Александр Тюрин. Эпоха невозможного мира

Ойкумена разделена на несколько цивилизаций, у которых не может быть никаких мирных и взаимовыгодных отношений и человеческая история это убедительно показала.

Различие цивилизаций было предопределено уже природно-климатическими и другими географическими особенностями того или иного региона планеты, где они возникли. Так историческая граница Русской цивилизации (которую я бы назвал Северной) проходит по изотерме января -8° и большая часть её территории уже около 500 лет находится за изотермой января -20°. Русская цивилизация фактически начиналась там, где заканчивалась цивилизация Западная, которая в античное время не могла преодолеть границу изотермы января 0°, лишь в позднее средневековье пересекла январскую изотерму -4°, и только с индустриализацией, железными дорогами и накоплением огромных средств от эксплуатации колоний стала забираться в пределы изотермы января -8°.

Цивилизация может родиться, может умереть, может быть уничтожена или стать кормом для другой цивилизации. Она может иметь форму единого государства, как например Северная (она же русская), корпоратократии, как Западная (американский гегемон и его вассалы), может быть соединена только культурой и ментальностью, как Восточная (Китай, ЮВА), или даже не осознавать своей принадлежности к одной цивилизации, как Южная (Черная Африка и часть Латинской Америки). Но, тем не менее, от самого начала и до конца своего существования каждая цивилизация имеет то, что ее отличает от других, включая степень агрессивности.

В зонах столкновения цивилизаций образуются разломы, где какие-то пограничные социально-этнические группы могут переходить туда-сюда. Причем эти пограничные группы не обязательно географически находятся на границе  – они могут быть даже в самом центре цивилизации. Как, например, российская либеральная интеллигенция, несмотря на проживание в столицах, не принадлежит к русской Cеверной цивилизации и считает себя частью Западной, доходя в своей ненависти к стране пребывания до самых крайних степеней.

1. Единства мира нет

Все попытки – теоретические, конечно, – представить мир единым и однородным, счастливо идущим по одной дороге прогресса и совместно проходящими одни и те же стадии развития (называемые в марксизме общественно-экономическими формациями), успешно провалились.

Формационная теория, созданная на базе некоторых фактов европейской истории, оказалась умозрительной схемой. Византийская империя эпохи расцвета VIII-IX вв., самое развитое государство того времени, многократно превосходящая современный ей Запад  темных веков, должна согласно догме относится к феодальной формации, но господства феодализма в ней как раз не было. То же относится и к Китаю династии Сун X-XIII вв. Сасанидский Иран в III в. н.э. обязан согласно маркcистской догме относиться ещё к рабовладельческой формации, а демонстрировал практически идеальный феодализм, к которому Запад пришел полтысячелетия спустя. Схожая ситуация и с античным эллинистическим государством Селевкидов.  А самые передовые западные страны капиталистической формации XVII-XIX вв., которые обязаны согласно марксистской догме демонстрировать господство «свободного» наемного труда, стали передовыми благодаря применению рабского и принудительного труда, который дал необходимое дешевое сырье и капиталы для промышленной революции. Так что «рабовладельческий способ производства» прекрасно существовал и внутри капиталистической формации. Феодализм вообще не является способом производства, а отражает политическое состояние общества – все экономические уклады, которые существуют при нем, присутствуют и в других формациях. Скажем, фирмы-концессионеры времен европейского колониализма контролировали все ресурсы полученной ими территории, включая людские, прямо как феодальные властители.  Формационный подход ложен, он фактически приводит к апологетике капитализма – некапиталистические общества, включая страны с сильным государственным сектором, которым приписывается «азиатский способ производства», объявляются отсталыми и даже реакционными.

Отсюда и постулат марксистов-догматиков о том, что сперва должен победить капитализм вместе с «буржуазной демократией», а затем уже, как вишенка на торте, в самых передовых странах капиталисты тихо-мирно сдадут пролетариату собственность на средства производства, пролетарии наденут жилетки, штиблеты и котелки, и наступит счастье. У Маркса есть статья с описанием преступлений англичан при колонизации Индии.  (Двухвековой колониальный грабёж этой страны оценивается в 45 трлн. долл. в современных ценах,  обошелся этой стране в десятки миллионов жизней, скошенных регулярными вспышками голода, на порядок сократил долю страны в мировой экономике и почти в полтора раза продолжительность жизни.) Карл Маркс тем не менее подытоживает, что происходящее вполне позитивно, отсталая формация должна быть уничтожена. Неоконы, вышедшие из марксизма-троцкизма, собственно, предложили социалистическими преобразованиями не заморачиваться, а ограничиться построением глобального капитализма за счет уничтожения всех некапиталистических и противостоящих Западу социумов.

Неомарксисты вроде И. Валлерстайна вынуждены были отказаться от плоского единства мира и разделили его по горизонтали: ядро – полупериферия – периферия. Это оказалось довольно продуктивно в практическом плане. Мы всегда можем понять, от кого и кому текут потоки финансовой и технологической ренты, прибылей, роялти и прочих доходов от вложения капитала. Однако и в этой схеме непонятно, как одни страны оказались более развитыми в технологическом и военно-техническом плане, что позволило им оказаться в ядре, а другие нет.

У либералов же вообще всё очень просто – технологии развиваются быстрее там, где человек свободнее, особенно по части предпринимательства. А свободнее он, дескать, на Западе, и с каждым веком он становится все более свободным. Получается, что одни нации наделены предустановленным качеством свободы, а другие нет, что весьма напоминает расизм. Да и с доказательной базой у этого симулякра слабовато. Почему «свободные» нации жили и живут за счет тех, кого они объявляют «несвободными», более того эту несвободу усиливают.  Почему «свободные» нации всегда прибегали к использованию машины насилия и принуждения для достижения своих целей? «Свободные нации», пересекая моря и океаны, вторгаются в другие социумы, захватывают их торговые пути, разрушают их внутренний рынок и привычный товарообмен, присущие им формы собственности, стирают, словно ластиком, племена и народности, которые не приносят достаточного дохода колонизаторам или снижают стоимость активов. Достаточно вспомнить исчезновение 90% коренного населения Нового Света или Австралии. «Свободные нации» применяют рабский и принудительный труд (используемый с помощью прямого насилия или предварительного полного ограбления) в решающих количествах и никакая совесть при этом у них не свербит. Если надо выкачивают для этого демографический ресурс целых континентов, как например Африки. На каждого доставленного на американские плантации живого африканского раба – а было их всего до 12 млн. – приходилось 3-4 африканцев, погибших при отлове и транспортировке, как сухопутной, так и морской. И это никак не смущало «свободные нации». Разве что написали «интеллектуалы» о том, что рабы сами хотели избавиться от несносной африканской жизни, пусть даже большинство из них оставалась высушенными костями на караванных тропах, попадала за борт в виде корма для акул и в лучшем случае проводила остаток  жизни на плантациях под палящим солнцем.  Однако, если отбросить бесстыжую пропаганду, то получается, что насильственное похищение чужих средств производства и рабочих сил, сопровождаемая уничтожением всех ненужных социальных и культурных институтов – и есть «свобода» у свободных наций.

Так может быть, мир не един, а многообразие и борьба людских общностей предопределена уже самой географией? Возникновение и развитие социума  зависит от множества начальных и граничных условий, которые создает ему внешняя среда: от температур зимы и лета, плодородия почв, пространственной протяженности – и связанной с этими факторами плотности населения и интенсивности хозяйственного взаимодействия, – замерзания или незамерзания морских вод и других водоемов, морских течений, ветров, конфигурации береговой линии и т. д. От множества геополитических факторов, определяющих его взаимодействие с другими социумами, развивающимися в других условиях и на других принципах. Это определяет скорость и направление развития технологий,  а также социальных институтов, от религии до государственного аппарата.

2. Мир – это война

Россия, как ни одна страна, была закормлена разговорами об единой общечеловеческой цивилизации с общечеловеческими ценностями, о возращении на магистральный путь этой самой общечеловеческой цивилизации, о международной общественности, которая от нас ждет того и того-то, обо всем общечеловеческом, ради которого можно пожертвовать всем чем угодно в своей стране. Ради общечеловеческих ценностей наши войска убегали с рубежей на Эльбе в 1990-е, ради них мы резали свою страну на куски, оставив за пределами РФ 22 миллиона русских, ради общечеловеческих ценностей мы пускали под откос свою индустрию и науку, ради них сотни миллиардов долларов уплывали из России, чтобы  складироваться в западных банках, ради общечеловеческих ценностей мы отдавали образование и гуманитарную науку под штампы западных трендов и заталкивали нашу историю в придуманные за бугром симулякры. У нас развелось невероятное количество людей, которые будут рассказывать, в том числе с трибуны и с университетской кафедры – что Россия всегда кому-то чего-то должна, перед кем-то виновата. Если что-то забрали у России – это нормально, а вот когда она хочет вернуть свое – это уже преступление. Что русские – вообще не народ, и  если их подвергают этноциду – это не слишком важно и совсем не доказуемо, поскольку об том не написано в Нью-Йорк-Таймс. И сегодня те, кто больше всех ратовал за общечеловеческие ценности, захлебываются от радости, когда гибнут русские солдаты, постят картинки-фантазии с горящими русскими городами и желают России обратиться в радиоактивный пепел.

Поведение этих гуманистов-пацифистов только иллюстрируют факт, что мир – это война. А на войне – враги. А когда вам говорят об общечеловеческих ценностях, то у вас шарят в карманах и готовятся воткнуть вам финку в бок.

Мир – зона постоянных конфликтов, бесконечного и беспощадного состязания малых, средних и больших социальных общностей (племен, народов, наций, цивилизаций) с разграблением, унижением и уничтожением для проигравших. Таким он был сотворен, так что все претензии отправляйте в небесную канцелярию. Более того, все, кто пытался построить мир на Земле, всегда был покаран за гордыню, и построенный мир рассыпался сразу после его безвременной кончины или прямо на его глазах, и более всего страдала та общность, к которой он относился.

Началось это очень давно. Уже во времена палеолита. И, хотя вокруг были тысячи квадратных километров безлюдных пространств, одна группа охотников и собирателей нападала на другую группу охотников и собирателей, уничтожала ее, включая маленьких детей, и поедала – зачем протеинам пропадать. Всегда находился критический ресурс, который одна группа хотела забрать у другой – залежи кремневого сланца или каменной соли,  женщин репродуктивного возраста, места обитания крупных беззащитных травоядных, рыбные и звериные ловли, бобровые гоны, бортные деревья, и т.д.

Далее по стреле времени – неолит, медный век, бронзовый, железный… И всегда есть веская  причина для войны  –  новые земли, которые всегда плодороднее, чем выпаханные, новые не вытоптанные пастбища – и скотоводу земель нужно на порядок больше чем земледельцу. Нужны торговые коммуникации и пересечения торговых путей – оседлал их и золотые слитки/ракушки каури начинают расти как листья на дереве.

Войне – умению отстоять свое и взять чужое – всегда были подчинены главные социальные институты любого общества, воинские касты и сословия, жреческие (а затем информационно-идеологические) структуры. Притом одни общества  были более настроены на захват чужого и экспансию, например кочевые скотоводческие и торгово-капиталистические, а другие на отстаивании от чужаков  того, что было взято у природы относительно мирными средствами. Но войну вели и те, и другие.

Бог-творец, конечно, один и един, но представления о высшей силе в каждом обществе – о том, что она одобряет и за что наказывает – тоже были разные. Даже если это формально одна религия. Грубо говоря, наш Иисус – это не их Джизус.

Римская курия в X веке – это папы, управляемые развратными женщинами (период так называемой порнократии). В XI-XIV вв. организатор грабительских и истребительных «крестовых» походов на язычников, мусульман, манихеев-альбигойцев,  православных.  В XV-XVII вв. организатор массовой охоты на людей – «ведьм», еретиков–вальденсов, анабаптистов, гугенотов, неистинных католиков (марранов и др.), в ходе которой немалые материальные ценности переходили из одних рук в другие. Во время Второй мировой католические хорватские священники собственноручно резали православных сербов – никто из этих «отцов» не был отлучен от церкви. Католический «наместник Бога на Земле» возглавлял на протяжении столетий крупнейшую финансовую структуру Запада, покупающую грехи и продающие церковные должности. Как это соответствовало евангельской проповеди любви, духовности и бескорыстия? Никак. Зато это абсолютно в духе Западной цивилизации.

Протестанты именем Бога вели геноцид коренного населения Нового света, активно используя при этом темы из Старого завета. Дж. Мейсон, возглавлявший истребительный рейд против индейцев пекот, так охарактеризовал этот акт геноцида: «Нападение на пекот было Божьим актом, Который смеялся над Своими врагами и врагами Своего народа, с презрением отправив их в геенну огненную. И сделался Господь судьей над язычниками, заполняя (реку) Мистик трупами». Протестанты на основе ветхозаветных историй создали расизм, учение, в котором те, кого они истребляли или порабощали, назывались исчадиями ада или полуживотными, отверженными Богом. И это было совершенно в экономической логике. Территории, населенные такими то ли исчадиями ада, то ли полуживотными, считались terra nullius, ничейными – приходи и бери. Протестанты платили деньги за скальпы индейцев и головы ирландцев-католиков, подстрелить африканца вообще было на уровне застрелить обезьяну. Протестантская этика, которая тоже нашла свое место в либерализме, перевела стяжательство из области греха в область высокоморального деяния, дозволяющего рациональную утилизацию любых ресурсов, живых и неживых. Любовь Бога к человеку определялось теперь достигнутым  материальным успехом. Принцип «свободы совести» уничтожил совесть как таковую; и это понятие – тревожное и давящее, связанное с тем, что стоит над «эго» – исчезло из западного этического словаря.

У Шарля Лемэра, верховного комиссара экваториального дистрикта в бельгийском колониальном Конго, читаем в дневниках, как в 1891 он сжигает одну деревню за другой, убивая в каждой по 10 – 20 чел и захватывая женщин и детей.

Записи такого рода:

“14 июня 1891. Рейд на селение Лоливу, жители которого отказались прибыть на опорный пункт. Отвратительная погода, дождь потоками. Большая группа деревень, не смогли всё разрушить. Убито 15 черных.

14 июня 1891 в 5 утра послал занзибарца Мечоуди с 40 солдатами сжечь Нколе. Операция была успешной.

13 июля 1892 лейтенант Саразейн провел рейд в деревни Бомпопо. 20 туземцев убито, 13 женщин и детей захвачено.”

Схожие записи и у бельгийского офицера Луи Леклерка в 1895.

“21 июня 1895, прибытие в Ямбиси в 10.20. Отправили несколько групп солдат на очистку местности. Несколько часов спустя они вернулись с 11 головами и 9 пленными. Судно, которое было послано на преследование 22 июня, доставило еще несколько голов. На следующий день доставлено трое задержанных и три головы. Солдаты застрелили человека, который искал свою жену и ребенка. Мы сожгли деревню…” (цит. по Hochschild Adam. Schatten über dem Kongo. Klett-Cotta. 2009., p. 322-325)

И так эти дневники заполнялись на протяжении многих месяцев и лет людьми, которые прилежно посещали церковную службу и ратовали за парламентаризм. Причем одним из мотивов для дележки Африки цивилизованными европейцами в конце XIX века было прекращение работорговли и принесение цивилизации.  Цивилизация пришла и унесла жизни примерно половины населения в Конго.

И у нас до сих пор  есть как-бы-патриоты, которые защищают  традиционные "ценности" Западной цивилизации.

Самые агрессивные экспансионистские сообщества, а это были западные буржуазные нации, построенные капиталом для эксплуатации более слабых социумов, создали лживые идеологические концепции,  призванные замаскировать эту эксплуатацию. В первую очередь либерализм.

Суть его сводится, в общем, к следующему – пусть я вас ограбил, обесчестил вашу жену, отнял у вас детей, отрубил вам руки и ноги, но я же дал вам свободу, вы может конкурировать со мной и построить себе лучшее будущее. А если вам это не нравится, то вы ужасный тиран и мне придется вас убить. Именно либеральная идеология – идеология лжи, маскирующая диктатуру капитала, позволила создать общества максимальной управляемости и унификации.

Эти общества построены из людей-лего, из которых можно делать все, что угодно. Без традиции, без духовных «скреп», а в недалеком будущем даже без четкого пола. И от того что субъект А конкурирует с субъектом Б, чтобы получить доступ к деньгам субъекта В, не означает никакого индивидуализма. Точно также конкурирует за доступ к ресурсу насекомые и рептилии – кусают друг друга, толкают, отрывают лапки, что нисколько не придает им индивидуальности. Напротив умение сотрудничать, дополнять друг друга требует гораздо больше индивидуальности, чем вечная грызня.

Не проповедь Иисуса легла в идеологическую основу Западной цивилизации, а нечто имеющее другие ближневосточные корни, в Леванте, в Вавилоне, Финикии, где процветал культ Молоха  – там был впервые создан функционирующий капитал, когда одни обогащают других каждым часом своей работы и каждым днем своей жизни. Уже там были кредит, ипотека, безналичные расчеты. Оттуда принципы функционирования капитала перешли в Грецию и эллинистический мир, затем в Римскую империю, которая была уже прообразом Западной цивилизации, немного отступили во время хаоса темных веков, возродились с помощью Ватикана, после разграбления Византии стали определять развитие Европы, а с «длинного XVI века» стали единственно-господствующими.

3. Темный бог Запада

В любой войне надо четко знать, против кого и за что воюем мы и воюют они. Надо заметить, что бывает и так что воюющие стороны не до конца осознают, против кого и за что, и это сильно замедляет быстроту адаптации к военным условиям (то есть, по сути скорость мобилизации).

В первые же дни СВО я написал, что для нас – это война национально-освободительная и антиколониальная.  Мы спасаем части нашей русской общности от уничтожения враждебной цивилизацией – наверное, в самый последний момент, когда это возможно. Мы, наконец, предпринимаем первые шаги по выходу из состояния эксплуатируемой периферии Запада – экономической, финансовой, культурной – и выплаты ему огромной ежегодной дани.

Но самое главное – это перестать смотреть на себя через западные очки, перестать быть удобными для них. Добиться осознания собственной цивилизации – это колоссальная задача, потому что со времен Петра мы заимствовали гуманитарные «науки» (на самом деле симулякры) из-за рубежа, в том числе и западный взгляд на себя, взгляд западных клептопаразитов, грабящих и обманывающих остальной мир. Пора осознать историческую роль и ценность нашей цивилизации – хотя, увы, среди профессиональных гуманитариев нет практически ни цивилизационных историков, ни цивилизационных экономистов.  Но сама русская Северная цивилизация есть. Недаром же ее так боится западный конкурент, так пытается ее обокрасть, даже по мелочам (англосаксы переименовали все названия, которые давали русские мореплаватели на Тихом океане) – а всё, что не получится украсть, - оболгать и обгадить.

Совершенно недаром выход России «за флажки» вызвал настолько консолидированную реакцию всего Запада, который ясно показал, что представляет большее, чем набор буржуазных наций, а именно цивилизацию, управляемую одним субъектом.

Есть наивное представление, бытующее, увы, не только у либералов, что капиталисты якобы находятся в постоянной непримиримой конкуренции друг с другом. И ради того, чтобы заработать грошик, каждый из них готов продать веревку, на которой его повесят. Однако корпоративный капитал и начинался  с весьма дружных сообществ, где дельцы Лондонского Сити, корона, аристократы и  парни с грязными пальцами, у которых под ногтями запеклась чужая кровь, прекрасно договаривались о крупных долгосрочных инвестиционных мероприятиях. Вроде рейда «Золотой лани» Френсиса Дрейка, будущего сэра, чья добыча стала основой для стабильного фунта стерлингов на последующие триста лет, или создания Ост-Индской и Вест-Индской компаний, разграблявших целые субконтиненты.  И как показывает история капиталисты весьма договороспособны внутри своего класса, могут иметь общие стратегические цели и совместно добиваться их. И уж что точно, целью капитала является  не свободная конкуренция, снижающая норму прибыли, а монополия или олигополия. Которые позволяют захватывать и контролировать  обширные ресурсы – рынки, рабочую силу и потребителей, а также осуществлять долгосрочное планирование своей деятельности в инвестиционной, технологической и прочих областях. В свое время небольшая часть населения в той же Англии заставила работать на себя минимум 90% населения (огораживания, сгон с земли общинников и мелких собственников, кровавое законодательство против экспроприированных, кнут и виселица для бродяг, работный дом для нищих). А потом и добрую половину земного шара (колонии и полуколонии), превращая полезных туземцев в тягловый скот, а бесполезных истребляя как вредных животных. И это была весьма скоординированная работа, которая продолжается до сих пор. Одному проценту мирового населения (находящемуся, преимущественно, в западных странах, или обслуживающему интересы западного капитала в странах мировой периферии) достается около 80% мирового богатства, созданного за год.

Мы видим согласованную работу западных информационных корпораций по манипулированию человеческим сознанием. И как недавно все западные СМИ хором участвовали в информационно-диверсионных кампаниях по «новичку», так сегодня весь  Запад, от мала до велика, лает на Россию и гонит оружие на Украину. С чего какой-нибудь Греции, Болгарии или Израилю поставлять оружие русофобскому режиму? Без России, ее войн против Османской империи, не было бы ни Греции, ни греков, ни Болгарии, ни болгар. Без победы Советской России над Третьим Рейхом не было бы ни Израиля, ни израильтян его населяющих.  Где нормальные чувства благодарности, где совесть, где честь? Какая там честь и совесть. Принадлежность к Западной клептопаразитической цивилизации (или даже желание попасть в Западную цивилизацию) означает переформатирование человека, стирание всех традиционных форм социальности и морали.

Но что представляет собой субъект, управляющий всей Западной цивилизацией? Замечательный Андрей Фурсов посвятил много работ тайным организациям, которые были созданы толстосумами – перекочевывая из одного центра капитализма в другой, из Венеции в Голландию, из Голландии в Англию, из Англии в Америку, проводили не только перемещение накопленных капиталов, но необходимую координацию и согласование действий всего класса капиталистов. Не отрицаю такой трансфер тайных управляющих структур, уверен, что западными обществами правит финансовая олигархия и связанное с ними чиновничество, которых никто никогда не выбирал, но есть и то, что стоит над ними.

Как всё многообразие химических элементов вырастает из роста атомной массы, так и все аспекты Западной цивилизации, начиная от работорговли, грабежа колоний, истребления сотен племен и народностей, которые снижали прибыльность активов, и, кончая корпоратократией, новомодными ЛГБТ и трансгендерством, вырастают из потребностей роста капитала.

Западной цивилизацией правит не одушевленный, однако самоподдерживающийся, потребляющий и выделяющий субъект. Можно дать ему название das Kapital, Мамона, Молох – не важно, имя всего лишь имя, главное, что он и есть главнокомандующий Западной цивилизацией. Он не обладает личностью, но в определенном смысле живой. Жадность, зависть, гордыня и другие низменные чувства людей дают энергию для него. И именно эта неодушевленная и безличностная штука определяет всё остальное – остальное является его масками; и религия, и культура, и социальные институты, и правительства, и СМИ. В конечном счете, потребности этого субъекта приведут и к радикальному сокращению количества людей на планете. Капиталу все меньше требуется живой труд, а значит и люди, потребляющие невозобновляемые ресурсы.

Взывать к высоким чувствам, чести и совести этого субъекта – все равно, что взывать к совести и чести осиного гнезда или термитника.  Никакие взаимовыгодные договоры с ним невозможны. Это еще узнали индейские племена, заключившие несколько сотен договоров с американским правительством, являющимся маской для этого субъекта – и практически никакие из них соблюдены не были. Договоры становились бесполезной бумажкой, едва Вашингтон был готов для следующего захвата индейской территории.

У управляемого этим субъектом Запада не было и не будет более долгосрочного врага, чем русская Северная цивилизация. Ненависть к России всегда объединяла Западную цивилизацию.  Война против России велась Западом на протяжении минимум 1000 лет.

И в XI веке, когда едва окатоличенные поляки, вместе с немецкими епископами в качестве советников, весьма умело провели попытку уничтожения Руси, сочетая удар снаружи и разложение изнутри.

И в XII веке, когда с Балтики были изгнаны русские купцы и русские суда; началось это с убийства всех русских купцов в Дании в 1134 году, а к концу этого века попытки русских купцов выйти в море оканчивались одинаково, их разграблением или убийством, о чем без чувства стыда сообщают западные хроники.

И в XIII веке, когда папа организовывал «дранг нах остен» рыцарских орденов. Русских людей в захваченных орденом городах убивали всех до единого, как в Юрьеве (Тарту) в 1224 году («когда все [русские] мужчины были перебиты, началось у христиан великое торжество: били в литавры, играли на свирелях и других музыкальных инструментах», – сообщает хроника Генриха Латвийского).  Папа был главным специалистом по санкциям и эмбарго – так в январе-феврале 1229 папа Григорий IX в трех посланиях ливонским, любекскими, шведским и готландским церковным иерархам (а через них и светским властям) требует безусловного запрета поставлять что-либо русским, в том числе и продовольствие,  как раз во время неурожая в новгородских землях.

И в XVI-XVII веках, когда ливонские, польские, шведские властители старательно отрезали Россию от остального мира, запирая для нее Балтийское море – ремесленников, пытавшихся перебраться на Русь, бросали в тюрьмы, а то и казнили. А захват русского города западными «цивилизаторами» означал уничтожение всех его жителей, как то было в Великих Луках («они (поляки) не обращали ни на кого внимания и убивали как старых так и молодых, женщин и детей», как свидетельствует Л. Дзялынский, староста Ковельский, участник взятия города), в Стародубе, Кореле, Нарве, где было убито до 10 тысяч «русских бюргеров, жителей и их жен и детей и всякой челяди», как сообщает ливонская хроника. А в западнорусских землях, которые оказались под властью Польши, шло постоянное вытравливание русского духа; подлое и мелочное, чисто иезуитское. С православных церквей сбрасывались колокола, уничтожались православные кладбища, в городах православным запрещались любые публичные церемонии, крещение, венчание, исповедь, похороны, во многие города православных просто не пускали, в других запрещали занимать какие либо должности, монастыри и церкви захватывались униатами, монахов и священников изгоняли или убивали, русские летописи и церковные книги сжигались, упорствующие в православной вере попадали на костер по обвинению в «святотатстве». Как результат, в весьма короткий срок все образованные и культурные русские сословия там были стерты.

И в XIX веке, когда началась «научная» книжная русофобия, стали проводиться шумные антироссийские кампании в западных СМИ, а Запад начал поддерживать террористические организации внутри России.

И в XX веке, когда появились концепции разрушения России как государства, занимающего евразийский  хартленд,  столь нужный Западу для контроля над миром. В феврале 1917 русское государство было сломано при деятельном участии «союзников» по Антанте, и английский премьер-министр отметил, что одна из целей Британской империи в мировой войне достигнута. А пятнадцать лет спустя стали выращивать германо-нацистского молоха для сокрушения уже советского государства, которое пришло на смену РИ – оно тоже не пришлось по вкусу Западу. Не только немецкие фашисты, но и все пришедшие с ними европейские «цивилизаторы» отметились массовыми убийствами гражданского советского населения и военнопленных – число жертв составило до 15 миллионов человек. Истории неизвестно другое столь же масштабное уничтожение людей в столь короткий срок. Убийцы идейно были вооружены научной русофобией, разработанной Западной цивилизацией, в которой русские представлялись неполноценным азиатским народом тиранов и рабов.  (Интересно, что многие идейные постулаты фашистских убийц вполне разделяются и либеральной российской интеллигенцией.) Вторая мировая плавно и быстро перетекла в холодную войну. Англичане стали использовать фашистов, в том числе неразоруженных солдат вермахта, для расправ с людьми просоветских убеждений в Греции, начиная с осени 1944 года, и готовили нападение на советские войска в Центральной Европе уже летом 1945 года. 45-летняя холодная война завершилась расчленением СССР и выстраиванием в постсоветских республиках олигархических режимов, единственной идеологией которых является агрессивная русофобия, нетерпимость к тем, кто имеет русское самосознание и  русскую историческую память, кто ощущает себя частью большого русского народа.

А в XXI веке уже ставится задача уничтожить Россию, как исторический континуум, как цивилизационный феномен, под корень, полностью – именно это скрывается под словами «деколонизация России», когда стало обыденностью желать убийства русских – даже на страницах респектабельных изданий и в устах представителей западного официоза. Те западные нации, которых мы так по-православному простили за массовые убийства русских людей в годы Второй мировой,  снова хотят убивать русских, посылая вооружения, боеприпасы  и военных специалистов на фронт, проходящий по Новороссии и Донбассу. Может, не надо было прощать? Может, надо было помнить  врага?

Единственное, что всегда Россия могла противопоставить западному сообществу хищников и паразитов – это идея служения.

500 лет назад Российское государство имело множество антиресурсов: короткий сельскохозяйственный период, протяженную зиму с надолго замерзающими водами, большие суточные и сезонные перепады температур, неплодородные почвы, отсутствие богатых залежей рудных и горючих ископаемых, изоляцию от морских торговых коммуникаций, открытость границ для внешних вторжений – и почти каждый год происходили вражеские набеги. По сути, единственное, что было доступно – суровая ширь материка Евразия. И вот освоение северной Евразии сделала Россию крупнейшей по размерам и, кстати, третьей по численности населения (до 1991), принесло ей относительно плодородные земли и богатые месторождения полезных ископаемых, превратила в государство, которое практически невозможно завоевать грубой военной силой. Создание России проходило при высокой административной централизации, восполняющей недостаточную связанность территорий в транспортном отношении, однако с широким использованием общинной самоорганизации.  Природно-климатические, географические и геополитические факторы определили высший управляющий субъект России – я бы назвал его «священное государство». Оно формирует принципы Северной цивилизации – выживание вместе, служение общему делу, взаимное служение. (см. Русь служилая) И благодаря этим принципам Россия стала единственным незападным обществом, которое в последние 500 лет росло и расширялось – и не за счет ограбления слабых социумов, не за счет стирания других народов и присваивания чужих ресурсов. Кстати, все периоды ослабления русского государства приходились на то время, когда Западная цивилизация, подчиняя мозги российских элит, занималась подменой целей и смыслов Русской цивилизации. Можно сказать, что значительная часть крупного финансового и экспортно-сырьевого частного капитала России вместе с обслуживающей его прослойкой медийщиков, чиновников, «деятелей» культуры и дельцов от образования – это клептопаразитические структуры Запада, внедренные в тело Русской цивилизации. И вражеские танки топливом снабдят, и деньги пожертвуют на убийство русских. И делать с этими структурами нужно то же самое, что и с паразитами-гельминтами, внедрившимися в организм человека.

Мы должны понимать, что столкновение Западной и Северной цивилизации так просто не закончится. Запад переходит в повышательную фазу шестого кондратьевского цикла и одновременно исчерпал возможности финансиалистской фазы развития, при этом всё более сдавливается ресурсным кризисом. Ведущие экономики Третьего мира производят все больше товаров, в том числе с высокой добавленной стоимостью. Растут их потребности в сырье и энергии. В то же время добыча большинства горючих и рудных полезных ископаемых вышла и или выходит на «плато». Западу нужно убить и поглотить Русскую цивилизацию, чтобы сохранить свою гегемонию. Русской цивилизации нужно разрушить гегемонию Запада, чтобы выжить.

Content

Александр Тюрин. Эпоха невозможного мира

1. Единства мира нет

2. Мир – это война

3. Темный бог Запада