжал мое сердце.

Это не значит, что она простила меня или что мы снова вместе. Она пережила травмирующий опыт, и теперь ее действия не свидетельствовали о ее обычном поведении.

Но это был прогресс, и я брал все, что мог.

«Как вы меня нашли?» — спросила она, когда я скользнула в постель рядом с ней.

Она немного восстановила свой цвет после душа и снова завела разговор.

Больше прогресса.

Еще одно покалывание облегчения ослабило мое напряжение.

«Брок написал мне, и я видел его на записи с камер наблюдения в кафе». Я кратко рассказал ей о том, что произошло, опустив часть о Каге и свалке.

— Он будет в порядке?

Стелла будет волноваться о ком-то другом, если ее похитят.

Уголок моего рта приподнялся. «Да. Он будет в порядке, если немного отдохнет.

«Хороший». Она наполовину повернулась ко мне, подложив одну руку под щеку.

Несмотря на то, что она сказала о желании спать, она, казалось, не хотела этого делать.

— Поговори со мной, Баттерфляй. Что у тебя на уме?»

— Что ж, у меня был захватывающий день.

Еще одна улыбка скользнула по моим губам. Шутки, какими бы сухими они ни были, всегда были хорошим знаком.

— Но я не хочу говорить о том, что произошло прямо сейчас. Она переместилась так, что полностью повернулась ко мне. «Расскажи мне историю».

«Сказка?» — дразнил я.

Она покачала головой. «Что-то реальное».

Я подумал об этом, прежде чем моя улыбка постепенно исчезла. — Насколько реальным ты хочешь, Стелла?

«Реальней некуда». Ее голос смягчился. «Расскажи мне историю о себе».

Я помолчал немного, прежде чем снова заговорил.

«Я рассказал вам о своем отце и о том, как умерли мои родители. То, что я не сказал тебе, это то, что оставила моя мама. Слова вышли блеклыми, как мебель, покрытая паутиной пыли после столь долгого укрытия. — Это была прощальная записка.

Полиция обнаружила его на месте происшествия. Моя тетя не хотела, чтобы я это видел, но я настоял.

Я до сих пор помню, как он пах, чернилами и любимыми духами моей мамы. Моя кожа все еще была теплой после полуденного солнца, но я не мог перестать дрожать, когда читал записку.

«Она сказала мне, как сильно любит меня и не хочет оставлять меня, но что у нее нет выбора. Что она не может жить без моего отца и что ее сестра позаботится обо мне».

Горькая улыбка тронула мои губы. «Представьте, что вы говорите своему ребенку, что любите его, прежде чем оставить его одного в этом мире. Зная, что они потеряют единственного оставшегося родителя, потому что ты не можешь оставаться рядом достаточно долго, чтобы даже попытаться? Прошло два дня. Вот оно. Я не расстроился, когда прочитал это письмо, Стелла. Я был зол, и я был рад этому, потому что гнев легче, чем покинутость».

«Но моя мама также оставила кое-что еще после себя. Ее единственная попытка рисования. Она любила искусство, но была ужасным художником, и даже мой отец не мог соврать и сказать ей, что это хорошо. Мы положили его в подвал, но после того, как она умерла, я его выкопал и удержал. Я не знал, почему. Может быть, потому, что меня возмущало то, что искусство сделало с моей семьей, и мне нравилось видеть его уродство и хаос, увековеченные на холсте. У меня тоже была ее записка, и когда я стал старше, я переделал раму и поместил ее внутрь картины. Самое ебанутое было то, что я назвал его в ее честь. Магда».

— Да, — сказал я, когда глаза Стеллы расширились. — Та самая Магда, о которой ты слышал, как я говорил с Данте. Я давно должен был выбросить и картину, и записку, но не мог заставить себя сделать это. Дело было не в самих предметах. Это было то, что они символизировали — то, что сделали мои родители и как они бросили меня. Я ненавидел Магду, но она была самым важным в моей жизни. Достаточно, чтобы я держал его под охраной. Я даже подделал документы, в которых говорилось, что это бесценное произведение искусства, чтобы никто не задавался вопросом, почему я тратил на него столько ресурсов».

Грубый смех вырвался из моего горла. «Это похоже на глупо изощренную уловку для чего-то такого простого, но эта картина всегда выводила меня из себя. Я никогда не мог позволить этому уйти. Это отвратительное произведение искусства символизировало все, что она любила больше, чем меня. Всякий раз, когда я вижу это, я вижу ее. Я вижу, как она сидит, пишет записку, а потом вышибает себе мозги».

Стелла вздрогнула от визуальных образов, но я был слишком далеко, чтобы остановиться.

«Я вижу себя сидящим в своем классе, когда директор позвал меня в свой кабинет. Я вижу лицо своей тети, похороны и сочувствующие взгляды, которые все бросали на меня после ее смерти. Город не знал правды о моем отце; бизнесмен, у которого он воровал, не хотел дополнительной огласки этого дела, и он заплатил властям, чтобы они держали все это в секрете».

Я сглотнул странный ком в горле. «Любовь матери к своему ребенку должна быть величайшей любовью из всех. Но ей было недостаточно остаться со мной».

Стелла молчала на протяжении всего моего рассказа, но теперь она смотрела на меня с тысячей слов в глазах.

— Кристиан… — выдохнула она голосом, полным невыплаканных слез.

Я заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо. — Это не слезливая история, Баттерфляй, — хрипло сказал я. «Не переживай за меня. Я уже давно это преодолел».

Это была тяжелая история, учитывая тот день, который у нее был, но ей хотелось правды. И моя история с Магдой была настолько реальной, насколько это возможно.

— Я не думаю, что ты справился с этим, — мягко сказала она. — Нет, если ты все еще держишься за него.

«Технически, Данте держится за него». Я уклонился от ее наблюдения.

— Как он это получил?

«Картину украли, а затем продали на распродажах недвижимости». Я не стал вдаваться в грязные подробности о Каге, Сентинеле и о том, как, по стечению обстоятельств, все это попало в руки Джоша. Я нашла ее до того, как Джош купил ее и забрал записку, но я позволила продажам картины идти своим чередом, чтобы найти того, кто ее украл. Я был прав насчет Стража и ошибался насчет Акселя. «Данте выступил в роли моего доверенного лица и выкупил его обратно, так как я не хотел, чтобы больше людей знали о моей связи с ним. Он держит его у себя, пока я придумываю, что с ним делать.

— А ты? — спросила Стелла. — Придумал, что с этим делать?

«Еще нет. Но я буду».

Мы лежим, наши дыхания переплетаются в сжатом пространстве между нами.

Стелла была права. Я не забыл Магду. Я отодвинула это на задний план из-за всего, что произошло за последние несколько месяцев, но я все еще чувствовала его скелетную хватку на себе.

Я могу уничтожить его, а могу вечно жить в его мертвой хватке.

Но это было решение на другой день.

«Могу ли я поделиться с тобой секретом?» — прошептала Стелла. «Когда я был в хижине и думал, что вот-вот умру… человек, о котором я думал больше всего, был ты».

Ее слова разрезали меня и впились мне в сердце — и о том, что она почти умирает, и о том, что она думала обо мне.

«Я не говорю, что я на сто процентов лучше того, что ты сделал, потому что это не так», — сказала она. «Но я также понимаю, что нужно держать вещи в секрете и не уметь говорить правду. Я также понял, что ошибался, когда сравнивал тебя с Джулианом. Ты бы никогда не причинил мне боль так, как он. И, если честно, я… — Стелла заметно сглотнула. «Я скучал по тебе».

Компрессия в моей груди ослабла, и мой рот смягчился в искренней улыбке. «Я могу работать с этим».

— А еще… — Ее щеки залил румянец. «Возможно, я смогу увеличить процент, если ты поцелуешь меня на ночь».

Смех раскатился в моей груди. «Я определенно могу работать с этим».

Я привлек ее ближе. — Я тоже скучал по тебе, — мягко добавил я, прежде чем нежно поцеловать ее в губы. Я мог бы целовать ее вечно, но заставил себя отстраниться, досчитав до трех. Сейчас было не время для горячего и тяжелого сеанса макияжа. «Это все, что вы получаете на данный момент. Тебе нужен отдых».

Стелла вздохнула. «Дразнить».

Несмотря на ее ворчание, через несколько минут она отключилась.

Я прижал ее ближе к груди и, после нескольких недель беспокойных ночей, позволил успокаивающему ритму ее дыхания наконец убаюкать меня.

51

СТЕЛЛА

Я проспала до полудня следующего дня. Это был последний раз, когда я просыпалась, но события предыдущего дня взяли свое. Даже после целых шестнадцати часов отдыха мой мозг затуманивался, пока я шел на кухню.

Быть накачанным наркотиками и похищенным. Когда я узнала, что мой старый одноклассник порезал репортера, написавшего на меня этот удивительный профиль, я стал преследователем. Чуть не умер, затем Кристиан спас его, ночевал в его доме и вроде как помирился с ним.

У меня было время все обдумать, так что мне было легче осмыслить то, что произошло, но вчерашний день был таким сюрреалистичным, что я все еще чувствовал, будто иду по краю сна.

Был понедельник, поэтому я ожидала, что Кристиан будет на работе. Но когда я вошла в залитую солнцем кухню, я обнаружила его стоящим у эспрессо-машины, одетым в черную рубашку и брюки вместо обычного костюма.

Я моргнула от удивления. «Ты здесь».

— Это мой дом, — сухо сказал он. Он кивнул на множество закрытых тарелок на кухонном островке. — Нина здесь и приготовила завтрак. Лимонные блинчики с рикоттой, ваши любимые.

Мой желудок заурчал при упоминании о завтраке. Вчера я съела выпечку на обед и пропустила ужин, так что я была бы рада любой еде.

«Как ты себя чувствуешь?» — спросил он, наблюдая, как я копаюсь в блинах.

Боже, это были хорошие. Возможно, лучшие блины, которые я когда-либо ела.

«Я выжила». У меня болели мышцы и немного болела голова, но это не было чем-то критическим. — Разве ты не должен быть на работе?

«Скоро ухожу». Кристиан поставил кофейную кружку в раковину. — Мне пришлось рассказать Эйве, что случилось, потому что она волновалась, когда ты не пришел домой прошлой ночью. Она правильно догадалась, что ты был со мной.

Я вздрогнул. Я совсем забыла сообщить Эйве, что со мной все в порядке.

— Она сказала Джулсу. Его тон стал еще суше. «Они должны быть здесь в ближайшее время. Они могут составить тебе компанию, пока я разберусь с Джулианом.

— Ты пускаешь их в свой дом? Я думала, ты не любишь гостей.

— Я подумал, что ты не захочешь побыть одна. Кристиан еще больше нахмурился. «Если это не так, я скажу им, чтобы они не приходили».

«Нет. Это отлично. Будет приятно их увидеть. Он был прав насчет того, что я не хочу быть одна.

Видение моих друзей дало бы мне ощущение нормальности, хотя я знал, что они, должно быть, сходят с ума.

— Что ты собираешься делать с Джулианом? — спросила я, конечно, не желая знать ответ, но мне было слишком любопытно, чтобы не спросить.

Если бы это был кто-то другой, я бы настояла, чтобы они позволили полиции разобраться с этим.

Однако пытаться убедить Кристиана передать дело копам было бы бесполезно, а у меня не самый лучший опыт общения с полицией.

Если повезет, Джулиан выскользнет из тяжелого приговора и через несколько месяцев вернется на улицу.

Глаза Кристиана потемнели. «Нет ничего, чего бы он не заслужил».

Холодок пробежал по моей спине от спокойной смертоносности его ответа. Я вдруг задумался, на более интуитивном уровне, почему он был одет во все черное, в повседневную одежду, а не в костюм.

Кристиан доказал, что он лучше, чем я ожидала.

Но с внезапной ослепительной ясностью я понял, что он способен и на худшие вещи, чем я мог себе представить.

Наши взгляды встретились. Мое сердцебиение замедлилось под тяжестью его оценки.

Он знал, что я знаю, или, по крайней мере, у меня было подозрение. И он хотел посмотреть, осудю ли я его. Попробуй остановить его.

Моя вилка похолодела в моей руке. Но я не сказал ни слова.

Звонок дверного звонка разрушил чары, и я инстинктивно посмотрела в сторону гостиной.

Нина, должно быть, открыла дверь, потому что я услышал слабые звуки голосов моих друзей, сопровождаемые топотом шагов.

— Если у тебя сегодня есть время… — тихий голос Кристиана снова привлек мое внимание к нему. «Посмотрите в ящике, где вы нашли файлы. Там есть что-то для вас.

Нехарактерная неуверенность в его тоне зажгла семя любопытства и что-то более теплое, что скользнуло по мне, как расплавленный мед.

Голоса моих друзей стали громче.

Кристиан собрался было уйти, но я остановила его, прежде чем он достиг дверного проема.

«Кристиан».

Он повернулся, чтобы посмотреть на меня.

— Не отдавай ему кусочки своей души, — мягко сказала я.

Джулиан застелил постель, и пришло время лечь в нее. Но Кристиан… Я не хотел, чтобы он делал что-то, что могло бы его преследовать, особенно если это было ради меня.

Особенно, если это сломает какую-то его часть.

— Одна из моих любимых вещей в тебе, — сказал он, его голос был подобен самому темному бархату. — Ты думаешь, у меня остались какие-то кусочки?

Я все еще стояла на кухне после того, как он ушел, его присутствие оставляло после себя прохладный, затяжной сквозняк.

У меня было всего несколько секунд, чтобы дышать в тишине, прежде чем мои друзья ворвались в комнату и окутали меня коконом объятий и беспокойства.

— Прости, что не позвонил вчера, — сказал я, обнимая Аву. «Так много всего произошло, и это совершенно вылетело из моего сознания».

— Я понимаю, — успокоила она меня. — Я просто рад, что ты в порядке.

— Чего я не понимаю, — сказал Джулс. — Вот почему ты в доме Кристиана. Я думал, вы расстались. Что, черт возьми, случилось?

Что не произошло?

— Это долгая история, — сказал я. «Может быть, сначала вы захотите сесть…»

Спустя два часа и один исчерпывающий отчет о моем похищении и последствиях я обнаружил, что смотрю на три статуи с отвисшей челюстью. Два лично и один по FaceTime, так как Бриджит была в Эльдорре, но убила бы меня, если бы я оставил ее в стороне от этого.

Судя по всему, Кристиан просто сказал Аве, что у меня была «стычка» с моим преследователем, так что девяносто пять процентов моей истории стали для них полным шоком.

Жюль выздоровел первым.

«Прежде всего, Джулиан заслуживает тюрьмы» Она тряслась от ярости. — Во-вторых, меня посадят в тюрьму за то, что я сделаю, если когда-нибудь встречусь с ним. Я отрежу ему яйца, слышишь? Я разрежу их мачете и засуну ему в глотку, чтобы он задохнулся…

«Хорошо, я думаю, с нас достаточно насилия на неделю», — вмешалась Ава. Беспокойство наморщило лоб. — Стел, ты уверен, что о нем позаботились? Он не собирается убегать или что-то в этом роде?

Я покачала головой. «Я сомневаюсь в этом. Он у Харпер Секьюрити.

— А как же Кристиан? — спросила Бриджит. Она была в чем-то похожем на свой кабинет, и гигантский портрет какого-то старого эльдоррского монарха смотрел на меня из-за ее спины. — Значит ли это, что вы снова вместе?

— Мы… — я заколебалась. «Решаем дела».

«Замечательно!» Из всех моих друзей Джулс был больше всего увлечен Кристианом. Наверное, потому, что он так сильно снизил нам арендную плату, когда мы переехали в «Мираж». «Он не такой уж плохой парень. Я имею в виду, иногда он делает плохие вещи. Эти файлы были совершенно не в порядке, и у тебя было полное право расстаться с ним. Но … — Ее голос смягчился. — Он действительно любит тебя.

Я сглотнула комок эмоций в горле. «Я знаю».

К счастью, вскоре разговор вернулся в более безопасную тему, и Джулс подробно рассказала обо всех изобретательных способах убийства Джулиана (к большому огорчению Авы).

Компания моих друзей вернула меня в реальность.

Однако, когда время обеда подошло к концу, я мягко, но твердо настояла, чтобы они занимались остальной частью дня и что мне не нужно присматривать за детьми.

Я ценила их компанию и заботу, но я исчерпала свою социальную батарею за день. Мне нужно было побыть одному, чтобы перезарядиться.

Дверь за ними закрылась, и я глубоко вдохнула тишину.

Нины тоже сегодня не было, так что остались только я и пустой пентхаус.

Когда я впервые въехала, мне показалось, что здесь холодно и безлично, как в выставочном зале моделей. Теперь пребывание здесь было похоже на возвращение домой.

Это был диван, на котором я собирал свою коллекцию, это были растения, за которыми я любовно ухаживал в течение нескольких месяцев…

И это был офис, где я нашла файлы, которые все это разрушили.

Я остановилась перед входом. На этот раз Кристиан оставил дверь открытой.

Если у вас сегодня есть время, загляните в ящик, где вы нашли файлы. Там что-то есть для вас.

Остаться в стороне былоневозможно.

Мои удары сердца столкнулись друг с другом, когда я подошла к его столу и активировала механизм потайного ящика.

Купе бесшумно выдвинулось.

Я испытал приступ удивления, когда увидел его содержимое.

Вместо черных папок ящик был заполнен письмами. Их было не менее дюжины, написанных от руки на простых кремовых бланках.

Я сразу же узнал смелый, элегантный почерк Кристиана.

Я пролистывала их, мое сердцебиение учащалось с каждым листом, который появлялся в поле зрения.

Все они были адресованы мне и датированы днем нашего расставания.

Одно письмо за каждый день нашей разлуки.

Эмоции переполняли мое горло при мысли о том, что Кристиан сидит здесь ночь за ночью и пишет мне заметки, которые я никогда не увижу.

За исключением того, что сейчас я была здесь по его просьбе, и я не смог бы остановить себя, даже если бы захотел.

Я опустилась на его стул, взял первое письмо и начал читать.

52

КРИСТИАН/СТЕЛЛА

КРИСТИАН

— Привет, Джулиан.

Я осмотрел преследователя Стеллы, который был подвешен тяжелыми наручниками, фиксирующими его руки и ноги в вертикальном положении распростертыми орлами. Гвозди пригвоздили его ладони к стене позади них, а черно-синие синяки испещрили его тело, словно непристойное произведение абстрактного искусства.

Мы были на складе, который я купил специально для этой цели. Удаленный, со звукоизоляцией и достаточно охраняемый, чтобы муравей не мог проползти по полу без моего ведома.

Не все мои ребята были согласны с грязной работой, что было нормально.

Мне нужны были лишь немногие из них, и они сделали свою работу, подготовив ублюдка для меня. Я не мог позволить ему слишком спокойно ждать, пока я буду ухаживать за Стеллой.

Мой взгляд метнулся к полу.

Небольшая лужица крови окрасила гладкий серый бетон.

Это тоже было хорошо.

Скоро он вырастет.

Лицо Джулиана было таким измученным, что его было не узнать, но жар его взгляда заставил меня улыбнуться.

В нем осталось немного борьбы. Хороший.

Это сделало бы нашу сессию намного веселее.

«Мне жаль говорить вам об этом, но у вас могут возникнуть проблемы с написанием заметок в будущем». Я надел пару перчаток, мой голос был небрежным, когда я осмотрел набор инструментов, доступных мне на соседнем столе.

Разная дюжина лезвий. Кастет. Отвертки, хлысты, гвозди, крючки…

Хм. Выборы, выборы.

— Да пошел ты, — выплюнул Джулиан.

Мои люди были относительно мягки с ним. Должно быть, это дало ему ложное чувство безопасности, что то, через что он прошел, было настолько плохо, насколько это возможно.

Я улыбнулась. Если бы вы только знали.

«Язык, мистер Кенслер. Честно. Твоя бабушка не учила тебя манерам? Я выбрал одно из лезвий. У меня была слабость к ножам.

Они были смертоносными, точными, универсальными. Все, что мне нравилось в оружии.

«Вот в чем дело». Я прижал кончик ножа к его грудине. «Я не люблю пачкать руки. Кровь не сочетается ни с одной моей одеждой. Но иногда… — я провел ножом по его туловищу. Кровь хлынула и змеилась по его телу тонкими красными ручейками. «Кто-то настолько меня бесит, что я делаю исключение».

Я остановился у мягкой плоти его живота, а затем вонзил лезвие с такой силой, что он бы рухнул, если бы его не повесили.

Из его горла вырвался нечеловеческий крик, за которым последовал второй крик, когда я выдернула нож.

— Вот в чем дело, Джулиан. Я продолжал как ни в чем не бывало. — Она никогда не будет твоей. Она всегда была моей. И твоя самая большая ошибка… Я бросил окровавленный нож на стол и взялся за мясной тесак. — Обижал кого-то, кто был моим.

Я не назвал имя Стеллы. Он не заслуживал жить в месте, где царили боль и смерть, но мы оба знали, о ком я говорю.

Пятна крови. Ушибленная кожа. Испуганные глаза.

Мой пульс учащенно колотился от воспоминаний.

Я обычно сохранял контроль во время этих сессий. Прохладный, спокойный, даже разговорчивый, как я работал над этой темой.

Но всякий раз, когда я представлял себе затравленный взгляд в ее глазах или багрово-черные пятна на ее великолепной коже, что-то темное и ледяное проникало в мои легкие.

Ярость и первобытная потребность разорвать на части любого, кто хотя бы подумал о том, чтобы причинить ей боль.

Если бы я опоздал на минуту, она бы умерла. Ее свет погас, вот так.

Ярость сгустилась в клубок и вырвалась наружу через острое лезвие тесака, который пронзил плоть и кости, пока животный вой агонии не расколол воздух.

«Видеть?» Моя грудь вздымалась от силы удара, когда правая рука Джулиана с глухим стуком ударилась об пол. «Трудно писать снова. Или печатай».

Этого было достаточно, чтобы его бой растаял, как мороженое на горячем бетоне, что разочаровало.

Разрушать их было гораздо приятнее, когда они не сгибались так быстро.

— Пожалуйста, — выдохнул Джулиан. Слезы текли по его щекам и стекали по подбородку. «Мне жаль. Я…»

— Что бы ты сделал, если бы я не появился? Изнасиловал ее? Убил ее?

— Нет, — пробормотал он. Он задрожал, когда я снова поменял лезвия. — Я… я не хотел причинять ей боль. Я…»

Было слишком поздно.

Образ Стеллы, прижатой под ним, плачущей и окровавленной, пронесся в моей голове.

Я проткнул ему грудь и проигнорировал его крики.

Сам факт того, что он приложил к ней руки и причинил ей хотя бы секунду боли…

Когда я был в каюте и думал, что вот-вот умру…

Думал умру…

При смерти…

Мое зрение затуманилось.

Рычание вырвалось наружу, когда я злобной слезой оторвал кусок плоти ее преследователя.

Очередной вой сотряс голую лампочку, освещающую пространство.

Я не часто баловался этими складскими сессиями. Люди, которые перешли мне дорогу, должны были совершить достаточно тяжкие грехи, чтобы оправдать такое обращение, и, как я уже сказал, мне не нравилось пачкать одежду кровью.

Но причинить боль Стелле? В моей книге не было большего преступления, чем это.

Звуки криков и мольб Джулиана потонули в приливной волне моего гнева. Мой мир сжался до состояния, состоящего исключительно из металла, крови и агонии. Треск костей, влажный звук рвущейся плоти, самые обнаженные части тела человека высыпаются из швов его выпотрошенного туловища, словно набивка старой куклы.

Я мог бы целый день работать над Джулианом. Двадцать четыре часа были ничто по сравнению с месяцами ада, через которые он заставил Стеллу пройти.

Возможно, я бы так и сделал, если бы не вернулся к столу, чтобы поменять свой тупой, изношенный нож на новый, и не увидел ожидающее меня сообщение.

Я оставил свой телефон рядом с лезвиями. Текст на экране был до смешного неуместным, раздражающим напоминанием о том, что за этими стенами существует жизнь.

Стелла: Иди ко мне домой.

Мое дыхание замедлилось.

Я был мокрым от пота и забрызганным кровью. Моя обычная сдержанность рухнула под тяжестью боли Стеллы, но ее слова вернули меня на землю.

Образ Стеллы, смотрящей на меня своими мягкими понимающими зелеными глазами в то утро, заменил склад.

Не отдавай ему частичку своей души.

Я думал, что у меня ничего не осталось, но я ошибался. Остался один кусок, и он принадлежал ей.

Малиновый постепенно отступал из моего поля зрения.

Я уронил нож и уставился на сломленного, едва сознающего человека, висящего на стене.

Желание заставить его страдать еще не исчезло, свернувшись клубком злобной змеи в моем животе.

Но желание вернуться к Стелле было сильнее.

Приходи ко мне домой.

— Тебе повезло, — сказал я.

Я поднял пистолет.

Спустя три стратегически точных выстрела преследователь Стеллы превратился в безжизненную, окровавленную груду плоти.

Ради нее я оказал ему величайшее милосердие, на которое был способен: быструю смерть.

Я вышел из подвала, а Стил и Мейсон напали, чтобы убрать беспорядок.

Пытки их не смутили; они чувствовали себя на складских сессиях даже более комфортно, чем я.

В отличие от Каге, у них также не было никаких амбиций, кроме как преуспеть в тех ролях, которые они уже занимали. Вот почему я выбрал их для надзора за задержанием Джулиана.

Тем не менее, после того, как я вернусь в офис, мне придется пересмотреть процессы компании. Меняйте коды доступа, реструктурируйте команды. Я не хотел рисковать еще одной ситуацией с Каге.

Но до тех пор…

Я вошел в ванную на складе, смыл кровь, переоделся и пошел домой к Стелле.

СТЕЛЛА

«Ты дома».

Мое сердце сжалось, когда дверь открылась и вошел Кристиан.

На первый взгляд он выглядел точно так же, как когда ушел — черная рубашка, черные штаны, завораживающе красивое лицо, — но при ближайшем рассмотрении в его глазах назревала тихая буря.

— Ты просила меня вернуться домой. Он смотрел, тело неподвижно, но взгляд горит, как открытое пламя, как я сокращаю расстояние между нами. «И вот я здесь».

В его грубом бархатном голосе слышалась осторожность.

Прошло пять часов с тех пор, как он ушел, и мы оба знали, что его не было в офисе.

— Это… — я замолчала, не желая произносить имя Джулиана.

— Тебе больше не о чем беспокоиться.

«Верно». Я проглотила сотню вопросов, забивших мне горло, и пошел более безопасным путем. «Я читала письма».

Все двадцать. Каждый из них сжимал мое сердце, как туго натянутый узел, потому что я знала, как тяжело Кристиану рассказывать что-либо о своей личной жизни.

Эти письма были не просто письмами — они были кусочками его самого, вылитыми из его души и начертанными черными чернилами.

И я любил каждую деталь, какой бы ущербной или сломанной она ни казалась ему.

Буря в глазах Кристиана угрожала затянуть меня в свой водоворот.

— Я имел в виду то, что написал, — тихо сказал он. «Каждое слово».

«Я знаю». Я прижалась губами к его челюсти. Он замер, его мышцы напряглись, а дыхание участилось, когда я поцеловала его от подбородка к уголку рта.

— Добро пожаловать домой, — прошептала я.

Легкая дрожь прошла через него, прежде чем он повернул голову, и наши губы встретились. Статика наполнила меня, когда он обхватил мое лицо одной рукой, а другой обвил мою шею сзади.

Поцелуй прошлой ночью был мягким, нежным. Послабление в водах после нашей разлуки и утешение после адского дня.

Это была страсть и отчаяние, полное восстановление того, кем мы были, и рождение того, чем мы могли бы быть.

Никакой лжи, никаких секретов, только мы.

Я погрузилась в знакомое скольжение языка Кристиана по моему и теплоту его руки на затылке.

Я не стала задавать вопросов о том, что он делал в течение пяти часов, пока его не было.

Мир не был черно-белым, как бы я этого ни хотел.

А иногда мы находили свое счастье в оттенках серого.

53

СТЕЛЛА/КРИСТИАН

СТЕЛЛА

«Так? Что ты думаешь?» Кристиан с мальчишеским предвкушением наблюдал, как я подношу ко рту вилку клецок.

Я сделала вид, что обдумываю это, прежде чем провозгласить: «Лучшее, что у меня когда-либо было».

От его ухмылки у меня в животе порхали бабочки. — Говорил тебе, — сказал он, источая игривое самодовольство.

Мы ужинали в маленьком итальянском ресторанчике в самом сердце Колумбия-Хайтс. Это был тот самый Кристиан, которого он упоминал в своих письмах, и он был таким очаровательным, как я и предполагала.

Вместо отдельных столов посередине тянулся один деревенский деревянный стол, достаточно большой, чтобы вместить дюжину человек. Люстра, освещенная свечами, залила комнату мерцающим янтарным светом, а на открытой кирпичной стене висела выставка медных кастрюль и сковородок.

Было ощущение, что мы ели в чьем-то доме, тем более, что Кристиан забронировал столик в ресторане, так что там были только мы и официант.

— Не будь слишком самодовольным. Я указала на него вилкой. «Свидание сделано только наполовину. Я еще не оценивала тебя по твоим навыкам держаться за руки, обниматься и ничего не сладкое.

«Конечно. Извиняюсь, — протянул он. — Не хотел спешить.

«Извинения приняты». Я чопорно принялась за оставшуюся еду и едва сдержал улыбку, увидев его смеющееся лицо.

Прошел месяц с тех пор, как мы снова были вместе, и мы провели это время, исследуя контуры наших новых отношений.

Никаких фальшивых свиданий, никаких преследователей, заставляющих нас быть вместе, никаких прикрытий кричащими жестами и дорогими подарками.

Только мы, недостатки и все такое, ходим на обычные свидания и живем нормальной жизнью.

Во всяком случае, настолько нормальной, насколько это возможно в жизни с Кристианом.

Извращенным образом мое похищение изменило наши отношения к лучшему. Ничто так не давало ясности, как почти смерть.

В основном я оставил это испытание позади, хотя иногда меня все еще мучили кошмары о неожиданных записках и ветхой хижине в лесу. Но я бы прошел через это. Просто потребовалось время.

Еще две недели назад я вернулась в дом Кристиана. Я не хотел больше навязываться Алексу и Аве, тем более, что их свадьба должна была состояться через несколько недель. Я мог бы вернуться в свою старую квартиру теперь, когда над моей головой не нависла угроза преследователя, но, честно говоря, я не хотел жить где-то еще.

Его квартира была домом.

«Кстати, вы слышали, что случилось с генеральным директором Sentinel?» Я попросил. «Это дико».

Я была уверена, что да, но мне пришлось поднять этот вопрос.

Кончина Sentinel доминировала в заголовках прошлого месяца. Очевидно, они работали над новым фрагментом кода, который каким-то образом самоуничтожился и разрушил их инфраструктуру настолько основательно, что восстановить ее было невозможно. Секретная информация об их клиентах также просочилась и вызвала массовый резонанс, учитывая, насколько высокопоставленными были некоторые из этих клиентов и насколько конфиденциальными были некоторые из этих данных.

Если этого было недостаточно, власти тем утром арестовали генерального директора Sentinel Майка Курца за растрату и налоговое мошенничество. Все было в беспорядке.

«Да. Я не удивлен, что все так разыгралось, — мягко сказал Кристиан. «Компании должны придерживаться своей полосы. Sentinel — охранная корпорация. У них не было смысла заниматься киберразработкой, если это не входит в сферу их компетенции».

«В то время как вы, мистер генеральный директор по безопасности, также являетесь экспертом по кибербезопасности», — поддразнил я.

Его улыбка растекалась по мне, как согретый солнцем мед. «В яблочко».

— Не думаю, что вы что-нибудь знаете о коде, над которым они работали, — небрежно добавил я.

Незаинтересованное пожимание плечами. «Ничего».

Я позволила этому уйти. Он был мстительным, и я приняла это в нем.

Кроме того, разрушение Sentinel шло изнутри наружу. Никто не мог обвинить Кристиана в ошибке с их стороны.

Разговор перешел к бренду Stella Alonso, официально запущенному на прошлой неделе. Это не было оригинальным названием, но одноименные лейблы были в порядке вещей. Сначала я перепроверил у Деламонте, но они не возражали против запуска, если это не мешало моим обязанностям посла. В любом случае у нас были разные целевые аудитории. Их автомобиль был ультравысокого класса, в то время как мой относился к среднему диапазону роскошного спектра.

К тому времени, когда обед закончился, я был в ярости от вина и головокружения.

Это было идеальное свидание. Простой, повседневный, настоящий.

— Еще нет, — сказал Кристиан, когда я собралась уходить. Он откинулся на спинку стула, воплощение чувственной мужественности и ленивого довольства. — Иди сюда, Стелла.

Электрический ток скользнул по воздуху и опустился между моих бедер.

«Почему?»

Единственным ответом Кристиана была дуга его темных бровей.

Верно.

Я встала и прошла вокруг стола, не зная, чем обязан своей уравновешенности вину или мокрости, скользящей по бедрам.

Простое ожидание того, что может случиться, возбуждало меня не меньше, чем реальное прикосновение.

Когда я подошла к Кристиану, он встал, отодвинул тарелку и одним плавным движением поднял меня на стол.

Мой пульс участился, но рациональность цеплялась за грани цветущего возбуждения.

— Кристиан, — прошипела я. «У нас будут проблемы!»

Занавески были задернуты, а входная дверь закрыта портьерами, ограждающими нас от прохожих. Наш сервер был пропавшим без вести, но это не означало, что он не мог появиться в любую минуту.

— Здесь никого нет, Бабочка, — протянул Кристиан. «Я заплатил серверу, чтобы он ушел, пока я не дам ему зеленый свет. Повара ушли. Это просто мы».

Он задрал мое платье вокруг талии и зацепил пальцами резинку нижнего белья.

Воздух сгустился во что-то тонкое и бесконечно воспламеняющееся.

«Что делаешь?»

«Ешь десерт». Кристиан приподнял мои бедра, чтобы стянуть с меня нижнее белье, прежде чем вернуться на свое место.

— Ты не любишь десерт. Мой голос превратился в дым, столь же бесплотный, как и остатки моего сопротивления.

Медленная ответная улыбка Кристиана пульсировала у меня в крови.

«Я передумал».

КРИСТИАН

«О Боже» Бездыханный стон Стеллы вспыхнул в моей крови, как пламя на бензине.

Ее руки запутались в моих волосах, когда я закинул ее ноги выше на свои плечи и еще раз долго томно лизнул ее клитор.

— Мы только начали, дорогая, — протянул я. «Это будет долгий курс».

Я втянул ее набухший бутон в рот и стал сосать, наслаждаясь тем, как она дрожит и тяжело дышит вокруг меня.

Я чертовски любил лизать киску Стеллы. Вкус, запах, то, как она сжала мои пальцы, когда я ввел их внутрь нее и попал в это место.

Это был самый опьяняющий пир в мире.

Ее крики удовольствия подстегивали меня, когда я лизал, сосал и лизал эту сладкую маленькую пизду, пока она не капала на меня, ее хорошенький клитор набух от моего внимания, а ее соки скользили по моему языку.

Через некоторое время я отстранился, моя грудь тяжело вздымалась, когда я восхищался открывающимся передо мной зрелищем. Такие мокрые и идеально подготовленные к главному событию.

— Сейчас, — сказал я. — Я готов к десерту.

Я раздвинул ее бедра шире, опустил голову и поглотил ее.

Визги и хныканье Стеллы переросли в неизящные крики, когда я то дрочил ее, то поклонялся ее клитору, то трахал ее своим языком. Сильнее, сильнее, чем в первый раз, как будто я умирал от жажды в пустыне, и она была моим единственным источником спасения.

«Христианин». Мое имя превратилось в рыдание. Она сжала мои волосы, ее мышцы напряглись от желания.

— Ты такой вкусный. Я уткнулся в нее носом и вдохнул ее. Ее киска была похожа на самый сладкий нектар в мире, и я жаждал его.

Я хотел выпить каждую чертову каплю и вернуться на несколько секунд. Третьи. Четвертые. До конца гребаного времени.

Я бы никогда не смог насытиться ею.

— Хочешь знать, какой ты на вкус? Я скользнул двумя пальцами внутрь нее и поднял голову, чтобы видеть ее.

Стелла смотрела на меня сверху вниз, ее глаза были полуприкрыты желанием и светились ясным, чистым доверием.

Это расстроило меня.

Мой член был таким твердым, что казалось, он вот-вот расколется от давления, но стены вокруг моего сердца рухнули, обнажая мягкий, бьющийся орган для ее капризов и желаний.

«Как мед и специи». Я толкнул пальцы глубже. Она была такой тугой, что я чувствовал, как она растягивается вокруг меня, дюйм за дюймом, пока костяшки пальцев не оказались глубоко внутри нее.

«Как сладость и грех». В. Вне. Медленно и тщательно, позволяя ей почувствовать каждое трение.

Дрожь всего тела прокатилась по ней.

— Ты на вкус… — я убрала пальцы и опустила голову. «Как у меня».

Пронзительный крик эхом разнесся по комнате, когда тело Стеллы склонилось над столом. Ее мышцы напряглись, вибрируя от силы ее оргазма, когда она кончила на мой язык.

Желание сжигало топливо в моих венах, но я не торопился, неторопливо смакуя каждую каплю, пока волна за волной прокатывались по ней.

Наконец ее крики перешли в ошеломленное хныканье, и она растянулась на столе, расслабленная и сытая.

— Моя любимая часть еды, — лениво сказала я. «Ты был прав». Я дал ее клитору последний, вялый лизать. «Мне просто нужно было найти правильный десерт».

54

СТЕЛЛА

Свадьба Алекса и Авы состоялась в начале октября на великолепном винограднике в Вермонте. Потрясающая красная, оранжевая и желтая листва превратили обстановку в осеннюю сказку, а красивое небо окутало нас листом лазурного, нагретого солнцем шелка.

Бриджит, Джулс и я стояли по одну сторону экстравагантной цветочной свадебной арки в одинаковых платьях подружек невесты, а Алекс, Джош, Рис и Кристиан стояли по другую.

Первоначально Алекс не хотел никаких женихов, кроме шафера, но Ава убедила его в обратном.

Поднялся шелест листьев, прежде чем знакомые мелодии свадебного марша наполнили воздух, и появилась Ава.

Я нечасто плакала на публике, но слезы пощипывали мне глаза, когда она шла по проходу под руку с Ральфом.

Ральф был старым инструктором Алекса по крав-мага и самым близким родителем Алекса и Авы в эти дни. Они навещали его каждый День Благодарения, и его лицо светилось от волнения, как будто она была его настоящей дочерью.

— Я плачу? — прошептала Джулс рядом со мной. — Не могу понять, ветер это или нет.

— Нет, — сказала я сквозь улыбку. Я не смотрела на нее, опасаясь, что любое движение разобьет колодец, содержащий мои слезы. — Я?

— Нет… ну, немного. Но наша тушь водостойкая, так что все в порядке».

— Тсс, — прошипела Бриджит. «Никто не плачет». Она осторожно вытерла слезу со щеки.

Ава подошла ближе.

Юбка ее великолепного платья в форме русалки волочилась за ней облаком мягкого тюля, кружева и шелка, украшенного волнистыми текстурами, напоминающими гребни океанских волн.

Ее лицо сияло, глаза блестели, а улыбка еще ярче.

Она выглядела такой красивой и счастливой, что моя грудь согрелась, и я больше не чувствовала осенний холод.

Бриджит первой из моих друзей вышла замуж, но свадьба Авы вышла на новый уровень. У нее и Алекса было, возможно, самое темное прошлое и самый тернистый путь к их долгой и счастливой жизни. Видеть, как они преодолевают все это, чтобы наконец быть вместе, было невероятно.

Напротив нас Алекс своей неподвижностью напоминал статую. Он всегда был настроен на Аву, но в тот момент он посмотрел на нее так, будто мир был ночным небом, а она была единственной существующей звездой.

На этот раз его глаза не были скрыты под слоем льда. Любовь сияла так ясно и ярко, что затмила солнце.

Оно усилилось, когда Ава подошла к алтарю, и он пробормотал что-то, от чего ее щеки порозовели от удовольствия.

Их взгляды задержались друг на друге, прежде чем они повернулись к пастору, который начал официальную церемонию.

«Дорогой возлюбленный, мы собрались здесь сегодня, чтобы отпраздновать святое бракосочетание Алекса Волкова и Авы Чен…»

Пока его речь продолжалась, мои глаза встретились с Кристианом.

Наши губы изогнулись, и наши взгляды задержались, прежде чем мы снова обратили внимание на свадьбу.

Старая, неуверенная в себе я продолжала бы проверять, чтобы подтвердить, что он все еще был там и что он не был фантазией, которую я придумала.

Настоящий я знал, что это не так.

Он был настоящим, и что бы ни случилось, он всегда будет рядом.

Прием в тот вечер проходил в ресторане виноградника, который был расчищен, чтобы освободить место для танцпола, двух длинных банкетных столов и сцены с живой музыкой. Открытые деревянные балки перекрещивали пространство, придавая ему вид деревенского очарования, но не было ничего деревенского ни в изготовленных на заказ фарфоровых тарелках с гравировкой, ни в роскошных цветочных композициях на пятьдесят тысяч долларов, ни во всемирно известной певице, напевающей на сцене.

Как и ожидалось, Алекс не пожалел денег.

— Ты должна была попросить у него ванну с бриллиантами, — сказала Аве Джулс. — Он бы это устроил.

Ава нуждалась в передышке после всего того, что требовалось от невесты, поэтому Бриджит, Джулс и я проводили ее в угол, пока остальные гости пили и танцевали.

— Джулс, — терпеливо сказала Ава. «Что бы я сделал с бриллиантовой ванной на своей свадьбе?»

«Валяйся вокруг него, как богатая сука, которой ты и являешься. И я говорю это самым нежным образом». Глаза Джулса лукаво блеснули. «Или вы могли бы раздать их своим гостям, особенно вашим замечательным подружкам невесты, которые не доставили вам неприятностей в Барселоне».

Я хмыкнула при упоминании о девичнике Авы. «Жюль».

«Что? Это было безобидное развлечение. Кто знал, что Алекс так расстроится из-за мужчин-стриптизеров? Это был девичник».

«Я думаю, это были не стриптизерши, а пробуждение в незнакомом отеле на Ибице», — сухо сказала Бриджит.

«Думаю, и то, и другое», — решила я.

У нас все было хорошо, но ребята были менее чем довольны, когда узнали обо всем.

Честно говоря, они не должны говорить после того, что случилось с ними и банановым поплавком.

«Ребята, пожалуйста». Ава подняла руку, выглядя огорченной. «Никаких бриллиантов, никаких разговоров о Барселоне».

— Хорошо, — проворчала Джулс. «Но я думала, что поездка была веселой. Это было похоже на колледж снова».

— Что снова походило на колледж? Алекс подошла с Джошем, Рисом и Кристианом на буксире. Он поцеловал Аву в лоб, и она прижалась к нему, ее улыбка расцвела так широко, что я улыбнулась.

— Прошлой ночью, — мягко сказала Бриджит, прежде чем Джулс успел разорвать артерию Алекса, упомянув об этом. «Вечер для девочек. Прямо как в колледже».

— Вы говорили об Испании, не так ли? — пробормотал Кристиан, когда тема разговора сменилась.

Он обнял меня сзади, обволакивая теплом и пряностью.

— Я убежден, что ты умеешь читать мысли.

Его смех прокатился по моему позвоночнику. «Ваши виноватые выражения каждый раз выдают это». Он поцеловал меня в шею. — Ты выглядишь великолепно, Баттерфляй.

Покалывание пробежало от того места, где его губы коснулись моей шеи, до остального тела.

«Ты тоже. Тебе идет быть дружком, — поддразнила я.

«Не привыкай к этому. Я сделал это только потому, что должен Волкову услугу, — сухо сказал он. Очевидно, Алекс присматривал за своими делами или чем-то еще во время нашей поездки в Италию. «Знаешь, на что похоже общение с Джошем так часто? Вы бы видели его и этот проклятый банан на мальчишнике.

Я подавил смех.

— Тебе лучше позаботиться об Аве, — теперь говорил Джош. «Если с ней что-нибудь случится, если ее съест дикий зверь или что-то в этом роде, я выследю тебя и воспользуюсь скальпелем способами, которые не одобрены медицинской комиссией».

Рис фыркнул, а Алекс искоса посмотрел на своего шафера. — Как ты думаешь, что мы будем делать в наш медовый месяц?

«Наблюдая за львами и другими вещами, я бы предпочел не думать о том, что делают мой лучший друг и сестра». Джош содрогнулся от отвращения. «Может быть, мне стоит присоединиться к твоему сафари, чтобы присматривать за вещами, на всякий случай».

Завтра Алекс и Ава отправились в медовый месяц на сафари/пляже в Кению и на Сейшельские острова.

Было время, когда аквафобия Авы не позволяла ей даже приближаться к воде, но с годами она преодолела ее с помощью Алекса.

Джулс закатила глаза. «Оставь их. Ты не поедешь с ними в медовый месяц.

«Это было бы тревожно во многих отношениях», — добавила Бриджит.

— Никто не ценит мои хорошие идеи, — пробормотал Джош. Он посмотрел на Риса с надеждой. — Ларсен?

— Позвольте мне сказать так, — сказал Риз. — Если бы ты попытался последовать за мной и Бриджит в наш медовый месяц, я бы выбросил тебя из самолета после взлета. Без парашюта».

Смех застрял у меня в горле, но я отвлеклась от остальных перебранок моих друзей, когда Кристиан развернул меня и положил руки мне на бедра.

— Твои друзья — это нечто другое. Он звучал наполовину удивленно, наполовину потрясенно, хотя Алекс и Рис тоже были его друзьями.

— Они… уникальны, — со смехом признал я. — Но я люблю их.

Каким-то образом четверо незнакомцев, случайно попавших в одну и ту же комнату в общежитии на первом году обучения в колледже, превратились в то, чем мы являемся сейчас: прекрасно запутанная, совершенно несовершенная семья, которая прошла через нашу долю взлетов и падений, но преодолела их. с другой стороны.

Было время после выпуска, когда я беспокоилась, что наша дружба будет разрушаться за пределами кампуса и структуры нашей жизни в колледже. Годы доказали, что это не так. На самом деле наша дружба укрепилась после проверки реальной жизнью.

Наталья была моей сестрой по крови, но Ава, Бриджит и Джулс всегда будут моими сестрами по выбору.

— Если ты готова, я хочу отвести тебя куда-нибудь после приема, — сказал Кристиан, отвлекая меня от моих мыслей. «Это будет быстрая поездка. Максимум два дня».

Мои брови поднялись. «Где?»

«Это сюрприз». Он поцеловал меня. «Поверьте мне».

Я сделала.

— Я должен сфотографировать этот момент, — протянул Риз, проходя мимо нас с Бриджит. Мои друзья объединились, чтобы потанцевать после того, как музыка сменилась на медленную песню, и двоюродная сестра Авы Фарра и ее муж Блейк оттащили ее и Алекса. «Одурманенный Кристиан Харпер. Какой вид. Я должен сообщить об этом в сеть выпускников Harper Security. Парням бы понравилось».

Кристиан сузил глаза. — Ты умеешь говорить, Ларсен. Разве я не видел твоих фотографий на королевском чаепитии на прошлой неделе? С кошкой на коленях, не меньше.

Скулы Риса залились краской. — Это было не чаепитие, — прорычал он. «Это была обеденная церемония, и Медоуз расстраивается, когда мы слишком долго оставляем ее одну. По крайней мере, я не скупил всю эту чертову пырей в продуктовом магазине…»

Бриджит поймала мой взгляд и покачала головой.

«Мужчины», — одними губами проговорила она, выражение ее лица выражало раздраженную привязанность.

Я подавил смех.

Ребята никогда бы в этом не признались, но своими оскорблениями и спорами они проявляли привязанность друг к другу.

И пока я раскачивался под музыку в объятиях Кристиана, прислушиваясь к утешительному рокоту его голоса и знакомому теплому смеху моих друзей, я почувствовал то, что ускользало от меня большую часть моей жизни.

Счастье в его самой чистой и полной форме.

55

КРИСТИАН

В ночь после свадьбы Волковых я полетел со Стеллой в свой родной город.

Я не ступала в Санта-Луизу, штат Калифорния, с тех пор, как умерли мои родители. Прошло два десятилетия, но крошечный приморский городок на северном побережье остался прежним.

Тихие улочки, причудливый центр города, разноцветные лепные дома.

Вернуться сюда было все равно, что сделать шаг назад во времени. Я изменился, но все остальное осталось прежним.

Стелла молчала, когда мы остановились перед складом в пустынном промышленном квартале города. Наша машина была единственной на улице, и многие металлические двери складов заржавели от неиспользования, в том числе и та, что была перед нами.

Я не сказал Стелле о цели нашего визита, но она знала, что я вырос здесь, и поэтому этот визит должен быть как-то связан с моими родителями.

Она была права.

Я нажал кнопку, и дверь склада со стоном открылась. Облако затхлости должно вырваться наружу, прежде чем оно растворится в давно забытом солнечном свете.

«Боже мой». Ошеломленный шепот Стеллы эхом разнесся по комнате, когда мы вошли внутрь, и она увидела, что там было.

Небольшое пространство заполнили десятки произведений искусства, от бесценных картин маслом до небольших современных скульптур. Многие картины увяли после двадцати лет забвения, но несколько прочных фрагментов остались нетронутыми.

— Добро пожаловать в мое наследство, украденную сокровищницу моего отца, — сказал я, слова одновременно пустые и самоуничижительные. «Моя мать дала мне адрес в своей записке».

Он был закодирован — она знала, как сильно я любил головоломки даже в детстве, — но я пытался взломать его только несколько недель назад. У меня это заняло меньше минуты.

— Вы посещали раньше? — тихо спросила Стелла.

«Нет».

Я сделал виртуальные договоренности до того, как мы приехали, но я впервые видел это лично.

Я думал, что вид наследия моего отца разозлит меня. Это было то, чему он посвятил свое время и энергию вместо своего единственного сына. Это то, что убило его и, соответственно, мою мать и нашу семью.

Я должен был испытать ту же ярость, которую испытал, впервые прочитав прощальную записку моей матери.

Вместо этого я не чувствовал ничего, кроме непреодолимого желания сжечь его дотла — не назло, а от истощения.

Я устал от шепота призраков моего прошлого.

Стелла провела пальцами по ближайшей скульптуре. Они ушли с тонкой пленкой пыли.

— Что ты собираешься делать со всем этим?

— Если их нельзя спасти, уничтожь их. Если они есть, подарите их или верните их первоначальным владельцам».

Все сделано анонимно, разумеется.

«Кроме…» Я остановился перед знакомой картиной. «Вот этот».

Его золотая оправа блестела в слабом свете, а коричневые и зеленые брызги отражались в нем как в отвратительном приближении к искусству.

— Магда, — предположила Стелла. — Я узнаю его по галерее Данте.

«Да».

Я спрятала записку моей матери обратно в рамку, а затем, наконец, заставила Данте отправить ее туда, где ей было место.

Я смотрел на цветные водовороты, пока они не расплылись в темный калейдоскоп.

Оглядываясь назад, она была такой несущественной. Сложная проблема моего собственного дизайна, созданная, чтобы оградить меня от моего прошлого.

Все думали, что она важна, потому что она содержала какую-то большую коммерческую тайну или шокирующее откровение, когда правда была намного проще.

Она представляла часть моего прошлого, которую я никогда не мог отпустить. Рану, которую я перевязала временными пластырями, чтобы скрыть гнойную болезнь, которая десятилетиями пожирала меня заживо изнутри.

Мы больше не разговаривали, пока я не вынес картину на пустырь рядом со складами.

Кроме зданий вокруг не было ничего, кроме металла и бетона. Над головой кружила птица, ее крик эхом разносился по открытому пространству, а жаркое солнце палило с необычайной силой.

Это был последний раз, когда я ступала ногой в Санта-Луизу. Я мог бы также уйти с треском.

Я достал из кармана зажигалку и открыл ее.

— Боишься огня, Баттерфляй?

Стелла покачала головой и снова взяла меня за руку. «Нет».

«Хороший».

Я поднес зажигалку к картине. Масла были настолько горючими, что пламя вспыхнуло почти сразу, проглотив картину и письмо целиком.

Я бесстрастно наблюдал, как огонь скручивает наследие моей матери в почерневшую, неузнаваемую кучу, но когда Стелла сжала мою руку, я слегка сжал ее в ответ.

Я мог бы сделать это сам, но я хотел, чтобы она была со мной. Если бы не она, я бы до сих пор держался за эту картину, ненавидя ее, но не в силах оставить.

Но теперь, когда у меня наконец появилось будущее, ради которого стоит жить, пришло время отпустить прошлое раз и навсегда.

56

СТЕЛЛА

Год спустя

Я наблюдала за кулисами, как Аяна, самая горячая супермодель того времени, расхаживала по тротуару. Ее безупречная смуглая кожа сияла в лучах света и создавала идеальный контраст с украшением моей коллекции: эффектным фиолетовым платьем, которое можно было носить днем или ночью, в зависимости от аксессуаров.

Остальные модели последовали за ней в заключительной прогулке, пока все не покинули подиум.

— Стелла, иди. — Моя новая помощница Кристи подтолкнула меня. — Настало ваше время блистать!

Верно. Я могу сделать это.

Я глубоко вздохнул и вышел, сначала неуверенно, затем более уверенно, когда аплодисменты усилились.

Я поклонилась, моя кожа согрелась от удовольствия.

Мой первый показ мод в Милане.

После десятков бессонных ночей, приступов паники и приступов неуверенности в себе все наконец закончилось и, судя по шуму вокруг, оглушительным успехом.

Я не могла в это поверить.

Я это сделала. Ухмылка расплылась по моему лицу. Я это сделала!

Трудно было представить, что прошел всего год с момента официального запуска бренда Stella Alonso. Его профиль взлетел до небес за поразительно короткое время благодаря поддержке Бриджит, которая носила хотя бы одну вещь от меня на каждом публичном мероприятии, если это было возможно. От нее слухи о бренде просачивались в другие уголки Европы, а затем в Голливуд, где в самые сюрреалистические моменты я наблюдала, как Крис Каррера-Рейнольдс идет по красной ковровой дорожке в одной из моих моделей.

Ее муж, звезда боевиков Нейт Рейнольдс, в ту ночь получил свой первый «Оскар».

С тех пор это был неуклонный подъем вверх.

Брэди больше не был моим менеджером, так как я отошел от своих личных счетов, чтобы сосредоточиться на бренде, но я по-прежнему часто разговаривал с ним. Я также подружился с Лайлой. Она не смогла прийти сегодня вечером из-за собственного шоу, но она сыграла важную роль в том, чтобы помочь мне начать.

Я не был настолько наивен, чтобы думать, что моя большая волна будет длиться вечно, но я собирался вырваться из нее, пока она длится.

— Иди, Стелла! Знакомый голос перекрыл шум. — Ты надрала задницу, детка!

Я рылась в толпе, пока мой взгляд не остановилась на группе знакомых лиц в первом ряду. Моя улыбка стала шире.

Комната была битком набита инсайдерами моды и знаменитостями, но самые дорогие мне люди стояли прямо передо мной.

Алекс и Ава, которые светились беременностью. Ей было четыре месяца, и ее животик только начал проявляться.

Риз и Бриджит, которая, как всегда, была царственной в голубом платье от Стеллы Алонсо, ставшим культовым.

Джош и Джулс, которые выкрикивали заявление «надрали задницу» и выглядели так, будто собирались выбежать на сцену, пока Джош не остановил ее.

И моя семья, чьи лучи гордости вились в моей груди и оседали там, как теплое одеяло. Моя мать, мой отец, моя сестра… все они были там.

Наши отношения прошли долгий путь за последний год. Это было не идеально, но что это была за семья?

Важно то, что они появились.

Наконец мой взгляд остановился на самом важном человеке в комнате.

Он развалился на своем стуле в разбросанной итальянской шерсти и шелке, такой красивой, что он мог бы сам позировать на сцене, если бы я разрабатывала мужскую одежду.

Кристиан не кричал и не аплодировал, как все остальные, но изгиб его губ и тепло в глазах говорили больше, чем слова.

Мое сердце раздулось в груди.

Я люблю тебя, я прошептала.

Эти лужи виски искрились и танцевали под тусклым светом.

Ему не нужно было говорить это, чтобы я его услышал.

Я тоже тебя люблю.

После моего шоу мы с Кристианом задержались еще на две ночи в Милане, прежде чем он увез меня в Позитано.

Я нерешительно протестовала, говоря, что у меня слишком много работы, чтобы ехать в отпуск, но, честно говоря, мне не потребовалось много времени, чтобы убедить меня.

Я влюбилась в Амальфитанское побережье еще до того, как посетил его, и влюбилась еще больше после посещения.

Когда мы шли по пляжу, мне в нос ударил запах соли и воды.

Я никогда не могла забыть, насколько красивым было это место. Не только из-за того, как это выглядело, но и из-за того, что это значило для меня и Кристиана.

Это не было семенем нашей любви. Это было посажено задолго до того, как мы ступили в Италию. Но это было место, где он расцвел, распустившись под средиземноморским небом, как самый красивый холст в мире.

«Пенни за твои мысли». Кристиан шел рядом со мной, его костюмы сменились обычной льняной рубашкой и брюками.

«Всего копейки? Я думал, ты миллиардер».

— Тогда четверть. Окончательное предложение, — сказал он с серьезностью человека, ведущего переговоры о многомиллионном контракте.

Я смеялась. «Хорошо, я возьму это, но мои мысли могут быть слишком сентиментальными для тебя». Я посмотрела на океан, мои слова были мягкими от воспоминаний. «Я думаю о нашей первой поездке сюда и о том, как сильно я люблю это место. Мы вместе побывали во многих местах, но Италия… Италия всегда будет особенной».

«Я рад, что вы так думаете». Бархатное бормотание Кристиана коснулось моей кожи вместе со странной шероховатостью, которую я никогда раньше не слышала. «Я не мог решить, делать ли это на Гавайях или в Италии, но, похоже, я сделал правильный выбор».

«Что делать?» Я повернулась, и дыхание исчезло из моих легких.

Потому что передо мной, в обрамлении покрытых пастельными красками холмов и золотых оттенков заката, было зрелище, которого я никак не ожидал.

Кристиан Харпер на одном колене, в руке открытая бархатная коробочка, в которой находится ослепительное кольцо с бриллиантами и изумрудами.

Слезы затуманили мое зрение, когда я прижала руку ко рту.

Когда он снова заговорил, странная шероховатость все еще была там, но она была сплетена с такой любовью и надеждой, что мой мир сузился до этого единственного момента с этим единственным мужчиной.

— Стелла, ты выйдешь за меня замуж?

Эпилог

СТЕЛЛА/КРИСТИАН

Четыре года спустя

СТЕЛЛА

«Отдохни в летнюю пятницу», — сказала я своему помощнику. Кристи и я остановились перед моим офисом. «Я могу пережить полдень в одиночестве».

«Ты уверен? Я могу…»

«Да. Идти». Я прогнала ее. «Наслаждайтесь погодой. Снаружи великолепно».

— Хорошо, — неохотно сказала она. «Напиши или позвони, если тебе что-нибудь понадобится. Что напомнило мне, я забыл одну вещь. Хитрая улыбка заменила ее беспокойство по поводу раннего ухода с работы, даже если это было частью политики компании в отношении отпусков. — У вас гость.

Мои брови нахмурились как от неожиданного дополнения к моему расписанию, так и от озорного огонька в ее глазах. «Кто…»

Мой вопрос резко оборвался, когда я открыла дверь и увидела, кто стоит внутри.

Темный костюм. Виски глаза. И букет из самых великолепных роз, которые я когда-либо видел.

Когда он увидел меня, на его лице появилась медленная, уничтожающая улыбка.

Рядом со мной Кристи вздохнула и явно потеряла сознание.

Она была не единственной.

Даже после трех лет брака эта улыбка неизменно заставляла мое сердце трепетать.

«Доброе утро, Бабочка». Ленивый тембр его голоса вызвал свист тепла в моем животе.

«Что ты здесь делаешь?» Я вздохнула. — Я думала, ты в командировке.

Он уехал в Лондон два дня назад и должен был вернуться только в воскресенье.

«Улетели рано». Он небрежно пожал плечами. «Я скучал по тебе».

Хорошо, что я все еще держала дверную ручку. В противном случае я могла бы растаять прямо на полу.

— Кхм. Кристи откашлялась. «Я беру ту летнюю пятницу сейчас. Хороших выходных».

Она подмигнула мне, прежде чем уйти.

Меня бы оскорбила инсинуация в ее голосе, если бы я не был так отвлечен великолепным экземпляром мужского пола, стоящим менее чем в пяти футах от меня.

— Прошло пять минут, миссис Харпер, — протянул Кристиан. — Ты собираешься заставить своего мужа еще дольше ждать поцелуя?

— Ты, — сказала я. «Невероятно».

Затем я подбежала и обвила руками его шею, мое сердце забилось, когда раскат его смеха наполнил комнату.

Я поцеловала его, упиваясь его вкусом и запахом, как будто мы были в разлуке уже несколько месяцев, а не дней.

«Я не могу упустить возможность навестить мою талантливую жену в ее офисе», — сказал он, когда мы наконец расстались. Он обнял меня за талию, а я уткнулась лицом ему в грудь и вдохнула насыщенный, знакомый его запах. Это был аромат любви, комфорта и безопасности. Мой самый любимый запах во всем мире. «Офисы в Сохо. Вы официально сделали это, Стелла Алонсо Харпер.

За последние несколько лет бренд Stella Alonso быстро расширился, включив в него одежду, аксессуары и парфюмерию. Соответственно расширился и его офис.

Я улыбнулась насмешкам Кристиана, но внезапный приступ меланхолии охватил меня.

Мы переехали в Нью-Йорк после того, как поженились, и оба наших предприятия теперь располагались на Манхэттене.

Джулс и Ава остались в Вашингтоне, но мы втроем плюс Бриджит виделись лично как минимум два раза в год: один раз во время нашей ежегодной девичьей поездки и один раз на каникулах.

Моя семья посещала несколько раз в год и наоборот.

Это была замечательная жизнь, но был один человек, по которому я очень скучала.

— Хотел бы я, чтобы Маура была здесь и увидела это, — мягко сказал я. — Ей бы это понравилось.

Маура добралась до нашей свадьбы, где она была самой здравомыслящей из всех, что я видел за последние годы.

Месяц спустя, сразу после того, как мы с Кристианом вернулись из медового месяца, она скончалась во сне.

Я был опустошен, но я знал, что она была готова уйти и что теперь она была в более счастливом месте. Несмотря на то, что она не помнила меня в последние годы своей жизни, часть меня задавалась вопросом, ждала ли она, пока я найду свой дом, прежде чем уйти.

«Она знает». Кристиан звучал так уверенно, что я ему поверила.

— С каких это пор ты из нас двоих стал оптимистом?

— С тех пор, как я женился на тебе. Он провел рукой по моей спине. — Я виню в этом коктейли из ростков пшеницы, которые ты заставляешь меня пить каждое утро. Они должны быть чем-то пронизаны».

Мой взрыв смеха развеял оставшуюся меланхолию. — Они продлят вам жизнь, мистер Харпер. Я хочу много-много лет с тобой».

— Не годы, милая. Навсегда». Кристиан вздернул мой подбородок, и мое сердце снова затрепетало. «Но на всякий случай мы должны максимально использовать то, что у нас есть».

Полувздох, полусмех вырвался из моего горла, когда он смахнул бумаги с моего стола и посадил меня на него.

— Кристиан, — увещевала я без огня. «Это была работа на неделю!»

— Я почищу позже, — лениво сказал он. — Но тем временем я могу придумать, как загладить свою вину перед тобой.

Затем он опустился передо мной на колени и раздвинул мои ноги, и внезапно работа стала последней вещью, о которой я могла думать.

КРИСТИАН

О том, что я женат, мне никто не сказал, как часто мне приходилось общаться с друзьями моей жены.

Праздники, дни рождения, званые обеды, когда они были в городе… мой некогда ориентированный на бизнес календарь теперь разрывался от таких вещей, как чертовы вечера на Бродвее и Рождество у фон Ашебергов.

Мы попеременно устраивали праздники, поэтому в этом году мы были на вилле Риса и Бриджит в Коста-Рике.

В частности, мы были в их гостиной на ежегодной ночи настольных игр в канун Рождества.

Я допил вино и стал ждать неизбежных жалоб. Это происходило каждый проклятый год.

«Не может быть, чтобы ты не обманывал». Джош недоверчиво уставился на доску «Монополии». Как часовой механизм. «Как ты выигрываешь каждый раз?»

«Что я могу сказать? Я работаю в сфере недвижимости, — протянул Алекс. «Возможно, если мы сыграем в медицинскую настольную игру, у тебя появится шанс».

— Я отказываюсь в это верить. — Джош сел на корточки. — Каждое Рождество…

«Там там». Джулс погладил его по руке. — Это просто настольная игра.

Ее бриллиантовое кольцо сверкало в лучах света при каждом движении. Они с Джошем наконец-то обручились прошлым летом, хотя еще не назначили дату свадьбы.

— Это не просто настольная игра, Рэд. Это моя гордость. Мое достоинство. Мой…

«Фальшивые деньги?» Ава подняла бровь. — Ты каждый год говоришь одно и то же.

— Да, но от этого это не становится менее правдой, — проворчал Джош. Он наклонился, пока не оказался на уровне глаз своих трех с половиной лет племянницы и племянника. — Твой папа мошенник.

Ни один из детей, похоже, не был впечатлен его обвинением.

«Папа выиграл!» — настаивала София.

— Верно, Солнышко. Алекс бросил самодовольный взгляд в сторону Джоша, прежде чем обнять ее и поцеловать в щеку. Она хихикнула от удовольствия. — Твой дядя Джош — закоренелый неудачник.

Ее брат-близнец Нико откинулся на корточки и стал колотить по доске крошечными кулачками. «Дядя неудачник! Папа победитель!»

Кусочки «Монополии» разлетались от силы его ударов.

Я молча выругался, когда один из них попал мне в вино. Я ни за что не стал бы пить остаток, если бы он был испорчен грязной игрой.

Тем временем Джош игриво схватил Нико, который завизжал от смеха, когда тот начал его щекотать.

— Не могу поверить, что ты предал меня вот так, приятель, — прорычал Джош, его голос хрипел от удовольствия. «Мы должны быть командой».

Рядом с ними Бриджит и дочь Риса наблюдали за их хулиганством с озадаченным выражением лица, которое было слишком зрелым для ее лет.

Маленькая Камилла фон Ашеберг со светлыми волосами и серыми глазами была миниатюрным клоном своих родителей. Она также выглядела на удивление царственной для двухлетнего ребенка в своем голубом платье и подходящем банте для волос.

Ее бровь нахмурилась, когда Джош и Нико случайно опрокинули стакан с водой.

«Папочка». Она дернула отца за рукав и указала на разлив.

Я мог бы поклясться, что услышал ноту неодобрения.

— Не беспокойся об этом, милая. Рис вздохнул. «Бывает каждый год».

«Никогда не думала, что скажу это, но ребенок Риса — единственный, кто не маленький ужас», — пробормотал я Стелле. По крайней мере, у Камиллы хватило приличия сидеть спокойно.

Я с ужасом смотрел, как София играет с волосами Алекса.

«Папочка! Косы!» Она закрутила пряди во что-то, что никоим образом, ни формой, ни формой не напоминало косу. «Смотреть!»

«Они выглядят великолепно», — снисходительно сказал он, пока она продолжала резать его идеально уложенные волосы.

Я был убежден, что самозванец поменялся телами с обычно ледяным Алексом в тот день, когда он стал отцом. Это не имело смысла.

Стелла рассмеялась. — Близнецы очаровательны, и ты это знаешь.

«Я не знаю такой вещи», — сказал я, хотя, что касается детей, София и Нико были довольно милыми.

Я оглянулась на Риса.

«Я думал, что видеть, как тебя хлещут из-за одной девушки, было плохо», — протянул я, пока он и Бриджит ворковали над теперь хихикающей Камиллой. — Два — еще хуже.

Теперь, когда игра закончилась, остальная часть группы прервалась, чтобы заняться своими делами до ужина.

Джош все еще пытался (и безуспешно) заставить Нико сказать, что дядя Джош — победитель.

Ава фотографировала Алекса и Софию, которые перелезли через ее отца, как будто он был гимнастическим залом.

Стелла села рядом со мной, с удовольствием наблюдая за нашим разговором. Она привыкла к моей странной дружбе с Рисом. Однажды она попыталась назвать это бромансом, но я тут же заткнулся.

Э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э. Я не был парнем из броманской семьи, как и Рис, которого, похоже, не смутил мой последний комментарий.

— Ты говоришь много чепухи для того, кто однажды уже ел слова, — поправился он, когда Бриджит бросила на него предостерегающий взгляд.

«Давай, милая. Пойдем посмотрим на красивые цветы, пока твой отец поболтает с дядей Кристианом. Она подхватила Камиллу и повела ее в сад, несомненно, опасаясь, что мы в любую секунду скатимся к ненормативной лексике.

— Я тоже вернусь, — быстро сказала Стелла. «Я собираюсь принести немного воды».

Я подождал, пока она уйдет, прежде чем выгнуть бровь, глядя на Риса. — Понятия не имею, о чем ты говоришь.

«Конечно, нет, мистер Я не верю в любовь».

Обострение вспыхнуло в моей груди. — Ты все еще говоришь об этом? Уже пять… Я понизил голос, чтобы София и Нико не услышали. «Пять чертовых лет».

— О, я буду ругать тебя за это всю оставшуюся жизнь, так что привыкай, — сказал Рис. — А когда у тебя будут дети, ты снова будешь есть свои слова. Он откинулся назад и скрестил руки за головой с самодовольной улыбкой. «Хороший послужной список этого события».

Я терпеть не мог его задницу.

Прежде чем я успел ответить, из кухни высунулась Стелла. «Христианин? Вы можете прийти сюда? Мне нужна твоя помощь кое в чем».

«Будь там». Я встал и холодно посмотрел на смеющегося Риса. — Пока я помогаю жене, ты думаешь о том, когда Камилла вырастет и начнет встречаться, — сказал я, стирая улыбку с его лица. «Веселиться».

Удовлетворение наполнило меня, когда я услышал его низкое рычание.

Когда я вошел на кухню, я обнаружил, что Стелла выпила, должно быть, пятый стакан воды за ночь.

— Ты уверен, что не хочешь вина? Она не очень любила пить, но обычно выпивала стакан или два. «Это отличный винтаж».

«Да, я уверен». Она поставила стакан и посмотрела на меня со странным нервным выражением. «Сейчас мне нельзя пить алкоголь».

Она сказала это со значением, как будто я должен был знать, что это значит.

Какое значение имеет то, что она не пила алкоголь? Конечно, было немного странно, что она…

Я не могу пить алкоголь прямо сейчас.

Я переиграл ее слова.

Не мочь. Не не хочу.

Она не могла пить алкоголь, что, вероятно, означало…

Мой пульс замедлился до одного длинного недоверчивого удара.

«Я не хотел говорить тебе при других, но я также не мог больше ждать». Голос Стеллы понизился. — Кристиан, я беременна.

— Ты беременна, — повторил я.

Слова эхом отозвались в моей голове, слишком позолоченные от потрясения, чтобы полностью погрузиться в них.

Стелла кивнула, ее лицо сияло от возбуждения и нервозности в равной степени.

Беременная. Младенцы. Наш малыш.

Дыхание вылетело из моих легких одним махом.

Я сократил расстояние между нами двумя длинными шагами и яростно поцеловал ее, мое сердце забилось так сильно, что образовался синяк.

Забудь все немилосердные мысли, которые у меня были о детях.

Мы собирались стать родителями. Я собирался стать отцом и хотел увидеть, как Стелла расцветает вместе с нашим ребенком. Возможно, маленький мальчик с кудрями и коричневой кожей. Или маленькая девочка с зелеными глазами матери и милой улыбкой.

Яростная защита сжала мою грудь.

Ребенок еще даже не родился, а я уже хотела охранять их ценой своей жизни.

Мальчик или девочка, не важно. Все, что имело значение, это то, что они были нашими.

— Значит ли это, что ты счастлив? — с надеждой спросила Стелла, когда мы разошлись.

Мой смех был грубым от эмоций. — Конечно, я счастлив, милый. Как я мог не быть?»

Мне нужно было как можно скорее найти лучшего акушера в стране, а также переделать пентхаус (который в настоящее время был максимально защищен от детей), отвести Стеллу в магазин за одеждой для беременных, заказать бэбимун…

— Ну, ты только что назвал детей наших друзей маленькими ужасами, так что… — в ее голосе звучала дразнящая нотка.

— Да, но это будет не наш ребенок.

Наш ребенок никогда бы не сделал с моими волосами то, что Алекс сделал с его.

Стелла искоса посмотрела на меня. «Как бы мне ни хотелось верить, что наш ребенок будет первым ребенком в мире, который не кричит и не плачет, есть шанс, что этого не произойдет. Я хочу, чтобы вы были готовы».

«Мне все равно. Они могли бы кричать и плакать сколько угодно, и все равно были бы такими же, как их мать». Я коснулся ее губ своими. «Идеальный».

Легкая дрожь удовольствия пробежала по ее телу.

— Я была права много лет назад, — пробормотала она. — Ты, Кристиан Харпер, в душе мягкотелый.

Я тихо рассмеялся. — Только для тебя, Баттерфляй.

Я снова поцеловал жену и позволил ее теплу окутать меня, пока смех наших друзей доносился из гостиной.

Сцена была такой дрянной и уютной, что прежний я, до Стеллы, в принципе возненавидел бы ее. Но в этом была разница между тогда и сейчас.

Когда-то я не верил в любовь.

Теперь я понимаю, что любовь была последним недостающим кусочком пазла моей жизни.

С ним я, наконец, был цел.

Благодарности

Моим читателям — спасибо за любовь, которую вы проявили к Кристиану, Стелле и всей семье Twisted. Вы лучшая часть моей жизни как автора, и ваши добрые сообщения, обзоры, посты и правки всегда делают мой день лучше. Я тебя обожаю.

Бекке: спасибо за то, что ты была моей опорой и болельщиком на протяжении всего этого процесса. Потребовалось много ночей, долгие звонки и безумные сообщения, но мы сделали это!

Эми и Бритту. Спасибо за ваши зоркие глаза и за то, что вы смирились с моими жесткими сроками. Вы рок-звезды!

Бритни, Саре и Ребекке. Мы начали с Риса и Бриджит, и теперь мы здесь. Спасибо за то, что были моей поездкой и смертью альф. Ты заставляешь мои истории сиять, и без тебя я бы не справился.

Сальме — ваши видео и реакции решают все! Ваши отзывы были очень полезными, и вы действительно являетесь жемчужиной в книжном мире.

Айше: вы были рядом с самого начала, и я так благодарен за то, что вы не только читатель, но и друг. От ваших предложений песен и программы Twisted поваренной книги (клянусь, я бы сделал это, если бы мог) до вашей глубокой привязанности к попугаю Лезеру, вы всегда делаете мой день ярче.

Эмбер и Мишель. Спасибо, что держите меня в здравом уме и отвечаете на случайные вопросы, которые я задаю в наш групповой чат без предупреждения. Эти нерешительные Рыбы не знали бы, что делать без вас.

Тринити. Спасибо, что откликнулись на все мои просьбы в последнюю минуту. Ты лучший!

Кире. Как всегда спасибо за прекрасную обложку.

Кимберли Брауэр. Спасибо за все, что вы делаете. Я бесконечно благодарен вам за то, что вы мой агент.

Наконец, замечательным дамам из Valentine PR — спасибо за вашу тяжелую работу и за то, что этот релиз стал возможным. Я ценю тебя!

Хо, Ана

Об авторе

Ана Хуанг — страстный автор романов New Adult и современных романов со слабостью к тоске и альфам. Ее истории варьируются от беззаботных до мрачных, но все они имеют HEA с большим количеством подшучивания и обморока.

Помимо чтения и письма, Ана любит путешествовать, помешана на горячем шоколаде и имеет многочисленные отношения с вымышленными бойфрендами.

Content

Ана Хуанг
ИЗВРАЩЕННАЯ ЛОЖЬ

Плейлист

1 СТЕЛЛА

2 КРИСТИАН

3 СТЕЛЛА

4 СТЕЛЛА

5 СТЕЛЛА

6 СТЕЛЛА

7 СТЕЛЛА

8 КРИСТИАН

9 СТЕЛЛА

10 КРИСТИАН

11 СТЕЛЛА/КРИСТИАН

12 СТЕЛЛА

13 КРИСТИАН

14 СТЕЛЛА

15 СТЕЛЛА

16 КРИСТИАН

17 СТЕЛЛА

18 КРИСТИАН/СТЕЛЛА

19 СТЕЛЛА

20 СТЕЛЛА

21 СТЕЛЛА

22 СТЕЛЛА

23 КРИСТИАН

24 СТЕЛЛА

25 КРИСТИАН

26 СТЕЛЛА

27 КРИСТИАН

28 СТЕЛЛА

29 СТЕЛЛА/КРИСТИАН

30 СТЕЛЛА/КРИСТИАН

31 КРИСТИАН/СТЕЛЛА

32 СТЕЛЛА

33 КРИСТИАН/СТЕЛЛА

34 СТЕЛЛА

35 КРИСТИАН

36 СТЕЛЛА

37 КРИСТИАН

38 СТЕЛЛА

39 КРИСТИАН/СТЕЛЛА

40 СТЕЛЛА

41 КРИСТИАН

42 СТЕЛЛА

43 КРИСТИАН/СТЕЛЛА

44 КРИСТИАН

45 КРИСТИАН

46 СТЕЛЛА

47 КРИСТИАН

48 КРИСТИАН

49 СТЕЛЛА

50 КРИСТИАН

51 СТЕЛЛА

52 КРИСТИАН/СТЕЛЛА

53 СТЕЛЛА/КРИСТИАН

54 СТЕЛЛА

55 КРИСТИАН

56 СТЕЛЛА

Эпилог СТЕЛЛА/КРИСТИАН

Благодарности

Об авторе