Марисса Мейер

Супернова

Дяде Бобу, который помог мне стать собой

Marissa Meyer

SUPERNOVA

Впервые опубликовано Fiewel and Friends и Macmillan Children’s Publishing Group Печатается с разрешения литературных агентств Jill Grinberg Literary Management, LLC и The Van Lear Agency LLC

Copyright © 2019 by Rampion Books, Inc.

© Е. Мигунова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Действующие лица

ОТСТУПНИКИ

СКЕТЧ – Адриан Эверхарт. Может оживлять свои рисунки.

ДАНАИДА – Данна Белл. Превращается в стаю бабочек-монархов.

КРАСНАЯУБИЙЦА – Руби Такер. Кровь из ее ран кристаллизуется, превращаясь в оружие. Ее «фирменное» оружие – рубиновые абордажный крюк и кинжал.

ДЫМОВОЙЩИТ – Оскар Сильва. По своей воле создает облака дыма и пара.

БАНДИТ – Макс Эверхарт. Забирает силу и способности любого Одаренного; бо́льшую часть своей юной жизни провел в карантине.

ЧУДО-МАЛЬЧИК – Кэллам Тредвелл. Стихийный оптимист; может влиять на мировосприятие других людей, наполняя их благоговейным восторгом.

ОТМОРОЖЕННАЯ – Дженисса Кларк. Создает ледяное оружие из молекул воды в воздухе.

АНАРХИСТЫ

КОШМАР – Нова Артино. Никогда не спит и своим прикосновением способна погрузить в сон других.

АСАНАРХИЯ – Алек Артино. Лидер Анархистов и самый опасный злодей этого мира; когда-то был самым могущественным телекинетиком в истории. Дядя Новы.

ФОБИЯ – настоящее имя неизвестно. Становится воплощением всевозможных страхов.

КУКЛОВОД – Уинстон Прэтт. Превращает людей в подвластных его воле марионеток.

КОРОЛЕВАПЧЕЛ – Хани Харпер. Наделена властью над пчелами, осами и шершнями.

ЦИАНИД – Лерой Флинн. Его кожа выделяет ядовитые вещества.

СОВЕТ ОТСТУПНИКОВ

КАПИТАНХРОМ – Хью Эверхарт. Наделен суперсилой, практически неуязвим, может создавать оружие из хрома.

УКРОТИТЕЛЬУЖАСА – Саймон Вествуд. Способен становиться невидимым.

ЦУНАМИ – Касуми Хасегава. Генерирует потоки воды и управляет ими.

ГРОМ-ПТИЦА – Тамайя Раи. Вызывает гром и молнию, может летать.

ЧЕРНЫЙОГОНЬ – Эвандер Уэйд. Обладает властью над светом и тьмой.

Глава первая

У каждого свои кошмары.

Нова была уверена, что самый худший ее кошмар именно таков: она в форме патрульного снова входит в Штаб Отступников. И это менее чем через двадцать четыре часа после того, как она в другом своем обличье пробралась в это же здание и похитила самое опасное оружие всех времен. А потом с помощью украденного вещества, известного как Агент N, она лишила трех Отступников их суперспособностей, вступила в схватку, в ходе которой был почти до основания разрушен вестибюль здания, и видела, как падает, истекая кровью, среди осколков разбитого карантина Макс Эверхарт.

Уже то, что она решилась вернуться сюда, само по себе было нереально, но самое главное – она делала это по доброй воле. Еще совсем недавно Нова была твердо уверена, что этого никогда не случится. Несколько месяцев она была шпионкой среди Отступников и сумела выкрасть шлем Аса Анархии, который должен был вернуть Асу его былую мощь. Казалось, ей оставалось лишь торжествовать вместе с ним, глядя на крах неприятельской организации.

Но в жизни никогда ничего не идет по плану. Сражаясь не на жизнь, а на смерть в этом самом вестибюле, Нова не знала, что мститель в маске, известный как Страж, нашел и арестовал Аса Анархию – лидера Анархистов, ее дядю, который вырастил и воспитал ее.

Проклятье, как же она ненавидела этого Стража. Он вечно появлялся в самое неподходящее время, принимал нелепые позы, как в комиксах, да еще и сыпал абсурдными фразами «Я вам не враг» и «Вы можете мне доверять».

Правда, насколько Нова могла судить, до конца Стражу не верил никто. Подобные ему мстители-одиночки не вписывались в рамки кодекса Отступников. Несмотря на многочисленные попытки Стража ловить злодеев и помогать Отступникам, его выходки оказывали организации медвежью услугу, выставляя ее в невыгодном свете как некомпетентную и малоэффективную. В этом одиночке Нове нравилось, пожалуй, только одно – его поразительная способность играть на нервах членов Совета. В то же время, из-за стремления выследить и поймать Кошмар и из-за того, что он захватил Аса Анархию, в среде Анархистов и других злодеев его никак не могли считать другом. Поступками Стража восхищались лишь Адриан, который нахваливал этого парня из чувства противоречия; и горожане – потому что видели в нем истинного героя, который верит в справедливость и ни перед кем не отчитывается, кроме самого себя. А поимка Аса Анархии только упрочила его репутацию.

Конечно, Нова знала, что ничто и никогда не дается легко. Но узнав об аресте Аса, она была близка к тому, чтобы опустить руки и смириться с неизбежным. Анархистов и Одаренных вроде них во все времена будут ненавидеть, преследовать и подавлять. Она почти была готова сдаться.

Почти.

С тех пор прошло несколько часов, и вот Нова вернулась, потому что… а куда еще ей было идти? Пока она еще была известна здесь всем как Нова Маклейн, она же Бессонница, Отступница до мозга костей. Ее тайны были лучшим ее оружием, и сейчас, когда враги схватили Аса, она готова была использовать это оружие на полную катушку.

До тех пор пока Нова не оказалась в вестибюле, неуверенно продвигаясь среди обломков, она не осознавала, насколько сильно пострадал Штаб Отступников. Со всех сторон она была окружена Отступниками, но никто не обращал на нее внимания. Остатки стеклянного карантина, упавшего со второго этажа и разбившего мраморный пол главного вестибюля, прочесывали даже сами члены Совета. С того места, где она стояла, ей был виден Капитан Хром. Он держал в руках стеклянную башню с часами, раньше венчавшую здание суда в миниатюрном Гатлоне Макса.

Теперь стеклянный город был уничтожен. Все было уничтожено.

Повсюду были следы битвы. Стальные балки, согнутые под неестественным углом. С корнем вырванные из потолка провода на месте светильников. Покореженная и свернутая на сторону стойка информации. Штукатурка, столы и стулья, плитка и стекло – огромная гора стекла там, куда рухнул карантин. Блестящие осколки почти завораживали, отражая свет, струившийся через центральные двери.

И еще там была кровь.

По большей части она уже высохла, даже лужа там, где упал Макс, пронзенный копьем Отмороженной.

Заставив себя отвести взгляд от этого места, Нова увидела, что туда пробирается Адриан. Плечи его поникли, в движениях не было обычной легкости. На лицо словно упала тень, напоминавшая о том, что Макс, который был дорог Адриану как брат, сейчас в больнице. Врачи ввели его в искусственную кому, чтобы стабилизировать жизненные показатели, но никто не видел в этом причин для оптимизма. Жизнь мальчика висела на волоске. Немного утешало лишь то, что в последние мгновения битвы Максу удалось отнять у Отмороженной ее суперспособность. Получив ее власть надо льдом, он сумел заморозить собственную рану и остановить кровотечение.

Возможно, это спасло ему жизнь…

А может быть, и нет.

Проглотив ком в горле, Нова смотрела, как приближается Адриан. Он был мрачен не только из-за Макса. В его глазах горела такая ненависть, какой она раньше не видела… по крайней мере, у спокойного, жизнерадостного Адриана.

А предметом этой жгучей ненависти была Кошмар – ведь его убедили, что это она напала на Макса. Никто не видел, что произошло, кроме Отмороженной и ее дружков, а уж они-то не собирались просвещать тех, кто сделал ошибочные выводы. Кошмар как нельзя лучше подходила для того, чтобы свалить на нее всю вину.

А Нова, чье истинное имя непостижимым образом до сих пор оставалось неизвестным, не могла сейчас очистить имя своего альтер эго, хотя ей хотелось оправдаться и защитить себя, глядя в горящие плохо сдерживаемой враждебностью глаза Адриана.

– Ты сказал, что Кошмар проникла в Штаб, – сказала Нова, когда Адриан подошел ближе, – но такого я себе даже представить не могла.

Бесстыдное вранье, как обычно. В последние дни она постоянно врет и не краснеет. Даже сама этого уже не замечает.

– Да, все очень скверно, – Адриан осматривал разрушения, но чувствовалось, что мысли его далеко. – Серебряное Копье нашли там. Мы полагаем, что Кошмар забрала его из хранилища и воспользовалась им, чтобы похитить шлем. И… – его голос дрогнул, и он откашлялся, прочищая горло, – мы почти уверены, что и против Макса она использовала то же оружие. На нем была кровь. Ее взяли на анализ.

Нова скрипнула зубами.

Адриан со вздохом опустил голову. Только сейчас Нова заметила, что он что-то держит в руках. Это был шарик с маленькой короной на боку, чуть приоткрытый по шву на экваторе. Нова сразу узнала его – один из туманных снарядов Фаталии. По крайней мере, таким он был, пока она не выкрала его из отдела артефактов. А потом она и Лерой перенастроили снаряды, заполнив газообразным Агентом N, поражающим веществом, которое было разработано на основе крови Макса Эверхарта. Безвредный для обычных людей, для Одаренных Агент представлял страшную опасность. Стоило вдохнуть его, получить укол или просто коснуться, и Одаренные мгновенно лишались своих суперспособностей.

Здесь, в вестибюле, Нова-Кошмар активировала две такие бомбы. Именно из-за них, да еще из-за украденного дротика, заряженного Агентом N, лишились своих способностей Горгулья и Афтершок. И к нейтрализации Отмороженной она тоже приложила руку, хотя Агент N ей тогда не понадобился. Нова просто подтянула Джениссу Кларк поближе к Максу и позволила Бандиту сделать все, что нужно.

Сейчас Нова поймала себя на том, что разглядывает корпус бомбы и уже сочиняет очередную ложь на случай, если кто-то удосужится проверить его на отпечатки пальцев. Э-э… как-то раз она прикоснулась к туманным снарядам, работая в хранилище… должно быть, разумеется, до того, как их украла Кошмар…

Но эта выдумка казалась неубедительной.

Чем выше громоздилась башня ее лжи, тем более неустойчивой и ненадежной она становилась. Иногда Нове казалось, что стоит ей однажды вздохнуть полной грудью, как вся конструкция обрушится.

– Похоже на туманные ракеты Фаталии, – сказала она ровным тоном.

– Вот и Кэллам то же самое сказал, – кивнул Адриан.

– Кэллам? Он здесь? – мысли Новы вернулись к прошлой ночи, когда она оставила Кэллама без сознания в хранилище.

Адриан кивнул.

– Он пошел наверх, хочет проверить, на месте ли туманные снаряды.

– Может быть, Кошмар прихватила их вместе с копьем.

Брови Адриана сдвинулись над темной оправой очков.

– Не думаю. Мэк Бакстер вспомнил, что у Кошмар было что-то вроде бомбы, наполненной Агентом N. Именно так она сумела нейтрализовать Тревора. Я считаю, это и есть одна из тех бомб.

Нова молча прокляла Афтершока и Горгулью, хотя они всего лишь сказали правду.

– Ну, может быть, ее вдохновила идея туманного снаряда. Она ведь, кажется, гениальная изобретательница, верно? Скорее всего, она сама их и сделала.

Адриан колебался, и она видела, как он борется с собой, со своими мыслями. Наконец он кивнул:

– Может быть и так. Посмотрим, что найдет Кэллам.

Но было видно, что он не убежден.

Что ж, Нова бы и сама себе не поверила. Как бы она ни старалась отвести от себя внимание, сейчас ее доводы звучали не слишком убедительно.

– Дело в том, – сказал Адриан, подбросив пустой снаряд и снова поймав его рукой, – что, если бы Кошмар запускала бомбы с Агентом N… вещество повлияло бы и на нее тоже. Почему она не боялась потерять свои способности?

– Она носит маску, кажется?

– Да, но я почти уверен, что это не противогаз.

Нова пожала плечами.

– Этого мы не знаем.

– Хорошо, но она же находилась рядом с Максом, когда, – Адриан осекся, его взгляд метнулся к пятнам крови на полу, – когда он высасывал из Джениссы ее силы. По идее он должен был опустошить и Кошмар, но она сбежала как ни в чем не бывало. А от Макса никто не защищен.

– Твой отец.

Скетч нахмурился.

– Ладно. Никто, кроме Капитана Хрома.

– Я просто говорю, что могут существовать и другие способы защиты от силы Макса и Агента N. Может быть, Кошмар что-то такое нашла… Вот ты же наткнулся на Амулет Жизни.

Амулет Жизни был артефактом, способным, как обнаружил Адриан, защитить человека от болезней, ядов и почти от всего, что ослабляет жизненные силы – включая такие вещества, как Агент N. В эту самую минуту артефакт был надежно спрятан между изношенным матрасом и деревянным полом в доме Новы в Вэллоуридже.

– Таких артефактов, защищающих те или иные способности, могут быть десятки, мы просто о них не знаем.

– И ты думаешь, что мы с Кошмар случайно нашли по одному, да еще почти одновременно?

– Конечно. Все может быть.

– Или… – Адриан перешел на шепот, хотя все Отступники вокруг были слишком поглощены подметанием стекол и разбором завалов, чтобы прислушиваться к их разговору, – …возможно, Амулет Жизни в руках у Кошмар.

Нова ожидала этого. В конце концов, в этой догадке было гораздо больше смысла, чем в ее аргументах. Ей удалось сохранить непроницаемое выражение лица.

– Разве он не у тебя?

Адриан досадливо поморщился.

– Нет. Последним его держал в руках папа. Я дал Амулет Саймону, чтобы он смог навестить Макса. Ну, знаешь, хоть раз не в карантине. А потом он пропал.

– И ты… думаешь, она и его украла из хранилища?

– Он был не в хранилище. Саймон клянется, что принес его домой. Там мы его видели в последний раз.

Девушка склонила голову набок.

– Так вы думаете, Кошмар вломилась к вам в дом?

– Да. Нет. Не знаю. Теоретически она, конечно, могла это сделать, пока мы все были на балу, но ни одна из камер наблюдения ее не зафиксировала. К тому же, непонятно, как она вообще могла узнать об амулете. Я никому о нем не рассказывал, кроме тебя и Макса, и мои родители тоже об этом не говорили, конечно, – Адриан потер затылок, и Нова почувствовала, как неловко и даже стыдно ему задавать следующий вопрос. – Ты ведь никому о нем не рассказывала?

– Нет, конечно, – ответила она. – Но Тина и Кэллам тоже знали об артефакте, а Кэллам совсем не умеет держать язык за зубами. Может, кто-то из них случайно проболтался, не понимая, насколько это ценная штука.

– Ага. Может быть. Я вообще-то хотел бы чуть позже собрать команду, чтобы обсудить все, что нам известно о Кошмар. Вдруг мы что-то упускаем из виду. Просто… то и дело случаются какие-то уж очень странные совпадения.

– Кошмар из Анархистов, – заговорив, Нова решилась положить ладонь на предплечье Адриана. Под тканью его формы на миг напряглись мышцы. – Она коварная и хитрая, и наверняка у нее масса связей среди… злодеев, о которых мы ничего не знаем. Если она сумела проделать все это и даже похитить шлем Аса Анархии, откуда нам знать, на что еще она способна? Обнаружить амулет или подобраться к Агенту N – все это не кажется таким уж невозможным.

Адриан задержал взгляд на руке Новы на своем рукаве. А потом на его губах мелькнула улыбка, и он коснулся ее пальцев своими. Другая рука, в которой он до сих пор сжимал туманный снаряд, опустилась.

– Я рад, что ты здесь, – сказал он. Но, не успело сердце Новы радостно затрепетать, добавил: – Рад, что ты на моей стороне.

Она позволила себе мимолетно улыбнуться в ответ.

– А на чьей же еще стороне я могу быть?

– Адриан! Нова!

Обернувшись, они увидели Руби с Оскаром, пробиравшихся к ним сквозь толпу. Руби вцепилась в локоть Адриана.

– Как Макс?

Адриан помрачнел.

– Пока состояние критическое.

– Мне так жаль, это ужасно. Она – чудовище, Адриан. Как она могла сделать такое с Максом!..

Нова поморщилась.

– Как это ни прискорбно, должен сказать, что я не удивлен, – нехотя произнес Адриан. – Естественно, Кошмар попыталась убить Макса. То же самое сделал бы любой из Анархистов. Ведь именно из-за него они в свое время потерпели поражение. Допускаю, что они готовили это убийство последние десять лет.

Щеки Новы вспыхнули. Чем больше она слышала о покушении Кошмар на Макса, тем больше ей хотелось выкрикнуть правду. Мальчика едва не погубила Дженисса, а не Кошмар! Она ни за что не причинила бы ему вреда. Черт, она же пыталась спасти его!

Но девушка прикусила язык. Не было смысла пытаться доказать невиновность Кошмар. Ей все равно не поверят, и это только вызовет подозрения.

– Мы ее найдем, – убежденно сказала Руби. – И покончим с этим. А Макс обязательно выкарабкается. Он крепкий и сильный парнишка.

– Да, я знаю, – кивнул Адриан. Чувствовалось, что он был благодарен за поддержку и ему хотелось бы верить словам Руби, словно и сам он всю ночь твердил себе то же самое. И все-таки в его голосе был слышен отголосок сомнения.

Нова медленно выдохнула. Адриан пришел к ней домой рано утром, едва все немного успокоилось, чтобы рассказать о том, что Макс в больнице, а Кошмар украла шлем. Казалось, он был сражен происшедшим и в то же время охвачен заново вспыхнувшим желанием отомстить. Нова вздрогнула, вспомнив, как Адриан, которого она обняла, изо всех сил пытаясь утешить, пробормотал:

– Все она, эта Кошмар. Я ее уничтожу. Найду и покончу с ней.

Глава вторая

– Говорят, будто Кошмар вчистую уделала Отмороженную и всю ее шайку-лейку, – проговорил Оскар, оглядывая жуткие разрушения.

– Вроде того, – подтвердил Адриан. – Отмороженная, Горгулья и Афтершок – все нейтрализованы.

– Не думал, что скажу такое, но… ну, это же типа очко в пользу Кошмар, нет?

Руби хлопнула Оскара по плечу.

– Она Макса чуть не убила, болван!

– Ну да, я понимаю. Но уж если кого-то пришлось нейтрализовать, я не больно-то горюю, что это оказались Дженисса и ее прихлебатели.

– Ну да, – согласился Адриан. – Я тоже не очень этим огорчен. И, как ты и сказал, с Максом все будет в порядке, – и, немного помолчав, он тихо добавил: – Должно быть.

– Ох, ничего себе! А это что еще такое? – воскликнул Оскар, замахнувшись тростью, словно собирался пригвоздить что-то к полу.

Из-под обломков бетона и пластика выползло крошечное существо – энергичный маленький велоцираптор величиной с большой палец Новы.

– Не может быть, – пробормотал Адриан. – Турбо!

Он присел и подхватил динозаврика на ладонь. Однако тот огрызнулся и цапнул его за палец.

– Ой! – вскрикнул Адриан, уронив малыша. Приземлившись на пол, тот стремглав проскочил между ног Оскара.

Нова метнулась следом и ухватила динозаврика за загривок. Жалобно пискнув, Турбо вцепился в нее крошечными коготками.

– Как вышло, что он до сих пор жив? – пораженно спросила девушка.

Казалось, прошла вечность, с тех пор как Адриан нарисовал на ладони Новы динозаврика, проверяя, не утратил ли суперспособность после контакта с Максом – он тогда бросился в карантин, чтобы спасти ее.

Адриан склонился над динозавриком, который извивался в пальцах Новы.

– Живой, но не в лучшей форме. Видите, он седеет и двигается нескладно, как автомат. Так всегда происходит, когда я рисую животных. И все же он продержался дольше, чем я мог представить.

– Прошу прощения, – Оскар встревоженно присматривался к существу. – Но… кто это?

– Велоцираптор, – ответил Адриан. – Я его нарисовал уже довольно давно, и он жил у Макса как домашнее животное. Его зовут Турбо. Ну-ка, – присев на корточки, Адриан вынул маркер и нарисовал на белой плитке пола клетку размером с ладонь. Он взмахнул рукой, и клетка стала настоящей объемной переноской для мини-динозавра. Адриан открыл дверцу, и Нова запустила зверушку внутрь. – Отнесу Максу в больницу. Вот он обрадуется, когда придет в себя.

Когда, невольно отметила Нова – в первый раз Адриан по-настоящему оптимистично заговорил о возможности выхода Макса из комы. Возможно, он увидел в появлении Турбо добрый знак.

– Он, наверное, голоден, – спохватилась Руби. – Ведь твои рисунки тоже должны есть, да?

– Пожалуй, – но, похоже, Адриан никогда об этом не задумывался. – Макс его подкармливал, делился с ним снеками.

Руби кивнула.

– Сбегаю в кафетерий, прихвачу ему… ну, не знаю, куриных палочек или еще чего-нибудь такого. Я быстро, одна нога здесь, другая там.

И она помчалась – никто не успел и рта раскрыть, – лавируя между Отступниками, слонявшимися по вестибюлю.

– Но… – начал Адриан запоздало, – не думаю, что кафетерий успели открыть…

– Она что-нибудь найдет, – успокоил его Оскар. – В торговых автоматах есть чипсы из вяленой индейки.

Стоило дверям лифта закрыться за Руби, как Оскар живо повернулся к Нове и Адриану.

– Ребята, пока ее нет, мне нужно с вами кое-что обсудить. Нет, я понимаю, Макс, Кошмар и все такое, так что время, наверное, не лучшее. Но я всю ночь думал о том, что ты мне сказала на балу… И у меня появился план, – он уставился на Нову, которая замерла, судорожно пытаясь вспомнить, что же такое она ему сказала. На балу они были прошлым вечером, всего за пару часов до ее вторжения в хранилище Штаба, но теперь ей казалось, что с тех пор миновали недели.

– Какой план, ты о чем? – спросила она.

– Ты знаешь, о чем… – настойчиво ответил Оскар. – О том, чтобы сказать Руби, что… что я к ней чувствую. Нова, ты права. Я реально хоть куда и готов, готов ее подцепить.

– А, ты об этом, – Нова покосилась на Адриана, который тоже явно вздохнул с облегчением, поняв, каких прозаических вещей касается план Оскара. – Да, замечательно.

– Да, молодец, Оскар, удачи тебе, – кивнул Адриан. – Пора сделать решительный шаг.

– Спасибо, чувак. Я решил назвать это… – Оскар поднял палец, словно хотел начертать в воздухе невидимые слова, – операция «Сокровища Короны».

Нова с Адрианом уставились на него, на миг лишившись дара речи. Адриан откашлялся и спросил:

– В смысле?

– Ну, это же понятно. Сокровища короны… рубины… улавливаете?

Нова скептически прищурилась.

– Разве это выражение подходит для…

Оскар ждал окончания фразы с таким трогательным выражением, что она осеклась.

– Неважно. Просто… зачем вообще операцию нужно как-то называть?

– Затем, что у меня есть идеи, – ответил Оскар. – Миллион идей, просто тьма-тьмущая. Это будет продуманная, многоходовая стратегия.

– То есть, ты не собираешься попросту пригласить ее на свидание? – вздохнул Адриан.

Оскар хмыкнул.

– Я тебя умоляю. Руби заслуживает большего. Ее ждут серенады, подарки, надписи в небе… одним словом, реально грандиозные штуки. Девушки от такого млеют, верно? – Нова, к которой он обращался, лишь пожала плечами. Оскар вздохнул. – Ладно. Начну со стихов. Написал их сегодня в пять утра, так что не судите строго. Но я думаю переписать их на открытку и как-нибудь утром, через пару дней, подбросить ей под дверь. Вот что у меня получилось, – он прочистил горло. – Рубины алеют, а твои глаза голубеют, и…

– Стоп, – перебила Нова.

Оскар замер.

– Что?

– Глаза у нее карие, – сказала она. – Да и вообще, сейчас не время для поэзии, – она обвела рукой разрушения вокруг.

Оскар фыркнул.

– Но ты ведь даже не…

Над их головами взорвался сноп красных и синих искр. Нова в панике пригнулась.

Взяв ее за руку, Адриан взглянул на нее лукаво, почти поддразнивая.

– Просто Черный Огонь.

В передней части вестибюля, в стеклянном холле, стояли пять членов Совета. Их силуэты вырисовывались на фоне стеклянной стены, в лучах неяркого послеполуденного солнца. На тротуаре виднелись тени – толпу журналистов и зевак сдерживало ленточное ограждение и несколько Отступников, которым было поручено пропускать только членов организации.

После того как последние отблески фейерверка растворились в воздухе, Черный Огонь повернул ладонь к входным дверям и провел пальцами по воздуху, словно закрывая воображаемые жалюзи. На стекла опустилась завеса тьмы, скрывая и солнечный свет, и толпу.

– Спасибо, Эвандер, – поблагодарил Капитан Хром, выступив вперед. Остальные члены Совета встали рядом с ним полукругом.

Нова внимательно присматривалась к Капитану Хрому и Укротителю Ужаса – приемным родителям Адриана и Макса. Она не сомневалась, что прошлой ночью ни один из них не сомкнул глаз, но Капитан совершенно не казался усталым. Его кожа, как всегда, сияла, голубые глаза были поразительно яркими. Только по слегка взлохмаченным волосам можно было догадаться, что он менее собран, чем обычно. А вот про Укротителя Ужаса Нова бы этого не сказала.

Но он был не единственным, кто выглядел измученным. Черные крылья Гром-птицы поникли у нее за спиной, с лица Цунами исчезла ее всегдашняя безмятежность, уступив место нахмуренному лбу и сжатым губам. Даже Черный Огонь, обычно самый расслабленный и непринужденный в их пятерке, держал руки напряженно скрещенными на груди.

– Друзья Отступники, – заговорил Капитан, и его голос прогремел по всему вестибюлю. – Этой ночью нам был нанесен серьезный удар. Не буду расписывать подробности – вы и сами можете видеть последствия произошедшего. Все это, – он сжал губы, подбирая слова, – мягко говоря, обескураживает. То, что сюда к нам сумела пробраться злодейка и в одиночку устроить все это. То, что Кошмар смогла обезвредить нашу систему безопасности и справиться с одним из наших лучших патрульных отрядов. Что она смогла нас обокрасть. Что смогла, – его голос сорвался, – таким жестоким и бессмысленным способом причинить вред одному из нас. Пострадал не просто Отступник, а мальчик, совсем ребенок, хороший, умный и добрый. Это немыслимо. Это напоминание всем нам, что в этом мире есть зло, и наша обязанность ему противостоять.

Кулаки Новы сжались сами собой, она с трудом подавила желание крикнуть: Я НЕ ПРИЧИНЯЛА ВРЕДА МАКСУ!

– Но мы – Отступники, – продолжал Капитан Хром, – и мы не пасуем перед злом. Нет, перед лицом зла мы не теряемся и с достоинством принимаем вызов! Невзгоды только укрепляют нашу решимость быть защитниками этого мира, защитниками справедливости!

Со всех сторон послышались одобрительные возгласы.

– Не будем зацикливаться на потерях, а подумаем о будущем и о том, как нам двигаться вперед, в светлое завтра. Потому что – да, вчера мы многое потеряли. Но и одержали великую победу. Я подтверждаю, что слухи, которые вы наверняка уже слышали, верны, – он сделал паузу, обвел собравшихся внимательным взглядом. – Ас Анархия, которого мы десять лет считали погибшим, оказался жив. И он нами арестован.

Если он ожидал восторженного рева, то был, скорее всего, разочарован. Известие о том, что их злейший враг выжил в битве при Гатлоне, было встречено беспокойным ропотом, несмотря на то, что того удалось арестовать.

– А что с его шлемом? – выкрикнул Алхимик. – Нас уверяли, что он уничтожен, а теперь выясняется, что Кошмар явилась сюда именно за ним.

Капитан обеими руками вцепился в разделявшее их ограждение.

– И это правда.

Нова сглотнула.

– После Дня Триумфа я сделал все возможное, чтобы уничтожить шлем Аса Анархии, – продолжал Капитан, – но он оказался несокрушим. Тогда мы в Совете решили, что лучше будет публично заявить, что шлем уничтожен, чтобы успокоить народ. А тем временем мы трудились, восстанавливая жизнь и общественный строй. Я убедил себя, что здесь, в Штабе, шлем будет в безопасности, – его губы досадливо скривились. – Но, похоже, я ошибся. Кошмар действительно пришла за шлемом, и прошлой ночью ей удалось с ним скрыться.

По залу прокатился шепот, но Капитан вскинул руки.

– Послушайте меня. Мы должны сохранять спокойствие. Напомню, что хотя Анархисты и заполучили шлем, но они потеряли лидера. А без Аса Анархии этот шлем не более чем карнавальная маска.

Нова задумалась, верил ли в это сам Капитан, и многие ли Отступники готовы были поверить ему.

Она мало что знала о шлеме Аса, но всегда была уверена, что он способен усиливать способности любого Одаренного так же, как усиливал силу Аса. А если это не так, почему же Отступники приложили столько усилий, чтобы уничтожить шлем, хотя и были уверены, что Аса нет в живых?

И все же слова Капитана возымели эффект. Толпа умолкла.

– Обращаюсь ко всем вам с убедительной просьбой, – продолжал он. – Нельзя допустить, чтобы известие об этой краже стало достоянием широкой общественности. Ничего не сообщайте СМИ. Не рассказывайте никому. Меньше всего нам сейчас нужна массовая паника, ведь мы уже близки к тому, чтобы окончательно и бесповоротно расправиться со злонамеренными Одаренными. И прямо сейчас у нас есть два неотложных дела. Первое – устранение ущерба, нанесенного нашему Штабу, и разработка новых протоколов безопасности. Для этого мы с коллегами – членами Совета – планируем обратиться к нашим международным синдикатам, чтобы заручиться помощью Одаренных, наделенных суперспособностями, относящимися к строительству и ремонту. К членам нашей собственной организации мы обращаемся с таким же призывом. В ближайшие дни потребуется ваша помощь. Мы благодарны за вашу отзывчивость и готовность помочь в восстановлении. Если у вас есть какие-либо мысли по этому поводу, прошу вас обратиться к Касуми, которая возглавит это направление.

Капитан указал на Цунами, а та в ответ склонила голову.

– И, во-вторых, – продолжил Капитан, – к концу дня нами будет назначена дата презентации Агента N, после чего этим веществом будут оснащены все действующие патрульные отряды. Это поможет нам защититься от нападений в будущем. А также показать нашим гражданам, сколь серьезные последствия ожидают Одаренных, не желающих следовать нашему кодексу защиты чести и достоинства.

Нова невольно стиснула предплечье Адриана. Она даже не замечала этого, пока он не взял ее за руку и не сжал в ответ ее пальцы.

– Кроме того, мы решили, что на презентации Агента N будет проведена публичная нейтрализация всех Одаренных, ранее осужденных за различные преступления… включая и самого Аса Анархию.

По спине Новы пробежал холодок, но, как и следовало ожидать, это заявление было встречено аплодисментами, хотя и несколько нервными. Поначалу, когда Агент N впервые был представлен, он казался большинству членов организации потрясающим изобретением – до тех пор, пока часть вещества не оказалась в руках у Кошмар. Пока трое из них самих не были нейтрализованы, прямо здесь, в этом самом Штабе. Теперь, судя по их реакции, к новейшему оружию Отступников относились с большей опаской.

– А как насчет патрульных, которые отказываются сотрудничать? – раздался пронзительный гневный голос.

По толпе пронесся заинтересованный шепот – Дженисса Кларк, ранее известная как Отмороженная, пробиралась через руины. Вместо привычной формы Отступника на ней были брюки на тесемке и свободная футболка – одежда пациентов медицинского отделения. Голые руки были сплошь усеяны синяками и царапинами – следами схватки с Кошмар.

Увидев одну из тех, с кем сражалась прошлой ночью, Нова оцепенела. Хотя она была тогда в капюшоне и маске, сердце все равно бешено забилось при мысли, что Дженисса может ее узнать.

Дженисса пришла не одна. Вместе с ней явились и остальные члены отряда. Тревор Данн, бывший Горгульей до того, как его силы иссякли, по-прежнему был выше обычного человека, но уже не казался таким гигантом, как прежде, а его кожа даже отдаленно не походила на каменную. Шедший за ним Мэк Бакстер, уже не Афтершок, двигался странной походкой – как будто настолько привык, что от его шагов содрогается земля, что теперь, когда это было не так, ему предстояло заново учиться ходить. Из их команды один Хвостокол – Реймонд Стерн – остался Одаренным.

Перед тем как отключить камеры наблюдения, Нова погрузила его в сон, так что оставшуюся часть битвы он пропустил. Зазубренный хвост скользил позади него и нервно мотался из стороны в сторону, разбрасывая осколки битого стекла.

– Что я пропустила? – шепотом спросила подошедшая сзади Руби. В руках она держала открытый пакетик с полосками вяленой индейки.

– Э-э… потом расскажем, – отозвался Адриан и, взяв кусочек вяленого мяса, протянул его через прутья клетки Турбо.

– Дженисса, – вперед вышла Гром-птица. – У тебя нет разрешения целителей…

– К черту целителей, – взвизгнула Дженисса. – Что они вообще могут? Вернуть мне способности? – она щелкнула пальцами, словно надеясь, что с их кончиков вот-вот сорвутся кристаллы льда, но, разумеется, ничего не произошло. Девушка помрачнела еще больше. – Вы сами говорили, что эффект Агента N необратим. Так что не вижу смысла сидеть без дела в душном приемном покое только для того, чтобы кто-то погладил меня по головке и объяснил, что могло быть и хуже. Что я могла умереть.

Дженисса остановилась посреди зала, где на плитах пола одним из ударов Афтершока была разбита красная буква «О», и обвела взглядом толпу Отступников.

– Подумайте и ответьте себе… неужели что-то может быть хуже? – она снова повернулась к Совету. – Я не уверена.

– Дженисса… – начал Капитан.

– Отмороженная, – рявкнула в ответ Дженисса, раздувая ноздри. Она выпрямилась во весь рост, хвост светлых волос мотнулся от плеча к плечу. – Мы были здесь при исполнении служебных обязанностей, мы защищали вашу организацию. Ваш Штаб. Я верила в Отступников. Я бы сделала все, чтобы защитить то, за что мы боролись. И полюбуйтесь, к чему это меня привело. И не только меня – всех нас! – Она указала на стоявших позади Мэка и Тревора. – Мы бросили вызов Кошмар. Мы рисковали жизнью, потому что так поступают супергерои. Но бой был не совсем честным, понимаете? Потому что каким-то образом у нее оказался Агент N. Она применила ваше оружие!

По скулам Новы заходили желваки, ее захлестнуло раздражение. Как это удобно для Джениссы – умолчать о том, что и в ее распоряжении был Агент N, причем нелегально, поскольку Отступники еще не имели к нему доступа. Нова догадывалась, что Отмороженная стащила несколько пробирок во время тренировок, и прошлой ночью она, не колеблясь, выстрелила в Кошмар дротиком, полным этого вещества. Не надень Нова Амулет Жизни, она была бы сейчас такой же бессильной пустышкой, как и они.

– Я хочу знать, как это случилось, – продолжала Дженисса. – Как секретное вещество, разработанное для того, чтобы лишить суперспособностей наших врагов, попало в руки этих самых врагов? А ведь мы еще даже не рассказали о нем публично!

Капитан Хром громко откашлялся.

– Джени… Отмороженная права, и нам предстоит серьезно расследовать этот инцидент.

– Расследовать? – раскинув руки, Дженисса повернулась лицом к толпе. И хотя Отступники, стоявшие к ней ближе, попятились, было ясно, что они ловят каждое слово. Лица были полны сострадания к трем бывшим Одаренным. Потери суперспособностей все они боялись до ужаса.

– Так же тщательно, как вы расследовали смерть Кошмар, когда Детонатор ее вроде как взорвала? – гневно спросила Дженисса. – Или как расследовали смерть Аса Анархии? Простите, но я сомневаюсь, что вы способны выяснить, каким образом Кошмар получила доступ к Агенту N. И тем более сомневаюсь, что вы в силах помешать кому бы то ни было заполучить его и обратить против нас, как это сделала она.

Ее голос звучал все громче, под ногами хрустело битое стекло.

– Пришло время взглянуть правде в глаза. Наши руководители некомпетентны. Члены Совета играют с опасными вещами, в которых они ничего не понимают, с вещами, над которыми у них нет реального контроля, и, что хуже всего, они рискуют нашими жизнями и нашими способностями!

Нова с Адрианом обменялись ошеломленными взглядами. Но если Адриан, как она думала, был потрясен тем, что кто-то осмелился так говорить с возлюбленным Советом, она была в шоке от того, что в кои-то веки не могла не согласиться с Джениссой.

– Довольно! – рявкнул Черный Огонь, но Капитан заставил его замолчать, подняв руку и не позволив ему выскочить вперед.

– Нет, пусть говорит, – возразил Капитан. Он стиснул зубы, но в его взгляде, метавшемся от Джениссы к Мэку и Тревору, было сострадание. – Мы несем ответственность за то, что произошло здесь прошлой ночью. Скажи мне, что мы можем сделать, чтобы загладить свою вину?

– Загладить вину? – Дженисса мрачно усмехнулась. – Умора!

Качая головой, она похлопала себя по браслету на руке.

– Честно говоря, мне все равно, чем теперь будут заниматься Отступники. Я больше не одна из вас. Моя жизнь супергероини кончена.

С этими словами она сорвала с руки браслет и швырнула себе под ноги. Следом за ней то же самое сделали Мэк и Тревор.

– Искренне надеюсь, что собравшиеся здесь понимают, что для вас они обычные пешки. Просто горстка покорных солдатиков, готовых выполнять ваши приказы, чтобы вам можно было не беспокоиться насчет горстки жалких злодеев, которые могут явиться по вашу душу, чтобы отнять вашу силу. Или – еще хуже – насчет этих назойливых одиночек-мстителей. Но, будем честны с самими собой, мы стали супергероями не для того, чтобы играть по правилам. Мы стали супергероями, потому что верили, что нам под силу изменить этот мир к лучшему – любой ценой! Ну… – она покрутила в воздухе пальцами, – почти любой ценой.

Махнув рукой, Дженисса зашагала через вестибюль к главной лестнице. Толпа расступалась перед ней и ее соратниками.

– Знаю только одно, – напоследок бросила она через плечо, – любой Одаренный, который, высунув язык от радости, носится с привязанным к поясу Агентом N, – просто чертов идиот.

Никто не пытался остановить ни ее, ни Мэка или Тревора. Замедлив шаг, Дженисса обернулась, явно удивленная тем, что за ней последовали лишь двое товарищей. Реймонд Стерн – Хвостокол – продолжал стоять, не трогаясь с места. На лице Джениссы мелькнула ухмылка, а потом троица выскочила на улицу через стеклянные двери, на миг сверкнувшие в ослепительных лучах солнца. Снаружи их встретил возбужденный рев толпы, стихший, однако, как только за ними закрылись двери.

Глава третья

Нова побывала в гостях у Адриана всего однажды и до сих пор не могла прийти в себя от впечатлений. И не только из-за того, что тогда они впервые поцеловались (при воспоминании об этом у нее подрагивали колени). Но и потому, что, подойдя к роскошному особняку, она вновь особенно остро почувствовала, насколько все здесь ей чуждо – и это чувство выбило ее из колеи. Адриан жил в доме мэра старого Гатлона – особняк был просторнее всех домишек на ее улице в Вэллоуридже вместе взятых. А газон перед домом раскинулся на городской квартал, не меньше.

Стараясь не зацикливаться на этом, она подошла к воротам и позвонила. Считывающее устройство на кирпичной колонне просканировало ее браслет Отступника, подтвердив личность, и только после этого кованые ворота распахнулись.

Она еще шла по аллее, ведущей к дому, а Адриан уже ждал ее у входа. Он стоял на крыльце, обрамленном греческими колоннами и украшенном искусно подстриженными деревцами в больших вазонах. Во время их прошлого свидания здесь Адриан был одет по-домашнему, в спортивный костюм. А сейчас на нем была форма Отступников, и держался он совершенно иначе.

На этот раз это была деловая встреча.

И все же Адриан улыбнулся.

– Ребята уже внизу. Входи, – он жестом указал на открытую дверь, приглашая Нову внутрь.

В доме было тепло. Даже слишком. Так иногда топят камины в разгар зимы, стремясь прогнать холод – и доходят до того, что становится трудно дышать от духоты. И точно – проходя через строгую приемную, Нова увидела огонь в изразцовом камине. Почувствовав, что шея уже стала влажной от пота, девушка расстегнула молнию на своей толстовке с капюшоном.

– Моим родителям кажется, что так уютнее, – сказал Адриан почти извиняющимся тоном. – Внизу гораздо прохладнее. Ну, идем.

Следом за ним она спустилась по узкой лестнице в его комнату в подвале и замерла на нижней ступеньке.

Она увидела Оскара и Руби – Руби сидела на диване, а Оскар оседлал офисный стул Адриана.

Но Нове стало не по себе от того, что здесь оказалась и Данна в форме сотен золотисто-черных бабочек, покрывающих все поверхности – полки, стол и узкие подоконники окон вдоль южной стены.

У Новы пересохло во рту.

Так много бабочек одновременно! И не в вихре сражения – раньше Нова только так их и видела… Пожалуй, это было красиво, если бы не одна деталь: бабочки не шевелились. Ни одного взмаха крылышек. Ни единого подергивания усиков. И, хотя невозможно было узнать, так ли это, у Новы возникло стойкое ощущение, будто все их крохотные выпуклые глазки устремлены на нее.

– Она следует за мной с тех пор, как мы нашли Аса, – сказала Руби. – Только в Штаб со мной не пошла, а так…

Она не сводила с бабочек встревоженного взгляда.

– Кто-нибудь связался с ее отцом, дал ему знать? – спросил Адриан.

– Я обсудила это с Гром-птицей, – сказала Руби, – и она обещала послать к нему кого-нибудь, чтобы сообщить, что Данна в порядке… более-менее. Я-то думала, что ей стоило бы полететь домой, но, возможно, она боится, что тогда отец еще сильнее встревожится?

– А может, Данне не хочется оставаться в стороне от нашего захватывающего детективного расследования? – предположил Оскар. – Она ведь все равно член отряда, пусть и в виде роя, правда же?

– Разумеется, – кивнул Адриан. – Данна вывела нас на Аса Анархию. Вполне возможно, что она еще каким-то образом сможет внести вклад…

– Почему… – Нова замолчала, прочистила горло и решилась, наконец, войти в комнату. – Почему она не трансформируется в человека?

– Мы предполагаем, что у нее не получается по какой-то причине, – объяснил Адриан. – Для превращения ей нужно, чтобы все бабочки собрались вместе. Если хоть одна отсутствует… не умрет, нет, а окажется в западне или слишком далеко, тогда остальные могут застрять в этой форме.

– Чего я никак не могу понять, – заговорила Руби, поигрывая браслетом на запястье, – так это почему бы ей не отвести нас к той пропавшей бабочке… или бабочкам, если их несколько. Ну, типа, так же, как она отвела нас к Асу?

Оскар пожал плечами.

– Может, она сама не знает, где та бабочка.

– Но они же все общаются друг с другом, даже в такой форме, – возразил Адриан. – Знаете, коллективный разум, как у улья. Ей должно быть известно, куда делись остальные.

Нова неловко присела рядом с Руби, вспоминая тот вечер, когда Данна выследила их с Анархистами в катакомбах. Они поймали ее, набросив наволочку, пересадили в стеклянную банку и теперь держали в плену в доме Новы.

Бабочка не видела, куда ее отнесли. Судя по всему, она до сих пор не понимала, где находится, потому и не могла призвать остальных.

И все же Нове казалось, что она чувствовала исходящее от окружавших ее насекомых отвращение, настолько сильное, что волоски на предплечьях поднялись дыбом.

Данна, конечно, не могла поговорить с остальными, однако она знала правду. Ей была известна тайна Новы.

И рано или поздно она сможет дать знать об этом другим членам отряда – это был лишь вопрос времени.

– Я рад, что она все равно здесь, – сказал Адриан. Он помолчал, внимательно изучая рой. – Я рад, что ты здесь, – поправил он себя, потому что было невежливо говорить о ней в третьем лице, будто ее здесь не было. Правда, Нова вовсе не была уверена, что в этой форме Данна слышит и понимает их.

– Мы найдем способ помочь Данне. И поймем, как она узнала об убежище Аса Анархии, – Скетч побарабанил пальцами по бедру. – Я ничего не знаю наверняка, но подозреваю, что… если мы найдем Кошмар и Анархистов, то, возможно, выясним и как помочь Данне.

– Стоп, стоп, стоп, – Оскар вскинул руку. – Чувствую, что речь пойдет о том, чтобы взяться за реальное дело, но прежде чем мы приступим… – пошарив за спиной, Оскар вытащил на свет старую жестяную коробку в форме сердца. – Я принес пирожные!

Сняв крышку, он первым делом предложил жестянку Руби. Нове с ее места было видно, что выпечка домашняя. У некоторых пирожных подгорели края, серединки других были липкими и непропеченными. Все это великолепие было уложено на пергаментную бумагу.

– Спасибо, Оскар, – сказала Руби, выбирая пирожное. Она взяла его и задумалась. – А что это за…

– Лимонно-кокосово-песочное печенье с начинкой из белого шоколада, – сказал Оскар, и его уши стали пунцовыми. – Да. Вот именно.

Руби уставилась на него.

– Такие же… печет моя мама… это мои любимые!

– Ага, знаю, – Оскар неловко откашлялся и протянул жестянку Нове. – Я, э-э… звонил твоей маме насчет рецепта.

Нова, которой кусок не лез в горло, от выпечки отказалась, зато Адриан взял сразу три штуки. Руби не сводила взгляда с Оскара, не донеся пирожное до рта. Он, наоборот, стараясь не встречаться с ней взглядом, захлопнул крышку жестянки и кивнул Адриану. Ему явно было не по себе и хотелось поскорее сменить тему после самого вопиющего признания в любви, даже обожании, какое только приходилось видеть Нове.

– Ладно, вернемся к делу. Здорово! Давайте так и сделаем. С чего начнем?

Адриан сунул в рот пирожное и подошел к стоящей в стороне белой доске. Отодвинув ее от стены, он развернул ее к ребятам.

У Новы оборвалось сердце.

Перед ними оказалась пробковая доска, увешанная заметками, схемами и уликами. Центр доски занимала карта Гатлона, на которой были обведены кружками места, где видели Кошмар. Те здания, где они столкнулись со Стражем во время парада.

Космополис-парк с заброшенной комнатой смеха. Штаб Отступников. Несколько разных входов в туннели метро. Библиотека на Кловен-Кросс тоже была отмечена, рядом висели стикеры с именами Детонатор и Библиотекаря. И, наконец, собор – рядом с ним была приколота недавняя газетная статья о поимке Аса Анархии.

Была там и нечеткая фотография, на которой Кошмар сбрасывала Кукловода со своего воздушного шара. Ее лицо было обведено красным кружком, от которого была проведена линия к Штабу и еще одна – к Космополис-парку.

Рядом с линией Адриан написал большими буквами: МАСКА НА ЛИЦЕ?

Еще одна линия соединяла Штаб с домом Адриана. АМУЛЕТ ЖИЗНИ??? – было нацарапано над ней.

Еще одна линия: от парада до библиотеки. ОРУЖИЕ? И приписка в скобках: (снайпер).

Следующая линия, от Штаба до собора. ШЛЕМ АСА АНАРХИИ?

Сбоку от карты на доске была целая серия беспорядочных заметок и рассуждений.

Почему на нее не действуют Агент N и Макс? Амулет жизни??? Но откуда она о нем знает? Как она его ЗАПОЛУЧИЛА?

Как она достала шлем из хромового ящика?

Откуда она узнала, что шлем не уничтожен? / И где он хранился?

Доступ к Агенту N?

Бомбы с Агентом N – туманные снаряды Фаталии!

От каждого вопроса линии вели к Штабу Отступников.

Нова тяжело перевела дыхание. Кожу покалывало, ноги подрагивали от желания немедленно броситься к двери. Все это сильно смахивало на западню – но никто даже не смотрел в ее сторону.

Поднявшись и отряхнув с пальцев крошки печенья, Руби подошла к доске.

– Допустим, – пробормотала она, покачиваясь с пятки на носок. – И что все это значит?

Адриан мрачно рассматривал карту, словно надеялся увидеть новую подсказку, недостающий фрагмент, который поможет сложить пазл.

А ведь у него и так их было достаточно.

Нова заранее знала, что хочет сказать Скетч, хотя он еще и рта не раскрыл.

Оставалось ждать, когда он заговорит, и она замерла.

– У меня есть одна гипотеза, – медленно, хмурясь, начал Адриан.

– Мы слушаем, – сказал Оскар.

И в этот момент со стола вспорхнули бабочки Данны и, покружив вокруг доски, опустились на ее поверхность.

– Во-первых, – продолжил Адриан, – Кошмар слишком много знает – об Агенте N и Максе, возможно, даже об Амулете Жизни…

– Погоди, – взмахнула рукой Руби. – Что еще за Амулет Жизни?

Адриан откашлялся.

– Это… – он снова замялся, и Нова буквально видела ход его мыслей, когда он прикидывал, как лучше рассказать об этом невероятном амулете и о том, как он его нашел. – Это старинный амулет, обнаруженный в отделе артефактов. Он защищает тех, кто его носит, от болезней, всевозможных ядов и даже… таких штук, как Агент N. Или от Макса.

– Шутишь, – усомнился Оскар, склонив голову набок. – Почему же мы раньше о нем не слышали?

– Я сразу хотел вам рассказать, но мои родители попросили хранить это в секрете, пока они не разберутся, как действует амулет и на что он способен. Их беспокоило, что такой артефакт может сорвать применение Агента N. А теперь амулет пропал.

– Пропал? – переспросила Руби.

– Последним его держал в руках Саймон. С ним он сумел навестить Макса. Но мы не видели амулета с тех пор, как Кошмар проникла в Штаб.

– Получается, Кошмар выкрала эту штуку у Укротителя Ужаса? – озадаченно уточнил Оскар. – Но как? Она что, в карман к нему залезла?

Адриан постучал маркером по ладони.

– Папа сказал, что принес его сюда, в дом, но… я не знаю. Может быть, он перепутал, забыл, а на самом деле амулет остался в Штабе. Потому что, вот смотрите, все эти вещи, – его маркер замелькал над доской, – все они были в Штабе. Шлем, Серебряное Копье, даже те туманные снаряды, которые у нее были. И Амулет Жизни, если она и правда им завладела… может, он тоже был там, в Штабе. Ах, да, еще маска! – Адриан показал на расплывчатую фотографию, где виднелась металлическая маска, закрывавшая нижнюю часть лица Кошмар. – Члены Команды Отмороженной в один голос заявляют, что прошлой ночью на ней была маска, точно такая же, как та, что она носила раньше. И я уверен, что эта маска – та самая.

Нова всем телом вжалась в диван.

– И что же? – нетерпеливо спросил Оскар.

– А то, – воскликнул Адриан, – что ее маска была найдена среди мусора в павильоне Космополис-парка. Я видел эту маску собственными глазами, после того как прогремел взрыв, который, как мы считали, ее убил. Я поговорил с Сорокой, и она клянется, что маску забрал отряд уборщиков и передал ее в отдел артефактов. Правда, у них нет никаких записей об этом. А в показаниях Хвостокола говорится, что Кошмар во время нападения на него была в полном костюме… правда, это случилось до того, как она отправилась в хранилище.

Адриан показал им листок в нижней части доски. На нем по пунктам был воссоздан хронометраж взлома Штаба. Там говорилось, что Кошмар воспользовалась браслетом Хвостокола, чтоб получить доступ к двери хранилища.

– Из-за этого возникает еще один вопрос, – продолжал Адриан. – Кошмар из кожи вон лезла, чтобы проникнуть в комнату охраны и отключить все камеры наблюдения, прежде чем отправиться за шлемом. Но на ней же была маска! Так какая ей была разница, если ее и засняли бы на видео, ее же все равно никто не узнал бы.

Нова подняла палец, радуясь, что, по крайней мере, может привести достойный довод.

– Войди она в хранилище при включенных камерах, туда бы сразу бросились сотрудники службы безопасности. По-моему, она отключила камеры, чтобы успеть совершить кражу, пока никто не спохватился.

Подумав, Адриан пожал плечами.

– Возможно. Но есть еще и Агент N, – охваченный азартом, он постучал по доске. – Пару часов назад я видел отчет. «Бомбы», которые обнаружили в вестибюле, действительно оказались туманными снарядами Фаталии – их тоже держали в хранилище, – и Кошмар совершенно точно переделала их, наполнила агентом N. А это означает не только то, что снаряды попали к ней не в день штурма – может, даже за несколько недель до него, – но и то, что у нее имелся запас Агента N, а ведь он хранится в секретном помещении при лаборатории. То ли Кошмар раньше ухитрилась проникнуть туда, то ли ей удалось заполучить Агент N каким-то другим способом.

– А у кого еще есть к нему доступ? – спросила Руби, взяв из коробки еще одно пирожное.

Адриан пристально посмотрел на нее.

– У нас.

– Ого, – пробормотал Оскар. – У меня прямо мороз по коже. Но что ты хочешь этим сказать?

– У нас есть доступ к Агенту N, – повторил Адриан. – У всех патрульных отрядов. У всех, кто тренировался в последние недели. И у Совета, конечно. И у всех, кто работает в лаборатории.

Оскар, оттолкнувшись ногами, подъехал ближе.

– Продолжай. Чувствую, что ты вот-вот ухватишь какую-то важную мысль.

Адриан почесал затылок.

– Это может показаться надуманным, но у меня есть теория, и она отвечает на многие вопросы. Как она узнала об Агенте N и даже сумела украсть его еще до публичной презентации. Как она получила доступ к хранилищу. Откуда знала о Максе, и о том, какая команда должна охранять Штаб в вечер бала, и о шлеме, и обо всем. Я думаю… – он замолчал, сделал глубокий вдох. – Я думаю, что Кошмар проникла в наши ряды и притворяется Отступником. Я думаю, она шпионка.

Нова вздрогнула. На секунду она крепко зажмурилась. Вот она. Догадка, которая объясняет все.

Тем не менее, хоть и вцепившись до боли пальцами в бедра, она сумела притвориться удивленной.

– Шпионка? – она даже решилась подать голос, надеясь, что легкую дрожь спишут на недоверие. – Среди Отступников?

И тут сотни бабочек, как одна, синхронно раскрыли крылья, закрыли их и снова замерли.

Подтверждение было совершенно явным, как если бы Данна сидела на диване между Новой и Руби в человеческом облике и обвиняюще ткнула пальцем в Нову.

– М-да, – буркнул Оскар. – Жутковато.

– Данна, – позвал Адриан. – Я прав? И ты знаешь, кто она? Или как мы можем ее найти?

И, хотя Нова предполагала, что Данна в режиме роя не могла слышать, а уж тем более понимать человеческую речь, видимо, она все слышала и понимала. Потому что все бабочки дружно взмыли в воздух, описали круг под потолком и сели.

Прямо на Нову.

Она взвизгнула, потом замерла, а бабочки своими изящными лапками цеплялись за ее плечи, волосы, руки, колени и пальцы. Те, что не уместились на теле, окружили ее, расположившись на подушках и спинке дивана.

Нова затаила дыхание, ей вдруг стало до того жутко, что она не могла пошевелиться. И не одна она замерла. Адриан таращился на нее, открыв рот.

Бабочки задержались лишь на мгновение, а затем снова взвились в воздух и рассредоточились по углам комнаты.

С отчаянно бьющимся сердцем Нова осмелилась взглянуть на Руби. Потом на Оскара. И на Адриана. Все трое смотрели на нее… пока не обвиняя. Но в недоумении, это уж точно.

Она лихорадочно перебирала в уме мысли, слова, пока не…

– Хранилище! – выкрикнула она, вскочив так стремительно, что Адриан попятился. – Я думаю, что Данна говорит мне… нам… именно о нем. В этом определенно есть смысл! Очень много подсказок, указывающих на Кошмар, ведут к хранилищу. А я работаю в хранилище!

Нова заставила себя улыбнуться, сверкнув зубами настолько беззаботно, насколько позволил ей страх.

– Значит, я могу просмотреть записи. Поговорить с Тиной и Кэлламом. Если Кошмар знала о туманных снарядах и… обо всем прочем… значит, она должна была оставить какие-то следы. Или в документах, или на записях с камер… – она ударила себя кулаком по раскрытой ладони. – Если она побывала там хоть раз за последние полгода, я точно смогу узнать об этом. Если это шпионка, то я сумею вычислить ее. Я уверена.

Адриан расслабился.

– Ты права. Данна права. Узнав, какие именно предметы она использовала и украла, мы сможем выследить ее.

– Кроме того, – вставила Руби, – мы можем сопоставить их с записями испытаний. Скорее всего, Кошмар у нас не так давно. Может, она присоединилась к нам только на последних испытаниях… или на прошлогодних. Мы сможем сравнить то, что найдет Нова, с этими новичками.

На это Нова закивала так рьяно, что ее голова чуть не оторвалась от шеи.

– Классно. Да. Отлично. Я не подведу.

На самом деле, голова у нее раскалывалась. По венам, обжигая, растекался панический ужас.

Время было на исходе. Ее вот-вот раскроют. Это могло произойти в любой день – в любую минуту. Успеет ли она прежде освободить Аса?

Глава четвертая

– Вот что у нас есть, – сказала Нова, убирая с маленького обеденного стола стеклянные банки, полные меда. Лерой, Хани и Фобия наблюдали, как она, сняв резинку с объемного рулона бумаги, расстилает лист, прижав его к столу парой баночек с медом.

На листе (прошлым вечером Нова заказала распечатку в дешевой круглосуточной копировальной мастерской) был старый план тюрьмы Крэгмур, скачанный из базы данных Отступников. Увы, план был и в самом деле очень старым, и как понимала Нова, неточным. Однако более новой версии ей найти не удалось. Как выяснилось, Отступники хранили в строжайшей тайне записи о любых перестройках исправительных учреждений… вероятно, чтобы избежать побегов арестантов.

– Наружные стены – вот эти – не изменились, – сказала Нова, обводя контур блока тюремных камер и ограждающую его каменную стену. – Это подтверждают и снимки со спутника, и расположение сторожевых вышек и лодочного причала. Здесь еще есть две постройки внутри, у самой стены, но я не могу точно сказать, что в них находится. Раньше там была администрация, дом охраны, медицинский кабинет и столовая, но сейчас? Точно неизвестно. Зато мы знаем, что на острове заключенных пересаживают в вездеходы прямо у причала и по этой дороге везут на контрольно-пропускной пункт, охраняемый Отступниками. Давайте исходить из того, что охрана хорошо вооружена.

– Возможно, – отозвался Лерой. Он стоял, прислонившись к кухонной стойке, и потягивал бренди из коньячного бокала. Он вообще нечасто пил, а эту бутылку, кажется, особенно берег, растянув удовольствие не на один год. Нова заметила, что в последнее время он стал прикладываться к ней чаще. – Но скорее всего они выбирают Одаренных с такими способностями, которые позволяют использовать их как оружие дальнего боя. Это более вероятно, чем то, что охране выдадут ружья, которые потенциально можно направить на них самих.

– Будем надеяться, что так и есть, – сказала Хани. – Несколько доз Агента N решат проблему.

Нова не ответила. Ей пришла в голову та же мысль, но опережать события и радоваться раньше времени не хотелось. После ее проникновения в Штаб Отступники узнали, что у Кошмар и Анархистов есть некоторое количество Агента N, и что они нашли способ перевести его в газообразное состояние. Нова сомневалась, что им еще раз удастся застать Отступников врасплох, поразив их же способом.

– И где же тут держат Аса? – Хани склонилась над столом и провела кроваво-красным ногтем вдоль ряда камер на плане. – Где-то здесь?

– Вряд ли, – пробормотал Фобия. Взмахнув над своим капюшоном лезвием косы, он нацелил ее на лист и острым концом ткнул в точку на чертеже. – Они будут держать его здесь.

Кончик лезвия указывал на короткий коридор, скрытый позади постройки, в которой раньше, кажется, была столовая. Здесь были вычерчены всего четыре крошечные камеры с надписью «ОДИНОЧНЫЕ».

– Да, там у них до сих пор одиночки, – подтвердила Нова. – Мы знаем, что Отступники сделали в тюрьме большой ремонт, но я не смогла найти никаких записей о том, что именно было сделано, – она потерла переносицу, чувствуя подступающую головную боль. – И о том, что касается протоколов безопасности, размещения камер, зон ограниченного доступа… – она пожала плечом. – Можем строить догадки, но и только. Одни догадки.

– Значит, раз мы собираемся вытащить оттуда Аса, – сказала Хани, – придется двигаться вслепую.

– Именно.

Негромко напевая какую-то песенку, Хани изучала чертеж.

– Я все больше проникаюсь тем, какими ценными талантами обладает наш маленький дружок-бабочка.

У Новы невольно дернулась щека, хотя она старалась не показывать друзьям, до чего ей не по себе. Она вздрагивала каждый раз, когда упоминали Данну. И изо всех сил старалась не смотреть на стеклянную банку на туалетном столике Хани в их общей спальне – банку с проколотыми в жестяной крышке дырочками для воздуха и веточками цветущих растений, подброшенными внутрь, чтобы бабочка не умерла от голода. Чувство вины за то, что они держат Данну взаперти, мучило все сильнее. Нова часто спрашивала себя, неужели где-то в этом крошечном мозге насекомого таится сознание Данны, неужели ей передается все, что переживает бабочка.

Запертая в ловушке, задыхающаяся.

Но Данна узнала слишком много, и нельзя было позволить ей сбежать.

Пока они держат эту бабочку отдельно от других, Данаида не сможет вернуть себе человеческий облик и рассказать всем правду об истинном лице Новы и убежище Анархистов.

Разумеется, Нова знала, что другого выхода у нее просто нет. Ради собственной безопасности и безопасности товарищей она не могла освободить Данну.

И все же. Сама она питала отвращение к тесным замкнутым пространствам, и при мысли о прелестной крылатой бабочке, заточенной в банке, на нее давило чувство вины. Бабочку держали здесь даже не как домашнего питомца. Скорее – как объект научного эксперимента.

– Недурно было бы иметь ну хоть какое-то представление о том, во что мы ввязываемся, – сказал Лерой, кривя лицо в заговорщицкой улыбке. – Можем мы на это надеяться, Бессонница?

Бессонница. Псевдоним, под которым она числилась у Отступников.

– Я… не знаю, – призналась она. – Я пытаюсь придумать убедительную причину для того, чтобы проникнуть в тюрьму. Поговорить с Асом или кем-то еще из заключенных. Провести какое-то расследование… или… – она сникла. – И не могу придумать ничего, что не вызвало бы подозрений. Но, может быть, возможность все же представится.

Хани скривила губы.

– У нас нет времени ждать, пока подвернется возможность.

Лерой обеспокоенно уставился на Нову.

– Как ты думаешь, сколько у нас еще есть времени?

– До того как они нейтрализуют Аса? Сложно сказать. Они все еще пытаются выяснить…

– Я не о том, – перебил он. – Сколько еще у нас есть времени до того, как они догадаются, кто ты?

Нова напряглась. От этого, казалось бы, невинного вопроса ее захлестнула волна паники.

Любой неверный шаг.

Любая неосторожность.

Любая улика – а за прошедшие месяцы их накопилось немало.

Все это замелькало в ее голове. В памяти пронеслись разом тысячи допущенных оплошностей.

Тот раз, когда она усыпила Данну в медицинском крыле. Когда Адриан допрашивал Уинстона, и тот, казалось, узнал ее, как и внучка библиотекаря, Нарцисса Кронин. Все предметы, которые она брала из хранилища. Навыки стрельбы, которыми она не раз щеголяла. И то, что рано ушла с бала Отступников в тот самый вечер, когда Кошмар украла шлем Аса Анархии.

И, может быть, самое серьезное – то, как она помогла Максу, когда он умирал.

Увидев доску в доме Адриана и услышав его теорию, Нова поняла, что, как это ни ужасно звучало, ей повезло, что Макс до сих пор был в коме. Отмороженной на руку врать, сочиняя, что это Кошмар напала на мальчика, но что будет, когда Макс, очнувшись, расскажет совсем другую историю? Нова хотела, чтобы он пришел в себя – конечно же, хотела, – но она всей душой надеялась, что его воспоминания о той ночи будут слишком путанными, чтобы в них можно было разобраться.

Потому что в том, что Кошмар бросилась помогать Максу, не было никакого смысла, но тем не менее именно так она и сделала. Вместо того чтобы бросить его умирать, она пыталась остановить кровотечение. И дошла до того, что даже заставила Джениссу Кларк поделиться с ним силой, чтобы он мог заморозить рану.

Нова миллион раз прокручивала в мыслях эти моменты. Она знала, что должна была бросить Макса. Схватить шлем и бежать.

Но он умирал.

Она просто не могла бросить его. Даже сейчас, задним числом обдумывая все снова и снова, она была уверена, что поступила правильно.

Рано или поздно правда выйдет наружу, и эта правда ее погубит. Настало время, когда любая правда могла ее погубить.

– Возможно, именно сейчас следует посмотреть правде в глаза, – заговорила Хани, постукивая по столу ногтями. – Я хочу спасти нашего бедняжку Аса не меньше, чем вы, но пока все это не очень обнадеживающе. Даже если бы мы смогли попасть в эту тюрьму, шансы вытащить его и самим выбраться оттуда очень малы. В тот самый момент, когда Отступники поймут, кто такая Нова, – а по ужасу на ее лице я подозреваю, что это может произойти в любую минуту, – это место тут же оцепят, и всем нам придет конец.

Взъерошив волосы, она переводила взгляд с Новы на Лероя и Фобию и обратно.

– Никто не задумывался, может, нам не стоит спасать Аса, а вместо этого лучше угнать красивую яхту и отправиться доживать свои дни где-нибудь на тропическом острове?

Фобия возмущенно фыркнул.

Хани помахала перед ним пальцами.

– Не волнуйся, дорогой. Я уверена, что мы сможем подыскать островок с кладбищем.

– Мы не бросим Аса, – хмуро бросила Нова.

Хани вздохнула.

– Но есть смысл рассмотреть и другие варианты.

– В словах Хани есть смысл, – еле слышно пробормотал Лерой. – Как ни печально об этом говорить, но… – он указал на чертеж, – этого недостаточно даже для того, чтобы разработать толковый план, не говоря уже о его выполнении.

– Мы не бросим Аса, – повторила Нова с нажимом. – Он бы нас не бросил.

Остальные обменялись взглядами, полными сомнения, и Нова вспылила.

– Ладно, он бы не бросил меня. И вообще. Даже если… – она проглотила стоящий в горле ком. – Даже если мы не успеем вовремя добраться до Аса, это не значит, что мы проиграли. У него была идея, и эта идея живет в нас. Власть Отступников над этим городом слабеет с каждым днем, обычные люди видят их провалы и начинают осознавать их лицемерие. Что бы ни случилось с Асом, мы должны продолжать бороться за тот мир, в который он верил!

Нова замолчала, на глаза навернулись слезы. В бешенстве от того, как ужасающе пафосно прозвучали ее слова, она отвернулась, хоть и чувствовала, что сказала не все, что хотела. В груди клокотало возмущение.

Дело было не только в надежде Аса на мир – на свободу и независимость, которых, по его мнению, заслуживали все Одаренные. На их право жить, не подвергаясь травле за то, какие они – но еще и на право использовать свои силы по собственному усмотрению, не опасаясь преследований, даже со стороны других Одаренных, таких как Отступники. Это всегда лишь отчасти объясняло то, почему она сражалась на стороне Аса.

Но более глубокая причина, по которой она всегда ненавидела Отступников, заключалась в том, что они не пришли на помощь, когда она больше всего в них нуждалась. Они поклялись защищать ее семью, но не сделали ничего. Ее родители погибли. И младшая сестренка Эви погибла. Сама Нова тоже была бы мертва, не примени она свои силы, усыпив убийцу. Ас нашел ее стоящей над бесчувственным телом – она пыталась, но так и не смогла нажать курок и выстрелить в того, кто убил ее родных.

Все из-за Отступников и их пустых обещаний.

Этого она не простит. И не позволит, чтобы такое случилось с кем-то другим. Люди верили, что Отступники смогут их спасти, но ошибались. Отступники допускали грубые ошибки. Они нарушали свои обещания. Они врали.

Нельзя было допустить, чтобы они бесконтрольно правили миром.

– Ладно, – сказала Хани, нарушив затянувшееся молчание. – Давай попробуем сделать по-твоему, Кошмарик, – она почти уперлась подбородком в чертеж. – Но мы же все понимаем, что твои секреты висят на волоске. Так что мы должны составить план на случай форс-мажора, если тебя раскроют.

Лерой кивнул.

– Я тоже думал об этом. Если Нову раскусят, нам нужно будет уносить ноги, по максимуму уничтожив следы того, что мы вообще здесь были. И так уж совпало, что я работал именно над этим. Коктейль из химических веществ, который уничтожает почти все, на что попадает. Это, по крайней мере, помешало бы Отступникам после нашего бегства рыться в наших вещах.

– Хорошо, – кивнула Нова. – Если придется, возьмем самое необходимое, остальное разрушим и ударимся в бега.

Грохот на втором этаже привлек их внимание к грязному, в потеках воды, потолку. Нова застыла и почувствовала, что остальные тоже замерли. Только Фобия, растворившись в облаке чернильно-черного дыма, ураганом понесся к лестнице. Схватив оружие, какое оказалось под рукой – довольно тупой нож из кухонного ящика, – Нова бросилась следом, за ней Лерой и Хани. Но в их общей с Хани спальне она увидела одного Фобию, ждавшего ее среди пчел и ос. Насекомые Хани постоянно влетали и вылетали через форточку, которую из-за них всегда держали приоткрытой, даже когда проливные дожди заливали сгнивший подоконник (с приближением зимы такое случалось все чаще).

Фобия, закутанный в плащ, выглядел как черная дыра посреди комнаты. Стоя лицом к туалетному столику Хани, он лениво крутил рукоять косы костлявой рукой.

Ступив на потертый ковер, Нова остановилась. Рядом тут же оказались Хани с Лероем.

На туалетном столике все вроде бы осталось нетронутым, хотя сказать наверняка было сложно, ведь на нем царил обычный беспорядок. Там, среди разбросанной косметики и бижутерии стояла стеклянная банка с завинчивающейся крышкой. Раньше в ней хранились заколки для волос и непарная сережка со стразами. Теперь внутри жила бабочка-данаида, висевшая на крышке вниз головой. На стенках банки виднелись следы пыльцы с ее крылышек – бабочка пыталась вырваться. А над крышкой вились четыре желтые осы, пытаясь добраться до вкусной закуски внутри.

Но внимание Новы привлекли не бабочка и не безделушки Хани, а зеркало, в котором отражались их ошеломленные лица. Черным маркером крупными печатными буквами на его поверхности была выведена надпись:

Едва Нова успела осознать угрозу, как Лерой прошел мимо нее и, высунув голову в окно, оглядел двор и переулок за домом. Но даже если преступник и был там, скрываясь в тени, Лерой вряд ли смог бы увидеть его в темноте.

Нова перечитала надпись. Она понимала, что за несколько месяцев многие Отступники, включая Адриана, приблизились к раскрытию ее тайны. Неужели кто-то из них наконец ее раскусил? Но большинство Отступников сразу передали бы информацию в Совет. Нова сомневалась, что у кого-то хватило бы смелости шантажировать ее из-за шлема Аса, хотя это и был один из самых могущественных артефактов всех времен.

Кто же это мог быть?

– А что такого, – задумчиво сказала Хани, – Аса больше нет с нами, значит, шлем не так уж и нужен.

Нова хмуро взглянула на отражение Хани за черными буквами.

– Мы не отдадим шлем. Я слишком сильно рисковала, чтобы его достать. Кроме того, мы ищем способ освободить Аса, а когда он окажется на свободе, шлем ему понадобится, чтобы восстановить силы. Я не собираюсь смотреть, как он гибнет из-за того, что мы струсили и отказались от единственного средства ему помочь.

– Согласен, – поддержал Лерой (по-видимому, не увидевший из окна ничего подозрительного). – Но не думаю, что это пустая угроза. Кому-то известно твое настоящее имя, Нова. Более того – они знают, где ты находишься. И ты, и все мы.

Нова скрестила руки.

– Да, но они трусы, кем бы они ни были. Оставили сообщение с угрозами, а встретиться со мной лично – кишка тонка. Кто так делает?

– Иногда трусы могут быть самыми опасными, – негромко сказал Фобия.

– Фобия прав, – кивнул Лерой. – Это нельзя игнорировать.

Нова взглянула в его изуродованное, покрытое шрамами лицо, и вспомнила о хулиганах-подростках, которые облили его кислотой после урока химии. Трусы, их много. И они впрямь опасны.

И все равно, она не уступит шлем тому, у кого не хватило храбрости побороться за него самому. Еще не хватало быть у них на побегушках, доставлять вещи анонимным адресатам.

Ей нужно время, чтобы придумать, как освободить Аса из тюрьмы.

Нагроможденная ею стена лжи была готова рухнуть с минуты на минуту, но Нова не собиралась позволять кому-то ее разрушить.

Угроза на зеркале маячила перед глазами.

Глава пятая

Адриан размышлял о невидимости. Такой суперспособности с бессчетным множеством применений цены бы не было. Особенно, когда приходилось часто и подолгу выслеживать и подкрадываться – вот как ему в последнее время. Этой способностью обладал Укротитель Ужаса – его отец Саймон. А также Макс, еще в младенчестве присвоивший часть силы Саймона. Правда, оставаться невидимым Бандит пока мог совсем недолго. Был еще один Одаренный, несколько лет назад он отрабатывал свои навыки в Гатлон-Сити. Тот был невидимым всегда, и это немного смущало Адриана, когда они оказывались рядом. По сей день ему не был известен наверняка даже его пол, а псевдоним, Призрак, не давал никаких зацепок. Но он отправился за океан, и Адриан почти не вспоминал Призрака с его странным талантом.

Теперь же он не выходил у него из головы.

Потому что ни одна из множества сил, которыми Адриан наделил себя, нанося на тело татуировки, не давала возможности быстро скрыться. Наоборот – большая и громоздкая броня, которая появлялась из татуировки молнии над его грудью, слишком ярко сверкала и привлекала внимание. Это давало ему ощущение непобедимости, но в то же время делало очень, очень заметным.

Но Адриан никак не мог представить себе татуировку, способную обеспечить полную невидимость. Ему казалось, что такой рисунок должен был бы покрывать его всего, с головы до ног. Хотя, возможно, ему следовало включить фантазию и мыслить нестандартно. Возможно, ему просто не хватало вдохновения.

У Адриана возникало искушение посоветоваться с Новой – вдруг она смогла бы что-то ему подсказать. Но было одно непреодолимое препятствие: она ничего не знала ни о Страже, ни о татуировках. А он не знал, как ей об этом сказать, да не очень-то и хотел, учитывая, с каким отвращением она отзывалась об этом борце за справедливость, его втором «я».

И теперь он стоял средь бела дня на выступе под окном больницы, на высоте пяти этажей, в своей громоздкой сверкающей броне. Вот тут-то он и задумался, что следовало бы обдумать иные способы повидать Макса. И невидимость значительно упростила бы проникновение.

Прижавшись к стене здания, Адриан навел ручное зеркальце на окно, чтобы проследить за действиями медсестры. Та проверила жизненные показатели Макса и записала данные в медицинскую карту. Потом поправила капельницу, разгладила на худеньких плечах мальчика одеяло, и расписалась на графике у двери.

Наконец она вышла, оставив дверь приоткрытой.

Не успела она скрыться, Адриан, пригнувшись, просунул под оконную раму пальцы в перчатке. Рама поднялась легко и бесшумно, как и в прошлые два раза.

Заранее морщась от того, как сейчас грохнут о пол его башмаки, он подтянулся и спрыгнул внутрь. Прижал палец к нагруднику, убирая броню в карман под кожей. Потом, стараясь ступать тише, пересек палату и закрыл дверь. Замка на ней не было, но медсестры заходили строго по расписанию, и Адриан успел хорошо его изучить, чтобы знать, что в ближайшую пару часов к Максу никто не заглянет.

Увы, толпы посетителей у этого парня и быть не могло. Так как бо́льшая часть жизни Макса прошла в здании Штаба, в особом карантине, завести друзей не из числа Отступников он не мог. И только двое из них могли находиться рядом с мальчиком, не рискуя потерять свои суперспособности.

Одним из них был Капитан Хром. Абсолютно неуязвимый, он мог выстоять даже против Бандита.

А вторым был Адриан – хотя об этом никто не знал, кроме Макса. Обнаружив Амулет Жизни, и поняв, на что он способен, охваченный вдохновением Адриан сделал себе новое тату, дающее такую же защиту, что и Амулет – даже от Макса. У него все получилось. Теперь он, наконец-то, мог быть рядом с младшим братом без разделявшей их стеклянной стены.

Но пока он не придумал, как объяснить эти татуировки другим – особенно своим приемным родителям, – все тату, и даже эту, приходилось держать в секрете. А теперь, когда Амулет Жизни пропал, Адриан не мог ссылаться на него как на прикрытие для посещения мальчика.

Но и оставаться в стороне он не мог.

Просто следовало быть бдительным и чрезвычайно осторожным.

Закрыв дверь и опустив жалюзи, он подошел к кровати и посмотрел на братишку. Да, он думал о Максе именно как о своем брате, причем с самого дня их знакомства. Его приемные родители спасли Макса в младенчестве, когда его биологические родители – члены группировки Тараканов – попытались утопить его в реке. К тому времени Макс, вероятно, уже поглотил их силы, и остальные члены банды, без сомнения, грозили им изгнанием и требовали избавиться от маленького бандита, пока он не нанес еще более серьезного урона. Большинство Одаренных, которые могли бы стать приемными родителями, видели в Максе прежде всего угрозу, а не ребенка, достойного любви. Несколько месяцев Макс прожил в приемной семье обычных людей, пока Хью и Саймон не придумали, как с ним поступить. С самого начала Хью чувствовал, как важно, чтобы этот малыш был рядом. Не только потому, что всякий Одаренный заслуживал того, чтобы его окружали ему подобные, но и потому, что, предоставленный сам себе, он легко мог стать мишенью для злодеев или оружием, которые те со временем могли обратить против Отступников.

Тогда и задумались о постройке карантина.

Строить его начали почти сразу после Битвы при Галтоне, а через несколько месяцев Адриан познакомился с названым братом, увидев его по другую сторону стеклянной стены. К этому времени малыш уже ходил, точнее, ковылял по огороженному пространству, изучая горы кубиков и игрушечную железную дорогу – подарки Хью.

Адриан тогда очень старательно нарисовал красным маркером на стекле акулу – не живую рыбу, а игрушку, чтобы Макс мог с ней играть. Рисунок получился схематичным и грубоватым, но игрушка скоро стала у Макса любимой.

Ну, а Адриан мгновенно полюбил мальчика.

Подтянув к кровати пластиковый стул, Адриан сел и всмотрелся в лицо Макса – почти на десять лет старше того невинного младенца и на сотню лет мудрее. Адриан подумал, что мальчик был уже не так бледен, как накануне, хотя, возможно, он принимал желаемое за действительное. Но дыхание было ровным, а волосы взлохмаченными, как обычно. Под глазами залегли голубые тени, отчего кожа казалась белее рисовой бумаги.

Он всегда был хрупким и выглядел младше своих лет, а сейчас почти сливался с белоснежным больничным бельем.

Но Адриан гнал от себя эти мысли. Хотя ему и казалось, что Макс лежит здесь уже не один месяц, но это было не так. Он внимательно следил за временем, считая дни.

Три дня. Три ночи. Некоторые лежат в коме годами и то умудряются выкарабкаться.

К тому же, Хью говорил с врачами, которые утверждали, что состояние Макса уже намного лучше, особенно учитывая, что мало кто вообще смог бы выжить после такой травмы. Копье вошло в живот чуть ниже грудной клетки. Врачи особенно подчеркивали, что жизнь ему спас лед, сумевший заморозить кровь внутри и снаружи – эту способность Макс позаимствовал у Отмороженной во время боя.

Если бы к нему можно было допустить целителя из Одаренных, тот за неделю-другую поставил бы мальчишку на ноги. Осталась бы только парочка шрамов.

Но целителей подпускать к нему было нельзя. Наоборот, всех Одаренных, попадавших в больницу, просили держаться подальше от его палаты и всего крыла, где лежал Макс.

Так или иначе, сейчас он находился под наблюдением лучших гражданских врачей, какие только нашлись в больнице, и теперь, похоже, выздоравливал. Прогнозы врачей были осторожно оптимистичными.

Эти слова врачи повторяли на все лады, их Хью и передал Адриану и Саймону. Осторожный оптимизм. Уже кое-что, но все же очень мало.

Что стоило Адриану немного раньше разобраться с Асом Анархией?! Если бы только он получил сообщение от Макса. Если бы вернулся в Штаб чуть быстрее. Он сумел бы остановить Кошмар. Он мог бы спасти Макса.

– Не волнуйся, малыш, – прошептал он. – Я найду ее. Она за все заплатит.

Переведя дух, он начал рассказывать Максу обо всем, что они обсуждали командой. И о своих подозрениях насчет Кошмар, которая могла оказаться шпионкой и втереться в доверие к Отступникам, и о доказательствах, как будто подтверждающих эту теорию. Хорошо было бы вычислить ее, иметь подозреваемую. Но единственной из Отступников, кто казался ему ближе других к злодеям по характеру, была Дженисса Кларк, которая по очевидным причинам никак не могла быть Кошмар. Частично проблема заключалась в том, что все суперспособности были общеизвестны, и никто из Отступников не обладал силой такой, как Кошмар: погружать людей в сон прикосновением. Самое близкое, что смог найти Адриан, была запись об Одаренной по имени Колыбельная. О таком даре, как у нее, мечтают новоиспеченные родители: когда она пела, даже самые беспокойные дети засыпали от мягкого, успокаивающего голоса. Однако Колыбельная никогда не числилась в рядах Отступников, она просто работала няней детей патрульных. И была очень востребованной.

Значит, Кошмар скрывала от них свою суперспособность. Очень вероятно, подумал он, что ее стоило бы поискать среди гражданских работников. Среди персонала Отступников около десяти процентов не были Одаренными – в том числе, персонал лабораторий и сотрудники администрации.

Это имело смысл, она вполне могла оказаться одной из них. Им не нужно было проходить испытания. Они лишь заполняли анкету со скудными биографическими данными.

С чего-то все равно надо было начинать, так почему бы не с них.

– Спасибо, Макс, – сказал он, откинувшись на спинку стула, когда слова и идеи иссякли. – Поговорить с тобой всегда бывает очень полезно.

Пусть Макс и не мог ответить, Адриану было спокойнее так думать. Раньше Макс всегда был его слушателем и критиком, а его замечания и идеи были не по годам зрелыми.

Адриан и представить себе не мог, что бы он без него делал.

Его внимание привлек шум в коридоре, и Адриан вскинул голову. Он услышал голоса, приближавшиеся к палате. Один из них звучал громче других.

Хью Эверхард, он же Капитан Хром, он же его папа.

Чертыхнувшись, Адриан вскочил и мигом вернул стул на место в углу.

Вот опять. Невидимость. Он точно должен над этим поработать.

Он вскочил на подоконник и выбрался из окна, оказавшись на фасаде здания – подумать только, он уже начал привыкать к этому насесту. На этот раз, однако, было одно отличие: до сих пор Адриан не выбирался из окна без брони Стража. Его поразила разница в ощущениях. Каким беззащитным почувствовал он себя теперь, когда порывы ветра обдували кожу, а шершавая каменная стена царапала ладони. Высоты он не боялся, но невозможно было не думать о том, что случится, если он сорвется и грохнется на тротуар с высоты пятого этажа.

Рискнув посмотреть вниз, он с некоторым облегчением понял, что приземлится на клумбу. Тоже не так круто, как, скажем, трамплин, но все равно лучше асфальта.

Снова послышался рокочущий голос Хью, хотя слов было не разобрать из-за свиста ветра в ушах. Ему послышалось, или отец только что упомянул Стража?

Кривя рот, Адриан взмахнул рукой и каким-то чудом ухитрился вытряхнуть и поймать маркер, который хранил в кармашке на рукаве. Сняв колпачок зубами, он начал рисовать на стене, но поверхность камня была слишком шероховатой, линии выходили прерывистыми, а кончик фломастера разлохматился.

Хмурясь, он наклонился вперед, не обращая внимания на пропасть под собой, и стал рисовать прямо на джинсах.

За годы Скетч усвоил, что может превратить в реальность любой набросок, и, хотя сложные детализированные рисунки, возможно, впечатляют, зато со скетчами было куда проще работать. Вот и сейчас можно было бы изобразить наушники хай-тек с радиоантенной и функцией подавления шумов, но стоило ли возиться? Вместо этого он набросал старомодный слуховой рожок, узкий с одного конца и расширенный на другом, чтобы улавливать звуковые волны и направлять прямо ему в ухо. Такими пользовались старики сотни лет назад, а Адриану было не слишком удобно отдирать воплотившийся рисунок от джинсовой ткани и подносить к уху.

Зато сработало. Голос отца зазвучал так отчетливо, словно он стоял рядом с Адрианом.

– …в большом долгу, – говорил Хью, спокойнее, чем когда входил в палату, – и это ставит нас в ужасное положение. Вы уверены, что он бы умер, не принеси его сюда Страж так быстро?

– Трудно сказать со всей определенностью, – ответил другой мужской голос – доктора Сатнера, надо полагать. Этот обычный врач помог Максу, когда выяснилось, что Одаренным докторам к нему лучше не приближаться. – Возможно, он еще какое-то время смог бы справляться сам, особенно учитывая, что лед остановил кровотечение. Но… – он не договорил. Это было бы бесполезно.

Адриан ощутил в груди теплую искорку – по крайней мере, теперь он знал, что сделал хоть что-то по-настоящему важное. В ту ночь у него было искушение – и какое сильное! – броситься догонять убегавшую Кошмар. Но вместо этого он выбрал Макса. Предпочел попытаться спасти братишку, а не отомстить атаковавшей его злодейке.

Месть может подождать.

– Ну что же… если мы с ним когда-нибудь встретимся, я выражу ему свою признательность, – сказал Хью, но по его голосу чувствовалось, что он удручен. – Даже если придется его остановить.

– Остановить, Капитан? – удивился врач. – Но… разве он не служит у вас?

– Конечно, нет. Он мститель-одиночка – и с самого начала пренебрегал нашим кодексом.

– А, ясно. В газетах так и пишут. Я просто подумал… – доктор Сатнер смущенно умолк.

– Он не Отступник. Не один из нас, – раздраженно сказал Хью. – Возможно, он делает что-то хорошее, но… трудно не критиковать его методы. Ему следовало бы вступить в организацию, а не совершать подвиги в одиночку. Глядя на него, люди начинают мечтать о героях и борьбе с преступностью, но чрезвычайно опасно, когда такими вещами занимаются непрофессионалы. Некоторые из них уже пострадали, и дальше будет только хуже.

Адриану страшно хотелось вынуть зеркальце, чтобы увидеть выражение лица Капитана, но и рожок, и зеркало было не удержать. Да он и так догадывался, о чем сейчас думал его отец. В городе только и говорили, что о поимке Стражем самого известного злодея. Это было не совсем справедливо, ведь Оскар, Руби и Данна помогали ему и тоже были достойны похвалы. Но когда ребята узнали, что Адриан и есть Страж, именно Руби придумала оставить записку Отступникам, которые должны были прийти за Асом Анархией. В ней было написано:

Так, объяснила Руби, они узнают, что Страж на их стороне. Что он не злодей. Что им пора перестать на него охотиться.

Несмотря на добрые намерения, получив записку, члены Совета лишь сильнее разозлились, решив, что Страж издевается над ними. Ведь он выследил их злейшего врага, которого Отступники давно считали погибшим. Кроме того, под влиянием новостей о подвигах Стража резко возросло количество мстителей-одиночек. Людям стало казаться, что Отступников с их кодексом оказалось явно недостаточно. Что для того, чтобы искоренить городскую преступность, нужны более решительные меры.

Адриану все это льстило бы, ведь не каждому дано стать супергероем, но благие намерения привели к тому, что пострадало множество гражданских. Одного честолюбца едва не убили, когда он пытался предотвратить угон автомобиля. Невинная женщина была ранена выстрелом в руку, потому что мститель-самоучка вообразил, будто та вторглась в жилище его соседа, хотя тот просто попросил бедняжку присмотреть за его собакой.

Чем больше горожан пыталось взять дело в свои руки, тем больше всплывало подобных историй.

Не то чтобы Отступники никогда не ошибались, но лишь сейчас, впервые с тех пор, как он надел броню Стража, Адриан начинал понимать, почему Совет так настаивал на соблюдении кодекса.

– Ваш персонал знает, что надо смотреть в оба? – спросил Хью, и Адриан снова прислушался к разговору.

– Как вы и просили. Но пока никаких признаков. Хотя… появись он в больнице, мы, возможно, и не узнали бы его.

– Понимаю, но что-то мне подсказывает, что он придет… Это типичное поведение героя – присматривать за тем, кому помог. Я постоянно вижу, как Отступники стараются не терять связи с теми, кому лично помогли. Что-то подсказывает мне, что Страж попытается повидать Макса.

– Напрашивается вопрос, Капитан, – доктор замялся. – Как он сумел доставить сюда Макса, чтобы суперспособность мальчика не отняла у него все силы?

Хью долго молчал. Впрочем, Адриану показалось, что вопрос не поставил его в тупик, скорее, он взвешивал, какие сведения можно было предать огласке.

– Мы не знаем. Мы до сих пор многого о нем не знаем. Но вот что нам известно наверняка: за одну ночь Страж сумел схватить Аса Анархию и спасти жизнь моему сыну. Вопреки всему… Несмотря на то, как он опасен, как неправильно себя ведет… Я все же надеюсь, что когда-нибудь смогу искренне поблагодарить его.

Глава шестая

Это было первое возвращение Новы в отдел оружия и артефактов с тех пор, как она похитила шлем Аса. Чувствуя, как все внутренности сжимаются от волнения, она вошла в лифт, который ехал наверх – на склад, чаще называемый хранилищем. Казалось, форма Отступника душила ее, ткань слишком плотно обхватила руки и ноги, впилась в ребра и горло так, что Нове было трудно двигаться.

Из головы не выходили слова, написанные на зеркале, и какая-то ее часть – бо́льшая часть, на самом деле – считала, что Хани, возможно, права. Возможно, настала пора отступить, сдаться. Она ведь не надеялась, что и впрямь спасет Аса, верно? Тем более до того, как ее раскроют. А теперь еще какой-то негодяй расхаживает по дому и угрожает ей – так стоит ли игра свеч?

Хотя она часто пренебрегала опасностью и играла с судьбой, но мысль, что ее судьбу держит в руках кто-то другой, ей совсем не нравилась. Так дело не пойдет.

Прошлой ночью она прокрутила в уме много сценариев, в большей части которых ей удавалось разоблачить шантажиста и напичкать одним из самых отвратительных отваров Лероя. Потому что ее возмущала сама мысль о том, чтобы выполнить приказ, даже если это будет временной уступкой. Она Анархист. Одна из тех самых злодеев, что наводят ужас на Гатлон.

Она не собирается уступать.

И уж точно не станет выполнять приказы призраков, которые вламываются к ней в спальню и оставляют там записки.

Но каждый раз, когда ее захлестывала волна гнева, Нова, стиснув зубы, загоняла ее обратно. Ей не было нужно возмездие – не прямо сейчас. Ей было нужно время.

Звякнул лифт. Нова выпрямилась, расправила плечи и замерла, не дыша, пока не почувствовала, что легкие вот-вот взорвутся.

Она все еще не выдохнула, когда дверцы разъехались в стороны, открыв маленькую площадку – приемную перед входом в хранилище. Стол Вспышки был таким же захламленным, как обычно, а стол, за которым в основном сидела Нова – таким же пустым, как обычно.

Вспышки на месте не оказалось, не было и Чудо-мальчика, как Нова называла про себя Кэллама.

Выдохнув, она подошла к столу.

Она была еще не готова к встрече с Кэлламом, хотя и понимала, что рано или поздно им придется столкнуться. Не только потому, что они почти каждый день работали вместе. Ей нужно будет притворяться, чтобы выкачивать из него информацию о Кошмар. Игра потребует от нее филигранной точности. Рассказать ему о подозрениях Адриана, подвести к мысли, что Кошмар и правда может быть шпионкой и даже иметь доступ к хранилищу. И при этом отвести подозрения от себя.

Нова вовсе не была уверена, что сумеет обвести Кэллама вокруг пальца. Она умела врать, но не знала, настолько ли хорошо.

Может быть, пока это не так важно. Может быть, сегодня она с ним не увидится. И ей не придется смотреть ему в глаза, вымучивать улыбку, помня, как он пытался помешать ей забрать шлем, так что пришлось погрузить его в сон.

Обычно Нова не чувствовала вины, применяя свою суперспособность, особенно к Отступникам, но в случае с Кэлламом ей было стыдно. Он тоже воздействовал на Нову своей силой, но для того, чтобы она увидела, каким прекрасным может быть мир. Как могла бы измениться ее жизнь, выбери она иной путь. И хуже всего было то, что Кэллам не внушал ей своих мыслей – нет, было очевидно, что эти мысли были ее собственными.

И так же очевидно было, что она ничего не собиралась с этим делать.

Когда Нова все-таки предпочла следовать своему плану и украсть шлем, у нее возникло чувство, будто она предает Кэллама со всей его раздражающей добротой. Но немного, совсем чуточку, это было и предательством самой себя. Той частички себя, которая временами мечтала о жизни без мести. Жизни, в которой у нее и Адриана было бы будущее. Может, даже о мирной жизни.

Но этим мечтам (и сейчас Нова чувствовала это особенно сильно) не было суждено сбыться. Ее все теснее окружала правда. Нельзя же врать и обманывать бесконечно. И вообще, мир и согласие не вернут ей потерянную семью.

Неважно, снова и снова повторяла она себе. Похищение шлема должно было положить конец этой интриге. Тогда она была уверена, что никогда больше не увидит Кэллама – да и Адриана, если на то пошло.

Но все вечно шло не по плану, и вот, теперь приходится расхлебывать последствия.

Последствия бывали всегда, и она не могла выбросить эту мысль из головы. А ей нужно было двигаться дальше. Продолжать преодолевать препятствия. Лгать. Красть. Предавать.

Потому что только так она освободит Аса.

Только так она уничтожит Отступников.

Только так сможет положить конец непрестанной битве в собственной голове.

Они должны перестать воевать: Кошмар и Бессонница. Супергерой и злодейка. Настала пора определиться с выбором.

Нова села за свой стол и включила компьютер. Открыла шаблон меморандума и быстро набрала давно придуманный текст. Закончив, она перечитала его и решила внести опечатку, чтобы добавить достоверности – ведь Тина, заведующая отделом артефактов, славилась своей рассеянностью.

Распечатав страницу, Нова подошла к свободному столу и из множества ручек, торчавших из кофейной кружки, выбрала одну, с фиолетовыми чернилами и гигантской маргариткой на конце. Внизу страницы Нова поставила размашистую подпись:

Тина Лоуренс

Вспышка

Зав. отделом

Вернув ручку на место, Нова порылась в ящиках стола в поисках печати, которую Тина иногда ставила на официальные документы отдела оружия и артефактов.

Проверив дважды каждый ящик, она сдалась и с досадой захлопнула последний. Глубоко вздохнув, она внимательнее осмотрела беспорядок на столе, но печати не было и здесь.

С распечатанным документом в руках она перешла в комнату, где хранились архивные материалы. Печать Нова заметила буквально от входа, та валялась на груде пустых папок.

– Ну, Тина дает, – качая головой, пробормотала она. Поставив печать на поддельную подпись, она аккуратно сложила бумагу втрое.

– Привет, Нова.

Подскочив от неожиданности, она резко обернулась.

Кэллам тоже вздрогнул, явно удивившись ее реакции.

– Чтоб тебя, как ты меня напугал!

– Извини, – застенчиво улыбнулся он. – Не ожидал, что здесь есть кто-то еще.

– Нормально. Все в порядке, – Нова откашлялась. – Я просто не привыкла, что меня застают врасплох.

И это еще было мягко сказано. Как же это она не услышала, что он подобрался сзади.

Но через секунду пришел ответ. За время знакомства с Кэлламом, она ни разу его не слышала. Если только он не толкал тележку со скрипучими колесами или по обыкновению не бормотал без умолку, умудряясь раздражать и умилять одновременно.

– Не думал, что ты сегодня придешь, – Кэллам склонил голову набок, и Нова поняла, что он пытался рассмотреть письмо в ее руке.

– С чего бы мне прогуливать? По расписанию сегодня моя смена.

Он на миг дольше обычного задержал на ней взгляд и лишь потом улыбнулся.

– Видно, я забыл.

Осуждения на лице Кэллама Нова не заметила, но что-то с ним было не так. Что-то было неправильно, подозрительно.

Что-то было очень непохоже на Кэллама.

Закрывшись улыбкой как щитом, Нова придумывала, что наврать ему о письме.

Но он не спросил.

И это было более чем странно. Сам факт, что он до сих пор не начал болтать.

– Ох! – театрально ахнула Нова. – Я слышала, ты столкнулся с Кошмар. Ты в порядке?

У Кэллама дернулся уголок рта.

– Ну да, ну да. Она даже опробовала на мне свои сонные приемчики. Знаешь, я слышал, что многие, кого она погружала в сон, страшно мучились от головной боли, а вот со мной все в порядке. Отлично выспался, а на утро даже почувствовал себя отдохнувшим.

– А… Ну, круто, – Нова надеялась, что это прозвучит естественно. – Может, ты просто оказался устойчивее других.

Или, может, я тебя пожалела.

– Я сильно в этом сомневаюсь, – Кэллам нахмурился, а его улыбка окончательно исчезла. – Тебе не кажется странной мысль, что она меня просто пожалела?

Нова прыснула. Она опасалась, что смех прозвучит фальшиво. Так оно и вышло.

– Чтобы Кошмар кого-то пощадила? Боюсь, это не в ее характере.

– Ну да, я понимаю, – он прищурился, рассматривая Нову, словно что-то о ней знал. Сердце у нее чуть не выскочило из груди. – Я знаю, это прозвучит странно, – добавил Кэллам, – но мне показалось, что я ее знаю.

Брови Новы взлетели выше некуда.

– Забавно, что ты это сказал, – она понизила голос в надежде, что это придаст ему заговорщицкую доверительность. – Возможно, этому есть простое объяснение.

Кэллам моргнул. Сейчас он был похож на испуганного кролика, готового дать деру. Нова знала, что он ее подозревает. Что он прекрасно понимает, почему Кошмар показалась ему знакомой.

Но она должна была убедить его в обратном.

– Вчера было собрание моего патрульного отряда, – продолжала она, подходя ближе к Кэлламу.

Парень замер – само любопытство и нервозность. Должно быть, опасался оказаться так близко к ней. Если он и впрямь верит, что Кошмар это она, то знает, какую опасность она представляет.

Ей ничего не стоило снова погрузить его в сон. Хотя, возможно, именно на это он и рассчитывал.

Это подтвердило бы его подозрения.

– У Адриана есть теория, – продолжила она. – Сначала она показалась мне немного притянутой за уши, но теперь я уже ни в чем не уверена.

Поняв, что Нова не собирается признаваться, Кэллам немного расслабился.

– Что за теория?

– Насчет Кошмар. Он собирает на нее материал уже несколько месяцев, с момента нападения на параде. У него уже куча информации и… одним словом… – ее голос упал до шепота. Кэллам наклонился ближе, – он думает, что, возможно, она на самом деле Отступник.

Он ничего не ответил. Снова повисла странная пауза, и Нова поняла, что подозрения Кэллама не рассеялись. Он пытался ее раскусить.

– Вот как? – переспросил он наконец.

– Сначала я и сама сомневалась, но тут Адриан начал перечислять все совпадения… типа того, что она знала о шлеме, имела доступ к Агенту N… ой, да! Еще же туманные заряды! Все как бы начинает обретать смысл, не находишь? Что, если она шпионка?

Кэллам наклонил голову набок.

– Что, если она шпионка…

– Это бы многое объяснило.

– Да уж. Объяснило бы.

– Значит… ты считаешь, Адриан может быть прав?

Кэллам открыл было рот, но ничего не сказал. Если раньше Нова чувствовала его уверенность, то теперь поняла, что он колеблется. И причиной тому был его же собственный оптимизм. И вера в человечество.

Нова чувствовала, что Кэллам не хочет, чтобы Кошмар оказалась ею. И ищет повод усомниться в собственных подозрениях.

Это ниточка, за которую она должна была ухватиться.

– Кэллам, – снова начала она, – по-твоему, могла она здесь у нас шпионить?

– Думаю, такое возможно, да.

Нова напустила на себя встревоженный вид.

– Тогда можно попытаться представить, кто она, так? – она показала на приемную. – Мы можем пролистать историю выдачи. Выяснить, кто интересовался туманными снарядами. Еще можно просмотреть записи с камер наблюдения. Не невидимка же она, наверняка оставила какой-нибудь след. Какие-то подсказки, которые смогут нам помочь. Руби считает, что она недавно завербовалась, но на мой взгляд она, скорее всего, вообще гражданская. И притворяется, что у нее нет суперспособностей.

– Она невысокая, – сказал Кэллам.

Следующие слова – какую бы ерунду она ни собиралась нести дальше – застряли у Новы в горле.

– Что, прости?

Сам Кэллам бы примерно одного роста с Адрианом, но Нова никогда раньше не обращала внимания на то, что он смотрит на нее сверху вниз. Но в этом не было ничего необычного. Выше нее были практически все.

– Она маленькая, – повторил он. – Как ты.

Она открыла рот. Закрыла. И попыталась снова.

– Это… хорошая информация. Поможет сузить поиск. Я посмотрю еще, не добавят ли чего-то Дженисса Кларк и ее бойцы. Сравню записи. Гм… Кошмар… Может, ты еще что-то вспомнишь о ней? Что-нибудь, что могло бы помочь нам… на нее выйти?..

Он пристально смотрел на нее. Очень пристально.

Нова кожей чувствовала повисшие между ними слова: «это ты, это ты, это точно ты». Но вот в его глазах мелькнуло сомнение, а потом он застенчиво улыбнулся.

– Даже не знаю… Было довольно темно… Все случилось так быстро. К тому же, ты ведь знаешь, она носит маску.

– Конечно. Но если что-то вспомнишь…

– Я дам тебе знать, – сказал Кэллам. – Сообщу обязательно.

– Хорошо. Отлично. А про рост я скажу Адриану. Всеми патрульными отрядами ведутся подробные медицинские записи, там могут быть и измерения. Вот, уже есть, с чего начать. Спасибо, Кэллам. Это полезная информация.

Нова повернулась, чтобы уйти, сжав в пальцах лист бумаги.

Но перед тем как выскользнуть за дверь, она обернулась. Выражение ее лица смягчилось.

– Знаешь, я очень рада, что с тобой все в порядке.

* * *

На самом верхнем этаже Штаба Отступников, стоя под массивной люстрой из дутого стекла рядом с громадной картиной, запечатлевшей фальшивую смерть Аса Анархии, Нова передала свою записку Призме, личному секретарю Совета. Над столом заплясали радужные зайчики, когда Призма своими хрустальными пальцами развернула листок и стала читать.

Она хмурилась. Не с подозрением, а непонимающе.

– Вспышка хочет, чтобы ты забрала в отдел артефактов эту подделку?

– Она считает, что сейчас не самый подходящий момент, чтобы держать шлем на всеобщем обозрении. Беспокоится, что это может вызвать ненужный ажиотаж, – охотно пояснила Нова. – Раз настоящий шлем украден, люди заинтересуются подделкой. Кому-то может показаться, что Совет все это время их обманывал, утверждая, что шлем уничтожен.

Тем более, что так оно и было, – мысленно добавила Нова.

– Вспышке кажется, – продолжала она, – что подделку лучше было бы скрыть, убрать с глаз долой, пока не найдется настоящий шлем… Или пока Совет не придумает что-нибудь получше.

Подумав секунды три, не больше, Призма пожала плечами.

– Хорошо, тогда действуй. Витрина открыта.

Глава седьмая

Нове до смерти хотелось покончить с этим фарсом. Засунув поддельный шлем в обычную продуктовую сумку, она вышла из Штаба и зашагала к Блэкмирскому вокзалу – одной из закрытых станций старой линии метро Гатлона.

После Дня Триумфа Нова вместе с Анархистами жила там много лет и даже не осознавала, как ненавистны ей эти влажные душные туннели, пока Отступники не изгнали их оттуда и они не нашли новое убежище в ветхом домике в Вэллоуридже.

Они уходили не по своей воле и ни за что не оставили бы Аса, если бы могли хоть как-то ему помочь, но нельзя было отрицать, что ситуация с жильем улучшилась. Возвращаться в туннели не хотелось, но инструкция шантажиста могла означать лишь одно:

В КОМНАТУ ХАНИ – БЛЭКМИР

Комната Королевы Пчел, Блэкмирский вокзал.

Хани, больше известная как Королева Пчел, переоборудовала старую кладовку в стороне от центральной ветки в свои личные покои. Они были неуютными – да и что в этих туннелях можно было назвать уютным? – но Хани постаралась обустроить все как можно лучше, задрапировав стены шарфами и шалями, отыскав старинную лампу с абажуром, которая отбрасывала на бетонные стены мягкий свет. А еще у нее повсюду были ульи. Ульи и несмолкаемое гудение пчел, каждый день вылетавших на поверхность в поисках пыльцы и нектара, а с заходом солнца покорно возвращавшихся к своей повелительнице.

Нова чувствовала, что ее нервы на пределе, она шла по туннелю, подсвечивая дорогу фонариком. Подошвы ботинок, входивших в обмундирование Отступников, стучали по шпалам. Потревоженные крысы пищали и, сверкая глазками в луче фонаря, спешили в свои норы. Нову окутывали знакомые запахи. Спертый воздух. Зловоние стоячей воды. Слабый застарелый запах мочи. Но были и новые ароматы. Сера, гарь и кислотное амбре ядов Цианида, сохранившиеся с того дня, когда их атаковали Отступники.

Если не считать этих запахов войны и того, что Отступники конфисковали все их пожитки, здесь мало что изменилось.

Она добралась до комнаты Хани. Тяжелая железная дверь была приоткрыта, из щели на пол падали тени. Ничего, кроме теней. Взбудораженная, ожидая ловушки, Нова положила руку на пистолет. Неудивительно, если шантажист бросится на нее, как только она войдет в комнату – именно так поступил бы любой злодей. Палец скользнул на спусковой крючок. Пинком открыв дверь, она осветила комнату фонариком.

Пусто.

Здесь не было не только шантажиста, но и вещей Хани. Ей стало не по себе, хотя ничего неожиданного в этом не было. Нова знала, что все вещи, которые Анархисты не смогли унести с собой, давно упакованы и доставлены в Штаб Отступников. Сейчас они лежали во временном хранилище отдела артефактов, дожидаясь, пока ими займутся. Нова видела там и платья Хани, и ее шкатулки с украшениями и даже ту милую старинную лампу.

Единственным, что Отступники оставили, был старый комод, да стоявшее на нем зеркало в облупившейся раме со сколом в углу. Ящики из комода вынули, а остов отодвинули от стены – видимо, так Отступникам было сподручнее искать улики против Анархистов. Сам комод, очевидно, сочли чересчур громоздким, чтобы нести его на себе по нескончаемым лестницам. Нова представить не могла, как Хани удалось затащить его сюда.

Убрав пистолет в кобуру, она вынула из сумки фальшивый шлем. В полутьме пробоина в нем была почти незаметна, а уж незначительную разницу в цвете, о которой многие не подозревали, никто бы и подавно не заметил. Шлему недоставало блеска, сияния. Когда Нова впервые увидела его, то именно поэтому догадалась, что вещица поддельная. Многие артефакты Одаренных, в том числе, все изделия ее отца, отличал этот своеобразный блеск. Они словно светились изнутри, хотя, если не знать, этого можно было не заметить.

Что до Новы, то с недавних пор она стала обращать на этот блеск особое внимание.

– Вот, получи, – буркнула она в темноту и положила шлем на комод. Вероятно, ее шантажист притаился где-то рядом, за поворотом туннеля, и ждал, когда она уберется, чтобы выскочить и забрать добычу.

Такой расклад ее вполне устраивал. Ей хотелось поскорее оказаться подальше отсюда.

Она уже выходила из комнаты, когда в нее кто-то врезался. Чужая рука схватила ее за шею и толкнула к стене.

– Я знал, что ты сюда вернешься! – взревел нападавший. – Я знал… – он осекся на полуслове. – Но?..

Но тут Нова наступила каблуком ботинка незнакомцу на ногу, так что тот, взвыв, отшатнулся от нее. Выхватив электрошокер, она развернулась, готовая нажать на гашетку.

– Нова…

Она замерла, безвольно уронив руку.

– Адриан?

– Извини, – простонал он, оседая на землю. Держась за ушибленную ногу, он, морщась, стал развязывать на кеде шнурок. – Я подумал, что это Кошмар.

Нова таращилась на Адриана, а он тем временем разулся и растирал ушибленную ступню.

– Ты не… – она украдкой заглянула в комнату, где на комоде, как ни в чем не бывало, красовался шлем. Неужели шантажист – это Адриан? Бессмыслица какая-то. Или нет?

Голова шла кругом, и Нова тряхнула ею, пытаясь привести мысли в порядок.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, пряча пистолет.

Адриан шевелил пальцами на ноге, растирал свод стопы.

– Я уже несколько раз здесь бывал после рейда. Проверял, не осталось ли каких-нибудь улик. Ну, то есть, отряды уборщиков хорошо работают, но мало ли что, – морщась, он начал обуваться. – Прости, пожалуйста, что я так на тебя налетел. Увидел фонарик, а в темноте ты была похожа…

– Все в порядке. Поделом мне за то, что ползаю по темным туннелям.

Она прикрыла дверь за спиной, надеясь, что Адриан не удосужится туда заглянуть. Ей было бы трудно объяснить, как она оказалась здесь со шлемом и почему оставила его.

– А ты-то что здесь делаешь? – спросил Адриан.

– После нашей последней встречи я все думала о том, может ли Кошмар быть одной из нас или нет. Вот и решила проверить, не найдется ли здесь что-нибудь, что даст подсказку… Ну, знаешь, хоть что-нибудь.

Адриан поднялся на ноги.

– Вообще-то, кое-что наши пропустили.

– Да ладно? – вздернула брови Нова.

– Ага. Не знаю, насколько это нам сейчас поможет, но… пойдем. Я тебе покажу.

Он вынул из кармана фонарик и, к облегчению Новы, повел ее прочь от комнаты Хани. Они подошли к перекрестью туннелей, где у стены стоял ее собственный вагон. По всему туннелю и на окнах вагона были наклеены листки бумаги. Так Отступники помечали вещдоки, а именно, все, что могло показаться мало-мальски заслуживающим внимания.

К ее удивлению, Адриан направился не к вагону Кошмар, а в соседний туннель.

Луч его фонарика заплясал по шпалере из старых рекламных плакатов, наклеенных в ряд вплотную друг к другу. У Новы перехватило дыхание, когда она догадалась, что обнаружил Адриан.

Остановившись у последнего плаката, рекламы романа-триллера, Адриан подсунул пальцы под угол рамы. Плакат развернулся, как сотни раз разворачивался, когда Нова отправлялась навестить Аса.

– Ничего себе, – протянула она и шагнула вперед, делая вид, что изучает находку. Она осветила фонариком узкий туннель. Его стены были покрыты многочисленными царапинами, оставленными ей самой и другими Анархистами.

– Куда он ведет?

– В катакомбы под собором, – сказал Адриан.

– Серьезно? До него же отсюда миля, если не больше.

– Всего две трети мили, – уточнил Адриан. – Туннель проложен по прямой. Поверху дорога намного длиннее. Думаю, этим туннелем могли пользоваться после Битвы при Гатлоне. Скорее всего, именно так смогли скрыться Анархисты. И по нему же они ходили взад-вперед, навещая Аса Анархию, и носили ему еду и припасы, – он покачал головой. – Знаешь, я заглянул сюда несколько недель назад, когда искал для Уинстона Прэтта его марионетку. Тогда я увидел этот плакат, и… У меня возникло предчувствие. Я был в двух шагах от разгадки. Мы могли бы найти Аса Анархию еще тогда.

Как бы ни было ей скверно, Нова усмехнулась.

– Хорошо, что этого не случилось. Представь, ты наткнулся бы на Аса Анархию. Что бы было? Ведь он бы тебя… – она осеклась, не желая ранить чувства Адриана. Но они оба понимали, что у него не было шансов против Аса, даже теперешнего, намного более слабого, чем десять лет назад. По крайней мере, Нова надеялась, что Адриан это понимает. Он, конечно, талантливый парень, но не настолько. – Я в шоке, что Стражу удалось его схватить.

Адриан скептически поморщился, и Нове показалось, что он хотел что-то сказать – может, в защиту своих способностей, – но сдержался.

– Ну, – заговорил он наконец, – говорят, что Ас Анархия был очень слаб, когда его нашли. Без шлема он мало чего стоит, обычный телепат, и только.

На сей раз она едва удержалась, чтобы не возразить.

– Если хочешь знать мое мнение, Стражу очень повезло.

Адриан хмыкнул, и Нове показалось, что он с ней не согласен.

– Так что же, – начала она, покачиваясь на пятках. – Ты, значит, побывал в катакомбах?

– Только раз. И ничего нового там не нашел. А вот сюда я уже несколько раз наведывался. Мне все кажется, что рано или поздно Кошмар обязательно появится здесь, как считаешь?

Она пожала плечами.

– Может и нет. Наверняка она знает, что Отступники не спускают глаз с этого места.

– Возможно.

Он вернул плакат на место. Выражение его лица изменилось, в уголках рта появилась лукавая улыбка. Нова сразу напряглась.

– Красивый браслетик, кстати!

Она моргнула. Дважды.

Потом подтянула рукав, чтобы прикрыть звезду, необъяснимым образом появившуюся на ее браслете, но было слишком поздно – та ярко сияла в полутемном туннеле.

– Я не воровала, – торопливо сказала она. – По крайней мере… я не собиралась ее красть. Так вышло, что…

Адриан усмехнулся.

– Я вовсе не злюсь. Оставь ее себе, – склонив голову набок, он весело блеснул глазами из-под очков. – Я заметил пропажу, как только ты ушла. Но ты ничего не сказала, ну и я тоже решил промолчать. Но умираю от любопытства, – он взял ее за руку, осторожно закатал рукав и увидел не только звезду, но и изящный браслет, созданный ее отцом много лет назад – он оказался последней работой в его жизни. – Она идеально сюда подходит. Словно специально для этого создана.

Адриан завороженно любовался браслетом.

Нову больше впечатлило то, что от его прикосновения ее будто током ударило. Он не первый раз до нее дотрагивался, так почему же она до сих пор так на него реагировала?

– Ты знала, что она подойдет к браслету? В смысле, браслет был в твоем сне?

– Нет, – ответила она. – Я понятия не имела, что так получится. – Нова смотрела на звезду, не зная, как объяснить то, что тогда произошло. – Я вернулась в комнату, когда ты уснул, хотела на нее посмотреть. Просто хотела ее потрогать, рассмотреть получше. И вдруг… она вспыхнула. И не успела я оглянуться, она была уже здесь, на моем браслете, – девушка виновато нахмурилась. – Наверное, я должна была сразу тебе сказать… Это же было у тебя дома. Чувство такое, будто я тебя обокрала.

– А у меня чувство такое, будто эта комната создана для тебя, – улыбнулся Адриан. – Так что можешь делать там все, что угодно. Там все твое – попугаи, цветы, шумоподавляющие наушники…

Нова покраснела, ясно вспомнив приглушенный стук их сердец, бившихся в унисон в тот вечер, когда она впервые за десять лет уснула. Не исключено, что это был самый волшебный момент в ее жизни. Ей до сих пор временами казалось, что она все выдумала, уж слишком это было фантастично, слишком невероятно, чтобы быть правдой.

Но вот Адриан здесь, он держит ее руки в своих, даже пальцы их ног почти соприкасаются, и это реальность.

– Ну, тогда спасибо, – Нова еще чуть-чуть придвинулась к Адриану. – Я очень привыкла к звезде, и… она и правда как будто была создана для этого браслета.

– Рад, что тебе нравится. Я впервые дарю девушке украшение, так что…

Прищурившись, Нова взглянула на него.

– Ты мне не украшение подарил. Ты подарил мне джунгли.

Он расхохотался.

– Ага. А еще почти целый день сладкого сна.

– Ладно. Хватит напрашиваться на комплименты. Признаю, ты неплохо умеешь делать подарки.

Она потянулась к нему, приподнявшись на носки.

– Я стараюсь, – сказал Адриан, наклоняясь ей навстречу.

Дальше она ничего не запомнила, кроме поцелуя. По телу разлилось тепло. Под закрытыми веками засияли падающие звездочки. Удивительно, как это возможно – быть такой счастливой, но при этом все равно хотеть большего.

Грохот напугал их обоих – на пол свалилось что-то тяжелое. Отпрянув друг от друга, они синхронно обернулись в сторону темного туннеля, по которому пришли сюда.

Сердце Новы стучало как отбойный молоток. Она-то знала, что там упало – шлем. Неужели шантажист понял, что это подделка? Неужели бросил его?

– Наверное, просто крыса, – сказала она, задыхаясь (причин тому было несколько).

– Не думаю, что это была крыса, – не выпуская ее руку, Адриан шагнул к комнате Хани.

Нова замерла как вкопанная. Меньше всего ей было нужно наткнуться на того, кто знал ее тайны и без колебаний выдал бы их, тем более, самому Адриану Эверхарту.

– Погоди! Что если это… Что если это Кошмар? Или кто-то другой из Анархистов. Разве мы не должны вызвать подкрепление?

Адриан бросил на нее озадаченный взгляд, и даже в полумраке она увидела его замешательство.

– Ты предлагаешь дожидаться подкрепления?

Он был прав. Такое было совершенно на нее не похоже.

– Просто… – Нова показала на него свободной рукой, – на тебе даже нет униформы.

На секунду Адриан склонил голову набок, но тут же встряхнулся и снова потянул Нову за собой.

– Идем.

Мысленно выругавшись, девушка пошла за ним. Придется притвориться дурочкой. Она будет отрицать все, что бы ни сказал шантажист. А если потребуется, она пойдет на отчаянные меры и заставит его замолчать.

Или, может быть, лучше вырубить Адриана, причем прямо сейчас, пока он не столкнулся с шантажистом и не услышал ничего лишнего. Она не сводила глаз с его обнаженной шеи. Потом она что-нибудь придумает – наболтает, что в туннеле была-таки Кошмар, что та выскочила из темноты и погрузила их обоих в сон, а Нова не успела ее остановить.

Да… это может сработать…

Нова пошевелила пальцами. Они подошли совсем близко к тому месту, где она оставила шлем. Адриан уже заворачивал за угол. А вокруг по-прежнему не было никаких признаков чужого присутствия. Ни луча фонарика, ни звука удалявшихся шагов.

Только шарканье их собственных подошв.

Неужели шантажист все еще был в комнате Хани?

Дверь была по-прежнему закрыта. Адриан толкнул ее, сжав в руке маркер. Нова не заметила, как он его достал.

Прикусив губу, она потянулась к его затылку. Но что-то заставило ее замереть. По комнате навстречу им метнулась тень. Адриан, пригнувшись, бросился вперед и ударил нападавшего кулаком.

Раздался грохот. Адриан выругался. Нова навела на него луч фонарика. Не было никакого шантажиста, на них напало отражение Адриана в зеркале комода, разбившееся вдребезги от удара.

– Ладно, – проворчал Адриан, морщась от боли и прижимая руку к груди, – официально заявляю, что не стану больше ни на кого нападать, прежде чем хорошенько не рассмотрю противника.

– Возможно, это к лучшему, – рассеянно заметила Нова, вглядываясь в столешницу, на которой лежали лишь осколки разбитого зеркала.

Шлем исчез.

Глава восьмая

Адриан мерил шагами приемный покой. На краешке дивана сидел Саймон, нервно постукивая пальцами одной руки по костяшкам другой. С момента прибытия в больницу они почти не разговаривали. Хью отправился к Максу – как единственный, кто был невосприимчив к его силе. Во всяком случае, так считалось. Все это время Адриана так и подмывало признаться.

Было просто ужасно сидеть здесь, хотя он прекрасно мог бы находиться в палате Макса. Под защитой татуировки. Всего-то и нужно было сделать, что рассказать о татуировках родителям, объяснить, что сила Макса больше не представляет для него опасности – и он мог бы навестить брата.

Но слова не шли с языка. Это породило бы слишком много вопросов. А он не был готов пускаться в объяснения.

Так что он просто ходил. Туда-сюда, взад-вперед. Мимо искусственных растений в горшках. Мимо столиков с модными и прочими глянцевыми журналами – на одной обложке Адриан заметил фото своих приемных родителей, но заголовок не прочитал. Ничто сейчас не имело значения кроме Макса.

Проклятье, почему он не может быть там с ними?

Казалось, миновали часы, когда, наконец, в двустворчатых дверях появился улыбающийся Хью. Адриана захлестнула надежда. Саймон вскочил с дивана.

– С ним все будет хорошо, – сказал Хью.

Больше он ничего не успел сказать, потому что все трое бросились обниматься. Хью привлек к себе Адриана, крепко обхватив за плечи, а Саймон обнял их обоих. Адриан с трудом сдерживал слезы облегчения, готовые брызнуть из глаз. Выскользнув из объятий, чтобы его родители смогли на время остаться вдвоем, он постарался взять себя в руки.

– Доктор сказал, что худшее позади, – от пережитых эмоций голос Хью звучал хрипло. – Они надеются, что он полностью восстановится. Правда, останется шрам, но я уверен, Макс всю жизнь будет им гордиться. Ну, а вообще… он боец. Еще слаб, но держится молодцом. Настроение у него бодрое. Если бы не жуткая неразбериха в Штабе, можно было бы перевезти его туда уже в конце месяца.

– Штаб? – стремительно развернулся к ним Адриан. – Не может Макс возвращаться в Штаб!

– В ближайшее время не может, конечно, – Хью провел ладонью по светлым волосам. – Карантин за пару дней не восстановишь, на это требуется время. А до тех пор придется побыть в больнице, но ему создадут наилучшие условия, не сомневайся. Доктора обещают через несколько дней перевести его в новую палату – для выздоравливающих.

– Стоп, – перебил Адриан. – Карантин? Вы собрались отстроить карантин?

Хью и Саймон недоуменно уставились на него.

– А как же… конечно, собираемся, – сказал Саймон. – Не оставаться же ему в больнице навсегда.

Адриан помотал головой.

– Нет. Вы не можете!

– О чем ты говоришь? – удивился Хью. – А как ты себе это представлял?

Адриан отступил на шаг.

– Я просто думал…

О чем он думал, как представлял возвращение Макса из больницы? Решил, что мальчик поселится в их доме? Что они будут жить в подвале Адриана как настоящие братья?

Это было невозможно. Ведь с ними в доме жил еще и Саймон.

Но возвращение в карантин?

– Не может быть, что нет другого выхода. Макс ненавидит карантин. Ведь его же больше не нужно обследовать ради Агента N…

– Макс все равно нуждается в защите, – сказал Саймон. – Он представляет угрозу для Одаренных, а значит, найдутся те, кто будет пытаться с ним расправиться.

– Или обратить его силу против нас, – добавил Хью. – Любое место в этом мире представляет для него опасность. Ты сам видел, с какими проблемами мы столкнулись, когда пытались предотвратить появление здесь целителей из Одаренных. Ведь им нельзя даже случайно пройти мимо его палаты. Нет. Безопаснее оставить его в Штабе, под надежным присмотром.

У Адриана сжалось сердце – словно напомнил о себе Амулет Жизни, вытатуированный на груди. Он тяжело перевел дух. Его родители до сих пор не знали о татуировках. А если узнают, начнутся расспросы, им захочется знать больше – а это может слишком близко подвести к правде о его альтер эго.

Но одна мысль уже несколько месяцев не давала ему покоя, и отмахиваться от нее становилось все труднее. Что, если бы он смог сделать татуировки другим Одаренным? Подарить Саймону невосприимчивость к силе Макса? Да разве только Саймону, ведь есть же еще друзья. Нова, Руби, Оскар, Данна…

Он не представлял, сработает ли это, но надежда-то есть! Разве он не должен попытаться? Разве это не его долг перед Максом?

От этой мысли сердце забилось быстрее. Что будет, если его секрет станет известен родителям? Что они сделают, как поведут себя, если узнают, что он Страж?

От понимания того, какой он эгоист, Адриану стало тошно, но он все равно не смог собраться с духом, чтобы признаться им.

Я скажу, – думал он. – Если не найдется другого способа обойтись без карантина для Макса, тогда я все им расскажу.

– В Штабе, может, и безопаснее, – сказал Адриан вслух, – но это не лучший вариант. Он ребенок, ему всего десять лет. Он имеет право на полноценную жизнь.

Саймон вздохнул, а Хью потер висок.

– Как же все это тебя расстраивает, сочувствую. Но я не знаю, что можно еще предпринять. Честно говоря, Адриан, решение уже принято. И обсуждать тут нечего.

– Он мой брат! Я имею право принимать участие в этом разговоре. Черт возьми, он сам тоже имеет право в нем участвовать.

– Вы оба слишком молоды и не понимаете, что стоит на кону, – сказал Хью.

– Но мы не слишком молоды, чтобы ежедневно рисковать жизнью, сражаясь с преступниками? Макс не был слишком юным, когда его втянули в сражение против Аса Анархии? Ему, между прочим, был всего год! Всю жизнь вы его контролируете, и… Вы не можете снова обречь его на это!

– Мы тоже его любим, сам знаешь, – устало возразил Саймон. – И стараемся устроить все наилучшим для него образом. Ты хоть представляешь, сколько у него врагов? И сколько людей хочет его использовать? Так что это для его же блага.

– Кроме того, он не перестал быть Максом, – добавил Хью. – Он ослабел после ранения, но по-прежнему… опасен.

Адриан стиснул зубы, но кивнул, притворившись, будто им удалось его убедить.

Опять усевшись на диван, Саймон повернулся к Хью.

– Перескажи мне все, что сказал врач. Слово в слово.

– А я пойду прогуляюсь, – сказал Адриан, прежде чем Хью заговорил о медицине. – Увидимся дома.

Они не стали его останавливать. Адриан вышел из больницы через боковой вход: стеклянные двери главного входа все еще были огорожены после того, как Страж с Максом на руках вломился прямо в них.

В считаные минуты Адриан забрался на соседнюю крышу, взлетел над переулком на уровень пятого этажа и, убедившись, что внутри никого нет, открыл окно в палату Макса.

Макс сидел в постели, откинувшись на белые подушки. Увидев в окне Адриана, он ахнул и уронил на пол пластиковый поднос с едой.

– Андриан! Что за…

Адриан приложил палец к губам и спрятался за кроватью, на случай, если кто-то в коридоре услышал шум. Сделав три глубоких вдоха, чтобы выждать время, он поднял поднос и собрал на него упавшие тарелки и еду: макароны с сыром, нарезанное ломтиками яблоко и шоколадный кекс.

– Извини. Не хотел тебя пугать. Но о тату пока никто не знает, вот и приходится подкрадываться.

Придирчиво осмотрев макароны с сыром, Макс заметил налипшие на них пылинки с пола и брезгливо сморщил нос. Отставив тарелку, он протянул руку за кексом, снял с него какую-то белую пушинку и откусил сразу половину. Это был явный признак выздоровления: Макса сейчас больше интересовала еда, чем возможность обнять Адриана (а он-то считал, что заслужил братские объятия).

– Как же я рад, что ты очнулся, – Адриан присел на стул у кровати Макса. – Я уж думал… – он помялся и сказал по-другому: – Ну и напугал же ты нас.

Взяв с подноса белую полотняную салфетку, Макс стер с подбородка шоколад и озорно улыбнулся Адриану.

– Ага, доктор сказал, что им пришлось со мной повозиться. Говорит, я везучий.

– Это точно, повезло тебе. Нам всем повезло.

Мальчик взглянул на него с хитрецой:

– Не-а, тут дело не только в везении. Говорят, меня Страж спас, да? Значит, это ему надо сказать спасибо. Ну, если, конечно, я его когда-нибудь встречу, сам понимаешь.

Адриан фыркнул. Довольно долго Макс был единственным человеком, знавшим его тайну. После схватки в катакомбах ему пришлось открыться Руби и Оскару, и он предполагал, что Данна тоже в курсе – хоть и не знал наверняка, что она по этому поводу думает. Чтобы узнать, придется помочь ей вернуть человеческую форму.

Рано или поздно он собирался признаться Нове. Оскар и Руби не слишком хорошо умели хранить секреты, а Адриан хотел, чтобы она узнала об этом от него.

– Хм, ну да, поговаривают, что этому Стражу ты по душе, приятель, – и он взъерошил Максу волосы. Хотя в последнее время ему уже не раз доводилось делать это, он не переставал удивляться, какие мягкие волосы у его брата. – Отряд будет прыгать от радости, когда я расскажу им новости. А я в следующий раз приду к тебе с сюрпризом.

Макс уставился на него скорее подозрительно, чем радостно.

– Ладно уж, намекну. Угадай, кого мы нашли в Штабе? Кто там ползал по обломкам? Даю подсказку. Он примерно такого роста, – Адриан раздвинул пальцы приблизительно на дюйм, – вымер миллионы лет назад и рифмуется с… – Адриан сделал паузу. – Ну, скажем… Бурбо.

Макс, хотя и снова заулыбался, но покачал головой.

– Это самые худшие подсказки в мире. Ты же мог сказать что-нибудь вроде того, что его конечности приспособлены и для бега, и для потрошения добычи. Но только если жертва мельче мыши. Или что он единственный представитель своего вида, у которого чешуя вместо перьев. Или, например, что его детеныши вылупляются из яиц – хотя, конечно, своих детей у него не было.

Брови Адриана ползли все выше.

– Откуда ты все это узнал?

Пожав плечами, Макс снова откусил кусок кекса.

– Нет, серьезно, ты просто молодец. Наверное, придумывание загадок – еще одна твоя суперспособность, о которой ты сам пока не знаешь. Вот только… при чем тут перья?

– У дих быди берья, – сказал Макс с набитым ртом.

– У велоцирапторов?

Кивнув, Макс проглотил десерт.

– Ты что, не знаешь, от кого произошли птицы?

– Ну да, понятно, но… – Адриан нахмурился, представив миниатюрного велоцираптора, больше похожего на помесь Ти-Рекса и цыпленка. – С перьями он выглядел бы не так устрашающе, не находишь? С другой стороны, Данна до ужаса боится птиц. Так что все это субъективно. Ну, надо же… Перья… Кто бы мог подумать!

Покончив с десертом, Макс рассматривал тарелки на предмет еще чего-нибудь съедобного. Адриан хотел было рассказать ему о Данне, по неизвестной причине застрявшей в режиме роя с самого дня нападения, но подумал, что лучше парнишке сосредоточиться пока на собственном выздоровлении.

– В общем, – сказал он, – в следующий раз я притащу тебе Турбо. Я хорошо о нем забочусь. Оказалось, что он обожает вяленую индейку.

– Балуешь ты его, – ворчливо заметил Макс. – Лично я только раз видел, как он грыз карандаш.

Адриан рассмеялся.

– Нет, ну как же я рад, что ты в порядке. Когда я в Штабе увидел, как над тобой нависла Кошмар… – он оборвал себя. Не хотелось портить настроение ни себе, ни Максу, да и страшно было вспоминать, каким слабым и бледным он был тогда. И сколько крови натекло кругом…

Макс вытер пальцы салфеткой.

– Ага. Странно, правда? Я понимаю – мне очень повезло, что я выжил, но ведь я не должен был, это точно. Остаться в живых, я имею в виду. Она должна была меня убить. Непонятно, почему она этого не сделала.

– Это не значит, что она не пыталась, – буркнул Адриан. – Она смылась, как только меня увидела. Мне стоило бы броситься за ней, но… сам понимаешь, ты важнее. Тут и говорить не о чем.

Макс наморщил лоб.

– Но я ее разыщу, – продолжал Адриан, упираясь локтями в колени. – Клянусь. Мы с отрядом уже работаем над новым планом и нащупали кое-какие многообещающие ниточки. Я найду Кошмар, и она за все заплатит. Больше она никогда не причинит тебе вреда.

Лицо Макса стало еще более озадаченным.

Он медленно отодвинул поднос с едой, недоуменно глядя на Адриана. Вскочив на ноги, Адриан переставил поднос на тумбочку у кровати.

– Может, хочешь воды или еще чего-нибудь?

– Адриан…

Что-то в голосе Макса заставило Адриана замереть. Он взглянул на него, но мальчик не отрывал глаз от белого одеяла, прикрывавшего его ноги. Обеими руками он крепко вцепился в ткань.

– Что? – спросил Адриан, падая на стул. – Что не так?

Макс облизнул губы, и впервые Адриан заметил, что они сильно пересохли и потрескались. Надо будет сообщить об этом персоналу. Или, может, поискать хороший бальзам для губ в дорогой аптеке.

– Кошмар не пыталась меня убить.

Адриан пристально вгляделся в Макса. Какой же он еще бледный. Сгибы рук сплошь в синяках от капельниц и катетеров. Больничная пижама повисла на тощих плечах.

– Макс, – с расстановкой произнес Адриан, – она ткнула тебя в живот огромным копьем. И не убила только потому, что я появился вовремя и остановил ее.

Макс покачал головой.

– Копье бросила Отмороженная, а не Кошмар.

Казалось, весь мир замер, пока Адриан пытался осмыслить эти слова.

– Отмороженная?

Макс все еще избегал смотреть ему в глаза, но Адриан заметил, как двигаются его глазные яблоки. Мальчик мысленно прокручивал в уме события той ночи, и видел перед собой схватку, а не одеяло.

– У нее было папино копье, и она метнула его в Кошмар, но та увернулась. Я стоял позади нее – невидимый, – поэтому Отмороженная и попала в меня. Копье угодило прямо мне в живот. Кошмар этого не делала.

Адриан открыл рот и медленно закрыл его. Его представления о событиях той ночи начали меняться, складываясь в новый пазл. В новую реальность.

– Нет, все-таки, Кошмар точно не…

– Она пыталась мне помочь, – перебил его Макс. Его тонкие пальцы вцепились в одеяло. – Я попросил ее вынуть копье, а она не хотела сначала, чтобы не было кровотечения, понимаешь? Но я очень просил, и она это сделала. А когда поняла, что лед мне помогает, она… она заставила Отмороженную отдать мне ее силу. Кошмар подтащила ее ближе, и я поглотил всю силу целиком. Так что Кошмар меня спасла.

С отвисшей челюстью Адриан попытался представить эту картину, но видел лишь одно – Кошмар, склонившуюся над телом Макса. Битое стекло, ее окровавленные руки.

– Это… чепуха какая-то.

– Сам понимаю, – Макс наконец решился поднять голову. Его глаза блестели.

– Ты уверен? Ты потерял много крови. Тебе могло померещиться. Возможно, ты путаешь…

– Я уверен. Спроси Отмороженную.

– Отмороженная уже… – Адриан смолк.

Отмороженная официально дала показания и заявила, что именно Кошмар поразила копьем Бандита, как все и предполагали. Признать, что именно она, хоть и нечаянно, ранила Макса, едва ли было в ее интересах.

А Дженисса Кларк никогда не делала того, что было ей невыгодно. Озадаченный Адриан откинулся на спинку стула. Он очень хотел верить Максу, но в рассказе мальчика явно не сходились концы с концами. Кошмар принадлежала к Анархистам. У нее были все причины хотеть смерти Макса – источника Агента N и виновника поражения Аса Анархии в Битве при Гатлоне.

С какой стати она стала бы его спасать?

А может, в том, что Анархисты хотели сохранить Бандиту жизнь, имелась какая-то зловещая подоплека? Что, если они хотят использовать его в собственных целях?

В это еще можно было бы поверить, хотя мозги Адриана отказывались понимать столь замысловатый план.

– Что меня действительно удивляет, – задумчиво проговорил Макс, – так это то, почему я ее не ослабил. Я видел, как она погрузила Отмороженную в сон, а это было уже после того, как она пыталась помочь мне остановить кровь. Она должна была бы уже ослабеть… а может, и полностью быть нейтрализованной, но была в полном порядке. Как так?..

– Ничего не могу сказать наверняка, – ответил Адриан, – но допускаю, что в ее руках мог оказаться Амулет Жизни.

Макс удивленно округлил глаза, но тут же нахмурился.

– Обидно. От ее суперспособности я бы не отказался.

– Ты серьезно? С чего это ты захотел погружать людей в сон? – прищурился Адриан.

– Просто подумал, что это удобно. Ну, знаешь, ко мне часто приходят брать кровь на анализ. Клево было бы вырубать лаборантов, когда не хочется уколов.

Адриан рассмеялся.

– Ну, ты и хулиган! А выглядишь таким паинькой.

– А как же… – Макс криво усмехнулся, и на его правой щеке появилась ямочка. – Беру пример со старшего брата.

Глава девятая

Нова изучала старый план Крэгмурской тюрьмы. Она стояла, упершись кулаками в бедра, в висках пульсировала боль. Хани с Лероем уже несколько часов назад отправились спать, а Фобию она с вечера вообще не видела. Настроенная по-боевому, она твердо вознамерилась решить эту головоломку к утру, когда подтянутся остальные.

Способ спасти Аса обязательно найдется. Должен найтись. И в их руках оружие, способное дать им невероятное преимущество, хотя применение его и казалось Нове неправильным.

У них был шлем Аса Анархии. Создал его отец Новы, используя нити энергии, которые буквально извлекал из воздуха. Он собрал оружие, способное преумножить силы его брата. Насколько знала Нова, никто, кроме Аса, никогда не надевал этот шлем.

И все же Нова подозревала, что шлем может помочь не только ее дяде. Не исключено, что он был способен усиливать любую суперспособность – и это могло бы объяснить, почему Отступники были так решительно настроены навечно его спрятать.

Потянувшись, Нова попыталась вспомнить, сколько времени простояла вот так, без движения. В который уже раз она покосилась на платяной шкаф, втиснутый в узкий коридор между комнатой и кухней. Была определенная ирония в том, что самый великий артефакт Одаренных всех времен, внушающий ужас и уважение, прозябал в обычном шкафу в заурядном домике в Вэллоуридже. Шлем заслуживал гораздо большего.

Но их возможности были ограничены.

С тех пор как Нова запихнула его в шкаф в ночь похищения, она к нему не прикасалась. Каждый день, приходя домой, она приоткрывала дверцу и, убедившись, что шлем на месте, снова тщательно закрывала ее.

От одного вида шлема у нее щемило в груди.

Но сейчас она заставила себя подойти к шкафу и открыть дверцу. На шлем упал голубоватый свет из кухни, но он не мог приглушить присущего шлему золотистого сияния. Казалось, его пустые глазницы смотрят на Нову. Ожидая.

Не дав себе времени на раздумья, Нова наклонилась к шлему и взяла его обеими руками. Звезда на ее запястье дрогнула и засветилась чуть ярче, а браслет потянулся к шлему, словно между этими предметами существовало притяжение.

Затаив дыхание, Нова перевернула шлем и, зажмурившись, надела на голову.

Он был ей сильно велик. Казалось, пошевелись она хоть чуточку, и он накренится, как голова сломанной куклы. Но она не шевелилась. Просто ждала. Принюхивалась к чуть заметному металлическому запаху. Ощущала собственное дыхание на его поверхности – это напоминало ощущение от металлической маски Кошмар.

И ничего не случилось.

Открыв глаза, она вздохнула, прислонилась к стене. Шлем едва не свалился с головы, но Нова проворно удержала и поправила его.

Комната сияла. Перед глазами Новы плясали волны красноватого света, словно унылую гостиную наполнило золотистое северное сияние. Ей показалось, что свечение исходит от шлема, от нее.

Глаза Новы наполнились слезами. Она стянула шлем с головы.

Свечение погасло, но не сразу, не как выключенная лампа, оно меркло постепенно, и Нове казалось, будто она ослепла.

Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы вернуть зрению прежнюю четкость.

Эти огни, эти энергетические лучи… не те ли это светящиеся нити, которые отец давным-давно извлекал из воздуха у нее на глазах? В детстве она думала, что папа сам каким-то образом создавал их из пустоты, но те, что она увидела сейчас, выглядели уж очень знакомыми. Что, если они всегда были здесь, невидимые для всех, дожидаясь, когда кто-нибудь, наделенный такими способностями, как у ее отца, вытянет их, превращая во что-то материальное? Создавая из них нечто неповторимое?

Еще удивительнее было то, что похожие лучи света Нова видела, забирая звезду из разрисованной комнаты в подвале Адриана. А ведь тогда на ней не было шлема. Она снова надела артефакт на голову. Сполохи света появились вновь, такие же невероятные и осязаемые, как раньше. Щурясь от их блеска, Нова вытянула перед собой руку. Звезда на браслете запульсировала. В надежде, что сумеет коснуться этих потоков энергии, а то и управлять ими, как папа, девушка протянула руку к лучу, танцевавшему в паре футов от нее.

Рука прошла насквозь. Свет мигнул, но остался на месте. Эфемерный, как тень. Она попыталась еще раз, и еще. Но если ее отцу эти нити повиновались, Нову они полностью игнорировали.

Помрачнев, она снова стянула с головы шлем и полюбовалась тем, как видение постепенно гаснет.

Ее грызло разочарование. Она рассчитывала, что почувствует себя как-то иначе. Станет сильнее? Станет могущественной? Непобедимой? Такой, каким ей всегда казался Ас, когда она была маленькой. Лишившись шлема, ее дядя был буквально раздавлен потерей. Почему же на нее шлем не действует, хоть как-то, хоть чуть-чуть?

Нова никогда не спала. Не должен ли шлем усилить ее безграничную, неистощимую энергию?

Она могла погружать людей в сон, касаясь их кожи. Может ли шлем… Она не знала. Например, усыплять их с большего расстояния? Или… даже (возможно) убивать их своим прикосновением?

Холодок, пробежавший по спине при этой мысли, удивил ее саму. Это дало бы ей невероятную власть. И уж точно помогло бы проникнуть в тюрьму, вот только мысль об этом скорее отталкивала, чем привлекала.

Тяжело вздохнув, Нова убрала шлем в шкаф и захлопнула дверцу.

В коридоре кто-то стоял. Лицо незнакомца скрывала маска сварщика.

Ахнув от неожиданности, Нова отшатнулась. Рука потянулась за оружием, но сейчас на ней не было пояса.

Неважно.

Она и без оружия справится. Она сама оружие.

Она приготовилась к схватке, но неизвестный сделал шаг и выставил вперед ладонь.

– Я приняла меры, чтобы обезопасить себя, – раздался женский голос.

Нова заколебалась. Голос показался ей смутно знакомым.

– Я не одна, и моего возвращения ждут. Если через двадцать минут я не вернусь невредимой, Капитану Хрому и остальным Отступникам сообщат о том, кто ты и где твое секретное логово.

Прищурившись, Нова внимательно изучала маску. Та отдаленно напоминала латы Стража, и это раздражало ее сильнее, чем следовало бы.

– Секретное логово? Ты что, комиксов начиталась?

– Это не игра, – заявила девушка. – Я требую шлем Аса, причем немедленно!

– Я тебе его уже отдала.

– Ты мне подсунула подделку, и тебе еще повезло, что я не отправилась к Отступникам, когда обнаружила обман. Даю тебе последний шанс, Нова Артино.

– А я тебе не служба доставки, и на меня плохо действуют угрозы, – Нова бросилась вперед и уперлась локтем в шею девушке, прижав противницу к стене.

Свободной рукой она сорвала маску сварщика и швырнула на пол.

Увидев лицо противницы, она едва не задохнулась.

– Нарцисса?

Девчонка еще больше похудела и осунулась, под глазами залегли темные круги. Нарцисса Кронин, внучка Джина Кронина, Библиотекаря, убитого во время схватки в библиотеке на Кловен-Кросс. Его застрелила Ингрид, чтобы сохранить тайну Новы.

В голове Новы, щелкнув, встал на место фрагмент пазла. Многое теперь становилось понятным. Нарцисса умела перемещаться между зеркалами. Так она и сумела попасть незамеченной в спальню наверху и в комнату Хани в туннеле, не оставив следов. Так она узнала о втором «я» Новы.

Нарцисса бросилась на Нову, и та от неожиданности отступила.

– Нарцисса, – повторила она, отказываясь верить, что эта девочка, всегда казавшаяся такой тихой, такой смирной, такой… незлобивой, что именно она оказалась шантажисткой.

– Как ты ухитрилась меня найти? – спросила Нова.

На губах Нарциссы появилась самодовольная усмешка.

– Я знала, что ты притворяешься Отступницей. Подстерегла тебя у входа в Штаб и проследила до дома.

Нова покачала головой.

– Я бы заметила слежку.

– Уверена? – Нарцисса издевательски улыбнулась. – Ты что же, проверяешь каждое отражение по пути? Между Штабом Отступников и Вэллоуриджем много зеркал. А когда я узнала, на какой улице ты живешь, стала перепрыгивать из дома в дом, из зеркала в зеркало, пока тебя не нашла. И вот я здесь, и ты сейчас же отдашь мне шлем!

С перекошенным от ярости лицом Нарцисса выхватила из-за пояса пистолет. Нову спасли инстинкт и годы тренировок. Она припала к земле и ногой подсекла щиколотки Нарциссы. Вскрикнув, девчонка неловко плюхнулась на бок. Зашипев от боли, она попыталась подняться, но вдруг выгнулась дугой и пронзительно взвизгнула. Нарцисса выронила пистолет и хлопнула себя ладонью по плечу, где примостилась большая желтая оса. Но промазала. Увернувшись от пальцев Нарциссы, насекомое перелетело на ее черную кроссовку и уже собралось заползти ей под штанину, но тут Нова рявкнула:

– Хани, нет! Оставь ее в покое!

Оса замерла на шнурке, лениво шевеля крылышками.

Тяжело дыша, Нова подняла голову. У подножия лестницы стояла Хани. Ее волосы были накручены на огромные бигуди, а шелковый халатик небрежно перевязан пояском. Рядом с ней стоял Лерой, не без интереса наблюдавший за извивавшейся на полу Нарциссой. Над их головами кружило облако пчел, жужжание которых эхом отдавалось по всему дому.

Нова подняла с пола пистолет, отметив, что он не снят с предохранителя. Она не стала ничего менять и со вздохом направила пистолет Нарциссе в лоб.

Нарцисса не обратила на это внимания, слишком ей было больно. По щекам текли слезы, ладонь была прижата к ужаленному плечу.

– Ты можешь сделать так, чтобы боль утихла? – покосилась Нова на Хани.

Та вздернула бровь.

– Это еще зачем? Она пыталась тебя убить.

– Не очень-то удачно.

Хани недовольно хмыкнула.

– Если враг неумеха, он от этого не перестает быть врагом.

– Хани.

Та сделала большие глаза.

– Яд перестанет жечь через минуту-другую, а воспаление пройдет через несколько дней. Если она не аллергик. Тогда точно умрет, – Хани подставила палец, и оса вернулась к хозяйке. – Кто это такая, мы ее знаем?

– Вроде того, – снова опустив взгляд, Нова посмотрела на длинную рыжую косу, выбившуюся из-под ворота рубашки Нарциссы. – Это внучка Библиотекаря. Она может перемещаться между зеркалами.

– Библиотекаря, того самого? – переспросила Хани. – Ты имеешь в виду торговца оружием?

Нарцисса, превозмогая боль, огрызнулась.

– У него есть имя. И он не просто какой-то торговец оружием. И не просто какой-то злодей, как его все называют! – У нее раздувались ноздри. – Он был хорошим человеком. Ученым. Он помогал городу. А ты его убила! Чтобы спасти свою шкуру!

Нова сглотнула. Она не была близко знакома с Нарциссой, встречалась с ней мельком всего несколько раз, но девочка ей всегда нравилась. Нарцисса выглядела погруженной в себя. Казалось, ее абсолютно не интересуют дрязги между злодеями и героями. Обычно она сидела, уткнувшись носом в книгу, и на первый взгляд все в жизни ее устраивало.

Как же все изменилось теперь. Девочка сильно исхудала, побледнела и держалась откровенно враждебно. Определенно та симпатия, которую когда-то испытывала к ней Нова, не была взаимной.

– Я его не убивала, – сказала Нова. – Это сделала Детонатор.

– Ага, ради тебя, – Нарцисса вытерла нос рукавом. – Вы, Анархисты, всегда были эгоистами. Никогда не заботились ни о ком, кроме себя любимых, – морщась от боли, она с трудом встала на колени и упрямо вздернула подбородок. – Это из-за тебя погиб мой дедушка. И библиотеки больше нет. Ты все отняла, все, что у меня было!

– Это сделала Детонатор! – повторила Нова, на этот раз громче. – Я пыталась ее остановить.

– Если бы не ты, ей бы не пришлось в него целиться, вот что главное. Притворяться Отступницей… использовать дедушку с его лабораторией как пешку в своей игре… это должна была быть ты! Не он – ты!

Скрипнув зубами, Нова бросила Нарциссе ее пистолет. Ошеломленная девушка попятилась от оружия, как от ядовитой змеи. Овладев собой, она трясущимися руками взялась за его рукоятку. В Нову она больше не целилась, но выражение ее лица не стало менее злобным.

– Твой дедушка, – сказала Нова, – был одним из самых известных в городе нелегальных торговцев оружием. Отступники вышли на его след, а Ингрид воспользовалась возможностью и устроила из операции по его поимке ловушку. В этом нет моей вины.

Не выпуская пистолета, Нарцисса с трудом поднялась на ноги.

– Отступники вышли на его след? Ага, потому что он продал тебе пушку, и тебе хватило глупости стрелять из нее в Капитана Хрома.

– Вообще-то, – сказал Лерой, – пушку он продал мне.

Нарцисса резко повернулась к нему.

– Тогда вы все заслуживаете смерти! Но нет же – вы живехоньки, развлекаетесь, пока большинство Одаренных страдает! Одним словом, я поклялась, что верну шлем Отверженным, и с его помощью мы вернем этому миру равновесие. Равновесие, разрушенное отчаянными охотниками за властью: Анархистами и Отступниками. Так что без него я отсюда и шагу не сделаю.

Она пошире расставила ноги, и, несмотря на бледность, усилившуюся то ли от укуса осы, то ли от напряжения, открыто и уверенно встретила взгляд Новы.

Нова обескураженно вскинула руки перед собой.

– А кто такие Отверженные?

Нарцисса раздула ноздри.

– Одаренные, отвергнутые обществом за свои суперспособности. Отвергнутые Отступниками за то, что не вписываются в их идеальные героические стандарты. Но вместе – мы больше, чем просто изгои. Мы могущественны и больше не намерены терпеть насилие!

Нова помолчала. Было ясно, что Нарцисса повторяла эту пламенную речь не раз и не два.

Но вот что странно. Звучала она до оторопи похоже на то, что любил говорить Ас.

Нова уже почти решила, что ненависть Нарциссы обращена не по адресу, но тут путешественница по зеркалам продолжила:

– У тебя есть выбор, – она перекинула косу через плечо. – Можешь убить меня прямо сейчас, и тогда мои соратники уже к утру раскроют все ваши тайны вашим врагам. Или отдай мне шлем, и сможешь встретить новый день как Кошмар или Бессонница, или кем ты там себя воображаешь.

Молчание было недолгим.

– Ну что ж, – Хани почесала острым ногтем ползавшего по ее розовому пальчику пушистого шмеля по спинке. – Позволите мне?

Лерой зевнул.

– Пойду, заведу машину. Как думаете, куда лучше сбросить тело – в залив или в реку?

– Река ближе, – ответила Хани. – И не думаю, что девчонки кто-нибудь хватится, – она улыбнулась нехорошей улыбкой. – А вся эта болтовня про Отверженных – я бы назвала ее блефом.

При виде роящихся насекомых решимости у Нарциссы явно поубавилось.

Чтобы убить человека, не имеющего к ним аллергии, потребовалось бы уж очень много яда даже самых опасных ос – и все же такое было возможно.

Какая ужасная, мучительная смерть.

– Смерть, – проскрежетал чей-то голос. – И пчелы, всюду пчелы и осы.

В тенях сгустилась фигура Фобии, загородив дверь в кухню. В тусклых лучах лунного света, сочившихся в окна, сверкнуло острие косы.

– А также пауки, змеи, тараканы, крысы, – продолжал Фобия, перебирая страхи, таившиеся в глубинах мозга Нарциссы. – Скорпионы, публичное унижение. Смерть от утопления, – он хихикнул, – Ас Анархия.

– Вот чудеса-то! – пробормотал Лерой. – По крайней мере, она ловко притворялась смелой.

– Но в глубине души, – продолжал Фобия, и его скрипучий голос зазвучал издевательски, – она едва не сходит с ума от страха, что никогда не испытает истинной любви.

– Ой, так она из этих, – картинно всплеснула руками Хани. – К сожалению, этому страху суждено сбыться.

– Подождите, – сказала Нова, вскинув руку. – Нарцисса, шлем мы тебе ни за что не отдадим, но мне кажется, мы можем друг другу помочь. Твои… Отверженные… судя по всему, они противники Отступников, а не наши. Какой тогда смысл тебе умирать?

Нарцисса холодно взглянула на нее.

– Заботься о себе, Кошмар. Ты готова к тому, что Отступники узнают, кто ты на самом деле? Ведь ты так старательно это скрываешь.

У Новы вспотели ладони. Разумеется, она не была к этому готова. Ей еще предстояло выручить Аса. Предстояло повергнуть своих врагов.

Тут ее мысли вернулись к Адриану. Она вспомнила, как он ей улыбался. Как он ее целовал.

Все будет кончено.

К этому она не была готова.

– Это не так важно, – сказала Нова вслух. – Скоро все и так все узнают. Эта твоя карта, Нарцисса, вовсе не козырь, не надейся. А шлем нам самим нужен. Мы собираемся освободить Аса Анархию, и когда это случится, с помощью шлема он покончит с Отступниками и их тиранией раз и навсегда. – Она протянула руку в почти умоляющем жесте. – Почему бы вам не присоединиться и не помочь нам в этом?

Они долго поедали друг друга глазами. Нарцисса медленно перевела взгляд на Фобию. Резко втянув воздух сквозь зубы, она оглянулась на Хани и Лероя, потом снова посмотрела на Нову.

Нова готова была поклясться, что уверенность Нарциссы рушится. Как бы она ни злилась на Анархистов за то, что случилось в библиотеке, слова Новы явно показались ей убедительными. На ее лице отражались сомнения и неуверенность.

Однако ответить она не успела, так как с улицы послышался скрип тормозов.

Нарцисса с облегчением улыбнулась.

– Время вышло, Кошмар.

В окно что-то ударило. Зазвенели стекла. Нова инстинктивно присела, а Нарцисса метнулась в сторону.

В комнату влетел большой камень и ударился в кресло, в тот же момент Нарцисса выскочила на лестницу, лишь мелькнула рыжая коса.

С улицы слышались крики: «Да здравствуют Отверженные! Вся власть Одаренным!»

Снова взвизгнули шины, и автомобиль понесся дальше по улице.

Чертыхаясь про себя, Нова бросилась вверх по лестнице, перескакивая через две ступеньки. Около трюмо Хани она увидела Нарциссу. Та держалась одной рукой за раму зеркала, в другой сжимая банку. За стеклом отчаянно металась золотистая с черным бабочка.

Под хитрым взглядом Нарциссы Нова замерла.

– Недавно в новостях говорили об этой Отступнице. Данаида. Та самая, что вывела свой отряд на логово Аса Анархии, – девчонка покачала головой. – Интересное совпадение.

Размахнувшись, Нарцисса запустила банкой в дальнюю стену комнаты.

Нова вскрикнула. А Нарцисса в тот же миг исчезла в зеркале. Нова метнулась к банке, уже понимая, что не успеет. Казалось, время замедлилось.

Банка врезалась в стену и взорвалась десятками острых осколков.

Бабочка вспорхнула вверх, к потолку. Увернувшись от Новы, она полетела к окну, которое всегда держали открытым из-за пчел.

Проклиная все на свете, Нова бросилась в погоню. Бабочка опустилась ниже. Нова стояла, задыхаясь, с вытянутыми руками и растопыренными пальцами.

Бабочка летела прямо к окну. Вокруг нее вились пчелы и осы, заметившие новую добычу.

Бабочка метнулась к оконной щели.

Нова отчаянно рванулась вперед, коленом уперлась в подоконник, рукой схватилась за раму, чтобы не упасть, а вторую вытянула вперед, на лету сжимая в кулак.

Так она и повисла, не шевелясь и судорожно дыша. Ее окружили осы и шершни, кое-кто из них даже осмелился приземлиться на ее руку и изучал сжатые пальцы, но жала никто не выпускал.

Вся дрожа от выброса адреналина, Нова сползла на пол.

Оглушенная, она посмотрела вниз – и увидела, что посреди комнаты на полу валяется осиное гнездо, а на его бумажной стенке отпечаталась подошва. Бросок к окну был таким стремительным, что она и не заметила, как наступила на него. Осы, которым это гнездо служило домом, взбудораженно жужжа, кружили вокруг. Но не эти насекомые волновали сейчас Нову.

Затаив дыхание, Нова чуть разжала пальцы.

У бабочки были сломаны крылья. Ее покрытое ворсинками тельце еще подергивалось. Подавив приступ дурноты, Нова уронила бабочку на пол. На нее немедленно набросились дожидавшиеся этого пчелы.

Вскоре от бабочки ничего не осталось.

Нова отряхнула с пальцев пыльцу. Ее била крупная дрожь. Эта бабочка была мертва, и, хотя Данна никогда не узнает, что видела именно она, сотни других бабочек сумеют перейти в другой режим и сообщат о своих открытиях. Что еще сумела разузнать Данна, преследуя Нову до поимки этой бабочки?

Сердце Новы часто билось о ребра, пытаясь вырваться наружу. Она чувствовала себя опустошенной. Ее охватил ужас.

Неизвестно, кто первым донесет отступникам, Нарцисса или Данна, но это и не имело значения. Одно Нова знала наверняка.

Ее время было на исходе. Данна в любую минуту могла вернуть себе человеческий облик. Может, это уже случилось.

Скоро ли все узнают правду?

– Лерой! Хани! – закричала она, торопливо спускаясь вниз. – Надеюсь, взрывчатка, о которой вы говорили, готова. Нам пора сваливать. Срочно.

Лерой и Хани стояли у разбитого стекла в прихожей. Лерой разглядывал брошенный с улицы камень.

Хани, вне себя от злости, тряхнула головой.

– Обычный булыжник, – сказала она с презрением. – Какое-то засилье непрофессионалов.

– Вы меня слышите? – голос Новы звенел от напряжения. – Бабочка мертва. Данаида вот-вот перейдет в другой режим, а может, и уже перешла. Не знаю, как много ей известно, но… – она смолкла.

– Но этого наверняка достаточно, чтобы тебя обличить, – сказал Лерой, небрежно отбросив камень. Тот с тяжелым стуком упал на ковер. – И навести на всех нас. В худшем случае, они будут здесь через… десять минут.

– Даже быстрее, если вызовут ближайший патрульный отряд, – сказала Нова. – Или дольше, если… если члены Совета решат заняться этим лично. Но не намного.

Лерой кивнул.

– Поставлю взрывчатку и буду готов взорвать ее при первом появлении Отступников. Берите только самое необходимое. А об уликах не волнуйтесь – после моей работы это место будет не узнать.

Глава десятая

В последний раз, когда Адриан вот так же несся по крышам Гатлона в амуниции Стража, на руках у него был едва живой Макс. И сейчас он был охвачен почти такой же паникой. Уж очень тревожным и настойчивым было сообщение Руби, но при этом в нем ничего не объяснялось. Адриан ответил сразу же, ему не терпелось узнать, почему она собирает отряд. Но с тех пор ему так больше ничего и не написали.

Поэтому он помчался.

Точнее, поскакал.

Кто-нибудь мог бы даже сказать, что он летел. Ничего ближе к полету он не смог изобразить, по крайней мере, пока не придумал, как вытатуировать крылья на собственной спине.

Пружины, наколотые на пятках, толкали его далеко вперед и вверх, позволяя взмывать над улицами и небоскребами. Адриан не старался прятаться, да не так уж много горожан вскидывали головы и смотрели вверх. А если и смотрели, то, возможно, принимали блеск его лат за игру полуденного света. Даже если кто-то и узнавал в Адриане печально известного мстителя-одиночку, задержать его они не успели бы, Страж двигался слишком быстро.

Руби с семьей жила в трехкомнатной квартире в округе Шейдмонд. Многим жителям города три комнаты показались бы роскошью, но семейство Руби – родители, бабушка, она сама и ее братья-близнецы Стерлинг и Джейд – ютилось в тесноте. Адриан не помнил, чтобы девушка хоть раз жаловалась, что ей приходится делить комнату с мальчишками, которым через пару месяцев исполнялось двенадцать. Но и то, что она никогда не приглашала отряд в гости, его ничуть не удивляло. Вообще, в тех редких случаях, когда команде нужно было встретиться, они обычно зависали у Адриана.

Вот, наконец, показалась крыша ее многоквартирного дома. Адриан запыхался, от учащенного дыхания стекло шлема затуманилось, мешая обзору. Последний прыжок, и он с глухим стуком приземлился в переулке. Бродячая кошка взвизгнула и, зашипев, бросилась за угол.

Адриан похлопал себя по груди, отчего доспехи мгновенно съежились и исчезли под кожей.

Чтобы обеспечить легкий доступ к костюму Стража, Адриан приноровился носить футболки с длинными рукавами и тремя пуговками на вороте. Сейчас он не забыл аккуратно застегнуться на все пуговицы. Как всегда после таких прыжков, ноги дрожали и подкашивались, но Адриан не обращал на это внимания.

У квартиры Такеров на втором этаже он окончательно пришел в себя. Не успел он постучать, как дверь отворилась. Открыла не Руби, а ее бабушка, миниатюрная пожилая женщина с седыми прядями в некогда рыжих волосах. Руки ее были скрючены артритом – Руби упоминала, что это результат многолетних занятий ювелирным делом, связанных с тончайшей работой на мелких предметах. Однако ее энергия и бодрость – впору молодым – восхищали Адриана с их первой встречи.

– Они в детской, – сказала она и посторонилась, пропуская его. – Последняя дверь налево.

Поблагодарив, Адриан в два прыжка одолел коридор. Из приоткрытой двери доносились голоса – мальчишки возбужденно переговаривались, а Руби шикала на них, стараясь успокоить.

Адриан открыл дверь. Близнецы, сидевшие рядышком на верхнем этаже двухъярусной кровати, мгновенно смолкли, таращась на него. Оскар – он тоже был здесь – сидел рядом с ними, болтая ногами. Свою трость он повесил на ступеньку лестницы. Адриан удивился, как это Оскару удалось его опередить, но вспомнил, что тот жил по соседству, а он-то из больницы несся через весь город.

– Прогульщик наконец явился, – объявил Оскар, сияя.

Его ослепительная улыбка немного успокоила Адриана.

Он вошел в комнату. Руби сидела на краешке дивана, напротив кровати близнецов. Из мебели в комнате был еще только высокий платяной шкаф и маленький письменный стол, втиснутый между спальными местами.

А на диване Адриан увидел лежащую фигуру.

– Данна! – вскрикнул он, бросаясь к ней.

Ему показалось, что Данна без сознания, но девушка просто крепко спала. Веки ее подрагивали, на лбу выступили капельки пота. На Данне была форма Отступника, ее светлые дреды разметались по подушке.

– Откуда она… Как?

– Не знаю, – развела руками Руби. – С тех пор как мы нашли Аса Анархию, она все время была тут у нас, знаешь, в режиме роя.

Адриан кивнул. Бабочки повсюду следовали за Руби с тех пор, как Данна проводила их в катакомбы, где они обнаружили Аса Анархию.

– А сегодня я просто собиралась на вечернее дежурство. Бабочки были всюду, как обычно, а потом вдруг все разом начали кружиться, как смерч, – смотрю, а Данна тут как тут. Вид у нее был просто кошмарный, она вся дрожала, на ней лица не было. И она казалась напуганной. Она сказала: «Звони Адриану, только Адриану». Кажется, она хотела сказать что-то еще, но тут ее срубило.

– Она мастерица неожиданных появлений, – вставил Оскар.

– Мама считает, что она просто оголодала, – сказал Стерлинг. Или это был Джейд? Адриан до сих пор не научился их различать. Надо бы узнать у Руби, как ей это удается.

– Или у нее обезвоживание, – добавил второй близнец.

Адриан присел на корточки рядом с Данной.

– Видимо, она никогда не оставалась так надолго в режиме роя. Это не могло не сказаться на ее здоровье, – он взял Данну за руку. – Почему мне? И что здесь тогда делает Оскар?

Руби возмущенно воззрилась на него.

– Ты что, я не могла не позвать Оскара! Но тебе я написала первому.

– А вот и я! – в комнату вошла мама Руби с деревянным подносом.

– Отлично, – обрадовался Оскар. – Закуски прибыли!

Миссис Такер укоризненно покачала головой.

– Это для Данны. Но ты прав – Джейд, Стерлинг, ступайте, соберите угощение для гостей.

Забыв о лестнице, мальчишки спрыгнули вниз и вылетели из комнаты.

Оскар проводил их предвкушающим взглядом.

– Мне положительно нравится это семейство.

Мама Руби поставила на стол поднос, на котором была тарелка бульона, хлеб, большой стакан воды и влажное полотенце.

– Без перемен? – спросила она, положив полотенце Данне на лоб.

– Дай-ка я, мама, – Руби забрала у матери полотенце и озабоченно склонилась над подругой. – Странно, что она так… неспокойна. Ну, то есть, когда люди вот так отключаются, разве они видят сны?

– Не знаю, – Адриан хмуро наблюдал за неровным дыханием Данны.

– Ей нелегко пришлось, – заметила миссис Такер. – Но она справится. Она же Отступник. И должна заметить, я не буду скучать по стае бабочек, заполонивших квартиру. Я всегда рада этой девочке, но рой немного отвлекал, – она подмигнула. – Поднос я оставлю здесь. Дайте знать, если что-то изменится.

– Не отнести ли нам ее в Штаб? – заговорил Оскар, когда миссис Такер вышла. – Или в больницу? Или вызвать сюда целителя?

– Да-да, – спохватился Адриан. – Да и Совету нужно сообщить, что она вернулась.

Он потянулся к браслету, Руби его остановила.

– Не знаю, не уверена. Она сказала вызвать тебя, никого больше. Мне показалось – по ее виду, – что это очень важно.

– Но почему я-то? Что я могу для нее сделать?

Руби не ответила, нерешительно покусывая губу.

Вдруг Данна выпрямилась и судорожно вздохнула. Все повернулись к ней.

– Данна! – позвала Руби, прикладывая полотенце к ее щекам.

Ресницы Данны затрепетали, и она медленно открыла глаза. Ее дыхание, поначалу еще неровное, постепенно успокаивалось. Она медленно обвела взглядом комнату, слабо улыбнувшись при виде сначала Руби, затем Адриана и Оскара.

– Ну и дела, – прохрипела она и зашлась в кашле. Схватив Руби за руку, она попыталась подняться, но Руби и Адриан удержали ее за плечи.

– Все уже хорошо, – сказала Руби. – Тебе нужно успокоиться. И отдохнуть.

Приступ кашля прошел, и Данна откинулась на подушку, дыша со свистом.

– Я уж думала, что никогда… – она снова закашлялась. – Как же здорово, ребята, смотреть на вас всего одной парой глаз.

Руби просияла сквозь слезы.

– Что с тобой стряслось?

Данна снова попыталась сесть, оттолкнув руку Адриана, который хотел было ей воспрепятствовать.

– Здесь есть еще кто-нибудь? – спросила она тихо, почти шепотом.

– Только моя мама, бабушка и братья, – сказала Руби. – Кстати, надо сказать маме, что ты очнулась. Она хотела… – но Данна не дала ей встать, схватив за запястье.

– Подожди. Закройте дверь. Я должна вам кое-что сказать.

Руби недоуменно заморгала.

– Это подождет, Данна. Сначала тебе надо поесть, отдохнуть, и…

– Это не может ждать.

Адриан подошел к двери и плотно закрыл ее.

– Что такое, Данна?

Данна внимательно всмотрелась в него.

– Адриан, – прошептала она, и в ее взгляде мелькнуло сочувствие. Он заметил, что Данаида крепче вцепилась в руку Руби. – Где Нова?

Адриан замер. То, как она произнесла имя Новы, его встревожило и почти напугало.

– Не знаю. Дома, наверное. Или в Штабе, – он вернулся к кровати. Оскар, спустившись по лесенке, встал рядом с ним. – А что? В чем проблема? Она в опасности?

– Адриан, – снова сказала Данна так, словно ей было больно говорить. У него сжалось сердце. Он уже прикидывал, как побыстрее добежать до дома Новы. – Я за ней проследила. Я думала… она просто казалась мне странной, вела себя подозрительно. Я хотела узнать наверняка, вот и отправилась за ней, и…

– Данна, да в чем дело? – спросил он резче, чем собирался. – Что ты увидела?

Лицо Данны жалобно искривилось.

– Мне очень жаль, Адриан, но… это она, – ее шепот стал почти неслышным. – Кошмар – это Нова.

Глава одиннадцатая

Разумеется, они обсуждали и продумывали план действий на случай провала, однако Нова надеялась, что такого с ней не случится. Она рассчитывала уйти от Отступников, когда это будет нужно ей, а не когда они раскроют ее истинное лицо.

Но сейчас не следовало долго рассуждать об этом. Сейчас требовалось сосредоточиться на другом, собрать самое необходимое и покинуть дом до появления Отступников.

Хани, распахнув окно их общей спальни, крикнула насекомым:

– Улетайте, улетайте!

Повинуясь ее команде, пчелы густым облаком вылетели из окна в маленький дворик, где к ним присоединились шершни и осы. Покружив над соседним домом, все они скрылись из виду. Нова не представляла, как и когда они сумеют снова отыскать свою королеву, но Хани не выглядела озабоченной. Схватив шкатулку с украшениями и несколько платьев, она небрежно запихнула их в чемодан. Сохранить ульи и осиные гнезда не было никакой возможности, да это никого и не волновало. Нова поверила Лерою, когда он сказал, что здесь все будет разрушено. Скорее всего, от бумажных гнездышек и пепла не останется.

Пока Хани занималась косметикой на туалетном столике, Нова взялась за свою заветную сумку, неделями валявшуюся в углу без дела. В ней были уложены кое-какие пожитки еще со времен туннелей метро, так что долго собираться Нове не пришлось. Она добавила лишь костюм Кошмар, завернув в него металлическую маску. К ним присоединились термонаводящиеся метательные звездочки, приспособленные для Агента N туманные снаряды, ударно-волновой пистолет и специальные перчатки для лазания по стенам, а также переделанная базука и бинокль, который она совершенствовала месяцами…

Помедлив, Нова окинула комнату взглядом, хотя из переулка уже слышался мотор спортивной машины Лероя.

Что еще здесь могло оставаться?

В окно она увидела выходящего из машины Лероя. Оставив водительскую дверь открытой на случай быстрого отступления, он поднял крышку крохотного багажника. Внизу обнаружился и Фобия, он бродил во дворе среди опустевших ульев. Если его лицо что-то и выражало, понять было невозможно из-за надвинутого капюшона.

– Ловите! – крикнула она, выбрасывая сумку из окна.

Честно говоря, Нова не ожидала, что кто-то из них попытается ее поймать, и была удивлена тому, что в последний момент Фобия взмахнул своей косой и подцепил ручки сумки кривым лезвием.

– Ну-ка, брось и мой тоже, – Хани толкнула к ней чемодан. – Я начинаю паковать химические штучки Лероя.

Нова пыталась не думать о времени, утекавшем сквозь пальцы. В считаные минуты все они собрались у машины, укладывая вещи в багажник. Нова держала пластиковое ведро со шлемом Аса. В то же ведро сложили флаконы и измерительные инструменты Лероя, закрыв сверху крышкой.

– Это все? – спросила она, тяжело дыша, и взглянула на то, что стало им почти домом.

– Вроде ничего не забыли, – откликнулся Лерой, выуживая из кармана какой-то приборчик. – Я научился этому трюку у Ингрид. Надо же, бывают деньки, когда я по ней даже скучаю, – он установил время на девайсе, больше всего напоминавшем обычный кухонный таймер. – Как думаете, двух минут хватит?

Не успел он договорить, раздался звук сирен – и он стремительно приближался.

У Новы упало сердце. Не исключено, что Отступники выехали на вызов по краже или собирались снять с дерева котенка. Но Нова давно отучила себя надеяться на случай.

– Я бы поставила на тридцать секунд, – Хани скользнула на пассажирское сиденье и пригнулась к центральной консоли, оставляя место Нове.

– Окей, тридцать секунд, – и Лерой нажал кнопку детонатора.

Чувствуя, как по спине бегут мурашки, Нова двинулась к машине и вдруг резко остановилась.

– Стойте – Амулет Жизни. Хани, ты взяла Амулет Жизни?

Хани выглянула из-за низкой дверцы машины.

– Ты про тот медальон? Нет. Нова, сейчас не время…

Выругавшись, Нова метнулась к дому.

– Езжайте без меня! Я догоню!

– Нова! – вскрикнул Лерой, но она не слушала. Через кухню, обогнуть перила и в последний раз по лестнице вверх. Весь дом пропах химикатами, которые Лерой несколько минут назад разлил по полу и стенам. Маленькая бомба в кухне должна была сработать от дистанционного детонатора Лероя. Взрыв запустит цепную реакцию тщательно подобранных химических реактивов, которые будут вспыхивать друг за другом, и весь дом охватит огненная волна, уничтожая все на своем пути.

Включая Нову, если она не поторопится.

В спальне она рванулась к тонкому матрасу на полу и сунула под него руку. Нащупав цепочку, рванула амулет к себе. Подлетев к окну, она высунулась в тот момент, когда желтая спортивная машина выехала из проулка на дорогу.

Обеими руками схватившись за раму, она вскочила на подоконник и осмотрела дворик. Она прыгнет на пустые ульи, чтобы немного смягчить падение. Сжав в кулаке медальон, Нова приготовилась к прыжку, когда… снизу раздались шаги. Во входную дверь забарабанил чей-то кулак.

Сердце выскакивало у нее из горла. Сколько времени прошло с тех пор, как Лерой запустил таймер? Десять секунд? Двенадцать?

Входная дверь разлетелась под мощным ударом. Кто-то влетел в прихожую, тяжело топая.

– Нова! – раздался крик.

У Новы перехватило дыхание.

Адриан.

– Нова, это я! Нам нужно поговорить!

Бомба. Химикаты.

Здесь ничего не останется, когда я закончу.

Ее внимание привлекло чернильно-черное облачко в дальнем конце переулка. Там, где секунду назад проехала машина, появился Фобия.

Не слезая с окна, Нова размахнулась и швырнула ему Амулет Жизни. Он легко поймал его костлявой рукой. Капюшон затрепетал на ветру, и Фобия снова скрылся, словно растаял.

Нова спрыгнула на пол и побежала к лестнице. Перепрыгнув целый пролет, она приземлилась в коридоре.

Возле шкафа стоял ошеломленный Адриан.

– Нова…

– Нам надо уходить, – крикнула она, хватая его за локоть, и потянула к выбитой входной двери. Он пытался сопротивляться, но Нова взвизгнула: – Скорее, Адриан! Надо бежать отсюда. Скорее!

То ли из-за ее тона, то ли потому, что он явился сюда именно за ней, но Адриан позволил Нове вытащить себя из дома к переулку и только там замер, схватив ее за руку.

– Нова, подожди! Данна вернулась, и она… Я пришел, чтобы…

– Бежим, – крикнула Нова и потянула его за руку.

Они перебежали на другую сторону улицы, но тут Адриан снова остановился.

– Стой, Нова! Послушай меня! Ты…

Прогремел взрыв, сбив их обоих с ног. Перекувыркнувшись пару раз по бетонному тротуару, Нова упала на спину. В ушах у нее звенело, все тело болело так, словно ее переехал бульдозер. Перед глазами, как в тумане, плыли мутные белые пятна.

Нова не знала, сколько времени она пролежала без чувств, неспособная двигаться и думать, пока медленно, постепенно окружающий мир не начал принимать привычные очертания.

Звон в ушах утих настолько, что сквозь него пробился вой сирен и крики людей. Легкие постепенно снова заработали в полную силу. Воздух пах серой и гарью. Когда в глазах у нее прояснилось, она обнаружила, что не видит ничего, кроме облака густого черного дыма, окутавшего все вокруг.

Кое-как подтянув под себя руку, Нова приподнялась на локте. Адриан был в нескольких футах от нее, он уже сидел и смотрел на дом.

Точнее, на то, что от него осталось: только кирпичная кладка, да и от нее откололись большие куски, разлетевшиеся во все стороны. Два соседних дома были охвачены пламенем. Нова, хотя и была оглушена, порадовалась, вспомнив, что в обоих никто не жил.

Она повернула голову, и Адриан, оторвавшись от созерцания развалин, тоже взглянул на нее. Он сидел, открыв рот, на спине формы Отступника виднелись пятна сажи.

– Ты как? – спросила Нова. Она почти не слышала своего голоса, хотя догадывалась, что кричит.

Адриан не ответил. Просто продолжал смотреть на нее, как будто она говорила на незнакомом языке.

А потом, к ее удивлению, подполз ближе и протянул ей руку.

С облегченным вздохом девушка сжала его ладонь, и они с трудом поднялись на ноги.

– Адриан… Я…

Слова застряли у нее в горле, потому что рука Адриана вцепилась в нее сильнее. А другой рукой он надавил на застежку ее браслета.

Она дернулась, пытаясь вырваться, но браслет уже соскользнул с руки. Поймав браслет, Адриан посмотрел ей в глаза решительно и в то же время удрученно.

– Что ты делаешь? Отдай!

Нова попробовала броситься на него, но тело не слушалось, а движения были слишком медленными, слишком неловкими. Адриан легко уклонился. Нова еще раз попыталась отнять браслет, но вдруг почувствовала прикосновение холодного металла к обнаженному запястью.

Наручник. Из тех, что полностью блокировали кисть. Наручник для Одаренных.

Для злодеев.

Секунда – и вторая ее рука, висевшая вдоль тела, тоже оказалась в металлическом плену. Нова обернулась, чувствуя, как в ноющей груди закипает злоба. Но ее гневный порыв угас, когда она увидела неподалеку Руби и Оскара. Оба смотрели на нее с тем же смятением, с той же решимостью. Хотя Нова была в наручниках, Руби шарахнулась от нее прочь.

– Браслет я конфискую как потенциальную улику, – заговорил Адриан, вновь привлекая к себе ее внимание.

– Улику? – переспросила Нова, удивляясь, что вообще способна что-то сказать. – Но это же… Его сделал мой отец. Это все, что у меня есть. Ты не можешь… Адриан! Какую еще улику?

– Улику, доказывающую твои преступления против общества и против Отступников, – поморщившись, как от физической боли, сказал он. – Ты арестована… Кошмар.

Глава двенадцатая

К тому времени, как Цунами и ее помощник Паводок справились с пожаром в Вэллоуридже, дом Анархистов и соседние с ним строения лежали в руинах. Руби отправила сообщение родителям Адриана, в котором написала про возвращение Данны и про Нову… про Кошмар.

Адриан не находил себе места, он все никак не мог поверить, мозг отказывался принять эту мысль. Даже после того, как были произнесены эти слова: «Ты арестована, Кошмар». Да, все улики, которые он держал в памяти, указывали на это, а теперь, когда последний фрагмент пазла встал на место, дело казалось и вовсе очевидным, и все же…

Не таким уж очевидным.

Несомненно, это должна была быть Нова. Именно она. Кто еще так много знал об Агенте N и Амулете Жизни, о шлеме и системе безопасности Штаба? Кто еще мог быть столь наблюдателен, так умен, так решителен?

Нова обожала Макса. Кошмар пыталась его спасти.

Кошмар презирала Стража. Нова питала к мстителю-одиночке похожие чувства и не скрывала этого.

В ту ночь, когда пропал Амулет Жизни, Нова была в гостях у Адриана, и – надо же, он тогда неожиданно заснул. Они целовались, а потом он словно бы провалился, его сморил сон. И надо же было быть таким фантастическим дебилом, чтобы раньше не сложить два и два.

Даже их суперспособности сочетались. Нова никогда не спала. Кошмар могла погружать в сон других. Такой гармоничный баланс не был редкостью в мире Одаренных.

Да, все было совершенно очевидно.

И все же.

И все же.

Адриан не мог избавиться от сомнений, которые буквально вопили у него в голове. Он так сильно стиснул в кулаке ее браслет, что филигрань отпечаталась на ладони.

Только не Нова. Не может быть, чтобы это была Нова. Девушка, которая бесстрашно ворвалась в карантин, чтобы помочь Максу, когда тот поранился. Девушка, которая с таким восторгом рассматривала его, Адриана, рисунки. Девушка, которая доверчиво заснула в его объятиях.

Девушка, которая его поцеловала, и он знал – знал! – знал, что этот поцелуй не был притворным. Все это не могло быть просто ложью, манипуляцией. Нет, Адриан чувствовал, он был абсолютно уверен, что Нова испытывала к нему те же чувства, что и он к ней.

Но потом… она погрузила его в сон.

Наверняка это была она. Ее сила. Ее прикосновение.

Со стоном Адриан запустил руку в волосы, расхаживая взад-вперед перед дымящимися развалинами дома.

Нова… нет, Кошмар. Ему следовало начать думать о ней как о Кошмар. Ее даже временно не поместят в Штаб или в тюрьму предварительного заключения (такая была в нескольких милях от города, и в ней иногда держали преступников до окончательного решения их судьбы).

Нет. Ее увезли отсюда в бронированном автомобиле прямиком в доки, откуда катер должен был забрать ее в тюрьму Крэгмур.

Против нее уже было собрано достаточно материала, пусть в основном это косвенные улики и устные показания. Обвинение Данны и множество совпадений. Слишком много совпадений.

Единственное, чего им не хватало – это хотя бы одной прямой, железной улики. Бесспорного доказательства. Шлема Аса Анархии, обнаруженного в развалинах дома. Или Амулета Жизни, или маски и костюма Кошмар, или того самого оружия, которым она пользовалась все эти годы. Чего-то, что связало бы ее с другими Анархистами. Подтверждения ее знакомства с Цианидом, Королевой Пчел, Кукловодом или Фобией, да хоть с самим Асом Анархией.

Он понял, что ему очень нужно поговорить с Данной. У нее имелись такие разведданные на Анархистов, о которых Адриан мог только мечтать. И ее мнение о ситуации могло оказаться бесценным. Но Руби настояла, чтобы Данну доставили в Штаб для медицинского осмотра, пока остальной отряд преследовал Кошмар. Это было правильное решение – рассказав им правду о Нове, Данна снова едва не потеряла сознание. Однако Адриану все равно нестерпимо хотелось прямо сейчас собрать весь свой отряд.

Ему необходимо было оказаться в кругу людей, которым он точно мог доверять.

Последние языки огня наконец погасли. Цунами, Паводок и огненный стихийник, не боявшийся ожогов, прошлись по руинам. Адриану, Руби и Оскару было велено остаться снаружи, пока не будет объявлено, что входить безопасно. Адриан снова принялся раздраженно расхаживать по тротуару, старательно игнорируя сочувственные взгляды друзей. Ему не нужно было подходить ближе к развалинам, чтобы сказать наверняка: это был вовсе не обычный взрыв и не обычный пожар. На Кловен-Кросс он видел, что огонь сотворил с библиотекой. Здесь все выглядело совершенно иначе. Запах густого дыма с примесью едкого зловония химикатов. Обожженные кирпичные стены соседних домов, отливающие перламутрово-серым блеском. Да и сами разрушения оказались куда более масштабными, чем можно было представить. От огня и жара пострадали не только горючие материалы, занавески и половицы, недорогая сборная мебель и внутренняя деревянная обшивка стен.

Неизвестно, какое соединение вызвало взрыв, но температура поднялась настолько, что даже каменная кладка местами оплавилась. Стекла в окнах полопались, причем некоторые осколки, упав на мостовую, расплавились и только сейчас начинали затвердевать, постепенно остывая.

Пусть Адриану не позволили войти внутрь, он и так догадывался, что там практически ничего не осталось. Крышу снесло – скорее всего, она разлетелась на куски, на улице здесь и там виднелись отдельные черепицы и осколки кирпичных труб. От внутренней отделки стен вообще ничего не осталось, лишь густое облако пыли, да несколько обломков гипса. На месте первого этажа виднелась воронка, обнажившая фундамент.

Если и были в этом доме доказательства, подтверждавшие личность Кошмар или ее связи с Анархистами, Адриану с трудом верилось, что они уцелели.

Их единственная надежда, размышлял он, это шлем. Если они найдут его здесь, в доме Новы, других доказательств и не потребуется. Адриан был уверен, что справится с этим ударом.

С Кошмар, злодейкой, которая терроризировала их все это время, будет покончено.

А если шлем не удастся найти?

Что ж, у них все равно оставалась масса улик, указывающих на нее. Даже этот взрыв, казалось, доказывал ее вину. Кошмар наверняка знала, что близка к провалу, вот один из ее подельников и устроил этот взрыв, чтобы Отступникам не достались принадлежавшие Анархистам вещи.

Это имело смысл.

Но Адриан не мог перестать думать о том мгновении, когда Нова метнулась к нему с лестницы и вытолкала за дверь. Паника на ее лице была неподдельной. Ужас и решимость, с которыми она тащила его прочь от дома, были совершенно искренними.

Возможно, она думала о спасении собственной жизни, но… Адриану упорно казалось, что дело было не только в этом. Нова пыталась спасти и его тоже.

Адриан отказывался верить, что это было притворством.

Что если Нова – нет, Кошмар – переживала за него? Искренне переживала?

Какая, впрочем, разница.

Она злодейка и Анархистка. Она его враг. Она лгала ему на каждом шагу. Адриан едва не задохнулся от желчи, которая внезапно обожгла горло горечью.

Он ненавидит Кошмар. Презирает и ненавидит до глубины души.

Он повторял и повторял эти слова, надеясь, что если будет твердить их снова и снова, то сумеет унять охватившую его тревогу.

Я ее ненавижу. Я ее ненавижу. Я ее ненавижу.

– Скетч?

Адриан вскинул голову. В обгоревшем проеме двери стояла Цунами, ее белые перчатки были покрыты серебристым пеплом.

– Мы навели порядок, теперь там безопасно. Эксперты и уборщики могут приступать к работе. Ты тоже заходи, если хочешь. Только… я уверена, ты уже заметил, что смотреть там практически не на что.

Затаив дыхание, он кивнул Руби и Оскару. Цунами снова скрылась в доме, но Адриан не сделал и двух шагов, как почувствовал на плече чью-то руку.

– Думаю, ты и сам понимаешь, тебе незачем туда заходить, – сказала Руби.

Адриан напрягся.

– Ты слышала, что сказала Цунами. Там безопасно, – в его голосе определенно слышалась плохо скрытая злость, но он плевать на это хотел. Он действительно злился и ненавидел. И ему было плохо.

– Я не об этом говорю, – Руби склонила голову набок, с состраданием глядя на Адриана. – Оставь зачистку бригаде уборщиков. Тебе там быть необязательно.

– Вообще-то, там нужно быть именно мне, – огрызнулся он. – Я знаю ее лучше, чем кто-либо, я должен выяснить правду.

– Она нам всем морочила голову, Адриан, не только тебе. Она была моей подругой. И приходила болеть за моих братьев на этой дурацкой Олимпиаде помощников. Она отплясывала с Оскаром на балу. Она…

– Она меня поцеловала, – перебил он. – Она заставила меня думать, что я…

Он замолчал, едва удержав безжалостные слова, которые не выходили у него из головы с тех пор, как стала известна правда. Я мог бы в нее влюбиться.

Это неправда, подумал он. Это было не по-настоящему. Все с ней было не по-настоящему.

Руби насторожилась.

– Адриан…

– А кроме того, – продолжил он, – она не всем нам смогла заморочить голову. Данна еще несколько недель назад ее заподозрила.

– Все равно. С тех пор, как она вступила в отряд, прошло много времени. Помнишь, как Данна навещала Нову в медицинском крыле? Разве твои родители не пригласили ее к вам на ужин? Честно. Уж если она могла обдурить Совет, то…

– Я должен был догадаться, – Адриан вырвал у нее руку. – Это же очевидно. Разве нет?

Он зажмурился, охваченный воспоминаниями. Библиотека. Карнавал. Его собственный подвал. Адриан вздрогнул – впервые воспоминание о той ночи не доставило ему радости.

– Я должен был раньше ее раскусить. Теперь все будут об этом болтать, перемывать мне кости, – смотреть в полные сочувствия глаза Руби было слишком больно, и Адриан повернулся к Оскару. Увы, выражение лица Оскара мало чем отличалось. – Но теперь все это неважно. Мы знаем, наконец, кто такая Кошмар. Ее схватили, и Аса Анархию тоже. Добро побеждает зло. Отступники снова на коне, – он махнул рукой в сторону дома. – Идемте, посмотрим, что еще мы сможем узнать о наших врагах.

Впрочем, едва шагнув за порог, Адриан понял, что многого здесь не узнаешь. От дома ничего не осталось, кроме каменных стен, и даже их поверхность была оплавлена. В подвале, в грязи и пепле, продолжала работать Цунами с помощниками, но Адриан видел по выражению их лиц, что они просто следовали формальному протоколу. Никто, в сущности, не надеялся, что обыск чем-то поможет.

Адриан все же вошел, осторожно ступая вдоль несущей стены. Он был удивлен, обнаружив, что на стенах коридора и комнаты слева сохранились остатки обгоревших обоев, а на крючке даже висит полотенце, но потом понял, что видит интерьер соседнего дома. Стена, разделявшая их, исчезла.

Он сделал еще несколько шагов, сам не понимая, зачем ему это нужно. Он не сразу заметил, что Руби и Оскар задержались на пороге, оглядывая пустое пространство, бывшее некогда домом Новы. Смотреть было действительно не на что.

Внимание Адриана привлекло какое-то движение, и он подбежал к овальному зеркалу, висевшему над раковиной в дальней ванной комнате. Керамическая раковина треснула пополам, а половина зеркала помутнела от химического взрыва, остальная его поверхность покоробилась и искривилась. Движение, которое заметил Адриан, было его собственным отражением в зеркале.

Вернее, так ему сначала показалось, но секундой позже в отражении мелькнуло другое лицо. Девушки, бледной и перепуганной, и смутно знакомой… Адриан вздрогнул, но не успел даже удивиться, как призрак исчез.

На него смотрели его собственные глаза, широко открытые и немигающие. Адриан протер стекло ладонью в надежде сделать изображение четче.

Великолепно. Мало ему страданий от разбитого сердца и горечи предательства, так теперь Кошмар является ему в галлюцинациях.

Кошмар.

Только сейчас Адриан понял, насколько подходит ей это прозвище.

До боли сжав зубы, он вернулся в коридор.

– Это бесполезно, – буркнул он, протискиваясь к выходу мимо Руби и Оскара. – Давайте вернемся в Штаб, узнаем, как дела у Данны.

У выхода Адриан чуть не врезался в худенькую фигурку и отскочил.

– Ой, извини, Сорока, – обратился он к девочке в респираторе и с вечно хмурым взглядом. – Я задумался, – он неопределенно взмахнул рукой. – Здесь у вас будет не так много работы. Тут мало что осталось для зачистки.

Понурившись, он хотел ее обойти.

– Ты наверное чувствуешь себя полным дураком.

Адриан замер.

Высокомерный тон Сороки вызвал в нем волну гнева и стыда. Он открыл рот, чтобы ответить резкостью, но желание угасло – он понял, что она права.

– Ну да, – пробормотал он, – и это тоже.

Сорока облокотилась о лестничные перила. Двое других членов команды уборщиков возились на улице возле микроавтобуса с эмблемой Отступников, распаковывая коробки с оборудованием.

– Мне она никогда не нравилась, – заявила Сорока.

Припомнив, что и Нова каждый раз ощетинивалась при виде Сороки, Адриан скрипнул зубами.

– Я почти уверен, что это у вас взаимно.

– А ее браслетик мне все-таки понравился, – Сорока стянула респиратор, не сводя глаз с крепко сжатого кулака Адриана. Он инстинктивно отдернул руку. – Что ты, кстати, собираешься с ним делать?

Опустив взгляд, Адриан не без опаски разжал кулак. На ладони блеснул браслет Новы. Изящная медная филигрань, украшавшая ее запястье всегда, сколько он помнил, а скорее всего, намного дольше. Застежка, которую он однажды починил, еще не зная, кто такая Нова, что она за человек.

Что она будет значить для него.

А еще здесь была звезда. Слабо светясь, она отбрасывала золотые лучики, в которых плясали пылинки. Она была теплой на ощупь, и с тех пор, как он снял браслет с запястья Новы, ему временами казалось, что крохотный шарик пульсирует, словно живой.

Ему хотелось понять, зачем Нова забрала звезду у статуи в подвале. Хотелось узнать, чем она была, на что способна, и откуда вообще взялась. На его рисунке никакой звездочки не было, зато она точно была во сне Новы, том самом, который он постарался воспроизвести.

От всего этого голова у него шла кругом.

Но в глубине души ему больше всего хотелось избавиться от этой вещицы и никогда ее больше не видеть, потому что, держа этот браслет в руке и вспоминая ту ночь в рукотворных джунглях и тихое дыхание Новы, заснувшей в его объятиях, Адриан буквально цепенел.

Оказалось, что она Кошмар. Все это время была ею.

– Не знаю, – выдавил он наконец, снова сжав кулак, скрыв мерцание звездочки. – Передам в отдел артефактов, наверное.

– Можешь отдать его мне, – сказала Сорока, чуточку слишком торопливо, чуточку слишком настойчиво.

Адриан напрягся.

Заметив, что подошла слишком близко, Сорока поспешно сделала шаг назад.

– В смысле, я могу отнести его в Штаб. Сдам вместе со всем остальным… Ну, знаешь, со всем, что мы сегодня здесь найдем. Занесу в каталог и… Ну, словом, позабочусь, так и быть, ради тебя.

Пальцы Адриана сами сжались крепче. Неосознанное предчувствие подсказывало ему, что он не должен расставаться с браслетом. Ему еще предстояло раскрыть его тайну.

И вообще, что-то в лице Сороки ему не нравилось. Настораживала ее настойчивость. Интуиция подсказывала Адриану, что девчонка врет. Донесет ли она браслет до Штаба?

Надежда в глазах Сороки угасла, сменившись привычной угрюмостью. Но она не убрала протянутую руку.

– Давай-давай, Скетч. Это моя работа, не твоя.

Сверля взглядом ее руку, Адриан укорил себя за сомнение. Сорока входила в группу уборщиков. Она была Отступником.

Ему вдруг стала ненавистна мысль о том, чтобы еще хоть на минуту оставить звезду у себя.

– Вряд ли вы еще что-то здесь найдете, – сказал он. – Но это, по-моему, неважно, – почти против воли он все-таки положил браслет на ее раскрытую ладонь. Сорока мгновенно отдернула руку, словно боялась, что он передумает.

– Только не потеряй. Этот браслет был чем-то важен для Но… для Кошмар. Он может сыграть роль в расследовании.

Сорока только хмыкнула.

– Ты меня за новичка принимаешь? – она сунула браслет в карман форменных штанов и, не прибавив ни слова, шагнула внутрь разрушенного дома.

На душе у Адриана стало легче – совсем чуть-чуть – от того, что он расстался с браслетом. Чем скорее он перестанет перебирать в памяти счастливые моменты в обществе Новы Маклейн, тем лучше.

Глава тринадцатая

Волны залива Хэрроу Бэй бились о борта маленького катера, заливая палубу. Сидя в каюте на привинченной к полу пластиковой скамье, Нова смотрела в запотевший иллюминатор, стараясь не обращать внимания на двух охранников. Те как вкопанные стояли по обе стороны каюты, не сводя глаз с Новы.

Не считая конвоиров, она была одна – единственная заключенная на этом рейсе в печально известную тюрьму Крэгмур. Нова видела, как она вырастает впереди из густого тумана и ледяных волн, подобно средневековой крепости, окруженная неприступными утесами и неприветливым морем. При виде ее Нову пробрала дрожь – впрочем, виной тому мог быть и промозглый воздух.

Когда они причалили к обветшалой пристани, цепь, соединявшая ее наручники с железным кольцом в полу, отцепили. Подхватив ее с двух сторон под локти, конвойные потащили Нову с лодки на берег, старательно избегая соприкосновения с ее кожей. Один из них приветливо кивнул на прощание капитану, а тот в ответ приподнял фуражку. Нова едва не рассмеялась, до того нормальным выглядел этот маленький обмен любезностями здесь, на этом суровом острове, где не могло быть ничего нормального.

На пристани дожидались еще двое охранников и начальник тюрьмы. Нову втолкнули в тесный автомобиль и снова приковали за запястья, на этот раз к крюку на потолке. Все были немногословны. Охранник, севший за руль, переговаривался с начальником, но так тихо, что Нова не могла расслышать ни слова из-за рева мотора. Она и сама ничего не имела против того, чтобы ее оставили в покое, и рассматривала крепостные стены, пока машина виляла по узкому серпантину, поднимаясь на вершину скалы.

Когда они оказались наверху, Нова увидела сторожевые башни, охраняемые Отступниками в знакомой серой форме. Двое были вооружены, у остальных она оружия не заметила, но это значило только одно: их суперспособности были настолько опасны, что ружья или пистолеты не требовались. Толстая стена вокруг тюрьмы была сложена из камня, поверху вилась колючая проволока. Ничего удивительного. Не удивили и массивные ворота, которые открылись, пропуская машину внутрь. Главный тюремный корпус представлял собой прямоугольное здание в центре крепости. Возводя его, никто не заботился об эстетике. Окон не было. Насколько могла видеть Нова, дверь была одна, что соответствовало чертежам. Хотя Нова представляла, что может ее ожидать, увиденное все равно подействовало на нее угнетающе. От здания веяло жуткой безнадежностью.

Ее провели не сразу в корпус, а сначала в здание поменьше. Здесь окна были. Но узкие и покрытые многолетними слоями грязи. Коротко переговорив с начальником тюрьмы, человек за письменным столом сделал запись в журнале. Потом, развернув его к Нове, попросил расписаться рядом с галочкой. Пока Нова отрешенно скользила взглядом по словам на странице, охранник расстегнул наручник на ее правой руке, освободив пальцы, чтобы она могла держать ручку. Дата и время расплывались перед глазами, а вот имя вызвало острое чувство облегчения. Нова Маклейн. Увидев это, Нова обрадовалась – значит, ее истинное имя они до сих пор не выяснили.

Дальше был вписан ее порядковый номер – семьсот девяносто два, и ее псевдоним. Кошмар.

Дрогнувшей рукой Нова взяла ручку, привязанную к столу – предосторожность на случай, если кто-то решил бы попытаться воткнуть ее в администратора.

Прежде чем ее успели остановить, она вычеркнула Кошмар и нацарапала рядом Бессонница.

– Эй! – встрепенулся дежурный за столом, отдергивая журнал, но Нова успела расписаться в нужном месте. Служащий и начальник тюрьмы обменялись тревожными взглядами.

– Ничего страшного, – сказал начальник. – Давайте поскорее с этим покончим. Камера для нее готова?

– Несколько на выбор, – отозвался администратор, все еще выглядевший недовольным после выходки Новы. – Она же идет в одиночку, как и предыдущий?

Начальник тюрьмы презрительно хмыкнул.

– Я тебя умоляю. Она погружает людей в сон. Здесь на острове это, пожалуй, самая безобидная суперспособность.

Человек за столом хмыкнул.

– Значит, камера двадцать шесть-Б.

Закончив оформление документов, Нову отвели в крошечную бетонную комнатушку, где выдали полосатый комбинезон. Наручники с нее сняли, и Нова потерла запястье, не из-за ссадины, оставленной наручниками, а чтобы убедиться, что ощущение пустоты реально. Ее браслета не было. Адриан действительно его отобрал. Последнее, что связывало ее с отцом.

Пока Нова переодевалась, рядом стояла тюремщица, велевшая ей сложить все вещи в контейнер, который выдвинулся из ниши в стене. Какая разница. Пусть сожгут всю ее одежду и шикарные ботинки Отступника, ее это не волновало. У нее уже отняли единственную вещь, которая была ей дорога.

Единственное, что имело для нее значение – конечно, кроме ее свободы. Семьи. Будущего.

Нова стиснула зубы и постаралась выбросить эти мысли из головы. Она здесь еще и дня не провела. Даже не видела своей камеры. Рановато сдаваться. Она натягивала комбинезон, когда почувствовала укол в спину, между позвоночником и левой лопаткой. Вскрикнув, она развернулась. В руке тюремщицы был прибор, отдаленно напоминавший самодельный электрошокер Новы.

– Что это было? – простонала девушка, дотягиваясь до точки на спине, полыхавшей жгучей болью. Под кожей она нащупала что-то твердое.

– Трекер, – скучающим голосом сказала тюремщица, откладывая прибор. – Заключенные то и дело норовят сбежать. Теперь мы им даже не препятствуем. Далеко они с этой штукой не уйдут, а для нас какое-никакое развлечение на пару дней.

Просунув руки в рукава, Нова застегнула пуговицы.

– Могли бы предупредить.

– Серьезно? А ты бы стояла тут смирненько и приговаривала «Спасибо, мэм»? Ты была бы первая такая.

Снова в наручниках, с теми же охранниками по бокам, Нову провели по грязному двору к тюремному корпусу. С тех пор как схватили Аса, она часами пыталась представить себе Крэгмурскую тюрьму изнутри. А сейчас старалась найти что-нибудь забавное в том, что, в конечном итоге, попала сюда на вип-экскурсию. И теперь она знала, что внешние стены тюрьмы почти не перестраивались, зато внутри многое снесли и перестроили, с тех пор как здесь начали содержать Одаренных. Нове было известно, что тюрьму многократно реконструировали, чтобы справляться со все новыми суперспособностями заключенных. Знала она и о том, какого труда стоило тюремщикам держать все под контролем.

Но как бы много ей ни удалось прочесть, нигде и намека не было на то, как на самом деле выглядела тюрьма изнутри. Воображение рисовало Нове ярусы тесных клеток, тянувшихся по периметру здания, соединенных узкими проходами и высокими решетчатыми балками.

В действительности все выглядело совершенно иначе.

Войдя в корпус, Нова обнаружила просторное пустое пространство, протянувшееся от стены до стены. Подняв голову, она увидела потолок, укрепленный стальными балками на высоте почти пяти этажей. Камеры, каждая из которых представляла собой отдельный бокс, свисали с балок на толстых кабелях.

Узкий коридор имелся, но он не соединял клетки, а тянулся вокруг них по периметру стен, позволяя охранникам ходить вокруг, не спуская глаз с заключенных.

Отсюда Нове не было видно, есть ли узники в подвешенных клетках. Здесь стояла мертвая тишина, нарушали которую только завывавший за внешними стенами ветер, да их шаги.

Номера камер были нанесены на каменные стены краской из баллончика. Перед надписью «Б-26» они остановились. Охранник кивнул кому-то в окне второго этажа за черными тонированными стеклами. Секундой позже раздался скрежет пришедшего в движение механизма, и одна из камер начала спускаться. Глядя на ее медленное приближение, Нове на миг захотелось, чтобы эта громада упала и раздавила ее, покончив со всем этим безобразием еще до его начала. Но она тут же мысленно отругала себя за пессимизм. Она Анархист. И племянница самого Аса Анархии. Уныние – это не про нее.

Впрочем, довольно трудно было поверить во все это сейчас, когда камера с грохотом ударилась о пол и Нова оказалась перед входом в помещение размером с треть ее тесной спальни в Вэллоуридже.

Охранник подтолкнул ее в спину. Нова хотела было спросить, не собираются ли они оставить ей эти прелестные новые наручники. Но во рту пересохло, да и настроения шутить не было.

Да и какое значение имели теперь несколько лишних фунтов железа?

Звякнув цепями, она вошла в камеру. Темно. Холодно. Неуютно. И немного напоминало жилище в туннеле метро, только отсюда не было выхода.

Как только она перешагнула порог, сзади с отвратительным лязгом опустилась решетка. Обернувшись, Нова увидела горизонтальные металлические прутья – кажется, железные. Следом за ними упала вторая решетка, на этот раз вертикальная. Нова охнула про себя. Углеродные волокна, предположила она, дополнительная мера предосторожности на случай, если кто-то из заключенных способен работать с металлом. Раздалось гудение, и по периметру клетки слабо засиял красный свет. Глаза девушки полезли на лоб. Еще и лазеры?

Что ж за гадство такое?

То, что она всерьез рассчитывала проникнуть сюда, сейчас показалось Нове полной глупостью. Она же не просто мечтала о том, чтобы спасти Аса, она была уверена, что у нее получится. Не представляла, как, но даже не рассматривала возможность провала.

Теперь она поняла, какими бессмысленными были эти планы.

Им ни за что не удалось бы выручить Аса.

И ей самой никто не сможет – да и вряд ли захочет – прийти на выручку.

Как только камера была надежно заперта, раздался щелчок, и наручники упали на пол. Снова послышались лязг и скрежет, камера поплыла вверх. Внизу остались охранники, и теперь она могла видеть через решетки лишь стену тюремного корпуса. Грубый камень и известковый раствор.

Она знала, что всего в нескольких футах от нее в воздухе подвешены другие камеры. Но какая разница, висят они там или нет, и сидит ли в них кто-нибудь.

Она была совершенно одна.

Всего один раз в жизни она чувствовала себя по-настоящему одинокой – сразу после убийства родителей и Эви. Она стояла тогда над обмякшим телом погруженного в сон киллера и, вынув из его руки еще теплый пистолет, заставляла себя выстрелить. Убей его. Убей его. Тогда она осталась совсем одна и понимала это. У нее не было семьи. Не было никого, кто позаботился бы о ней. Кто помог бы ей сохранить мужество. Помог бы все это пережить.

Но потом появился Ас, и она узнала, что не одна. У нее есть родня. У нее есть Дядя Ас. Он был единственным, что у нее осталось, и Нова изо всех сил вцепилась своими дрожащими кулачками в этот маленький островок утешения.

Теперь Нова осматривала свою камеру. Серые стены из непонятного материала, хотя что-то подсказывало ей, что это хром. В углу – матрас в палец толщиной. Раковина у стены, а в другом углу туалет с маленьким сливным бачком. Теснота была такая, что, сидя на унитазе, она касалась ногами матраса.

Не зная, чем еще заняться, Нова стала вспоминать, что привело ее сюда. Перебирать в уме все свои ошибки. Все неудачи.

Она пыталась убить Капитана Хрома. Она была злодейкой и Анархистом. Не так давно она могла бы предположить, что ее приговором будет пожизненное заключение, но в ушах звучали слова Капитана, сказанные наутро после ее нападения на Штаб. Скоро Отступники представят публике Агент N, и частью этой великолепной презентации будет «публичная нейтрализация всех Одаренных, осужденных за тяжкие преступления». Не приходилось сомневаться, что она попадет в их число.

Нова знала, что Отступники по собственному произволу тестировали Агент N на заключенных Крэгмура. У них навсегда отнимали суперспособности, даже не заручившись одобрением судьи или присяжных.

Отступникам и не нужна была такая устаревшая практика – они без смущения творили то, что служило их интересам. Да разве кому-то было дело до участи горстки преступников? Кого волновало, что людей превращали в лабораторных крыс?

Ярость и негодование заволокли ее разум, вытеснив сожаление и отчаяние.

Погрузившись в тоскливые размышления, Нова не заметила, как правой рукой обхватила левое запястье с такой силой, что онемели кончики пальцев левой руки. Проглотив ком в горле и опустив голову, она разжала руку. На коже остался белый след от пальцев, а под ним узкая полоска светлой незагорелой кожи на том месте, где почти всю жизнь она носила браслет.

Это было так непривычно – будто руки лишилась. Удивительно, но это чувство относилось и к звезде, хоть та появилась совсем недавно. Тем не менее, у Новы было чувство, будто звезда – ее творение. Нечто, что, приснившись ей, стало реальностью. С помощью Адриана, конечно, – но это ничего не меняло, не ослабляло уверенности в том, что звезда по праву принадлежала ей, Нове. И то, как она заняла место на браслете, сев как влитая, было лишним тому доказательством. Нова даже не осознавала, как этот ровный пульсирующий свет поддерживал ее в последние недели, когда вся жизнь неслась под откос.

И вот их нет. Ни браслета. Ни звезды. Нове была отвратительна мысль, что ими завладели Отступники, изучают их, вертят в руках. Наверное, рано или поздно они попадут к Кэлламу. Тот внесет в базу данных краткое описание. Потом немного поспорит со Вспышкой о том, к какому разделу их отнести – ювелирных украшений, исторических артефактов или таинственной внеземной материи.

Узнают ли они, что звезда сыграла роль в разрушении хромового ящика, в котором когда-то хранился шлем Аса? Вздрогнув, Нова вспомнила, как в приступе буйства метнула в ящик хромовое копье, и в тот самый миг, когда копье полетело в цель, из звезды вырвалась волна света, ослепив девушку и превратив копье в нечто вроде сгустка чистой энергии.

В следующий момент несокрушимый ящик валялся у ее ног разнесенный на кусочки, а шлем был освобожден.

В последние недели ей удавалось подумать об этом лишь урывками в редкие спокойные минуты. Теперь же, запертая в собственный несокрушимый ящик, Нова нашла утешение в том, чтобы размышлять о тайне, а не о собственных преступлениях и изменах.

Сон. Мечта. Звезда. Панно на стене, ставшее реальностью. Нити золотой энергии. Шлем. Ее отец. Хромовое копье. Десятки артефактов со слабым золотистым свечением.

Все это казалось взаимосвязанным. Но как? Что все это значило? Перед ее глазами проплывали образы родных. Морщинки в уголках смеющихся глаз отца. Нежные мамины руки. Ямочки на щеках Эви. И впервые при мысли о них Нове не хотелось вихрем пронестись по улицам Гатлона и разорвать в клочья первого встречного так называемого супергероя.

В кои-то веки мысль о них не пробудила ничего, кроме печали.

Она их не уберегла.

Застонав, Нова уткнулась лицом в ладони. Голову сверлило одно-единственное слово.

Подвела.

Подвела.

Подвела.

Она подвела родных. Аса. Других Анархистов.

Даже… Адриана.

Адриан всегда приходил в голову первым.

Сейчас, впервые за долгое время, ей не удалось воскресить в памяти его открытую улыбку. Его поцелуи. То, как он сжимал в пальцах маркер, рисуя. Или то, как коснулся ее запястья, когда они впервые встретились на параде. Или…

Все ушло. Все было погребено под лавиной боли.

Теперь при мысли об Адриане Нове вспоминался только его взгляд, полный отвращения и презрения, который она боялась увидеть все эти последние месяцы.

До сих пор Нова этого не понимала, но сейчас все стало совершенно ясно.

Она переживала свой самый худший кошмар.

Глава четырнадцатая

– Пустышка, – пробормотал себе под нос Адриан, изучая электронный отчет. – В развалинах дома номер девяносто четыре шестнадцать по Вэллоуридж не обнаружилось ровным счетом никаких доказательств того, что какие-либо злодеи, связанные или не связанные с Анархистами, включая Анархистку Кошмар, в недавнем времени или когда-либо посещали этот дом или жили в нем.

Он взглянул на членов своего отряда.

– Дальше идет перечень всего, что они нашли при зачистке, по большей части барахло, которое могло там валяться десятилетиями. Пара стеклянных бутылок, заколки, остатки электропроводки. И так далее, и тому подобное.

– Это еще ни о чем не говорит, – заявил Оскар. – Дом спалили дотла. Конечно, в нем ничего не нашли – там ничего и не осталось.

Адриан кивнул, но его не покидало чувство разочарования. Он поверил Данне. Искренне поверил. Невозможно было отрицать, что в каком-то смысле идея, что Нова – это Кошмар, казалась правдоподобной. Как ни больно ему было это признавать. Слишком уж много было совпадений.

И все же. Настоящие улики (что-то осязаемое, что можно было бы потрогать и подержать в руках) могли бы помочь развеять его сомнения. Что, если они все ошибаются? Что, если Данна ошиблась?

Но нет, он просто выдавал желаемое за действительное. Уж очень не хотелось оказаться простачком, которого обвел вокруг пальца заклятый враг. Уж очень сильна была надежда, потребность убедиться, что Нова все-таки не лгунья, не шпионка, не злодейка, несмотря на все обвинения.

– А причину взрыва выяснили? – Руби следила за рукой Адриана на экране. Сейчас они были в зале для тренировок, в подвальном этаже под Штабом, и ждали начала очередных учений с Агентом N. Но, судя по взглядам, которые бросали на них другие команды, проходившие мимо и собиравшиеся стайками, все они судачили сейчас отнюдь не об Агенте N.

Адриан изо всех сил пытался игнорировать взгляды соратников-супергероев – одни участливые, полные жалости, другие презрительные и насмешливые. Будто они были застрахованы от того, что произошло с ним, будто их невозможно было ввести в заблуждение – никто не вспоминал о том, что, вообще-то, Нова Маклейн ввела в заблуждение их всех.

– Там нашли следы множества химикатов, но как все они связаны между собой, пока непонятно, расследование продолжается, – Адриан прокручивал документ на экране.

– Для Новы сделать бомбу – пара пустяков, – заметил Оскар.

– Да знаю, – нахмурился Адриан. Казалось, с момента ареста Новы он вообще не переставал хмуриться. – К тому же, необычные химикаты можно считать визитной карточкой Цианида. Не исключено, что они все это давно спланировали.

– На тот случай, если мы поймем, что она злодейка, – вздохнула Руби.

Адриан не ответил. Он словно бы старательно гнал от себя правду.

Она злодейка.

– Данна! – ахнула вдруг Руби.

Оскар с Адрианом разом обернулись и увидели Данну, спускавшуюся к ним по узкой лесенке. Она помахала им рукой. Хотя под глазами у нее еще были темные круги, выглядела девушка гораздо лучше, чем в день, когда вернулась в человеческое тело. Щеки порозовели, а светлые дреды были собраны в небрежный пучок. Она была похожа на прежнюю Данну, такая же уверенная, резкая, готовая мгновенно приступить к делу.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Руби, когда Данаида присоединилась к ним.

Девушка жизнерадостно вскинула руки над головой.

– Великолепно! – в ее голосе не было ни тени иронии. – Вы представить себе не можете, какое это наслаждение, иметь руки и пальцы.

– Значит, серьезных повреждений не было? – спросил Адриан.

– Не-а. Я просто была сильно обезвожена, и долгое пребывание в режиме роя немного расшатало нервы, но ничего такого, что не прошло бы после хорошего крепкого сна.

– Я слышала, Гром-птица сказала, что тебе могут дать отпуск, – сказала Руби. – Они не хотят принуждать тебя возвращаться к работе, пока ты полностью не окрепла.

Данна фыркнула.

– Да, она заходила сегодня утром это обсудить. Всякое такое насчет нарушений условий труда и несоблюдения прав человека… Я не вникала. По-моему, они осторожничают после обвинений Джениссы Кларк. Но пусть даже не надеются, я не намерена сидеть сложа руки именно сейчас, когда мы так близко подобрались к Анархистам. Скоро им конец, и я хочу в этом участвовать.

– А если тебе снова придется трансформироваться? – с сомнением спросила Руби.

– И что?

– А то… Ты уверена, что готова к этому? Так скоро…

В один миг Данна распалась на сотни крылатых насекомых. Бабочки описали круг под потолком, привлекая внимание и других патрульных отрядов. Покрасовавшись, бабочки слетели вниз, и Данна вновь приняла свой обычный облик.

– Я не боюсь своей суперспособности, – и она уверенно скрестила руки на груди.

Руби просияла и обвила шею Данны обеими руками.

– Здорово. Потому что без тебя наш отряд был бы уже не тем, – не договорив, она посерьезнела и нервно покосилась на Адриана.

Было ясно, что она вспомнила о Нове. Хотя Бессонница была членом отряда не так долго, как Данна, без нее команда тоже не была прежней.

Но что было толку теперь сокрушаться? По сути, Нова вообще никогда по-настоящему не была частью их команды.

– Ну, так что? – спросила Данна. – В доме нашли что-нибудь?

Покачав головой, Адриан пересказал ей отчет. То, что удалось спасти из огня, никак не доказывало связи между Новой и Кошмар и не указывало на то, что там могли укрываться и другие Анархисты. Теперь, когда Ас Анархия и Кошмар были в тюрьме, Кукловод нейтрализован, а Детонатор мертва, оставалось всего три известных им Анархиста: Цианид, Королева Пчел и Фобия. Отступники патрулировали окрестности собора со дня поимки Аса Анархии, надеясь, что хоть один из его приспешников вернется на старое место. Регулярные проверки проводились и в туннелях метро, но ни следа пропавших злодеев до сих пор не было обнаружено.

– А не может быть так, что они сбежали из города? – предположил Оскар. – Типа, когда Аса схватили, остальные могли решить, что с них хватит.

– Думать так преждевременно, – отрезал Адриан. – Если за все эти годы они не сбежали из туннелей, то вряд ли сбегут сейчас.

– Но какие у них варианты? – сказала Руби. – Сами посудите: Королева Пчел, Цианид и Фобия. Не такие уж они мастера маскировки. Если они сейчас в городе, то рано или поздно их обнаружат.

– В этом городе слишком много заброшенных домов, – задумчиво сказал Адриан. – Не проблема найти убежище.

Раздосадованная Данна ткнула в отчет на экране.

– Значит, они могут быть сейчас где угодно, а вся эта чепуха нас ни на что не выведет.

– Так и есть, но сейчас ничего лучшего у нас нет, – Адриан понизил голос. – Если только Ас Анархия или Кошмар не подкинут нам что-нибудь, с чем можно будет поработать.

– Привет, патрульные! – прогремел Черный Огонь. В своей легендарной черной кожаной куртке и узких брюках он лавировал между разрозненными группками Отступников. В руках у него был большой пластиковый контейнер. – Подходите, подходите! Знаю, денек у всех выдался сложный, но сейчас нам предстоит заняться важным делом. А потом я отпущу вас снова сплетничать. Как все вы знаете, меньше чем через месяц состоится публичная презентация Агента N. Она пройдет на арене, с участием прессы всего мира. К этому времени мы должны успеть подготовить все патрульные отряды и снабдить их сывороткой. Поскольку всех нас потрясло недавнее нападение на Штаб – что неудивительно, – мы собираемся принять дополнительные меры безопасности, исключающие возможность использования Агента против нас.

– Меры безопасности? – спросил Таран, подбоченясь. – Например, уничтожить все запасы Агента N и больше о нем не вспоминать?

Черный Огонь бросил на него уничтожающий взгляд.

– Ха-ха. Нет, не настолько кардинально. Я понимаю ваши опасения – мы все их понимаем, и нас всех взволновала потеря Отмороженной и ее отряда. Но это оружие – слишком важная для нас разработка. И оно остается нашей главной надеждой в деле искоренения злонамеренных Одаренных в нашем городе. Неприятель застал нас врасплох, получив доступ к Агенту N, это правда. Но мы не намерены повторять прежних ошибок.

– Важен он им, понимаете ли, – пробасил другой патрульный, Койот. – Я начинаю думать, что Дженисса была права: Совет только этим и озабочен. Своими разработками.

Адриан мрачно уставился Койоту в затылок. Парень вроде бы говорил себе под нос, но явно хотел, чтобы его услышали. Адриан не мог с ним согласиться. Совет заботится о них, о каждом из них и обо всех жителях города. Но в то же время возникал вопрос: не ослепило ли Совет увлечение Агентом N настолько, что он перестал замечать очевидные риски?

Учитывая выпады со стороны прессы и все нарастающие сомнения горожан в способности Отступников обеспечить их безопасность, члены Совета отчаянно пытались показать, что контролируют ситуацию.

Но какой ценой? Они и в самом деле верили, что смогут гарантировать Отступникам безопасность при работе с Агентом – после всего, что случилось с отрядом Отмороженной?

Поставив контейнер на стол, Черный Огонь извлек из него довольно громоздкий противогаз.

– Наши друзья в техотделе модифицировали маски, и после серии испытаний мы можем подтвердить: они защищают Одаренных от действия Агента N в форме газа – именно этим способом Кошмар нейтрализовала Отмороженную и других. С этого момента все отряды во время патрулирования будут снабжены такими масками.

Эвандер начал раздавать маски собравшимся. Патрульные разбирали их без особой охоты. Морщась едва ли не с отвращением, они вертели неуклюжие противогазы в руках. Взяв один из них у Черного Огня, Адриан сразу понял, чем были недовольны его товарищи. Конструкция закрывала эластичной резиной почти всю голову, а уродливый массивный фильтр в ротовой области оказался очень тяжелым.

– И теперь мы должны патрулировать с этой штукой на голове? – спросил Дробовик.

– Только в случае опасности, при встрече с противником, потенциально вооруженным Агентом N.

Руби подняла руку:

– Каким образом нам предлагается определить, есть у них Агент N или нет? Откуда мы знаем, кого Нов… Кошмар успела снабдить своими бомбами?

– В настоящее время, – ответил Черный Огонь, – у нас нет причин подозревать, что у злодеев есть доступ к Агенту N, исключая группировку самой Кошмар – Анархистов.

– А как насчет отравленных дротиков? – выкрикнул Зодиак. – Это метод, с помощью которого мы сами собираемся поражать противника, так откуда уверенность, что у Анархистов может быть Агент N только в форме газа? Значит, нам теперь придется предохраняться еще и от выстрелов? Наша форма против них не защитит, – он демонстративно потянул себя за тонкий эластичный рукав.

– Нас тоже это тревожит, – Адриану показалось, что Черный Огонь начал уставать от их вопросов и замечаний, пусть даже ценных и правильных. – В настоящее время обсуждается разработка полностью армированных костюмов, которые вскоре заменят вашу обычную экипировку.

– Это что же, скафандры? – подал голос Койот. – Как у Стража, что ли?

– Не… совсем, – резче, чем следовало бы, ответил Черный Огонь. Что-то подсказало Адриану, что новая форма, о которой шла речь, будет в точности похожа на доспехи Стража.

С хитрой ухмылкой Оскар оттащил Адриана в сторону. Адриан уставился на него.

– И как скоро мы получим эти костюмчики? – спросил он. – Что-то мне подсказывает, что к презентации с ними не успеют.

– А как прикажете мне использовать мои способности, если я натяну на себя консервную банку? – скептически добавил Хамелеон.

– А я слышал, доктор говорил, что Агент N можно и шприцем ввести. Что если злодеи начнут травить им нашу пищу?

Со всех сторон сыпались вопросы. Щеки Черного Огня полыхали, почти слившись по цвету с его рыжей бородой. Пытаясь успокоить собравшихся, он вскинул руки.

Под потолком вспыхнула молния, ударив в светильник. Лампа лопнула, посыпались искры, и в тот же момент пол под ногами патрульных задрожал от раската грома. Грохот был такой, что Адриан попятился. Ему казалось, что в голове ударили в гигантский барабан.

– Довольно!

В полной тишине, повисшей после этой какофонии, все увидели Гром-птицу. Ее лицо было искажено гневом.

– Вы не имеете права разговаривать с членом Совета в таком неуважительном тоне!

Адриан нервно сглотнул. На его памяти Тамайя Раи никогда так не бушевала. И все из-за того, что пара Отступников осмелилась задать вопросы Совету? Кто-кто, а уж они несомненно имели на это право, разве нет?

Черный Огонь откашлялся.

– Я держал ситуацию под контролем. Для справки.

– У нас появились более неотложные дела, – отрезала Гром-птица. – Инцидент в вестибюле. Требуется твое присутствие, немедленно, – с каменным лицом она окинула взглядом патрульные отряды. – Все свободны.

И, не дожидаясь ответа, взмыла к потолку, почти задевая крыльями балки.

– Вот так, – развел руками Черный Огонь. – Продолжение следует.

Оставив на столе почти опустевший контейнер, он поспешил за Гром-птицей и, пытаясь сохранять достоинство, бросился к лифту.

Патрульные с минуту озадаченно переглядывались, но затем помчались за членами Совета.

Переглянувшись с друзьями и пожав плечами, Адриан тоже направился к выходу.

Глава пятнадцатая

В вестибюле Штаба еще шли ремонтные работы. Повсюду валялись обломки камня, заградительные ленты, а сейчас здесь собрались еще и Отступники – казалось, сюда явились все, кто в этот момент находился в здании. Они стояли широким кругом на разбитом полу в самом центре вестибюля – там, куда недавно сверху обрушился карантин Макса, и где до сих пор виднелась длинная трещина, расколовшая пополам инкрустацию в виде красной буквы «О».

Горы битого стекла и мусора уже убрали, а стальные заграждения балкона подняли на место. На втором этаже, слегка нависая над краем, виднелась стальная рама, напоминавшая недостроенную птичью клетку. Рядом, у стены лаборатории, были составлены огромные стеклянные панели.

Адриан болезненно поморщился, поняв, что именно там строили. Мысль о возвращении Макса в стеклянную тюрьму казалась невыносимой, но после того, как мальчик пришел в себя, вернуться к этому разговору с родителями так и не удалось.

Из толпы послышались громкие голоса, отвлекшие его от невеселых мыслей – среди прочих Адриан узнал голос Капитана Хрома, звучавший весьма напряженно, хотя слов было не разобрать. Данна, обернувшись роем бабочек, взвилась вверх, откуда было лучше видно, а Оскар и Руби вскарабкались на покореженную стойку информации, пытаясь рассмотреть что-нибудь поверх голов. Адриан подпрыгнув, присоединился к ним.

Рядом с буквой «О» расположились члены Совета – все пятеро – кто подбоченясь, кто скрестив руки на груди. Шагах в десяти от них стояли Дженисса Кларк, Тревор Данн и Мэк Бакстер, ранее известные как Отмороженная, Горгулья и Афтершок. Их силуэты четко выделялись на фоне стеклянного входа в здание.

Поодаль обнаружился и Хвостокол, постукивавший по полу зазубренным хвостом.

– Что происходит? – спросил Адриан.

Стоявшая рядом девушка шикнула на него, но Пиротехник прошептал с другой стороны стойки:

– Кларк права качает, считает, что Совет перед ней в долгу.

– …абсолютно нелепы, – говорил Черный Огонь, его голос разносился по всему вестибюлю, что привлекло внимание Адриана к Совету. – Разумеется, они не могут снова стать патрульными. Они больше не Одаренные!

При этих словах Укротитель Ужаса метнул в Черного Огня недовольный взгляд. Но это осталось незамеченным. Указывая в сторону Джениссы и ее компании, Черный Огонь продолжал:

– Не могут, и точка! Даже заикаться об этом бессмысленно! – он шагнул вперед. – Уж простите, мисс Кларк, но вы ведете себя как капризная принцесса. И вообще, не вы ли недавно заявили, что больше не желаете иметь ничего общего с супергероями? Никто вас отсюда не гнал, хотя мы все понимали, что это правильное решение. Так почему бы вам не отправиться домой и не подумать, как провести время с большей пользой? А у нас есть дела поважнее.

Положив руку Черному Огню на плечо, Капитан Хром потянул его назад. Он что-то сказал ему, но так тихо, что Адриан не смог расслышать ни слова.

Зато он отлично слышал Джениссу Кларк, которая, судя по всему, была довольна тем, что собрала так много зрителей.

– Я передумала. И вот теперь, когда мы вернулись, оказалось, что вы хотите просто замести нас под коврик, притвориться, что нас никогда и не было? Будто мы не пожертвовали своими суперспособностями, служа этой организации. И не делайте вид, что в случившемся нет вашей вины!

– Мы супергерои! – взревел Черный Огонь. – Чего вы ждали? Что мы будем тут с вами целый день чаи распивать?

– Хватит, Эвандер, – пророкотала Гром-птица.

Черный Огонь раздраженно скрестил руки.

– Чушь какая-то, – буркнул он.

– Мы требуем компенсации за то, что с нами произошло, – вновь заговорила Дженисса, расхаживая перед своей командой. С виду она почти не изменилась – те же светлые волосы, те же холодные голубые глаза. Разве что кожа немного порозовела – появился легкий румянец, которого ей всегда недоставало. Зато взгляд был абсолютно таким же ледяным, как всегда.

– Мы вступили в ряды Отступников, уже будучи Одаренными, и наши суперспособности принадлежали нам. Однако из-за вашей небрежности при разработке Агента N и неспособности сохранить его в тайне от врагов, пострадали именно мы. Наша утрата невосполнима, но мы рассчитываем на компенсацию. Вы нам должны!

– Что, если мы обсудим это в приватной обстановке? – Цунами указала на лифты. – В наших кабинетах на…

– Нам и тут неплохо, – перебила ее Дженисса. – Мои соратники должны слышать, что вы нам скажете. В конце концов, любой из них рискует оказаться следующим.

– Дженисса, мы искренне сочувствуем вам из-за случившегося, – заговорил Укротитель Ужаса, – в значительной мере потому, что уход вашей команды для нас большая потеря. Ваш отряд был одним из сильнейших. Но стать Отступниками было вашим выбором. И вы знали, с каким риском сопряжена эта жизнь.

– Вообще-то, – самоуверенно подбоченилась Дженисса, – когда мы решали стать Отступниками, этого риска и в помине не было. Преступники? Да, прекрасно. Злодеи – нет проблем. Но Агент N существует потому, что вы его разработали. Как же мы могли тогда выбрать или не выбрать это?

– Кроме того, – вмешался Тревор Данн, чье тело раньше было покрыто каменными пластинами, которые теперь сменились рыхлой розоватой кожей, – я не подписывал контракта, где бы говорилось, что я добровольно отказываюсь от жизни и своих способностей ради службы Отступником. А как насчет вас? Вы что-то подписывали? – он обвел рукой зал, глядя в растерянные хмурые лица.

– Конечно, нет, – сказала Дженисса. – Контракт предполагал бы, что в случае неприятностей мы можем рассчитывать на некую компенсацию за травмы и прочий ущерб. Но нет, что вы. От нас ждут, что мы будем сражаться за Отступников, защищать жителей этого города, постоянно подвергая себя опасности во имя героизма. Да, мы, действительно, герои. Мы поклялись защищать слабых и стоять на страже справедливости. Но кто защитит нас? На них я бы не рассчитывала, – взмахом руки она указала на Совет. – Как только в нас перестали нуждаться, они нас просто вышвырнули, но я этого не потерплю, – Дженисса вскинула руки. – И вы на это не соглашайтесь. Отступники без нас ничто. Мы плоть и кровь этой организации и нужны им больше, чем они нам. Я хочу, чтобы Совет усвоил – мы не мусор. Мы и сейчас Отступники! И этого у нас не отнять!

– Видишь ли, Дженисса, – начал Капитан, – мы стоим за справедливое обращение с каждым, особенно со своими. Но вы никак не можете вернуться к патрульной службе. Это небезопасно! Я убежден, что в организации для каждого из вас найдется место и такая роль, которая вас устроит. У нас действительно не разработаны протоколы для такого рода случаев. И, уж простите, сейчас это не первоочередная задача.

– А может, должна стать первоочередной, – не унималась Дженисса. – И я подозреваю, что станет ею очень скоро, потому что на этой неделе у меня запланирована куча интервью. И я либо могу напеть им, как славные Отступники прекрасно заботятся о своих… либо сказать им правду. Учитывая, сколько усилий вы приложили, готовясь к пышной презентации Агента N… Нужна вам именно сейчас утечка такой ужасной информации?

– Силы небесные! – пробормотал Черный Огонь. – А знаете что – отлично! Давайте просто вернем их в патруль! Пусть подставляют головы, если это то, чего они хотят! – он потряс головой. – Супергерои без суперспособностей. Не думаете же вы…

– Мы не можем на это пойти… – рявкнул Капитан, но, повернувшись к Джениссе, он уже выглядел относительно спокойным. – Находясь в здравом уме, я не могу позволить вам рисковать жизнью, если у вас нет суперспособностей для самообороны. Мне жаль, – он развел руками. – Что еще мы можем вам предложить?

К удивлению Адриана, этот вопрос произвел магическое действие. Дженисса обернулась к своим товарищам с торжествующей улыбкой.

– Вообще-то, – медленно проговорила она, – есть одна вещь, которая могла бы нас удовлетворить… Хотя это и не компенсация, но, по крайней мере, хоть небольшое возмездие.

Члены Совета обменялись подозрительными взглядами, но Дженисса продолжила:

– Ходят слухи, что презентация Агента N будет включать также и публичную казнь.

Капитан Хром прищурился.

– Это правда. За свои преступления против человечности Ас Анархия приговорен к смерти.

– Стоит ли на этом останавливаться? – спросила Дженисса. – Я считаю, что его подельники заслуживают той же участи, – она вскинула голову, блеснув голубыми глазами, – Кошмар заслуживает той же участи. Кошмар должна умереть – и я хочу сама привести приговор в исполнение.

Эти слова повисли в мгновенно воцарившейся полной тишине. У Адриана было чувство, что под ногами разверзлась земля. В один миг мир для него рухнул.

Кошмар должна умереть.

Он был уверен, что его родители посмеются над этим предложением, но лица членов Совета остались непроницаемыми.

Первым заговорил Черный Огонь.

– И только-то? Этого достаточно, чтобы они отозвали все свои претензии? По мне, вполне вариант, – сказал он, тихонько хмыкнув.

Саймон пронзил его взглядом.

– Мы здесь обсуждаем человеческие жизни.

– Жизни злодеев, – заметил Черный Огонь. – Кошмар не заслуживает пощады, как не заслуживает ее и Ас Анархия. Это ведь она нейтрализовала патрульных, так что, по-моему, все справедливо.

– Подумайте об этом, – продолжила Дженисса. – Люди теряют веру в вас. С каждым днем мы все чаще слышим, как люди спрашивают себя, способны ли Отступники защитить их и обеспечить растущие потребности города. Вам, как членам Совета, необходимо выступить единым фронтом. Вы не можете быть снисходительными к Одаренным, которые отказываются соблюдать кодекс. И уж, конечно, вам совершенно не нужно, чтобы экс-Отступники вроде нас, – она показала на Мэка и Тревора, – начали рассказывать всем вокруг, до чего вы на самом деле слабы, когда дело касается реальной угрозы, вроде Кошмар и Анархистов.

У Адриана потемнело в глазах, он видел перед собой лишь приводящую его в бешенство ухмылку Джениссы Кларк. А она наслаждалась идеей покончить с Кошмар. Она жаждала отмщения за свою потерю.

Но ведь Совет этого не допустит… Или?

Кто-то сжал его локоть – это была Руби, пытавшаяся поддержать друга. Прикосновение отвлекло Адриана от его мыслей.

Речь шла не о Нове, а о Кошмар. Которая была злодейкой.

Но все-таки – смерть? Без суда? Без надежды на помилование?

– Капитан, – сказала Цунами. – Я не уверена, что это разумно. Совету необходимо обсудить…

– Ой, извините, что перебиваю, – Дженисса сделала вид, будто смотрит на невидимые часики, – но нам пора! Не хотелось бы опоздать на наше интервью вечерним новостям, понимаете?

Она развернулась на каблуках, но не успела сделать и шагу, как Капитан Хром крикнул:

– Мы согласны!

– Нет! – прошептал Адриан, качая головой. Руби крепче сжала его руку. – Не могут же они ей позволить…

Он осекся, а Дженисса Кларк снова повернулась к членам Совета с ехидной усмешкой.

– Что-что?

– На презентации будет проведена двойная казнь, – заговорил Капитан Хром, сжав кулаки. – Вам, Отмороженная, будет доверено привести в исполнение приговор Кошмар. Эта преступница долгое время была нашим противником и представляла угрозу для Отступников и гражданских лиц, которых мы обязались защищать. Эта казнь будет осуществлена в качестве наказания за ее преступления против общества и нашей организации.

– Что ж, – Дженисса отвесила членам Совета шутовской поклон, – благодарю за понимание. Мы рассмотрим ваше предложение и сообщим о своем решении.

Победно улыбаясь, с гордо поднятыми головами, Дженисса и ее команда вышли через вращающиеся двери на улицу, где их немедленно окружил рой репортеров, околачивавшихся неподалеку с самого момента похищения шлема.

– Просим всех разойтись по рабочим местам! – рявкнул Капитан непривычно раздраженно. Толпа моментально начала рассасываться, хотя Адриан сомневался, что большинство отправятся «на рабочие места». Он видел, как люди разбиваются на группы и расползаются по коридорам и залам, оживленно обсуждая происшедшее.

– Адриан! – Оскар постучал Адриана тростью по ноге. – Ты в порядке, дружище?

– А что мне сделается?

– Понимать это как нет? – растерянным шепотом спросил Оскар у Руби.

– Извините, – Адриан спрыгнул со стойки информации и стал пробираться сквозь толпу к членам Совета – те уже поднимались по вновь отстроенной лестнице.

– Папа!

Капитан напрягся и с недовольным лицом повернулся к Адриану.

– Прости. Мы не должны были…

– Высшая мера? Вы это серьезно? – Адриан по очереди вглядывался в лица членов Совета.

– А почему нет? – громыхнул Черный Огонь. – Ты хоть представляешь, сколько тысяч людей погибло от рук Аса Анархии и его приспешников? Пришло время бить противника его же оружием. Тот, кто не проявляет милосердия, не заслуживает пощады.

– А многих ли убила Кошмар? – спросил Адриан. – Не считая Детонатор, конечно.

– Напомню, она пыталась убить меня, – сказал Хью.

Лицо Адриана вспыхнуло.

– Я не забыл, – тихо ответил он. – Но еще она спасла Макса.

Его родители отпрянули от удивления.

Первым опомнился Саймон.

– Спасла Макса? Она метнула в него копье!

Адриан ожесточенно замотал головой. Он чувствовал, что опасно балансирует на краю, рискуя выдать собственные секреты. Его родители до сих пор не знали, что у него есть способ общаться с Максом, как не знали и о его татуировках. Но он не мог позволить, чтобы Нову продолжали обвинять в том, чего она не совершала.

– Его ранила Дженисса. Случайно, потому что он был невидим. А Нова… Кошмар пыталась ему помочь. Она сделала так, что Макс впитал силу Джениссы и сумел остановить кровотечение.

Хью шагнул к Адриану.

– Дженисса говорила нам совершенно другое.

– Знаю. Но это – правда. Поговорите с Максом.

– А ты откуда знаешь? – удивился Саймон.

Адриан сглотнул.

– Это долгая история, – заговорил он, даже не пытаясь скрыть, что уклоняется от ответа. – Но, если это правда, тогда мы, получается, кое-чем ей обязаны. И вообще, мы ведь все еще хорошие парни, верно? Мы не казним людей.

– Вот именно, – вмешалась Гром-птица, сердито взъерошив перья на крыльях.

Адриан понял, что она не согласна с этим решением, а у Цунами, и даже у Укротителя Ужаса на лицах читалось опасение.

– Здесь дело в политике, и всего тебе не понять, – сказал Хью уже без гнева. – Пресса и наши недоброжелатели пользуются каждой возможностью нас расколоть. Что бы мы ни делали, все подвергается сомнению и критике. Как управлять городом, не говоря уж о целом мире, если мы тратим время на всякую связанную с этим бюрократическую чепуху? – Он запустил пятерню в волосы. – Казнь решит сразу две проблемы: умиротворит Джениссу с командой и покажет всему миру, что мы будем быстро и эффективно карать наших врагов. Сейчас нам это необходимо. И, – он осмотрелся, заглянул в глаза каждому, – мы должны быть едины в этом решении.

– А это еще почему? – спросил Адриан, чувствуя, как рот наполняется горечью. – Мы что же, хотим сказать миру, что наша власть, по сути, диктатура?

В глазах Хью мелькнула боль.

Адриана пронзило чувство вины, но он постарался этого не показать. Он ждал возмущения, возражений, но отец просто-напросто покачал головой.

– Это решение не предполагает твоего участия, – с этими словами он повернулся и пошел прочь.

Остальные члены Совета последовали за ним, и только Саймон, задержавшись, положил руку Адриану на плечо.

Прежде чем он успел сказать хоть одно фальшивое слово утешения, Адриан сбросил его руку и скатился вниз по лестнице. В ушах набатом билось обезумевшее сердце, лицо заливал жар. Он был готов к схватке. Даже стремился к ней. А может, просто хотел, чтобы кто-то на него накричал, потому что ему был нужен повод взорваться. Хотя бы раз.

Но с кем ему теперь было сражаться?

Кошмар, которую он всегда считал своим злейшим врагом, уже в тюрьме.

И через несколько коротких недель она будет мертва.

Глава шестнадцатая

Нова быстро втянулась в ритм жизни тюрьмы Крэгмур. По утрам (точного времени она не знала) тюремные камеры опускали на пол, одна за другой открывались решетки, и дежурные охранники командовали заключенным выйти и построиться в шеренгу. Они всегда орали, хотя, насколько Нова могла судить, арестанты и так были послушны. Было даже удивительно, что ни один из тюремщиков до сих пор не сорвал голос.

Затем заключенных строем вели из тюремного блока в так называемую туалетную комнату. Там давалось девяносто секунд на то, чтобы ополоснуться под холодным душем, и шестьдесят секунд, чтобы почистить зубы и причесаться. Комбинезоны раз в неделю меняли на чистые.

Потом им полагалось двадцать минут, чтобы «размять ноги» во дворе – хотя большинство заключенных просто жалось к стенам, чтобы не выпачкаться в грязи. Здесь почти всегда шел дождь, холодная мелкая морось. А если и не шел, ледяной ветер кинжалом проникал под одежду. Нова ни с кем не разговаривала, не только потому что охранники не спускали с них глаз, она отчетливо понимала, что разговоры во дворе не поощрялись. Главная причина была в том, что если Нова и решалась приблизиться к другим заключенным, те, окинув ее презрительным взглядом, поворачивались спиной. После того как от нее шарахнулись пару-тройку раз, Нова решила никому не навязываться. Она не знала причины этой общей неприязни – может, ее подозревали в симпатиях к Отступникам, а может, наоборот, прознали, что она злодейка, которой не удалось покончить с их общими врагами – да ей и не хотелось выяснять.

Она постепенно привыкала к одиночеству.

После короткого отдыха их вели в столовую с прикрученными к полу узкими столами и табуретами, где они получали еду – единственную за день. Кухня была отделена каменной стеной с узкими проемами, пройти через которые могли лишь подносы с пищей.

Качество пищи в точности соответствовало ожиданиям Новы. Впрочем, надо было признать, что эта кормежка была не намного хуже того, к чему привыкла Нова за годы жизни в туннелях метро. Изо дня в день им давали черствую булочку, пюре из разваренных до неузнаваемости овощей, печеную картошку и рыбу. Нова не знала, что это была за рыба, но подозревала, что самая дешевая. По воскресеньям, если заключенный провел неделю без замечаний, к рациону добавляли ломтик сыра.

После еды их снова разводили по камерам. Все эти процедуры с момента утреннего построения занимали примерно два часа. Остаток дня арестанты проводили в тишине и одиночестве, а вечером в камерах выключали свет. Нескольких заключенных с большим сроком, которые сидели уже давно и пользовались относительным доверием, отправляли на работы в прачечную или на кухню. Сначала Нова сочла, что это ужесточение режима, но очень скоро поняла, что долгие часы изоляции – куда худшее наказание.

Впервые в жизни неспособность спать стала казаться Нове не даром, а проклятием. Она отдала бы что угодно, лишь бы не проводить восемь ночных часов наедине со своими мыслями.

Так тянулись дни, монотонные и невыносимо тусклые.

Каждое утро Нова встречала с надеждой получить хоть какой-то знак от Аса, но ни во дворе, ни в столовой он не появлялся. Она предполагала, что его, скорее всего, держали в одиночке. Но когда она попыталась расспросить о нем одну из заключенных, женщина уставилась на нее, будто Нова говорила на иностранном языке, и буркнула только:

– Ас Анархия мертв.

Нова надеялась, что дело было в том, что от заключенных скрыли поимку и арест Аса, а не в том, что он умер уже здесь, в тюрьме.

Теперь, после всего, что произошло, она бы этого не перенесла.

Чтобы не свихнуться на этой почве, Нова решила больше никого об Асе не расспрашивать, пусть даже это отдавало жалким самообманом. Новая потеря окончательно сломила бы ее.

На семнадцатый день заключения Нова стояла возле умывальника с полным ртом зубного порошка, пытаясь как можно тщательнее вычистить зубы за отведенное время. Боль в спине – в том месте, где ей вживили чип, наконец прошла.

Нова старалась извлекать максимум удовольствия из самых простых вещей. И тут, впервые с момента ее поступления в Крэгмур, привычный распорядок был нарушен. В туалетную комнату вошел начальник тюрьмы и тихо заговорил с охраной.

Это было так необычно, что все заключенные замерли.

Охранник повернулся в ее сторону, и их взгляды встретились в длинном грязном зеркале.

Сплюнув в раковину, Нова торопливо прополоскала рот, а через секунду тот же охранник вырвал из ее руки зубную щетку – очевидно, сочтя ее потенциальным оружием.

И правильно, подумалось Нове. Она была вполне способна причинить вред даже щеткой, если бы захотела.

Выпрямившись, Нова неожиданно увидела в зеркале лицо. Не свое и не соседки.

У нее екнуло сердце. Нарцисса. Она пристально разглядывала Нову. Потом предостерегающе поднесла палец к губам, покачала головой и исчезла.

Нова уставилась на собственное изумленное отражение, гадая, не привиделось ли ей это. К чему было Нарциссе показываться ей здесь? И что значил этот явный призыв к молчанию? Что, по ее мнению, могла выболтать Нова?

– Семьсот девяносто второй! – рявкнул охранник.

Нова вызывающе уставилась на него.

– Нова, – процедила она сквозь зубы. – Меня зовут Нова.

Подойдя к охраннику, начальник тюрьмы оценивающе посмотрел на нее.

– К вам посетитель… номер семьсот девяносто второй.

Остальные арестанты обернулись к ней – столько внимания ей не уделяли со дня прибытия сюда. Интересно, подумала Нова, часто ли сюда наведываются посетители. И что это значит для остальных – предмет зависти или признак того, что она в беде?

Вытерев рот рукавом комбинезона, с волосами, еще влажными после душа, она шагнула к начальнику тюрьмы. С двух сторон тут же к ней подступили охранники, защелкнув на запястьях уже знакомые наручники.

Мысли еще бурлили от появления Нарциссы, и Нова не заметила, как прошла почти половину двора. Ее вели к зданию, в котором она еще не бывала. Только сейчас ей пришло в голову, что посетителем мог оказаться Адриан.

У нее перехватило дыхание.

Ладони в жестких перчатках вспотели.

Она надеялась, что это Адриан.

И так же отчаянно надеялась, что это не он.

Потому что… как ей теперь смотреть ему в лицо? Как заглянуть ему в глаза и продолжать врать? Врать, словно прежней лжи было мало. Врать перед лицом неоспоримой правды.

Она подумала о Нарциссе. О ее пальце у губ. О том, как та покачала головой.

Совпадения быть не могло – она наверняка знала о посетителе Новы. Что она пыталась сказать Нове? Чтобы та помалкивала? Чтобы не выдала своих секретов даже сейчас?

Мысли разбегались. Будь дело в этом, Нарцисса бы и пальцем не шевельнула.

Но со дня ареста – нет, с того момента, как Нова решила участвовать в испытаниях и примкнуть к Отступникам – она и сама была решительно настроена никому и никогда не раскрывать своих секретов. Она никогда не выболтает ничего, что могло бы быть использовано против нее или Анархистов.

Насколько Нове было известно, в деле она все еще фигурировала под именем Новы Джин Маклейн, девушки, чьей заветной мечтой было вступить в ряды Отступников.

Она почувствовала, что ложь слетит с ее губ так же легко, как и раньше. Что она сможет посмотреть прямо в глаза Капитану Хрому. Сможет даже встретиться с членами своего отряда – Оскаром, Руби, да хотя бы и с Данной, несмотря на то, что та ей устроила – и будет настаивать на своей невиновности, с дрожащими губами и умоляющим взглядом. Она сумеет пошатнуть их уверенность, путь даже не удастся разубедить их полностью.

По крайней мере, она будет морочить им голову до тех пор, пока не выяснит, что у них есть на нее.

Но если там сейчас окажется Адриан…

Пожалуйста, пусть это будет не Адриан.

Хотя…

Пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет Адриан. Дайте мне увидеть его еще хоть раз.

Охранники ввели ее в комнату, где в центре круглой металлической платформы было привинчено прочное кресло. Платформа была приподнята над полом и окружена широкой и, казалось, бездонной щелью. Только узкие мостки соединяли ее с зарешеченной дверью, так чтобы заключенные не могли дотянуться до блестящих черных стен комнаты.

Кроме Новы и ее охраны, в комнате никого не было.

Кресло казалось устрашающим, не только из-за холодного металла, которым оно было сплошь обшито, но и из-за зажимов на подлокотниках и цепей вокруг ножек.

Нова безропотно позволила усадить себя в кресло. Охранники обмотали ее ноги цепями, а руки всунули в металлические перчатки, закрепленные на подлокотниках. Теперь она могла лишь слегка пошевелить кончиками пальцев.

Все это, на взгляд Новы, напоминало место казни, и ей пришло в голову, что история с посетителем могла быть уловкой. Возможно, здесь этому и суждено случиться – прямо сейчас, так скоро. Нетрудно было представить, как входит некто в белом халате с полным шприцем Агента N.

Охранники отступили, так что Нова больше не могла видеть их из-за высокой спинки кресла.

Прямо перед ней, по другую сторону щели, высилась блестящая черная стена. Ее основание уходило вниз, так что Нова не смогла бы определить, далеко ли до пола. Ничего примечательного в этой стене не было, кроме того, какой гладкой, будто отполированной, она была. По такой не вскарабкаешься – по крайней мере, так казалось. Не то чтобы Нова всерьез собиралась лезть на стену. Все равно на потолке, в тридцати футах над головой, ухватиться было бы не за что, кроме пары рядов хлипких флуоресцентных ламп.

Раздался щелчок, и сплошная стена перед Новой неузнаваемо изменилась. Часть ее, высотой десять футов и шириной от стены до стены, осветилась и оказалась окном.

Прямо перед собой Нова увидела Адриана Эверхарта.

Она вздрогнула, охваченная одновременно чувством облегчения и ужасом.

Как только они встретились взглядом, Нова мгновенно определила, что он наблюдал за ней с того момента, когда ее ввели в комнату, а значит, успел взять себя в руки. С безразличным и холодным выражением лица, которое совершенно не было ему свойственно, он казался чужим.

Но глаза за стеклами очков выдавали его настоящие чувства.

Неверие. Боль от предательства.

Неприязнь.

Подбородок Новы дрогнул – и это не было спектаклем, к которому она готовилась.

– Адриан… – прошептала она.

В ответ он лишь сжал зубы.

По ту сторону стекла стояли еще двое – приемные родители Адриана – Капитан Хром и Укротитель Ужаса. Все трое были одеты в полную форму Отступников, включая черные плащи и голубые защитные щитки, а у Адриана на форме была еще и вышита эта презренная ярко-алая буква «О» – что и говорить, устрашающая команда. Но среди эмоций, захлестнувших Нову, страх был вовсе не на первом месте.

Укротитель Ужаса заговорил, и Нова обнаружила, что ничего не слышит. Инстинктивно она подалась вперед, насколько позволяли оковы, но это не помогло.

Оторвав от нее взгляд, Адриан кивнул. И что-то сказал. Нова попыталась читать по губам – бесполезно. Капитан Хром похлопал Адриана по плечу и показал куда-то назад.

Адриан снова кивнул. Опять что-то сказал. Переглянулся с родителями. Их лица были серьезными, но мягкими.

Потом оба члена Совета вышли, и в комнате за стеклом остался один Адриан.

Сердце Новы сжалось, но, возможно, это было следствием скованности.

– Адриан! – окликнула она еле слышно.

По тому, как он вздрогнул, было видно, что он ее слышит.

Он протянул руку к панели управления и нажал на кнопку. Кадык на его шее дернулся.

Нова услышала щелчок, и ее комнату заполнило их обоюдное молчание.

Их взгляды снова встретились. Нова не понимала, ждал ли Адриан, чтобы она что-то сказала, или собирался с духом, чтобы заговорить первым.

И тут неожиданно для самой себя, Нова расплакалась. Слезы струились по щекам. Когда два теплых ручья потекли по шее, она спохватилась и попыталась их вытереть, но не смогла дотянуться. Тогда она громко шмыгнула носом, но от этого слезы течь не перестали.

Подскочив к окну, Адриан перестал притворяться бесчувственным. Теперь на его лице отчетливо читалась боль: в морщинке на лбу, в стиснутых челюстях, в блеске темно-карих глаз, которые тоже были полны слез.

– Как ты могла? – хрипло и отрывисто бросил Адриан. Неприкрытый гнев в его голосе так удивил Нову, что слезы мгновенно высохли.

С открытым ртом девушка смотрела на него, понимая, что ей нечего ответить.

В голове было пусто. Неприязнь в голосе Адриана вытеснила все ее мысли.

Но она все вспомнила. Каждую свою ложь. Каждое предательство. Вес пистолета в руке, когда она собиралась убить Капитана Хрома. Свое ликование, когда шлем оказался у нее. Бабочку Данны, бьющуюся о стекло банки.

Собравшись, Нова позволила последней слезинке сорваться с ресниц и сказала – так убедительно, что почти сама себе поверила:

– Адриан, я ни в чем не виновата.

Глава семнадцатая

Адриан рассмеялся так громко и неожиданно, что его реакция лишь укрепила намерения Новы. Она должна была убедить его в своей невиновности. Другого выхода не было.

Увидев, что Адриан открыл рот, чтобы заговорить, Нова опередила его, добавив в голос неподдельного отчаяния:

– Я серьезно, Адриан. Не знаю, что происходит, но я не Кошмар!

– Данна тебя видела! – выкрикнул Адриан. – Она проследила за тобой до самых развалин… собора. Она вывела нас на Аса Анархию и на тебя бы вывела, если бы ты не… – он запнулся, но быстро преодолел неуверенность, – если бы ты не сделала, уж не знаю что, чтобы не дать ей вернуть свой облик!

Сверля его взглядом, Нова лихорадочно соображала, обдумывая и взвешивая каждое слово.

Данна видела ее у развалин собора… но не дома?

И они ничего не знают о бабочке в банке, что подтверждает правоту Новы. Воспоминания этой бабочки были утрачены, как только Нова ее убила. По крайней мере, эта бабочка – единственная, видевшая Нову с другими Анархистами в их доме – не сможет ни в чем ее уличить.

Нова сглотнула. С этим можно было бы поработать.

Она надеялась.

– Не знаю, что там показалось Данне, – сказала она, – но видела она не меня. Не знаю, может, кто-то меня подставил… или еще что-то, но…

– Ой, Нова, я тебя умоляю, – поморщился Адриан. – А изобретения? А доступ в отдел артефактов? А то, что тебе было известно о Максе и Агенте N? Поверить не могу, что мы раньше не догадались. Нова – это хотя бы твое настоящее имя?

– Конечно, это мое настоящее имя! Но я не Кошмар! Я не Анархистка. Адриан, ты же меня знаешь!

Адриан отмахнулся.

– Ну да. Я тоже так думал.

– Умоляю, просто скажи, что тебе рассказала Данна, и я смогу…

– Что ты сможешь? Наплести еще лжи? Выдумать очередную историю о своем дядюшке, который разводит пчел? А что насчет того, что ты так волновалась о его здоровье, что сорвалась с бала раньше времени – как раз когда Кошмар вломилась в Штаб. Как насчет того, что твой дом взлетел на воздух именно тогда, когда мы пришли тебя арестовать! Скажешь, это тоже совпадение?

– Я разрабатывала новое оружие, – начала Нова, у которой было достаточно времени, чтобы придумать это объяснение. – Пробовала кое-какие новые химикаты, надеялась создать взрывчатку, чтобы ей могли пользоваться патрульные отряды. Но все вышло из-под контроля, и… словом, ты сам видел. Ну, подумай, Адриан! Знай я, что ты собираешься меня задержать, разве я бы осталась там? Почему я не убежала, имея такую возможность?

– Потому что тебе нужно было уничтожить улики, – отрезал Адриан. – Все сходится. Не сходится только одно…

Он заколебался, и у Новы екнуло сердце. Она ждала, уверенная, что его следующие слова будут о нем, о них. Но его колючий взгляд уничтожил эту надежду.

Она покачала головой.

– Ты ищешь доказательства там, где их нет. Может быть… может быть, действительно есть какие-то совпадения, но я тебе клянусь, я не…

– Брось, Нова.

– Но Адриан…

– Брось.

Она замолчала, плотно сжав губы.

Адриан приподнял очки и потер переносицу.

– Я здесь не для того, чтобы слушать твои лживые оправдания… Мне даже твое признание сейчас не нужно. Мне только… – его руки упали вдоль тела. – Мне нужны ответы. Пожалуйста, Нова. Если ты когда-нибудь… Если хоть что-то из этого было настоящим, тогда, пожалуйста… просто скажи мне… кто убил мою маму?

Она недоуменно моргнула.

Открыла рот, но не нашлась, что сказать.

Если хоть что-то было настоящим…

Она хотела сказать ему, что все было настоящим. Все это было для нее более реальным, чем он мог себе представить.

Но это? Его мама? Убийца?

У нее не было ответов на эти вопросы.

– Я понятия не имею, – прошептала она.

Он сжал кулаки.

– Адриан, я знаю, ты мне сейчас не веришь, но я правда не представляю, кто убил Леди Неукротимую. Если бы знала, то сказала бы тебе давным-давно, но я не…

– Кошмар, – он выплюнул это имя так, словно оно было отвратительным на вкус. – Скажи мне, кто ее убил.

– Адриан…

– Скажи мне! – и он с силой ударил кулаком по стеклу.

Ахнув, Нова вжалась в спинку кресла.

Адриан прижал ладонь к стеклу, словно хотел вырвать Нову из ее цепей и хорошенько встряхнуть.

– Ты знаешь о записке. Кошмар сказала… Я слышал, как ты сказала…

Нова сдвинула брови, но Адриан, казалось, был не в силах продолжать.

– Что? – спросила она. Любопытство взяло верх над опасениями. – О чем ты говоришь?

– «Не станет смелым тот, кому неведом страх».

Адриан замолчал, и фраза словно повисла в холодном воздухе.

Нова долго смотрела на него, во рту у нее пересохло.

Не станет смелым тот, кому неведом страх?

Больше всего ее удивило, что она, хотя и не ожидала этого, в самом деле помнила эту фразу. Последние десять лет она слышала ее много раз, иногда даже сама ее произносила.

Но какое отношение она имела к Леди Неукротимой? И когда Кошмар цитировала эти слова, находясь рядом с Адрианом?

Когда, наконец, молчание стало почти невыносимым, Нова облизнула губы.

– Прости, Адриан, но я понятия не имею, что это значит, – мягко и медленно проговорила она.

Услышав это, Адриан словно ушел в себя. Возможно, он прощался с надеждой на то, что получит ответ именно сегодня. Или этот разговор отнял у него больше, чем он сам был готов признать.

– Эти слова были в записке, оставленной на теле моей матери, – Адриан внимательно следил за ее реакцией. Но у Новы не было причин скрывать удивление. Почему он никогда раньше ей об этом не рассказывал?

И тут Нове пришло в голову, что она снова обманула Адриана, хотя на этот раз не желая того.

Вероятно – только вероятно, – она все же знала, кто убил его мать.

От этой мысли ей показалось, что кровь стынет у нее в жилах.

Если хоть что-то было настоящим…

Горестное сожаление окутало ее, словно одеяло. Ее чувства к нему были настоящими. Даже сейчас они все еще оставались настоящими.

Но… видимо, этого было недостаточно.

– Прости, – снова едва слышно шепнула она, словно задыхаясь, – но я не Кошмар. И я не знаю, кто убил твою мать. Мне очень жаль, Адриан. Я хочу тебе помочь, но я…

– Ладно! – отрезал Адриан, оборвав ее на полуслове.

Нова вздрогнула. На глаза снова наворачивались слезы. Сегодня она выплакала их больше, чем за несколько последних лет. Если дело так пойдет, в этом кресле она прольет больше слез, чем за все время со дня гибели родных, но перестать плакать она не могла. Выстроенная ею крепость рушилась. Стены, которые она годами возводила, чтобы защитить свое сердце, подверглись атаке. Их атаковали подергивание щеки Адриана, его нахмуренный лоб, его полный отвращения взгляд, устремленный на нее.

Но Адриан внезапно переменился. Взял себя в руки, обуздал эмоции и стал таким же бесстрастным, как вначале. Расправил плечи. Поднял голову. Поправил очки на переносице и взглянул на нее с напускным безразличием.

Нова содрогнулась.

– Я надеялся, что ты скажешь мне правду. Но я здесь не только для того, чтобы разговаривать о своей матери. Я здесь как представитель Отступников и уполномочен сделать тебе предложение.

Подозрение быстро высушило слезы на глазах Новы.

– Предложение?

– Тебе известно, что все злодеи, отбывающие сейчас наказание в Крэгмуре, будут нейтрализованы в рамках публичной презентации Агента N. Но Совет принял решение… – Адриан опустил голову, подбирая слова или морально готовясь к тому, что собирался сказать. Твердым, но хриплым голосом он закончил:

– Кроме нейтрализации там состоится также публичная казнь.

Брови Новы поползли вверх.

– Что, прости?

– Злодеи, известные, как Ас Анархия и его сообщница Кошмар, будут казнены за свои преступления против общества. Их казнь будет транслироваться в прямом эфире по всему миру.

Высшая мера? У Отступников? Нова сама не понимала, почему это так сильно ее потрясло, однако услышанное не укладывалось в голове. Ей до сих пор трудно было представить, что у нее могут отобрать суперспособности. А теперь они и вовсе собрались ее убить?

После оглашения приговора Адриан смотрел на нее почти сочувственно.

– Ас Анархия будет казнен Капитаном Хромом, – он помялся и, прочистив горло, продолжил: – Джениссе Кларк поручено привести в исполнение приговор Кошмар.

Не спуская с него глаз, Нова ждала, когда его слова обретут смысл.

Потом она расхохоталась. Ничего не смогла с собой поделать.

Дженисса Кларк? Дженисса Кларк казнит ее? Полный абсурд, такого она не ожидала.

Но при виде лица Адриана ее смех резко оборвался, перейдя в приступ кашля.

– Отступники не применяют смертную казнь, – пробормотала она, задыхаясь.

– Им кажется… – Адриан замялся. – Мы считаем, что это особый случай. Совет хочет довести до общего сведения, что Ас Анархия или его сторонники никогда больше не смогут угрожать нашему обществу. Это будет резонансное событие…

Взгляд Новы скользнул по блестящей поверхности черной стены ниже окна – туда, где она уходила во тьму. Вполне объяснимо, думала она, что Отмороженная вызвалась на эту роль. Она несомненно хотела отомстить за утраченные суперспособности, да и историю с Максом ей хотелось бы замять.

Смерти Нова не боялась. Во всяком случае, так она себе говорила. Это было бы даже менее мучительно, чем жить с мыслью, что она подвела Аса и остальных. Что предала доброго, доверчивого Адриана. Что так и не смогла отомстить за родителей, за Эви.

В последний раз всхлипнув, она подняла взгляд на Адриана.

– Ты говорил о каком-то предложении?

Пальцы Адриана снова сжались в кулаки, признаки сочувствия исчезли.

– Я рассказал своим родителям, что ты спасла Макса… точнее, помогла ему, когда он был ранен.

Нова вздохнула полной грудью. Она не знала, что Адриану стало известно об этом поступке Кошмар. Дженисса с удовольствием рассказывала налево и направо, что это злодейка пыталась убить мальчика. Откуда же Адриан узнал, что было на самом деле?

Если только…

– Он очнулся? – пробормотала Нова. – С Максом все в порядке?

Лицо Адриана разгладилось. Как всегда, когда речь заходила о его братишке.

– Он вышел из комы. И… рассказал мне все как было. Как ты пыталась остановить кровотечение. Как заставила Джениссу отдать свою силу, чтобы помочь ему.

С невыразимым облегчением Нова откинулась на спинку холодного металлического кресла.

Потом, вспомнив, кто она и за кого себя выдает, снова изобразила непонимание и сомнение.

– Кошмар помогла ему? Я считала, что это она его ранила. Зачем бы ей это делать?

Долгую минуту Адриан стоял не шевелясь. Нова успела подумать, не мелькнула ли в его глазах первая искорка сомнения. Однако он снова нахмурился, но без прежней враждебности.

– Суть в том, что мы… благодарны, – казалось, ему было больно говорить об этом, и он опустил взгляд. – Мои родители и я. И за эту помощь Максу мы решили дать тебе шанс заменить казнь на пожизненное заключение и нейтрализацию.

Нова саркастически скривила рот, на языке вертелся ядовитый ответ. Тем более что в тот момент она и сама не знала, какой вариант предпочла бы.

Но вспомнив о Джениссе Кларк, которая, вероятно, ликовала, предвкушая роль палача, она проглотила свой сарказм.

– При одном условии, – продолжал Адриан. – Ты сообщишь нам, где искать шлем Аса Анархии, Амулет Жизни, а также прочих Анархистов. Скажи нам, где они, и мы сохраним тебе жизнь.

Нова выдержала его взгляд, и он не отвел глаз. Ее сердце что было сил билось о ребра, пытаясь выскочить. Все мысли улетучились, и в пустой голове бились, отдаваясь эхом, его слова.

Добрый, сострадательный Адриан Эверхарт.

Скетч.

Отступник и, теперь уже наверняка, ее враг.

– Просто расскажи мне, где они, Нова. Прошу тебя. Я не… – его лицо исказилось, и Нова видела, как он борется с собой. Это была борьба между ненавистью к Кошмар и чувствами, которые он некогда испытывал к Нове Маклейн.

Любовь против ненависти.

Ярость против сострадания.

Перевешивала то одна чаша весов, то другая.

– Я не хочу видеть, как тебя убивают… Нова, – он перешел на такой тихий шепот, что она едва слышала его через динамики. – Несмотря на все, что ты сделала… я не…

Ее сердце забилось быстрее от удивившей ее саму нежданной надежды.

Не на то, что она сможет избежать наказания. Скорее, надежды на то, что она все еще небезразлична Адриану. Даже если он думает, что она Кошмар.

Все это время она была уверена, что любые чувства, которые Адриан мог к ней питать, улетучились в тот самый миг, когда он узнал правду. Неужели росток привязанности все еще жил в его сердце?

Адриан встряхнулся.

– Потому что ты помогла Максу, – твердо повторил он. – И потому что, хоть ты и шпионила, но и совершала добрые поступки как Отступник. Ты убила Детонатор, спасла тех людей в Космополисе. Вынесла ребенка из огня в библиотеке. Это чего-нибудь да стоит, даже если все это время ты притворялась. Поэтому… просто скажи нам, где ты спрятала шлем и Амулет Жизни. Расскажи, что знаешь об остальных Анархистах. Сделай это, и тебе не придется умирать.

Хотя он торговался с ней о ее жизни, и хотя Нова уже знала, каким будет ее ответ, искорка надежды не гасла. Нова успела достаточно хорошо узнать Адриана Эверхарта, чтобы понять, что в этом его предложении было нечто большее, чем деловые условия, предлагаемые ей. За темной оправой его очков проглядывали его истинные чувства, и от этого Нове показалось, что мир вокруг стал немного светлее.

Хоть чуть-чуть, хоть капельку Адриан все же беспокоился о ней.

Это ничего не меняло. И это меняло все.

Глядя в глаза, которые буквально завораживали ее все последние месяцы, Нова была счастлива, очень счастлива, что ей не приходится снова ему врать.

– Спасибо, Адриан, – прошептала она. – Спасибо, что ты хотя бы… хотел дать мне шанс. Ты не представляешь, как это для меня важно. Но, честное слово, я не имею ни малейшего понятия о том, где амулет и шлем, и Анархисты. Извини, но я просто этого не знаю.

Лицо Адриана помрачнело. Помолчав, он коротко кивнул и повернулся к выходу.

– Адриан!

Он замер и, поколебавшись, обернулся к ней.

Нова сглотнула.

– Все было по-настоящему, – прошептала она. – Надеюсь, ты и сам это знаешь.

Он смотрел на нее, не мигая.

– Мне хотелось бы верить в это, Нова. Но мы оба знаем, что это всего лишь еще одна ложь.

Глава восемнадцатая

– А когда ты начал ее подозревать? – спросил Адриан, устроившись на стуле с блокнотом и уперев ноги в больничную койку Макса.

Он работал над дизайном новой татуировки. Сердце, обнесенное неприступными каменными стенами.

Он пока не знал и даже не задумывался, за какие способности будет отвечать этот рисунок. Просто вся история с Новой – нет, с Кошмар – потрясла его и опустошила.

Ему хотелось превратиться в Стража, просто чтобы почувствовать себя защищенным броней. Анонимностью. Возвести барьер между собой и миром.

– Не могу точно сказать, – ответил Макс. Он держал на ладони гнездо из бумажной салфетки. В гнезде, свернувшись калачиком, спал Турбо, то и дело тихонько поскуливая. Турбо был болен, и они оба это знали. Динозаврик постепенно выцветал, но Макс, казалось, держался стоически, хотя они успели привязаться друг к другу.

Сам же Макс день ото дня набирался сил и быстро выздоравливал – отчасти, видимо, благодаря множеству суперспособностей, наполнявших тщедушного паренька. На его щеки вернулся румянец. Глаза блестели. А волосы были взлохмачены, как всегда.

– Сначала в Штабе, когда я был еще в карантине, и смотрел, как Кошмар сражается с Отмороженной и другими. Она показалась мне такой знакомой, как будто я снова смотрел испытание. В какой-то момент Кошмар вскинула голову и посмотрела прямо на меня, и я мог бы поклясться… но тогда я отогнал эту мысль, потому что, сам понимаешь. Это же Нова.

– Это же Нова, – буркнул себе под нос Адриан. Карандаш скользил по бумаге, придавая объем каменным стенам. Адриан поборол искушение нарисовать узкие бойницы в стене башни, как в настоящем средневековом замке. Нет. Он хотел, чтобы эта стена была непроницаемой. Никаких слабых мест. Никакого способа проникнуть внутрь.

– Но потом, когда я проснулся и стал все вспоминать, думаю, я начал догадываться. Я все никак не мог понять, почему Кошмар меня защитила. Единственное, что имело бы смысл… ну, если бы мы с ней были знакомы. А Нова – была единственной, кто…

Он замолчал, и Адриан поднял взгляд. Скривив рот, Макс размышлял о вине Новы, о тайне Кошмар. Потом, тряхнув головой, он протянул свободную руку за картонной пачкой шоколадного молока, которая осталась от ужина. Он сделал большой глоток через короткую красную соломинку и, вернув коробочку на поднос, откинул голову на подушку.

– Они же не убьют ее на самом деле, правда?

Поморщившись, Адриан снова сосредоточился на рисунке.

– Не знаю. Может быть. Она ни за что не признается. И не сообщит нам никакой информации. А Совет уверен, что казнь покажет всем, что мы сильнее Анархистов. То, что Ас Анархия оказался жив и прятался все эти годы, сильно напугало людей. Теперь все с тревогой думают, может, на воле остались еще злодеи, которые только и ждут своего часа, готовя тем временем нового Аса Анархию. Мы должны продемонстрировать силу и уверенность, показать всем, что будем беспощадны к преступникам. По крайней мере, так говорит Совет.

– Я их, пожалуй, понимаю, – неуверенно сказал Макс, – но… это же Нова.

– Нет, Макс. Это Кошмар, – вздохнул Адриан.

Макс нахмурился.

– Как, по-твоему, Дженисса собирается это сделать? – шепотом спросил он.

Адриан вздрогнул всем телом. Этот вопрос маячил где-то на периферии его сознания с тех самых пор, как Дженисса Кларк вызвалась быть палачом Кошмар. Перед глазами у него стояло то, как Отмороженная с командой пытали в доках злодейку Акацию. Пытали в буквальном смысле. Ему не хотелось думать, что Совет может допустить нечто подобное, тем более на глазах у всего мира, но… В голове не укладывалось, что высшая мера окажется правдой, особенно без суда, тем более с кем-то вроде Джениссы в роли исполнителя.

Он вообще больше не знал, во что ему верить.

– Не знаю, – медленно ответил он, наконец. – Но вряд ли она на это вызвалась, чтобы продемонстрировать свое милосердие.

Между ними повисло молчание, нарушаемое только скрипом карандаша.

Через некоторое время Макс начал щипать виноград, ягоду за ягодой. Невидящим взглядом он смотрел в стену и жевал как робот. Когда поднос опустел, и его пальцы нащупали лишь сухую веточку, он принялся гладить пальцем Турбо по спинке. В ответ динозаврик жалобно пискнул сквозь сон.

– А что ты рисуешь?

– Так, идея для новой татуировки, – Адриан повернул блокнот и показал рисунок. Макс с минуту изучал его, но никак не прокомментировал. Зато в его глазах неожиданно заплясали искорки.

– Кстати, только что вспомнил. У меня тоже есть идея татушки для тебя. Можно мне твой маркер?

Вынув из кармана маркер, Адриан протянул его Максу. Тот на мгновение замер с маркером в правой руке и динозавром в левой. А потом аккуратно положил Турбо вместе с гнездом себе на колени. Динозаврик проснулся и запищал, пытаясь вонзить крошечные коготки Максу в пальцы.

– Тише, тише, – пробормотал Макс, расправляя салфетку. Все еще ворча, динозавр покрутился, зубами подмял под себя бумагу и, устроившись поудобнее, снова задремал.

Освободив руки, Макс нацарапал что-то на кончиках пальцев. Адриан вытянул шею, но разглядеть не смог. Закрыв маркер колпачком, Макс озорно улыбнулся и щелкнул языком.

С его пальцев сорвались крохотные серебряные и золотые искры.

Адриан вытаращил глаза.

– Представляешь, я забыл, что ты выкрал часть моей силы.

– Я бы сказал, одолжил, но… – пожав плечами, Макс протянул руки к Адриану, показав маленькие молнии, нарисованные им на коже. – У меня получаются только искры, но ты, я думаю, мог бы выпускать из рук настоящие молнии. Потрясающе, правда?

Адриан заулыбался, но мысль о молниях напомнила ему о Гром-птице, а это напомнило о…

Веселой улыбки как не бывало.

– Идея крутая, только я стараюсь, чтобы татуировки были незаметны. А то наши родители начнут интересоваться, что это за молнии у меня на руках.

Макс сник.

– И то верно. А полыхать молниями из локтей не так круто, да?

– Увы, – Адриан стер ластиком часть рисунка. – Ты уже тренировался со своей новой способностью управлять льдом?

– Ну, так… Делал ледяные кубики для напитков. Не знаю, почему, может, потому что мне никогда не нравилась Отмороженная, но… власть надо льдом мне совершенно не интересна. Но как знать? Может, в один прекрасный день я решу покататься на коньках.

Адриан усмехнулся, представив себе Макса, скользящего по льду на коньках. Но тут вспомнил, что строительство в Штабе шло полным ходом, и радость снова улетучилась.

– Слушай, Макс… А Хью уже разговаривал с тобой… о том, что будет после больницы?

– Да нет, вообще-то. Я знаю, что с вами мне жить нельзя, по крайней мере, пока не найдется Амулет Жизни. Из-за Саймона. И из-за тебя, ну, пока ты не решишься им признаться, что на тебя моя способность тоже практически не действует.

В голосе Макса не было обиды, но Адриан потупился. Он и сам понимал, насколько легче стало бы видеться с братом, расскажи он родителям правду о своих татуировках и о том, как справился с этой конкретной проблемой. Но он не мог представить, как рассказать об одной татуировке, не показав остальных. Не раскрыв других своих способностей. И своего альтер эго.

– Помнишь, как ты тайком поднял меня на тридцать девятый этаж Штаба, чтобы мы могли побыть вместе не в карантине?

Адриан кивнул.

– Я подумал, а не могли бы мы, типа, переделать этаж под жилье для меня? Повесили бы большие плакаты «НЕ ВХОДИТЬ» и сообщили бы всем, что Одаренным опасно подниматься туда из-за меня. Ну, вдруг получится?

Уверенности в голосе Макса не было, а Адриану не хватило духу обмануть его, сказав, что такое возможно. Он-то знал, что Совет ни за что не позволит Максу свободно перемещаться по Штабу. Слишком большую опасность представлял Бандит.

Но при мысли о стеклянных стенах новой тюрьмы Макса его по-настоящему замутило.

– Что-то не так?

Вопрос заставил Адриана вынырнуть из раздумий. Макс хмуро вглядывался в него.

– Ты чего-то недоговариваешь, – уверенно сказал он.

Сглотнув, Адриан несколько раз пытался начать.

– Они заново строят карантин, – проворчал он наконец.

Макс молчал. Он не казался удивленным. Скорее, слегка разочарованным. Взяв с подноса брауни, он повертел пирожное в руках и отложил, даже не надкусив, только облизал шоколад с пальцев.

– Так я и знал, – вот и все, что он сказал.

– Я обязательно еще раз с ними поговорю об этом, – уронив блокнот, Адриан опустил ноги на пол. Полный решимости, он подался вперед. – Я уже пытался, но поговорю еще. Они не должны так поступать с тобой, Макс. Нельзя вечно держать тебя взаперти. Ты их сын, а не арестант. И ты – Отступник. После того как ты сражался, спасая шлем, никто этого не станет отрицать.

На губах у Макса появилась бледная улыбка.

– Я не спас шлем. Кошмар его похитила, а из-за меня мы лишились Отмороженной.

– Кому какое дело до Отмороженной? Без нее даже лучше.

Макс скептически хмыкнул.

– Ты Бандит. Ты помог победить Аса Анархию.

– Я и ходить-то еще не умел, когда это случилось.

– Неважно. Суть в том, что нельзя держать тебя в клетке как зверька. Это нечестно, и теперь, когда я могу без опаски быть с тобой рядом, я должен как-то решить эту проблему.

– Иногда, – заговорил Макс, теребя полотняную салфетку на подносе, – я представляю себе, что я на свободе, гуляю по городу. Или дежурю в патрульном отряде, как ты. Сражаюсь с плохими парнями. Что я крутой. А потом вспоминаю, что будет, если я столкнусь случайно с другим Одаренным – лишу его силы, а он даже не успеет понять, что происходит. Он же ни в чем не виноват, просто… оказался не в том месте не в то время. Рядом со мной, – он вздохнул. – Это ведь тоже было бы нечестно.

– Мы можем придумать что-нибудь, чтобы было безопасно для всех. Должно же найтись место, куда ты сможешь поехать. Такое место, где нет Одаренных.

– Ты надеешься убедить в этом Совет? Отпустить на волю самую большую угрозу и заодно их самое мощное оружие?

Адриан даже растерялся. Он никогда не думал о Максе в таких категориях и был поражен тем, как Макс, оказывается, воспринимает себя. Угроза. Оружие.

А он же просто мальчишка.

И заслуживает того, чтобы жить как обычный ребенок. Просто жить.

– Вот бы ты смог прийти к нам домой. Особняк такой большой…

– Но Саймон, – напомнил Макс.

Адриан вздохнул. Но Саймон.

Если бы только Амулет Жизни не пропал. Тогда у всех троих была бы защита, и Макс смог бы поселиться в особняке. Тогда у него была бы семья. Настоящая семья.

– Ой! – вдруг вскрикнул Макс и потряс рукой.

Его цапнул велоцираптор.

– Ну что ты, в самом деле! Если ты голодный, я тебя накормлю, – проворчал Макс и, пошарив в остатках ужина на подносе, нашел немного ветчины.

Поправив очки, Адриан наблюдал, как Турбо поглощает добычу. С каждым днем его движения становились все медленнее, а координация все хуже. Вскоре он просто перестанет двигаться. Есть. Кусаться. Он не перестанет существовать, но станет похожим на пластикового динозаврика – одну из тех обычных детских игрушек, которые продаются в прозрачных акриловых яйцах.

– Скажи, – начал Макс, немного нервно поглядывая на зверька. – Ты никогда не думал о… – он замялся.

– О чем?

Макс откашлялся и с напускным безразличием снова откинулся на подушку.

– Как ты думаешь, татуировки могли бы сработать, если бы ты сделал их другим людям? Например… ты мог бы защитить от меня Саймона?

Адриан задумчиво постучал по виску кончиком карандаша.

– Мне это приходило в голову. Но я пока не знаю…

– Понимаю, понимаю, – торопливо перебил Макс, – с другими может и не сработать. А тебе… пришлось бы рассказать о татуировках, и вообще все это вызвало бы много вопросов и…

– И все-таки я это обдумываю, – сказал Адриан. – Только я бы сначала потренировался на Оскаре. Или на Руби. Или на Данне… Можно попробовать на ком-то из них. А если получится…

Макс не сводил с него взгляда, и Адриан понимал, что мальчик старается не поддаваться пустым надеждам. Его захлестнуло чувство вины. Стоило ли дальше скрывать тайну Стража, если из-за нее Макса навечно поселят в клетке?

– Если на ком-то из ребят сработает, – продолжил он уже куда более решительно, – я во всем признаюсь Хью и Саймону и предложу сделать Саймону татуировку. Тогда ты сможешь жить в нашем доме, с нами.

– Может, не стоит? – сдал назад Макс. – Не хочу, чтобы они узнали, кто ты…

– Очень даже стоит, – отрезал Адриан. – Если татуировки сработают на других людях, дело в шляпе. Ты важнее Стража.

Макс приподнялся на локте, вид у него был скорее озабоченным, чем радостным. Он явно начал просчитывать возможные варианты – что будет, если татуировки сработают, а что – если нет.

– Хорошо, – наконец согласился он. – Как скоро мы сможем это проверить?

– С отрядом я поговорю прямо завтра. Решим, кто станет подопытным кроликом, и назначим время. Нужно несколько дней, чтобы татуировка зажила, а потом… проведем испытания.

– Значит, примерно неделя?

Адриан задумался. Срок казался реальным. Но от него потребуется полная сосредоточенность и собранность при нанесении рисунка – отвлекаться было нельзя, иначе был риск ослабить его собственную силу.

А именно собранности ему в последнее время больше всего и не хватало.

Но что еще он мог сказать?

– Хорошо. Неделя. Возможно.

Будет ли Макс еще в больнице, или к тому времени уже отстроят карантин и перевезут его в Штаб? Адриан подозревал, что меры безопасности в новом карантине будут несравнимо строже, чем в первом. Это значительно осложнит испытание татуировки.

Но в его мыслях уже прорастала новая идея. Да, осуществить ее будет непросто. Да и их родители уж точно ее бы не одобрили.

Ну что ж, ему было не привыкать.

– Что такое? – настороженно взглянул на него Макс.

Адриан придвинулся ближе.

– Зачем дожидаться здесь следующей недели? А что, если мы похитим тебя отсюда прямо сейчас?

Макс усмехнулся.

– И куда мы отправимся? На необитаемый остров?

Почесав за ухом ластиком на карандаше, Адриан расплылся в улыбке. И это была первая искренняя улыбка с тех пор, как Данна сказала ему правду.

– У меня на примете есть более гостеприимное местечко.

Глава девятнадцатая

– В какой момент мне стоит тебе напомнить, что вся эта затея совершенно ужасна? – прошептал Макс.

– Все будет хорошо, – успокоил его Адриан, вжимаясь в стену.

Они прятались в небольшой нише с раковиной для мытья рук, за углом от сестринского поста.

Точнее, прятался Адриан.

А Макс был невидим.

Турбо посадили в маленькую переноску, которую держал Макс, что и ее сделало невидимой.

У поста было двое медиков: мужчина, стоя у стола, листал какие-то бумаги, а медсестра, молоденькая девушка, сидя перед компьютером, рассеянно тыкала вилкой в пластиковый контейнер с овощным салатом. Мужчина пытался завести с медсестрой разговор, ему не терпелось обсудить свежие сплетни об одном из врачей, но ее, казалось, это совершенно не интересовало.

Наконец, отметив что-то в блокноте, он сунул папку с бумагами под мышку и побрел по коридору. Адриан еще сильнее вжался спиной в стену и затаил дыхание, выжидая, когда медик скроется из виду.

– Отлично. Помнишь, что надо сказать?

– Ничего у нас не выйдет, – послышался ответ Макса.

– Выше голову, – шепнул Адриан и, поправив душивший его воротник, подошел к столу.

– Привет, – поздоровался он, ослепительно улыбаясь.

Девушка взглянула на него и округлила глаза.

– Привет… – пробормотала она. – Ты же…

– Адриан Эверхарт, – и он протянул руку, которую девушка порывисто пожала.

– Очень приятно. А я помогаю ухаживать за Максом. Ох, ты выглядишь в точности как на фото в журналах.

– Видимо, да, – смущенно усмехнувшись, признал он.

– Так жаль, что ты не можешь навещать Макса из-за его… – она споткнулась на слове, – особенностей. Но я рада сообщить, что лечение на него отлично действует, и…

– Вообще-то, я надеялся, что смогу немного поговорить с вами о Максе и его лечении, – перегнувшись через стойку, Адриан понизил голос. – С глазу на глаз, если можно.

– Ой. Хм, – она неуверенно покосилась на компьютер. – Пост нельзя оставлять, здесь всегда должен кто-то быть…

– Секундное дело. Это, знаете ли… связано с Отступниками… И это важно.

На ее лице отразилось любопытство.

– Ладно. Погодите, я только закрою… – она повернулась к компьютеру, вышла из аккаунта, сунула вилку в салат и вскочила. Проходя мимо ниши, где дожидался Макс, Адриан, шедший впереди, незаметно поднял вверх большой палец. Он остановился и повернулся к медсестре. Ему показалось, что в нескольких футах от них что-то тихо прошелестело – возможно, ткань больничной пижамы. Но сказать наверняка Адриан бы не смог: из-за гудения и писка медицинской аппаратуры в отделении было довольно шумно.

– Так вот… – начал Адриан. – Во-первых, я хочу, чтобы вы знали, что вся моя семья приятно удивлена… нет, просто поражена высоким уровнем медицинской помощи и той заботой, которой здесь окружили Макса. Разумеется, мы и раньше знали, что у вас работают первоклассные профессионалы, но мы просто… мы очень ценим то, насколько внимательны все ваши медсестры и врачи, а также физиотерапевты и все остальные. Вы действительно по-настоящему качественно заботитесь о своих пациентах.

Медсестра зарделась.

– Спасибо, мы делаем все возможное.

Адриан улыбнулся ей.

– И это чувствуется.

Краем глаза он заметил движение на сестринском посту. Микрофон с пульта переговорной системы сам собой поднялся и повис в воздухе.

– И мы же знаем, насколько необычным было лечение Макса, – продолжал разглагольствовать Адриан, стараясь удерживать внимание медсестры. – Я понимаю, что на целителях из Одаренных, работающих здесь, лежит огромная ответственность, но в данном случае именно обычный персонал проявил себя наилучшим образом. Вы делаете все, чтобы помочь Максу выздороветь, и мы не сомневаемся, что он получает… э-э… великолепный уход, даже без вмешательства Одаренных.

– Спасибо, – повторила девушка, в ее голосе зазвучали недоуменные нотки. – Но… ты, кажется, хотел обсудить что-то важное… – она то и дело поглядывала на оставленный пост.

– Лекарства! – выпалил Адриан.

Сестра даже вздрогнула от неожиданности.

– Мы, э-э… мы знаем, что в последнее время в больницах наблюдалась нехватка некоторых лекарственных препаратов, особенно после того хищения – да вы слышали, наверное, это недавно было в новостях. Вот мы и хотели проверить, хорошо ли вы обеспечены. Всего ли хватает…

Динамик над их головами затрещал, и по коридору разнесся старательно измененный голос Макса. Он старательно хрипел и басил, чтобы казаться старше, повторяя слова, которым научил его Адриан. А тот, навещая брата, пару раз слышал такие объявления.

– Три, два, один! Три, два, один! Всем сотрудникам экстренной помощи немедленно явиться в кабинет один-шестнадцать! Всем Одаренным целителям немедленно доложить о готовности. Повторяю, уровень тревоги три-два-один!

Медсестра наклонила голову, прислушиваясь.

– Не пойму, кто это говорил, – пробормотала она. – Должно быть, кто-то из новых интернов.

– Звучало очень солидно, – сказал Адриан, боковым зрением заметив, что микрофон на пульте вернулся на место. – Простите, не буду вас задерживать. Мы можем обсудить это в следующий раз.

– Но вызов касается только Одаренных…

– Вы прекрасно работаете, продолжайте в том же духе! – Адриан похлопал сестру по руке, обогнул ее и проскочил мимо поста.

– Ну как? – шепнул он, надеясь, что Макс рядом, и свернул в соседний коридор. – Ни тебе целителей, ни Одаренных, не о чем волноваться. Нам сюда, – он зашагал к лифту.

– Да, это и правда весело, – шепотом ответил Макс. – Чувствую себя героем одного из тех старых шпионских фильмов.

Адриану это показалось забавным, и он на миг задумался, что круче – быть шпионом или супергероем. Пожалуй, в них было понемногу и от тех, и от других.

– Из тебя вышел бы отличный шпион.

– Знаю. Никто никогда не заподозрит ребенка.

Адриан усмехнулся.

– И это, и невидимость в придачу.

– Так и есть.

Заслышав приближающиеся шаги, Адриан метнулся к стене и пошарил рукой в поисках Макса, чтобы задвинуть его себе за спину. Со стороны это, вероятно, выглядело странно, но люди в голубой медицинской форме не обратили на него никакого внимания.

Однако когда до них оставалось шагов двадцать, один из медиков, мужчина невысокого роста, внезапно остановился, словно споткнувшись, и едва не рухнул на тележку с пустой посудой из столовой.

Его спутник тоже остановился.

– Ты в порядке?

– Да. Просто вдруг стало… как-то нехорошо, – ответил врач, прижав руку к груди. – Сердце… Не похоже на сердечный приступ, но…

– Черт, черт, черт, – зашептал Макс. – Это из-за меня. Он Одаренный. А я…

Протянув руку, Адриан нащупал плечо Макса и решительно потащил его за собой. Мальчишка слабо сопротивлялся, пытаясь утянуть Адриана в обратную сторону, подальше от тех двоих. Но Адриан был непреклонен. Поняв, что сопротивление бесполезно, Макс сдался, и они заспешили дальше по коридору.

Не обратив внимания на Адриана, высокий врач усадил коллегу на стул у компьютера.

Прежде чем свернуть за угол, Адриан оглянулся. Целитель уже держался увереннее и кивал коллеге, который что-то ему говорил.

– Все целители ринутся на первый этаж! – возмущенно воскликнул Макс, становясь видимым (вероятно для того, чтобы Адриан смог оценить его убийственный взгляд). – Вот что ты мне сказал! И еще то, что сигнал три-два-один гарантирует, что ни одного Одаренного поблизости не окажется…

– Ладно, ладно, – пробормотал Адриан, вскинув руки. – Он, видимо, просто опаздывал.

– И как только я позволил тебе подбить меня на такое! Что теперь будет? Этот человек спасает жизни! Пациентов! Такая ответственность! А теперь…

– Да в порядке он, – бросил Адриан, подходя к лифту. Макс спешил за ним, не выпуская из рук переноску с Турбо. – Не так уж близко ты и подошел. Уверен, если ты и перехватил у него силы, то только самую малость.

– А что, если от этой малости зависит успех операции на аорте?

Адриан изобразил недоумение.

– Что такое аорта?

– Это большая артерия, которая… – Макс замолчал. – Ты же и сам знаешь. Просто уходишь от ответа.

Турбо сердито взвизгнул.

Усмехнувшись, Адриан нажал большим пальцем на кнопку «вверх».

– Все с ним будет в порядке. И с тобой тоже. Больше мы в Одаренного целителя не врежемся.

Макс горько усмехнулся.

– А как насчет Одаренных пациентов? Родственников, пришедших их навестить? Медсестер? И кстати – зачем нам наверх? Мы, кажется, собирались сбежать из больницы.

– У меня шикарный план. И послушай, я знаю, что тебя всю жизнь окружали Одаренные, но за пределами Штаба они встречаются не так уж часто. Шансы, что мы еще на кого-то наткнемся, очень малы. Поверь мне, хорошо?

Макс нахмурился, но спорить не стал. Подъехал лифт, двери раздвинулись.

Из него вышла медсестра, и Макс застыл, вытянувшись в струнку.

– Макс Эверхарт? Что ты здесь делаешь? И что… – она заметила в руках Макса клетку, но Турбо спал, и женщина, видимо, приняла его за пластиковую игрушку из торгового автомата. Не дожидаясь ответа, она решительно взяла Макса за локоть и повела обратно.

– Знаю, скучно целыми днями лежать в постели, но мы не можем позволить тебе бродить по коридорам без присмотра. Ты ведь и сам это понимаешь? – она неодобрительно взглянула на Адриана. – Надеюсь, что и твой друг поймет и не обидится. А теперь идемте, я провожу вас… обоих…

Она говорила все медленнее, заплетающимся языком. Вот только что она смотрела на Адриана, а в следующую секунду ее веки стали опускаться. Одна нога подогнулась, и медсестра стала медленно оседать.

Адриан едва успел поймать ее, подхватив под мышки. Женщина уткнулась лбом ему в грудь.

Адриан уставился на Макса, потом перевел взгляд на его тощие бледные руки, усеянные на сгибах локтей новыми и старыми синяками.

Он сразу понял, что произошло. Судя по выражению лица мальчишки, они оба поняли.

– Не знал, что ты получил часть силы Кошмар.

– Да я и сам не знал, – отозвался Макс. – Я запаниковал, и сам не понял, как это получилось. Но… но Кошмар, кажется, совсем от меня не пострадала, когда она… – он вдруг замолчал, что-то сообразив. – Ой.

– Что?

– Карантин. Должно быть, я это хватанул, когда Нова оказалась в карантине.

Адриан дернулся. Точно. Конечно. В ту ночь, когда Кошмар похитила шлем, она встретилась с Максом не в первый раз.

Что ж, еще одна улика против нее. Казалось, лишнее напоминание о том, кем она оказалась, не могло ранить еще больнее, но все же ранило.

Адриан вспомнил о придуманной недавно татуировке и представил, что кладет еще один камень в стену вокруг своего сердца.

– Так или иначе, ловко сработано, – похвалил он Макса.

Двери лифта начали съезжаться, и Адриан вставил между ними ногу. Звякнув, лифт снова открылся. Заметив у стены пустую каталку, Адриан затащил на нее медсестру.

– Не думаю, что ты забрал у Кошмар слишком много силы, так что вряд ли сестра проспит долго. Идем скорее.

Они вскочили в лифт как раз вовремя, когда он неприятно загудел, предупреждая, что на этот раз двери точно закроются, нравится им это или нет.

– Я бы на твоем месте снова стал невидимым.

Макс моментально исчез, и Адриан нажал кнопку верхнего этажа.

Через несколько секунд они оказались в спокойной, безмятежной обстановке приемной. В воздухе пахло тальком, из соседнего коридора доносился плач младенца.

– Ну уж нет! – с нажимом выговорил Макс, дергая Адриана за рукав. – Родильное отделение? Ты свихнулся? Что бы ты ни говорил, здесь наверняка может оказаться Одаренная мамочка – а если ребенок?! Я не могу…

– Да расслабься ты, умоляю! – шепнул в ответ Адриан, удостоившись подозрительного взгляд медсестры, сидевшей за стойкой регистрации.

Невинно улыбнувшись ей, он сгреб Макса за невидимую пижаму и потянул на себя.

– Привет, – поздоровался он, облокачиваясь о стойку рядом с графиком приема посетителей. – А где здесь у вас выход на крышу?

Сестра, и раньше посматривавшая на него с подозрением, напряглась еще больше.

– Посторонним выход на крышу запрещен, – возмущенно сообщила она.

– О, я знаю, – невозмутимо отреагировал Адриан. – Я Адриан Эверхарт. Мои родители – Хью Эверхарт и Саймон Вествуд.

Рот медсестры, мгновенно узнавшей его, округлился от изумления.

– Вот именно, – продолжил Адриан. – И вы, я уверен, знаете, что мой брат Макс – пациент вашей клиники, так что, э-э, другие члены Совета будут периодически навещать его и интересоваться, как идут дела. Все мы в Штабе в каком-то смысле одна большая счастливая семья супергероев, и все очень беспокоятся о ребенке.

С той стороны, где стоял Макс, раздался смешок.

– Так вот, – Адриан не дал себя сбить, – Тамайя – э-э, Гром-птица – может нагрянуть в любое время, чтобы получить полный отчет о состоянии Макса, а вы же знаете, что Гром-птица всегда летает и приземляется на крыши. Никогда не пользуется главным входом. Такая у нее супергеройская привычка. Я хочу сказать, будь у меня крылья…

Макс сильно ткнул брата в бок, так что Адриан чуть не вскрикнул.

– Так вот, значит… как нам отсюда попасть на крышу?

Медсестра подвела их к самой обычной двери и набрала код замка. Адриан заверил ее, что непременно поможет получить автограф Капитана Хрома и на ходу мысленно наказал себе не забыть выполнить обещание. Взбежав по ступенькам, они с Максом оказались на крыше больницы.

С востока на них тут же налетел порыв ветра. Отсюда Адриану было видно мост Сентри-бридж, Торговую башню… даже крытую автостоянку, из которой они с Новой вели наблюдение за больницей, выслеживая банду Акации.

Адриан решительно пересек вертолетную площадку в центре крыши, подойдя к северной стене.

Ставший видимым Макс подошел и встал рядом, жадно всматриваясь в открывшийся вид – крыши домов, водонапорная башня, пожарная лестница; окна, сверкающие в лучах заходящего солнца.

– Ты вызвал для нас вертолет?

Адриан хмыкнул.

– Все не настолько эффектно.

– Тогда что мы делаем на крыше?

– Ты же хотел избежать встреч с Одаренными, насколько это возможно, так? А на улицах, как ты сам сказал, никогда не знаешь, кто пройдет мимо. Зато небо в нашем полном распоряжении.

Макс попятился, выставив перед собой руки.

– О, нет! Тебе пришлось тащить меня в больницу, как мешок с картошкой, я знаю. Это ужасно стыдно. И я не хочу, чтобы ты стал моим основным средством передвижения. Спасибо, но нет.

– Ты был едва живым. Так что стыдиться нечего.

– Ага, а если бы это я тащил полудохлого тебя через весь город? Что бы ты тогда сказал?

– Что благодарен. Но я не собираюсь тебя никуда тащить. Тебе это не требуется. Дай-ка я подержу Турбо, чтобы ты мог сконцентрироваться.

– Сконцентрироваться? На чем? – недоверчиво спросил Макс, но переноску Адриану все же отдал.

– Пока просто посмотри.

Рассмотрев ближайший дом – приземистое офисное здание напротив больницы, – Адриан присел, активировал пружины на подошвах и прыгнул.

В ушах засвистел ветер, и на краткий миг он почувствовал, что летит.

Приземлившись на корточки, он коснулся ладонью шершавого бетона крыши.

Разбуженный велоцираптор набросился на прутья переноски, стараясь вырваться. Не обращая на него внимания, Адриан вытер руку о штаны и повернулся к Максу.

Вид у мальчишки был озадаченный.

– Я взял не так уж много твоей силы! Этого я повторить не смогу! – раскинув руки, крикнул он со своей стороны разделившего их пространства.

– Знаю, – согласился Адриан. – Зато ты умеешь то, что взял у Аса Анархии.

Макс, недоумевая, опустил руки.

– Ты владеешь телекинезом, – напомнил ему Адриан. – И левитацией. Я точно знаю. А это значит, что ты умеешь летать.

Некоторое время Макс молча шевелил губами, а потом с сомнением покачал головой.

– Я никогда этого не делал… только поднимался в воздух и парил в нескольких футах от пола.

Адриан пожал плечами.

– Никакой разницы.

– Ага, только падать придется с двадцатиэтажки!

– Если упадешь, я тебя поймаю!

Сдвинув брови, Макс посмотрел вниз и зябко поежился. Одет он был не по погоде, а с залива дул сильный ветер.

– Ты справишься. Ты же Бандит. И ты Отступник.

Закрыв глаза, Макс развел руки ладонями вверх. Его ноги оторвались от поверхности крыши, и он завис в футе над ней.

Адриан расплылся в широкой улыбке. Как и Ас Анархия, Макс мог использовать телекинез, управляя только неодушевленными предметами. Но не людьми или животными. Единственным исключением являлся он сам. Адриан давно знал, что Макс способен левитировать, но одно дело знать и совсем другое – видеть собственными глазами.

– Что и требовалось доказать, – пробормотал Адриан еле слышно, чтобы не отвлекать мальчика.

Где-то в здании больницы раздался сигнал тревоги.

Ахнув, Макс плюхнулся на крышу.

– Ну, давай же! Сейчас или никогда! – крикнул Адриан.

Казалось, Макса парализовали страх и нерешительность.

К ужасу Адриана, он покачал головой и поплелся назад к лестнице. Назад в безопасность больничной палаты. В отупляющее спокойствие карантина.

– Макс!

И тут Макс повернулся и побежал. На этот раз он не колебался. Добежав до края крыши, он взмыл, раскинув руки.

У Адриана перехватило дыхание, он весь подобрался, готовый прыгнуть вперед и подхватить брата при первых же признаках опасности.

Но это не потребовалось.

Гордый смех сорвался с губ Адриана, а Макс одновременно завопил от радости.

Адриан оказался прав. Бандит мог летать.

Глава двадцатая

В тюремной столовой, как обычно, царила напряженная тишина. Нарушало ее только шмыганье простуженных носов (неизбежное следствие прогулок на пронизывающем ветру) и постукивание пластиковых вилок по подносам. Нова стояла в конце очереди, завидуя тому, что арестантке, стоявшей впереди, комбинезон был впору. Ей самой приходилось подворачивать штанины.

Очередь продвинулась вперед.

Вместе со всеми шагнула и Нова.

Ее внимание привлек ближайший стол. Там сидела пара заключенных – по одну сторону, лицом к глухой стене. Для пресечения разговоров все сиденья располагались по одну сторону столов, чтобы во время еды заключенные не смотрели друг на друга. Не понимая толком, что ее заинтересовало, Нова стала разглядывать их подносы. К этому времени она выучила меню наизусть. Булочка. Разваренные до неузнаваемости овощи. Картошка. Рыба. Сегодня, судя по всему, было не воскресенье, так как на подносах она не заметила желанных кусочков сыра.

Ее внимание привлек странный жест. Одна из сидевших за столом, прежде чем зачерпнуть овощей, дважды стукнула черенком вилки о край подноса. В следующую секунду ее сосед царапнул зубцами вилки по своему подносу.

Нова не понимала, что это значит, но была уверена, что они общаются.

За ее спиной раздалось покашливание, и Нова, заметив, что отстала от очереди, поспешила вперед и взяла себе поднос.

Она села на свое привычное место, между привычными соседями, которые, как обычно, не пытались с ней заговорить. Нова с вновь вспыхнувшим интересом оглядела помещение. Стоило ей заметить таинственные перестукивания, как в глаза начали бросаться все новые знаки, похожие, как ей казалось, на тайный язык заключенных. Некоторые движения и знаки были еле заметными – почесывание носа, шарканье башмака, круг против часовой стрелки, описанный ложкой по столу – что-то из этого могло быть и случайным совпадением.

Но Нова была уверена, что далеко не все. Узники нашли-таки способ общаться друг с другом.

Интересно, подумала она, сколько ей придется здесь гнить, чтобы начать понимать эти знаки.

– Ты знаешь Кукловода?

Вопрос был задан так тихо, что Нова даже засомневалась, не почудилось ли ей.

Она покосилась на сидевшего рядом лысого мужчину, кожа и глаза которого были неоново-желтыми. Цвет был таким ярким, да еще и в сочетании с полосками комбинезона, что трудно было смотреть на него не щурясь.

Сам арестант не сводил глаз с подноса с едой.

Нова воткнула вилку в рыбу. Прежде чем положить кусочек в рот, она пробормотала:

– Ага.

Сосед молчал так долго, что она уже решила, что продолжения не будет.

Но тут…

– Он в порядке?

Нова замерла, не донеся до рта кусок булочки. Был ли Уинстон в порядке?

Проглотив то, что было во рту, она ответила:

– Не знаю. Давно его не видела.

Хотелось рассказать, что Уинстона нейтрализовали. Что Отступники лишили его суперспособностей. Но она не была уверена, что заключенным известно об Агенте N, и не представляла, как объяснить это короткими обрывочными фразами.

Ее сосед продолжал жевать.

Нова стала есть медленнее. Обычно она справлялась с едой быстро, стараясь глотать как можно скорее, чтобы не чувствовать вкуса. Но было так приятно поговорить с другим человеком, вступить в контакт, что окончание трапезы заранее вызывало у нее легкую панику.

– Его забрали несколько недель назад, – снова заговорил мужчина. – Я думал, он уже вернулся.

Нова задумалась. Куда поместили Уинстона после нейтрализации? То, что его не вернули в Крэгмур, казалось логичным – он ведь больше не был Одаренным. Может, его перевели в обычную городскую тюрьму? Или в психушку? Или он так и остался в Штабе Отступников, где его использовали в экспериментах, на участие в которых он не давал согласия?

– Он сказал, что ты сдала его героям, – продолжил мужчина.

Нова не сразу поняла, что речь шла о параде, когда она, спасаясь, вытолкнула Уинстона из его собственного воздушного шара, позволив ему попасть в руки Отступников. Сердце в который раз екнуло от чувства вины.

Но, осмелившись покоситься на незнакомца, она увидела, что он улыбается.

– Говорил, ты никогда не сдаешься. Говорил, что это ему в тебе нравится, – он тоже скосил глаза, встретившись взглядом с Новой.

Его глаза светились, как два маленьких солнца.

Нова понурилась. Уинстон был жестоким. В бытность свою Кукловодом он делал ужасные вещи, которые настораживали даже Анархистов. И все же сейчас, в этом холодном, безжалостном месте ее невольно согрело воспоминание об Уинстоне. Подумать только, он говорил о ней хорошее, даже несмотря на то, как она с ним обошлась.

Внезапно чужая рука обхватила затылок Новы и резко повернула ее голову.

– Смотреть вперед! – рявкнул охранник. – Не разговаривать!

Нова скрипнула зубами. Когда рука охранника коснулась ее волос, она в какой-то момент была готова применить к нему свою силу. Да и злости ей, пожалуй, хватило бы на это.

И все же она сдержалась. Промолчала, даже не проводила взглядом охранника, когда он вразвалочку пошел прочь. Костяшки руки, в которой она держала вилку, побелели, но Нова не отшвырнула ее. Она не даст им наказать себя за это, не доставит им такого удовольствия. Всю свою ярость она вложила в челюсти, ожесточенно откусив еще один кусок булки.

Она скорее почувствовала перемену, чем услышала. В комнате и без того было тихо, но сейчас тишина вдруг стала осязаемой. Ни чавканья, ни стука вилок – казалось, никто даже не дышал.

Нова подняла голову.

В столовую вошел начальник тюрьмы и встал у стены лицом к сидящим арестантам. На нем был серый костюм, тот же, что и всегда, сколько его помнила Нова.

– Внимание всем, – рявкнул он. – У меня есть объявление, и я не намерен повторять его больше одного раза.

Выйдя на середину столовой, он хмуро оглядел заключенных, и повернулся к одному из охранников.

– Одного не хватает.

– Его сейчас доставят из одиночки, – отрапортовал охранник.

Начальник с досадой выдохнул, но долго ждать не пришлось. Через пару секунд в дальнем конце столовой открылась дверь. На памяти Новы она всегда была заперта.

И вошел Ас.

Двое охранников медленно ввели его в столовую.

Нова окаменела.

Аса почти невозможно было узнать. Он еще сильнее сдал с тех пор, как она его видела, и совершенно не был похож на себя прежнего. Кожа на щеках обвисла. Глаза глубоко запали, под ними залегли глубокие тени. Он шаркал ногами, словно не мог идти, и чувствовалось, что каждый шаг дается ему с трудом.

И все же заключенные узнали его. По крайней мере, многие, как показалось Нове. Она поняла это не только по потрясенному молчанию, но и по тому, как арестанты, сидевшие ближе, едва заметно кивали ему, отдавая дань уважения человеку, который когда-то возглавил революцию, участниками которой были многие из них.

Что же до охранников, то одни держали руки на рукоятях оружия, а другие разминали пальцы, готовясь, если потребуется, применить суперспособности. Появление Аса в столовой вызвало их настороженность, они смотрели на него, как смотрят на тигра, прикидывая, достаточно ли он силен, чтобы сорваться с цепи. Их страх был неоправданным. Неужели они не видели? Ас Анархия был болен. Он умирал.

Охранники провели именитого узника к одиночному, стоящему поодаль, столу. Когда Ас проходил мимо Новы, в его глазах вспыхнуло узнавание. Явно пораженный, он встретился взглядом с Новой, споткнулся и остановился, вызвав беспокойство охранников.

Ас не сводил с Новы глаз, и ей был совершенно понятен ход его мыслей. Она в тюрьме. Такая же узница, как и он сам. На его лице отразилась такая тоска, что девушка почувствовала, как ее саму с новой силой охватывает безысходность.

Ее охватило раскаяние, ей было стыдно перед ним за то, что в очередной раз она его подвела. Ей захотелось сказать ему, как сильно она до сих пор его любит. Уверить, что она не сдается.

Ас закашлялся. Это было не деликатное покашливание, вызванное промозглой погодой, а лающий, разрывающий легкие кашель, от которого он согнулся, с трудом устояв на ногах. Забыв обо всем, Нова привстала, но тут пластиковая вилка вырвалась из ее руки. Сделав пируэт в воздухе, вилка воткнулась ломкими зубцами Нове в рукав, пригвоздив его к столу. Нова схватила вилку другой рукой. Черенок разломился пополам, а зубцы так и остались в ткани.

Злобно фыркнув, Нова подняла глаза – оказалось, что не одна она пыталась помочь Асу. Трое из тех, кто сидел к нему ближе всех, тоже вскочили с мест. Одному из них даже удалось поддержать Аса под руку, когда тот, споткнувшись, едва не упал ничком. Охрана тут же с криками и тычками отогнала непрошеного помощника. В суматохе Аса прижали к стене, и он скользнул по ней вниз, прижав руку к груди. Кашель сменился болезненным хрипом.

К этому моменту многие заключенные повскакали с криком:

– Сделайте что-нибудь! Помогите же ему! Ему нужен врач!

Один из конвойных хлопнул в ладоши, пустив по столовой что-то вроде ударной волны, сбивавшей всех с ног. Многие заключенные попадали на пол. Один ударился головой о табурет. Хотя Нова оказалась в стороне от основного удара, неожиданная волна заставила ее опуститься на сиденье.

Только тут она почувствовала, что ее больше ничто не удерживало. Нова яростно вырвала из ткани рукава обломок вилки.

– Люди, что с вами не так? – выкрикнул ее сосед по столу, знавший Уинстона. Он не вскакивал вместе с остальными, но Нова видела на его лице нескрываемую ярость. Он указал на Аса. – Все же видят, он для вас не опасен. Ему нужна помощь!

– Неужели? – огрызнулся конвоир, склонившийся над наручниками Аса. Рывком он поставил его на ноги, сделав это подчеркнуто грубо. – Он, между прочим, кучу народа поубивал! Кто пришел им на помощь?

Нова прикусила щеку. Все еще сжимая сломанную вилку, она чувствовала сильное искушение перемахнуть через стол и воткнуть ее в глаз одному из конвойных. Ей было все равно, какому именно.

Но тут ее внимание привлекло движение. Остатки еды на тарелке шевелились. Хлебные крошки, картофельная кожура, несколько волокон того, что, возможно, было вареной капустой. Они сложились в знакомые очертания букв.

Сообщение было простым. Не надо.

Сглотнув, Нова вскинула голову. Ас не смотрел на нее, он вообще казался совершенно отрешенным и не поднимал головы, пока его тащили по столовой и усаживали на табурет за отдельно стоящим столом.

Трижды хлопнув в ладоши, начальник тюрьмы заговорил громко и медленно:

– Обязательно находится любитель устраивать представления, – сказал он с презрительной ухмылкой.

Ас его не слушал. Он все еще тяжело дышал, навалившись на стол. Охранники, наставившие оружие на тщедушного старика, выглядели почти комично.

Но взглянув на слова на тарелке, Нова вспомнила, что даже в таком состоянии Ас был далеко не беспомощным.

– По информации Штаба Отступников, – сказал начальник тюрьмы, – в конце этого месяца нам с вами предстоит небольшая экскурсия.

Заключенные слушали его со смесью интереса и недоверия.

– Во время этой прогулки мы рассчитываем на ваше полное содействие. На всем протяжении экскурсии вы будете скованы вместе. На руках у всех будут наши особые наручники. Для тех из вас, кто может управлять своими способностями не только с помощью рук, мы разработали специальные маски и повязки на глаза. В отношении Одаренных с особыми, уникальными талантами будут приняты специальные меры, – понизив голос, он предостерегающе посмотрел на Аса. Но его слова не вызвали никакой реакции – с тем же успехом он мог бы гипнотизировать труп.

Нова прикусила щеку изнутри.

Презентация Агента N. Нейтрализация. Ее казнь. Все это случится, и очень скоро.

– Чтобы предотвратить эксцессы, мы намерены усилить охрану, – продолжал начальник. – Если хоть один из вас – хоть раз – хотя бы моргнет так, что нам это не понравится, – он сделал театральную паузу, сверля глазами сидящих перед ним, – он будет убит на месте без колебаний.

Все молчали. Никто даже не шевельнулся.

– Признаюсь, – самоуверенно улыбнулся начальник, – мне бы даже хотелось, чтобы кто-то из вас решил проверить правдивость моих слов.

Кивнув охране, он направился к выходу из столовой.

– Но куда нас повезут? – спросил один из заключенных. – И зачем?

– Скоро узнаете. Не хочу испортить сюрприз, – с нескрываемым злорадством ответил начальник тюрьмы.

Как только он вышел, конвоиры, не теряя времени, потащили Аса прочь из столовой. Часто дыша, Нова смотрела ему вслед.

Дверь за ним захлопнулась, и Нова съежилась на своем стуле, вновь охваченная полным отчаянием. Бесконечно одинокая, абсолютно беспомощная.

В полной тишине арестанты обменивались удивленными, встревоженными взглядами.

– Две минуты! Кто доел – берет свой поднос, и на выход, – скомандовал охранник.

– Может, съешь еще что-нибудь, – буркнул сосед Новы. Вздрогнув, она собиралась сказать, что у нее нет аппетита, но его желтые глаза смотрели на ее поднос, и Нова поняла, что он имел в виду. Сообщение все еще было там.

Обломком вилки, который она так и не выпустила из руки, Нова принялась мешать объедки на подносе, пока надпись не исчезла.

Некоторые арестанты начали подниматься с мест и убирать подносы, но многие продолжали сидеть, притворяясь, что доедают. Нова приметила еще несколько едва заметных признаков общения, которые даже участились сейчас, когда охранники рассеянно переговаривались между собой.

Хотелось бы знать, о чем болтают все вокруг, мрачно думала Нова.

– Эй, – буркнул ее сосед.

– Что? – спросила она слишком громко.

Охранник покосился на них, но отвлекся на разговор с напарником.

А человек с неоновыми глазами взял с подноса ложку и коротко стукнул ею по столу.

Нова уставилась сначала на ложку, потом на него.

Он широко улыбнулся кривоватой улыбкой.

– Это значит, что мы заодно, – пояснил он. – Злодеи до конца.

Глава двадцать первая

– Ты уверен, что Руби нет дома? – тревожно спросил Макс. Они мягко спланировали на тротуар, и Макс держался так близко к Адриану, что то и дело наступал ему на пятки.

– Конечно, уверен. Я отправил ей сообщение два часа назад, – ответил Адриан. – Я бы не стал подвергать ее такому риску.

– Хорошо, но… Вдруг один из ее братьев все-таки Одаренный, просто никто еще об этом не знает? А вдруг кто-то из ее соседей? Или…

– Нет, нет и нет, – возразил Адриан. – Ее братья боготворят Отступников. Будь у них хоть намек на суперспособности, уж они бы постарались, чтобы об этом стало известно всем. Что касается соседей – как только мы окажемся в квартире, и ты, и все остальные будут в полной безопасности. Никаких Одаренных и близко не будет, и ты сможешь не волноваться, что нечаянно похитишь чью-то силу. Убедил я тебя?

Плетущийся сзади Макс ничего не ответил, но Адриан легко представил сомнение на его лице.

– Брось, все будет хорошо, – обернувшись, он обнял Макса за шею и привлек к себе. Мальчик фыркнул и сделал вид, что сопротивляется. – Семья Руби согласна. Никому не хочется, чтобы ты снова сидел в карантине. И я уверен, что Хью и Саймон тоже согласятся, когда я с ними поговорю.

– Ох, и разозлятся же они.

– Да, знаю. Но им придется это принять, – Адриан остановился у пятиэтажного дома с облупленным кирпичным фасадом. – А вот и она. Знаменитая резиденция Такеров.

– Почему знаменитая? – спросил Макс, недоверчиво осматривая ряды высоких окон, пожарные лестницы и узкие балкончики, на которых помещалась в лучшем случае пара цветочных горшков.

– А как же иначе? Это же дом самой Красной Убийцы и ее помощников братьев-близнецов.

Они вошли в подъезд и поднялись на один лестничный пролет. Узкий коридор был оклеен старыми, но нарядными обоями и освещен настенными светильниками. Перед квартирой Руби Адриан остановился и собирался постучать, но дверь распахнулась настежь. За ней обнаружилась пара абсолютно одинаковых мальчишек чуть-чуть постарше Макса. Их лица светились от восторга. Оба были в костюмах Отступников, которые мама и бабушка сшили им для Олимпийских игр.

Адриан наконец додумался спросить Руби, как различать близнецов, и сразу запомнил примету. Волосы Джейда были немного длиннее и прикрывали уши, а Стерлинг предпочитал стричься покороче. Адриан мысленно дал ему прозвище «короткий Стерлинг», несмотря на то что братья были одного роста.

– У вас получилось! – выпалил Джейд, а Стерлинг завопил из-за его плеча:

– Мама! Бабушка! Они пришли!

– Заходите, заходите, – Джейд взмахнул рукой, приглашая их в квартиру. – Это ужасно круто. Руби говорит, ты украл силу Аса Анархии? Это правда?

– И ты можешь летать? – спросил Стерлинг.

– И становиться невидимым, как Укротитель Ужаса, да? – перебил его Джейд.

– А суперсила, как у Капитана, у тебя есть? Если тебе выстрелить прямо в сердце, ты умрешь?

– Чувак, – Джейд снисходительно похлопал брата по плечу. – Ты сам-то как думаешь? Он же только что был ранен и лежал в больнице.

– Эй, а это что? – не слушая брата, Стерлинг показал на маленькую переноску в руках Макса.

– Мальчики, мальчики, дайте им прийти в себя! – сказала, выходя из комнаты, их мама. Она смущенно улыбнулась Адриану. – Вы, наверное, заметили, что ребята слегка разволновались, когда мы сказали им о нашем новом госте. Ты, видимо, и есть Макс. Руби нам столько про тебя рассказывала! Очень приятно, наконец, познакомиться. И я рада снова видеть тебя, Адриан.

Макс вежливо пожал ей руку, но Адриан видел, что такое внимание со стороны близнецов его сильно нервировало.

– Мальчики, покажите Максу вашу комнату и помогите устроиться. Ты можешь занять диван Руби или, при желании, побороться с этими сорванцами за верхний этаж их кровати. Минут через двадцать будет готов ужин. Адриан, ты к нам присоединишься?

Адриан почесал затылок.

– Хотелось бы… – он оглянулся на Макса, – но я должен встретиться с отрядом, чтобы продолжить расследование по Анархистам.

– Со мной все будет хорошо, – Максу все еще было не по себе, но он старался этого не показывать. – А где же будет жить Руби, пока я здесь?

– Поживет у Данны, – ответила миссис Такер, – да и мама Оскара сказала, что они ей будут рады.

– У нас в особняке тоже хватает гостевых комнат, – подхватил Адриан. – Да и в Штабе всегда найдется место.

Миссис Такер всплеснула руками.

– С ней все будет хорошо. Мы так счастливы, Макс, что ты поживешь у нас. Оставайся столько, сколько понадобится. Джейд, Стерлинг! – она указала подбородком на детскую.

– Ой, да, идем скорее! – воскликнул Джейд и вприпрыжку побежал по коридору. – Наша комната там.

– А он настоящий? – спросил Стерлинг, все это время не сводивший глаз с Турбо.

– Э-э, ну да, – Макс приподнял клетку, чтобы было лучше видно. – Он сейчас вроде как болен немного, но… это Турбо. Он велоцираптор. Или что-то вроде. Адриан его сделал.

– Ничего себе, – прошептал Стерлинг. – Джейд! Ты должен это видеть!

Он ринулся за братом. Смущенно усмехнувшись, Макс пошел за ним. На полпути он замешкался и оглянулся на Адриана с немым вопросом в глазах.

– Я буду тебя навещать, все время, – пообещал Адриан. – А если тебе что-то понадобится, просто черкани записку Руби, и она мне передаст.

Макс кивнул.

– Ты скажешь им, где я?

Адриан понимал, что под ними Макс имел в виду Капитана Хрома и Укротителя Ужаса.

– Не сразу, – признался он. – Но думаю, я намекну им, что против карантина заявлен официальный протест.

Слабо улыбнувшись, Макс побежал догонять мальчишек. Когда он исчез в дверном проеме, до Адриана донесся голос одного из близнецов:

– А правда, что тебя прозвали Бандитом? О-очень клевый псевдоним. Если бы я был Отступником, меня бы звали Серебряным Змеем, и у меня бы был раздвоенный язык и ядовитые клыки. А мой брат…

Успокоенный беззаботной болтовней мальчиков, Адриан перевел дух. У Макса в принципе было мало друзей, а среди сверстников и вовсе ни одного. Было ясно, почему он стесняется, но что-то подсказывало Адриану, что эта троица быстро найдет общий язык.

– Следует ли мне опасаться гнева Совета из-за всего этого?

Чуть заметно поморщившись, Адриан обернулся к ожидавшей ответа миссис Такер.

– Мне в любом случае влетит больше.

Она сжала его руку.

– Все утрясется. Руби рассказала нам про карантин, и про то, как его обследовали, пока делали эту… сыворотку.

– Вообще-то это абсолютно секретная информация.

Женщина развела руками.

– У нас в семье друг от друга нет секретов… Подумать только, он же совсем ребенок. Он не заслуживает того, чтобы взваливать все это ему на плечи.

– Полностью согласен.

– Я уверена, что Капитану Хрому и Укротителю Ужаса он небезразличен, просто они заботятся о нем по-своему, как умеют. Они поймут все со временем. А пока суд да дело, я обещаю хорошо о нем заботиться.

– Спасибо, миссис Такер.

Подавшись вперед, она обняла Адриана, застав его врасплох.

– Ступай, – сказала она, отстраняясь. – Возвращайся к своим героическим будням. И передай моей дочери, что я жду ее телефонных звонков каждый день. То, что она временно не живет под этой крышей, не значит, что я не несу за нее ответственности, будь она хоть трижды Одаренной.

– Обязательно передам, – улыбнулся Адриан.

* * *

Выйдя от Такеров, Адриан не прошел и трех кварталов, как пискнул его браслет-коммуникатор. Он еще не видел, кто звонит, но ладони уже взмокли от страха. И как выяснилось, не зря.

Взяв себя в руки, он принял вызов.

– Где он? – рявкнул Капитан Хром. – Адриан, что ты натворил?

– Значит… записку вы получили? – Адриан пытался говорить беззаботно. Не желая, чтобы родители запаниковали, решив, что Макса похитили из больницы какие-нибудь очередные злодеи, он оставил в отделении записку, в которой объяснял, что Макс сейчас со своим братом, и у Отступников нет ни малейшего повода для беспокойства.

– Да, мы получили записку! Что происходит? Где Макс?

– Он в безопасности, – остановившись посреди тротуара, Адриан прислонился к столбу. – Доверьтесь мне.

– Довериться тебе? Да что ты вообще…

В динамике послышался шум возни, и зазвучал голос Саймона:

– Адриан, мы доверяем тебе. И Максу доверяем. Но это слишком серьезно. Нам необходимо знать, где он. Кому, как не тебе должно быть понятно, насколько опасно ему оставаться одному в этом мире.

– А он и не один, – возразил Адриан. – Никто из Одаренных не рискует, а он в безопасном месте, в хороших условиях, возможно, он даже счастлив. Чего о нем нельзя будет сказать, окажись он снова в карантине.

После короткой паузы вернулся Хью, постаравшийся обуздать свои эмоции.

– Как тебе удалось вывести его из больницы? Ты отыскал Амулет Жизни?

– Нет, пап. Но я… – Адриан заколебался, не рассказать ли им всю правду, а не заранее заготовленную легенду. Но момент показался ему неподходящим. – Я одолжил в Штабе защитный костюм для Макса. Так я и сам защитился от его воздействия и смог отвести его в безопасное место.

– Защитный костюм? – переспросил Саймон. – И никто не заметил десятилетнего мальчишку, разгуливающего по коридорам в защитном костюме?

Выждав несколько секунд, Адриан услышал сдавленный вздох Саймона, за которым последовал стон.

– Невидимость. Ну, конечно. Понимаешь, я все время забываю, что он и это позаимствовал.

– Позаимствовал, кстати, у тебя, – напомнил Адриан, – так что формально это вроде как ты помог ему сбежать.

– Не умничай, – сказал Хью. – И ему не нужно было сбегать. Он не заключенный.

– Разве? – возразил Адриан. – Слушайте, я, конечно, понимаю, что вы его любите, но я не допущу, чтобы вы снова запихнули его в этот карантин, и точка. А сейчас он в безопасности и побудет там до тех пор, пока мы не найдем еще более надежный и постоянный вариант.

– Нет, Адриан. Ты сейчас же скажешь нам, где он, чтобы мы могли немедленно вернуть его в больницу и убедиться…

– Поговорим позже, – перебил Адриан. – А сейчас я опаздываю на встречу отряда. Договорились? Люблю вас, пока!

Из браслета раздавалось разгневанное бормотание, но Адриан прервал его, нажав на кнопку отбоя. Тяжело вздохнув, он стал размышлять, достаточно ли он уже взрослый, чтобы в наказание его не заперли дома, оставив без прогулок. Когда в детстве ему случалось проштрафиться, они грозились отнять комиксы и видеоигры, но эти вещи давно уже не имели для него той притягательной силы. Чего же теперь его могут лишить, чтобы наказание подействовало?

Он заставил себя дышать ровнее. Все будет хорошо. Из всего, что он натворил за последние несколько месяцев, и что могло бы рассердить или разочаровать его родителей, перемещение Макса в тайное убежище вряд ли было самым худшим. В глубине души он даже надеялся, что рано или поздно они признают, что он поступил правильно и помог не только Максу, но и всей семье.

А может, и для всех Отступников это было лучшим решением.

В инфо-центре Отступников словно почувствовали, что Адриан в очередной раз нарушил правила, установленные Советом. На браслете замигал сигнал тревоги. Он совершенно забыл о сегодняшнем вечернем дежурстве отряда, но бегущая строка вызова напомнила ему о нем:

Незаконное проникновение в универмаг Дэллимор на углу Мерчант-стрит, 29, грабители все еще на месте, срочно ответьте.

Адриан ухмыльнулся. Отстаивать старую добрую справедливость – именно это ему сейчас и было нужно.

Глава двадцать вторая

– Эх! До чего же здорово чувствовать себя героем! – Руби с удовольствием потянулась, разминая руки. Она стояла над двумя вырубленными грабителями в наручниках, застигнутыми с поличным за взломом ювелирной витрины в универмаге Дэллимор.

Адриан не мог с ней не согласиться. Чувствовать себя героем было и впрямь приятно. И уж во всяком случае, задержание помогло ему на время отвлечься от мыслей о Максе и Нове.

Оскар плюхнулся на стол среди стопок разноцветных женских футболок.

– И в кои-то веки Скетчу даже не пришлось прибегать к своим особым способностям, – он указал тростью на Адриана. – Приятно видеть, как ты работаешь в традиционном стиле.

Адриан сердито взглянул на него, хотя прекрасно понимал, что Оскар поддразнивает его совершенно беззлобно.

– Хочу напомнить, что я не один год вместе с вами отстаивал справедливость, прежде чем… – он помолчал, взглянул на грабителей, и, хотя те явно были без сознания, скомкал окончание фразы, – ну, ты понимаешь…

Покачивая ногами, Оскар оглядел торговый зал, тускло освещенный несколькими флуоресцентными лампами на высоком, в два этажа, потолке. Правда, были подсвечены еще и ювелирные витрины (даже та, что была вдребезги разбита), и в них поблескивали украшения.

– Как думаете, у них здесь есть торговые автоматы?

– Что? Дымовой Щит проголодался? – притворно удивилась Руби, наматывая на запястье проволоку с рубиновым наконечником. С ее помощью она сбила с ног грабителей, когда те бежали к аварийному выходу, и Адриану был хорошо виден алый рубец на ее руке, там, где проволока врезалась в кожу.

– Да, я молодой супергерой, и еще расту, – заявил Оскар. – А растущему организму необходимо питание.

С верхней галереи, где Данна проверяла, не взломан ли сейф в офисе, к ним слетела стая бабочек.

– Все в порядке, – сказала Данна, приняв человеческий облик. – Торговых автоматов я не видела, но в двух кварталах отсюда есть бургерная. Можем пойти туда, когда закончим здесь.

Оскар протянул Данне кулак, и она, усмехнувшись, стукнула по нему своим.

– Хорошо, – сказал Адриан, набирая сообщение на коммуникаторе: «В магазине все чисто, подозреваемые задержаны, ждем машину для перевозки и бригаду уборщиков».

Взяв чемоданчик с похищенными украшениями, он перебросил его Оскару. Тот открыл его и принялся раскладывать украшения на столе, чтобы сотрудники магазина смогли, сверившись с накладными, убедиться, что ничего не пропало.

– Неплохой улов, – заметил Оскар, показывая всем цепочку с висящим на ней изящным кулоном с красным драгоценным камнем. – Эй, Красная Убийца, кажется, дизайнеры начинают тебе подражать.

Усмехнувшись, Руби покачала своим рубином, как маятником.

– Ого! Я законодательница мод! Красивый кулон, кстати.

– Еще бы, – Оскар поднес кулон к свету. – Но не такой красивый, как ты… как твой рубин, – покраснев, он снова уткнулся в портфель. – Плюс, твой в тысячу раз смертоноснее. Ого, а это что, серьги? – он вытащил пару похожих на люстры массивных серег, каждая была размером с его ладонь. – Ничего себе… настоящие гантели для ушей.

От его оговорки Руби тоже вспыхнула. Казалось, она собиралась что-то сказать, но Оскар явно не хотел акцентировать внимание на комплименте. Кроме того, он ведь мог отвесить его случайно. Так что она поправила проволоку на запястье и повернулась к Адриану:

– Как Макс?

– По-моему, хорошо, – сказал Адриан. – Не знаю, как и благодарить за это тебя и твоих родных.

– Ради Макса я на все готова, – отмахнулась Руби. – И ты бы видел, что творилось с моими братьями, когда они услышали, что с ними будет жить настоящий Отступник. Потому что я, разумеется, не в счет.

Отодвинув в сторону стопку сложенных рубашек, она уселась рядом с Оскаром.

– Они прыгали до потолка, – сказал Адриан. – Для Макса все это непривычно, но ему даже полезно. У него никогда не было друзей среди ровесников. Вот бы еще… – он прикусил язык, не дав вырваться мелькнувшей мысли.

Ребята, наблюдавшие за ним, встревожились.

– Что? – подбодрила его Руби.

– Да ничего такого, – Адриан поморщился. Врать ему не хотелось почти так же сильно, как не хотелось говорить правду. – Я хотел сказать… мне просто хотелось бы рассказать обо всем этом Нове. Мне кажется, она бы обрадовалась, наконец увидев Макса на свободе.

Долгое молчание нарушила Руби, тихо спросив:

– А ты уже говорил со своими родителями о… о казни? Не собираются же они на самом деле… Или собираются?

Адриан хмуро уставился в пол.

– Похоже, собираются. Если только она не согласится сделать кое-что для нас полезное.

– А она уже призналась? – спросила Руби.

Адриан молча покачал головой.

– Ты сам-то собираешься идти? – осведомился Оскар. – На… ну, ты понял.

Адриан взглянул на него поверх очков.

– Это не только казнь. Это публичная презентация Агента N. Так что да. Думаю, от меня этого очень ждут.

– Да, но… Все бы поняли, если бы ты решил не приходить, – заговорила Руби. И хотя она изо всех сил пыталась быть тактичной, от этого разговора все внутренности Адриана с каждой секундой все туже завязывались в узел.

– Почему же? – спросил он. – Меня она предала не больше, чем вас, ребята, да и всех остальных, если уж на то пошло.

Ребята переглянулись.

– Вообще-то, – пробормотал Оскар, – тебя, наверное, все-таки больше. Она вроде как была твоей девушкой.

Адриан стиснул зубы.

– Все, разговор окончен.

На его предплечье легла ладонь Данны. Адриан напрягся, но руку не отдернул.

– Мне правда жаль, – сказала она. – Ты же знаешь, она нам всем нравилась. Не только тебе. Не скажу, что я ей полностью доверяла, но она нравилась и мне. И мне очень… очень жаль, что это оказалась она.

Адриан открыл было рот, чтобы ответить, но он не знал, что сказать. Что ему тоже жаль? Что Данна не виновата? Или что ему на все это наплевать?

Он откашлялся, твердо решив сменить тему.

– Руби, ты только что сказала, что готова для Макса на все. Ты это серьезно?

– В пределах разумного, – с подозрением откликнулась Руби. – А что?

Адриан набрал в грудь воздуха.

– Вы ведь знаете, что я сделал себе татуировки, чтобы суметь…

Его прервали… аплодисменты – кто-то медленно и размеренно хлопал в ладоши, и этот звук эхом разносился по универмагу.

Обернувшись, Адриан заметил темную фигурку, вскочившую на подиум с манекенами. На всех манекенах были рваные джинсы и обтягивающие топы с блестками, но этот человек был полностью одет в черное.

Черные сапоги и штаны. Черный пояс и перчатки без пальцев.

Черный капюшон.

И серебристая маска, закрывающая нижнюю часть лица.

Адриан замер.

Он почувствовал, как насторожился его отряд. Руби и Оскар спрыгнули со стола, у ног Оскара клубились струйки дыма, а Руби туго натянула между пальцами свою проволоку.

– Все это так мило, – сказала… сказала… Кошмар?

Она стояла в сотне шагов от них, огни города за окном отбрасывали блики от ее металлической маски и притороченного к поясу такого знакомого оружия. Черный капюшон скрывал лицо, так что заглянуть ей в глаза не представлялось возможным. Адриан моргал, едва удерживаясь от того, чтобы снять и протереть очки.

– Она всем вам так нравилась, – проворковала Кошмар. – Вам всем так жаль, что это оказалась она, – девушка цокнула языком. – Мне ужасно не хочется вносить разлад, но, если честно, не могу пожалеть ее так же искренне. Нова Маклейн заслужила все, что получила.

У Адриана так пересохло во рту, что он не смог бы выдавить ни слова, даже если бы ему было что сказать. Но пока в его голове звенело одно-единственное слово: «невозможно».

Невозможно. Невозможно. Невозможно.

Перед ними стояла не Нова. Совершенно точно, и не только потому, что Нова была в тюрьме на острове в двух милях от побережья. Голос был другим. Теперь, когда он стоял лицом к лицу с Кошмар. Теперь, когда у него было время и возможность сравнить то, о чем раньше всплывали лишь смутные воспоминания – теперь разницу невозможно было не расслышать.

Да, саркастичный. Да, хрипловатый.

Но не голос Новы.

– Поздравляю с впечатляющим задержанием двух мелких подонков, – продолжала Кошмар, и Адриан не сразу вспомнил про лежащих на полу грабителей. – Думаю, справиться с парой обычных людей без суперспособностей было не так уж трудно. Тем не менее, приятно видеть, что Отступники хоть иногда оказываются на что-то способны.

– Кто ты? – спросила Данна. От звука ее голоса туман в голове Адриана рассеялся, напомнив ему, где они и кто они. Отступники. Герои.

Лицом к лицу со злодейкой.

С той же самой злодейкой. Вечно эта Кошмар. Снова и снова.

Адриану даже подумалось, что это ему снится. Он прикоснулся к новой татуировке, все еще болезненной на ощупь, и боль на миг обожгла кожу, убедив в реальности происходящего.

– Вы же знаете, кто я, – протянула Кошмар. Ехидно хмыкнув, она положила руку на висящий на поясе мешочек (из него, вспомнил Адриан, в прошлых стычках она вынимала свои метательные звездочки). – Ах нет, подождите, вы не знаете, кто я. Вы же, кажется, думаете, что та девчонка – это я. Рада, кстати, что вы, наконец, обратили-таки внимание на подсказки, которые я вам оставляла повсюду. Много же времени вам понадобилось, чтобы разгадать головоломку – ну, и что мы имеем в результате? Снова вашу прославленную некомпетентность. Признаю, подставить ее оказалось труднее, чем я ожидала, но только лишь из-за того, что кучка героев оказалась такой невнимательной. Вашей рассеянности, ребята, можно только позавидовать.

– Прекрати, – шагнула к ней Данна. Все ее тело было напряжено, руки сжаты в кулаки, и Адриан почувствовал, что она готовится к переходу в режим роя. – Мы знаем, что ты не Кошмар. Настоящая – в тюрьме, где ей самое место.

– А вы в этом твердо уверены? – спросила Кошмар, постукивая пальцами по мешочку.

Адриан сглотнул, ненавидя себя за охватившую его растерянность. Потому что… нет, он вдруг понял, что ни в чем не уверен.

– Нова Маклейн – и есть Кошмар, – сквозь зубы процедила Данна. – А вот ты кто такая?

– Нова Маклейн – Отступница, – голос Кошмар сочился презрением. – Бессонница, – буквально выплюнула она. – Но из нее получился не очень хороший герой, верно? Что ж, она заслуживает тюрьмы, после того как и не подумала спасти моего дедушку. Она заслуживает того, чтобы мир увидел ее, лгунью и мошенницу. Вы, супергерои, всегда обещаете спасать людей. Но разве она хоть пальцем шевельнула, чтобы спасти моего деда, когда в него стреляла Детонатор? Нет! Она стояла и смотрела, как его убивают, – поза злодейки изменилась, расслабленности как не бывало, Кошмар гневно сжала кулаки. – Я никогда не пожалею о том, что ее подставила. Мне требовалась приманка, и было бы преступлением упустить такую прекрасную возможность. Кто-то же должен был взять на себя вину, а то после случая на параде вы, ребята, прицепились ко мне, как клещи.

– Ты лжешь, – сказала Данна. Гневно вскрикнув, она трансформировалась. К девушке устремилась стая бабочек.

Кошмар склонила голову набок, капюшон сдвинулся, и свет от ювелирных витрин осветил половину ее лица. Адриан не мог понять, захвачена ли она врасплох или просто развлекается.

А потом Кошмар шагнула в сторону и исчезла.

Руби ахнула. Кажется, все они ахнули. С бьющимся сердцем Адриан бросился вперед, а бабочки Данны вились вокруг колонны, в которой, судя по всему, только что растворилась Кошмар.

Зеркальной колонны.

Данна вернула себе человеческий облик и ошеломленно положила руку на стекло.

– Какого черта?

– А мне казалось, мы так хорошо разговариваем.

Вздрогнув от неожиданности, они развернулись. Кошмар стояла в проеме примерочной, скрестив руки на груди и прислонившись к косяку.

Члены отряда ошарашенно переглядывались. Хотя Адриан чувствовал себя не менее обескураженным, чем в момент первого появления злодейки, он начал понимать, что, если вот так стоять и пялиться на нее, он не получит ответа ни на один из своих вопросов – и, если на то пошло, не сделает этот мир безопаснее.

– До сих пор мой план срабатывал идеально, скажу я вам, – продолжала Кошмар, будто никто ее и не прерывал. – Я хочу, чтобы вы поняли. Мне не жаль, что Нова Маклейн в тюрьме. Это хорошо. Никто больше не ищет Кошмар. Идеально. Но нет, ваш драгоценный Совет не мог просто оставить все как есть, так ведь? Они вечно все портят, – Кошмар тяжело вздохнула. – Ходят слухи – поправьте меня, если я ошибаюсь, – будто Отступники решили в скором времени казнить Нову Маклейн. С вас ведь станется, вы действительно ее убьете! – она приложила палец к подбородку, словно в раздумье. – И это притом, что все улики, которые у вас есть, исключительно косвенные. Темные небеса, это совершенно не похоже на Отступников, не правда ли? Но именно это я и слышала. И сначала решила, что так даже будет лучше. После смерти Нова Маклейн уже не будет настаивать на своей невиновности. Моего деда она не спасла, ну, а… что посеешь, то и пожнешь.

Ее дед.

В голове Адриана, щелкнув, встал на место фрагмент пазла.

Она умеет проходить сквозь зеркала. Это же та самая проходящая сквозь зеркала, которую они видели в библиотеке на Кловен-Кросс… Внучка Джина Кронина.

Но… как она могла быть еще и Кошмар?

– Однако я злодейка с принципами, – голос Кошмар зазвучал тверже, – как ни трудно вам в это поверить. Так что, как бы я ни презирала дурочку, рвущуюся в супергерои, за все ее неудачи, я не могу позволить вам, дебилам, угробить девчонку просто за то, что вы приняли ее за меня. Я, может быть, и злодейка, но я не чудовище, – она оттолкнулась от косяка и широко раскинула руки. – И вот я здесь, открываю вам большой секрет. Я снова провела вас, Отступники. Кошмар – это я. Вы схватили не ту.

– А откуда нам знать, что ты не самозванка? – выкрикнула Данна и снова превратилась в бабочек, прежде чем дать злодейке возможность ответить.

На этот раз Адриан тоже бросился вперед, задействовав пружины, которые перебросили его через ряд столов с сумками и шарфами.

Кошмар нырнула в примерочную. Данна и Адриан бросились за ней, бабочки опережали Адриана всего на несколько футов. Здесь был короткий коридор с рядом примерочных кабинок и затянутым ковром подиумом с трехстворчатым зеркалом в полный рост.

На подиуме, прислонившись к центральной зеркальной створке, и стояла Кошмар. Лампы здесь были выключены, и Адриан не заметил бы ее в темноте, если бы не блеснувшая маска. Данна, по-видимому, тоже только что увидела злодейку, так как рой бабочек стремительно развернулся в ее сторону.

Кошмар помахала им рукой.

Бабочки начали собираться вокруг.

Адриан рыбкой прыгнул к ней, но Кошмар скользнула сквозь зеркало, поверхность которого пошла рябью, как чернильно-черная вода пруда. Рука Данны повисла в воздухе, она смогла ухватиться лишь за край капюшона Кошмар, но та исчезла в зеркале, и ткань выскользнула из руки Данаиды. Адриан по инерции проскочил мимо. В последний момент он успел отвести руку, но все же врезался в зеркало. Стекло треснуло, от удара сверху слетела рваная паутина, а руку пронзила боль.

Чертыхаясь и потирая плечо, Адриан отскочил назад.

За стеклом они увидели девушку, расколотую теперь на дюжину осколков. Она стянула с головы капюшон, освободив длинную рыжую косу.

Ее рта не было видно, но Адриан знал, что она издевательски ухмыляется.

Подняв два пальца к маске, она сделала вид, будто посылает им воздушный поцелуй, а потом изображение исчезло, и Отступники остались глазеть на свои собственные отражения.

Отражения в равной степени разъяренные и озадаченные.

– Проклятье, что происходит? – воскликнула Данна.

– Не понимаю, – признался Адриан, рассматривая то место, где только что стояла Кошмар. Кошмар, которая могла проходить сквозь зеркала. Кошмар с длинными рыжими волосами. – Но эту девушку я знаю.

Данна вздрогнула.

– Как, откуда?

– Тебя не было с нами в библиотеке на Кловен-Кросс, – начал он. – Когда мы устроили облаву, чтобы доказать, что Библиотекарь по-прежнему торгует оружием.

– И?

– Там была его внучка. Она в тот день как раз работала в библиотеке, – Адриан пошел обратно в торговый зал, но кожу так и покалывало от ощущения, что за ним внимательно наблюдают. Он подозревал, что Кошмар все еще где-то рядом, за стеклом – смотрит и ждет, что они будут делать дальше.

На выходе из примерочных он едва не столкнулся с Руби. Оскар спешил за ней, хотя двигался немного медленнее, опираясь на трость, что было вполне объяснимо. Он недавно боролся с грабителями и уже слегка выдохся.

– Она опять сбежала, – сказал Адриан. – Прошла сквозь зеркало.

– Зеркало? – переспросил Оскар. – Она ходит сквозь зеркала, как та девушка в библиотеке?

– Она и есть та девушка из библиотеки, – не сразу, но Адриану удалось вспомнить ее имя. – Нарцисса Кронин.

– Внучка Библиотекаря? – ахнула Руби. – Но она же… она была… это невозможно, эта девушка не может быть Кошмар!

– Почему же? – спросил Адриан.

Его вопрос застал всех врасплох. Глядя на друзей в полумраке, Адриан видел на их лицах бурю смешанных чувств.

– Но она была такой… – снова заговорила Руби, морща лоб в поисках подходящего слова.

– Незлобивой? – подсказал Оскар.

– Точно! Ну, то есть, мы и видели-то ее всего ничего, но она показалась такой застенчивой и… она читала любовный роман!

– А любовный роман-то тут при чем? – спросила Данна.

Руби хмыкнула.

– Да ни при чем! Просто…

– Просто злодеи читают только пособия по смерти и разрушению? – съязвила Данна, вздернув бровь.

Адриан скрестил руки.

– Так ты допускаешь, что это может быть она?

– Ничего я не допускаю! – огрызнулась Данна. – Просто я не считаю, что литературные предпочтения человека должны автоматически исключать его из числа подозреваемых.

– А связи со злодеями у нее уж точно имеются… – вслух размышлял Оскар. – В том числе и с Анархистами, ведь ее дедушка годами продавал им оружие. И причины ненавидеть Нову, полагаю, у нее есть – если она действительно считает, что в тот день Нова могла остановить Детонатор и не сделала этого.

– Все это не имеет значения, – отрезала Данна, – потому что она не Кошмар. Простая подражательница.

– Откуда ты знаешь? – спросил Адриан.

Данна посмотрела на него – сначала раздраженно и разочарованно, а потом с легкой жалостью. Адриан ощетинился.

– Напомни, какой суперспособностью обладает Кошмар? – спросила Данна.

Поняв, что она имеет в виду, Адриан нахмурился.

– Усыплять людей, – первым ответил Оскар.

Данна развела руками, как бы говоря: что и требовалось доказать.

– Погружать людей в сон. Не ходить сквозь зеркала.

– Так-то оно так… – начала Руби, рассеянно постукивая ногтем по своему красному камню. – Но у Адриана суперспособностей несколько. И у Макса тоже. Это не так уж неслыханно.

– Эй, ребята, я следила за Новой, – вмешалась Данна. – Я ее видела.

– Кстати, что именно ты видела? – спросил Адриан. – Ты так и не рассказала нам никаких подробностей.

Данна застонала.

– Да не так много было подробностей, чтобы о них рассказывать. Я заподозрила Нову, поэтому начала за ней следить. В какой-то момент она вывела меня к собору, и так я узнала, что нужно вас туда отвести. Но… я больше почти ничего не помню, потому что моя бабочка, которая за ней погналась, мертва.

Когда она закончила, воцарилась полная тишина, и Адриан понял, что все они думают об одном и том же. Даже по лицу Данны было ясно – и в ее мысли закрались сомнения. Неуверенность. Возможно, укол ужаса.

– Не может быть, чтобы меня так провели, – упрямо твердила она. – Она не могла…

– Она тебя обдурила, – сказал Оскар. – Обдурила нас.

– А могло ли случиться так, что… – медленно начал Адриан. Ему не хотелось, чтобы Данна решила, будто он в чем-то ее обвиняет. – …что, пока ты гонялась за Новой, твоя бабочка… обнаружила другую цель и полетела в собор за настоящей Кошмар?

– Но… – Данна покачала головой. – Нет. Это же абсурд. Она подражательница. Самозванка.

– Но зачем? – спросил Адриан. – Для чего Нарциссе Кронин притворяться, что она Кошмар? До этого ее вообще не было в нашем поле зрения, а теперь она как будто напрашивается, чтобы мы снова начали на нее охоту.

Данна сердито взглянула на него, но Адриан ничего не мог с собой поделать. В универмаге раздался бой стенных часов, и с каждым ударом его оценка Кошмар, Новы и Нарциссы Кронин менялась. Три этих образа то сливались воедино, то снова распадались.

– Ну, не знаю, – сказала Данна, – но неужели вам действительно кажется правдоподобным, что она вдруг решила рискнуть собой только для того, чтобы предотвратить смерть Отступницы? Отступницы, которую ненавидит!

Оскар пожал плечами:

– Я бы не хотел, чтобы на моих руках была кровь невинного человека, пусть бы даже я его ненавидел.

– Ты не злодей! – рявкнула Данна.

Но Адриан ее почти не слышал. Слова Оскара поразили его намного сильнее, чем тот, вероятно, мог подумать. Точнее, одно слово. Мысли Адриана лихорадочно крутились вокруг этого слова, отказываясь остановиться и дать ему спокойно все обдумать.

Нова…

Нет. Нова не невинна. Этого не может быть. После всего, что стало известно.

Адриан потряс головой, пытаясь избавиться от этой навязчивой мысли, пока она не успела окончательно им завладеть. Против нее было собрано так много улик, но теперь, каким-то непостижимым образом, все эти улики, совсем недавно казавшиеся убийственными, виделись ему… как там выразилась Кошмар? Косвенными.

А какие доказательства у них есть на самом деле?

Возможно ли, что они ошиблись?

Невинна. Невиновна.

Если это правда, если они схватили не ту Кошмар… значит, Нова невиновна.

Но это также означало, что им так и не удалось схватить Кошмар, настоящую злодейку.

Она все еще на свободе, насмехается над ними, лично над ним. Тайна не раскрыта. Она оставалась на свободе, опасная для общества, для их организации и для всех, кто ему дорог. Ужасная новость. Чудовищная ошибка. Еще одно черное пятно на репутации Отступников.

Все так, но ему с каждым мгновением становилось все легче дышать.

– Как узнать наверняка? – прошептал Адриан, прерывая спор между Оскаром и Данной, в который он не вслушивался. – Как мы можем доказать, что Нова – не злодейка, а настоящая Кошмар все еще на свободе?

Данна потерла лоб.

– Не будем отвлекаться. Я понимаю, вам хочется, чтобы все так и было, всем вам, но…

– О, я забыла упомянуть еще кое-что!

Все четверо вздрогнули, услышав сверху голос Кошмар.

– Вот гадство, – пробормотал Оскар. Это выражение он почти наверняка подхватил у Новы, и у Адриана снова сжалось сердце. Вскинув трость, Оскар крикнул:

– Может хватит уже?!

Сидящая на перилах второго этажа Кошмар проигнорировала это восклицание.

– Валяйте, казните Аса Анархию, если вы реально думаете, что это вам поможет. Убейте слабого беззащитного старика ради роста своей популярности. Вы, Отступники, всегда делаете то, что выгодно вам!

Она отвела руку назад, достала что-то, и подняла. Адриан с ребятами дружно ахнули.

Шлем Аса Анархии.

– Ой, неужели узнали? – прощебетала она. Тогда вы, наверное, понимаете, что Ас нам больше не нужен. У нас и так есть все необходимое, чтобы вас уничтожить.

Она перекинула ноги через перила и удалилась. Вскоре стук ее шагов оборвался. Видимо, она скрылась в очередном зеркале.

И почти тут же с улицы послышался вой сирен. Адриан даже растерялся на мгновение, он успел забыть о грабителях, задержании и эвакуационной бригаде, прибывшей, чтобы забрать преступников в тюрьму.

Все это было ему безразлично.

Душу наполняли надежда и свет.

Нова была невиновна.

Глава двадцать третья

Невиновна.

Она невиновна.

По мнению Отступников, Нова Джин Маклейн была невиновна.

Нову лихорадило, бросало то в жар, то в холод, каждые несколько секунд ее эмоции менялись – от бурного восторга до полной уверенности, что это западня. Никто не объяснил ей, что случилось. Какие такие вновь обнаруженные обстоятельства внезапно убедили всех в ее невиновности. Нова ломала голову, пытаясь представить, какие фальшивые улики сумели подбросить Анархисты, чтобы подвести Отступников к такому выводу. Но ей не удавалось придумать ничего, что имело бы смысл. Не после того, как все были уверены в ее виновности! И главное, по сути дела, они были совершенно правы.

И тем не менее, ей выдали коробку с ее одеждой и обувью и сообщили, что она свободна. Та же самая охранница, которая вживила ей под лопатку трекер, теперь удалила его, еще более болезненно. Нова скрипела зубами, но не жаловалась.

Ей наложили на ранку толстую марлевую повязку и дали мятный леденец.

Может, это все же обман?

На этот раз охранница вышла, позволив ей переодеться в одиночестве. Шумно выдохнув через нос, Нова натянула одежду и постучала в дверь, давая знать, что готова.

У выхода стояли еще двое охранников, но, когда Нову вывели, они даже не повернулись в ее сторону. Она слышала лязг и грохот шестеренок за массивными стенами, смотрела, как открываются ворота. Двое конвоиров вывели ее из Крэгмура на пьянящий ледяной морской воздух. При них, как обычно, было оружие, а вот Нова впервые вышла из камеры без наручников. Конвойные оказались немногословными. Одна из них, с чернильно-черными глазами, в которых не было даже намека на белок, скупо улыбнулась ей.

– Мы будем сопровождать вас до самого причала, – сообщила она.

Казалось, она чуть ли не извиняется, но ее тон показался Нове не слишком искренним, скорее вымученным.

Неужели, все-таки вранье?

Нове до дрожи в пальцах захотелось коснуться охранников и погрузить их в сон, пока ее не успели заманить в ловушку, но она сдержалась.

Потому что – а вдруг это все на самом деле? Что, если она действительно уже вне подозрений?

Но если так… каким образом?

Ее кожа покрылась мурашками, отчасти от пронизывающего ветра, швырнувшего ей в лицо прядь волос, но еще и от ожидания засады. Может быть, ее просто решили казнить раньше? Например, передумали делать это публично. Нова едва ли не ждала выстрела в спину, но, взглянув на сторожевые вышки по обе стороны ворот, обнаружила, что винтовки постовых направлены в небо. Один из них равнодушно помахал ей рукой. Другой вглядывался в морские волны и пелену тумана, скрывающую от глаз силуэт далекого города. Остров казался частью совершенно иного мира, и от этого чувства Нове стало не по себе. Небольшой автомобиль-вездеход доставил ее и конвойных к пристани, где в бурлящей воде покачивался бронированный катер. Тот же капитан и те же охранники, которые доставили Нову сюда, теперь готовились увезти ее обратно.

И тут она увидела его. Он ждал на причале – толстое шерстяное пальто, черная вязаная шапка, джинсы. Адриан Эверхарт был слишком хорош собой, чтобы вписаться в этот промозглый, унылый пейзаж.

В левой руке он держал букет солнечно-желтых хризантем, самых ярких, какие Нова только видела в своей жизни. В правой руке у него был пояс с инструментами, похожий на тот, который Нова надевала обычно поверх своей формы Отступника.

Нова не осознавала, что встала как вкопанная, пока охранница с черными глазами вежливо не кашлянула. Тогда она стала спускаться по неровным деревянным ступеням, мимо зубчатых черных скал, поблескивавших в тумане и усеянных ракушками и водорослями.

Подойдя, она остановилась прямо перед Адрианом. Ее волосы были влажными от брызг, на губах был привкус соли.

– Цветы или оружие? – спросил Адриан, протягивая ей подарки. – Я не был уверен, какое извинение подойдет лучше.

Нова долго рассматривала хризантемы, а потом пояс, прежде чем снова взглянула на Адриана. Хотя он бодрился, за веселым тоном она явно различала тревогу.

– Насколько я понимаю, твои изобретения были уничтожены взрывом, – сказал он. – Вот я и подумал, может быть, новый пояс с инструментами мог бы стать… новым началом?

Нова медлила, пока не принимая его подношений, и Адриан опустил руки.

– Прости меня, – сокрушенно сказал он, и эти слова весили, как тысяча извинений. – Я должен был тебе верить. Доверять полностью. А я подвел тебя, когда ты нуждалась в моей защите. Я понимаю, что я самый худший бойфренд за всю мировую историю… И как бы мне ни хотелось все исправить, я пойму, если ты больше не захочешь иметь со мной дела. Но если вдруг… если такое возможно… словом, если ты решишь меня простить, я сделаю все, что в моих силах, чтобы исправить это. Мне не изменить того, через что тебе пришлось пройти, но… ты мне по-прежнему… небезразлична. Я не переставал думать о тебе и понимаю, что был просто жутким придурком. Мне умереть хочется, когда вспоминаю, чего тебе наговорил, как себя вел… Я не вступился за тебя и даже не прислушался, когда ты продолжала настаивать, что ты не Кошмар. Я должен был… – страдальчески сморщившись, он помотал головой. – Я не имел права тебе не верить! Прости, я был полным идиотом.

Адриан замолчал, его глаза блестели, в них читались слова, которые так и не были сказаны.

Монолог Адриана был встречен молчанием. Воем ветра. Плеском волн.

– Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь, – прошептал он наконец.

Нова сглотнула.

– Где мой браслет?

Плечи Адриана поникли, словно он услышал именно тот вопрос, ответа на который надеялся избежать.

– Его отдали Сороке, – сказал он, и Нове отчетливо показалось, что он чего-то недоговаривает. – Но я уверен, что она сдала его в Штаб.

Бровь Новы взлетела вверх. Она не сомневалась, что маленькая воровка оставила браслет себе. Впрочем, это могло и подождать.

– Цветы ты нарисовал? – спросила она.

Адриан покачал головой.

– Купил за настоящие деньги у настоящего флориста.

– Хм, – протянув руку, Нова взяла у него пояс и защелкнула его на бедрах. – Что ж, это извинение мне больше нравится. Но… – она выхватила у Адриана цветы, – их я тоже забираю.

Адриан чуть заметно улыбнулся.

– Посмотри, там еще один подарок, – сказал он, показывая на мешочек на поясе. – Вообще-то, он от Совета.

Насторожившись, Нова открыла мешочек и вынула…

Металлическую маску.

Это была не ее металлическая маска, но достаточно похожая, чтобы у нее мгновенно вспотели ладони, а в мыслях снова возникло: все-таки ловушка!

Как же должен был ненавидеть ее Адриан, если согласился участвовать в такой жестокой подставе. Но выражение его лица оставалось искренним и теплым.

Нова сосредоточилась на маске, повертела ее в руках. Она была больше, чем маска Кошмар, с параллельными прорезями спереди и фильтрующими камерами, которые наверняка будут подпирать щеки.

– Это противогаз, – объяснил Адриан. – Дизайн довольно грубый, но откладывать их производство не хотели. Скоро ими оснастят все патрульные отряды. Ну, ты же помнишь, Кошмар заполучила Агент N и сделала свои газовые снаряды.

– О, точно, – сказала Нова и дрожащими пальцами засунула маску в чехол. – Спасибо…

Неловко обогнув Адриана, она зашагала к катеру.

Никто не бросился ей наперерез. Никто не направил в ее сторону оружие. Капитан, приветствуя ее на борту, даже приподнял фуражку.

Перейдя с причала на палубу, Нова почувствовала, что дрожит всем телом. Большую часть извинений Адриана она в смятении пропустила мимо ушей, но некоторые его фразы остались в памяти.

Она всегда была небезразлична Адриану… даже когда он считал, что она и есть Кошмар? Нова хотела бы обдумать эти слова, но не позволила себе, зная, что она не заслуживает его раскаяния.

А еще… в памяти эхом отозвалось слово «бойфренд». Нова села на узкую скамью и приникла к иллюминатору, испытав облегчение от того, что ее не пристегнули за щиколотку к металлическому кольцу на мокром полу. Букет, завернутый в плотную шуршащую бумагу, она положила на колени.

Адриан сел рядом, но так, что между ними оставалась пара дюймов.

Один из конвойных отвязал катер от причала, другой постучал по крыше, дав знать, что они могут отчаливать. Заурчал мотор, и в считаные секунды они стали удаляться от скал, острова и серой холодной тюрьмы, прилепившейся к вершине утеса. Массивные стены и сторожевые вышки таяли во всепроникающем тумане. Нова поежилась, глядя, как тюрьма скрывается вдали. Ее раздирали противоречивые чувства – радость от извинений Адриана, облегчение от сознания того, что она вырвалась из этого места, но еще и память о том, что Ас остался там.

Адриан расстегнул пальто. Нова молча смотрела, как, высвободив руки из рукавов, он накинул пальто ей на плечи. Ее окутало тепло, смешанное с пряным ароматом лосьона после бритья. Она и не подозревала, что до сих пор помнит этот запах. Ситуация казалась ей все более нереальной.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Адриан. – Они там не… тебя там не били?

– Нет, – ответила Нова, снова отворачиваясь к иллюминатору, но остров уже успел превратиться в размытый призрачный силуэт. – Но мне так никто ничего и не объяснил. Что произошло? Как меня оправдали?

Адриан поморщился.

– Нам стало ясно, что все улики, которые, как мы думали, имелись против тебя, были косвенными.

Нова осмелилась встретиться с ним взглядом, стараясь не обращать внимания на то, как затрепетало ее сердце – ведь он снова смотрел на нее с нежностью. Нежностью, которую она уже и не надеялась когда-нибудь почувствовать. Только сейчас она поняла, как ей не хватало ласкового взгляда Адриана, его ослепительной улыбки. Она не подозревала, как привыкла к его постоянному присутствию, к его неизменной доброте. Вцепившись пальцами в ткань пальто, она плотнее натянула его на плечи.

– Кроме того, – продолжил он с легкой иронией, – на это обстоятельство нам указала сама Кошмар.

Нова вскинула голову, решив, что она, должно быть, ослышалась, задумавшись о своем.

– Что ты сказал?

Адриан начал рассказывать ей историю, которая еще больше обескуражила Нову. Кошмар явилась им в универмаге и, насмехаясь, призналась, что подставила Бессонницу? Кошмар… проходит сквозь зеркала?

У Новы отвисла челюсть.

– Ты меня разыгрываешь.

– Понимаю, я и сам сначала не мог поверить. Но чем больше я об этом думаю, тем больше смысла нахожу. Конечно, она хотела подставить именно тебя, после всего, что случилось между Детонатор и Библиотекарем. И знаешь, почему она пряталась в павильоне смеха в парке аттракционов? Там была зеркальная комната, помнишь? А как, по-твоему, она пробралась в наш дом за Амулетом Жизни, не попав в поле зрения камер наблюдения, и как утащила все, что ей было нужно, из отдела артефактов? В каждом туалете есть зеркало, а в каждом здании есть туалеты. Поэтому-то ей и удается без труда проникать куда угодно. Плюс, у нее есть доступ к нелегальному оружию, она связана с Анархистами через бизнес своего деда. Все сходится.

Нова уставилась на него, отчасти оскорбленная.

Они, значит, решили, что Кошмар – это Нарцисса Кронин? Да ладно, она видела, как эта девчонка дерется – вообще никак.

– А еще, – добавил Адриан, – у нее при себе был шлем.

– Шлем? – переспросила Нова, еще не до конца придя в себя. – Ты имеешь в виду… тот самый шлем?

Адриан кивнул.

– Это послужило основным доказательством, когда мы обо всем доложили Совету. Тебя приказали немедленно выпустить. В Штабе сейчас кутерьма, все стараются защитить здание от Кошмар – теперь, когда мы знаем, кто она, все зеркала долой. Мне еще надо и наш дом обезопасить, но первым делом я бросился сюда, к тебе.

Он печально опустил голову, и Нова почувствовала, что назревает новая волна раскаяния. Не давая ему начать, она поспешила спросить:

– А как же Данна?

Адриан откинулся на спинку сиденья, сцепив пальцы на коленях.

– Она совершенно здорова. В полном порядке.

– Я имела в виду… как она отреагировала, когда… ей сказали, что она была неправа? Что я не Кошмар.

Адриан вдруг отвернулся и, не глядя ей в глаза, стал рассматривать воду под катером. От капитанской рубки их отделяла перегородка, а единственный охранник остался на палубе, так что в этой крошечной каюте с холодными металлическими скамейками и запотевшими иллюминаторами они были одни.

– Она… признала, что могла ошибиться, – наконец, пробормотал Адриан, и Нове нетрудно было додумать все, чего он не стал договаривать.

Убедить Данну не удалось. Ее по-прежнему стоило опасаться, но Нова надеялась, что эта опасность не слишком велика, по крайней мере, в ближайшее время.

Ей следовало сосредоточиться на решении других вопросов. Например, как спасти Аса от надвигавшейся казни.

И почему, несмотря на угрозы и коварные замыслы, Нарцисса Кронин решила выдать себя за нее?

– Адриан, – Нова нарушила молчание, когда из густого тумана уже начал проступать силуэт Гатлона, – а Аса Анархию все-таки собираются казнить?

Он снова повернулся к ней, но на этот раз Нова постаралась не встретиться с ним взглядом, чтобы он не заметил страха в ее глазах.

– Да, – кивнул Адриан. – На презентации Агента N, после того как нейтрализуют остальных заключенных Крэгмура. Совет убежден, что это лучший способ показать всему миру, что… ну, что Отступники не потерпят разгула преступности и анархии.

Нова скрипнула зубами. Уже не в первый раз она задавалась вопросом, понимал ли Адриан, насколько тесно связаны представления Совета о преступности и анархии с ее представлениями о свободе и независимости.

Впрочем, это не имело значения. В тюремной камере Крэгмура у нее было достаточно времени на раздумья, так что в Гатлон она возвращается с новыми идеями и планами. И даже с кое-какими новыми идеалами.

Там, в тюрьме она начала мечтать о такой жизни для себя и других, которая не была похожа на картины будущего, которые она прежде осмеливалась рисовать в воображении.

Но прежде всего ей нужно было найти способ вызволить Аса. Нельзя было допустить, чтобы его убили. Она была обязана спасти его, как много лет назад он спас ее.

Над волнами и туманом раздался оглушительный рев береговой сирены. Было раннее утро, и огни города едва мерцали в пропитанном влагой воздухе. Оранжевые прожекторы освещали очертания пристани, к которой вскоре должен был причалить катер. Прищурившись, Нова смогла различить на пирсе несколько неясных фигур, но кто они, понять было трудно. На краткий миг ей представилось, что ее встречают родные. Самые близкие люди, заменившие ей семью. Хани. Лерой. Фобия.

Нет, Фобия, пожалуй, все-таки был не настолько ей близок.

А может, даже Руби и Оскар. И даже Данна – Нове нравилась эта бесшабашная девчонка, хотя та и относилась к ней с подозрением. А еще Макс, вспомнила Нова. Ее саму поразило то, что в этой мысленной картине неожиданно появились даже Саймон Вествуд и Хью Эверхарт. Семья, которая ждала ее возвращения. Любая семья.

Она вздохнула, понимая, что все эти мечты – так или иначе – несбыточны. Она была уверена, что такого будущего ей не дождаться.

Теплая и сильная рука скользнула по ее кисти, смяв бумагу вокруг букета. Нова повернула ладонь, и их пальцы переплелись.

– Нова…

– Я тебя простила, – шепнула она Адриану с улыбкой. – Спасибо, что не бросил меня.

Морщинки у него на лбу медленно разгладились, лицо смягчилось от облегчения. Она сжала его руку, он ответил на пожатие, и тут она заметила припухлость на его запястье. Приподняв рукав, Нова увидела на его предплечье повязку.

– Что это у тебя?

– Ничего, – ответил он. Слишком поспешно.

Нова нахмурилась.

– Правда, ничего особенного, – поморщился Адриан. Я… решил попробовать кое-что новое. Вот, смотри, – он немного сдвинул повязку.

Там, где Нова ожидала увидеть рану, оказалась… татуировка. Судя по всему, совсем недавняя. Поверх черных чернильных линий запеклись корочки, а кожа вокруг рисунка опухла и покраснела.

Нова поднесла его руку к сероватому свету, льющемуся из иллюминатора. Татуировка была в виде башни замка на вершине холма. Поверх стены едва виднелась верхушка сердца, а травянистый склон у подножия башни был усеян упавшими стрелами.

– Хмм… – сказала Нова, не совсем понимая, как на это реагировать. – И что это значит?

– Защита, – смущенно отозвался Адриан, поправляя повязку. – Я… – он откашлялся, – не так давно мне пришло в голову, что, возможно, я могу применять свою силу и к татуировкам. Понимаешь, на самом деле неважно, чем я рисую: маркером, мелком, карандашом или красками… Так почему бы не татуировка?

– Ты сам ее сделал?

– Да. Понимаю, это может показаться притянутым за уши, но… я решил попробовать и посмотреть, что получится.

– Что именно попробовать?

– Проверить, смогу ли я сделать себе татуировку, которая будет… больше, чем просто татуировка, – он поправил повязку и опустил рукав. – Я подумал, что это может пригодиться в бою. Я мог бы использовать ее для защиты, если понадобится.

Нова пристально вглядывалась в Адриана, не совсем уверенная, что понимает.

– Значит… ты наколол на руке башню для эксперимента, как попытку… попытку чего? Скажи еще раз.

– Ну, если это сработает, – Адриан солнечно улыбнулся, – у меня как бы появится еще одна суперспособность. Теоретически я смогу с ее помощью окружать барьером себя и тех, кто рядом, чтобы отражать атаки других Одаренных.

Нова прислонилась к иллюминатору.

– Это… интересная теория.

Адриан снова закашлялся, и у Новы сложилось впечатление, что он чего-то недоговаривает.

– Посмотрим, как пойдет. Нужно, чтобы все окончательно зажило, так что проверку устроим через пару дней.

– Ты ни с того ни с сего взял, да и наколол на собственной руке средневековый замок – и, похоже, тебя это нисколько не напрягает?

Адриан усмехнулся, и, казалось, хотел добавить еще какое-то объяснение, но заколебался.

– Ну, а еще, – решился он, наконец, – с татуировками парни выглядят крутыми, разве нет?

– Ах, ну тогда все ясно, – рассмеялась она.

Рев двигателей внезапно стих. Нова и не заметила, как они подошли к пристани. Туман почти рассеялся, открывая вид на здания вдоль пирса и небоскребы вдали. Из-за горизонта выглянуло солнце, прорезая лучами остатки тумана.

Сжав букет, Нова вслед за Адрианом сошла с катера. Она была разочарована, поняв, что среди слоняющихся по пристани фигур нет ни одного из тех так называемых близких людей, которых она себе нафантазировала. Все эти люди были ей незнакомы: чиновник из Отступников, попросивший ее подписать документ о том, что она благополучно возвращена на материк после освобождения; докер, швартовавший катер, и журналисты.

Несколько десятков репортеров и фотографов уже щелкали Нову со всех сторон и выкрикивали вопросы, сливавшиеся в неразличимый гул. Обняв ее за талию, Адриан потащил Нову прочь.

– Ты не обязана с ними разговаривать, – прошептал он ей на ухо. Нова задумалась, сколько же газет и таблоидов в ближайшие дни напечатают эту фотографию: Адриан Эверхарт что-то шепчет на ухо девушке, которую еще вчера подозревали в том, что она – сама Кошмар… Не говоря уж о желтых хризантемах. Вспыхнув, она изо всех сил старалась не обращать внимания на крики за спиной:

– Нова! Мисс Маклейн! Бессонница!

– Там нас ждет машина, – сказал Адриан, показав в сторону небольшой стоянки, когда они пробрались мимо рядов пришвартованных лодок, которые глухо постукивали друг о друга деревянными бортами.

Но не успел Адриан подвести Нову к стоянке, как из такси, стоявшего на другой стороне улицы, вышел незнакомый человек.

– Нова! – воскликнул он, бросаясь к ней. – О, слава небесам!

Нова замерла, озадаченная не столько появлением незнакомца, сколько тем, как он произнес ее имя. Как будто он ее прекрасно знает.

Она вгляделась в его лицо. Лет, должно быть, за пятьдесят, волосы с проседью и неухоженная борода. На нем были джинсы, мокасины и видавший виды линялый свитер, явно недостаточно теплый для такой погоды.

Нова готова была поклясться, что никогда раньше его не видела.

Она насторожилась и потянулась было к электрошокеру на поясе, но тут же вспомнила, что все ее оружие осталось в спортивной сумке в багажнике машины Лероя.

Приблизившись, мужчина с нежностью сжал руку Новы. Его ладонь была заскорузлой, и теперь Нова решила, что он еще старше, чем ей показалось вначале.

– Какое облегчение! – сказал он. – Я уж думал, что никогда тебя не увижу.

К ее удивлению, в серо-голубых глазах стояли слезы.

Возможно, Адриану передалось замешательство Новы, потому что он взял ее за локоть и бережно притянул к себе.

– А вы, простите?..

– Ее дядя, – с готовностью ответил мужчина и с радостной улыбкой протянул Адриану руку. – А вы, должно быть, Адриан.

Нова окаменела. Ее дядя?

Адриан нерешительно пожал протянутую руку, а мужчина в ответ стиснул его пальцы и с энтузиазмом затряс.

– Она столько мне о вас рассказывала! Говорит о вас без умолку. Как же приятно наконец познакомиться лично. И по такому счастливому поводу!

Он расплылся в еще более широкой улыбке и, прежде чем Нова смогла осознать, что происходит, обнял ее.

Сила Новы устремилась к поверхности ее кожи, которую так и покалывало от искушения разобраться с потенциальной угрозой и нокаутировать самозванца, пока тот не причинил ей вреда. Но он не причинял ей вреда, это уж точно. Нет, он обнимал ее, как…

Ну да, как родственник.

– Дядя… – решилась она подыграть.

Он отстранился, продолжая держать Нову за плечи.

– Когда тебя забрали, я пытался добиться свидания, но все наши документы пропали при взрыве, и я никак не мог доказать, кто я такой. Мне не верили. Учитывая, что они вообразили, что ты та… та злодейка, – он выплюнул это слово, его ноздри раздулись от отвращения. – Тебя поместили под такую охрану, что встретиться с тобой не было никакой возможности. Мне так жаль, так жаль. Мысль о том, что ты страдаешь там, совсем одна, меня убивала. Я не хотел, чтобы ты решила, будто я бросил тебя, но я ничего не мог…

– Все нормально, – пробормотала она. – Я в порядке. Меня… – она покосилась на Адриана. – Меня освободили.

– Я знаю. Ушам своим не поверил, когда это услышал, хотя в то же время – я же был уверен, что скоро во всем разберутся. Я не сомневался, что они не могут вечно верить этой лжи о тебе, после всего, что ты для них сделала, – выпустив ее плечи, он снова сосредоточился на Адриане.

– Я так гордился этой девочкой, когда она отправилась на испытания и успешно их прошла. Стать Отступником! Да она же всю жизнь об этом мечтала!

Адриан улыбался, настороженность постепенно исчезала с его лица.

– Нам повезло получить ее в команду. Не могу выразить, как все мы сожалеем об этой ошибке. Нова такого не заслужила.

– Ну, все это в прошлом, – мужчина ласково потрепал Нову по макушке, но она не выдержала такого и увернулась. – Ну что ж, идем. Поедем домой, ты должна отдохнуть. Ну… не домой, конечно. Взрыв и все такое. Но я снял для нас приличную маленькую квартирку, пока не придумаем что-нибудь получше. Увидишь, там совсем не плохо. Мы справимся, как всегда.

– Отступники могли бы предоставить вам временное жилье, – предложил Адриан. – Это меньшее, что мы могли бы сделать, учитывая…

– Нет, нет, – перебил его мужчина. – Это очень щедрое предложение, но в нашем городе много тех, кто нуждается в благотворительности больше нашего. Большое спасибо, но у нас с моей девочкой все будет хорошо.

Он повел Нову к такси, но Адриан окликнул ее по имени – и она вернулась.

Внезапно он смутился, в воздухе между ними повисло облачко его дыхания. Казалось, он не может подобрать слов, а Нова ждала, и ее сердце бешено колотилось. Мир потускнел – город, репортеры, ее непонятно откуда взявшийся дядя – исчезло все, кроме Адриана и его тревожного взгляда, который буквально пронизывал ее.

– Для меня все тоже было по-настоящему, – наконец едва слышно прошептал он. – Надеюсь, ты мне веришь.

Нова вздрогнула. Торопливо, пока не передумала, она сунула странному «дяде» букет и бросилась к Адриану. Обвила руками за шею, прижалась к нему. Со всех сторон замелькали вспышки, а репортеры забросали их нетерпеливыми вопросами. Но Нова едва их замечала, такая радость залила ее всю, от пылающих щек до кончиков пальцев на ногах. Все, что ее заботило в эту секунду – как передать поцелуем то, что ей, возможно, не представится шанса сказать.

Все было по-настоящему. Несмотря ни на что, ее чувства к Адриану Эверхарту были искренними, и она хотела бы сохранить этот момент в своем сердце на всю оставшуюся жизнь. Что бы там ни ждало в будущем, она всегда будет дорожить этим поцелуем и словами Адриана.

Когда она отстранилась, Адриан весь светился. Нова помедлила еще чуть-чуть, чтобы ледяными руками обхватить его лицо и запомнить его улыбку, эти глаза, эти чудесные ямочки.

Насмотревшись, она сбросила его пальто. Ей было тепло и без него: жар поцелуя согревал изнутри.

– Спасибо, – сказала Нова, в надежде, что он понимает: она имеет в виду не пальто, а нечто большее. – Увидимся в Штабе.

– До встречи, – все еще улыбаясь, кивнул Адриан.

Не встречаясь взглядом с мнимым дядей, Нова забрала у него цветы и поспешила через дорогу к такси. Она опустилась на заднее сиденье и дождалась, пока захлопнется дверь, после чего обернулась к незнакомцу.

– Кто вы?

Усмехнувшись, мужчина начал обирать катышки шерсти со своего свитера.

– Превосходный актер, если позволено сказать так о себе самом. Хотя, пожалуй, не такой хороший, как ты, – он бросил на нее многозначительный взгляд.

Но Нову не волновал ни румянец на ее щеках, ни лихорадочный пульс, ни то, считает ли этот тип их поцелуй притворным.

– Отвечайте на вопрос.

– Если тебе не нравится «дядя», можешь звать меня Питер. Питер Маклейн.

Она стиснула зубы, а незнакомец продолжал:

– И я уверен, что только что спас твою легенду. Пропавший при странных обстоятельствах дядя – нашелся! Это заткнет рты тем, кто еще сомневался в тебе, хотя бы на время. Не стоит благодарности.

Нова сверлила его взглядом, одновременно чувствуя раздражение и невольное восхищение. Он был прав. Рано или поздно Адриан и Отступники обязательно поинтересовались бы дядей, который ни разу не навестил ее после ареста. Дядей, которого никто никогда не видел.

– Ладно, – сказала она. – Но кто вы?

– Он наш союзник.

Охнув, Нова подалась вперед, а водитель отодвинул в сторону разделявший их плексиглас. В зеркале заднего вида она увидела его глаза, кожу, сплошь покрытую пятнами и шрамами, давно сгоревшие брови. Сердце радостно подпрыгнуло.

– Лерой!

Он весело подмигнул ей:

– С возвращением, Кошмарик!

Глава двадцать четвертая

Так называемый дядя Новы, так же как и все прочие Анархисты, жил вовсе не в скромной съемной квартирке.

Лерой привез их в район Барлоу и остановил машину на углу Шестнадцатой Восточной улицы и Скрейн-авеню. Выйдя, Нова оказалась перед зарешеченной витриной, в которой были выставлены разношерстные вещи – пара электрогитар, дрель, старинный проигрыватель для виниловых пластинок. Выцветшая вывеска с огромными печатными буквами гласила: «ЛОМБАРД ДЭЙВА».

Нова осмотрелась, заметив неподалеку закрытый ночной клуб, круглосуточный магазин и несколько пустых витрин с висящими на окнах табличками «СДАЕТСЯ». Судя по тому, как пожелтели и обтрепались по краям таблички, здесь вряд ли кто-то жил после Века Анархии.

«Дядя» звякнул ключницей, отпирая дверь ломбарда, укрепленную внушительной металлической решеткой.

– Так вы – Дэйв? – спросила Нова, входя вместе с ним и Лероем внутрь.

– Не-а, Дэйв просто позволяет нам пользоваться подвалом, – ответил мужчина. – Не бесплатно, конечно. Никто не откажется подзаработать, верно?

Верхний свет не горел, но стеклянные витрины ломбарда были оборудованы встроенными лампами. Здесь были часы и ювелирные украшения в футлярах, старые киноафиши в рамках на стенах. Полки вдоль задней стены были заставлены компьютерами, пылесосами и радиоприемниками. Трудно было представить вещь, которой у Дэйва не оказалось бы – от практичных электроприборов, бытовой техники и домашней утвари до предметов роскоши.

Ломбарды в Век Анархии были процветающим бизнесом. Когда финансовая система рухнула, мировую экономику в значительной степени заменил бартер. Эти заведения продолжали процветать даже после прихода к власти Отступников, поскольку дело с восстановлением экономики не ладилось, да и гарантий занятости практически не существовало. Людям, однако, по-прежнему нужно было что-то есть. И подчас самым простым и быстрым способом добыть денег на еду было заложить коллекцию старинных шляпных булавок вашей бабушки за мизерную часть ее мизерной цены до Анархии.

Пройдя через торговый зал, они оказались в кладовке, где на полках тоже стояла электроника, и валялся случайный набор запчастей. В комнате пахло жиром, плесенью и заношенной одеждой. Все это живо напомнило Нове о туннелях метро.

Лерой и незнакомец приподняли верстак и сдвинули его в сторону.

На полу в грязном линолеуме была вырезана потайная дверь, освещенная снизу желтым светом.

Улыбаясь так широко, что было видно, скольких зубов у него не хватает, Лерой жестом пригласил Нову идти первой.

Не зная, что делать с букетом, который подарил ей Адриан, она сунула цветы под мышку и поставила ногу на перекладину лестницы. Так, под громкий шелест бумаги, Нова и спустилась в подвал. Не успел ботинок Новы коснуться бетонного пола, как сзади ее обняли и оттащили от лестницы.

– Кошмар, дорогая моя! – проворковала Хани, сжимая ее в объятиях. – Мы так по тебе скучали! – развернув Нову к себе, она обхватила ее лицо пальцами с покрытыми лаком ногтями. На ее щеках темнели потеки размазанной подводки, и казалось, сейчас на ней было больше верных пчелок, чем обычно – девять или десять запутались в светлых волосах, а на шее и плечах ползала еще дюжина.

– Если бы я верила в чудеса, то сказала бы, что нам удалось совершить чудо. Ты свободна!

– Я свободна, – кивнула Нова, а Лерой тем временем сел рядом с ними.

– Ах, и цветы! Это, конечно, Лерой догадался? Какой внимательный.

Нова покосилась на Лероя. Сейчас, на территории злодеев, ей меньше всего хотелось признаваться, что на самом деле хризантемы подарил Адриан Эверхарт.

Лерой лишь молча подмигнул ей.

– Поищу, во что их поставить, – сказала Хани, деловито забирая у Новы цветы. Букет сразу же окружил рой обрадованных пчел.

Подвал ломбарда больше смахивал на бомбоубежище с толстыми бетонными стенами и парой коридоров, ведущих в разные стороны. Нова подумала, что это убежище, возможно, простирается на целый городской квартал. Здесь, в центральной части, стояло несколько расшатанных складных стульев, на пол были набросаны – один поверх другого – потертые коврики, а у одной из стен были расставлены ящики с едой и припасами.

Нове показалось странным, что ее соратники поселились в бомбоубежище под ломбардом Дэйва – но еще сильнее ее поразило то, что они здесь были не одни.

Нову приветствовало человек тридцать, не меньше, почти все – незнакомые. Большая их часть смотрела на нее совершенно равнодушно. У некоторых были заметны признаки суперспособностей. Густые каштановые волосы одной из девушек, которая была немного старше самой Новы, парили в воздухе и колыхались, словно морские водоросли. На правой руке одного мужчины росли грибы. Мальчишка лет тринадцати-четырнадцати уставился на нее огромными глазами со зрачками в форме шестиконечных звезд.

Другие особенности не бросались в глаза так явно. Татуировка в виде двух скрещенных стрел на бумажном свитке – эмблема Картеля Вандалов, который много лет назад был бандой Библиотекаря. Двое парней, одетых в мерцающие золотистые мантии, напомнили Нове о Предвестниках. Она знала, что некоторые банды, не уничтоженные в День Триумфа, ушли в подполье, но все еще существовали и продолжали бороться за выживание. Они прятались, не брезговали воровством, едва сводя концы с концами – многие всю жизнь скрывали, что они Одаренные, чтобы не привлекать внимание Отступников, ведь те наверняка заклеймили бы их как злодеев.

Но Нова никогда не слышала, чтобы они объединялись. Неужели все это началось давно и происходило без ведома Анархистов?

В дальнем углу она заметила притаившегося Фобию. Зловещая коса сверкала поверх голов. У Новы сжалось горло. Ей вспомнились гневные слова Адриана.

Не станет смелым тот, кому неведом страх… Эти слова были в записке, оставленной на теле моей матери.

Сколько раз она слышала, как Фобия произносит эти слова. Нова выросла с этой присказкой, она казалась девочке одновременно правдивой и ободряющей. Иногда можно и испугаться, потому что только так станешь храброй.

Но для Адриана эти слова имели совершенно иной смысл. Неужели Леди Неукротимую убил Фобия? Неужели он погубил маму Адриана?

Нова и сама не знала, задала бы она ему этот вопрос, представься такая возможность, или нет. Она не была уверена, что ей хотелось бы это знать.

– Никто не хочет объяснить мне, что происходит? – спросила она у Лероя.

Но ответил ей не Лерой.

– Может, нам стоит начать с того, что ты нас сердечно поблагодаришь?

Нова обернулась.

Плечом к плечу с мальчиком со звездными глазами и пожилой женщиной (которая могла бы сойти за чью-то добродушную бабулю, не находись она в этом грязном подвале в окружении злодеев) стояла Нарцисса Кронин. Сложив руки на груди, она смотрела с тем же презрением, что и в прошлый раз, когда Нарцисса пробралась в дом Новы и атаковала ее, а какие-то ее неизвестные соратники бросили в окно камень.

– Мы спасли тебе жизнь, – заметила Нарцисса, скривившись. Было все еще непривычно видеть ее в гневе, ведь раньше она казалась такой кроткой. А теперь будто чужую маску нацепила.

Кстати, о масках. Нова задумалась о том, куда делся ее костюм. Судя по всему, Нарцисса надевала его, чтобы сыграть роль Кошмар, но значило ли это, что Лерой и Хани сами отдали его ей?

– Спасибо, – сказала Нова, хотя это прозвучало немного вымученно. – Но я до сих пор не понимаю, что происходит.

– Мы должны были спасти тебе жизнь, – подала голос Хани, которая отыскала пластиковую бутылку из-под молока и поставила в нее цветы. Обняв Нову, она притянула к себе ее голову. – Ты наш Кошмарик. Без тебя мы уже не те.

– Да уж, я надеялась, что вы попытаетесь вытащить меня оттуда, – сказала Нова, – но кто все эти люди? И что мы здесь делаем?

– Это, – ответил Лерой, – наши новые союзники.

В отличие от Новы, он казался совершенно спокойным и мягко улыбался, расслабленно сунув руки в карманы.

Нова ткнула пальцем в Нарциссу.

– Когда мы виделись в прошлый раз, она пыталась меня убить.

– У меня было время пересмотреть кое-какие вещи, – откликнулась Нарцисса. – После нашего разговора мне пришло в голову, что наши цели, возможно, не такие уж разные, – по ее тону чувствовалось, что это признание далось ей нелегко. – Мне ненавистно то, что сделала Детонатор – она разрушила мою семью, убила деда и сожгла библиотеку. И я винила тебя в том, что ты позволила этому случиться. Но потом… одним словом, ты убила Детонатор, а это чего-нибудь да стоит. К тому же… – помедлив, Нарцисса взглянула на пожилую женщину, которая ободряюще ей кивнула.

Неожиданно Нова поняла, что «бабуля» ей знакома. Она узнала ее, хотя в последний раз видела давно, на борту крошечного плавучего дома у прибрежного шоссе.

– Милли?

– Здравствуйте, рада видеть вас снова, мисс Маклейн, – весело подмигнула ей Милли. Милли была психометристом, то есть обладала способностью заглядывать в прошлое любого объекта, к которому прикасалась. Но злодейские банды куда больше ценили ее умение подделывать документы. Это она изготовила документы, которые Нова подала для поступления в штат Отступников. В определенном смысле, именно она создала второе «я» Новы, подарила ей новое имя, новое прошлое, новую личность.

– Милли убедила меня, что Анархисты могут стать нам хорошими союзниками, – призналась Нарцисса. – А учитывая, что ты втерлась в доверие к Отступникам и сумела подобраться так близко к Совету, она подумала, что было бы разумно дать тебе шанс.

– Я даже гордилась новой личностью, которую создала для тебя, – сказала Милли. – Было бы досадно, если бы все это пропало даром теперь, когда мы вот-вот увидим, как разваливается их организация.

– Значит, ты притворилась мной, – сказала Нова, – чтобы меня отпустили.

Нарцисса кивнула.

– Не стоит благодарности.

Это было рискованно, чрезвычайно рискованно. Нарцисса подвергла себя огромной опасности, чтобы осуществить этот план.

Но план сработал. Нова на свободе.

И теперь…

Что теперь?

Все смотрели на нее чуть ли не с ожиданием, но Нова слишком устала, она не понимала, чего от нее хотят. Чего все они ждут.

Она еще раз пристально вгляделась в каждое лицо. Ее внимание привлек худощавый черноволосый парнишка, державшийся сзади. Не сразу, но она вспомнила, что видела его на испытаниях Отступников. Тот парень, у которого в руках оживали фигурки оригами.

Тогда Отступники его отвергли. И что же он делает здесь сейчас?

Сердце Новы пропустило удар. Они отвергли его.

Отверженные.

Та самая группа, о которой говорила Нарцисса, для которой она пыталась похитить шлем. Так значит, это Отверженные.

Но… она по-прежнему не совсем понимала, что все это значило.

– Ну, хорошо, – сказала Нова, поняв, что больше в этой толпе знакомых лиц не было. – Так, а кто остальные?

– Разве не очевидно? – усмехнулась Хани. – Мы – злодеи Гатлона!

– Нет. Мы не злодеи, – твердо возразила Нарцисса.

Хани удовлетворенно фыркнула и наклонилась к самому уху Новы.

– Она терпеть не может, когда я так говорю.

– Мы – Одаренные с иными, чем у Отступников, целями, – заговорила Нарцисса, заливаясь краской. – Мы хотим быть теми, кто мы есть! Жить той жизнью, которая нам нравится, не боясь, что в любую минуту появятся Отступники и будут запугивать нас, помыкать нами или даже нейтрализуют нас этим своим новым оружием лишь по той единственной причине, что мы не хотим быть одними из них.

– Или потому что больше десяти лет назад наши банды с ними воевали, – добавил один из парней в золотистых мантиях.

– Все, кого ты здесь видишь, были либо поставщиками, либо клиентами моего деда, – сказала Нарцисса. – После его смерти оказалось, что он вел книгу записей, а точнее, гроссбух. Туда он записывал всех Одаренных и банды, с которыми имел дело на протяжении многих лет. Последние месяцы я потратила на поиски людей из этой книги в надежде найти новых союзников, с которыми мы смогли бы что-то по-настоящему изменить в этом городе, – она помолчала, и сейчас, когда ее кратковременный порыв угас, она снова показалась Нове застенчивой, как прежде. – Были в списке и Анархисты. Не только Детонатор, но и Цианид, и Королева Пчел, даже ты была однажды упомянута, Кошмар. Учитывая обстоятельства, я думаю, дедушка хотел бы, чтобы мы работали вместе. По вине Отступников для любого, на кого повесили ярлык злодея, стало трудно, почти невозможно, вернуться к нормальной жизни. Мой дед страдал из-за этого. Мы все страдали. Он хотел, чтобы все изменилось, но разве можно что-то изменить, если никто не дает нам работу, не сдает жилье, если никто вообще не хочет видеть в нас жителей этого города, таких же, как все. Одно то, что мы Одаренные, но не Отступники, автоматически ставит нас под подозрение.

– Ставит под подозрение и делает нас мишенью, – сказал человек с грибами. – Знаете ли вы, что лишь пятнадцать процентов преступлений в этом городе совершается Одаренными? Но Отступники направляют восемьдесят процентов своих оперативных групп на выслеживание преступников из Одаренных, при этом игнорируя остальных. Заботься они действительно о справедливости и защите слабых, могли бы приложить чуть больше усилий для решения реальных проблем.

– По их мнению, мы единственная реальная проблема, – продолжила Нарцисса. – Мы в ответе за все, что в этом городе идет не так. Только потому, что это позволяет Отступникам и дальше притворяться сильными и благородными. «Смотрите, мы поймали еще одного Одаренного, который шесть лет назад ограбил продуктовую лавку! Вы чувствуете, насколько безопаснее стала теперь жизнь?» Это предубеждение, причем такое же явное, как в то время, когда люди побивали нас камнями, считая демонами.

– А теперь у них появился этот Агент N, – оглушительно прогремел хриплый голос. Нова вздрогнула, не понимая, откуда он раздался.

– Это Мегафон, – пояснила Нарцисса, показав на группу Одаренных и на человечка ростом не больше трех футов с клочковатой седеющей бородой.

– Небольшое тело, – сказал он, немало удивив Нову, – громкий голос.

И его голос был громким. Хотя человечек говорил, а не кричал, звук его голоса разносился по подвалу, как ударная волна.

– Вам известно об Агенте N, – заметила Нова.

– Это было во всех новостях, – сказала девушка с очень узкими глазами и полосой светоотражающей чешуи на безволосой голове. – Про тех трех Отступников, которые потеряли свои способности в стычке с Кошмар. Мы думали, что это вещество создали вы, Анархисты – как новое оружие против Отступников, – но Цианид рассказал нам правду.

Нова уперла руки в бока.

– Они работали над Агентом N много лет и собирались использовать его против Одаренных, которые не вписываются в их кодекс. Любой Отступник, которому придет в голову, что вы злоупотребляете своими суперспособностями, получит право нейтрализовать вас на месте.

– Не будем себя обманывать, – вступила в разговор Милли. – Им не нужны никакие особые причины, чтобы нейтрализовать практически любого из нас. Больше половины собравшихся были в Век Анархии связаны с разными бандами, и, как верно заметила Нарцисса, за последние десять лет нам так и не удалось предстать в новом свете. Отступникам будет вполне достаточно наших прошлых проступков, чтобы объявить нас угрозой обществу. Я не удивлюсь, если они превратят это в забаву и станут выслеживать своих врагов времен Века Анархии и избавляться от нас, от одного за другим.

Нова не ответила. Она не считала, что у Совета действительно были такие намерения, но отлично понимала, что Отмороженная и ее дружки именно так и поступили бы, получи они доступ к сыворотке. Наверняка найдутся и другие, подобные им, жаждущие дорваться до власти и готовые злоупотреблять ею. Но, какими бы ни были намерения самого Совета, Нова не верила, что он готов отстаивать права Одаренных – и тех, кто когда-то в прошлом были членами банд, и тех, кому до сих пор приходилось воровать и сражаться, чтобы выжить в этом беспощадном мире.

Со щемящим сердцем Нова вглядывалась в обступивших ее людей. Она всей душой сочувствовала им, этой толпе неудачников, которые никогда не стали бы супергероями, но не заслуживали и звания злодеев. Суждено ли сбыться их надежде на тихую спокойную жизнь? Пока у власти Отступники, их так и будут считать виновными. Лишенными прав. Над ними так и будет висеть угроза быть уничтоженными при малейшей оплошности.

Уставшие, истощенные – это бросилось Нове в глаза, – они все равно держались стойко. До сих пор они выживали, но теперь хотели покончить с этим жалким существованием. Они были готовы изменить свою судьбу, взять ее в свои руки и верили, что в этом им поможет Нова. Помогут Анархисты.

А это означало новую войну. Снова и снова. Герои против злодеев. Снова борьба за лидерство.

Еще недавно Нова была уверена, что готова к этому. И, наконец, вот он, тот рубеж, к которому она шла всю свою жизнь.

Но теперь все воспринималось иначе, будущее казалось неопределенным. А так ли необходимо было четко проводить границу? А может, она, Нова, и не героиня, и не злодейка? Что, если она и то, и другое?

– Значит, все мы здесь потому, что хотим что-то изменить? – спросила она вслух.

– И потому, что впервые за десять лет у нас есть реальный шанс, – добавил Лерой. – Отступники сейчас слабее, чем когда-либо после Битвы при Гатлоне. Люди перестают им доверять. Они слишком разбрасываются своими ресурсами. Пытаются всюду поспеть и со всем справиться, но для выполнения собственных обещаний у них не хватает людских ресурсов и необходимой инфраструктуры. Сейчас идеальное время для удара.

Нову пробрала дрожь. Непонятно почему, но слова Лероя казались ей неубедительными и недопустимыми, хотя незнакомые люди вокруг восторженно кивали в знак согласия. Да, популярность Отступников в последнее время пошатнулась, и все же они оставались очень сильными. Было бы наивно думать иначе.

– Каков твой план? – Нова повернулась к Нарциссе. – Ты собрала нас всех здесь. Что дальше?

Оказавшись в центре общего внимания, Нарцисса поежилась.

– Наш план, – ответил за нее Лерой, – состоял в том, чтобы вернуть тебя. Теперь, когда мы достигли этой цели, настало время наметить следующую.

Нова рассмеялась.

– Значит, плана нет.

– Такие вещи не происходят в одночасье, – сказала Милли.

– Кроме того, – подхватила Хани, – раньше нас всегда вел Ас, он был нашим пророком, а сейчас… – она бросила на Нову многозначительный взгляд, смысл которого был очевиден.

Сейчас новым пророком для их небольшой группы стала Нова.

Нова медленно выдохнула.

– Возможно… у меня есть идея. В тюрьме я много думала. О том, как нам получить то, чего мы хотим и в чем нуждаемся. Свободу. Независимость. Возможность быть хозяевами своей собственной жизни, наконец.

– Смерть Отступникам? – спросила Хани, слизывая с губ капли меда.

Нова поморщилась и прикусила язык, не в силах сказать правду этой толпе Отверженных и Анархистов. Им слишком много лгали и слишком часто использовали их в своих целях.

Но если бы она могла сделать все по-своему, то постаралась бы избежать новой войны. Она и представить не могла, что придумает такое, но… если все пойдет как надо, Отступники будут спасены.

– Мне нужно больше времени, чтобы все обдумать и подготовить, – сказала она, избегая взглядов Хани и Лероя. – Но для начала… нам необходимо вернуть Аса. Он настоящий пророк, а не я, и без него мы далеко не продвинемся.

Это было почти незаметно – почти. По толпе прокатилась волна страха и неуверенности.

Аса Анархию боялись даже злодеи.

– Нам очень жаль, что вы лишились своего лидера, – твердо начала Нарцисса, – но Ас Анархия не наша забота. Нам срочно нужно что-то сделать с Агентом N. Нужно найти способ начать жить, не опасаясь за свое существование каждую минуту.

– Нужно уничтожить Отступников! – выкрикнул кто-то из задних рядов.

Нова покачала головой.

– Ты рисковала жизнью, чтобы я присоединилась к вам, и теперь я прошу тебя довериться мне. Ас Анархия – наша единственная надежда на успех.

– Вот ты так говоришь, – проворчал мальчик со звездами в глазах, – но вы десять лет прожили бок о бок с Асом Анархией, и никто из нас об этом даже не знал. Все думали, что он мертв. И что хорошего он сделал хоть для кого-нибудь?

– Он был очень болен. Во время Битвы при Гатлоне у него отняли шлем, и это ослабило его. Но теперь шлем снова у нас… – Нова замялась. – Шлем ведь у нас, да?

– Конечно, – успокоил ее Лерой. – Фобия с него глаз не спускает, ни днем, ни ночью.

Нова сглотнула и сделала вид, что это ее не волнует. Так или иначе, Фобия – Анархист, напомнила она себе. Она никогда не считала его другом, но он был и остается ее союзником.

Даже если это он убил маму Адриана.

– Не бойся, – проскрипел зловещий голос Фобии. Пораженная, Нова резко развернулась, обнаружив Фобию всего в нескольких футах от себя. Шлем Аса болтался на лезвии его косы, которое входило в отверстие для шеи и торчало из глазницы. – Для большинства Одаренных этот шлем стал бы скорее обузой, чем даром.

Нова не вполне понимала, как она сама относится к шлему – возможно, величайшему творению ее отца. Она не назвала бы его силу бременем, и в то же время, протянув к нему руку, ощутила гнетущий страх. Дотянувшись до шлема, она сняла его с лезвия. Металл был теплым на ощупь и все еще излучал знакомое сияние. Нова взяла его обеими руками.

– Ас готов сражаться за каждого из нас, – сказала она. – Он сражался за нас. Все, что он когда-либо делал, было ради того, чтобы жизнь Одаренных стала лучше. Мы не можем бросить его в застенках. Не можем позволить им казнить его.

– Это невозможно, – негромко бросил кто-то, и хотя Нова не поняла, кто именно, это не имело значения. Она видела эту мысль, как в зеркале, на каждом из окружавших ее лиц.

– Это не невозможно, – возразила она. – Еще утром я была арестанткой в Крэгмуре, и за пределами тюрьмы у меня было всего трое союзников, – она указала на Хани, Лероя и Фобию. – И вот я здесь. Вместе с вами. Если вы действительно хотите что-то изменить, то тут и обсуждать нечего. Ас сделал для дела Одаренных больше, чем любой другой, и мы его не бросим. Кроме того, он мой дядя. Он спас меня, когда я нуждалась в нем. И теперь я намерена спасти его или умереть, пытаясь это сделать.

– Ну что ж, по крайней мере, один из вариантов кажется вероятным, – буркнула Нарцисса. – Ты наверняка умрешь, пытаясь проникнуть в Крэгмур.

Нова покосилась на нее, хотя в крови уже пульсировало предвкушение. Это был знакомый гул адреналина, звучавший, когда она строила планы, прорабатывала логистику, выясняя, на что она реально способна.

– Мы не станем нападать на тюрьму. Мы просто отменим казнь.

Толстяк, по возрасту годившийся Нове в дедушки, расхохотался.

– Что ж, просто отлично! Это куда проще. И никого не волнует, что там соберутся Отступники в полном составе.

– Вы правы. Отступников там будет много, – кивнула Нова. – Но Отступники теряют бдительность, когда собираются большими группами. И, хотя они могут ожидать, что Аса попытается спасти Кошмар, – она покосилась на Нарциссу, – появившись там все вместе, мы застанем их врасплох. Впрочем, мне нужно время подумать. И еще: мне необходимо вернуться в Штаб. Есть кое-что…

– И это все? – перебила ее Нарцисса. – Мы рискуем, ставим на карту все, чтобы вытащить тебя из тюрьмы, а ты просто разводишь болтовню о спасении Аса Анархии и собираешься рисковать нашими жизнями ради этого? Есть дела поважнее Аса Анархии, поважнее Анархистов.

– Я понимаю, – примирительно сказала Нова. – Но, повторяю, мне нужно время. Вам придется мне довериться.

– Мы доверяем тебе, – сказал Лерой. – Ты ни много ни мало сумела вернуть шлем Аса из хранилища Отступников.

– О! – воскликнула Хани. – Кстати, о вещицах, украденных у Отступников. Как думаешь, тебе пригодится эта штука? – Она потянулась к шее и вынула из-за корсажа платья черный медальон. Амулет Жизни.

Вглядываясь в рисунок на черном железе, Нова почувствовала, как ее охватывает тревога. Хотя амулет и защитил ее от Агента N, в глубине души она надеялась, что больше он ей никогда не понадобится.

Однако вслух она ничего не сказала, а накинув цепочку на шею, спрятала амулет под рубашку.

– Давайте снова соберемся через несколько часов, – сказала она. – Мне нужно узнать возможности каждого из вас, чтобы при разработке плана понимать, как могут пригодиться ваши суперспособности.

– Твои давние страхи вернулись, малышка Кошмар, – прошелестел Фобия. Он сказал это тихо, но не слишком. – И сейчас они сильнее, чем прежде. Леденящий ужас перед неудачей… Опять.

Нова вгляделась в бездонную непроницаемую тень под капюшоном Фобии. Эти его попытки психоанализа обычно страшно ее раздражали. Когда он вот так ковырялся в ее голове, выискивая потаенные страхи, раскрывая самые сокровенные ее секреты, она воспринимала это как бесцеремонное вторжение в личное пространство.

Но теперь, похоже, это не имело большого значения. Да, она боялась снова потерпеть неудачу. Она боялась подвести всех. Не только Аса, Анархистов и эту свалившуюся на голову группу союзников, но также Адриана и друзей, которых завела среди Отступников.

Да, друзей. Слово было для нее чужим и почти невероятным, но, сидя в тюремной камере, она осознала правду. Пришедшее понимание было резким и болезненным, и игнорировать его она не могла. Она полюбила их – людей, которые ее приняли и доверились ей. И все же она предала их. Понимание того, что они будут презирать ее до конца жизни, опустошало ее почти так же, как мысль о том, что Ас никогда больше не взглянет на нее с неприкрытой гордостью.

– Да, я боюсь, что снова облажаюсь, – сказала Нова, продолжая вглядываться в пустоту на месте лица Фобии. – Но не станет храбрым тот, кому неведом страх.

Глава двадцать пятая

С тех самых пор, как Адриан с родителями переехал в старый особняк мэра, его сверлила назойливая мысль, что места в доме куда больше, чем им требовалось.

Мало того, что там имелись официальная приемная, столовая для больших приемов и четыре гостевые спальни, в которых еще не ночевал ни один гость. Но, сами посудите, к чему трем взрослым мужчинам семь – да, вы не ослышались – семь ванных комнат?

В каждой из которых, конечно же, висело зеркало. И это не считая зеркал в шкафах и еще одного над камином в приемной. Наверняка были и другие, о которых он пока даже не вспомнил. Казалось, куда ни глянь – всюду были отражения.

Адриан терпеливо отвинчивал шуруп за шурупом, снимая аптечку с зеркальной дверцей в третьей ванной первого этажа. В стотысячный раз он сокрушался, что проморгал суперспособность Нарциссы Кронин, впервые встретив ее в библиотеке на Кловен-Кросс. На первый взгляд умение проходить сквозь зеркала казалось забавным трюком для вечеринок, и только сейчас он начинал в полной мере осознавать все возможности, которые оно открывало.

Зеркала были повсюду.

Почти как мастер-ключ, отпирающий любую дверь в мире.

Эти мысли буквально сводили Адриана с ума. В тот день в библиотеке он находился в одной комнате с Кошмар. Она стояла прямо перед ним, а он и знать не знал. Тяжело было представлять, как она, должно быть, веселилась тогда за его спиной.

Осознав, какую работу ему предстоит проделать, чтобы избавиться от всех зеркал в доме, Адриан испытал сильное искушение просто расколотить их вдребезги или завесить плотной тканью. Но вряд ли его родители пришли бы в восторг, вернувшись в дом, усыпанный осколками. А что до занавесей – он не так уж много знал об умении Кошмар проходить сквозь зеркала и не был уверен, что ткань способна ее удержать.

А раз так, значит, от зеркал следовало избавиться.

На ладонь упал последний шуруп, и Адриан оторвал от стены шкафчик. Он, конечно же, не догадался вынуть из него содержимое и теперь, спускаясь с ним по лестнице, слышал, как скользят и сталкиваются флаконы и баночки. Вниз, в подвал, в его спальню. Мимо кровати и телевизора, мимо стола, за которым он сидел часами, рисуя в блокнотах и альбомах, а в последнее время на коже – и в комнату, где собирался устроить свою арт-студию.

Комнату, недавно превратившуюся в ожившие джунгли.

Адриан не входил в нее уже давно, со дня ареста Новы. С комнатой было связано слишком много воспоминаний, омраченных тогдашней уверенностью, что Нова – заклятый враг. Теперь он вспоминал, как ее голова мирно лежала на его плече, вспоминал ее лицо, такое спокойное во сне. Как она удивлялась, увидев расписанные Адрианом стены, как онемела от невыразимого восторга, когда по мановению его руки деревья, лианы и экзотические цветы стали оживать.

После той ночи джунгли начали неудержимо тускнеть, так же, как Турбо. Адриан не мог подарить своим творениям бессмертие. Они увядали и умирали, как животные и растения в реальной жизни. Только быстрее. Вот и сейчас, войдя в комнату, вместо прежнего благоухания цветов он почувствовал запахи гниения и разложения.

Яркие краски поблекли до бурых и серых, лепестки цветов поникли и засохли.

Свисающие лианы ломались от прикосновения, а многие уже валялись, разлагаясь на мшистой земле, которая тоже потихоньку исчезала, обнажая голый бетонный пол.

Только статуя в дальнем углу комнаты казалась невредимой – но она ведь и не была живой.

Адриан поставил зеркало к стене рядом с другими, снятыми раньше. Он подумал, что если Кошмар и явится с помощью одного из них, умирающие растения введут ее в заблуждение, и она решит, что ошиблась и свернула не туда в своем зазеркалье – или как там у нее все было устроено.

В качестве дополнительной предосторожности он установил в комнате несколько растяжек и ловушек, которые подадут ему сигнал о вторжении – в том числе и сеть, которая должна была накрыть ее с головой, обрушившись с ветвей деревьев. Адриану даже хотелось, чтобы Кошмар угодила именно в нее. Поделом ей будет, думал он, вспоминая ее оружие типа базуки, которое выстрелило похожей сетью, накрывшей его в образе Стража.

От одной мысли об их драке во время парада Адриану хотелось рычать от злости. Кошмар столько раз сбивала его с толку и переигрывала. Сейчас он был рад – точнее, вне себя от счастья, – что Нова все же не злодейка, но вместе с тем его мучила мысль, что реальная Кошмар по-прежнему на шаг впереди него.

– Ладно, – пробормотал он, осматривая зеркала и расставленные ловушки. – Пять уже здесь. Осталось всего-то тринадцать.

Адриан уже вышел в коридор, когда скрип половицы наверху заставил его замереть.

Кровь мгновенно прилила к лицу – он прислушался, пытаясь уловить признаки жизни в старом особняке, – но все было тихо. Вытащив из кармана маркер, Адриан на цыпочках направился к лестнице. Стук собственного сердца казался единственным звуком в доме.

Вспомнив мимоходом, как однажды ему влетело от мамы за то, что изрисовал стену в квартире, Адриан быстро изобразил на белых обоях оружие. Не пистолет и не ружье – он всегда был горе-стрелком. Нет, он набросал что-то вроде каминной кочерги с опасно заостренными концами. Затаив дыхание, он отделил орудие от стены и схватил его одной рукой, держа маркер наготове в другой. Может, так он сумеет обойтись без брони Стража – меньше всего Адриану хотелось бы метать огненные шары в собственном доме.

Он стал крадучись подниматься по лестнице, зная, на какие ступеньки нельзя наступать, чтобы те не заскрипели. Перед лестничной площадкой он остановился, осмотрел правый коридор, но не увидел ничего, кроме темноты и закрытых дверей.

А вот двойная дверь в комнату родителей была приоткрыта. Не вспомнив, была ли она открыта раньше, Адриан неслышно проскользнул внутрь. Свитер на спинке кресла, книги и газеты на тумбочке. Зная, что во встроенном шкафу есть зеркало в полный рост, Адриан готовился увидеть свое отражение среди костюмов, плащей и сапог – и все же вздрогнул. Кажется, он никогда больше не сможет смотреть в зеркало спокойно, как раньше.

Казалось, все было на своих местах.

Адриан закрыл дверь шкафа и привязал к ручке колокольчик. Если Кошмар явится через зеркало и попытается открыть дверцу, он немедленно об этом узнает. То же самое он проделал с дверью основной ванной, где еще не снял зеркала, – потом снова замер и прислушался.

Тишина.

Он уже начал думать, что шум ему послышался, но тут в коридоре раздался глухой стук, словно что-то упало.

С отбивающим отчаянный ритм сердцем, Адриан подкрался к двери и положил ладонь на ручку.

Помедлил, стараясь овладеть собой.

А потом рванул дверцу на себя, выставив перед собой кочергу.

Первое, что бросилось ему в глаза – большое окно позади стола. Оно было распахнуто, шторы колыхались на ночном ветру. Внезапно оказалось, что на улице оглушительно шумит дождь. Выругавшись, Адриан кинулся к окну, вгляделся в газон – не осталось ли следов. Осмотрелся – не мелькнет ли где тень девушки, умеющей весьма искусно скрываться.

За спиной раздались шаги, едва слышные из-за шума дождя.

Развернувшись стремительно, как пружина, он лишь успел заметить, как силуэт (черный, как же иначе) метнулся в коридор.

– Эй, ты!

Адриан припустил следом. Кошмар вбежала в хозяйскую спальню и захлопнула дверь у него перед носом. Взревев, он дернул дверь, готовясь нанести удар или метнуть свое оружие на манер копья. Одновременно татуировка на правой руке вспыхнула белым, готовясь обездвижить злодейку энергетическим лучом.

Звякнул колокольчик – Кошмар, опередившая Адриана на дюжину шагов, распахнула дверцу шкафа и, не оглядываясь, рванулась вперед. Под мышкой у нее были какие-то папки.

Энергетический луч или копье? Решение заняло у Адриана доли секунды.

Он мог убить ее. Покончить с ней, прямо сейчас.

Секунда. Адриан вскинул руку и прицелился.

Выронив листок из папки, Кошмар прыгнула и скрылась в зеркале в шкафу, как раз в тот момент, когда из его татуировки вырвался ослепительный луч.

Вырвался – и ударил в стекло. Зеркало разбилось вдребезги, осколки разлетелись по ковру, осыпали висевшую на плечиках одежду. А некоторые наверняка попали в аккуратно расставленные ботинки родителей.

Ругаясь на чем свет стоит, Адриан швырнул вдогонку кочергу. Ударившись о доску, к которой крепилось зеркало, она пробила к ней дыру и застряла.

– Черт, черт, черт, – бормотал Адриан, дезактивируя татуировку лазера и обеими руками приглаживая волосы. Забравшись в шкаф (хорошо еще, что он был обут, и стекла хрустели под подошвами), он уже собирался вытащить кочергу, но передумал. Ни к чему – так он, по крайней мере, сумеет объяснить, как разбил зеркало.

Все еще злясь и на злодейку, и на себя, Адриан поднял с пола листок, оброненный Кошмар. Что, интересно, снова привело ее в их дом? Он ожидал увидеть какой-нибудь чертеж, план Штаба или лабораторные данные по Агенту N. Или список домашних адресов Отступников, активных членов организации.

От одной мысли о том, что ходящая свозь зеркала узнает, где живут его друзья, Адриана прошиб холодный пот.

Он перевернул листок… И с удивлением увидел нечто совершенно иное.

Это был рисунок.

Щурясь, он присмотрелся к наброску, сделанному карандашом и маркером. Его собственный детский рисунок – попытка изобразить монстра, который годами являлся ему в ночных кошмарах. Мама когда-то посоветовала ему таким образом избавляться от ночных страхов – если их нарисовать, то мозг усвоит, что это лишь игра воображения, и бояться нечего.

И он рисовал монстра – столько раз, что сбился со счета, – но кошмары не становились менее реальными.

Смяв лист в кулаке, Адриан вернулся к себе, чтобы понять, что еще похитила Кошмар. Ясно же, детские картинки – это для отвода глаз, что-то, что она прихватила случайно, вместе с основной добычей, за которой явилась.

Но все ящики письменного стола были закрыты. Бумаги на столешнице лежали аккуратными стопками. И книги на полке стояли плотно. Здесь ничего не тронули.

Ничего, не считая одной-единственной коробки, которая обычно была задвинута в самый угол нижней полки, но сейчас стояла на полу. Опустившись на колени рядом с ней, Адриан просмотрел оставшиеся в ней бумаги – его детские рисунки, которые бережно сохранили родители.

Какое дело до них Кошмар?

Он уже добрался до дна коробки, когда вдруг его поразила мысль.

Ужасная мысль.

Взмокнув от догадки, Адриан снова перебрал стопки, надеясь, что ошибся. Что, возможно, он проглядел их, что они вообще хранились где-то в другом месте.

Но нет – они исчезли.

Кошмар забрала его комиксы. Три выпуска «Мятежника Z», которые он придумал и нарисовал в детстве. О мальчике, на котором безумный ученый ставил бесчеловечные опыты, и в результате чего у первого проявились суперспособности. Позже благодаря этим способностям мальчик становится могущественным супергероем.

Стражем.

Адриан опустился на ковер и потер лоб. Она знала. Невозможно было даже представить себе, откуда она узнала, – но на страницах этих комиксов имелось достаточно доказательств и подтверждений. Достаточно, чтобы шантажировать его или разболтать его секрет всему свету.

Хотя охвативший Адриана ужас выбил из головы все остальные мысли, все же ему на ум пришло еще кое-что.

Вскочив, он осмотрел дверь в свою комнату. Видимо, Кошмар пряталась за ней. Получается, он прошел прямо мимо нее, а только потом бросился к окну.

Он был достаточно близко, чтобы коснуться, протянув руку.

Теперь, задним числом, оплошность казалась такой вопиющей, что Адриана замутило. Во всех случаях, когда ему раньше приходилось сражаться с Кошмар, он не мог припомнить ни единого раза, чтобы она упустила возможность обезоружить своего противника и взять верх.

А сейчас он так подставился – у нее точно была возможность вырубить его.

Но… почему же Кошмар ею не воспользовалась?

Глава двадцать шестая

До ареста, входя в Штаб Отступников, Нова всякий раз боялась, что этот день может стать для нее роковым. Что ее наконец вычислили. И уж теперь наверняка выведут отсюда в наручниках под конвоем.

А сегодня, на следующий день после освобождения из тюрьмы Крэгмур, она толкнула вращающиеся стеклянные двери с чувством невероятной легкости. Самое худшее уже произошло. Ее раскрыли. Арестовали и посадили в тюрьму. Ее тайну раскрыли. И все же она сумела выйти сухой из воды.

Теперь притворяться и обманывать было легко как никогда. Роль ее второго «я» взяла на себя Нарцисса Кронин – ее подражательница, – обеспечив железное алиби. Нова физически ощущала, что с нее свалилась эта тяжесть, груз недоверия и вечных подозрений.

Впервые за долгое время она чувствовала себя в Штабе почти своей. Словно заслужила право там находиться.

– Бессонница, привет! – радостно воскликнул Сэмсон Картрайт, не обладающий суперспособностями дежурный за стойкой информации, и помахал проходившей мимо Нове. – Рад твоему возвращению!

Улыбнувшись, девушка помахала ему немного скованно, хотя знала, что Сэмсон известен в Штабе своей искренностью. Мысль, что, кроме Адриана и отряда, здесь еще кто-то по ней скучал, неожиданно согрела ее.

По дороге к лифтам Нова видела на лицах Отступников самые разные эмоции. Кто-то смотрел с нескрываемым подозрением, не веря в ее невиновность. Другие адресовали ей некую смесь дружелюбной улыбки и извиняющейся гримасы – словно чувствовали вину за ложное обвинение. Несколько патрульных, которых она едва знала, восторженно дали ей пять. А некоторые стыдливо отводили глаза.

Почти подойдя к лифтам, Нова услышала, как сзади кто-то громко позвал ее по имени. Обернувшись, она увидела, что к ней несется Руби.

– Прости, прости! – воскликнула Руби, порывисто обнимая Нову. – Я жутко, жутко виновата! – отстранившись, она обняла Нову за плечи, и было непонятно, от чего у нее так блестят глаза, от близких слез или просто от радости. – Я жутко счастлива, что ты не Кошмар, но еще я чувствую себя полным дерьмом из-за того, что поверила. Мы должны были хотя бы дать тебе шанс все объяснить, прежде чем… Одним словом, мне просто очень стыдно.

– Все в порядке, – сказала Нова. И она не кривила душой. Руби поверила в то, что она – знаменитая злодейка, которая однажды сразилась с ними на крышах во время праздничного шествия. В глазах Новы это точно не было оскорблением. – Проехали. Я вернулась.

– И мы от этого в восторге! – подоспевший Оскар вскинул кулак, по которому Нова радостно ударила своим. – Должен признаться, я успел тебя полюбить, при всей твоей безбашенности. И, кстати, я тоже хочу извиниться.

– Хватит уже извиняться. Все в порядке. Любой на вашем месте поступил бы так же.

Внимание Новы было приковано к третьему члену отряда. Хотя Данна и подошла следом за Руби и Оскаром, но остановилась в нескольких шагах, скрестив руки и плотно сжав губы. Она явно не собиралась извиняться. Однако Нова была к этому готова. И знала, что убедить Данну в своей невиновности будет труднее всего. Ведь это по ее обвинению Нова угодила в тюрьму. И Нове до сих пор не было известно, что именно видела Данна – было лишь ясно, что ее показания оказались шаткими, если вызвали сомнения, стоило появиться Нарциссе в маске Кошмар и со шлемом в руке.

Поэтому, не обращая внимания на сдержанность Данны, Нова улыбнулась ей как можно шире и радостнее.

– Данна, мы жутко о тебе волновались. Ты так надолго застряла в режиме роя… Тебе пришлось непросто, и я реально рада видеть, что с тобой все в порядке.

Суровая Данна оттаяла… но лишь слегка и только внешне. В глубине ее глаз таилось недоверие.

– Спасибо. Я рада, что между нами не осталось никаких обид.

– Совершенно никаких. Я до сих пор не понимаю, как Кошмар ухитрилась меня подставить, но мне кажется, ты в этой истории такая же жертва, как и я. Искренне надеюсь, что мы сможем снова вместе работать и победим ее, на этот раз по-настоящему.

По лицу Данны промелькнула тень. Нова не смогла бы точно сказать, что она значила, но ей показалось, что это было сомнение. У Данны не было уверенности – вдруг она действительно ошиблась насчет Новы? Впрочем, долго размышлять на эту тему Нове не дали – Оскар громко стукнул тростью по плиткам пола.

– Внимание всем! Мы уничтожим Кошмар. Но сначала… – он подмигнул Руби, и они хором воскликнули: – Пицца!

– Ты должна пойти с нами, – заявил Оскар. – Это праздничное угощение по случаю того, что член нашего отряда – не кровожадная злодейка.

В груди у Новы все сжалось от такого оскорбления.

– Вообще-то я…

– Не волнуйся, Адриан тоже будет, – неправильно поняла ее Руби и, лукаво подмигнув, взяла Нову под руку. – Он ненадолго отлучился навестить Макса, а потом сразу к нам.

При упоминании о Максе все мысли Новы отошли на задний план. Макс. Макс. Выйдя из тюрьмы, она была так растеряна, полна недоверия и размышлений о том, как освободить Аса, что совершенно забыла о Максе.

– Как он? – спросила Нова, сопротивляясь попыткам Руби сдвинуть ее с места. – Я слышала, что он выздоравливает, но…

– Ой, ты же не знаешь! – задохнулась Руби. – Он вышел из комы и чувствует себя отлично! И представь, Адриану пришла в голову блестящая идея, чтобы Макс…

– Остался в больнице, – буквально выкрикнула Данна, напугав их всех. – Ненадолго. Чтобы убедиться, что он полностью выздоровел. А потом его переведут в какое-нибудь другое место.

Она бросила на Руби и Оскара выразительный взгляд, явно на что-то намекая.

– Э-э… ну да… – промямлила Руби, не сводя с Данны округлившихся глаз.

– Карантин восстанавливают, – добавила Данна, ткнув большим пальцем в сторону оживленного строительства в дальнем конце вестибюля. – Но его собираются расширить, сделать более уютным и удобным для Макса.

При виде стеклянных стен, ожидавших установки, у Новы пересохло во рту.

– Не думала, что карантин станут восстанавливать.

– А как же, Максу здесь гораздо спокойнее, – сказала Данна. – Ты же понимаешь. Здесь он в безопасности от всех, кто желает ему зла. Вроде Кошмар и Анархистов.

Оскар громко откашлялся.

– Ну, вот что, корзинка с чесночным хлебом пахнет так, что я чую за три квартала. Она зовет! Мы идем?

– Вы идите, ребята, – сказала Нова.

– Ой, Нова, нет! – заволновалась Руби. – И ты идешь с нами! Я уверена, тебе дадут выходной после всего.

– В следующий раз обязательно, обещаю, – не сдавалась Нова. Высвободив руку из железной хватки Руби, она отошла от них, махнув на прощание рукой. – Хорошо вам повеселиться. Адриану от меня привет.

– Ты разбиваешь ему сердце! – крикнул ей вдогонку Оскар. – Если его слезы зальют мне пиццу песто де люкс с курицей, виновата будешь ты! Терпеть не могу пересоленную пиццу!

– Учту, – сказала Нова, отсалютовав ему.

Трое ее товарищей по отряду понуро потянулись к выходу. Нова повернулась и неожиданно врезалась в стену, которой минуту назад здесь не было. Или, точнее – в грудь, твердую, как стена.

Откинув голову, она обнаружила румяные щеки и жемчужную улыбку Капитана Хрома.

– Ох, извини, Нова.

– Э-э… здрасьте, – пробормотала она, не зная, как к нему обращаться. Капитан Хром или просто Капитан? Папа Адриана? Мистер Эверхарт?

Долго раздумывать ей не пришлось, потому что Хью поймал ее правую руку и крепко пожал.

– Я попросил Сэмсона сообщить мне, когда ты вернешься. Хотел быть одним из первых, кто поприветствует тебя и поздравит с возвращением в команду.

– О! Спасибо.

– И еще, – он выпустил ее руку, и улыбка сбежала с его лица. Он посерьезнел. – Хочу принести тебе официальные извинения за это ужасное недоразумение. Мне стыдно даже подумать, что мы так безобразно обошлись с тобой, а ведь ты оставалась верна и предана нашему общему делу. Это просто… – он покачал головой. – Все эти события в последнее время, помнишь? Парад, парк Космополис, штурм Штаба, Ас Анархия… иной раз мне кажется, что нас заставляют прыгать через горящие обручи, и каждый следующий обруч теснее и меньше предыдущего. Если мы не будем пытаться предугадывать все угрозы, то в один прекрасный день сгорим дотла.

Нова прищурилась, не совсем уверенная в том, что это хорошая аналогия. Ей было интересно, поймет ли Капитан, насколько бестактны его речи, учитывая, какая участь постигла ее дом на Вэллоуридж.

Но нет – он явно ничего не заметил.

Поэтому она позволила себе понимающе усмехнуться.

– Ну, хорошо, что, по крайней мере, вы неуязвимы.

– Да уж, – Капитан слегка пожал плечами. – Я-то, может быть, и неуязвим, но есть люди, о которых я забочусь, и у которых нет такого завидного свойства, и я делаю все, что в моих силах, чтобы их защитить. Надеюсь, ты понимаешь, что мы поступили так, как и должны были, учитывая обстоятельства.

Обстоятельства, подумала Нова. Эти обстоятельства заключались в том, что они были готовы казнить ее без суда и следствия. Потому что они – Совет, и их слово закон. Потому что они Отступники, а Отступники могут быть и судьями, и присяжными, и палачами, если им представляется, что так нужно для защиты людей. Нормальных людей. Не злодеев. И не Одаренных, которые могут оказаться потенциально опасными. А защита их прав никого не волнует.

Ничего этого Нова не сказала. Лишь продолжала улыбаться одними губами.

– Конечно.

– Хорошо. Потому что теперь ты часть семьи Отступников, а для меня и всего Совета важно, чтобы каждый здесь чувствовал, что с ним обращаются по справедливости. Что они часть команды.

Внезапно Нове стало ясно, что это не просто извинение.

Хью Эверхарт был встревожен. Учитывая шумиху, поднятую Джениссой Кларк, которая продолжала активно подрывать их безупречную репутацию, он опасался, что и Нова тоже может начать рассказывать журналистам, что не все так радужно в их рядах.

Он пытается остановить ее на берегу.

У Новы даже голова закружилась, когда она осознала, что откусила у Совета еще один кусочек его власти. Они построили свою организацию на шатком фундаменте, и ей удалось добавить еще одну мощную трещину.

Но Капитану Хрому и Совету повезло, Нова не собиралась давать интервью о том, как ее несправедливо упекли в тюрьму. У нее были другие планы на будущее.

Однако это не значило, что она не сможет использовать этот разговор в своих интересах. Вдруг ей удастся добиться нужных изменений прямо здесь и сейчас?

– Я не виню ни вас, ни Совет в том, что произошло, – сказала Нова. – Вы получили информацию и должны были действовать соответственно. Я понимаю, почему вы сделали то, что сделали.

Не давая Хью Эверхарту времени облегченно перевести дух, Нова добавила:

– Но я потрясена всей этой историей с казнью.

У Капитана забегали глаза.

– Да… очень жаль, что мы… это просто ужасно, что тебе пришлось через такое пройти. Но я так рад, что все обошлось.

– Да-а, – протянула Нова, – к счастью, для меня обошлось. Но, должна признать, я всегда была уверена, что для Отступников смертная казнь вообще неприемлема. Оборвать человеческую жизнь, не дав шанса на исправление, да что там – даже не обеспечив справедливого суда… это кажется – как бы это сказать? – немного по-злодейски.

К ее удивлению, Капитан усмехнулся так, словно мысль о том, что Совет способен на что-то недоброе, была курьезной и слишком нелепой, чтобы всерьез ее рассматривать.

– Справедливости ради, мы считали, что ты – Кошмар, а Кошмар действительно пыталась меня убить.

Нова ощетинилась.

– Я это знаю, но… Неужели даже она не заслуживает еще одного шанса?

Его брови стремительно взлетели вверх.

Поняв, что подошла слишком близко к опасной теме, Нова поспешила отступить.

– Ну, не обязательно Кошмар. Просто подумайте об этом. Я была в тюрьме – да, по ошибке, – но это все же дало мне возможность и время подумать о своей жизни. И я решила, что если когда-нибудь оттуда выберусь, то буду жить по-другому. Отступники должны научиться видеть не только ошибки прошлого, они должны понять, что люди могут меняться. И я сейчас не только о казни. Я понимаю, что Аса Анархию вы никогда не простите за все, что он сделал. Возможно, вы никогда не простите и Кошмар, но там, на острове, десятки Одаренных! Кое-кто сидит уже больше десяти лет. А у нас нет никакого способа определить, действительно ли они так опасны, как мы думаем. И заслуживают ли они наказания, которое понесли. А вдруг кто-то из них хочет и может стать полезным членом общества – возможно, некоторые заслуживают свободы. Но вы хотите лишить их суперспособностей, даже не попытавшись с ними поговорить, не дав возможности объяснить, почему они совершали свои проступки и изменились ли за последние годы. Многие из них сидят за преступления, которые совершили еще в Век Анархии… Послушайте, неужели вы за это время ни разу не совершили поступка, за который вам было бы стыдно?

Слушая ее монолог, Капитан казался слегка сбитым с толку, но под конец его лицо озарилось сознанием своей правоты.

– Мы выполняли свой долг, чтобы остановить банды злодеев, подарить людям порядок и мир. И если бы пришлось, мы бы сделали это снова.

– Даже если бы пришлось сделать что-то, что не одобряет нынешний Кодекс?

Капитан сжал губы, и Нова поняла, что ему нечего возразить.

– Возможно, проступки некоторых заключенных были… в некотором роде оправданны. Может быть, они воровали, потому что тогда у них не было работы, не было хлеба. Может, выступали против власти – потому что таких, как они, власть преследовала и подвергала остракизму. Я не исключаю, что сейчас они сделали бы иной выбор, если бы только мы дали им шанс.

– Нова… – начал Хью, и, не успел он сказать еще хоть слово, Нова уже почувствовала разочарование, заранее поняв, что услышит. – Я вижу тебя захватила эта тема, но… ты должна понимать, что люди в этой тюрьме не такие, как ты. Ты попала туда без вины. Ты не должна была туда попасть. Тогда как они – преступники и злодеи, а некоторые из них настоящие дикари.

– Откуда вы знаете? Со сколькими из них вы в последнее время разговаривали? Или, если уж на то пошло, скольких из них судили настоящим законным судом?

Эверхарт вздохнул и огляделся. Нова обнаружила, что, пока они разговаривали, вокруг начала собираться толпа. Отступники слонялись поблизости, делая вид, что поглощены чтением газет или сообщений на своих браслетах-коммуникаторах.

– Что ты предлагаешь? – Капитан понизил голос. – Отложить презентацию Агента N до тех пор, пока не сможем… что – побеседовать с ними? Или нам нужно тратить силы на сбор доказательств по делам десятилетней давности, чтобы доказать то, что и так уже знаем? Они злодеи.

– Я не злодейка, – возразила Нова, почти веря собственным словам. – Но это не помешало бы вам казнить меня.

Хью передернуло.

– И вообще-то, – продолжила она, – я не предлагаю вам отложить презентацию на время, я предлагаю отложить ее навсегда. На самом деле, я считаю, что запасы Агента N нужно уничтожить.

От удивления он даже попятился.

– Полностью, – сказала она еще более решительно. – Так, чтобы его невозможно было когда-либо воссоздать.

Изумление Хью сменилось пониманием.

– Если ты о том, что случилось с Отмороженной и ее отрядом, хочу тебя заверить, что мы работаем над тем, чтобы обеспечить безопасность всех Отступников…

– Я не об этом, – поморщилась Нова. – Я не о патрульных отрядах и не о том, как нам понадежнее защитить самих себя, дело же не в этом! Мир не вращается вокруг Отступников! – она протянула к нему руки, сама удивляясь тому, насколько важной вдруг показалась ей эта мысль.

Она шла в Штаб, не ожидая подобного разговора, но эти мысли рождались и зрели в ее голове с тех самых пор, как она узнала об Агенте N. С того момента, когда она увидела, как это вещество бесповоротно изменило Уинстона Прэтта. С того момента, когда стали очевидны последствия применения этого оружия.

– Разве мы не отвечаем за то, чтобы сокращать разрыв между обычными людьми и Одаренными? Добиваться, чтобы все люди могли жить в этом мире вместе и на равных? Нам необходимо увидеть и в других Одаренных не злодеев, а… да просто других людей, которые, в конце концов, не так уж сильно от нас отличаются. Мне хочется верить, что мы можем уничтожить эту пропасть между нами, но… Агент N точно не решение.

Хью молчал очень долго. Дольше, чем он когда-либо молчал на памяти Новы. Она всматривалась в его лицо, пытаясь понять, о чем думает этот непостижимый человек.

– Я понимаю, что тобой движут добрые побуждения, – заговорил он, наконец, более напряженно, чем раньше. – Я не жду, что ты поймешь, какие вызовы стоят перед нашим миром, и какие трудные решения нам приходилось и приходится принимать, но я могу заверить тебя, что ни одно из этих решений не было принято легкомысленно и необдуманно.

– Я знаю, но…

– Все, что делал Совет в последние годы, делалось на благо людей, которые нуждаются в нашей помощи, защите и справедливости. Боюсь, это не обсуждается, Нова. Наше решение относительно Агента N и судьбы злодеев уже принято. И это решение является окончательным.

Глава двадцать седьмая

Обычно Нова легко избавлялась от недовольства Отступниками и Советом, которое она так часто испытывала. Они уже столько раз ее разочаровывали, начиная с момента, когда она, шестилетней девочкой, надеялась, была уверена, что Отступники обязательно придут и спасут. Девочка ошиблась.

Так с чего бы сейчас все должно было быть иначе? Она никогда не разделяла и не станет разделять принципы Отступников. Ее вера в Совет никогда не восстановится.

Невозможно было хоть на секунду даже в мыслях допустить, что может быть по-другому.

Особенно скверно было то, что эти размышления вызывали у нее жгучую тоску, преследовавшую ее до самого отдела артефактов. У нее не было времени зацикливаться на решении Капитана Хрома, пусть даже и совершенно неправильном. Она не могла себе позволить застрять в этом.

Если кто-то и собирался помочь Одаренным – тем Одаренным, которые не вписывались в идеальный стандарт супергероя в этом мире, – так вовсе не Совет Отступников.

Выйдя из лифта, Нова оказалась в приемной, где за время ее отсутствия ничего не изменилось. Два письменных стола: один захламленный, другой абсолютно пустой. Журнал записи выдачи артефактов из хранилища.

Постаравшись выбросить все из головы, она села и стала искать в базе данных Полое Стекло. Согласно записям, его много лет не выдавали Отступникам, так что в настоящее время оно находилось в Хранилище.

Нова решила, что это хороший знак.

Изменив параметры поиска, она стала искать звезду. Потом украшение, драгоценный камень, браслет. На каждый запрос база выдавала обширный список вариантов, но, судя по описаниям, ни один из них не был ее браслетом.

Ее это не особенно удивило, но все равно расстроило.

Поразмыслив немного, Нова закрыла базу данных артефактов и открыла каталог Отступников. Найти Сороку оказалось легко.

Маргарет Уайт. Псевдоним: Сорока.

Способности: восприятие объектов, подкатегория: телекинез.

– Восприятие объектов, – пробормотала Нова. По-видимому, на сленге Отступников это означало, что человек умеет находить ценные вещи. Насколько она могла судить, в этом и заключалась суперспособность Сороки.

Перейдя к информации о месте жительства, она нахмурилась.

Место жительства в настоящее время: неизвестно.

Предыдущее место жительства: детский дом для Одаренных г. Гатлона.

Нова была неплохо знакома с этим учреждением. Задуманное как сиротский приют, оно давно стало местом, куда отдавали детей семьи, не желавшие иметь ничего общего с суперспособностями своих отпрысков.

В приложении к личному делу был перечислен ряд мелких проступков – в основном мелких и карманных краж, – за которые Сорока, казалось, ни разу не получала никакого наказания, кроме нотаций.

Вся эта информация никак не помогала Нове найти и вернуть браслет.

Она мрачно смотрела на экран, барабаня по щеке пальцами, когда звякнул лифт и появился Кэллам. Улыбающийся, потому что улыбался он всегда. Он не заметил Нову, и она приготовилась к тому, что при виде нее улыбка исчезнет. Кэллам начал подозревать, что она Кошмар, с тех пор, как попытался помешать ей украсть шлем. Ее бы нисколько не удивило, взгляни он на нее с подозрением, как Данна. А по причинам, объяснить которые она не смогла бы даже себе, мнение о ней Кэллама для нее значило… много значило. Возможно потому, что он был из тех, кто всегда готов судить о людях, исходя из презумпции невиновности. Он видел хорошее во всех, независимо от того, заслуживали ли они такого отношения.

Ей хотелось, чтобы он увидел хорошее и в ней.

Заметив ее, Кэллам замер в дверях лифта.

Нова тоже замерла.

Что сейчас будет?

– Бессонница! Ты вернулась! – он бросился вперед и обогнул письменный стол. Не успела Нова понять, что происходит, как он вытащил ее из кресла на колесиках и обнял так крепко, что, не знай она Кэллама так хорошо, решила бы, что он хочет ее задушить.

– Я не хотел этому верить, – заговорил он, отпуская ее. – Ну, то есть, я поверил в это, потому что… ты знаешь, что вы с Кошмар почти одного роста? – он поднес ладонь к голове Новы. – Поразительно, но все-таки не повод думать о ком-то плохо. Прости. Но в свою защиту, – он бросил на нее озорной взгляд, – скажу, что в каком-то смысле было бы даже прикольно поработать бок о бок с Анархистом. Представь – ведь это совершенно другое мировоззрение, интересно, да? Нечасто встретишь такую возможность, на самом деле! Ну, как-то так. Словом, я рад, что ты вернулась. Я уже привык думать о тебе, как о родственной душе – типа, такой же помешанной на артефактах, как и я.

Нова с облегчением рассмеялась. И от того, что Кэллам от нее не отвернулся, и от идеи, что она так же одержима артефактами. Она была почти уверена, что настолько одержимых, как он, больше не найти.

– Спасибо, – поблагодарила она. – Я готова вернуться к работе и постараюсь поскорее забыть все, что было.

– Отлично! – Кэллам хлопнул в ладоши. – Возвращаемся к той прекрасной жизни, которая и была нам уготована, – он взял со стола блокнот. – Здесь у нас все немного застопорилось, все заняты восстановлением вестибюля и предстоящей презентацией Агента N. Хочешь заняться бумажной работой или разложить артефакты по местам? Там немного… семь или восемь, если не ошибаюсь.

– Давай я их разложу. Сидеть за столом совсем не хочется, я достаточно насиделась в Крэгмуре.

– Ох, держу пари, это было ужасно, – сказал Кэллам, посерьезнев. Его хватило ненадолго, и он тут же снова заулыбался. – Ну и мрачная же история у этого места! Круто, что ты увидела его своими глазами, личные впечатления и все такое, да? Если бы эти стены могли говорить, – парень покачал головой. – Хотел бы я как-нибудь там побывать. Шикарно.

Усмехнувшись, Нова взяла у него блокнот.

– Нет, тебе бы там не понравилось.

Она уже направилась к хранилищу, но задержалась.

– Эй, Кэллам! Ты случайно не знаешь, где мне найти Сороку?

– Эту хулиганку? – Он задумался. – Ну, я бы проверил, не вызывали ли сегодня куда-нибудь бригады уборщиков. А если нет… может быть, в комнатах отдыха?

Нова кивнула.

– Спасибо, я попробую.

Она прошла через комнату с каталогами, ожидая увидеть там Тину по прозвищу Вспышка – свою официальную начальницу. Но комната была пуста.

Войдя в громадный склад, заполненный длинными рядами высоких стеллажей, снизу доверху набитых знаменитыми и малоизвестными артефактами, связанными с Одаренными, Нова медленно выдохнула.

Распрямив спину, она прихватила тележку с несколькими предметами, положила сверху блокнот и, толкая тележку, пошла по главному проходу. Первые два артефакта – Карту Странствий и колоду карт Таро для удачных предсказаний – Нова сразу разложила по местам. Но вместо того чтобы сразу отправиться к местам хранения следующих артефактов, она сделала крюк и пошла в обход через секцию оружия и инструментов, изготовленных Одаренными.

Заметив на полке Поглотитель Шумов, Нова вспомнила, как выдавала его Джениссе Кларк. Она тогда так и не узнала, зачем он понадобился Отмороженной.

Неподалеку от Поглотителя пустовало место, где раньше лежали туманные снаряды Фаталии. Этикетка осталась, а самих снарядов не было. Их забрала Нова, когда они с Лероем превращали украденные образцы Агента N в химическое оружие. После небольшой переделки снаряды идеально подошли в качестве корпуса. Две таких гранаты Нова применила в бою с Джениссой Кларк и ее отрядом. Еще четыре вместе с вещами Лероя были теперь надежно спрятаны в подвале «Ломбарда Дэйва».

По другую сторону Поглотителя Шумов находился тот артефакт, за которым Нова и пришла. При виде него она почувствовала, как спадает напряжение. После того как Адриан рассказал ей, что все зеркала в Штабе ликвидируют, пытаясь предотвратить прорывы Нарциссы, Нове пришло в голову, что и этот артефакт стоило бы переместить в более безопасное место.

Но Отступники, кажется, отнеслись к инвентаризации спустя рукава. Хотя, честно говоря, этот предмет был не слишком похож на зеркало. Нова сняла его с полки. Плоское овальное стекло длиной с ее предплечье было оправлено в простую оловянную раму, из-за которой артефакт оказался неожиданно тяжелым. Держа его двумя руками, Нова вгляделась в свое отражение. Поверхность была темной и неровной, так что лицо казалось призрачным.

Было известно, что Полое Стекло отражает форму души того, кто заглянет в него при свете луны в равноденствие. Понимай как хочешь.

У Новы были на него гораздо более приземленные планы.

Стекло было не таким большим, как зеркало в примерочной или то, в библиотеке, через которое Нарцисса однажды проходила при ней. Но Нарцисса была тоненькой и гибкой (хотя дюйма на три выше самой Новы – это удивило бы Кэллама, встреться он хоть раз с ее подражательницей).

Нова надеялась, что Стекло подойдет по размеру.

Должно было подойти.

Размышляя о том, станет ли эта кража последней ее каверзой под личиной Отступницы, Нова уложила зеркало на нижнюю полку тележки и покатила ее дальше.

* * *

Меньше чем через час Нова отыскала Сороку – та оказалась неподалеку, на стройплощадке. Поболтав кое с кем в информационном центре Штаба, Нова узнала, что в те дни, когда преступлений не было, уборщики не простаивали. Их часто отправляли на работы по восстановлению города. Хотя за последние десять лет Гатлон сильно изменился, после Века Анархии на нем еще оставались шрамы: дома в некоторых районах обветшали, став небезопасными и малопривлекательными на вид; заброшенные городские парки заросли бурьяном… и так далее. Сегодня работы велись в заброшенной школе, которую Отступники надеялись превратить в городской центр отдыха.

Подходя к зданию с разбитыми окнами, полуразобранной кровлей и грудами щебня во дворе, Нова невольно спрашивала себя, почему эта работа досталась Отступникам. Неужели среди гражданских не нашлось мастеров, способных с этим справиться? Плотников, стекольщиков, каменщиков, которые могли бы возводить стены и вставлять окна не хуже Одаренных? Нырнув под ленту заграждения, Нова вошла в полуразрушенное здание. При виде ее серо-красной формы большинство работников равнодушно отворачивались, продолжая заниматься своим делом.

Через несколько минут в одном из классов обнаружилась Сорока. Она перебирала груду обломков, используя свои слабенькие способности к телекинезу, чтобы отделить от хлама все хоть как-то пригодное для повторного использования – от неповрежденного светильника до мотка медной проволоки.

Судя по всему, девчонке было смертельно скучно этим заниматься.

До тех пор, пока она не подняла глаза и не заметила Нову. Сорока вздрогнула, и медная проволока шлепнулась обратно в мусор.

Сорока язвительно скривила губы, но Нова и не ждала иного.

Кэллам был неизменно весел.

Сорока – неизменно сварлива.

– У тебя есть кое-что, что принадлежит мне, – и Нова, подойдя вплотную, протянула руку. – Надо бы вернуть.

Сорока отскочила и едва заметным движением прижала на миг руку к боковому карману на штанине комбинезона. Однако тут же отдернула ее и уперлась кулаками в тощие бедра.

– Знать не знаю, о чем ты.

Нова приподняла бровь. Ей очень хотелось уложить соплячку спать и поскорее покончить с этим. Ей было недосуг возиться тут. Но такой необдуманный поступок мог повлечь целый ряд неприятных последствий.

Так что она лишь резко выдохнула через нос.

– Мой браслет. Быстро.

– Нет у меня твоего паршивого браслета, – этим Сорока, можно сказать, выдала себя с головой. Нова помнила, как девчонка уже однажды пыталась украсть браслет и как буквально пускала слюни, увидев на балу звезду. Они обе знали, что Сорока не считала его паршивым.

– Я знаю, что Адриан отдал браслет тебе, – сказала Нова. – А ты должна была сдать его в отдел артефактов, но его там нет, я только что проверила.

Сорока пожала плечами и поменяла позу, скрестив руки на груди.

– Может, Кэллам просто забыл записать.

Нова стиснула зубы с такой силой, что у нее свело челюсти.

Сорока, не дрогнув, выдержала ее взгляд.

– Ладно, – наконец сказала Нова. – Пожалуй, схожу, проверю еще раз.

– Вот и проверь, – Сорока слегка расслабилась, и тут Нова схватила Сороку за руку и заломила ее за спину. Сорока вскрикнула – скорее от удивления, чем от боли, хотя Нова не слишком с ней нежничала.

– Пусти!

Не обращая внимания на сопротивление, Нова сунула руку в тот самый карман, за который раньше хваталась Сорока. В кулаке оказались два предмета. Оттолкнув Сороку, Нова разжала ладонь.

При виде браслета ей захотелось исполнить победный танец – он здесь, в целости и сохранности, и звезда на месте, такая же яркая, как прежде.

Второй предмет ее удивил. Она ожидала, что эта мелкая пройдоха будет таскать с собой монетки, краденые украшения или даже что-то полезное, вроде отмычки, но это…

– Это пуля? – спросила Нова, держа ее двумя пальцами. Пуля оказалась неожиданно тяжелой, ее некогда блестящая поверхность потускнела от времени.

– Отдай! Верни! – выкрикивала Сорока, покраснев от гнева. Она прыгнула, пытаясь вырвать пулю, но Нова легко увернулась.

– С какой стати ты таскаешь…

Сорока широко развела пальцы. Пуля вырвалась из рук Новы и влетела девчонке в ладонь. Та стиснула ее в кулаке, прижав к груди.

– Не твое дело! – огрызнулась она, кипя от злости.

Нова фыркнула.

– И ты мой браслет назвала паршивым? А сама таскаешь с собой всякий мусор…

– Это не мусор! – взвизгнула Сорока. Она не на шутку разволновалась, покраснела как свекла, а тощие руки задрожали. – Эта пуля дала мне мою силу! Без нее я… Я бы не… – она бессильно рыкнула и повторила: – Это не твое дело!

Нова склонила голову набок.

– Пуля дала тебе твои суперспособности?

Не успела Сорока ответить, как в дверь постучали, хотя она была открыта. Они обе вздрогнули, только сейчас заметив, что за ними обеспокоенно наблюдает бригадир уборщиков.

– Здесь все в порядке?

Нова поедала глазами Сороку. Повисло долгое молчание.

Наконец, Нова со вздохом надела браслет, застегнув его на тот самый замочек, который когда-то давным-давно нарисовал Адриан.

– Да-да, – кивнула она, проходя мимо Сороки (та увернулась, чтобы не соприкоснуться с ней плечом). – Все в полном порядке.

Глава двадцать восьмая

– Значит, Кошмар пробралась в дом и стащила несколько комиксов? – переспросил Макс с весьма скептическим выражением лица.

– Моих комиксов о Мятежнике Z, – уточнил Адриан. – Я нарисовал их, когда был примерно твоего возраста.

– Что-то я не припомню, чтобы за тобой водилась привычка рисовать комиксы.

– Я тебе их и не показывал. Не переживай, ты немного потерял. Да я и сделал-то всего три выпуска.

Поскольку Макс не имел возможности выходить в мир, Адриан как старший брат старался по возможности приносить этот мир к нему. Он считал своей обязанностью в изобилии снабжать Макса популярными фильмами, книгами и видеоиграми, а также комиксами – ведь и сам Адриан их особенно любил. Макс даже читать учился по его коллекциям комиксов, но Адриан никогда не считал, что «Мятежник Z» достаточно хорош, чтобы показывать его хоть кому-то.

– А почему ты перестал их рисовать?

Адриан вытащил из-под шкафа Руби закатившийся туда футбольный мяч.

– Сам не знаю. Я добрался до той части, где главный герой превращается в крутейшего супергероя и… просто начал терять интерес. В сущности, я не продумал дальше сюжетную линию, и из развлечения это стало превращаться в работу.

Он бросил мяч в стену, тот отскочил и приземлился точно в бельевую корзину.

Они с Максом сидели на полу маленькой спальни. Адриану казалось странным, что он здесь, на территории Руби – а это действительно была территория Руби, по крайней мере, эта сторона комнаты, где на полке у окна стояли комиксы о суперскаутах, над дверью висела раскрашенная вручную мишень для дротиков, а над диваном – постер с ехидными смайликами. Другая сторона комнаты, с двухъярусной кроватью и ящиками, полными фигурок героев, явно принадлежала близнецам.

Сейчас в комнате поселился и Макс, но он не привез с собой никаких вещей – ни любимых книг, ни забавных картинок. Ничто не указывало на появление нового обитателя в помещении, которое пахло попкорном и земляничным шампунем Руби. Невольно возникал вопрос, сколько времени понадобилось бы Максу, чтобы прочно здесь обосноваться. Впрочем, Адриан искренне надеялся, что обживаться в этом доме его брату не придется. Он хотел, чтобы у Макса был собственный постоянный дом. Конечно, замечательно, что семья Такеров так радушно, с распростертыми объятиями, приняла у себя Бандита, но Адриан понимал – это лишь временное пристанище.

– Дело вот в чем, – Адриан опустил голову на покрытый пледом диван, – эти комиксы послужили источником вдохновения для Стража. К третьему выпуску герой практически становится Стражем. Я и свою броню смоделировал на основании тех рисунков.

– Ты думаешь, Кошмар именно поэтому и понадобилось их стащить? Чтобы тебя шантажировать – что-то в этом роде?

– Возможно. Или просто получить доказательства, чтобы рассказать всему миру, кто я такой.

Макс нахмурился, явно не убежденный.

– Но откуда она вообще о них узнала? Ты что, многим показывал этот комикс?

– Очень немногим. Ну, родители видели, конечно, но это было так давно, что они уже, наверное, и думать о нем забыли. И… – Адриан задумался и замолчал. Он не помнил, чтобы показывал свои комиксы еще кому-нибудь. – И все, кажется.

– А как насчет Руби и остальных ребят из отряда?

– Нет, им точно никогда не показывал. Я и сам эти комиксы несколько лет не видел. Не представляю, как Кошмар удалось о них узнать.

– А ты никогда не показывал их Нове? – спросил Макс, выстраивая на ковре ряд игрушечных фигурок.

– Нет! Если бы я показывал их Нове, то уж точно не забыл бы об этом.

Макс что-то промычал, но Адриан не расслышал.

– Что?

– Не знаю, – сказал Макс, поправляя одну из фигурок так, чтобы она стояла ровнее. – И ты ей о них не рассказывал?

Адриан открыл было рот, но замялся. В самом деле, его родители говорили о «Мятежнике Z» как раз в тот день, когда Нова ужинала с ними, но… это же было всего лишь мимолетное упоминание. Вряд ли после такого кто-то мог заинтересоваться этими его детскими каракулями, а тем более заподозрить, что они как-то связаны со Стражем.

Кроме того…

– Нова – не Кошмар.

– Знаю, – но тон Макса явно говорил об обратном.

– Макс, это не она. Нова сидела в тюрьме, когда…

– …в универмаге появилась внучка Библиотекаря, и у нее был шлем, да-да-да, – Макс щелкнул одну из фигурок по голове, отправив ее в нокаут на ковер, и только потом поднял взгляд на Адриана. – Но концы с концами не сходятся.

– Все прекрасно сходится, – упорствовал Адриан. – Я много размышлял обо всех этих зеркалах и ее доступе к…

– Я не об этом. Непонятно, зачем она помогала мне, – Макс взмахом руки опрокинул игрушки на ковер и снова начал их расставлять. На этот раз он построил их в две линии, словно противников, готовых броситься в бой. По одну сторону герои, по другую злодеи. – Я никогда в жизни не встречал внучку Библиотекаря. Зачем ей рисковать собой, чтобы мне помочь? А она это сделала…

Адриан задумался, наблюдая, как фигурки по очереди сталкиваются друг с другом.

– Возможно, она была связана с Тараканами. И знала, например, твоих биологических родителей… что-то в таком духе.

Макс печально усмехнулся.

– Родителей, которые пытались меня убить? В таком случае она уж скорее постаралась бы меня прикончить. И еще, это не объясняет, откуда у меня взялась ее суперспособность. Допустим, она действительно украла Амулет Жизни и была защищена от меня – отлично. Но как же мне удалось погрузить в сон ту медсестру?

– Ну… опять же, мы не знаем всего. Вдруг ты общался с ней, когда был малышом. Ее дедушка, вероятно, продавал оружие Тараканам, так что ты мог с ней пересекаться.

Макс покачал головой.

– Если б я мог усыплять людей всю свою жизнь, то уж, наверное, знал бы об этом.

– А может, и нет, – не сдавался Адриан. – Не так уж много тебе приходилось контактировать с людьми.

Мальчик упрямо хмыкнул.

– Я бы знал.

Адриан отвел взгляд. Ему не хотелось спорить с Максом, но… он был уверен, что всему этому найдется, должно найтись объяснение. Просто какой-то части головоломки у них пока не было.

Потому что Нова – не Кошмар. Нова невиновна.

– Одним словом, – сказал он, изучая место на стене, где еще недавно висело зеркало, и выгоревшая краска вокруг четко обрисовывала его силуэт, – надеюсь, снять все зеркала было не слишком трудно. Я уверен, Амулет Жизни Кошмар до сих пор держит при себе, а это значит, что ты в опасности, пока мы не разыщем ее и не отнимем Амулет.

– Думаю, Такеры не слишком переживали из-за зеркал. Они довольно легко относятся к вещам. Я тебе рассказывал, что Турбо залез в стол к миссис Такер и порвал несколько ее старых фотографий и открыток? Она пыталась сделать вид, что это неважно, но я чувствовал себя просто ужасно.

Адриан досадливо поморщился.

– Ну, это не твоя вина. Создал-то его я.

– Да, знаю. Тогда в следующий раз создай, например, ленивца. Или утконоса.

Смеясь, Адриан оглядел спальню и завалы, состоявшие примерно наполовину из игрушек, на сорок процентов из грязной одежды и на десять процентов из постельного белья. Он удивлялся, как Макс и близнецы вообще умудрялись тут что-то находить, но потом подумал, что и сам в их возрасте был, наверное, таким же неряхой. Неудивительно, что родители до сих пор старались не заходить в его подвал без крайней необходимости.

– А где Турбо?

Макс, опустив глаза, указал на верхний ящик комода, выдвинутый на несколько дюймов.

– Спит.

Адриан подошел и заглянул в ящик. Динозаврик свернулся клубочком поверх кучи футболок. Просунув руку в щель, Адриан подхватил Турбо на ладонь и вернулся с ним к Максу. Некоторое время они вдвоем смотрели на маленького велоцираптора, который даже не шевельнулся от прикосновения Адриана. Это было необычно само по себе. А вдобавок изменился и цвет – Турбо стал совсем серым. Дыхание его было таким слабым, что Адриан долго присматривался, пока не убедился, что он все-таки дышит.

– М-да, выглядит не очень хорошо, – вздохнул Адриан.

– Да уж, – Макс опустил голову. – И вот так со вчерашнего дня. Вечером я попробовал его покормить, но он осилил только пару крошек бекона. А бекон он любит больше всего, – мальчик осторожно взял Турбо у Адриана. – Я знал, что в конце концов это случится. Но… я буду по нему скучать.

– Хочешь, я нарисую тебе другого?

Макс помотал головой.

– Не нужно. Турбо один такой, его не заменишь.

Адриан не стал возражать. Ему было хорошо знакомо это чувство.

Баюкая Турбо на ладони, Макс снова сосредоточился на сцене сражения: переставлял фигурки, оценивал общую картину – ни дать ни взять, полководец, продумывающий стратегию битвы. Вдруг он оторвался от солдатиков и встревоженно посмотрел на Адриана.

– Насчет Кошмар и зеркал…

– Да?

– Из-за того, что я здесь, Такерам угрожает опасность, да?

Отрицать это не было смысла. Где бы ни находился Макс, его присутствие всегда было сопряжено с повышенным риском.

Так что Адриан просто сказал:

– Точно так же подвергался опасности и персонал больницы.

– Я мог бы вернуться в Штаб.

– Ты не вернешься в Штаб.

– Но… ведь там и для меня самого безопаснее? По крайней мере, пока вы не поймаете Кошмар?

Адриан обхватил колени и притянул к груди.

– Ты хочешь вернуться?

Макс ответил не сразу.

– Мне нравится жить здесь, но… я не хочу никому навредить.

Адриан даже вздрогнул от пронзившей его грудь острой боли. Он прекрасно знал, что Макс чувствовал огромную вину из-за тех суперспособностей, которые он похитил у других Одаренных за свою недолгую жизнь. И понимал, что никакие утешения не заставят его брата чувствовать себя лучше. На самом деле, парнишка был ни в чем не виноват, ведь все это происходило помимо его воли. А кроме того, он остановил самого Аса Анархию – что по сравнению с этим горстка похищенных в разное время суперспособностей.

Словно прочитав его мысли, Макс добавил:

– Мне снятся кошмары с Асом Анархией, – он подобрал с ковра одну из фигурок – мускулистого мужчину в сером плаще и шлеме, – изображающую, видимо, пресловутого злодея. – Будто он идет за мной, приближается, только на этот раз не слабеет, а наоборот. Слабею я, а он становится все сильнее и сильнее.

– Это всего лишь сны, – сказал Адриан. Протянув руку, он забрал у Макса игрушку и поднес к глазам. – Ты же помнишь, я недавно видел Аса Анархию. На этого он вообще не похож. Совсем не страшный, просто хилый капризный старик. А через несколько дней…

– Он будет мертв, – прошептал Макс.

Адриан отбросил фигурку злодея, и тот упал на ковер лицом вниз.

Поверженный.

Макс долго его рассматривал, потом поднял и поставил обратно в шеренгу бойцов.

– Ну ладно, – его голос звучал уже веселее, хотя некоторое напряжение Адриан все же чувствовал. – Как насчет пропавших комиксов – что ты собираешься с этим делать?

– Пока не решил. Может, пора мне признаться? Сказать всем правду.

Макс удивленно повернулся к нему.

– Ты серьезно?

– Даже не знаю. Мне кажется, я еще не готов, а с другой стороны, как подумаю, что в руках у Кошмар мои секреты – аж подташнивает. Не представляю, что она задумала. Если я ее опережу и первым все раскрою, она останется ни с чем. Да и вообще, сейчас, когда все думают только про Аса Анархию, презентацию Агента N и угрозы Джениссы Кларк… ну, еще про поиски Кошмар и остальных Анархистов, конечно… может, под шумок история со Стражем не покажется таким уж ужасным проступком? Как думаешь, может, получится спустить все на тормозах?

У Макса затряслись плечи от сдерживаемого смеха.

– А как же, конечно! Грозный мститель, который постоянно бесит Отступников и каждые три минуты бросает вызов Кодексу, это – вот сюрприз – Адриан Эверхарт собственной персоной, – мальчишка покивал с притворной серьезностью. – Вряд ли это наделает много шуму.

– Спасибо за поддержку.

Макс заулыбался, и улыбка была искренней.

– Есть же и хорошее… никто больше не думает, что твоя девушка – одна из самых опасных в мире злодеек.

Макс назвал Нову его девушкой, и сердце Адриана забилось чаще. Из уст другого человека это прозвучало как-то… официально.

– Так и есть, – согласился он. – Это действительно облегчает жизнь.

Мысль о Нове еще больше укрепила его решимость исправить все то, что он разрушил, когда не поверил в ее невиновность. Тогда на пирсе она поцеловала его – казалось, можно было надеяться, что простила, – но Адриан не хотел рисковать. Ему больше не хотелось ее терять.

Его размышления прервал тоненький резкий визг. Адриан вздрогнул, но Макс, которому этот звук был хорошо знаком, поднес ладонь к лицу и осмотрел Турбо.

– Наконец-то ты проснулся, малыш. Проголодался?

Велоцираптор широко открыл пасть, как будто зевнул, потом потянулся. После нескольких неуклюжих попыток он все-таки сумел встать на задние лапы.

– Да, плоховато тебе. Я знаю. И сочувствую.

Турбо стоял, наблюдая за Максом своими черными глазами. Потом издал еще один звук – на этот раз жалобное попискивание, – медленно поднял переднюю лапку, протянул крошечный острый коготок и коснулся кончика носа Макса.

Динозаврик двигался все медленнее и, наконец, замер – словно заводная игрушка, у которой кончился завод.

Макс и Адриан долго молчали. Адриану хотелось как-то утешить брата, но, глядя на неподвижное, как пластиковая игрушка, существо, он не знал, что сказать.

Наконец, Макс медленно и глубоко вздохнул.

– Спасибо, за то, что создал его. Свирепый был зверь, хоть и маленький.

– Да уж, действительно.

Неожиданно лицо Макса осветила хитрая озорная усмешка. Подхватив застывшего в последней боевой стойке динозавра, он поставил его на поле сражения.

– А теперь из него получится офигенный супер-злодей!

Глава двадцать девятая

– Не знаю, получится ли у меня пройти через магическое зеркало.

Не веря своим ушам, Нова уставилась на Нарциссу.

– Этой информации цены бы не было… вчера.

Нарцисса и сама еле сдерживалась, чтобы не взорваться.

– Еще бы! Но, может, тогда и тебе следовало бы посвятить меня в свои планы? Я знаю, у вас, Анархистов, «каждый сам за себя», но ты столько времени проводишь с Отступниками – могла бы хоть немного научиться командной работе.

Нова приготовилась возмущенно заявить, что это глупость и ничему полезному у Отступников научиться нельзя, но не стала. Пожалуй, по сути Нарцисса была права. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, она спросила:

– Ты правда думаешь, что из этого ничего не получится?

Нарцисса задумалась, кривя губы.

– Как знать, а вдруг? Но, думаю, все будет зависеть от того, какие на него наложены… чары или заклинания, уж не знаю, – она пожала плечами. – А другие варианты у нас есть?

Нова сдула с лица прядь волос.

– На самом деле нет. Так что давай подумаем, как все сделать. Зеркало я спрятала здесь, в груде хлама, – она отметила крестиком место на карте первого этажа Штаба, где также были отмечены промежуточный этаж с лабораторией и карантином. – Когда окажешься там, иди по этому коридору, потом налево в эти двери – и там, по правую руку от тебя, будут складские помещения. Я не знаю, какой именно склад нужен, так что придется тебе проверить их все. И еще я не знаю, есть ли там сейчас ночная охрана. Но совершенно точно, сейчас они бдительно следят за этажом, так что постарайся не зевать.

Нарцисса и так была не в восторге от ситуации, а поучительный тон Новы рассердил ее еще больше.

– Ах-ах, а я-то собиралась посидеть там с книжечкой и провести время в свое удовольствие.

Не обращая внимания на ее сарказм, Нова продолжила:

– И не забудь захватить зеркало с собой – на случай, если придется дать деру.

– Не учи меня жить, я так всегда и делаю.

– Отлично.

– А если склады будут заперты?

– Наверняка будут, – протянув руку к вороху папок, Нова вынула из одной белую карту-пропуск, которую недавно позаимствовала, погрузив в сон ее хозяйку, женщину-администратора. – По идее, это должно сработать.

– Должно? По идее? – уныло переспросила Нарцисса. – А если не сработает?

– Ты что же, не умеешь взламывать замки?

Нарцисса в смятении вытаращила глаза.

– Шучу. Если это не сработает, просто вернешься сюда. Тогда перейдем к плану Б.

– А каков план Б?

– Я еще не решила.

– Звучит обнадеживающе, – с каменным лицом съязвила Нарцисса.

– Это ты вытащила меня из тюрьмы. Ты хотела, чтобы я помогла разработать стратегию – именно этим я и занимаюсь.

– Ага, только я-то полагала, что речь идет о плане окончательного разгрома Отступников – о чем-то таком, на что ушли бы месяцы, может быть, даже годы труда. Я не думала, что у нас в распоряжении всего неделя – на то, чтобы освободить самого печально известного злодея всех времен и народов.

– Я привыкла метить высоко.

Нарцисса рассмеялась, но как-то нерадостно.

– Я поговорю с Цианидом, узнаю, как продвигается работа над отвлекающим маневром. Будь готова к вечеру – в Штабе меньше всего народу между тремя и четырьмя часами ночи.

– Ну да, да, я-то буду готова, – кисло отозвалась Нарцисса. – Но послушай, давай поговорим начистоту. Твоя идея остановить казнь и спасти Аса Анархию мне очень не нравится. И я знаю, что многие Отверженные тоже так думают. Кого-то из них ты, может быть, и втянешь в эту авантюру, но только не меня. И уж точно я никого из них не стану на это подталкивать.

– О чем ты? Ты же только что сказала… – Нова ткнула в план Штаба.

– Да, это я сделаю, – подтвердила Нарцисса. – Но не ради тебя и не ради Аса Анархии. Я делаю это ради Одаренных, страдающих от гнета Отступников. Это будет сильным ударом по ним и по их власти, вот почему я согласилась участвовать. И дедушка одобрил бы это. Но я не собираюсь ради тебя бросаться в бой – и не уверена, много ли на это найдется добровольцев. Мы делаем это в надежде на будущее счастье, мир и свободу. Но помни, если ты на это решишься, людям придется рисковать жизнью. Мы вовсе не были готовы к такому радикальному повороту. По крайней мере, не ради Аса Анархии.

Нова скрестила руки на груди.

– Вот и говори после этого о командном духе. Неужели ты не знаешь, сколько Ас Анархия сделал для нас? Для всех нас?

– Да знаю я, что он сделал. Но он же всех и на войну погнал! И я понимаю, что для тебя он близкий человек, но… я не уверена, что он так уж нужен нам для победы над Отступниками. Мы можем ее добиться и без него. Ну, а если вы с Анархистами упретесь… то мы и без вас обойдемся. Тем более, вы снабдили нас довольно крутым оружием.

Нова уставилась на чертеж. Все это было похоже на предательство, но она знала Нарциссу совсем недолго и сама не понимала, почему такой поворот дела ее удивил.

– Ну и прекрасно, – Нова начала сворачивать чертеж. – На арене от тебя все равно было бы мало толку, но мне для разработки стратегии и нужно знать, на кого действительно можно положиться. И я должна быть абсолютно уверена, что, уходя со склада, ты не оставишь там Агент N – им нельзя оставлять ни капли.

– Само собой.

В холл, шурша золотистой мантией, вошел один из Предвестников.

– Цианид просил передать, что его разработка почти… ой! – схватившись за руку, он закрутил головой.

Нова вскочила на ноги, готовая отразить атаку. Но за спиной у парня стоял всего-навсего Лерой с маленьким шприцем в руке. Он застенчиво ухмыльнулся.

– Прошу прощения. Мне нужно было убедиться…

Не успел он договорить, как юный Предвестник со стоном рухнул на пол.

– Мне очень жаль, – развел руками Лерой.

На шум появилась Хани.

– Что с ним такое? – лениво поинтересовалась она, увидев потерявшего сознание парня.

– Все в порядке. Должно пройти через десять минут. Самое большее через двадцать, – подняв шприц, Лерой показал его Нове. – Хорошие новости. Парализующий яд готов. Я, пожалуй, назову его Агент P.

Нова поморщилась.

– Нам нужно налаживать хорошие отношения. Так что в следующий раз, если потребуется что-то испытать или проверить, попробуй найти добровольцев, ладно? Но… ты хорошо поработал.

– Спасибо.

– Только это пока не решает проблему – мы же собираемся одновременно вывести из строя не одного, а сотни Отступников, – продолжила Нова. С тех пор как она впервые заговорила о возможности спасения Аса, этот пункт плана вызывал особенно много споров. Первоначально Отступников хотели усыпить газом, пустив его через вентиляционную систему, но вспомнили, что теперь, для защиты от снарядов Кошмар с Агентом N, большинство Отступников будут экипированы противогазами.

– Не беспокойся, – сказала Хани. – Мы с Лероем работаем еще над несколькими вариантами. Ты думай, как нам добраться до Аса и сорвать презентацию Агента N. А мы позаботимся об остальном.

Приобняв Лероя за плечи, она повела его обратно к импровизированной лаборатории в дальнем углу подвала.

Глядя им вслед, Нова почувствовала, как сердце сжимается от тревоги. Слишком уж многое могло пойти не так.

Но на то, чтобы все обдумать как следует, не было времени.

– Хорошо, – сказала она, повернувшись к Нарциссе, все еще ошеломленно смотревшей на бесчувственного Предвестника. – Ты нашла то, что я просила, в их особняке?

Несколько секунд Нарцисса смотрела на Нову, пытаясь сообразить, о чем ее спрашивают, потом, наконец, встряхнулась.

– Да. Они были именно там, где ты сказала, – сняв со спины рюкзак, Нарцисса поставила его на стол и вынула толстую стопку пожелтевших от времени бумаг. Углы были обтрепаны, кое-где бумага была порвана и небрежно подклеена прозрачным скотчем.

– Сначала я решила, что все дело в твоем увлечении младшим Эверхартом. Но теперь… мне все ясно.

Нова насторожилась.

– Ты их прочла?

– Конечно, – Нарцисса пролистала несколько страниц и остановилась на детском рисунке призрачного монстра с узкими белыми глазами. – Сначала это была просто бесформенная клякса, но когда он повзрослел и стал рисовать лучше…

Говоря, она не переставала листать. Сейчас страницы были сложены аккуратнее, чем когда Нова увидела их в первый раз – небрежно засунутыми в коробку, забытую на полке. Похоже, Нарцисса постаралась разложить их в хронологическом порядке – и результат оказался поразительным. Нова смотрела, как, страница за страницей, фантазия Адриана обретала форму.

В самом низу стопки были три выпуска «Мятежника Z», комикса, который Адриан рисовал в детстве. В доме Адриана Нова торопливо пролистала лишь первый выпуск. А вот Нарцисса не спешила, переворачивая страницу за страницей. В комиксе злой ученый похитил бездомного мальчишку, очень похожего на Адриана в детстве. Вместе с двадцатью пятью другими детьми его подвергали жестоким и болезненным экспериментам. Нарцисса задержалась на странице, где один из детей был нарисован привязанным к операционному столу. Ребенок кричал от невыносимой боли, а доктор и его ассистенты закрепляли на его голове и груди какие-то датчики.

Нарцисса перевернула еще одну страницу, и у Новы перехватило дыхание.

Мальчик на столе выглядел как мертвец, а из его приоткрытых синих губ поднимался монстр – та самая призрачная фигура, долгие годы преследовавшая Адриана и присутствовавшая на стольких его рисунках. Но здесь монстр уже не был призрачным и расплывчатым. Теперь он был обведен четким черным контуром.

Над распростертым на столе телом парило существо в плаще с капюшоном. Монстр словно бы хотел заглянуть в мертвые глаза мальчика.

Из развевающегося рукава тянулся костлявый палец.

В другой руке было зажато оружие, поблескивавшее в лучах лабораторных светильников.

Коса.

– Может, это просто совпадение, – слабым голосом пробормотал Нова.

– Я тоже так подумала, – Нарцисса перешла на шепот. – Поэтому спросила о нем Хани. Почти все Анархисты годами сражались рядом с Асом, кое-кто к нему примкнул еще до начала Века Анархии. Но Фобия явился непонятно откуда примерно за год до Дня Триумфа и объявил Асу, что его цель – наводить ужас на их общих врагов. Насколько известно Хани, он никогда никому не называл своего настоящего имени и не рассказывал, кем был до того, как стал Фобией, – Нарцисса поежилась. – Нетрудно посчитать. Адриану Эверхарту было… сколько? Лет пять или шесть, когда он впервые начал рисовать это… нечто.

Она вытащила из стопки несколько старых рисунков.

– Тогда он был еще неумелым художником, но можно с уверенностью сказать, что он рисовал Фобию… даже тогда.

Нова потерла виски. Удивления не было – кажется, она и сама уже начинала догадываться. Мысли о Фобии и Леди Неукротимой преследовали ее в тюремной камере почти так же неотвязно, как и мысли о самом Адриане. Это была загадка, которая быстро разрешилась, стоило Адриану упомянуть о записке, найденной на теле его матери. Не станет смелым тот, кому неведом страх…

Сила Фобии заключалась в том, что он докапывался до глубинных потаенных страхов своего врага, а Адриан сам признался Нове, что самым большим страхом его детства было то, что его мама уйдет и не вернется.

Тогда она понадеялась, что ошиблась. Но сейчас…

– Он создал Фобию, – прошептала Нова, забирая у Нарциссы детский рисунок и рассматривая его с нарастающим ужасом.

Неожиданно для нее самой ее взгляд затуманился, когда она попыталась представить, как чувствовал бы себя Адриан, узнай он правду.

– Он сам создал монстра, убившего его мать.

– Нова… – Нарцисса выхватила рисунок из ее рук. – Адриан Эверхарт – Отступник. Он не на нашей стороне.

Выпрямившись, Нова сморгнула навернувшиеся слезы.

– Я знаю.

– Да, но… – Нарцисса с сомнением нахмурилась.

Черт, да она того и гляди начнет жалеть ее, Нову.

Поморщившись, Нова собрала листы и стала засовывать их в рюкзак.

– Спасибо, что смогла достать их. Мне нужно поговорить с Милли и…

– Ой, я хотела еще кое-что тебе показать, – Нарцисса перехватила комиксы «Мятежник Z», не давая Нове их убрать. – Ты сама-то их читала?

– У меня не было времени.

– Но здесь есть кое-что…

– После, – отрезала Нова. Но тут же, чувствуя себя виноватой, вымученно улыбнулась. Она злилась не на Нарциссу, а на всю эту дикую, немыслимую ситуацию.

Адриан Эверхарт – ее враг.

Фобия – ее союзник.

Так почему же ее душа рвалась на части от одной мысли о том, как больно будет Адриану узнать правду?

– Извини, – сказала она. – Давай, ты мне потом расскажешь, ладно? Мне просто… мне действительно нужно срочно обсудить кое-что с Милли. Это важно.

Побарабанив пальцами по обложке комикса, Нарцисса неохотно кивнула.

– Конечно, это может подождать. Так или иначе, на сегодняшний день это мало что меняет.

* * *

Нова держала в голове длинный список всего, что ей предстояло сделать, и всех, с кем нужно было поговорить, чтобы удостовериться, что все идет по плану. Плану, который до сих пор уточнялся и мог измениться каждую минуту. Особенно теперь, когда она узнала от Нарциссы, что не все Отверженные были согласны участвовать в этой затее, как ее уверяли.

Но сначала нужно было поговорить с Милли. Нова надеялась, что благодаря своей суперспособности – психометрии – Милли сможет дать ответы, которые вряд ли удастся получить где-то еще.

Подвал ломбарда был разделен на несколько просторных комнат, где некоторые участники их зарождающегося союза обжили собственный угол или поставили раскладушку. На всех был один туалет и душ с подтекающим краном и вечно холодной водой. Поэтому в подвале старались не проводить много времени. Постоянно здесь укрывались лишь те, кто был в розыске у Отступников. У большинства Одаренных было свое жилье, куда они время от времени возвращались, хотя по требованию Новы все регулярно собирались вместе и обсуждали детали заговора.

Милли была из тех, кто постоянно жил в подвале. Ей даже выделили отдельный закуток, отгородив его перестроенным платяным шкафом, в котором без умолку тарахтел электрогенератор. Войдя, Нова увидела Милли, сидящую по-турецки на старой диванной подушке. Она блаженно жмурилась, обеими руками держа перед собой чашку. Девушка постучала в фанерную дверь, и Милли раздраженно приоткрыла один глаз.

Нова поспешно вошла, пока Милли не успела ее прогнать.

– Ты не могла бы взглянуть кое на что для меня?

Недовольно кряхтя, Милли заглянула в чашку, которая, оказывается, была пустой.

– Я занята.

– Это важно.

– Вам, молодым, любая мелочь кажется важной.

Нова напряглась. Ей было досадно, что ее проблемы могли показаться ничтожными.

– Если мы провалим операцию, Ас Анархия погибнет. Или меня одну это волнует?

Милли, невозмутимо бормоча себе под нос, перевернула чашку вверх дном и внимательно осмотрела.

– Костяной фарфор восемнадцатого века. Позолоченная окантовка. Растительные мотивы, ручная роспись, – Она потерла большим пальцем красный штамп на дне. – Чистое клеймо. Раньше, когда красивые вещи ценились выше, чем теперь, она стоила бы больше двух тысяч долларов.

Нова, хотя ее и рассердило то, что Милли нарочито проигнорировала ее слова, в немом изумлении приподняла брови. Она присмотрелась к чашке, но не увидела ничего, кроме подержанной утвари. Можно выпить чаю, но и только.

С кривой ухмылкой Милли поставила чашку на стол.

– Во всяком случае, эта самозванка хочет, чтобы все ее такой считали. Увы, это фальшивка. Качественная, но все же подделка. Интересно, ты не задумывалась о том, что подделка, как бы она ни была хороша, никогда не ценится так же высоко, как оригинал? – Милли взглянула на Нову с легкой насмешкой. – Уж кому это и знать, как не тебе, не так ли, юная Отступница?

– Пожалуй, знаю, – пробормотала Нова. – Она из ломбарда?

– Сдали под залог вчера вечером. Дэйв уже много лет пользуется моими услугами в качестве оценщика. Люди тащат сюда всякую всячину, порой трудно понять, где золото, а где навозная куча. К счастью, именно в этом я прекрасно разбираюсь.

– Это была твоя идея привести всех сюда?

Милли пожала плечами.

– Мисс Кронин явилась на лодку, где я жила, и рассказала о своем замысле собрать воедино бывших пособников своего деда. Идея мне понравилась. Жить и вести дела с каждым днем все труднее, Отступники так и дышат в затылок. Но в моем утлом плавучем доме мы бы не поместились, вот я предложила «Ломбард Дэйва». Здесь в подвале издавна собирались Упыри и разные другие банды.

– А как же лодка? – поинтересовалась Нова. – Не страшно было оставить ее бесхозной, пока ты здесь?

– С ней все хорошо, – Милли лихо сверкнула глазами. – Лерой помог мне ее защитить. Тот, кто сунется туда, позарившись на мои сокровища, сильно пожалеет.

Поставив чашку на пол, она сложила руки на коленях и целиком сосредоточилась на Нове.

– Что ты хотела мне показать?

Нова плотнее прикрыла дверь. Подходя к Милли, она расстегнула браслет, немного повозившись с застежкой, когда-то нарисованной для нее Адрианом. Когда вещица соскользнула ей на ладонь, звезда на мгновение вспыхнула, но тут же засветилась как обычно – слабо мерцая.

– Я хочу побольше узнать о нем, – Нова протянула браслет Милли. – Во время похищения шлема мой браслет потянулся к ему, как к магниту. И эта… – она запнулась на слове «звезда» и сказала по-другому: – …этот камешек тоже отреагировал. Это он помог мне вскрыть хромовый ящик, где хранился шлем. Я чувствую, что они как-то связаны.

Милли смотрела на браслет, будто хранитель сокровищницы, который благоговейно любуется прекрасным произведением искусства. Однако не протянула за ним руку.

– Я не прикасалась к шлему, поэтому не могу обнаружить никакой связи между ними, если ты об этом.

– Если нужно, я могу попросить Фобию принести шлем сюда, – предложила Нова. – Я даже подумала, может, стоит нам всем его примерить и посмотреть, что из этого выйдет. По идее, он ведь должен усиливать способности любого Одаренного – чем плохо? Нам сейчас любое подспорье важно.

Милли расхохоталась.

– Валяй, если хочешь. Но я и так слишком многое повидала в жизни.

Встав с подушки, она подошла к столику, заваленному разномастной посудой. Выбрала из груды керамическую кофейную чашку с оббитыми краями, но вместо кофе наполнила ее почти до краев красным вином из стоявшей там же зеленой бутылки.

– Разрушения, причиненные реликвиям; трагедии, связанные с таким множеством семейных сувениров, что и не сосчитать. – Милли снова села, держа чашку обеими руками, и, глядя прямо на Нову, сделала глоток. – Мне не следует видеть того, что видел этот шлем.

Нова старалась не зацикливаться на мыслях о первых днях Века Анархии. Жертвы, на которые Ас пошел ради своей идеи. Убитые люди, опустошение, царившее в этом городе и во всем мире, поскольку другие Одаренные последовали его примеру.

Разве могла она винить Милли в том, что и ей не хотелось вспоминать об этом?

– А можешь хотя бы посмотреть на него? – она снова протянула Милли браслет. – Что он такое? Из чего он сделан? Мне могут помочь любые сведения.

Милли прищурилась, но руки ее по-прежнему держали чашку.

– Когда я в последний раз видела твой браслет, этой симпатичной побрякушки на нем не было, – она насмешливо скривила губы. – О, и я совсем забыла о мальчике, который чинил застежку. Теперь я вспомнила его лицо и…

– Да, да, – Нова почувствовала, как кровь прилила к щекам. – Это был Адриан Эверхарт – но тогда я этого еще не знала! Случайное совпадение.

Милли усмехнулась.

– Когда повидаешь столько всего, сколько повидала я, перестанешь верить в совпадения. – Она сделала большой глоток вина, словно хотела подкрепиться.

Потом со вздохом поставила кружку на пол рядом со своей подушкой.

И, наконец, протянула руку.

Нова, которой внезапно стало не по себе, уронила браслет на подставленную ладонь.

Вдруг Милли резко выпрямилась. Удивленно взглянула на Нову. Потом, ничего не объясняя, накрыла звезду другой рукой и опустила веки.

Нова с растущим любопытством наблюдала за тем, как менялось выражение лица Милли. Ее брови то взлетали вверх, то хмурились. Она шевелила губами, будто разговаривала сама с собой, а время от времени смеялась непонятно чему или обеспокоенно поджимала губы.

Все это время Нова молчала. Простояв с минуту, она вытащила из угла комнаты расшатанный деревянный стул и опустилась на него, постукивая пальцами по колену.

Прошло не меньше пяти минут, прежде чем Милли открыла слегка затуманенные глаза. Словно очнувшись от глубокого сна, она недоуменно обвела взглядом комнату.

– Что ж, – сказала она, помолчав. – Это отвечает как минимум на один вопрос.

Нова подалась вперед.

– Ты почувствовала связь между этим браслетом и шлемом твоего дяди, потому что они и правда крепко связаны. Они созданы из одного и того же материала, почерпнутого из одного и того же источника.

Нова посмотрела на руки Милли, все еще сжимавшие звезду, скрывая ее от глаз.

– И что это за материал?

Милли хмыкнула.

– Звездная материя.

Нове показалось, что она насмехается. Она решила, что старуха, должно быть, услышала тот их разговор с Адрианом, когда они обсуждали невероятное появление звездочки в нарисованных им джунглях.

Это разозлило Нову. Она же отлично знала, что никакая это не звезда. Звезды – солнца в космосе, в миллиардах световых лет отсюда.

А это просто необычная бусина.

Но как, интересно, она должна была ее назвать?

– Ты, кажется, мне не веришь, – подметила Милли. Держа браслет в одной руке, она наклонилась и другой подняла чашку с вином. – Скажите-ка мне, мисс Артино, известна ли вам теория Монтейта о происхождении Одаренных?

Скептицизм Новы только усилился.

– Дай-ка вспомнить. Это не тот ли умник, который утверждал, что все Одаренные – потомки древних богов? Или что мы прибыли сюда на инопланетных кораблях? Или нет, нет, это как-то связано с радиоактивными осадками, верно?

– На самом деле доктор Стивен Монтейт был астрофизиком. Он предположил, что все суперспособности Одаренных являются результатом реакции наших организмов на смесь биохимических соединений и звездной пыли, которая входит в физическую структуру нашего тела.

Нова презрительно фыркнула.

– Звездная пыль. Точно. Да я скорее поверю в радиоактивные осадки.

– Не спеши судить. Мне удалось проследить историю нескольких принадлежавших Одаренным артефактов вплоть до той самой звезды, от которой, похоже, произошли их таинственные способности, – Милли подалась вперед. – Учти, что все химические вещества в нашем мире образовались из звезд, которые давным-давно взорвались. От соли в океанах до кобальта, которым расписана эта чашка.

– Нельзя носить имя Нова и ничего не знать о сверхновых звездах. Нова – новая звезда, а супер-нова – это и есть сверхновая звезда, – их разговор начинал утомлять Нову. – Ты собираешься рассказать мне о браслете или…

– Расскажу, если не будешь перебивать.

Нова прикусила язык.

– Согласно Монтейту… – Милли ненадолго замолчала, сделала еще глоток и продолжила: – …много веков назад нашей Солнечной системы достигли частицы одной особенно мощной сверхновой звезды. Они опустились на нашу планету – никем не замеченные – и осели на поверхности суши и в океанах, и остались висеть в воздухе, том самом, которым мы дышим. Эти частицы, эта энергия и есть та субстанция, которую сумел обнаружить твой отец. Эта энергия реальна, она повсюду, она пронизывает все на свете, но видят ее лишь немногие счастливцы.

Наконец-то Нова смогла хоть за что-то зацепиться.

– Энергия, которую мог видеть мой отец… – она передвинулась на край стула. – Я тоже ее видела. Ну, так мне кажется. Когда звезда впервые оказалась на браслете. И еще один раз, когда я надевала шлем. Вокруг меня было что-то такое… вроде лучей света.

– Теперь вдумайся, – Милли заговорила медленнее. – Эта энергия не просто витает в воздухе. Она и внутри нас. В каждом человеке на нашей планете есть следы этой сверхновой звезды, и эта энергия содержит в себе потенциал великой силы, но лишь в том случае, если она сможет пробудиться в результате особой химической реакции. В этом и заключалась теория Монтейта. У каждого человека есть потенциал и возможность стать Одаренным, но с уже пробудившейся врожденной силой появляются на свет единицы, а у большинства суперспособности проявляются только в результате того или иного тяжелого травмирующего переживания. Монтейт считал, что условия, необходимые для пробуждения наших скрытых способностей, создаются химическими соединениями, попадающими в кровь в случае таких экстремальных испытаний.

– Я-ясно, – протянула Нова, пытаясь скрыть недоверие. – Значит, огромная звезда взорвалась, ее крошечные частички осели на землю, и теперь у всех нас есть потенциал стать супергероями? Ну да. Отлично, – она указала подбородком на сцепленные руки Милли. – И какое это имеет отношение к моему браслету? Ты хочешь сказать, что это – ядро взорвавшейся звезды или что-то в этом роде?

– Разумеется, нет. Я только обращаю твое внимание на то, что твой отец собирал и использовал звездную энергию, которая является, возможно, самой мощной субстанцией в нашей галактике. Помимо всего прочего, он сделал шлем, а также эту великолепную бусину.

Милли раскрыла ладонь, на которой лежал браслет.

– Нет, нет, – нахмурилась Нова. – Мой папа сделал браслет, но бусина – дело рук…

– Адриана Эверхарта? О, я видела.

Нова покраснела от смущения.

– Стенная роспись ему замечательно удалась, но не это. Как бы тебе объяснить? – Милли потерла звезду указательным пальцем. – Твой отец сделал этот браслет в самом конце жизни, да?

– Верно.

– Так вот, место для камня осталось пустым не потому, что ему не хватило времени на завершение работы. На самом деле, эту драгоценность он создал раньше, за несколько месяцев до гибели – и спрятал там, где, как он считал, ее никто никогда не найдет.

Вытянув руку, Милли коснулась пальцем сердца Новы.

– Он спрятал ее в тебе.

Нова сжала губы, в очередной раз решив, что Милли над ней смеется.

– Серьезно?

– Ну конечно, не буквально здесь, – Милли постучала Нову по груди. – Просто это мне показалось более впечатляющим, чем то, как все было на самом деле. А на самом деле она хранилась в твоем мозгу, в основании миндалевидной железы[1]. Звучит менее романтично, но… я уверена, у твоего отца были причины поступить именно так.

Нова приподняла руку.

– Ты все это видела?

Посмеиваясь, Милли протянула ей браслет. Нова бережно взяла его, но надевать пока не стала.

– Ты пришла ко мне за ответами, не так ли?

Нова провела пальцем по поверхности звезды. От ее прикосновения шарик засветился ярче.

– Но… почему так? Для чего мой отец создал эту бусину? И зачем надо было прятать ее внутри меня?

– Мы можем только догадываться, – тонкими бледными пальцами Милли потерла морщинистую щеку и глотнула еще вина. – Возможно, она была задумана как оружие, как и шлем.

Нова больно прикусила щеку. Она вполне могла допустить такой вариант. Когда она жила с родителями, у них в доме вечно не хватало даже еды, а уж когда стала подрастать Эви, положение стало и вовсе отчаянным. Между тем, новое оружие, создаваемое Дэвидом Артино, было чрезвычайно ценным. Он мог бы продать звезду и получить большие деньги.

Но это казалось Нове неправильным.

В ее памяти мелькнула тень воспоминания. В день, когда убили ее родителей, отец говорил с ней. О своей надежде на то, что браслет поможет исцелить раны, нанесенные миру.

И что же все это значило?

Ледяными от волнения пальцами Нова застегнула браслет на запястье. Она не могла забыть, какую мощь продемонстрировала звезда, наполнив энергией хромовое копье. А потом помогла ей уничтожить несокрушимый ящик.

А если звезда действительно была задумана как оружие, то для кого отец ее создал? Для Аса, чтобы использовать против Отступников? Отступники обещали защитить их семью от банды Тараканов (хотя в глубине души Нова всегда недоумевала: почему родители обратились за помощью к ним, а не к Асу и Анархистам?). Возможно, ее родные уже тогда поняли, что Отступникам нельзя доверять. И, возможно, поэтому ее отец сделал оружие даже более могущественное, чем шлем.

Оружие, достаточно сильное, чтобы сразить даже непобедимого Капитана Хрома.

Глава тридцатая

С тех пор как Нову выпустили из Крэгмура, Адриан ее почти не видел. Чувство вины за то, что он ей не поверил, с каждым днем росло, и к нему примешивался еще и страх, что он все испортил. Больше всего ему хотелось вернуться в ту ночь, когда Нова заснула в его доме. Вместе им было так хорошо и спокойно. Адриан чувствовал, что может рассказать Нове о чем угодно, и чувствовал такое же доверие с ее стороны. Он начал думать тогда, что, возможно, даже влюбляется в нее.

Но теперь… теперь все изменилось, и это была целиком его вина.

Вот уже несколько вечеров Нова пропускала дежурства патрульного отряда, и после всего, что ей пришлось пережить, Адриан не мог ее в этом винить. Пару раз они пересекались в Штабе, но короткие диалоги были скованными и неловкими. Адриан не раз почти решался рассказать ей о Страже. Ему казалось, что если он раскроет ей свой самый большой секрет, Нова поймет, насколько он ей доверяет.

Но каждый раз вспоминая, с каким отвращением она произносила имя Стража, он понимал, что еще не время.

Кошмар не появлялась с того дня, когда она украла его рисунки, и от этого Адриану было еще тревожнее. Он не сомневался, что та готовится нанести следующий удар.

До начала казни Аса Анархии оставались считаные часы, но Адриан почти не сомневался, что налета злодейки следует ожидать раньше. Он надеялся, что Кошмар не настолько самонадеянна, чтобы атаковать во время церемонии, на которой должны были присутствовать почти все Отступники города. Но с другой стороны, эта преступница никогда не боялась серьезно рисковать.

По бетонной лестнице, разделяющей трибуны на сектора, Адриан спустился к арене – той самой, на которой проходили ежегодные испытания Отступников. Сегодня на трибунах было вовсе не так многолюдно, как во время испытаний. Сегодняшнее событие не предназначалось для широкой публики – на презентацию нового оружия и на казнь Аса Анархии пригласили только Отступников и представителей СМИ.

Раньше Адриан никогда не бывал на зрительских трибунах, только на поле. Оттуда все выглядело совершенно иначе – толпа гудела, и от ее энергии волоски на руках вставали дыбом, а видя поле сверху, он невольно чувствовал себя сторонним наблюдателем, а не участником. Собственно говоря, так и было.

Он Отступник, но никак лично не участвует в презентации Агента N. В нейтрализации нескольких десятков злодеев. В казни Аса Анархии.

Зато его родители, как всегда, будут в центре внимания. Адриан уже видел на поле Саймона, тот вместе с Цунами отвечал на вопросы журналистов.

Заметив в первом ряду Оскара и Данну, Адриан поспешно преодолел оставшиеся ступеньки и сел рядом с ними.

– Привет! А где же Руби?

– Пока не подошла, – Оскар оглядел трибуны, словно искал ее, а потом заговорщически наклонился к Адриану. – Пока ее нет, можно мне спросить тебя кое о чем? Хочу узнать твое мнение.

– Что, моего мнения тебе мало? – Данна потянулась, закинув руки за голову.

Оскар пожал плечами.

– Просто я подхожу к делу обстоятельно.

– Надеюсь, ты не о стихах? – спросил Адриан.

– Кое о чем получше. Смотри, – Оскар изобразил, что стреляет с обеих рук, целясь указательными пальцами в воздух. Из левого пальца вырвалась струя дыма, образовавшая в нескольких футах от них полупрозрачное сердце. Следом из правого пальца вылетела стрела и пронзила его. Картинка повисела в воздухе несколько секунд, и дым рассеялся.

– И еще я подумал, что могу сопроводить это словами, чем-то вроде: Привет, Руби… ты мне очень нравишься! Так сильно, что при одной мысли об этом я боюсь извергнуть на эти сиденья такос, которые ел на завтрак.

– Вдохновенно, – буркнула Данна, а Отступники из соседнего ряда обеспокоенно покосились на Оскара.

– По крайней мере, это честно, – вздохнул Оскар. – А я где-то читал, что честность – краеугольный камень здоровых отношений.

Адриан почесал затылок.

– В любом случае, – продолжал Оскар, – я еще работаю над этим. Мне кажется, что это будет похоже на то, как раньше на всяких спортивных мероприятиях самолеты делали надписи в небе. Так что ты думаешь? Я про идею в целом, а не про то, что меня стошнит.

Взглянув на Данну, Адриан успел увидеть, как она закатила глаза.

– Ты что же, хочешь с этим выступить сегодня?

– Почему бы нет, – Оскар потер ладони. – Я мог бы сделать сердце намного крупнее, повесить его где-нибудь над главным экраном, пусть все видят. На самом деле, я связывался с Советом и узнавал, нельзя ли мне вывести сообщение на экран до того, как начнется вся эта история с Агентом N, но мне отказали. Гром-птица – вообще не романтичная.

– Оскар, – возмутился Адриан. – Здесь собираются лишить суперспособностей опаснейших для общества злодеев, а потом еще и казнить кое-кого.

Оскар долго изучал его с бесстрастным лицом.

– Так ты считаешь, это было бы пошло?

– Самую малость, знаешь.

– Я тебе говорила, – сказала Данна.

Оскар недовольно откинулся на спинку пластикового сиденья.

– Вы хоть представляете, как трудно найти подходящий момент для волнующего признания? Такое впечатление, что постоянно то кого-нибудь сажают, то освобождают, то мы задерживаем преступника, то вырубаем злодея… Сплошная суматоха! Человеку буквально некогда объясниться.

– Ты бы мог попробовать обойтись без волнующих признаний, – процедила Данна. – Просто пригласи ее на свидание. Тоже мне, проблема.

Оскар даже застонал.

– Не проблема? Я пытаюсь сказать девушке своей мечты, что она, как бы это выразиться… девушка моей мечты! Да это самая большая проблема в моей жизни! – он покачал головой, обеспокоенно морща лоб. – И я очень боюсь все испортить.

– Что за дела, Адриан? – возмущенно воскликнула Руби, сбегая к ним по лестнице.

Оскар напрягся и показал Данне и Адриану кулак, словно они собирались его выдать. В ответ Данна показала кулак ему.

– Привет, Руби, – Адриан поднялся, пропуская ее на свободное место. – Что случилось?

– Палатки с закусками закрыты, – она показала назад, за арену. – Все до единой. Кто вообще отвечает за эту тусовку?

– Вот и доказательство того, что эти двое созданы друг для друга, – пробормотала Данна.

Руби обернулась к ней:

– Что?

– Ничего, – покачала головой Данна. – Но это все же не спортивный матч. Давайте проявим немного такта.

Руби фыркнула.

– Не бывает таких мероприятий, на которых не продавали бы попкорн и лакричные леденцы. Получить их – по сути, неотъемлемое право человека.

– Поддерживаю, – истово закивал Оскар.

Плюхнувшись на сиденье, Руби скрестила руки на груди.

– А где Нова?

Адриан вздрогнул, хотя и старался не выдать своих чувств.

– Не думаю, что она придет.

На вздернутую бровь Данны он попытался не обращать внимания. Адриан знал, что она до сих пор сомневалась в невиновности Новы, и это начинало его раздражать. Они видели Кошмар, убедились, что это не Нова. Когда уже Данна с этим смирится?

– Почему? – удивилась Руби.

Адриан поправил очки.

– Она всегда была против Агента N, и я думаю, что после Крэгмура окончательно его невзлюбила. Папа сказал, что она выступила с пламенной речью, страстно призывая отменить нейтрализацию. Она считает, что преступникам следует дать шанс на исправление.

– Подумать только, – протянула Данна.

Адриан пронзил ее взглядом, который она проигнорировала.

– Я, наверное, могу ее понять, – неуверенно проговорила Руби. – С тех пор как Нова вернулась, я ее почти не вижу. Боюсь, она очень зла на нас…

– Не волнуйся, – сказал Адриан. – Дело не в нас, просто ей нужно многое осмыслить. Сами знаете, взрыв, Крэгмур, возвращение дяди… Просто дайте ей немного времени.

– Конечно, – кивнула Руби, хотя казалось, что слова Адриана не слишком ее утешили. И он не мог ее за это винить. В последнее время он и себе повторял то же самое. Надо быть терпеливым. На время оставить Нову в покое. А когда он будет ей нужен, оказаться рядом.

Но легче было это сказать, чем сделать. По правде говоря, он скучал по ней. Сейчас он скучал даже больше, чем когда она была в тюрьме. По крайней мере, тогда он мог говорить себе, что все к лучшему.

– О, глядите-ка, Дженисса, – показал Оскар. – Веселая как никогда.

Посреди поля стояла Дженисса Кларк с внушительных размеров арбалетом за спиной. Она разговаривала с Капитаном Хромом. Даже отсюда, с трибуны, Адриану было видно, что эти двое недовольны друг другом.

– Это что у нее, переносной холодильник? – спросила Данна, показывая на ящик у ног Джениссы.

– Так и есть, – сказал Оскар. – Будь она неладна. Решила, наверное, принести сэндвичи.

– Не думаю, что это сэндвичи, – возразил Адриан. – Я слышал, она собиралась казнить Кошмар сосулькой – видимо, думала, что это будет выглядеть как красивая месть. Уверен, что она таки притащила ледышку с собой.

Руби презрительно хмыкнула.

– Это было бы так…

– Неуместно и гадко, – сказал Оскар.

– И излишне драматично, – добавила Данна.

– А вы бы предпочли старомодное повешение? – спросил Адриан, у которого все внутренности сжимались при мысли, какой опасности чудом избежала Нова. – Или сжигание на костре, как раньше казнили Одаренных?

– Нет, – ответила Руби. – Я бы предпочла… не знаю. А разве нельзя сначала усыпить человека, чтобы он ничего не почувствовал?

Окинув друзей взглядом, Адриан понял, что все они подумали об одном. Погружать людей в сон было суперспособностью Кошмар, ее любимым способом нападения. Никогда прежде ему не приходило в голову, что это могло бы стать и актом милосердия.

– А как твой папа собирается, ну… – начал Оскар, – поступить с Асом Анархией?

Адриан на секунду задержал взгляд на Хью, который все еще спорил с Джениссой.

– Я не знаю, что он запланировал. Но… по-моему, Дженисса сейчас хочет перехватить эту роль. Она всю неделю их терроризирует, с тех пор как отпустили Нову. Говорит, что раз не может отомстить, то заслуживает хотя бы немного славы. А иначе угрожает погубить Отступников, вывалив прессе ворох грязного белья – целый список своих жалоб.

Данна хмыкнула.

– Странные представления о славе у этой девицы.

– Но слухи-то ходят, – задумчиво сказал Оскар. – Я никогда об этом раньше не задумывался, но… разве не странно? Почему никому в голову не приходит подумать о том, чтобы сделать что-то хорошее и для нас, а не только для организации? Ну, то есть, мы все сознательно выбрали эту жизнь. Мы готовы многим рисковать ради дела. Но… – он запнулся.

– Неплохо было бы заранее узнать побольше о том, что это за дело? – продолжила его мысль Руби. – И чем именно мы рискуем?

Оскар вздохнул.

– Не хочу, чтобы вы подумали, будто я с Джениссой заодно, но это заставило меня задуматься.

– Ты говоришь не просто, как Дженисса, – поддразнила его Данна. – Ты говоришь почти как Анархист.

Оскар поморщился.

– Знаешь, это просто неуместно.

– Кажется, начинают, – подала голос Руби, и все посмотрели на поле. Почти на всю длину арены тянулся длинный помост, в центре которого стояли семь стульев и небольшая трибуна. Журналисты заняли места в ложе прессы. Адриан не заметил, куда делась Дженисса. Когда члены Совета подошли к своим местам, толпа начала затихать.

Кроме Совета – Капитана Хрома, Укротителя Ужаса, Цунами, Черного Огня и Гром-птицы – на сцену вышли еще двое: доктор Хоган, одна из ведущих исследователей и разработчиков Агента N, и…

Адриан, щурясь, подался вперед. Они сидели довольно далеко, и ему показалось, что зрение его обманывает.

– Это Кукловод?

– О, небо! Кажется, это он, – прошептала Руби. – Но… выглядит совсем иначе.

Когда Адриан видел Уинстона Прэтта в последний раз, кожа у него была мертвенно бледной, почти такой же белой, как годами скрывавший ее постоянный грим – выбеленное лицо с розовыми щеками и черными линиями на подбородке, как у куклы чревовещателя. Эти внешние символы его псевдонима и суперспособности исчезли, когда Уинстону ввели дозу Агента N. Его сила – жуткая способность превращать детей в безмозглых марионеток – исчезла за пару минут. Кукловода больше не было.

После этого Адриан пару раз видел Уинстона, расспрашивал его о Кошмар и других Анархистах. Тогда Уинстон был унылым и слабым, пустой оболочкой прежнего себя. Но сейчас на сцене стоял другой человек. Он не сутулился. На лицо вернулся здоровый румянец.

Он улыбался.

И не жестокой улыбкой, с какой он готовился управлять шестилетками. Его улыбка была искренней и неожиданно теплой.

Она сделала его почти неузнаваемым.

Когда все на сцене заняли свои места, Капитан Хром подошел к микрофону. Сначала он поприветствовал собравшихся и сказал, что целью Отступников всегда было и остается обеспечение безопасности горожан и улучшение качества жизни как Одаренных, так и не-Одаренных во всем мире. Потом с энтузиазмом заговорил о новой разработке, которую они намеревались представить, и о гордости, которую он испытывал по этому поводу. Капитан заявил, что это могущественное средство буквально изменит мир.

Аудитория вежливо зааплодировала, а Капитан пригласил к микрофону доктора Хоган.

Она почти дословно повторила речь, которую произнесла, впервые представляя Агент N патрульным отрядам Отступников: Агент N предлагает ненасильственное решение с мгновенными результатами… Использовать его рядом с гражданскими лицами совершенно безопасно… Это гуманное наказание для Одаренных, не желающих жить по закону…

Адриан следил за ложей Прессы. За удивлением и интересом журналистов. Ручки строчили в блокнотах, камеры были наведены на лицо доктора.

Интересно, думал Адриан, как они подадут эту новость. Совет надеялся, что она вытеснит разговоры о некомпетентности и неэффективности Отступников, которые множились в последнее время. Агент N был великолепным шансом показать миру, во что они вкладывали силы все эти годы. Это был их шанс продемонстрировать, как они намерены бороться со своенравными Одаренными. Шанс показать, что с нарушителями не станут мириться. До тех пор, пока у власти Отступники.

И Адриану хотелось в это верить. Он не заметил, как вынул маркер, но сейчас обнаружил, что крутит его в руках. Вся ситуация его безотчетно беспокоила.

Он вспоминал, как на его глазах Отмороженная и ее команда издевались над Анархистами, заставляя их оговаривать себя, независимо от того, действительно ли те участвовали в нападении на параде. Адриан видел, как они пытали Акацию и в конечном итоге убили ее, обвинив в жестоком нападении Стража.

Анархисты и Акация были злодеями. Возможно, они не заслуживали сочувствия.

Но в те минуты Адриана мучил вопрос: кто в подобных ситуациях оказывался настоящим злодеем.

Если это сходило с рук отряду Отмороженной, значит, то же самое могут делать и другие Отступники. И кто их остановит? Да никто даже и пальцем не пошевелит.

– Вскоре мы продемонстрируем, на что способен Агент N, – говорила доктор Хоган, – чтобы вы могли своими глазами увидеть, насколько это быстрое, эффективное и милосердное оружие. Но сначала мы хотим познакомить вас с героем истории нашего величайшего успеха, чтобы узнать его мнение о сыворотке и услышать рассказ о том, как она изменила его жизнь. Ваши аплодисменты – и я приглашаю к микрофону бывшего злодея и соратника самого Аса Анархии. Многим он был известен под именем Кукловод, но сегодня это мистер Уинстон Прэтт.

Раздались аплодисменты, правда, жидкие и неуверенные. Когда Уинстон вышел к микрофону, на трибунах поднялся шум. Все это казалось совершенно нереальным. В день, когда его нейтрализовали, Уинстон боролся, пытался напасть на доктора Хоган, подчинив юного Отступника. Тогда его увели со сцены в наручниках.

Что изменилось, почему теперь он выглядел таким спокойным, таким… жизнерадостным?

– Благодарю вас, доктор Хоган, – начал Уинстон, склонившись над микрофоном, который был отрегулирован для доктора. Для долговязого Прэтта он был низковат. – Я действительно благодарен. И не только за то, как изменилась моя жизнь благодаря Агенту N и команде врачей и психологов, работавших со мной. Я также благодарен за эту возможность рассказать свою историю.

Уинстон снова улыбнулся, но более застенчиво. Адриан ясно видел, что он нервничал. Он довольно долго неуклюже подстраивал микрофон, потом прочистил горло и достал из кармана пачку карточек с заметками.

– Я знал многих… злодеев… за эти годы. Почти полжизни я был Анархистом, прибился к ним, когда мне было всего четырнадцать лет. Тогда я убежал из дома и присоединился к движению Аса Анархии, – сделав паузу, он постучал по трибуне своими записями, перевел дыхание и продолжил: – Частенько, когда к нам присоединялись новые участники, мы рассказывали друг другу наши истории о том, кто как получил свои суперспособности. Это популярная тема среди нас, Одаренных – и у героев, и у злодеев, наверное. Тогда я об этом не задумывался, но… со временем заметил, что все наши истории роднит что-то общее. Кроме тех, у кого способности были врожденными, все становились Одаренными после… скажем так, какой-нибудь тяжелейшей травмы. Мы говорили об этом с гордостью, но на самом деле воспоминания часто были… ужасными. И болезненными. Возможно, нам внушал гордость тот факт, что мы остались в живых, но я… я никогда не решился бы спросить своих товарищей… или даже самого себя… не лучше ли было бы, если бы мы никогда и не подвергались этим ударам судьбы.

Адриан наморщил лоб и оглядел своих товарищей по отряду. Данна, как и он сам, родилась со своим даром. Но Оскар стал Одаренным после того, как чуть не погиб в огне, а Руби обрела свои силы после жестокого нападения члена банды Шакалов.

И в самом деле, все подобные истории, известные ему, начинались с того или иного травмирующего переживания.

– Что касается меня самого, – продолжал Уинстон севшим голосом, – я никогда ни с кем не делился своей настоящей историей. Ни с Анархистами, ни с кем иным. История о том, как я стал Кукловодом, не вызывала у меня гордости. Только стыд и гнев.

Легкая улыбка исчезла с его лица. Он заколебался и взглядом стал искать кого-то на трибуне. Проследив за его взглядом, Адриан узнал женщину-психоаналитика, которая работала с Уинстоном после его нейтрализации. Она ободряюще кивнула.

Нагнувшись, Уинстон открыл стоявшую у его ног сумку. Журналисты вытянули шеи, возможно, ожидая, что он вытащит бомбу или пистолет.

Но оказалось, что там была всего лишь кукла. Адриан узнал Гетти, детскую игрушку Уинстона, на которую однажды выменял у бывшего злодея сведения о Кошмар.

– Это Гетти, – Уинстон поднял куклу так, чтобы все видели. – Мой отец сделал Гетти для меня и подарил, когда мне исполнилось семь лет. Я вроде бы считал себя уже слишком большим для кукол, но… в этой что-то было. Я сразу его полюбил, – он замолчал, и на его лицо упала тень. – Через пару месяцев мои родители ушли куда-то вечером, а со мной вызвался посидеть сосед…

Давний друг семьи, он часто за мной присматривал. Он заинтересовался Гетти… и предложил поиграть… – Уинстон снова замолчал, и в наступившей напряженной тишине Адриан почувствовал, что ему стало трудно дышать. Наконец, Уинстон покачал головой и посадил куклу на сцену, словно был не в силах на нее смотреть. Блестящие черные глаза Гетти бессмысленно смотрели в публику. – Я тогда этого не понимал, но игра стала для него прикрытием, чтобы… чтобы… домогаться меня. Это был первый раз. Но… не последний.

По трибунам пронесся вздох. Люди прижимали ладони к губам. Взгляды были полны жалости и ужаса. Краем глаза Адриан заметил, как Руби вцепилась в руку Оскара.

– Я никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Мне был стыдно, я был растерян, – продолжая свою историю, Уинстон не сводил глаз с куклы. – Я не знал, что стал Одаренным, не знал еще несколько недель, а потом разозлился и бросился на мальчишку на класс старше меня, который съел последний кусок пиццы в буфете. Не успев осознать, что делаю, я выпустил в него свои нити. Я заставил его… – он снова помолчал и прокашлялся, – я заставил его разбить лицо о поднос. Он сломал себе нос.

Повисла долгая пауза.

– После этого мои способности начали меняться, – продолжал Уинстон. – Они меняли и меня, внутренне и внешне. После того дня я причинил боль бесчисленному множеству детей. Я не делал с ними того, что сделали со мной. Но они были беспомощными жертвами, полностью подвластными мне. Я рассказываю вам это не потому, что жду вашего сочувствия. Оправдываться за то, что я делал, я тоже не хочу, как и за роль, которую я играл как Анархист и… злодей, – он расправил плечи, перестал горбиться над микрофоном. – Я говорю вам это, потому что многие Одаренные уверены, что их способности – это дар. Я тоже в это верил. Мои способности сформировали мою личность. Они были для меня источником силы, власти. До недавнего времени, когда Агент N нейтрализовал мои силы, я не догадывался, что они не были ни даром, ни благом. Они были обузой. Проклятием. Годами они заставляли меня чувствовать себя жертвой, но они же и превратили меня в монстра. Я знаю, что воспоминания о пережитом никогда не исчезнут из моей памяти. Ни о пережитом травмирующем опыте, ни о тех ужасных поступках, которые совершил я сам. Но благодаря Агенту N я чувствую… я впервые чувствую, что у меня может быть будущее. Впервые я чувствую, что начинаю исцеляться. Говорить от своего имени и, может быть, от имени таких же детей, каким был я. Я очень сожалею о той боли, которую причинил. Думаю, мне не удастся загладить вину перед множеством детей, которых я использовал в качестве марионеток, и все же я надеюсь и буду пытаться загладить эту вину всеми возможными способами. Я не могу обещать, что другие Одаренные, которых нейтрализуют, будут чувствовать то же самое, но, что касается меня, я нисколько не жалею, что освободился от своей суперспособности.

Он снова поднял Гетти и перенес его в центр сцены, затем протянул руку Капитану Хрому.

Встав, Капитан поднял прислоненное к его стулу длинное хромовое копье. То самое легендарное копье. И передал его Уинстону.

Уинстон обеими руками сжал копье.

– Я больше не жертва! – выкрикнул он и ударил куклу тупым концом копья. От удара Гетти разлетелся – голова смялась, одна рука свалилась со сцены, другая отлетела под стул Цунами. Уинстон продолжал наносить удары – один за другим.

После шестого удара он остановился. От куклы остались лишь обломки и рваные лоскуты. Задыхаясь от усилий, Уинстон вернул Капитану копье, а сам снова подошел к микрофону.

– Но что еще важнее, – взволнованно произнес он, – я больше не злодей.

Глава тридцать первая

Нова слышала в наушнике шум толпы, хорошо различимый даже сквозь завывания ветра. Трибуны взорвались такими аплодисментами, что она вздрогнула от грохота.

Она воспользовалась моментом, чтобы отдышаться. Взобраться по внешней стене арены было не так уж трудно, но во время речи Уинстона она, кажется, забыла, что надо дышать. Ей следовало сосредоточиться на предстоящем деле, но вместо этого она слушала, захваченная его историей. В горле пересохло. Сердце словно зажали в тиски. Поразительно, как она могла десять лет прожить с человеком под одной крышей – в одних и тех же туннелях метро, – и при этом так мало о нем знать.

Когда какофония на арене стихла, в наушнике Новы послышался скрежещущий голос Фобии:

– Предатель.

Нова вздрогнула. Конечно, она понимала, что Фобия имел в виду Уинстона, но чувство было такое, будто обвинение брошено и ей.

Она не ответила.

– Если ему нравятся слабость и посредственность, дело его, – сказала Хани. – Нам же надо сосредоточиться и выручить нашего Асика.

– Вот именно, – подтвердил Лерой. – Кошмар, доложи обстановку.

Стряхнув с себя лишние эмоции, Нова в который раз сверилась с показаниями своей лазерной линейки.

– Почти на позиции, – она отметила точку входа с наружной стороны. В этом деле важна была точность. Наметь она точку входа слишком далеко, и окажется в состоянии свободного падения с высоты в сотню футов, угодив прямо в объятия Отступников.

– Еще тридцать секунд, – услышала она собственный голос, приглушенный металлической маской.

– Не торопись, – сказал Лерой. – Еще только заключенных выводят.

Хани тяжело вздохнула:

– А зная Капитана Хрома, он будет бубнить минут двадцать, не меньше, пока начнется что-нибудь интересное.

Нова очень надеялась, что сегодня Капитан будет особенно многословен.

Закончив расчеты, она снова прицепила лазерную линейку к ремню и достала электропилу с алмазным лезвием. Она дождалась, когда в наушнике зазвучит гулкий голос Капитана Хрома. Микрофон был у Цифры – одного из союзников Нарциссы. Этот Одаренный был неизвестен Отступникам и без труда получил приглашение на презентацию вместе с шестнадцатью другими членами их растущей группы – фальшивые удостоверения прессы для них изготовила Милли. Планировалось, что они разместятся поближе к арене, чтобы в нужный момент прийти на помощь Нове и Анархистам.

Задача Новы была проста – передать Асу шлем.

От жужжания пилы и грохота динамиков изогнутая крыша арены вибрировала под коленями. Каждый раз, когда Капитан делал паузу, Нова тоже останавливалась, пытаясь синхронизировать звук пилы с моментами, когда его речь становилась особенно пылкой.

Держась одной рукой за прикрепленную к крыше присоску, она закончила последний надрез. Сильно дернула, и кусок кровли подался вверх. Нова отогнула его, расширив отверстие.

Точно в восьми футах под ней висела платформа оператора системы освещения и звука. Сверху Нове была видна лишь макушка женщины в больших наушниках, внимательно следившей за огромным прожектором, направленным на поле внизу.

Луч света выхватил цепочку арестантов. Их выводили на поле из раздевалок, где Нова когда-то ждала своей очереди на испытаниях. Все арестанты были одеты в черно-белые комбинезоны тюрьмы Крэгмур. На лодыжках у них были кандалы с цепью, которая сковывала всех заключенных между собой. Кисти рук были полностью закрыты хромовыми перчатками. Сбоку от них шли вооруженные охранники, большую часть которых Нова помнила по Крэгмуру. Их оружие было нацелено на самых опасных Одаренных в цепочке.

Последним шел Ас. Даже с такой высоты Нова услышала ропот толпы при его появлении. Лицо его было мертвенно-бледным, под глазами залегли фиолетовые тени. Кожа обвисла так, словно в любой момент готова была соскользнуть с костлявого тела. Он был сломлен, побежден, и влачился за заключенными, сгорбившись и опустив голову. Призрак, тень того Одаренного, каким он некогда был. Такой Ас не представлял угрозы. Его можно было больше не бояться.

Увидев его в столь плачевном состоянии, Нова негодующе скрипнула зубами.

– Все на позициях, – сказала она, подтянув лямки рюкзака. Пила осталась на крыше, незачем было таскать лишнюю тяжесть. Нова взялась обеими руками за края отверстия, просунула внутрь ноги, зависла на мгновение и спрыгнула вниз.

С глухим стуком она приземлилась за спиной осветителя. Женщина вздрогнула, но не успела повернуться, как пальцы Новы коснулись ее затылка, и она стала безвольно оседать. Подхватив обмякшее тело, Нова уложила женщину на платформу.

– Я внутри.

Она убедилась, что луч прожектора по-прежнему освещает сцену. Таких прожекторов было четыре, и все они сейчас были направлены на Капитана Хрома, снова поднявшегося на трибуну, пока заключенных выстраивали в шеренгу вдоль поля.

Нова понимала, что первыми отсутствующей коллеги хватятся другие три оператора. Она перебралась к лесам, соединявшим операторские платформы по периметру арены, и направилась к следующей.

Пробираясь в темноте по лесам, она не вслушивалась в монотонный голос Капитана, но несколько слов все же просочились в сознание.

Злодеи… Нейтрализованы… Казнь.

Добравшись до второго оператора, Нова так же легко отключила его. Двое есть.

Внизу на арене Капитан перечислял многочисленные преступления Аса против человечности, оправдывая таким образом решение покончить с ним публично.

– Прежде чем мы продолжим, – произнес он, – я бы хотел оказать ему честь, которой этот злодей никогда не оказывал своим жертвам. Прошу вас вывести Аса Анархию на сцену.

Кандалы стоящего в конце шеренги Аса отстегнули от кандалов его соседа. Охранники вытолкнули его к лестнице на подмостки. Ас не сводил глаз с Капитана, поджидавшего его у трибуны. Ненависть между ними была почти осязаемой.

Трибуны смолкли. Нова остановилась, чтобы не было слышно ее шагов, а потом на цыпочках стала красться к третьей платформе.

Когда Ас оказался перед Советом, Капитан Хром снова заговорил в микрофон:

– А теперь я спрашиваю моего давнего противника, этого врага человечества, Алека Джеймса Артино: хотите ли вы произнести последнее слово?

Он отступил от трибуны, протягивая микрофон Асу.

Нова сглотнула. Ей хотелось остановиться, посмотреть, послушать, но на это не было времени.

Добравшись до третьей платформы, она усыпила работавшую там девушку. Еще одной меньше.

Внизу под ней царила тишина. Мысли Новы переключились на Уинстона, все еще стоявшего на помосте всего в нескольких шагах от Аса. Нове хотелось бы знать, встретились ли их взгляды, когда Аса подняли на сцену. Ей было интересно, слышал ли Ас историю Уинстона. Счел ли он, как Фобия, Уинстона предателем или посочувствовал ему, как сама Нова?

Еще она подумала об Адриане, который, она это знала наверняка, сидел сейчас среди зрителей. Она не знала, увидит ли она его снова, но понимала, что – если все пойдет по плану – этого, скорее всего, не случится.

Возможно, она будет жалеть, что не нашла способа попрощаться.

Ас подошел к трибуне. Казалось, вся арена окаменела. Даже Нова затаила дыхание.

Когда он заговорил, его голос после долгого молчания зазвучал сипло и слабо.

– Я стою перед вами, – едва слышно прохрипел он. Нова содрогнулась, вспомнив, каким он был, могучим и сильным, истинным пророком. И вот что от него осталось – ископаемое, воспоминание об ушедшей эпохе. – Зная, что мне недолго осталось жить на этой земле, я столкнулся с мучительной правдой. Когда-то я разрушил мировой порядок. Тот порядок, при котором Одаренных осуждали и преследовали те, кто нас боялся, кто не мог оценить наш потенциал. А теперь… – он обернулся к Капитану, – теперь нас осуждают и преследуют свои.

Он гордо вскинул голову.

– Алек Джеймс Артино уже мертв, но Анархия будет жить. Она останется в сердцах всех Одаренных, которые откажутся склониться перед этой диктатурой. Наша борьба на окончена, и мы не успокоимся, пока на земле не воцарятся свобода и независимость для всех наших собратьев. До тех пор пока мы не избавимся от страха за собственную жизнь, кто бы ей ни угрожал: те, кто нас ненавидит, или те, кто нам завидует. Отступники падут, а мы снова восстанем!

Четвертый осветитель, явно недоумевая, почему три остальных прожектора замерли без движения, потянулся за рацией. Но тут из тени к нему потянулись пальцы Новы и коснулись тыльной стороны его ладони. Уложив его, как и остальных, девушка глубоко вздохнула.

Первая фаза завершилась.

Там, внизу, Аса уводили со сцены, а тем временем к заключенным с двух сторон приблизились люди в белых халатах со шприцами в руках.

Зрелище было абсолютно сюрреалистическим. Все это напоминало балетный спектакль, в котором постановщиков больше заботило то, какие снимки появятся на первых полосах, чем хоть мало-мальское уважение к участникам.

Нова осмотрела фермы, на которых держались осветительные приборы и динамики, сложный лабиринт металлических лесов, тянущихся под потолком арены. Встав на окружающие платформу перила, она подтянулась на ближайшей балке и перебралась с нее на леса.

Честь дать сигнал к началу нейтрализации предоставили Черному Огню. Всех узников должны были нейтрализовать одновременно, поэтому он начал обратный отсчет с десяти. Изо всех сил стараясь не обращать внимания на происходящее внизу, Нова полностью сосредоточилась на своих движениях. Медленно перебирая руками, она продвигалась по лесам к центру купола.

Но когда Черный Огонь досчитал до единицы, Нова остановилась и сквозь металлическую решетку посмотрела вниз.

Отсюда были видны только макушки – заключенных, лаборантов, членов Совета. Уинстона и Аса. Она не могла различить выражения лиц. И была слишком высоко, чтобы заметить, вздрогнул ли кто-нибудь из заключенных, когда им в руки воткнули иглы.

Прошла секунда. Две. Десять секунд. Двадцать.

Даже отсюда, с высоты птичьего полета, Нова заметила, что лаборанты начали переглядываться, а члены Совета привставали со своих мест. От нее не укрылось, что доктор Хоган смотрит на наручные часы.

На трибунах стояла такая тишина, что она расслышала кашель одного из журналистов в ложе прессы.

Не все Одаренные обладали физическими характеристиками, указывающими на их способности, но таких было немало. Не только желтокожий друг Новы, но и Колосс, ростом больше десяти футов, и Коза, у которой на голове росли устрашающие острые рога, и Клякса, у которой с губ текли иссиня-черные чернила, вечно пачкая комбинезон. К этому времени всем внешним признакам уже полагалось бы исчезнуть. К этому времени злодеи должны были превратиться в обычных людей.

Но, как начали осознавать Отступники, этого не произошло.

Даже сами заключенные неловко переминались с ноги на ногу, не понимая, почему ничего не чувствуют.

На замерших неподвижно трибунах Нова заметила какое-то движение. Ей не нужно было бинокля, чтобы понять, что это. Маленький бумажный журавлик, сложенный из тончайшей розовой с золотом бумаги.

Она улыбнулась.

Глава тридцать вторая

Внимание зрителей переключилось с заключенных на поле – определенно не нейтрализованных – на бумажную птичку, порхающую над их головами. Подозрительно хмуря брови, Адриан наблюдал, как журавлик описал круг над трибунами, затем спикировал и завис перед Капитаном Хромом. Он поймал его, смяв крылья в кулаке. Мрачнея, развернул бумажный листок. Вероятно, внутри было что-то написано, потому что он еще сильнее нахмурился и, скомкав, бросил листок на сцену. Капитан собрался было что-то сказать, но тут над ареной загрохотал оглушительный голос.

– Дамы и господа, Одаренные и арестанты, супергерои и ученые… – голос явно раздавался не из динамиков над головами. Вообще, казалось, что он исходит отовсюду.

– Мы приносим свои извинения за задержку сегодняшней программы, разработанной Отступниками, – продолжал голос, с явной насмешкой. – Пока наши уважаемые члены Совета разбираются с этими техническими затруднениями, мы надеемся порадовать вас бесплатным развлечением. Примите комплимент от… Журавлика.

Адриан тревожно оглядел свой отряд – у всех ребят был одинаково озадаченный вид.

– Журавлик? – переспросила Руби. – Я не путаю, он как-то был на испытаниях?

– Парень с оригами? – вспомнил Оскар.

Тогда-то Адриан их и увидел. Все их увидели. Над ареной порхали сотни, возможно, тысячи бумажных журавликов, красивейших пастельных и ярких оттенков. Адриан вскочил на ноги. Не он один, все трибуны вокруг него заволновались.

Но лишь слегка заволновались, отметил Адриан.

Это же всего лишь бумажные журавлики.

– Они влетают через вентиляцию, – сказала Данна, которая вцепилась в перила так, что костяшки пальцев побелели.

– Это что, диверсия? – спросила Руби.

Адриан не ответил. У него не было ответа, только ощущение, что с этим как-то связаны Кошмар и Анархисты.

На всякий случай он расстегнул воротник, чтобы облегчить доступ к татуировкам. Журавлики тем временем разлетелись по трибунам и зависли в нескольких дюймах над головами зрителей. Одного поймала Фиона Линдала по прозвищу Сапсан, стоявшая в соседнем ряду со своим любимым соколом на плече. Адриан смотрел, как она разворачивает бумагу, хищная птица с любопытством покачивала головой. Вокруг Отступники были заняты тем же. Все ловили бумажных птичек. Все разворачивали их, чтобы узнать, зачем они здесь.

Неожиданно Фиона вскрикнула, снова обратив на себя внимание Адриана. В ее широко раскрытых глазах было больше удивления, чем боли. Она выронила журавлика, но еще одно существо осталось.

На ее ладони сидел кругленький, пушистый, черно-желтый шмель.

Не успел Адриан вникнуть в то, что видит, как сокол рванулся вперед и склевал насекомое.

– Он меня ужалил, – сказала Фиона, ни к кому конкретно не обращаясь, и вытащила жало из ладони.

Такие же вскрики начали раздаваться со всех сторон. Все новые шмели, пухлые и милые, выбирались из-под защиты бумажных журавликов и с жужжанием устремлялись к ближайшим Отступникам.

– Королева Пчел, – догадался Адриан, отбившись от одного из насекомых. Со всех сторон неслись ахи и охи, скорее раздраженные или удивленные, чем испуганные. Неприятно, если тебя кусает шмель, но по сравнению со всеми опасностями, которыми полна жизнь Отступников, не от чего было впадать в ступор.

На лице Данны отразилось недоумение.

– Почему шмели? Почему не шершни, не осы или?..

Адриан удивленно вскрикнул и хлопнул себя по затылку. В пальцах осталось пушистое тельце шмеля. Он бросил его на землю и потер место укуса.

Люди вокруг давили шмелей кулаками и ногами, рвали в клочья красивых журавликов. Все были сбиты с толку. Никто ничего не понимал.

До тех пор, пока вокруг не начали раздаваться страдальческие стоны и даже плач.

Все началось с Сапсан, которая с ужасом смотрела в умные глаза своего пернатого друга.

– Нет, – воскликнула она, протягивая палец, чтобы погладить птичье крыло. Но сапсан увернулся и прошел по вытянутой руке девушки, глядя на нее хищно, будто прикидывая, съедобна она или нет. – Перн, что с тобой, это же я.

Птица отвернулась, вонзив когти ее в предплечье. Потом расправила свои мощные крылья и взлетела, поднявшись над трибунами. Фиона с воплем потянулась за ней, но поймать сапсана у нее не было ни шанса. Ее глаза наполнились слезами.

– Я больше его не чувствую, – лепетала она. – Не понимаю… Что происходит? – она огляделась, ища ответа у окружавших ее людей. – Моя суперспособность. Ее больше нет.

Осознание поразило Адриана как выстрел. Он огляделся, всматриваясь в лица и все чаще замечая на них ужас и панику. Отступники осматривали себя, чувствуя, как иссякают их суперспособности. У кого-то исчезала роговая чешуя, обнажая нежную, как у младенца, кожу, у кого-то исчезали под волосами антенны шестого чувства. Девушка, будто состоявшая из тлеющих углей, наблюдала, как ее руки и ноги превращаются в обычную человеческую плоть. Парень с шипами на спине вскрикнул, когда шипы отвалились и упали на землю, как состриженные ногти. Гасли искры. Испарялась энергия. Рассеивались тени.

Голос вернулся, он звучал гулко и весело.

– Если вы – один из тех Отступников, которым только что не посчастливилось получить крошечный укус, то мы призываем вас сохранять спокойствие. Вы почувствуете небольшой дискомфорт, может быть, легкую тошноту, но всего через несколько минут ваше состояние станет нормальным. Полностью, совершенно нормальным.

– Агент N, – сказал Адриан. – У них на жалах Агент N.

Оскар чертыхнулся и тростью раздавил шмеля, который, как был уверен Адриан, и так уже был мертв.

– Шприцы, видимо, подменили, – сказал Адриан. – Это явно дело рук Анархистов.

– Адриан, – сказала Данна, – тебя ведь тоже ужалили?..

Он покачал головой.

– Меня, должно быть, защитила татуировка. Но что-то мне подсказывает, что худшее еще впереди. Я пошел, мне нужно найти место, чтобы трансформироваться.

– Мы с тобой, – сказала она.

Выбравшись из ряда, он хотел взбежать по лестнице вверх, но его остановил голос, слабый и дрожащий.

– Ребята…

Адриан обернулся. Данна и Оскар тоже остановились, глядя на Руби.

Она побледнела, губы жалко кривились, в глазах стояли слезы. На правой ладони она держала мертвого шмеля.

В левой был красный камень, который всегда свисал на проволоке с ее запястья.

У Адриана упало сердце.

– Руби… как же…

В полной растерянности они смотрели, как камень начал таять, превращаясь в липкое кровавое месиво, стекавшее по ее пальцам на бетонный пол. Руби сглотнула и… несмотря на шок, попыталась храбро улыбнуться.

– Мои братья, – прошептала она, – будут жутко разочарованы.

* * *

Нова была на полпути к первой осветительной площадке, когда поняла, что происходит. Она крепче вцепилась в холодные стальные перемычки и посмотрела вниз, на зрителей, недоуменные крики которых превращались в вопли ужаса.

Она похлопала по наушнику, надеясь, что ошибается. Возможно, она неправильно интерпретирует ситуацию, ведь с такого расстояния ничего толком не разглядишь.

– Что там происходит?

– А ты что, не видишь? Мы, наконец-то, побеждаем, – прорезался голос Хани.

У Новы взмокли ладони, но она боялась пошевелиться, чтобы их вытереть, и лишь скрипнула зубами под маской.

– Только не говори, что это Агент N… Это же должен был быть яд Лероя! Вы должны были просто парализовать их на несколько минут.

– Без паники, Кошмар, – сказал Лерой. – Сосредоточься на своей задаче.

– Как прикажешь мне сосредоточиться, когда вы меняете план по ходу дела? – Нова поняла, что сорвалась на крик, впрочем, внизу царил такой хаос, что ее все равно никто бы не услышал. Она поймала себя на том, что вглядывается в трибуны, пытаясь найти Адриана с ребятами, но ряды были переполнены людьми в одинаковой форме Отступников.

– Это была моя идея, – горделиво сообщила Хани. – Зачем нам временно отключать врагов, если можно нейтрализовать их навсегда? Ничего такого, чего бы они с нами не сделали.

– Но мы так не договаривались!

– Потому что ты бы не согласилась! – огрызнулась Хани. – Потому что ты слишком миндальничаешь с этими супергероями. Но они получили по заслугам, и ты это знаешь!

Нова стиснула стальные перекладины. Сколько насекомых выпустила Хани? Сколько Отступников перестали быть Одаренными?

И почему это приводит ее в бешенство, хотя еще совсем недавно она была бы в восторге от этого плана? Даже сама бы его поощряла?

– Предполагалось, что мы их временно парализуем, – бессильно повторила она. – Ты хоть понимаешь, насколько ты только что осложнила мне работу?

– Ты у нас девушка изобретательная. Выпутаешься, – отозвалась Хани. – Я сделала то, что лучше для Анархистов. Лучше для нас. Хватит пытаться усидеть на двух стульях, Кошмар. Нельзя выступать за две команды, пора уже выбрать, за кого ты играешь.

Нова вздрогнула. Внизу Отступники высыпали на поле. Большую часть шмелей уже поубивали, и невозможно было определить, сколько супергероев пострадали. Половина? Больше?

Пока члены Совета выкрикивали команды, пытаясь перевести гражданских журналистов в безопасное место, одновременно устанавливая оборонительный периметр, через вентиляционные отверстия хлынула вторая волна насекомых. На сей раз Хани не стала маскировать их бумажными птичками. Рой разлетелся веером, Нова видела, как сотни крохотных черных точек спикировали на толпу.

Пока кругом царил хаос, Нова сосредоточилась на Асе. Он стоял перед подмостками с безмятежным видом, все еще скованный кандалами по рукам и ногам.

Нова чувствовала, как на нее давит тяжесть рюкзака.

Продолжая кипеть от гнева, она все же подняла голову и поползла дальше.

* * *

Увидев свежий рой насекомых, заполонивших арену, Адриан чертыхнулся. Из динамиков грохотал голос Капитана Хрома, призывавший Отступников защищать представителей прессы, чьи панические крики смешивались с жужжанием шмелей. Остальные члены Совета пытались организовать хоть какую-то контратаку. Однако враг еще не показал своего лица – вокруг были только жалящие насекомые, такие маленькие и шустрые, что суперспособности Отступников по большей части были против них бессильны.

– Я понимаю, что это очевидно, – сказал Адриан, – но Оскар, Данна… вы уж постарайтесь, чтобы вас не ужалили.

– Очень трогательно, Скетч, – сказала Руби. Вид у нее был все еще потрясенный, хотя Адриан ясно видел, что она пытается взять себя в руки и не показать, насколько выбита из колеи потерей суперспособностей.

– Буду я подставляться под жало, у меня есть идея получше, – прорычал Оскар. С редким для него яростным выражением лица он вскинул руки и начал заполнять трибуны и поле сладковато пахнущим дымом.

– Что ты делаешь? – спросил Адриан. Дым на глазах превращался в густой туман. Вскоре Адриан почти не видел собственных рук, не говоря уже о стоявших рядом товарищах – и о шмелях, жужжавших вокруг. – Дымовой Щит, ты считаешь, это как-то поможет?

– Шмели – это те же самые пчелы, – раздался голос Оскара. – Дым их успокаивает.

Адриан попытался проморгаться, потому что дым щипал глаза. Но вскоре раздражение улетучилось. По мере того как дым заполнял арену, жужжание и впрямь стихало.

– Молодец, хорошая идея, – признал он, хотя и слышал, что все больше народу вокруг надсадно кашляет.

Дымовая завеса дала еще одно преимущество. Невидимый в дыму, Адриан потянул за татуировку застежки-молнии на груди. С шипением и лязгом из несуществующего кармана под кожей раскрылась броня Стража, покрывая руки и ноги Адриана и, под конец, голову.

Последним был прозрачный щиток, опустившийся на лицо, как забрало.

– Ох, батюшки, как это недружелюбно по отношению к пчелкам, мой дымный друг, – вновь раздался громоподобный голос. – По-видимому, это означает, что нам пора прибегнуть к плану Б… – усмехнулся он.

Ну, а дальше началось настоящее столпотворение. Дым сбил всех с толку, и невозможно было сказать, что происходит на сцене, но по крикам и стонам Адриан понял, что все плохо. На поле внизу он увидел вспышки и мельком разглядел сквозь смог взметнувшиеся крылья Гром-птицы. Земля под ногами задрожала от взрыва. Данна, превратившись в бабочек, устремилась к полю. Постепенно туман рассеивался. Шмели ползали по спинкам стульев и по перилам, но, похоже, больше не собирались атаковать. Мимо шлема Адриана что-то пролетело. Стрела? Копье? Слева от себя он услышал удар о металл. Справа раздался вопль, похожий на рев дикого зверя.

Ясно было одно: на них напали, и это уже не просто пчелки.

Адриан выждал, пока туман не рассеется настолько, чтобы видеть хотя бы смутные очертания, чтобы никого не раздавить своим весом. Он уже приготовился броситься к сцене, как движение наверху заставило его остановиться.

Щурясь, он смотрел на тень, пробиравшуюся по лесам под высоким сводчатым потолком. Он замер, пытаясь понять, что именно видит.

Руки в перчатках сжались в кулаки.

Кошмар.

Глава тридцать третья

Нова уже почти добралась до центра осветительной системы, когда ферма, по которой она ползла, задрожала от толчка. Леса под ней заходили ходуном, так что она даже вскрикнула от неожиданности.

Схватившись за стальной страховочный трос, Нова оглянулась через плечо.

– Да ладно, серьезно?

На леса неуклюже взгромоздился Страж и сейчас, держась бронированными руками за прутья фермы, пытался встать на ноги. Он поднял голову, и, хотя его лица не было видно за забралом, Нова почувствовала, как ее буквально обдало волной ненависти.

Она вскочила, придерживаясь для равновесия за трос. Другая рука подбиралась к поясу.

– Не ожидала встретить тебя здесь сегодня, – заговорила Нова. – И что ты тут делаешь, нагрянул без приглашения на вечеринку Отступников?

– Могу спросить тебя о том же, – пропыхтел он, безуспешно пытаясь подняться. Леса качнулись под его весом, и он поспешил снова присесть на корточки. – Впрочем, я, наверное, знаю ответ. Но у тебя ничего не получится.

– Пока получается, – съехидничала она.

Держась левой рукой, Страж протянул правую вперед. Его перчатка начала раскаляться добела.

Нова усмехнулась.

– Не сегодня, игрушечный солдатик, – побормотала она и выхватила из кобуры на бедре пистолет, придуманный специально для такого случая.

Оба прицелились.

Оба выстрелили.

Выпущенный Стражем ударный луч попал Нове в левый локоть. Она пошатнулась, и на мгновение повисла над пустотой, пока вновь не ухватилась дрожащей рукой за страховочный трос. Она повисла на лесах, перекинув ногу через толстые прутья, и с облегчением выдохнула.

Стражу повезло меньше. Снаряд угодил ему прямо в грудь и примагнитился к броне, прежде чем выпустить мощный электрический заряд. Нова, сама приходившая в себя от удара, едва заметила его болезненный вскрик. А потом он упал.

Она услышала звук, с которым он рухнул на поле, и испуганные крики толпы.

Но и самой Нове пришлось не сладко. От ударного луча левая рука онемела. Обливаясь потом и проклиная все на свете, она изо всех сил пыталась подтянуться на одной руке.

– Вот придурок, – пробормотала она, добавив еще пару ругательств, пока, наконец, снова надежно не устроилась на ферме. Опустив глаза, она увидела распростертое на земле тело Стража и на мгновение задумалась, не убила ли его зарядом. У нее не было времени отрегулировать ударную силу пистолета.

Неважно. И без того было ясно, что элемент неожиданности утерян. В ее сторону смотрело несколько пар глаз, в том числе горящий взгляд Гром-птицы. Она уже собиралась взмыть в воздух с молнией, потрескивавшей в кулаке, как из тумана появился Цианид и чем-то ткнул ее в спину. Гром-птица взвыла от боли и повернулась к нему лицом. Разряд молнии в ее руке вспыхнул, но всего один раз, прежде чем, зашипев, жалкой струйкой дыма раствориться в воздухе.

Гром-птица бросилась на Цианида, обрушив на него ярость свирепого урагана.

Нова оторвала от них взгляд, пытаясь найти Аса. Он больше не стоял у подмостков, а рухнул на колени, склонив голову и одной рукой схватившись за сердце. Вокруг его ног идеальным кругом был разбросан какой-то хлам, и Нова догадалась, что Ас использовал сохранившуюся у него, хоть и ослабленную, силу, чтобы защититься от летающих вокруг обломков и осколков. Его энергии хватало, хотя и в обрез, чтобы уцелеть среди бойни. Но долго ему не продержаться. Нова могла только предполагать, чего ему стоило отражать все, что летело в его сторону с начала битвы.

Это был лишь вопрос времени – скоро он станет мишенью, и никто не сделает скидки на его слабость и кандалы.

Нова рассчитывала спуститься, когда окажется как можно ближе к нему, но, оценив расстояние, поняла, что с раненой рукой будет добираться слишком долго. По земле она добежит быстрее, даже несмотря на препятствия.

Поправив рюкзак, она нащупала на поясе карабин и прицепила его к страховочному тросу. Кривя губы, прикинула расстояние. Раньше ей не доводилось летать таким способом с одной рукой, и сейчас она не горела желанием пробовать.

Открыв закрепленную на поясе сумку, она вытащила одну из перчаток и зубами натянула на руку. Потом бросила вниз нейлоновую веревку, проследила за ее падением на землю и зацепилась ногами. Покрепче схватилась рукой, набрала в грудь воздуха и полетела вниз.

Веревка между ее сапог шуршала. Несмотря на защитную перчатку, ладонь Новы нагрелась от трения. Левая рука начинала обретать чувствительность.

В считаные секунды Нова приземлилась посреди поля боя. Сунув в сумку снятую перчатку, она стала пробираться к Асу. Вокруг беспорядочно дрались и сражались, оружие сверкало, гремели взрывы, раздавались крики. Краем глаза она заметила, что вдоль линии заключенных украдкой движется Отмычка, расковывая их одного за другим. Увидела она и Лероя, прижатого к земле темноволосой женщиной. Та неистово металась, пытаясь задушить его, не обращая внимания на прижатые к ее лицу сочащиеся кислотой пальцы. По безумному выражению лица Лероя можно было догадаться, что он наслаждался схваткой. С изумлением Нова поняла, что его держит за горло Гром-птица. Гром-птица… без крыльев.

Он нейтрализовал члена Совета.

Кнут захлестнул Нове лодыжку, повалив на землю. Она хрипло застонала от боли. В следующий миг ее уже волокли по земле. Перевернувшись на спину, она узнала Отступницу – это была Плеть. Выхватив из-за пояса метательную звездочку, Нова бросила ее в нападавшую. Плеть взвизгнула, схватилась за руку и выронила кнут. Этого Нове хватило, чтобы высвободить ногу и броситься на противницу. Та оскалилась и вскинула руки, чтобы отразить атаку Новы.

Голые руки.

Непростительная ошибка.

За секунду до соприкосновения глаза Плети округлились от понимания, но в следующее мгновение она уже лежала на земле.

Проверив, надежно ли держится рюкзак, Нова пустилась бежать. Она полностью сосредоточилась на том, чтобы добраться до Аса, однако все же невольно вглядывалась в мелькавшие вокруг лица Отступников, в надежде увидеть Адриана. Но единственным членом ее отряда, кого она увидела, была мелькнувшая в стороне бабочка-данаида.

Когда она снова заметила Аса, то была поражена, увидев, что он наблюдает за ней. Он по-прежнему стоял на коленях, тяжело дыша. В его глазах было непривычное отчаяние. Мольба.

– Я иду, – прошептала Нова и себе, и дяде. – Я тебя не подведу, на этот раз не подведу.

Увернувшись от зазубренного хвоста (Хвостокол?), Нова перепрыгнула подозрительную лужу чернильно-черной слизи. Ноги коснулись земли, но тут же ее сбило огромной волной. Вода закружилась и отхлынула, оставив под ногами липкую грязь. Выругавшись, Нова вскочила, готовясь к бою, но Цунами уже отражала нападение одного из освобожденных арестантов.

К пораженной руке тем временем вернулась чувствительность. Откинув с лица мокрую насквозь челку, Нова поправила капюшон. Из-за грязи и промокшей насквозь одежды каждый шаг к Асу давался все тяжелей.

Едва она успела отдышаться, как уши пронзил звук ее собственного имени.

– Нова! НЕТ!

Она развернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как к ней бросается Уинстон Прэтт.

Нова отпрянула, готовясь к драке.

Но Уинстон не напал. Вместо этого он захрипел и рухнул на одно колено, изумленно глядя на нее.

Далеко не сразу Нова поняла, что происходит. Далеко не сразу заметила алое пятно, растекающееся по его рубашке. Далеко не сразу увидела осколок прозрачного стекла, торчащий из его залитой кровью груди. Словно издалека, она услышала чьи-то проклятия. Подняв голову, Нова заметила Джениссу Кларк, сжимавшую арбалет. Та достала из небольшого холодильника у своих ног новую стрелу и вложила ее в оружие. Не стекло, поняла Нова. Лед.

Лицо Джениссы пылало от ярости. Скрежеща зубами, она прицелилась в сердце Новы.

Нова припала к земле. Сосулька пронеслась мимо и разбилась обо что-то позади нее. Вскочив, Нова кинулась на Джениссу. В руках у нее была еще одна сосулька, но она не успела зарядить арбалет. Нова вцепилась в нее, и они полетели на землю. Дженисса размахнулась, пытаясь ударить Нову сосулькой, но Нова схватила ее за запястье и прижала к земле.

Все существо Новы переполнял гнев. Воспоминание об испуганном голосе Уинстона, выкрикнувшем ее имя, вызвало волну адреналина, захлестнувшую ее с головой.

Сейчас ей хотелось только одного – убить Джениссу Кларк. Но вместо этого она крикнула во все горло, вложив в этот крик все свое презрение:

– Тебе очень повезло, что у меня нет на тебя времени!

С этими словами она прижала руку ко лбу Джениссы и что было сил выпустила свою энергию в череп девушки. Голова Джениссы безвольно поникла, губы приоткрылись, кожа под слоем грязи побелела.

Задыхаясь, Нова высвободилась. Всего несколько секунд назад она слышала, как Уинстон звал ее по имени, а теперь он не двигался. Он все еще стоял на коленях, спиной к ней, и на фоне алого пятна на его одежде выделялся белый ледяной осколок.

– Уинстон.

Опустившись рядом с ним, Нова положила руку ему на плечо. Их взгляды встретились, и Нова поняла, что он держится из последних сил. Сейчас его кожа была так же бледна, как раньше, в бытность его Кукловодом.

– Все в порядке, – шепнула она. – Все будет хорошо. Я пока не могу вытащить лед, потому что… кровотечение… – она всхлипнула и оглядела арену в надежде увидеть целителей из числа Отступников. Она знала, что ни у кого из новых союзников Анархистов таких способностей не было. Но если теперь Отступники и правда считают Уинстона одним из своих, то, возможно, позаботятся о нем. – Я найду кого-нибудь. Ты держись…

– Кошмар, – прохрипел Уинстон и закашлялся. Он согнулся и болезненно скривился от этого движения. – Прости. Я… назвал тебя Новой… Подвел.

– Все нормально. Никто не заметил, сейчас не до имен. Ты сможешь идти? Нам надо добраться…

– Кошмар… – Уинстон взял ее за руку, и она поняла, что он плачет. А через секунду поняла, что и сама плачет тоже. – Мы ведь были друзьями, правда? – он закашлялся, на его нижнюю губу брызнула струйка крови. – Я знаю, я не всегда был… хорошим другом… но я… мне нравилось, что ты рядом. Когда ты была маленькой. Было приятно снова побыть… ребенком.

Нове стало трудно дышать.

– Конечно. Конечно, мы были друзьями.

Уинстон улыбнулся, превозмогая боль. Его глаза начали тускнеть.

– Я хотел тебе сказать… – Его сотряс новый приступ кашля. Ледяная стрела в его груди содрогалась при каждом движении. – Я больше не уверен… что должен был стать… злодеем, – он сжал руку Новы и посмотрел на нее с неожиданной нежностью. Она даже не заметила, когда он успел взять ее за руку. – Я не уверен, что и ты должна была… Может быть… никто из нас…

Раздавшийся в двух шагах взрыв заставил Нову вздрогнуть. Она раскинула руки, словно желая защитить Уинстона. Рядом расползалось облако дыма, заставляя всех – Отверженных, арестантов и Отступников – поспешно прикрывать лица.

– Уинстон, мне нужно добраться до Аса. А потом я вытащу тебя отсюда, хорошо? – она заглянула ему в лицо. – Ас и я…

Она умолкла, слова растаяли в облаке дыма и пыли. Уинстон клонился вперед, упасть ему не давали лишь объятия Новы и торчащая из груди ледяная стрела.

Он был мертв.

Глава тридцать четвертая

Нова, пошатываясь, поднялась на ноги. Чувствовала она себя так, словно это ей пронзили сердце. Неуверенно, как оглушенная, она покрутилась на месте и огляделась, ожидая очередного покушения на свою жизнь в любую секунду и с любой стороны. Ни Лероя, ни Гром-птицы она не увидела. Зато заметила на трибунах Хани. Видимо, Королева Пчел выбежала туда, когда началось побоище. Окружавшее ее облако ос и шершней было таким плотным, что она напоминала живой улей. Фобию Нова увидела в тот момент, когда он, превратившись в клубок ядовитых змей, бросился на группу Отступников, и те в панике разбежались. Освобожденные от оков пленники тоже присоединились к сражению. Нова видела союзников и врагов, изо всех сил пытавшихся уцелеть. И изо всех сил старавшихся калечить и убивать.

Вокруг было много крови. Много боли. Много поверженных тел. С отчаянно бьющимся сердцем она подняла голову и протерла запорошенные пылью глаза.

Ас.

Ей бы только добраться до Аса, и она сумеет положить конец всему этому.

Нова хотела снять рюкзак и похолодела.

Он пропал.

Она принялась лихорадочно озираться. Вон он. Неподалеку от бесчувственного тела Джениссы Кларк. Нова бросилась туда, упала, поскользнувшись на чем-то липком, но успела дотянуться до рюкзака.

И сразу поняла, что что-то не так.

– Нет. Нет, нет, нет!

Молния была наполовину расстегнута, и хотя Нова уже знала правду, рука машинально расстегнула ее до конца.

Внутри было пусто.

Бросив рюкзак на землю, Нова поискала глазами Аса в надежде, что оставшейся у него силы, возможно, хватит для того, чтобы призвать шлем. Но нет – дядя безвольно привалился к подмосткам, судорожно хватая воздух. Шлема нигде не было видно. Нова в отчаянии оглядывала арену, и в ее воображении проносились сотни вариантов, один ужаснее другого. У нее еще оставалась надежда, что он выпал во время драки, закатился под сиденья, что его засыпало землей или…

– Ты это ищешь?

Нова вздрогнула.

В первом ряду зрительских трибун стояла Сорока, держа в руках шлем Аса Анархии.

– Тебе стоит внимательнее следить за своими вещами.

Нова с воплем бросилась к ней, на ходу прикидывая кратчайший путь до зрительских мест. Сорока не стала ждать, пока ее догонят, и бросилась вверх по ступенькам, перепрыгивая через две.

У нее была фора, но Нова бегала быстрее. К тому времени, когда Сорока поднялась до верха первого уровня, Нова уже перепрыгнула через ограждение. Но вместо того чтобы броситься к выходу, Сорока припустила вдоль ряда сидений, в какой-то момент крикнув:

– Лови!

Сердце Новы едва не выскочило из груди, когда она представила, как Сорока перебрасывает шлем Капитану Хрому или Укротителю Ужаса, или даже Адриану, или… или…

Сорока вложила в бросок все свои силы. Одной рукой сжав ограждение, через которое только что перепрыгнула, Нова смотрела, как шлем летит над трибунами.

Пара рук неловко поймала его.

Нова неверяще моргнула. У нее подогнулись колени. Кэллам?

Переводя взгляд с Сороки на Нову, он выглядел сбитым с толку и почти испуганным. На трибунах он был практически один, большинство Отступников выбежали на поле, чтобы присоединиться к схватке. Он смотрел на внезапно оказавшийся в его руках шлем не с голодной алчностью, как могли бы многие. Но и не с отвращением к его мрачной истории.

Кэллам выглядел как обычно. Восторженным и охваченным благоговением.

– Чего ты ждешь? – крикнула ему Сорока. – Надевай!

Закусив губу, Нова побежала по ближайшему ряду сидений. Кэллам был достаточно легкой мишенью. Ей нужно было лишь подобраться поближе, чтобы дотянуться до него. И он уснет. Не впервой.

Кэллам поднял шлем и надел на голову.

Он был похож на ребенка, играющего в маскарад.

Нова перепрыгнула в следующий ряд. Кэллам не был серьезным противником. Она отберет у него шлем и завершит свою миссию.

Но не успела она пробежать и десяти шагов, как была поражена мыслью, такой блестящей, такой потрясающей, что даже споткнулась. Она ударилась коленом о жесткий пластик одного из сидений, но почти не почувствовала боли, потому что…

Она все еще была жива.

Нова рассмеялась, пораженная осознанием. Сколько раз за последнюю четверть часа ее пытались лишить жизни? Но она справилась, она все это пережила. Она до сих пор держалась на ногах, она дышала и…

И самое главное – она была не одна.

Замерев на месте, Нова разглядывала арену, словно видела ее впервые. Да, здесь были погибшие. Не только Уинстон – Уинстон, который пожертвовал собой ради меня, – но и другие. И герои, и злодеи. Был хаос. Было разорение.

Но среди всего этого еще жила, еще оставалась надежда. Надежда на то, что все может измениться. Надежда на то, что это еще не конец.

У Новы перехватило дыхание. Она достаточно часто испытывала на себе удивительную суперспособность Кэллама, чтобы понять: то, что она сейчас чувствует – эффект его силы. Но знала она и другое – эти мысли были и ее собственными, по крайней мере, она верила, что это так.

Оставалась надежда, что все еще может быть иначе, может повернуться к лучшему.

Не она одна замерла, пораженная этой мыслью. Люди вокруг обменивались безмолвными взглядами, их лица просветлели, в глазах появилась ясность, рожденная мгновенно наступившей тишиной.

Как бы ужасно все ни складывалось, у нее по-прежнему оставалась эта драгоценность, жизнь. А значит, еще был шанс сделать все иначе. Это означало, что все вместе они могут повернуть все в другую сторону. Могут выбрать другое будущее, другую судьбу. Вместе они могут положить конец бессмысленному разрушению. Начать восстанавливать и созидать, а не сносить и крушить. Разве не это Кэллам пытался сказать ей все это время?

Нова заметила, что Кэллам наблюдает за ней из-за забрала шлема Аса. Она мгновенно поняла, что он ее узнал. Несомненно.

И все же, почему-то он смотрел на нее не как на врага. То, что мгновение назад казалось невозможным, теперь выглядело не только возможным, но и неизбежным.

Жизнь казалась полной новых возможностей.

* * *

Адриан очнулся за пару минут до этого. Распластавшись на спине в броне Стража, он чувствовал себя так, будто сначала в него ударила молния, а потом переехал грузовик. Он не знал, чем в него выстрелила Кошмар, но искренне надеялся, что никогда больше не столкнется с этим оружием. Открыв глаза, в первые мгновения он был сбит с толку, поражен и даже потрясен тем, что его до сих пор не растоптали. На арене происходила катастрофа. Битва была в разгаре, ни одна из сторон не собиралась сдаваться, пока полностью не уничтожит другую.

Адриан вскочил на ноги, надеясь, что в движении онемевшие конечности придут в норму, и начал разыскивать Кошмар. Его прежняя ярость вернулась, и он поклялся себе, что больше никогда она не сразит его в бою один на один, что это был последний раз.

Много раз он клялся себе, что найдет и уничтожит Кошмар. Но на этот раз он полон решимости.

Точнее, был полон.

За последние две минуты сражение неожиданно прекратилось. Адриан огляделся. Не хаос поразил его, а тот факт, что каждый здесь с такой убежденностью сражался за свою идею. Как вышло, что все они так фанатично были готовы рисковать всем ради того, во что верили? Среди царящей вокруг неразберихи он увидел своих родителей. Саймон помогал Зодиак, у которой, кажется, была сломана нога. Хью, непривычно тихий, смотрел по сторонам, и в его ярко-голубых глазах стояли слезы.

Адриан был вне себя от радости, увидев их обоих. Конечно, потери были ужасны, но, безусловно, все могло быть гораздо хуже.

При виде группы людей в арестантских робах Крэгмура, Адриан вспомнил, как Нова умоляла дать им шанс на исправление. Он думал о своей матери, которая погибла, защищая жителей любимого города. Думал о своих родителях, которые неустанно трудились все эти годы, пытаясь восстановить разрушенное общество.

Можно ли было подойти к разделявшим их так долго границам с чуть большим пониманием, размыть их хоть каплей сочувствия, а то и полностью стереть, проявив чуть большую готовность к компромиссу?

Адриан был так поражен этой мыслью, что даже рассмеялся. Он продолжал искать глазами в толпе друзей, чтобы спросить, чувствуют ли и они то же, что до сих пор все было неправильно.

Он не увидел ни Оскара, ни Руби или Данны – зато заметил Кошмар.

Злодейка стояла на трибунах, держась рукой за спинку сиденья, и ошеломленно рассматривала арену. Миг – и ее взгляд остановился на Адриане.

Рассуждая логически, он понимал, что все, что случилось дальше, весь их диалог с Кошмар произошел только в его собственной голове. Его рассудок пытался удержать власть над мыслями, напоминая, что у него не было возможности прочитать мысли Кошмар. Но каким-то образом Адриан ощутил, что в тот момент между ними возникло понимание.

– Я борюсь, чтобы защитить людей, которые мне небезразличны.

– Я борюсь, чтобы отстоять свои убеждения.

– Теперь я понимаю, что и ты тоже.

– Такие ли уж мы разные?

Ничего не изменилось.

И в то же время, изменилось все. Пару минут назад он готов был убить ее. Но в момент этого удивительного просветления не нужно было ничего, кроме перемирия.

Ничего, кроме шанса на мир, на сострадание, на…

Краем глаза Адриан заметил призрачную фигуру. Он склонил голову набок, чувствуя, как потрясающая новая реальность сминается, как папиросная бумага под лезвием ножа. Фобия стоял на трибуне, за спиной у какого-то парня, на голове которого по необъяснимым причинам красовался шлем Аса Анархии. Юноша, казалось, не заметил возникшего за ним призрака.

Все произошло словно в замедленной съемке. Вот только что мысли Адриана были полны восторга, упований, правды. Надежды на перемены к лучшему.

В следующий момент в них не осталось ничего, кроме ужаса.

– Нет!

Его крик заставил Кошмар оглянуться, чтобы посмотреть, что привлекло его внимание.

Фобия взмахнул косой. Лезвие вспороло живот парня, разрезав его от пупка до грудины.

Мир замер. У Адриана словно выбили весь воздух из легких, и он не мог вздохнуть.

Он услышал вопль, и ему показалось, что это кричит Кошмар. Юноша рухнул, и Фобия вытащил лезвие, окропив трибуны кровью.

Взявшись костлявой рукой за шлем, он стянул его с головы убитого.

Кэллам Тредвелл. Чудо-мальчик.

– Нельзя заворожить того, в ком нет души, – произнес Фобия, и в его холодном голосе Адриану послышалась насмешка. – Как не станет смелым тот, кому неведом страх.

Адриан не поверил ушам. Он еще не опомнился от бессмысленности происходящего. Он был как в тумане, ошеломленный не только видом бездыханного тела Кэллама, но и мешаниной мировоззрений, проносившихся в его мозгу.

Герои и злодеи. Друзья и недруги. И эти слова… эта фраза…

Не станет смелым…

Рот Адриана наполнился горечью. Он уставился на Фобию, еще под впечатлением от вопиюще несправедливой гибели Кэллама, когда слова, преследовавшие его всю жизнь, достигли его сознания.

Фобия.

Так это был Фобия.

А сейчас, стоя над телом Кэллама, Фобия держал в руках шлем Аса Анархии. Он заговорил громко, чтобы слышали все, хотя чары Кэллама еще не до конца испарились из их умов.

– Все вы храбро сражались, – сказал он. – А теперь… пора вам изведать страх.

И он превратился в фантом, чернильно-черное, меняющее форму чудовище, парящее над их головами как хищная птица в плаще, подобном тьме. Взмыв над ареной, он опустился в центре поля, бесшумно пересек подмостки и поднял шлем над головой.

Монстр выпустил шлем из рук, тот на мгновение завис в воздухе и опустился на плечи Аса Анархии.

Ас поднял голову. Кандалы на его запястьях с треском развалились и упали на землю.

– Господин мой Анархия, – прохрипел Фобия, – восстань, и дай нам увидеть, как они падут.

Глава тридцать пятая

Как только шлем оказался в руках Аса Анархии, все изменилось. Он не просто поднялся, а скорее даже взмыл вверх, выпрямив спину и разминая пальцы, словно восстанавливая их чувствительность.

Арена задрожала. Дерево раскалывалось в щепки, скрежетал металл. Сиденья, казалось, закрепленные намертво, оторвались от трибун и, кувыркаясь, полетели прямо на тех Отступников, которым еще хватало сил бороться, пригвоздив многих из них к месту. Стальные фермы, удерживавшие осветительные приборы, вырывались из креплений и падали из-под потолка на врагов Аса, накрывая их, будто клетками.

Адриан казался себе сторонним наблюдателем, смотревшим на происходящее словно со стороны. Все казалось нереальным – тяжелая броня на нем, льющаяся повсюду кровь, а главное – Ас Анархия внезапно, непостижимо вернувший себе силу.

Чувствуя, что если не остановить сражение, они скоро проиграют, оставшиеся Отступники переключили внимание на Аса. При этом они оказались уязвимыми для нападения со стороны Анархистов и заключенных Крэгмура. Впрочем, те тоже, кажется, были оглушены настолько быстрым развитием событий. В последние несколько минут их восприятие реальности подверглось слишком суровым испытаниям.

Сначала Кэллам Тредвелл, а теперь это.

Тем временем Черный Огонь швырнул в лицо Асу Анархии ослепляющую вспышку. Злодей инстинктивно уклонился, на кратчайший миг приостановив напористую атаку.

Этого времени Капитану Хрому хватило, чтобы метнуть в него хромовое копье. Оружие прошило воздух, сверкнув в лучах софитов (некоторые из них все еще были направлены на сцену).

Ас взлетел выше, копье пронеслось буквально в паре дюймов от него, он злобно ощерился на Капитана, а потом со злорадной усмешкой одним движением руки поднял с земли цепи, которыми были скованы узники Крэгмура, и запустил ими в Черного Огня.

Цепь обвилась вокруг тела Черного Огня, захватив и руки. Другой моток цепи захлестнул голову, залепив ему рот, как кляпом.

– Нет! – воскликнул Адриан, его голос утонул в сотне других.

Но это был еще не конец.

Ас щелкнул пальцами. Цепи дернулись в разные стороны, переломив Черному Огню шею. По спине Адриана текли холодные струйки пота. Арена взорвалась криками. Он услышал вопль своего отца:

– Эвандер!

Ярость ослепила Адриана. Он активировал лазер на предплечье доспехов Стража. Каждую клетку его тела, которая только что – пока шлем оставался на голове Кэллама – пела от восторга, теперь переполнял гнев. Сквозь красную пелену, застлавшую глаза, он видел, как засветилась его перчатка.

Гибель Черного Огня подстегнула не только Адриана. Испустив гортанный крик, Цунами направила на злодея приливную волну, но Ас лишь слегка шевельнул пальцами, и подмостки рядом с ним опрокинулись и встали вертикально, отгородив его от воды. Волна разбилась о деревянный помост и, шипя, отхлынула, затопив половину арены. Пальцы Аса шевельнулись, и подмостки полетели в Цунами. Она успела лишь вскинуть руки, защищаясь, когда самодельная сцена упала на нее.

В это мгновение Ас взревел от боли и взмахнул рукой, но поймал лишь воздух. Адриан снова направил на злодея кулак, но замешкался. Ас резко развернулся, и Адриан увидел нож, вошедший ему в спину по рукоять в области левой почки. Адриан не видел рядом никого, кто бы мог нанести удар Асу, а это означало… что его нанес Укротитель Ужаса.

Адриан застонал. Он стоял слишком далеко. Пытаясь поразить Аса, он мог задеть Саймона, использовавшего свою суперспособность быть невидимым.

Времени на раздумья не было. С трибун послышался пронзительный визг Королевы Пчел, которая с противоположного конца арены разглядела выступившую на тюремной робе Аса кровь. Она подняла руки, и все осы ринулись в сторону Аса. Без труда обнаружив невидимого противника, они облепили его черным облаком, обрисовавшим силуэт Укротителя Ужаса. Адриан услышал, как Саймон кричит от боли. Несколько раз он появлялся и вновь исчезал из виду, и вот, наконец, стал полностью видимым. Он рухнул на колени, пытаясь защититься от болезненных укусов насекомых.

Адриан прицелился и выстрелил.

Ударный луч поразил Королеву Пчел в грудь – пожалуй, лучший выстрел, который ему удавался с такого расстояния. Хани упала навзничь, неловко свесившись с пластиковых сидений.

Рой отхлынул от Укротителя Ужаса – насекомые бросились на защиту своей поверженной королевы.

Но Ас просто ждал. Нож сам собою выпал из раны, и, как только между ним и Укротителем Ужаса образовался просвет, Ас метнул оружие прямо в горло врага.

На смену рою ос пришли другие насекомые – золотистые бабочки-монархи загородили Саймона живым щитом. Данна, приняв человеческий облик, поймала нож на лету.

– Неплохая попытка, – прошипела она.

Ас насмешливо наклонил голову.

– А я тебя помню. В последний раз, когда мы виделись, я, кажется, поймал тебя наволочкой.

Какие бы контратаки они ни планировали, на этом их поединок прервался из-за целого залпа направленных на Аса новых атак. Никто больше не решался нападать на него с оружием, уж слишком легко он обращал его себе на службу, зато на него обрушились песчаные бури, потоки кислотного дождя и даже оглушающие звуковые волны. Ас отбивался как мог, используя любые окружавшие его предметы в качестве барьеров – стулья, двери, трибуну для выступлений, вырванные из стен строительные блоки, выдранные из потолка стальные листы. Адриан и сам атаковал его серией огненных шаров и ударными лучами, но так и не смог пробиться сквозь защиту Аса.

Глаза Аса горели азартом, словно он участвовал в игре, которой так долго ждал.

Пока мощная струя черного дыма не ударила ему прямо в лицо. Ас зашелся кашлем, а с лица исчезла ухмылка. Гордость переполнила Адриана. Он был уверен, что где-то неподалеку в этом хаосе появился Оскар, нанесший этот успешный удар.

Данна снова перешла в режим роя бабочек. Укротитель Ужаса был уже на ногах, все еще видимый, он оказался на линии огня и пытался увернулся от направленных на Аса атак. Но его движения были неуверенными и дергаными, он то и дело оступался на скользкой неровной земле.

Адриан пригнулся и прыгнул, жестко приземлившись в чавкнувшую грязь. Остальную часть пути до своего отца он пробежал и оказался рядом, как раз когда Саймон пошатнулся и тяжело опустился на одно колено. Вблизи Адриан увидел следы десятков укусов на лице, руках и шее Саймона – на всех не защищенных формой участках кожи. В местах укусов на глазах возникали волдыри с белыми головками.

– Как ты? – спросил Адриан.

Саймон уставился на него с нескрываемым удивлением. Секунду спустя по другую сторону от Саймона появился Хью, тяжело дыша после бега. Его стальной взгляд скользнул по Стражу, но он тут же перевел его на Хью. Земля вокруг них ходила ходуном, стены рушились.

– Саймон, что случилось? Что с тобой?

– По крайней мере, у одного из этих шершней был на жале Агент N, – Саймон заглянул в глаза Хью с почти извиняющимся видом. – Я нейтрализован.

Хью стиснул зубы, и Адриан понял, что он был готов к такому ответу.

Горло Адриана сжалось так, что стало трудно дышать. Миг, и Укротитель Ужаса – член Совета, один из первых Отступников – стал обычным человеком.

– Нужно вывести тебя отсюда, – сказал Хью, обняв Саймона и пытаясь его поднять. – Ты можешь встать?

Саймон проигнорировал вопрос и предложение помощи.

– Ты не видел Адриана?

Адриан вздрогнул, увидев, какая тревога отразилась на их лицах. Хью покачал головой, и Адриану пришлось прикусить язык, чтобы не выдать себя.

– Мы его найдем, – сказал Хью, помогая Саймону подняться. – Он сильный. С ним все должно быть в порядке, – в этих словах слышалась угроза всему миру.

Адриан поморщился.

Не сделав и шага, Саймон едва не упал.

– Все в порядке, – махнул он рукой встревоженному Хью. – Просто… все тело внутри будто горит. Что только за яд у этих ос… – и он застонал.

– Послушайте, давайте я его отведу, – вмешался Адриан.

Хью нахмурился.

– Вы должны остановить Аса Анархию, – сказал Адриан, понимая, что только по счастливой случайности он еще не привлек к себе внимания злодея. Он помнил, как легко в катакомбах Ас перехватил контроль над амуницией Стража – даже без шлема. Попытайся он сейчас сразиться с Асом, его броня станет скорее обузой, чем преимуществом.

Выражение лица Хью немного смягчилось.

– Спасибо.

– Не дай себя убить, – пробормотал Саймон.

Хью попытался улыбнуться.

– Посмотрел бы я, как у него это получится, – сказал он и скрылся из виду.

Только когда они остались одни, Саймон тяжело вздохнул.

– Я бы не шутил с таким противником.

– С ним все будет хорошо. Обопритесь на меня и пойдем.

Саймон повис на Адриане, и они стали пробираться к ближайшему выходу, бетонному туннелю, ведущему к офису администрации арены. Несмотря на боль и стресс из-за потери суперспособностей, Саймон постоянно озирался, щурясь от дыма и пыли.

Адриан понимал, что он ищет его.

Они прошли туннель до половины, когда Саймон споткнулся о ногу лежащего арестанта – мертвого или потерявшего сознание, Адриан даже не понял. Вскрикнув от боли, Саймон упал, ударившись плечом.

Адриан наклонился, стараясь помочь ему подняться и боковым зрением поглядывая на бой в центре поля. Земля вокруг Аса была засыпана обломками и поверженными телами. Многие Отступники прятались на трибунах, но тщетно, так как Ас мог без труда поднять в воздух ряды зрительских мест. Капитан Хром дотянулся до своего упавшего копья.

Схватив Адриана за руку, Саймон поднялся, но они оба замерли в полном надежды ожидании: Капитан Хром пошел в наступление на Аса Анархию.

– Давай, Хью, – прошептал Саймон.

Хью разбежался. Адриан вцепился Саймону в локоть, глядя, как его отец сокращает дистанцию, отделявшую его от давнего недруга.

Между ними оставалось не больше двадцати футов.

Ас стоял к нему спиной. Многие Отступники были завалены грудами обломков и потому все реже атаковали, но они еще не сдались окончательно. Ас так сильно повредил крышу арены, что над ними образовалась широкая дыра, в которой виднелось холодное облачное ночное небо. Края куполообразной крыши, лишившись поддержки, рушились, а Ас все продолжал вырывать куски листовой стали и двутавровые балки, гася электрические разряды, блокируя поток расплавленной лавы и заставив целую группу Отступников разбежаться в поисках укрытия, когда на них попадали стальные трубы.

Капитан Хром уже был в двенадцати футах от него. В десяти. В восьми…

С разбитой сцены поднялись валявшиеся там кандальные цепи и обвили лодыжки Капитана. Он упал ничком и распластался на земле. Копье вонзилось в грязь всего в нескольких футах от места, где стоял Ас.

– Нет! – одновременно воскликнули Адриан и Саймон. Саймон хотел броситься к Хью, но Адриан удержал его, схватив за руку.

Ас Анархия повернулся лицом к заклятому врагу, а из-под обломков поднялись еще две цепи, сковав вместе запястья Капитана Хрома.

– Пусть ваша внушительная мощь поможет вам освободиться, Капитан!

С трибун кто-то послал в сторону Аса потрескивающий сгусток энергии. Злодей наклонил голову, и огромный экран, поглотив взрыв, обрушился на землю.

– Или за десять лет, прошедших с нашей последней встречи, ты потерял хватку?

– Иди, – шепнул Адриан. – Я помогу ему.

Он выпустил Саймона и повернулся к Асу Анархии, хотя в висках пульсировал страх.

Не станет смелым тот, кому неведом страх.

Он сжал кулаки.

– Не обижайся, – сказал Саймон, – но не думаю, что эта консервная банка – твой костюмчик – тебя защитит.

– Да, пап, я знаю.

Повисла пауза, и Саймон, наконец, спросил:

– Что ты сказал?

Вздохнув, Адриан прижал руку к груди.

Броня начала складываться.

* * *

Нова оставила попытки оживить Кэллама. С самого начала она знала, что это бесполезно, но довольно долго упорствовала, пытаясь остановить кровотечение. Совершенно напрасно. Было ясно, что даже самым талантливым целителям из Одаренных было бы не под силу залечить такую рану.

Наконец, она отошла от его тела. Слез не было, но Нове было трудно дышать. Она огляделась. За эти бесконечные минуты она почти забыла, где находится. В арене с трудом можно было узнать то место, где она однажды сразилась с Горгульей и заслужила место в рядах своих врагов.

Смерть и разрушение.

Не этим ли всегда был известен Ас?

Не это ли так отчаянно хотел предотвратить Кэллам?

Вокруг лежало множество трупов – и героев, и злодеев. Она заметила, что за рухнувшими стенами и опрокинутыми стульями пряталось изрядное число Отступников. Время от времени они выглядывали, чтобы снова атаковать Аса, но безуспешно. Они не могли с ним тягаться. Так было и десять лет назад, так было и теперь, словно этих лет и не было вовсе. Больной, немощный дядюшка, о котором они с товарищами заботились в последние годы, мгновенно исчез, сменившись великим злодеем, которого помнил мир.

Нова не была уверена, что она помнит этого злодея. Кто он?

Так или иначе, схватка превратилась в его бенефис. На дальней стороне арены она увидела Хани, лежавшую на паре стульев. По ее телу ползали пчелы, напомнив Нове опарышей на трупе. Она вздрогнула, надеясь, что Королева Пчел жива.

Найти Фобию было труднее, но Нова заметила, как в сторону бескрылой Тамайи Раи ползет, извиваясь, чернильно-черный удав – и вспомнила, что эта женщина из Совета, кажется, боится змей. Нове стало не по себе, она удивилась охватившему ее сочувствию. Она никогда не питала большой любви к Гром-птице, но все-таки… разве ей мало досталось?

Оторвав от них взгляд, она увидела Лероя, который стоял с группой заключенных Крэгмура у невысокой изгороди, окружавшей поле. Покрытые кровью и грязью, они наблюдали за Асом Анархией со смесью благоговения и страха, а Лерой – с нетерпеливой ухмылкой. Обнаружив соратников, Нова осмелилась поискать глазами Адриана. За все время этой заварухи она ни разу его не видела. Возможно, он остался дома в знак молчаливого протеста против Агента N и казни. Или ей хотелось слишком многого?

Время от времени среди всеобщего хаоса мелькали бабочки Данны. И – вон они – в одной из комментаторских кабин на верхнем ярусе трибун, сидели Руби и Оскар. Стеклянное окно было разбито, и Оскар, не жалея сил, метал в Аса дымовые шашки. Непонятно было, почему Руби не присоединилась к побоищу на поле. На нее это было совершенно не похоже – отсиживаться в стороне. В любом случае, увидев, что они живы, Нова почувствовала облегчение.

Но где же Адриан?

Спотыкаясь, она побрела прочь от тела Кэллама, на тяжелых, как свинец, ногах.

Если она не остановит Аса, он их всех уничтожит. Шлем теперь у него. Они своего добились.

Можно было бы уйти.

Почему же они не уходили?

В конце прохода она едва не споткнулась о маленькую фигурку, скорчившуюся на пластиковом сиденье. Нова замерла.

Сорока не подняла головы, хотя наверняка знала, что Нова здесь. Что Кошмар здесь. Она сидела, обхватив колени руками. На покрытом пылью лице виднелись дорожки от слез.

Нова растерялась. Сорока была Отступником, врагом. И с самого начала не нравилась Нове.

Но что-то не позволило ей просто пройти мимо.

– Он меня дико раздражал, – всхлипнув, заговорила Сорока. Нова была удивлена, что она вообще с ней разговаривает и при этом не отпускает дерзких замечаний. Девчонка шмыгнула носом. – И все-таки… я подумала, что если шлем окажется у него, мы, может быть, сможем победить. Он был жутким занудой, но… он оказался героем. Большим, чем любой из нас. Он не заслужил… – личико Сороки скривилось. – Это я виновата. Я не должна была бросать ему шлем.

Нова вытерла пот со лба, наверняка запачкав его кровью.

– Это вина Фобии.

Снова всхлипнув, Сорока повернула голову к Кошмар, и ее взгляд исполнился отвращения.

– Ты тоже виновата.

Нова тяжело вздохнула.

– Я знаю.

Она протянула руку. Сорока попыталась увернуться, но было поздно. Нова коснулась ее лба, и девочка заснула, привалившись к ступенькам.

Пошатываясь, Нова спустилась по полуразрушенной лестнице и перелезла через ограждение. Она слишком устала, так что изящного приземления не получилось, и она просто грохнулась на грязную землю. Она заставила себя встать и двигаться дальше.

Тут-то она и заметила его. Стража, стоявшего перед Укротителем Ужаса, в кои-то веки отчетливо видимого. И не просто видимого. Все его лицо было покрыто волдырями. Между тем, Ас снова заговорил, осыпая насмешками Капитана Хрома, скованного по рукам и ногам цепями.

Нова еще могла это остановить. Все так быстро вышло из-под контроля. Она планировала совершенно иное, не этого хотела.

Ей нужно было добраться до Аса.

– Ас, – начала она, но изо рта вырвался еле слышный хрип. Сколько она сегодня кричала? От гнева, от горя, от боли. – Ас…

Страж, как щит, встал между Асом Анархией и Укротителем Ужаса. Нова покачала головой. Он, должно быть, идиот, если не понимает, насколько уязвима его броня для такого гения телекинеза, как Ас.

Вот только… схватил его в прошлый раз именно Страж.

Страж прижал руку к груди, и пластины брони начали сжиматься, его костюм складывался на глазах. Это напоминало игрушку оригами. Он становился все меньше, пока не исчез, втянувшись в грудь молодого человека.

Нова оцепенела. В глазах у нее потемнело, мир сузился до одной точки, словно она смотрела в подзорную трубу – и не могла понять, что именно видит.

Молодой человек…

Страж…

Это был Адриан.

Она вглядывалась, пытаясь вникнуть, а тем временем ее дядя поднимал из обломков множество всевозможных орудий, окружив Адриана и его отца всеми видами летящей смерти, от лезвий и клинков до расколотых деревянных балок.

– Нет… – ее голос сорвался.

Ас не слышал.

Нова, шатаясь, пошла вперед. У нее в голове не укладывалась связь между Адрианом и Стражем, но она ясно видела, что Ас собрался его убить. Никто не смог бы пережить атаку такого количества оружия одновременно. Она не могла на это смотреть. Только не он. Кто угодно, только не Адриан…

– Ас! – крикнула она. – Ас, подожди!

Он не стал ждать.

Шевельнув пальцем, он отправил все это скопление на Адриана.

Нова закричала.

Адриан вытянул левую руку.

Что-то вырвалось из его ладони, мгновенно расширяясь наружу, и заключило в себе и Адриана, и Саймона даже раньше, чем оборвался крик Новы.

Копья, кинжалы, куски бетона – все врезалось в эту преграду с убийственной силой и отскакивало, не причинив вреда.

Нова осеклась и замолчала. В шоке. В полном недоумении.

Что это было?

Стена? Защитный барьер из невидимых кирпичиков, скрепленных мерцающей субстанцией медного цвета. Он окружил Адриана и его отца чем-то вроде круглой башни. Средневековой башни, пропитанной мощным силовым полем.

Как он это сделал?

Если уж на то пошло, как он вообще делал все эти штуки, которые умел делать Страж? Он же Адриан. Он Скетч.

Ас, казалось, тоже удивился. Сквозь разделявшую их полупрозрачную стену он разглядывал Адриана.

– Ты полон сюрпризов, – задумчиво произнес он. – Но не советую зазнаваться. Я еще не встречал стены, которую не смог бы разрушить.

– Тату? – пробормотала Нова, вспомнив татуировку, которую он сделал себе на внутренней стороне запястья. Башня замка. Теоретически, с ее помощью я смогу окружить барьером себя и всех, кто рядом…

Оторвав взгляд от Адриана, она, пошатываясь, пошла к дяде.

– Ас, – выдохнула она, схватив его за руку. Он вздрогнул, словно забыл, что вокруг были не только противники. – Нам пора уходить.

Ас взглянул на нее сквозь прорезь в шлеме.

– Уходить? Самое интересное только начинается.

– Ас, – повторила Нова более настойчиво. – Ты получил свободу. Тебе вернули шлем. Мы многим пожертвовали ради этого. Нам нужно позаботиться о раненых. Оценить потери, собраться с силами.

Он насмешливо фыркнул:

– Нам нужно закончить начатое.

Ас вскинул руку и резко опустил кулак.

Стальные балки вырвались из стен. Снизу взметнулись бетонные блоки. По арене пронесся смерч из камня, обломков дерева, штукатурки и стекла и врезался в мерцающий барьер. Адриан стоял неподвижно, и лишь секундная тень страха промелькнула на его лице, когда его крепость была атакована со всех сторон. Ас Анархия вложил всю свою мощь в эту атаку.

Но стена Адриана выстояла.

– Ас! – снова позвала Кошмар, с трудом перекрикивая поднятую им бурю. – Остановись! Дядя Ас, пожалуйста.

Атака замедлилась и постепенно сошла на нет. Лицо Аса по-прежнему было полно яда и злобы, смешанных с презрением.

– Если это из-за него…

– Это из-за нас, – сказала она, лишь отчасти покривив душой. – Твоих союзников и друзей. Твоей семьи. Посмотри вокруг. Сегодня мы сделали достаточно. Теперь нам необходимо позаботиться о себе.

Ас и в самом деле огляделся, и Нова могла только догадываться, что он увидел. Разрушительные последствия битвы, опустошение, причиненное им и его шлемом, и всюду тела – как же много погибших…

От громкого шипения по спине Новы побежали мурашки. Обернувшись, она увидела поднимающегося удава, заглянула в его жуткие белесые глаза. Тело змеи стало таять в воздухе, превращаясь в Фобию. На мгновение блеснув, как змеиная кожа, его снова окутал плащ. Капюшон колыхался от хриплого дыхания, вырывавшегося из несуществующего рта.

Он еще не успел заговорить, а Нова уже знала, что он будет обвинять ее, и не хотела этого слышать. Она не хотела, чтобы Ас слышал это.

Не хотела, чтобы он знал правду.

Она действительно была в ужасе от мысли, что Ас Анархия выиграет это сражение.

Кошмар протянула руку к Фобии, из ее искривленного рта вырвалось тихое рычание.

– Не сейчас, – прошипела она и снова обратилась к дяде: – Ас, пожалуйста. Мы пришли сюда за тобой, и у нас все получилось. Вспомни о своей цели. Мир без репрессий. Общество со свободой воли. Мы можем этого добиться, но не здесь. И не так.

Приступ гнева прошел, и Ас снова превратился в олицетворение спокойствия. Расслабил мышцы, разжал кулаки. Все, что зависло в воздухе, подчиняясь его силе, рухнуло наземь. Их союзники опасливо выбирались из-под обломков, выходили из укрытий. Не только Анархисты и Отверженные, но и заключенные.

Ас молча оглядел всех вокруг, задержав взгляд на Капитане Хроме, Укротителе Ужаса и Адриане. Его молчание было многообещающим. Многообещающим и угрожающим. Нова постаралась не думать об этом.

Повернувшись к узникам Крэгмура, тихо стоявшим посреди этого разгрома, Ас шевельнул пальцами. С искаженными лицами они стали корчиться от боли. Уверенная, что это дело рук Аса, но не понимая его намерений, Нова вздрогнула.

Один из арестантов – тот самый, что сидел рядом с ней в столовой, – рванул воротник комбинезона, разорвав изношенную робу.

К его ногам, звякнув, упал небольшой прибор.

Трекер, вживленный ему под кожу, теперь валялся на земле, скользкий от крови и покрытый пылью.

Сам Ас тоже освободился от устройства, вытянув его из-под кожи, бросив в грязь и раздавив каблуком.

Подманив к себе широкую бетонную плиту, Ас встал на нее и жестом пригласил остальных присоединиться к нему. Нова с облегчением увидела, что Хани, живая, хотя и опиравшаяся на плечо Лероя, вместе с ним ковыляет к Асу. За ними шли остальные – Отверженные, арестанты, – собираясь вокруг Аса на поле боя. Все, кроме Фобии, который без лишних слов растворился в струйке черного дыма.

Своих мертвецов, включая Уинстона Прэтта, они оставили. Нова в последний раз бросила скорбный взгляд на его тело и тело Кэллама. Ас поднял руки, и бетонная плита поднялась в воздух. Медленно и плавно она поплыла над ареной.

Опустившись на колени, чтобы не упасть, Нова заставила себя оглянуться на Адриана. Он продолжал стоять, отважный, несдающийся, за разделявшей их мерцающей стеной. Стеной, которую он возвел, чтобы защититься от нее и ее соратников.

Их взгляды встретились, и Нова ни за что не смогла бы описать нахлынувшие на нее чувства.

А потом злодеи взлетели к разрушенной крыше арены и скрылись.

Глава тридцать шестая

Они летели недолго, хотя, если судить по безмятежности и силе во взгляде Аса, Нове казалось, что он мог бы удерживать их в воздухе хоть целый год, если бы захотел. Он не казался усталым. Не казался неуверенным.

Путь Асу указывал Лерой. После их ухода с арены прошло слишком мало времени. Нова пока не была готова столкнуться с тем, что будет дальше. У нее голова шла кругом от всего увиденного. Последние моменты сражения снова и снова прокручивались перед глазами. Страж оказался Адрианом. Адриан оказался Стражем. Сотни загадок, всплывающих в памяти, теперь находили объяснение. Непостижимая способность Стража приобретать все новые суперсилы и применять их всякий раз, когда им приходилось сражаться. Адриан, размышляющий о том, можно ли использовать татуировки, чтобы расширить свои возможности. То, что Страж всегда оказывался там, где была она с отрядом. То, что она никогда не видела их обоих одновременно в одном месте. Что Страж явно был готов убить ее, склонившуюся над бесчувственным телом Макса. То, как он спас ее, когда вокруг полыхала библиотека на Кловен-Кросс.

Адриан. Страж.

Страж. Адриан.

Она чувствовала себя величайшей дурой в мире из-за того, что не поняла этого раньше.

Адриан Эверхарт. Починивший ее браслет. Сделавший явью ее детский сон. Давший ей возможность выспаться однажды ночью, чувствуя себя в безопасности и под защитой.

Он был ее врагом. Тем, кто охотился на нее все это время. Тем, кто поймал Аса. Адриан. С каждой минутой ее мутило все сильнее, и вскоре она испугалась, что ее стошнит.

Лерой указал Асу направление, и тот изменил траекторию полета, заводя плиту на посадку.

Нова сглотнула кислую желчь, наполнившую рот. Она не будет об этом думать. Ни об Адриане. Ни о Страже. Ни об Уинстоне. Ни о Кэлламе. Ни о погибших, ни о сотнях Отступников, лишившихся суперспособностей.

Ни о том, что ей лгали даже Анархисты.

Она выполнила свою задачу на сегодня и могла позволить себе немного погордиться. Да, она надеялась на гораздо меньшие жертвы с обеих сторон, но что сделано, то сделано, и пути назад уже нет. Она попыталась найти утешение в том, что Анархисты снова были вместе. Шлем был возвращен Асу. Отступники больше не могли терроризировать их Агентом N.

Все вышло не так, как она надеялась, но, по крайней мере, она не облажалась.

Это был хороший день.

Ас совершил посадку на улице возле «Ломбарда Дэйва». Незнакомец, куривший сигарету неподалеку, уставился на их разношерстную группу в заляпанных грязью комбинезонах, пропитанной кровью одежде, на Аса и его шлем. Широко раскрыв рот, он даже не заметил, как сигарета, догорев, обожгла ему пальцы.

Ас шевельнулся, и окурок упал на землю, зашипев в луже стоячей воды под уличным фонарем.

Незнакомец издал полный ужаса вопль, развернулся и пустился бежать. Удалявшийся звук его шагов вскоре стих, и в переулке воцарилась полная тишина, если не считать электрического потрескивания люминесцентной вывески «ЗАКРЫТО» в витрине ломбарда.

Один из Отверженных откашлялся и тихо сказал:

– Так значит, это и был Дэйв.

Довольно долго все молчали. Никто не двинулся к двери ломбарда. Казалось, все ждали первого хода от Аса. Но когда Нова осмелилась взглянуть на него, ей показалось, что в глазах за прорезью шлема она увидела отвращение.

Наконец Лерой сказал:

– В подвале найдется место для всех нас. Небогато, конечно, но…

– Мы здесь не останемся, – оборвал его Ас. – Довольно. Мы больше не станем скрываться и таиться как крысы.

Он поднял руку, и зарешеченная дверь ломбарда распахнулась, ломая петли, замки и засовы. Звякнул колокольчик, но тут же стих, когда дверь с грохотом свалилась на тротуар.

Все это было так неожиданно и шумно, что все вздрогнули. Все кроме Аса, который, как ни в чем не бывало, вошел в открытый дверной проем.

– Здесь еще есть наши соратники? – спросил он, осматривая витрины с бижутерией, полки с бытовой техникой и электроприборами. – Скажите им, что мы прибыли и пора уходить.

Один из Отверженных бросился в глубь магазина, но в этом не было необходимости. Привлеченная шумом и суматохой, в магазин ворвалась Нарцисса с пистолетом на взводе.

Увидев их, она резко остановилась, и в нее сзади врезалась Милли. Нарцисса едва не упала, схватившись за ближайшую полку. Вскоре здесь собрались все, потрясенно разглядывая Аса Анархию. Его тюремную робу, всю в крови и прорехах. Его тощие запястья с синяками от кандалов. И все же он внушал не жалость, а страх – с его горделивой осанкой и в узнаваемом шлеме. Он вызывал неоспоримое ощущение силы, которая, казалось, мерцала в воздухе вокруг него, словно само пространство было наэлектризовано его присутствием.

Ас позволил им рассмотреть себя. Дал им время отдышаться. Осознать его возвращение.

Затем, без долгих вступлений, он начал:

– Я понимаю, что вы предпочли сегодня не вступать в схватку. Вы предпочли защищать свои собственные интересы вместо того, чтобы присоединиться к моим товарищам в попытке освободить меня. Вы выбрали собственную жизнь вместо моей.

Даже в тусклом свете Нова заметила, как побледнела Нарцисса. На лицах Отверженных, решивших в эту ночь отсидеться подальше от арены, читался страх.

Нова уже открыла рот, готовая встать на их защиту. Ас должен был узнать, что все они помогали, хотя и не сражались. Но не успела она произнести ни слова, как Ас рассмеялся. Негромко – так, словно что-то его позабавило.

– Теперь вы Анархисты. А это значит, что вы вправе всегда выбирать собственную жизнь, а не чью-то еще. Я приветствую вас. И… я вас прощаю.

Никто не шевельнулся. Никто не посмел засмеяться или даже облегченно вздохнуть.

Ас взмахнул рукой, словно позволял им выйти.

– Соберите свои вещи и все, что может пригодиться. У вас есть две минуты.

Отвернувшись, Ас шевельнул бровью, глядя на вешалку с одеждой у дальней стены. С вешалки сорвалась длинная армейская куртка, подлетела к нему и сама легла ему на плечи, прикрыв отвратительный тюремный комбинезон. Когда золотые пуговицы сами собой застегнулись, Ас пошел к выходу, словно больше не мог ни секунды оставаться среди такого унизительного хлама.

Злодеи переглядывались, в полутемной комнате царило напряжение. Одни взгляды были ликующими и полными надежды. В других читались сомнения и страх.

Но никто ничего не обсуждал. Не задавал вопросов. Не рассказывал, как все прошло.

Все принялись за работу.

* * *

Когда они приземлились во второй раз, место показалось Нове ненамного более гостеприимным, чем ломбард.

Ас привез их на пустырь, где десять с лишним лет назад стоял собор. Как только их ноги коснулись твердой земли, Нарцисса, сжимавшая рюкзак с наспех собранными вещами, с облегчением выдохнула и прислонилась к обвалившейся колонне.

Большая часть северо-восточной стороны собора худо-бедно сохранилась: меньше всего пострадали библиотека, зал капитула и главная часовня. Выстояла даже колокольня, хотя большая часть крыши и южной стены рухнули, так что сквозь пробоины виднелись огромные бронзовые колокола. В остальном от собора остались лишь руины. Неф, хоры – вся эта изысканная архитектура была разрушена во время кровопролитной войны между героями и злодеями.

Нова чувствовала смятение своих спутников. Ломбард, возможно, не был надежным жилищем, но обеспечивал укрытие и безопасность. Не мог же Ас всерьез думать, что они поселятся здесь.

Но было очевидно, что настроение Аса совершенно изменилось сейчас, когда он стоял перед руинами, глядя на заброшенную колокольню, в слабом сумеречном свете, отражавшемся от шлема. Нова невольно подумала, что дяде Асу – когда он не был угнетенным и поверженным – была свойственна любовь ко всему величественному.

Ас пошел вперед, легкими движениями пальцев расчищая путь среди обломков. Он остановился в нескольких шагах от того места, где когда-то был главный вход – исполинские двойные резные двери, через которые прихожане входили в собор.

– Я горжусь вами, всеми вами, – сказал он, окинув взглядом спутников. – Наша сегодняшняя победа воодушевит Одаренных всего мира.

Лерой взмахом руки указал на Нову.

– Наша малышка Кошмар заслуживает особой похвалы. Это она все спланировала, – и он подмигнул ей. – Теперь все изменится. Вот увидишь, Нова. Все было не зря.

Нова хмурилась, в памяти мелькали воспоминания о побоище. Кэллам. Уинстон. Адриан.

Она не хотела взваливать на себя ответственность за все, что случилось – тем более, что такого она уж точно не планировала. Лерой и Хани обманули ее, использовав Агент N. Возможно, этот ход и оказался в чем-то удачным, но Нова не могла отделаться от ощущения, что она проиграла не меньше, чем выиграла.

Фобия держался в стороне от всех. Сжав в руке косу, он всматривался в городские здания за пустырем.

– Сегодня будет восхитительно, непомерно много тревог, – сказал он, и ветер донес до них его скрипучий голос. – Паника. Отчаяние, – запахнув развевающийся плащ, он наклонил голову к Асу. – Возмездие. Совсем скоро за нами придут.

– Так и будет, – казалось, Ас был почти вдохновлен этой перспективой. – И мы будем готовы встретить их, когда они появятся. Я больше не уступлю, не сдамся Отступникам.

Он взмахнул рукой, и руины у их ног задрожали. С упавших арок ручейками осыпалась пыль. Разноцветные осколки витражей сверкали в лучах заходящего солнца.

– О, Ас, – пролепетала Хани, и Нова вдруг поняла, что Хани плачет. Тушь для ресниц черными дорожками растекалась по щекам. Она опустилась на колени перед Асом и, схватив его руку, прижалась к ней лицом. – Какое счастье, что ты вернулся. Как радостно видеть тебя таким, как прежде.

Она хотела поцеловать Асу пальцы, но он вырвал у нее руку.

– Встань, – сказал он довольно резко.

Хани вздрогнула, жалко заморгала, но Ас уже пробирался к фундаменту нефа собора. Камни и сломанные скамьи расступались перед ним.

– Ты королева, Хани Харпер, – сказал он, разводя руки в стороны. Раскрошившиеся камни взлетели вверх и остались висеть в воздухе. Миллион обломков, замерших в ожидании.

Нарцисса ойкнула и едва успела отскочить от колонны, когда та тоже начала подниматься. Когда все вокруг стало подниматься.

Под ногами у них все ходило ходуном, как во время землетрясения.

– Не пристало тебе преклонять колени, никогда так не делай, – продолжал Ас. – Ни передо мной. Ни перед кем. Никто из нас никогда больше не встанет на колени.

Он медленно кружил, рассматривая обломки, повисшие в воздухе. Нова помнила этот взгляд со времен детства. Ас всегда смотрел на мир по-своему – он словно бы видел наборы кубиков, строительных блоков, секреты которых мог бы легко постичь, если бы захотел рассмотреть их поближе.

Его уверенность обезоруживала.

Он наконец снова стал самим собой.

– Друзья мои, – очень мягко начал Ас. – У меня никогда и в мыслях не было становиться королем, властвующим над своими подданными. Я никогда не хотел править. Но история указала мне на мои ошибки. Главный порок наших врагов – гордыня, а мой основной недостаток – апатия. Я недостаточно трудился для того, чтобы наставить человечество на путь истинной свободы. Я был чересчур пассивен. Довольствуясь малым и позволив всему идти своим чередом, я оставался в тени, в то время как другие захватывали власть. Но теперь мое предназначение очевидно. Сегодня – не день, когда я стану правителем, – он воздел руки к светлеющему небу. – Сегодня день, когда мы станем богами.

Лучи заходящего солнца отражались от стены собора и падали на Аса, освещая его фигуру. Он был ослепителен. Золотой, неудержимый.

Все они, замерев, смотрели, как Ас делал то, чего – Нова была в этом уверена – он прежде никогда не делал.

На этот раз он не уничтожал.

Он созидал.

Воссоздавал.

Это зрелище было похоже на катаклизм, запущенный в обратную сторону. Большие трещины в фундаменте собора соединялись и скреплялись воедино. Каменные стены сами собой отстраивались заново, ряд за рядом. Ровным строем, как солдаты, вставали высокие колонны, а сводчатые балки возносились высоко под купол. Осколки стекла, соединяясь, образовали галереи витражных окон вдоль каждой из высоченных стен. От этого зрелища захватывало дух.

Деревянные щепки собирались в скамьи, сиденья для хора и полированные перила. На всем западном фасаде не пропало ни единого фрагмента – каждый шпиль, каждая горгулья, каждая готическая арка, каждая фигура святого, все было воссоздано целиком и полностью.

Когда земля перестала дрожать, и грохот стих, оказалось, что Аса больше не видно – он остался внутри этого роскошного здания. Остальные столпились у главных дверей, богато украшенных резьбой, в точности такой же, какой Нова запомнила ее с детства: пшеничные поля, ягнята и безмятежность.

Никто не двигался. У Новы першило в горле и щипало глаза от поднятой во время восстановления пыли, но она старалась не моргать, боясь, чтобы все это не оказалось искусной иллюзией.

Слишком часто она слышала рассказы о разрушениях, причиненных городу Асом Анархией. В первые дни своего восстания он взрывал мосты, сносил целые жилые кварталы. Тогда его переполняли ярость и страсть. Он хотел, чтобы этот жестокий мир сгорел дотла.

Но оказалось, что шлем и силу Аса можно было использовать и для других целей.

Это было подлинное чудо.

Настоящий подарок судьбы.

С бешено колотящимся сердцем Нова поймала себя на том, что поглаживает звезду на своем запястье. Она была сделана из того же материала, создана руками ее отца, как и шлем. Девушка понимала, что в этой звезде тоже скрыта сила, так неужели и она способна на что-то столь же чудесное?

Фобия опомнился первым. Подняв лезвие косы, он плавно двинулся к парадному входу. Двери при его приближении распахнулись, и Нова не смогла бы сказать, кто ими управлял, Фобия или Ас.

Стряхнув оцепенение, она последовала за Фобией. Остальные, все еще оглушенные, потянулись следом.

Войдя в неф собора, Нова не удержалась и восторженно ахнула. Все было именно таким, как ей помнилось. Она чувствовала себя ребенком, пораженным и напуганным, той самой девочкой, которая много лет назад вошла под эти своды, зная, что ее жизнь разрушена. Как ни велико было ее горе, даже тогда у нее захватило дух. Она не осталась равнодушной к окружавшему ее великолепию. Каждая деталь собора поразила ее тогда и поражала до сих пор. Нова стояла, глядя ввысь – под купол.

Не хватало только одного.

Аса.

– Куда он подевался? – прошептала Хани, и по ее дрогнувшему голосу Нова поняла, что Ас никогда не делал ничего подобного ни при ком из Анархистов.

Внезапно со всех сторон раздался гулкий колокольный звон. Вошедшие начали переглядываться. Нарцисса и многие Отверженные держались посмелее, но спасенные узники Крэгмура настороженно толпились у входа.

Нарцисса была бледной, как белые каменные стены.

Даже Нове пришлось напомнить себе, что ей нечего бояться. Как и всем им. По крайней мере, Аса ей бояться не стоило. Поэтому она направилась к колокольне, путь к которой казался путешествием в давно забытые воспоминания.

Не зная, что им еще делать, остальные потянулись за ней.

К тому времени, когда они добрались до вершины винтовой лестницы, ведущей к колоколам, союзники тяжело дышали. У открытого окна стоял Ас, изучая раскинувшийся за пустырем город. Вдалеке над горизонтом возвышался Штаб Отступников.

Колокольный звон смолк.

Казалось, Ас хотел, чтобы Отступники явились сюда, и нашли его. Неужели ему так хотелось новой битвы? Нервы Новы были на пределе. Им предстояло очень многое обсудить, причем безотлагательно, пока дело не зашло слишком далеко.

Сегодня день, когда мы станем богами.

Нет.

Нова не хотела быть богом. У нее был совершенно иной план, разработанный ею в тюрьме Крэгмур. И сейчас он ей казался более важным, чем когда бы то ни было.

– Ас, – начала Нова, – они скоро выяснят, куда мы отправились, – она оглянулась на остальных в поисках поддержки. – Не поговорить ли нам о том, что делать дальше? Разработать план? – она прочистила горло, прежде чем продолжить. – У меня… есть кое-какие идеи.

Ас с улыбкой повернулся к ней.

– Ты всегда была полна идей, малышка Кошмар. Я перед тобой в большом долгу. Ты вернула мне мою силу, мою мощь. Ты заложила фундамент нашей окончательной победы. Ты даже снабдила нас оружием Отступников, обеспечив не только нашу победу, но и их погибель.

Ас зашагал по периметру колокольни. Хотя все здесь было воссоздано совсем недавно, доски под его ногами скрипели точно так же, как в детстве Новы. Ас задерживался взглядом на силуэте города, проходя мимо каждого окна – всего их было восемь, и в каждом висело по колоколу, хотя и не такому огромному, как два колокола-гиганта в центре башни. Шпиль над их головами представлял собой лабиринт пересекающихся опорных балок, шкивов и канатов. Нова не могла поверить, что снова стоит здесь после стольких лет. Что все это словно бы никогда не менялось.

– Прошедшие десять лет были для меня прекрасным подарком, – задумчиво сказал Ас. – Нам редко предоставляется возможность обдумать свои поражения и подготовиться к новому пути. За это я всегда буду благодарен Отступникам и тому, что они сделали. Со мной. С нами, – он провел пальцем по каменному подоконнику. – Теперь у меня есть ясность цели, прежде от меня ускользавшая. Я не был готов строить то общество, которое себе представлял. Но все переменилось. Я верю в то, что человек волен строить собственную жизнь и делать свой собственный выбор без вмешательства сильных мира сего. Без вмешательства деспотичных законов. Без насильственного навязывания чужих принципов под видом обеспечения высшего блага.

Он усмехнулся. Сколько Нова себя помнила, это была одна из самых ненавидимых Асом фраз. Эти расплывчатые, совершенно субъективные разглагольствования о так называемом высшем благе. Что это вообще значит, часто спрашивал он. Кто может решать, в чем состоит это высшее благо и чем можно пожертвовать ради него?

– Что есть анархия, как не наше право иметь собственные мысли и их высказывать? Иметь собственные желания и использовать собственные силы для их достижения? Не жить в страхе, что все, чего мы с таким трудом добились, будет отобрано у нас против нашей воли? И все же… – он вздохнул и понизил голос: – Я должен признать, что позволять анархии господствовать не в природе человека. Всегда будет возникать и претендовать на власть новый правящий порядок. В прошлом я уступал другим бандам и их лидерам право становиться этим правящим порядком.

Ас оглядел окруживших его Одаренных, многие из которых сражались вместе с ним на арене. Нова задумалась, в скольких из них он узнает членов банд из давнего прошлого.

– До тех пор пока мы не сталкивались с очередными преследованиями и тем, кого я любил, ничто не грозило, – его взгляд на мгновение остановился на Нове, – я не беспокоился о том, кто и как управляет городом, кто наживается, а кто страдает. Я не хотел входить в число правящей элиты, которую всегда презирал. Я не считал себя вправе решать, кто является победителем, а кто побежденным в этом мире, как всегда решали тираны прошлых лет. Но мы должны смотреть в будущее. Друзья мои. Мои соратники. На этот раз я вижу наше будущее.

Ас вскинул руки.

– Когда общество рушится, новый правитель приходит на смену старому. На этот раз править будем мы. Мы будем новым правящим порядком. Если человечество так решительно настроено иметь сильную руку, правителя, за которым нужно следовать, и бога, которому нужно поклоняться, тогда мы будем этой сильной рукой. Мы станем правителями. Мы станем богами, – его голос звенел, разносясь по колокольне. – Но сначала мы должны уничтожить Отступников и все, что они построили.

По коже Новы побежали мурашки. Она понимала, что должна быть счастлива, видя его таким воодушевленным. Она напомнила себе, что сама этого хотела. Никаких Отступников. Никакого Совета. Никаких злодейских банд. Только Анархисты – неуязвимые для всего мира.

Без супергероев, вечно спасающих положение, общество постепенно выправится. Никто не будет лежать на боку в ожидании, когда его спасут и накормят. Люди будут брать на себя ответственность. Защищать собственные семьи. А если кто-то будет плохо обращаться с другими людьми, он будет наказан самим обществом, а не каким-то там правительством, даже с ним не знакомым.

И все это было тем, за что она боролась.

Но теперь все изменилось. У нее было собственное ви́дение, и впервые оно не совпадало с мнением Аса и его идеалами. Как минимум не во всем.

Поэтому она во всеуслышание твердо и просто сказала:

– Нет.

Глава тридцать седьмая

Адриан долго стоял, ошеломленно прислушиваясь к лязгу вырванных с корнем стальных балок и шуршанию осыпающейся штукатурки.

Злодеи скрылись.

Арена лежала в руинах. Отступники были разбиты.

Но он во второй раз противостоял Асу Анархии и выжил, снова. Это было поразительное достижение.

– Адриан…

Голос Саймона за его спиной звучал приглушенно, и Адриан вздрогнул от воспоминаний, которые были ненадолго похоронены в буре, поднятой Асом Анархией.

Тяжело вздохнув, Адриан сжал кулак. Прозрачная мерцающая преграда растворилась в воздухе, вспыхнув напоследок искрами, похожими на бенгальские огни.

Мысль о бенгальских огнях заставила его вспомнить Эвандера.

Вздрогнув, Адриан повернулся к Саймону. Он был готов встретить разочарование и даже гнев. Тайна Стража была раскрыта. Теперь у него не было выбора, и все же до сих пор было страшновато.

Но, судя по всему, Саймон, с трудом поднявшийся на ноги, не испытывал ничего, кроме облегчения. Тяжело дыша, они смотрели друг на друга. Волдыри на лице и руках Саймона начинали спадать, из его глаз постепенно уходила боль.

Саймон раскрыл объятия.

С облегченным вздохом Адриан крепко обнял его. Саймон вздрогнул, и Адриан поспешно ослабил хватку.

– Извини.

– Все в порядке, – сказал Саймон. – Все нормально, – отстранившись, он огляделся. – Нам нужно позаботиться о раненых – к самым тяжелым направить целителей, которые не были нейтрализованы, остальных доставить в больницу. А мне нужно проверить, как Цунами…

– Я ее найду. А ты помоги папе освободиться от оков.

Адриан побежал к деревянной сцене, перевернутой и расколотой так, что она стала больше похожа на груду старых досок, чем на подмостки, которыми была всего несколько часов назад. Он начал разбирать обломки, и вскоре к нему присоединились те, у кого еще оставались силы.

Адриан слышал, как Саймон отдавал распоряжения, призывая Отступников помочь раненым и начать собирать погибших.

Разобрав половину завала, Адриан увидел, наконец, под досками белый сапог Цунами.

– Держись, держись, – бормотал он, стараясь как можно быстрее добраться до нее. Вскоре ее удалось освободить из-под завалов. Глаза Цунами были закрыты, темная подсыхающая кровь из глубокой раны на голове заливала ей лицо.

Адриан присел рядом, пытаясь нащупать пульс.

Сначала ему казалось, что он принимает собственное сердцебиение за биение ее пульса. Но все-таки ее сердце билось – слабо, но ровно.

– Она жива! – крикнул Адриан, а кто-то в это же время уже зажимал тряпицей рану на ее голове. Еще кто-то уже расчищал путь, чтобы отнести ее туда, где горстка целителей оказывала помощь раненым.

Адриан подхватил Касуми на руки. Она казалась совсем хрупкой, но он знал ее достаточно долго, чтобы понимать, что это ощущение обманчиво. Она сильная. Она выдержит.

Передав ее целителям, Адриан вернулся к обломкам сцены, пытаясь найти других выживших. Казалось, пыль забила легкие. Дым ел глаза. Все под ногами было усеяно мертвыми насекомыми, кусками штукатурки и расплавленного пластика, грязными лужами и битым стеклом.

Адриан начал подсчитывать потери, но жертв было столько, что сердце рвалось на части. Он не был близко знаком со всеми своими соратниками, но знал их достаточно, чтобы иметь представление о том, кто до сих пор живет с родителями, а у кого уже есть собственные дети. Кто успешно прошел испытания, а кто предпочел работать в администрации, а не дежурить в патруле. Он знал, что все они верили в общую цель – добиваться справедливости, защищать слабых и невинных.

Он увидел тело Джениссы Кларк, распластавшееся у стены. Увидел, как на трибунах осела на ступеньки упрямая Сорока. Увидел Уинстона Прэтта в луже крови. И Кэллама Тредвелла – Кэллама, – который почти сумел положить конец бойне, надев шлем. Который всего на миг указал им другой путь.

Он увидел Эвандера Уэйда. Черного Огня. В детстве Адриан боготворил его, считая самым крутым из Отступников-основателей. Он всегда выглядел таким беззаботным, таким обходительным, таким острым на язык.

Теперь он был мертв.

Гром-птицу нейтрализовали. Адриан заметил Тамайю среди тех, кто помогал раненым, и не сразу узнал ее – не только потому, что у нее за спиной больше не было сложенных черных крыльев, но и потому, что все ее лицо распухло и было обожжено там, где его касался Цианид. Она всегда производила устрашающее впечатление из-за огромных крыльев и молний, слетающих с кончиков пальцев. Хотя самым могучим из них считался Капитан Хром, Адриан часто думал, что на самом деле Гром-птица сильнее всех – просто она не из тех, кто выставляет свои таланты напоказ. Теперь спорить об этом уже не придется.

Саймон тоже навсегда изменился. Не было больше Укротителя Ужаса. Никогда больше Саймон Вействуд не станет невидимым, не сможет исчезнуть в мгновение ока.

Зато, по крайней мере, подумал Адриан, теперь он сможет проводить с Максом столько времени, сколько пожелает.

Утешение было слабое, и все же это было утешение.

Если окажется, что с Цунами все в порядке, она и Капитан Хром останутся последними членами Совета, чьи суперспособности не пострадали. Это была душераздирающая мысль.

Ущерб, нанесенный Отступникам в эту ночь, трудно было представить. Погубленные жизни, потерянные суперспособности. Скольких успели перекусать эти пчелы? Сколько супергероев они потеряли? Адриан отправился на поиски своих родителей.

Хью удалось освободиться от кандалов с помощью хромового копья, и теперь он трудился изо всех сил, расчищая завалы в поисках тех, кто еще мог оказаться погребенным под разрушенной стеной или упавшей фермой.

Адриан зашагал к нему и вдруг услышал шорох под башмаком. Он остановился и посмотрел вниз. На земле лежал квадратик розовой с золотом бумаги для оригами, на котором еще просматривались складки в тех местах, где он был сложен в изящного журавлика. Адриан узнал в нем ту самую птичку, которая спикировала в руки Капитану Хрому перед тем, как все погрузилось в хаос.

Подняв листок, он развернул его и прочел напечатанные строчки:

У каждого есть свой кошмар.

Добро пожаловать в твой.

Стиснув зубы, он разорвал листок пополам, потом еще раз, и еще, и так до тех пор, пока от бумаги не остались клочки размером с конфетти, которые разлетелись и осели на землю.

– Адриан!

Вздрогнув от неожиданности, он с облегчением увидел, что к нему, пробираясь через завалы, спешат друзья.

Адриан просиял от радости, увидев их всех живыми. Он бросился им навстречу, угодил в крепкие объятия Руби и покачнулся от удара Оскара по спине. Он обнял Данну за плечи, и все четверо прижались друг к другу, потные, разбитые, измученные.

Оскар со стоном рухнул на скамью, когда-то стоявшую на верхних трибунах, а теперь валявшуюся среди обломков, и принялся массировать суставы ног. Адриан ни разу не видел, чтобы его друг делал это прилюдно, в какой бы жестокой схватке ни побывал. Это битва вымотала их до последнего предела.

– Руби, как твои… раны? – спросил Адриан, сомневаясь, что смог бы отличить старые раны от новых. Руби сняла серую форменную куртку и осталась в простой футболке, так что стали видны повязки, которыми были обмотаны ее руки и плечи. С тех пор как много лет назад впервые пробудились ее суперспособности, кровь постоянно сочилась из рук девушки, но только сейчас Адриан впервые увидел эти бинты, пропитанные самой настоящей кровью.

– Больше никаких кристаллов, – сказала она, и невозможно было понять, грустит она или просто констатирует факт. – Кровотечение не останавливается. Но я в полном порядке. А когда целители позаботятся о тех, кому действительно нужна помощь, я с кем-нибудь из них поговорю.

– Вот, – сказал Адриан, вынимая свой маркер. – Я могу наложить швы.

Руби, поколебавшись, кивнула. Данна помогла ей размотать бинты, открыв глубокие порезы, не заживавшие годами.

– Больно? – спросил Оскар, когда Адриан, как смог, вытер кровь и начал накладывать швы.

– Они и так всегда болели, – тихо сказала Руби, бесстрастно наблюдая за процессом.

Оскар вздрогнул от неожиданности. Для Адриана это тоже было новостью. Он ни разу не слышал, чтобы Руби жаловалась на боль. Она всегда беспокоилась только о результате. Прежде всего ее интересовали алые камни, которые она превращала в оружие, и супергерой, в которого превратилась она сама.

– Ну вот, этого достаточно, – сказал Адриан. – По крайней мере, для того, чтобы не потерять слишком много крови, пока целители не займутся тобой.

Руби осторожно потрогала темные линии, превратившиеся в черные нитки, стянувшие края ран.

– Спасибо, Скетч, – шепнула она. Ее губы дрогнули, и, чтобы скрыть это, она ослепительно улыбнулась. – Даже не знаю, как я скажу близнецам. Звание супергероя было единственным, что придавало мне хоть какой-то вес в их глазах.

Она усмехнулась, но вышло довольно натянуто.

– Конечно же это не так, – сказал Оскар.

Руби покосилась на него:

– Ты же знаком с моими братьями, да?

– Да, и потому точно знаю, они тебя обожают – и не только потому, что ты Отступник или что у тебя в крови рубины, – Оскар взмахом руки очертил всю фигуру Руби, от крашеных черно-белых косичек до заляпанных грязью ботинок. – А потому, что ты, типа, крутейшая старшая сестра, о которой только может мечтать любой мальчишка. Ты попадаешь в цель кинжалом с пятидесяти футов. Владеешь тремя видами боевых искусств. И даже умеешь пользоваться крюком-кошкой.

– Ох, – с тоской вздохнула Руби. – Мне будет не хватать моего крюка.

– Я тебе добуду новый, – Оскар взял ее за руку. – Ты по-прежнему Красная Убийца, ты по-прежнему офигенный супергерой, – должно быть, он заметил, как заблестели глаза Руби, потому что продолжил с нарастающей с каждым словом горячностью. – Ты по-прежнему самая крутая из всех, кого я встречал в жизни, кроме, может быть, Капитана Хрома – но сравнивать вас было бы не совсем честно.

Руби усмехнулась.

– Ну, Оскар…

– И ничего ты не утратила. Ты все равно сильна, и на тебя должны равняться. А когда ты рубишься в «Смертельную схватку», ты такая свирепая и стремительная, и… просто прелесть. Я даже признаю, хоть это и нелегко, но ладно уж, ты права. Ты честно выиграла у меня последний раунд, честно и справедливо, хотя я…

– Оскар, стоп! – теперь Руби искренне рассмеялась. – Я поняла. Спасибо.

Замолчав, он шумно откашлялся.

– Ну да. Правильно. Прости. А я что, я просто сказал, – он замялся, внимательно глядя на их переплетенные руки. – А можно… еще пару слов?

Руби театрально закатила глаза.

– Ну давай, если тебе это так нужно.

Оскар выпрямился.

– Ты девушка моей мечты.

Руби резко повернулась к нему, беспечной улыбки как не бывало.

– Есть у тебя суперспособности или нет, – добавил Оскар, выдержав ее взгляд.

Лицо Руби залилось краской, на глаза навернулись слезы, и она без предупреждения схватила Оскара за лацканы куртки и поцеловала.

Брови Адриана взлетели вверх, он отвернулся, на миг встретив насмешливый взгляд Данны, и они оба принялись внимательно рассматривать проломленную крышу над головой.

– Адриан!

Обернувшись, Адриан оказался лицом к лицу со своими родителями. Их лица показались ему непроницаемыми. Усталыми. Сдержанными. В них читалось некоторое облегчение, легкое разочарование, но, насколько он мог судить, они на него не сердились.

Судя по всему, они уже организовали помощь тем, кто в ней нуждался, и обеспечили расчистку арены. Пришло время заняться другими делами.

Очевидно, первым на очереди был он.

Он сглотнул.

– Простите, что до сих пор не рассказал.

Хью поджал губы, и Адриан увидел в его глазах искры предсказуемого гнева. Но он быстро улетучился. Хью шагнул вперед и крепко обнял Адриана.

Какое-то время они постояли обнявшись.

– Спасибо, папа. Со мной все в порядке.

– Это самое главное, – сказал Хью. – Ты самое главное, – он отстранился, минута слабости прошла. – Но тебе придется многое нам объяснить. Не только как, но и почему. Ты нарушил множество правил, воспользовался нашим доверием. Но… – он тяжело вздохнул. – По крайней мере, сейчас я рад, что ты сделал то, что сделал. Это было очень смело и… ты спас много людей.

Адриан опустил глаза, считая, что мог бы спасти гораздо больше жизней.

– Мы супергерои, – пробормотал он. – Это наша работа.

– Первым делом, – перебил Саймон, – ты должен сообщить нам, где сейчас Макс. Скорее всего, Ас Анархия будет пытаться его найти. Нам необходимо обеспечить его безопасность, а это невозможно, пока мы сами не знаем, где он.

Адриан кивнул.

– Он живет в семье Руби.

– Я могу сходить за ним, – вмешалась Руби. – Заберу его и привезу, куда вы скажете.

– А как же?.. – Саймон помедлил, разглядывая швы на ее руках, и понимающе нахмурился. – Ох. Мне так жаль, Руби.

Она пожала плечами, и Адриан заметил, что она до сих пор держит Оскара за руку.

– Не раны сделали меня супергероем.

– Ты совершенно права, не они, – сказал Хью. Он не отрывал глаз от арены, от нейтрализованных Одаренных. – Я надеюсь, что ты не единственная, кто это так воспринял.

– Что мы будем делать? – к ним, прихрамывая, подошла Данна. – У нас теперь намного меньше Одаренных, чем раньше. Как теперь победить Аса Анархию?

– Одаренные пострадали здесь, в Гатлоне, – ответил Саймон, – но мы уже связываемся с международными отделениями. Нам вышлют подкрепление. Все Отступники, какие только смогут, прибудут в ближайшие двадцать четыре часа, чтобы помочь нам выступить против Анархистов.

– Но мы даже не знаем, куда они отправились, – заметил Адриан.

– Вообще-то, – мрачно сказал Хью, – мы точно знаем, куда они делись.

– Ас Анархия, не мудрствуя лукаво, – пояснил Саймон, – вернулся в свой собор.

Адриан уставился на него, вспоминая руины, среди которых они с ребятами сражались с Фобией.

– Собор? Зачем ему туда возвращаться?

– Может, он сентиментален? – предположил Оскар.

Саймон покачал головой.

– На самом деле, это блестящий ход. Он знаком с ландшафтом, со всеми сильными и слабыми сторонами этого места. Да еще пустырь вокруг, так что застать их врасплох не получится. Они увидят нападающих задолго до того, как мы подберемся к собору.

– Но… там же ничего нет, кроме развалин и колокольни, – сказал Адриан.

– Все уже изменилось. Ас восстановил здание, – сказал Хью. – Ты был тогда слишком мал и не помнишь, как силен Ас Анархия, но нас это не удивляет. Кое-где в новостях уже показывают кадры, на которых собор… воссоздан во всех деталях.

У Адриана буквально отвисла челюсть. Он слышал много рассказов о том, как Ас Анархия использовал свои силы для разрушения зданий, но не подозревал, что с помощью телекинеза он может их отстраивать.

Адриан огляделся. Сколько насилия. Сколько жертв. Пока они ждут помощи международного сообщества, Ас Анархия воплощает собственный план уничтожения Отступников раз и навсегда.

Могут ли они позволить себе медлить?

Хью, утешая, похлопал его по руке.

– Ну что ты выглядишь таким беспомощным. Я все еще непобедим, знаешь ли. Мы еще не проиграли.

Адриан взглянул на него исподлобья.

– И ты собираешься остановить его в одиночку?

– Если придется. Я уже делал это.

– Нет, не ты. Ты… – Адриан замолчал, он не хотел напоминать всем, что на самом деле было их величайшим оружием. Не Капитан Хром. Даже не Агент N.

Их величайшим оружием был и оставался Макс, всегда только Макс.

Но Адриан не хотел, чтобы Макс оказался рядом с Асом Анархией.

– Тебе помогли, – неловко закончил он.

– Ему и сейчас помогают, – вмешалась Данна. – Злодеи пока что нас не победили. Я готова к еще одному раунду.

Адриан, закусив губу, задумался. Она была права. Они проиграли сражение, но не войну.

Ас наверняка надеялся, что они не решатся на новую атаку, пока не соберутся с силами. Он будет ждать полномасштабной атаки на собор, потому что именно так действовали Отступники – в открытую, с расточительной демонстрацией своей мощи. Тогда как Анархисты приспособились действовать скрытно и быть незаметными. Они использовали элемент неожиданности, и именно поэтому на сей раз победили Отступников. Да и Кошмар благодаря этому всякий раз выигрывала.

Что если он попытается победить Кошмар ее собственным оружием?

Адриан посмотрел на своих родителей. Они увлеченно обсуждали контратаки и боевые маневры, но он прервал их беседу:

– Как по-вашему, сколько Агента N у них еще осталось?

Хью покачал головой:

– Точно сказать трудно, но, зная, какой запас был у нас на складе, и сколько сегодня они использовали здесь… – он наморщил лоб, подсчитывая, потом решительно тряхнул головой. – Уверен, что осталось совсем немного.

– Будем надеяться, – сказал Адриан. – Если мы собираемся контратаковать, не хотелось бы, чтобы в их распоряжении была еще и сыворотка.

– Конечно, – кивнул Хью, – но мы не можем знать наверняка. Чтобы вооружить шмелей, много сыворотки не требовалось. Но я попрошу лаборантов подготовить для нас данные.

– А для себя-то у нас хоть что-нибудь осталось? – поинтересовался Адриан. Казалось, его вопрос не сразу расслышали.

– Они заменили наши запасы какой-то дрянью, – откликнулся наконец Саймон.

– Ну да, я знаю, но хоть где-то что-то должно же было остаться?

– У меня есть немного. При звуке надменного голоса Джениссы Кларк Адриан напрягся, но, увидев ее, изо всех сил постарался скрыть свою неприязнь. Она выглядела ужасно – очень бледная, с лиловыми кругами вокруг глаз. Казалось, ее голова вот-вот отвалится, потому что она все время держалась за нее обеими руками. Честно говоря, он удивился, увидев ее. В последний раз ему показалось, что Дженисса мертва, но, должно быть, она просто была без сознания.

Вероятно, это было дело рук Кошмар.

– Я брала немного с собой, когда мы охотились на Акацию, – сказала она, вынимая из кобуры пистолет. – Один дротик остался.

Адриан хотел хотя бы притвориться, что благодарен, но уже продумывал отговорки на случай, если Дженисса будет настаивать на участии в рискованной операции, которую он сейчас продумывал.

К его удивлению, Дженисса протянула ему пистолет рукоятью вперед.

– Можешь взять, – ворчливо буркнула она. – Я закончила играть в героев и злодеев. На этот раз окончательно. Отступники того не стоят.

Взяв пистолет, он смотрел, как она уходит, пытаясь держать голову высоко и спину прямо, но движения были скованными и судорожными. Открыв магазин пистолета, Адриан увидел внутри одинокий дротик, заполненный зеленой жидкостью.

– Ого, – сказал Оскар. – Чувствую, некий мститель выходит на тропу войны.

Адриан взглянул на него почти злобно – это был явно не самый удачный момент, чтобы напоминать его родителям о том, что их расстраивало.

– Мы можем победить Аса Анархию только либо вернув шлем, либо нейтрализовав его.

– Для этого, – сказал Хью, – нам нужно попасть в собор. А я уже говорил, что из-за этого пустыря…

– Они заметят наше приближение, – подхватил Адриан. – Но я знаю другой путь.

Глава тридцать восьмая

На колокольне собора воцарилась тишина. Нове она показалась почти такой же оглушительной, как смолкший колокольный звон. Ее бунт, хотя он и выразился в одном-единственном простом слове, эхом отражался от бронзы и дерева.

Нет.

Ас, так и продолжавший стоять с раскинутыми во время своей пафосной речи руками, медленно повернулся к ней. Теперь он выглядел совершенно иначе. Странно было видеть его, так быстро вернувшим силу и жизненную энергию благодаря шлему, после того как она год за годом видела его угасающим.

Она была уверена, что теперь все изменится к лучшему, но сейчас, видя в его взгляде непривычную холодность, вздрогнула от дурного предчувствия.

– Малышка Кошмар?

Нова выступила вперед.

– Я разделяю твои убеждения, дядя. Но я не согласна с тем, какой путь ты предлагаешь для достижения наших целей. Знаю, мы годами говорили об уничтожении Отступников. И понимаю, ты уверен, что мы сможем создать эффективную структуру общества, только если сначала разрушим ту, что была создана нашими противниками. Но ты ошибаешься. Не обязательно сражаться. Не нужно разрушать. Нам нужно уйти.

Лицо Аса окаменело, но Нова продолжила, не позволив себя перебить.

Она была обязана заставить их понять.

– Нам не обязательно оставаться в Гатлоне. Нас здесь ничто не держит. Пусть Отступники получат свой город. Мы можем отправиться куда-то еще. Можем создать наше собственное сообщество, живущее по нашим собственным законам, по нашим собственным принципам.

Она говорила, но душа ее противилась – ведь у нее-то, на самом деле, было то, что могло бы удержать ее в Гатлоне.

Но Адриан был всего лишь наваждением. Недостижимой мечтой. Когда-нибудь он узнает правду. И тогда все окончательно рухнет.

Так пусть это случится сегодня.

– Отступники не ограничиваются Гатлоном, – холодно заметил Фобия, словно говорил о чем-то очевидном. – Их влияние распространилось по всему миру. У них есть отделения почти в каждой стране.

– В крупных мегаполисах – да, – ответила Нова. – Но я не предлагаю поменять один город на другой. Это лишь привело бы к таким же конфликтам, с которыми мы столкнулись здесь. Я предлагаю начать с чистого листа. Найти место, которое будет полностью нашим, – она всматривалась в обращенные к ней лица – на одних было написано любопытство, на других удивление, на третьих подозрительность. – Мы Одаренные, и нас ведет Ас Анархия… – Нова повернулась к дяде. – Мы можем построить общество, о котором мечтали. Буквально построить его с нуля. Посмотри, что ты только что сделал. В считаные минуты ты превратил груду развалин в это, – она обвела жестом стены колокольни, окружавшие их. – Мы можем отправиться хоть в пустыню и превратить ее в дом, которого мы достойны.

Ас задумчиво вглядывался в нее. Но то, что он сразу не заткнул ей рот, придало Нове храбрости.

– Послушайте, – заговорила она уже более уверенно и вышла на середину, остановившись на старых деревянных досках прямо под центральными колоколами. Акустика колокольни усилила ее голос. – Мы много говорим о личной ответственности. Так, может быть, пришло время взять на себя ответственность за то, каким стал этот город. Мне не нравится, как Отступники управляют им, но, как только что напомнил нам Ас, все шло не так уж гладко, и когда мы были у власти. Не без нашего участия город превратился непонятно во что. Я… я уверена, что Отступники действительно пытаются наладить жизнь. Мы можем не соглашаться с их методами, но сейчас дела обстоят именно так. Если нам это не нравится, так лучше, может быть, не пытаться это разрушить, а подать пример. Построить что-то новое, что-то лучшее. Если мы будем делать это за пределами сфер влияния Отступников, покажем, что можем создать жизнеспособное общество, вот тогда… может быть, тогда мы изменим этот мир. А если даже не изменим, кого это волнует? Возможно, это вообще не наша проблема. По крайней мере, хотя бы война закончится.

Первой заговорила Хани. Скрестив руки на груди, она гневно воскликнула:

– Это все тот парнишка тебе напел, да? Я так и знала. Он промыл тебе мозги.

– Никто мне не промывал мозги! – возмутилась Нова, покраснев.

– Ты хочешь сбежать, – огрызнулась Хани. – Ты хочешь сдаться! Именно теперь, когда у нас появился реальный шанс их разгромить!

– Я только говорю, что, возможно, нам не нужно никого громить. Вот в чем проблема, понимаешь? Всегда одно и то же, мы и они. Герои и злодеи. Одаренные и гражданские. Могучие и бессильные. А я просто хочу получить шанс на лучшую жизнь. Для всех нас и для всех, кто захочет пойти за нами. Я хочу жизни, в которой мы больше не будем злодеями! – она говорила все громче, полная решимости, но еще и страха, что ее не поймут. – Мы можем пойти куда угодно. Быть свободными в любом месте. Зачем нам цепляться за это?

Глаза Аса, все еще полускрытые шлемом, наконец, блеснули.

Но сверкнувшая в них искра не была пониманием. Скорее наоборот, он казался оскорбленным.

– Цепляться? – переспросил он. – Цепляться за Гатлон? – он шагнул к Нове. – Это наш город. Наш дом. И я не намерен соглашаться на что-то меньшее. Я не сдам его врагам, которые украли его у меня.

Нова нахохлилась и покачала головой:

– Мы бы не…

– Хватит!

Резкий тон его голоса заставил ее отпрянуть как от удара.

– Если в глазах этих людишек и их, так называемых, героев мы – злодеи, так тому и быть. Мы оправдаем это звание и дадим им достаточно поводов нас бояться, – Ас мерил шагами пространство колокольни, величественный, почти царственный в украденном из ломбарда двубортном мундире. – Мы не побежим. Не станем скрываться. Мы останемся и будем сражаться. И на этот раз мы победим. Этот город будет нашим!

Рев одобрения был ему ответом.

Нову бросило в дрожь. Люди теснили ее, сплачиваясь вокруг Аса, и в какой-то момент она показалась себе невидимкой. Горло пересохло, язык словно бы стал ватным.

А ведь она была уверена, что стоит Асу оказаться на свободе, остальные с ней согласятся. В уходе был смысл. Она ожидала радости, облегчения – от того, что они могут обрести свободу, не жертвуя все новыми жизнями, без новых битв.

Неужели ей не хватило убедительности? Неужели она не сумела донести до их сознания то, какая это прекрасная возможность.

Как так вышло, что теперь, когда для них был открыт весь мир, они выбрали остаться здесь и воевать?

– Десять лет назад, когда в битве за Гатлон Отступники окружили нас, мы не были готовы, – снова заговорил Ас, подходя к открытому окну. – Мы не повторим прежних ошибок.

Он обвел жестом горизонт. Огромная пустошь, огороженная жалким заборчиком из сетки-рабицы, окружала собор со всех сторон. Проломленный асфальт, руины рухнувших зданий, раздавленные и перевернутые автомобили.

И вдруг все вокруг заходило ходуном.

Толпа подалась вперед, собравшись за спиной Аса.

Нова все еще пыталась облечь свои мысли в слова, еще размышляла, как бы убедить Аса и других изменить решение, когда на ее глазах обломки, валявшиеся на пустыре, начали подниматься в воздух. Фанера и сорванные с петель двери. Металлические листы и стальные балки. Оторванный борт автобуса, все еще оклеенный выцветшей рекламой. Кирпичи и каменная кладка, бытовая техника и черепица, битое стекло, арматура и трубы, старые уличные указатели и пластиковая горка с детской площадки, стремянки, фарфоровые ванны и светофоры…

С земли поднимались бесчисленные фрагменты построек. Они начали собираться и соединяться по периметру пустыря. Понемногу. По кирпичику.

Ас возводил стену.

Нова отошла на противоположную сторону площадки колокольни, подальше от остальных. Здесь тоже росла стена из случайно соединенных друг с другом обломков. В отличие от мерцающей, почти прозрачной преграды, которой отгораживался на арене Адриан, эта стена была мощной и непроницаемой, мрачной и беспорядочной. Она окружала собор со всех сторон, становясь все выше и выше, пока не выросла, затмевая свет, над острой двускатной крышей собора. И еще выше, над огромной колокольней, на которой они стояли. Еще и еще, а потом неряшливая постройка стала со всех сторон склоняться к центру, образуя свод над их головами. Свод, отрезавший их от лежащего внизу города. И от неба над головой.

Когда Ас закончил, они оказались, как в ловушке, под ржавым и словно ощетинившимся куполом.

Как будто снова попали в туннели.

Это казалось полной противоположностью свободе.

– Вот так, – удовлетворенно сказал Ас. – Это их притормозит.

Нова стала перебирать в памяти знакомых Отступников. Сможет ли Адриан преодолеть эту стену? А Страж?

И как насчет Макса с его телекинезом и способностью воздействовать на металлы?

Или Капитана Хрома с его несокрушимым оружием?

Закусив нижнюю губу, Нова вспомнила, какое множество Отступников больше не были Одаренными. Суперспособности у них были отняты.

И они поступили бы с тобой точно так же, вспомнила она.

Легче от этого не стало.

– И все же, это не остановит их окончательно.

Ас окинул собравшихся взглядом, полным веселой ярости и воодушевления.

– Вы отважно сражались сегодня, но мы должны готовиться к следующему сражению, – он переключился на Лероя и Хани. – Вы с большим успехом применили это вещество, Агент N. У нас что-нибудь осталось?

Лерой покачал головой.

– То, что вынесли со склада Отступников, использовано почти полностью. Осталось только несколько газовых снарядов, разработанных Новой, и меньше половины флакона сыворотки.

– И это неплохо, – сказал Ас. – Если нам улыбнется удача, мы сможем, наконец, разгадать эту извечную тайну… правда ли Капитан Хром так непобедим, как кажется? – злобно ухмыляясь, он взмахнул рукой. – Соратники Анархисты, располагайтесь и отдыхайте пока – до получения новых указаний. А я хотел бы побыть наедине с племянницей.

Нова напряглась. Некоторые злодеи бросали на нее злорадные и самодовольные взгляды. Были и те, кто, казалось, сочувствовал ей. Лерой успокаивающе улыбнулся и подмигнул, из-за чего парализованная левая сторона лица неестественно скривилась.

Нова улыбнулась в ответ.

В конце концов, это же просто Ас.

В считаные минуты колокольня опустела, топот по винтовой лестнице удалялся с каждой секундой.

Только один человек задержался. К удивлению Новы, это была Нарцисса, весьма встревоженная, судя по выражению лица. Раньше она занимала среди Отверженных позицию лидера, но с тех пор, как они прибыли в собор, держалась позади. Страх, который она испытывала перед Асом Анархией, был буквально ощутим, и сейчас по ее глазам было видно, что она опасалась оставлять Нову наедине с ним. Поразительно, но этот взгляд казался почти добрым. Почти заботливым.

Нове даже слегка полегчало при мысли, что Нарцисса, кажется, перестала ее ненавидеть.

– Ты что-то хочешь сказать, Ходящая сквозь Зеркала? – спросил Ас.

Нарцисса открыла рот, но замялась. Когда она, наконец, заговорила, ее голос заметно дрожал.

– Я согласна с Кошмар, – еле слышно сказала она. – Мне тоже кажется, что нам лучше покинуть Гатлон.

Ас уставился на нее, и Нарцисса сникла под его взглядом.

– В доме капитула есть зеркало, – сказал Ас. – Я никого не удерживаю силой. Ты вольна идти, куда захочешь.

Нарцисса кашлянула.

– Но если ты останешься, я рассчитываю на твое сотрудничество и помощь в уничтожении наших врагов. Предательства я не потерплю.

Девушка побледнела. Их с Новой взгляды еще раз встретились, и она поспешила вниз по лестнице вслед за остальными.

Деревянная дверь захлопнулась за ней. Внутри колокольни воцарилась жутковатая тишина, ветер из внешнего мира не мог пробиться сквозь барьер Аса. В башне пахло ржавым железом и взбаламученной многолетней грязью.

Нова ждала, когда Ас заговорит. Как ей не хватало возможности видеть его лицо, чтобы прочесть выражение. Морщины на его щеках, складка между бровями. Сейчас он был более закрыт от нее, чем все то время, что прятался в катакомбах, и Нова с удивлением обнаружила, что ей не хватает того Аса, которого она знала – пусть даже сломленного и слабого. По крайней мере, того она никогда не боялась, а сейчас, когда он сосредоточил на ней свое внимание, невольно почувствовала неприятный холодок.

– Я не могу винить тебя за то, что ты хочешь большего, чем та жизнь, которую я могу тебе дать, – заговорил Ас. – Я даже не могу винить тебя за то, что ты поверила лжи, которую Отступники пытаются навязать миру. Все эти красивые сказки о праведности, мужестве и справедливости. Но это всего лишь сказки.

Ас оперся обеими руками о подоконник, хотя теперь в окно ничего не было видно, кроме построенной им самим темной клетки, грубой и собранной из бесполезных останков давней войны.

– Твой отец тоже верил в Отступников, чего я никогда не мог понять. Я предложил взять на себя защиту вашей семьи, я мог бы приказать своим соратникам охранять вашу квартиру днем и ночью. Но он не хотел моей помощи. Он настаивал на том, что вас защищают Отступники. Я считал это глупостью, но не считал себя вправе вмешиваться. В те смутные времена Дэвид хотел сделать свой собственный выбор, найти собственный путь, – Ас опустил голову. – Я до сих пор жалею об этом, как ни о чем другом. Как бы я хотел оказаться тогда рядом с тобой. С Дэвидом. С твоей матерью и сестрой.

– Ты в этом не виноват, – прошептала Нова.

Виноваты были Тараканы и нанятые ими убийцы.

Виноваты были Отступники и их лживые обещания.

Она закрыла глаза, и картина прошлого возникла в памяти – такая же мучительная, как и всегда. Звуки выстрелов, разрывавшие ей уши. Брызги крови на двери. Плач Эви, стихший навсегда.

– Но, Ас, – забормотала она, чувствуя, как сердце рвется на части, – неужели ты правда считаешь, что можно отомстить за них таким способом? Все эти годы я хотела только одного, увидеть, как Отступники стоят на коленях и просят пощады за то, что не спасли их. Но эта… ненависть, она ведь губит и нас самих. Она разрушает меня. Неужели мои родители хотели бы этого?

Черты Аса дрогнули, его взгляд был полон жалости.

– Речь не о мести, Малышка Кошмар. Мы не можем вернуть их, но можем оказать им посмертные почести тем, что предотвратим повторение той же трагедии с другими людьми. В наших силах не позволить Отступникам и дальше кормить народ своими лживыми выдумками. В наших силах показать миру, кто они на самом деле. Не герои, но ложные идолы. Самозванцы. Лжецы.

Нова подошла к Асу вплотную.

– Они не все настолько плохи, – продолжала настаивать она. – И не все абсолютно хороши, но… теперь я верю, что большая их часть искренне хочет помочь людям, даже если они не вполне понимают, как это сделать. Они не такие жадные до власти громилы, какими мы их считали. И не все они лжецы.

– Ты об Адриане Эверхарте?

Она замерла.

К ее удивлению, Ас снял с головы шлем. Положив его на подоконник, он повернулся к Нове. Он не выглядел разгневанным. Скорее, на его лице было написано сочувствие.

– Он тоже тебя обманывал. Думаю, теперь ты это знаешь.

Нову пробрала дрожь. Страж.

– Это он нашел меня в катакомбах – он и его дружки, – в уголках глаз Аса появились сочувственные морщинки. – Они знают этот его секрет. Но тебе ничего не сказали, верно?

Отдернув руку, Нова принялась мерить шагами колокольню. Руби и Оскар знали правду? И Данна тоже? И как давно?

Они были командой. Она считала, что они доверяли друг другу. Думала, что Адриан испытывал к ней что-то большее, чем испытывают к товарищу, даже другу. Конечно, с ее стороны было бы лицемерием злиться на него за то, что он не раскрывал ей своих секретов, ведь и у нее тайн было немало. И все же, больно было думать, что весь отряд знал, а ей ничего не сказали.

– Ты не можешь им доверять, Нова. Ты не одна из них, как бы ни хотела в это верить.

Нова встала спиной к нему, надеясь, что он не заметит, как больно ранили ее эти слова.

– Ты одна из нас. Ты – часть этой семьи, – Ас положил руку ей на плечо. – Если ты хочешь уйти, я выпущу тебя. Я не принуждаю тебя оставаться, если ты больше не хочешь участвовать в нашем восстании. Твой вклад в наше дело уже очень велик, и я всегда буду тебе благодарен за это. Но, Нова… – его голос упал до шепота. – Ты ведь понимаешь, что попытаются сделать с нами Отступники, если прорвутся через эти заслоны. Они не будут знать жалости, в том числе и Адриан Эверхарт. Я надеюсь, что ты решишь остаться и сражаться. Что ты не до такой степени веришь их посулам, что ты не перестала видеть цель, к которой мы шли все эти годы. Стань плечом к плечу со своей семьей, Нова. Поддержи нас в борьбе на наше будущее, а не их.

Он нежно потрепал ее по плечу и опустил руку. Нова слышала, как он взял шлем и пошел к лестнице.

Она слышала выстрелы.

И плач Эви.

Она слышала ровный голос Капитана Хрома: Мы выполняли свой долг, чтобы остановить банды злодеев, дать людям порядок и мир. И если бы пришлось, мы бы сделали это снова.

– Ас!

Было тихо, но она знала, что Ас еще здесь. Дрогнувшей рукой она взялась за браслет и повернулась к Асу лицом. Он наблюдал за ней. Терпеливый, как всегда. Выжидающий, как всегда.

Звезда запульсировала под ее ладонью.

– Я кое-что нашла, – сказала она. – Кое-что, что папа сделал перед самой смертью.

В его глазах вспыхнул интерес.

– Я думаю… Думаю, что он создал оружие, чтобы уничтожить Капитана Хрома.

Глава тридцать девятая

Когда Адриан в прошлый раз стоял перед старым плакатом в жутких туннелях заброшенного метро, рядом с ним была Нова. Она до сих пор была единственной, кому он рассказал о тайном подземном ходе, соединявшем метро с катакомбами под собором. И он отдал бы что угодно, лишь бы она и сейчас была рядом.

Он предпочел бы целовать ее, а не готовиться к опасному для жизни сражению с Асом Анархией. Но даже и просто так, без поцелуев, было бы здорово оказаться здесь вдвоем. Нова была отважным соратником, сильным и умелым бойцом, и Адриану было бы куда спокойнее, пробирайся они в собор вместе.

К тому же, он не отвлекался бы сейчас на тревожные мысли о том, где она и что с ней происходит. Она, несмотря на многочисленные попытки связаться с нею по коммуникатору, не выходила на связь с момента нападения на арену.

Наверняка она слышала новости – в Гатлоне все уже знали о том, что произошло. Но она так и не появилась на арене, да и в Штабе, насколько знал Адриан, о ней тоже ничего не слышали. Он бы сам съездил к Нове и рассказал ей об их плане проникнуть в собор через подземный ход, пока Капитан Хром поведет Отступников в отвлекающую атаку. Она наверняка к ним бы присоединилась. Вот только… он не знал, где ее искать. Дом в Вэллоуридже был разрушен, и он понятия не имел, где находится квартира, снятая ее дядей.

Чем больше Адриан об этом думал, тем сильнее беспокоился – так, что даже начинали дрожать руки.

Что, если с ней что-то случилось?

Умом он понимал, что следовало заставить себя перестать думать об этом и решать проблемы по мере поступления. На данный момент основной задачей было остановить Аса Анархию и защитить тот мир, в котором они жили.

Он взялся за угол плаката и потянул на себя, открывая вход в узкий туннель за афишей. Оскар присвистнул. Данна промолчала.

На этот раз их было всего трое, и это немного выбивало из колеи. Не хватало Новы, ставшей надежной опорой их отряду, и Руби, которая отправилась присматривать за Максом, пока существовала опасность нападения на него Аса Анархии. Хотя семью Руби проинструктировали, что следовало убрать из дома все зеркала, Адриан все равно беспокоился – ведь у Кошмар могли быть и другие способы узнать, где прячут Макса. Адриан понимал, что недооценивать ее и других Анархистов было бы преступно – этого он хотел меньше всего.

Капитан Хром хотел пойти в собор вместе с ними. Вообще-то, сначала он настаивал на том, что отправится туда в одиночку и сам сразится с Асом и его командой. Однако он был незаменим в Штабе: необходимо было организовать Отступников, прибывающих из внешних филиалов, и подготовить их к предстоящей контратаке.

Только после того, как Адриан напомнил родителям, что его отряд уже сражался с Асом Анархией и победил; только после того, как он продемонстрировал им многочисленные умения Стража, доказав, что изрядно прокачал их, превратившись в одного из самых могущественных Одаренных всех времен; только после того, как он напомнил, что их план требовал скрытности (навыка, которым уж точно не обладал Капитан Хром), Хью и Саймон неохотно согласились позволить его отряду отправиться в этот рейд. Они, как и Адриан, понимали, что застать Аса Анархию врасплох – лучший шанс нейтрализовать его. Украсть шлем. Победить его раз и навсегда.

– Я проверю, все ли чисто, – сказала Данна. Она трансформировалась, и рой бабочек-монархов скрылся в темноте, лишь мелькнули крылышки в луче фонаря.

Опираясь на трость, Оскар взглянул на Адриана.

– Мы же справимся и останемся в живых, да?

Адриан сглотнул.

– Конечно. Мы же Отступники.

Оскар кивнул. Ни один из них не стал напоминать другому, как много Отступников погибло в битве на арене.

– Хорошо, – голос Оскара звучал слегка задумчиво. – Потому что мне очень хочется снова увидеть Руби. Когда все закончится.

Адриан понимал его, как никто. Он тоже очень хотел снова увидеть Нову. Когда все закончится. Слишком многое между ними осталось недосказанным.

Им показалось, что они прождали вечность, хотя на самом деле прошло всего несколько минут. Данна вернулась – точнее, прилетели две ее бабочки и, покружив над их головами, снова упорхнули в туннель. С маркером в одной руке и фонарем в другой, Адриан пошел за ними.

Катакомбы были точно такими же, какими они оставили их после битвы с Асом Анархией. Каменный пол был усеян костями и черепами, так что двигаться тихо было почти невозможно. Вокруг валялись вдребезги разбитые мраморные статуи и опрокинутые надгробия; мощный фундамент храма был испещрен гигантскими трещинами.

Стараясь красться как можно тише, они прошли череду полуразрушенных подвалов и поднялись по узкой каменной лестнице. Раньше эта лестница выходила на пустырь, где не было ничего, кроме руин и развалин. Но теперь, добравшись до верхней лестничной площадки, Адриан понял, чего не хватает: льющегося с неба света. Вокруг было темно, по стенам плясали тени, а их шаги эхом отдавались от толстых каменных стен.

Когда они вошли в маленькую круглую комнату, у Адриана перехватило дыхание. Вторая лестница вела наверх, но по обеим сторонам комнаты открывались два дверных проема, возле каждого из которых стояли каменные изваяния фигур в капюшонах. Адриан уже знал, что Ас отстроил собор, но ему казалось, что это сделано кое-как. Разбитые камни и прогнившие бревна, еле-еле схваченные старым цементом и ржавыми гвоздями. Он ожидал увидеть шаткую постройку, готовую рухнуть от малейшего толчка.

Но комната вокруг них выглядела так, будто простояла нетронутой сотни лет. Толстые каменные стены были древними и прочными. Камни были идеально пригнаны друг к другу, словно не они совсем недавно были разбросаны по пустырю. Словно Битвы при Гатлоне никогда не было. Поежившись, Адриан взглянул на Оскара. То, что Оскар не проронил ни слова, само по себе было свидетельством его удивления. В соборе было так же тихо, как в катакомбах под ним. Адриан знал, что эта тишина продлится недолго. Скоро сюда явится Капитан Хром во главе всех Отступников, которые еще были в силах сражаться, включая прибывших из других отделений. И всей своей мощью они атакуют окружившую пустырь стену.

Адриан надеялся, что этот маневр сумеет отвлечь и вывести за пределы собора если не всех злодеев, то большинство из них. А они с Оскаром и Данной тем временем попытаются найти и нейтрализовать Аса Анархию.

Но отыскать его, возможно, будет непросто.

Несколько бабочек Данны полетели к нефу – огромному центральному залу собора, и Адриан, крадучись, последовал за ними, не забывая прислушиваться, чтобы не пропустить появления злодеев.

Проходя под гигантским витражным окном, простиравшимся до самого сводчатого потолка, изумленный Адриан не мог поверить, что все это недавно было лишь осколками. Как мог единственный Одаренный воздвигнуть все это за такое короткое время?

Он вышел к центральному проходу, по обе стороны которого стояли деревянные скамьи и огромные каменные колонны, а с потолка свисали железные люстры.

Взгляд Адриана скользнул по длинной широкой дорожке…

И он замер.

Там, в дальнем конце нефа, казалось, в миле от него, крошечный на фоне высоких сводов и огромных окон, стоял Ас Анархия. Он ждал их, шлем сверкал в свете сотен свечей по обе стороны от него.

Ас был не один. Его окружало больше дюжины злодеев.

А в нескольких шагах от алтаря стояла Нова.

У Адриана кровь застыла в жилах. Когда злодеи успели найти ее? Сколько времени она здесь, узница, заложница?

Глаза застлала красная пелена, и, не успев осознать, что делает, Адриан бросился вперед. Его правое предплечье начало светиться. Вокруг левого кулака закрутился огненный шар.

– Скетч – нет! – воскликнула Данна.

В следующую секунду перед лицом Адриана заплясала бабочка-данаида. Он отмахнулся.

Перед ним закружил вихрь крыльев, и тут же материализовалась сама Данна, попытавшаяся его удержать.

– Адриан, остановись!

На пол у ног Данны упала капсула, из которой вырывался зеленоватый газ. Он-то и заставил Адриана остановиться. Ахнув, Данна снова перешла в режим роя, бабочки взмыли вверх. Они были уже на полпути к сводчатому потолку, когда внезапно началась трансформация.

В ужасе Адриан уставился на мгновенно преобразившееся облако черно-золотистых крыльев. Теперь там, наверху, была Данна, и она падала вниз с высоты в сорок футов. Ее крик эхом прокатился по всему нефу.

Забыв о своем огненном шаре, Адриан метнулся вперед. Поймав девушку в воздухе, он приземлился точно в облако зеленого дыма. В воздухе запахло едкими, обжигающими горло химикатами.

Кашляя, Данна скатилась из его объятий на пол, упав на одно колено.

– Нет, – бормотала она, прижимая руку к груди. – Только не это.

Мимо них пронеслась струя черного дыма. Адриан вскинул голову и увидел, как дымовая стрела ударила в лицо Асу Анархии. Злодей отшатнулся и зашелся кашлем. Вперед полетела еще одна струя, следом еще одна, Оскар стремительно посылал их, каждый раз поражая одного из злодеев, толпившихся в дальнем конце нефа.

И вдруг Оскар вскрикнул. Адриан оглянулся и увидел, что трость Оскара вырвалась из его руки. Словно обретя собственную волю, она с силой ударила Оскара сзади под колени, повалив его наземь.

– Дымовой Щит, прикрой меня! – крикнул Адриан.

Одной рукой отражая удары взбесившейся трости, Оскар другой рукой потянулся к Адриану. По проходу разлился густой белый туман, заполняя ряды, но тут Оскар вскрикнул от боли и хлопнул себя по затылку.

Он растерянно уставился на ладонь, к которой прилипло что-то маленькое и черное.

– Поделом тебе за мелкие пакости, которые ты проделывал на арене! – захихикала Королева Пчел.

Оскар и Адриан переглянулись. Адриана поразило свирепое выражение лица Оскара, но за яростью он различил страдание. Видимо, это была пчела с Агентом N, как те, что на арене.

Остатки тумана рассеялись.

Адриан стиснул зубы. Пальцы сами сжались в кулаки.

Данна схватила его за руку.

– Адриан, подумай. Это ловушка.

Вырвав у нее руку, он снова бросился вперед. Вероятно, все они думали, что он тоже нейтрализован – ведь туманный снаряд с облаком Агента N был совсем рядом.

Они ошибались.

Не шевелясь, Нова с побелевшим лицом смотрела, как он бежит к ней. В ее глазах плескался страх, которого он никогда раньше не видел.

– Отпусти ее! – крикнул он, и с его ладони сорвалась огненная струя. Адриан был готов рваться вперед, сражаться, испепелить Аса Анархию и его приспешников. Если они что-то с ней сделали, причинили ей боль…

Сети он не заметил, а когда увидел, было слишком поздно. Адриан перешагнул невидимую отметку, и вдруг, откуда ни возьмись, множество веревок опутало его по рукам и ногам. Он споткнулся и покатился по полу, запутываясь еще больше.

Задыхаясь, он попытался подняться на ноги, но безуспешно. Он чувствовал себя диким зверем, попавшим в капкан. И тут ему вспомнились слова Данны, которые еще сильнее разожгли его гнев.

Разожгли.

Вспомнив, как в первый раз попал в такие же путы, он зарычал и стиснул ближайшую веревку в левом кулаке. А потом призвал свое пламя, позволив ему разгореться так жарко, как только мог.

Огонь охватил все тело Адриана, но вскоре пришло понимание, что адское пламя не сработало. Веревки плавились, становились липкими, но не горели.

– Огнеупорная пропитка, – заговорил Цианид, заставив Адриана поднять взгляд на злодеев. – Мы стараемся учиться на прошлых ошибках.

По спине потек пот. Адриан выбросил вперед правую руку так, чтобы на пути луча не попалась сетка. Кожа на руке засветилась. Он прицелился в Аса Анархию, стоящего неподалеку от Новы, и выстрелил.

Несколько скамей, взлетев, перевернулись на бок, образовав стену между злодеями и Адрианом. Потом скамьи снова обрушились на пол, между их расколотыми деревянными сиденьями остался лишь узкий проход в самом центре нефа.

– Чудеса в решете, – сказала Королева Пчел. Шагнув вперед, она подхватила Нову под руку. Адриан насторожился, его нервы буквально звенели как натянутые струны. – Если она тебе так уж нужна, пожалуйста – получай.

Со сладенькой улыбочкой Королева Пчел мягко подтолкнула Нову вперед. Та, спотыкаясь, сбежала по ступеням на длинную узкую дорожку, отделявшую алтарь от нефа, пошатнулась, но устояла.

– Нова, – севшим от волнения голосом спросил Адриан, не прекращая напрягать мышцы в попытках разорвать путы. – Ты в порядке?

Она молча взглянула на него.

Так и не сказав ни слова, она пошла по проходу. Она казалась измученной, растерянной. Адриан никогда раньше не видел Нову – уверенную в себе, храбрую Нову – вот такой.

Но, когда она подошла ближе, он заметил еще кое-что. Нова не была связана, хотя, по идее, пленную Отступницу должны были бы связать.

На ней не было ни формы Отступника, ни даже ее привычной гражданской одежды – ее черная куртка и поясной ремень показались Адриану до жути знакомыми. У него оборвалось сердце. Он бы попятился, но не позволили веревки, казалось, они сдавили даже его легкие – не потому ли стало так трудно дышать?

– Она славно поработала, правда? – заговорил Ас Анархия. В голосе злодея звучали нотки удовольствия, но Адриан почти не слышал его, в его голове боролись очевидность и нежелание в нее верить. – Ты придумал хитрый план подкрасться через катакомбы. Он даже мог бы сработать, не расскажи ты моей племяннице, что знаешь о нашем тайном туннеле. Теперь, когда ты здесь, нам нужно убедиться, что вход надежно заблокирован, чтобы никто не мог и помыслить пойти по вашим стопам, – Ас подозвал к себе пару злодеев. – Свяжите остальных и заприте пока в хранилище. Мальчишку Эверхарта отведите в восточную часовню и ждите дальнейших указаний.

Адриан почти не улавливал смысла слов Аса Анархии.

Нова подошла почти вплотную. Страх, который он только что видел на ее лице, исчез, сменившись характерной для нее решимостью. Губы были сжаты, плечи расправлены.

Неужели ему лишь померещились ее переживания? Сожаление? Сомнения?

– Нова, – выдохнул Адриан, едва не подавившись этим словом и мешаниной чувств, комом застрявших у него в горле. – Кто же ты?

Она присела на корточки, так что их глаза оказались на одном уровне. Сейчас их лица были так же близко, как во время танца на балу. Так же близко, как когда он надел ей на голову шумоподавляющие наушники, чтобы она наконец смогла поспать. Так же близко, как когда они целовались в туннелях метро, прямо у тайного хода в катакомбы.

Последняя тень сомнений в его сердце растаяла. Правда победила. Внезапно он все понял.

Когда Данна впервые обвинила Нову в том, что она его злейший враг, что она – Кошмар, на которую он охотился столько месяцев, он был зол. Уязвлен. Эта мысль была ему отвратительна.

Теперь не осталось ничего, кроме глубокого, опустошающего чувства потери. Адриан сгорбился под тяжестью связавших его пут.

Нова потянулась к его руке, приложила два пальца к его костяшкам.

Он вздрогнул от прикосновения, и ему снова, на миг, показалось, что он видит боль в глазах Новы. Нет, только показалось, потому что в следующее мгновение ее лицо стало холодным и непроницаемым.

– У каждого есть свой кошмар, – сказала она. – Похоже, твой кошмар – это я.

Это было последнее, что он запомнил, перед тем как провалиться во тьму.

Глава сороковая

– До чего же хитро придумано, – сказала Королева Пчел, рассматривая босую пятку Адриана. Он изо всех сил старался не реагировать на нее. Он старался не обращать внимания ни на кого из них. Анархисты и примкнувшие к ним злодеи суетились вокруг, настойчиво пытаясь добиться от него хоть какой-то реакции. Каждый раз, когда Нова оказывалась в комнате, он решительно сверлил ее взглядом. Она так же решительно отводила взгляд.

– Пружины, – восхитилась Королева Пчел, проводя острым ногтем по его ступне. Адриан изо всех сил старался не вздрагивать. – Чтобы прыгать дальше. Ну разве не умно, золотко?

Адриан был почти уверен, что золотко относится к Нове, но сказать наверняка было трудно, поскольку Нова, казалось, была так же решительно настроена игнорировать Королеву Пчел, как и он сам.

То, что Хани Харпер осматривала его ступни, было последним в длинной череде унижений, которые Адриан перенес с момента пленения. Он не знал, что стало с Оскаром и Данной, и в какой части собора он находится. Придя в себя, он увидел, что оказался в маленькой круглой часовенке. По сравнению с великолепием нефа часовня выглядела настолько мрачной и скромной, что Адриан задумался, уж не раздражал ли архитектора тот святой, в память которого она была построена. Внутри было пусто, если не считать гладкого черного алтаря и ряда узких витражных окон. Эхо отдавалось от каменных стен и пола. Угрюмый полумрак тоже не способствовал улучшению впечатления. Адриану никак не удавалось понять, какое сейчас время суток, так как ни солнечный, ни, если уж на то пошло, лунный свет не проникал сквозь саркофаг, который Ас воздвиг над собором, погрузив его в вечную тьму. Единственным источником света был тусклый газовый фонарь в углу, тени от которого плясали по стенам.

Адриан лежал на спине, привязанный к холодному алтарю. Злодеи отрезали рукава и воротник его рубашки, обнажив татуировки на руках и груди.

Нова в полной боевой амуниции то и дело заходила в часовню. На ремне у нее было два разных пистолета, веревки, дротики и патроны, перчатки, сигнальные ракеты, охотничий нож и эти ужасные метательные звездочки, которые всегда так любила Кошмар. Вот только от металлической маски она почему-то отказалась, и, хотя Адриан понимал, что не должен придавать этому значения, он ничего не мог с собой поделать.

Без маски он все равно не мог видеть в ней Кошмар. Он видел только Нову.

Нову, предавшую его сотней разных способов. Но все же Нову.

Он пытался заговорить, спросить у нее, куда увезли Данну и Оскара, все ли с ними в порядке, но она как воды в рот набрала. Адриан не понимал, зачем она сюда заглядывала: для того ли, чтобы не дать ему сбежать, то ли просто убедиться, что с ним нормально обращаются.

Хуже всего, пожалуй, было то, что в часовню время от времени заходил еще и Фобия. Адриан не сразу заметил, как он молча стоял в углу и наблюдал. В часовне было так темно, а злодей стоял так неподвижно, что больше напоминал плод фантазии Адриана.

Однако он был реальным. Очень даже реальным, и каждый раз, когда Адриан его замечал, по спине у него бежали мурашки. Жестокие слова Фобии, которые он сказал над телом Кэллама, снова и снова эхом отдавались в голове Адриана.

Нельзя заворожить того, в ком нет души, как не станет смелым тот, кому неведом страх…

Это был он. Сейчас Адриан это понимал, он понял это в тот момент, когда Фобия произнес ненавистные слова. Записка, оставленная на ее теле. Дикий ужас на ее лице.

Мать Адриана была убита Фобией.

Адриан мрачно усмехнулся, оскалившись на злодея, а тот в ответ лишь покрутил над головой своей косой.

В новостях сказали, что Леди Неукротимая разбилась насмерть, упав с семиэтажного дома. Никаких других ранений или травм, кроме прямых последствий падения, найдено не было. Что бы ни сделал с ней Фобия, что бы он ни показал ей, это напугало ее настолько, что на миг она забыла, что умеет летать. Она окаменела от ужаса. Он буквально напугал ее до смерти.

Невозможно было понять, что у Новы могло быть общего с этой нежитью.

Но Адриан понимал, что удивляться нечему. Его мать была Отступницей. Нова была Анархисткой. Нове не должно было быть дела до убийства Леди Неукротимой, случившегося больше десяти лет назад. Просто стало одним супергероем меньше. Просто стало меньше на одного врага.

Когда Фобия, наконец, ушел, так же бесшумно, как и появился, Адриан был даже благодарен.

Ушел и Цианид, что-то бормоча про эксперимент, а ходящую сквозь зеркала Адриан не видел с самого начала. Кто-то приходил и уходил. Некоторых из них он узнал по прошлым испытаниям – это были Одаренные, вроде Журавлика, которые не были приняты в Отступники. Кое-кого – он был уверен – уже разыскивали за различные преступления в разных районах города, за ними частенько гонялись патрульные отряды. Это заставило Адриана пожалеть, что в ипостаси Стража он явно сделал недостаточно, а ведь мог бы выслеживать известных преступников и добиваться их задержания.

– Я ничего не пропустила? – спросила Королева Пчел, посветив фонариком Адриану на руки и выворачивая его связанные запястья. – Поглядим… вот огонь, тут стена замка, прыжки, костюмчик… а это что? – она ткнула ногтем в его правое предплечье. – А, точно, лазерная штука, – ее улыбка из игривой превратилась в злобную. – С этой я знакома не понаслышке.

Адриан мрачно взглянул на нее.

– Ты пыталась убить моего отца, – заговорил он, нарушив собственный обет молчания.

– Твоему отцу не следовало нападать с ножом на моего дорогого Аса, – затараторила она.

– Ас собирался убить нас всех! – Адриан покосился на Нову, едва ли не ожидая, что она тоже выскажется, а то и защитит его, но она промолчала. Она стояла к ним спиной под аркой часовни, глядя на галерею со статуями.

Королева Пчел издала своими ярко накрашенными губами неприличный звук.

– Не собирался он убивать нас всех. Только тебя. И тех, кто тебе дорог, – и она подмигнула, как будто все это было шуткой. По мочке ее уха полз шершень, но она, казалось, не замечала. – А теперь, Кошмар, милая, с какой, по-твоему, нам стоило бы начать?

Нова едва заметно придвинулась к ней.

– Ты о чем?

– О татуировках. Не можем же мы позволить ему оставить их себе, после всего, что они натворили.

Нова придвинулась еще ближе, внимательно вглядываясь в Хани, но упорно избегая смотреть на Адриана.

– О чем ты говоришь?

Хани театрально вздохнула.

– Мы должны их срезать, – сунув руку в разрез своего расшитого блестками платья, она вынула из чулка стилет.

Адриан напрягся.

– Ты шутишь, – сказала Нова.

Хани ухмыльнулась.

– А ты чего ждала? – она постучала острым кончиком ножа по татуировке амулета жизни на уровне сердца Адриана. Он дернулся. – Агент N на него не действует, так что мы не можем просто сделать ему укол. Но и рисковать мы не должны, если он вырвется на свободу – пиши пропало. Так что татуировки придется убрать, – она уперла руку в бедро. – Если ты такая слабонервная, можешь пока заняться поисками перевязочного материала, – и Хани захлопала ресницами, глядя на Адриана. – Не дикари же мы, в конце концов.

Проигнорировав злодейку, Адриан уставился на Нову. Он не понимал, серьезно ли говорит Королева Пчел или просто нагоняет на него страху, но вопреки всему надеялся, что его безмолвная мольба не оставит Нову равнодушной.

Если бы она хоть раз взглянула на него.

– Полагаю… мы начнем отсюда, – и Хани прижала лезвие ножа к его правому предплечью, где была изображена пушка с лазерным лучом. – Это будет моей маленькой местью. А кроме того, мы же не хотим, чтобы ты обозлился и проделал дыру в нашей крыше. Мы только что сделали ремонт. – Она полоснула ножом, взрезав кожу.

Адриан вжался головой в алтарь и стиснул зубы. Стоящая в дверях Нова крепко обхватила себя руками. Ее глаза были прикованы к лезвию, кромсавшему его плоть.

Адриан со свистом втянул воздух.

Руку обожгло болью, но бывало и хуже.

Помедлив, Хани убрала нож.

– Может, хочешь сама продолжить? – предложила она, подавая Нове нож ручкой вперед. – Тебе его силы принесли куда больше головной боли, чем мне.

Не разжимая губ, Нова опять повернулась к ним спиной. По ее напряженной позе Адриан понимал, что ей все это не нравилось, но она не попыталась защитить его.

– Ну, как хочешь, – пожала плечами Хани.

Нож снова возился ему в руку. Отчаянно морщась, Адриан все же ни разу не застонал, пока она срезала верхний слой кожи.

Закончив срезать татуировку, она кончиком лезвия стряхнула на пол сморщенный обрывок кожи.

– Гадость какая, – заметила она, язвительно хихикнув. Не обращая внимания на кровоточащую рану, она обошла алтарь и встала с другой стороны. – Посмотрим, что у нас здесь. Не начать ли нам с огня? – она ущипнула Адриана за кожу в том месте, где была наколота огненная спираль.

Вокруг сжатого кулака Адриана вспыхнул огненный шар.

Взвизгнув, Хани отпрянула и потрясла рукой, обожженной пламенем.

Но тут же рассмеялась.

– Очаровательный трюк, – усмехнулась она и погладила по спинке черного шершня. – Ты заслужил наказание.

Шершень зажужжал над Адрианом, и вдруг ему показалось, будто в шею пониже уха воткнули раскаленную кочергу. Забыв обо всем, он закричал, пытаясь вырваться, но веревки не поддались.

– Хани! – пронзительно взвизгнула Нова. – Прекрати!

Шершень улетел, но место укуса продолжало гореть и пульсировать. Адриан крепко зажмурился, на глаза навернулись жгучие слезы.

Была у этого и хорошая сторона – следующего пореза, когда Хани Харпер взялась за татуировку с пламенем, он почти не заметил.

Обжигающий яд распространялся дальше по телу – в грудь и руки. Адриан решился приоткрыть глаза. Ему отчаянно хотелось еще раз увидеть Нову.

И он ее увидел. Нова все так же стояла к ним спиной, не пытаясь помешать Хани резать его предплечье лезвием стилета.

Адриану показалось, что у нее дрожат плечи – но, возможно, слезы застили ему глаза.

– Больше не хочу этим заниматься, противно, – призналась Хани, покончив с огненной татуировкой. – Пожалуй, сделаем перерыв, а с остальными пусть возится Лерой. Что скажешь, Кошмарик?

Нова не ответила. Адриан сконцентрировал внимание на высоких потолочных балках, которые сходились в одну точку над его головой. Вся верхняя часть его тела пылала как в огне. Но по мере того как яд распространялся, боль становилась менее интенсивной, но очень медленно. Вдох. Выдох.

– Интересно, – пробормотала Хани. – Отек уже спадает. Обычно это длится сутки или больше.

Татуировка амулета жизни, подумал Адриан. Она защищала его, избавляя организм от яда быстрее, чем было бы без нее.

Но он держал рот на замке. Ни к чему ей об этом напоминать. Вместо этого он буркнул себе под нос:

– Учти, Отступники придут за мной.

Нова развернулась к нему так быстро, что он не успел уловить движение, а она уже сидела перед ним на корточках. Глаза ее, полные непролитых слез, яростно сверкали.

– Нет, – процедила она. – Отступники не придут.

Адриан выдержал ее взгляд, благодарный за то, что удалось привлечь ее внимание, несмотря на язвительность ее слов.

– Придут, Нова, – он даже заставил себя улыбнуться. – Возможно, они уже здесь.

На миг она растерянно приподняла брови, но тут же презрительно фыркнула.

– Ты обо мне? – спросила она, вставая. – Думаешь, я тебе помогу? После всего этого?

– Да, выяснилось, что я не так хорошо тебя знаю, как мне казалось, – сказал Адриан, – но я точно знаю, что в глубине души ты не такая, как они. Ты гораздо лучше, Нова.

Она нахмурилась.

– С первого дня нашего знакомства ты твердил, что Кошмар – злодейка. Выследить и уничтожить меня – стало практически делом твоей жизни. А теперь я вдруг лучше?

– Да, – решительно ответил Адриан. С тех пор как он очнулся в часовне, он о многом начал догадываться, и многое начало обретать смысл. Нова говорила ему, что от убийцы ее родителей и сестры ее спас дядя. А во время боя на арене он точно слышал, как Кошмар называла дядей Аса Анархию.

– Ас Анархия – родной тебе человек, и ты хочешь сохранить ему верность. Это я могу понять,… наверное. Но ты не такая.

– Ты понятия не имеешь, какая я, – прошипела она, наклоняясь к нему.

Адриан заметил на ее шее блеснувшую цепочку и похолодел.

– Это Амулет Жизни?

Нова невольно потянулась к цепочке, на которой наверняка висел спрятанный под рубашкой амулет.

Другого ответа ему не требовалось. Выражение ее лица говорило само за себя. Адриана захлестнула такая злость, что он рванулся, натянув веревки.

– Так он все это время был у тебя, хотя ты знала, что это единственный способ приблизиться к Максу!

Кажется, ему удалось ошеломить ее, на мгновение. Стиснув зубы, она застегнула молнию на куртке до горла.

– Ты прекрасно можешь приближаться к Максу и без него.

Теперь удивился Адриан.

– Страж не пострадал, хотя нес Макса в больницу через полгорода, – сказала Нова. – Сколько прошло времени после находки Амулета до тех пор, когда ты решил сделать себе эту татуировку? – Она дернула подбородком в сторону изображения амулета. – И как долго ты собирался хранить это в секрете?

Адриан упрямо поджал губы. Раз она не удосужилась ничего ему объяснить, то и он тоже ничего не станет рассказывать.

– Он был нам нужен, – только и сказал он.

– Нам тоже, – огрызнулась она. Эта простая фраза только подогрела его растущую ярость.

Нова махнула рукой Королеве Пчел:

– Я схожу за бинтами.

Адриан дернулся, испугавшись, что Нова оставит его наедине с Хани Харпер и ее ножом.

– Нова… Постой.

Не обращая на него внимания, Нова отошла, но лишь на несколько шагов – в галерее появился Фобия и навис над ней. Застонав от досады, Адриан бессильно упал на алтарь.

– Ас хочет говорить с нами, – сказал Фобия. Его капюшон затрепетал, и у Адриана появилось неприятное чувство, что злодей переключил свое внимание на него. – Я пришлю кого-нибудь из Отверженных, чтобы его покараулили.

Глава сорок первая

По дороге Нове попалась бывшая сокровищница собора, где раньше хранились древние фолианты и прекрасные статуи святых и ангелов. Сейчас здесь сидели Оскар и Данна, связанные по рукам и ногам нейлоновыми веревками. Они мрачно уставились на проходившую мимо Нову. Она стиснула зубы, жалея, что не пошла другой дорогой вокруг нефа, чтобы избежать встречи с ними.

Хани, шедшая в нескольких шагах впереди, казалось, ничего не заметила.

– Хани? – окликнула Нова, догоняя ее. – Можно спросить тебя о Фобии?

– Конечно, только, скорее всего, я не смогу ответить, – Хани сделала страшные глаза. – Столько лет прошло, а он до сих пор пугает меня так же сильно, как в тот день, когда присоединился к нам.

– А как он присоединился к Анархистам?

Хани склонила голову набок, припоминая.

– Он просто появился во время стычки с Гром-птицей и Леди Неукротимой, если не ошибаюсь. Нас прижали – меня и Анимуса (вскоре после этого его убили, не думаю, что ты его когда-нибудь видела). Одним словом, я думала, что нам обоим конец, тут-то и появился Фобия, жуткий, как всегда. Представь, он и на Отступниц нагнал страху, и они сбежали. А Фобия сказал, что хочет встретиться с Асом, ну, мы его и притащили.

Нова нахмурилась, рассказ Хани мало что прояснял. С какой бы это стати одно из творений Адриана захотело примкнуть к Асу?

– Леди Неукротимую убил он, так ведь? – спросила Нова.

Хани удивленно вскинула на нее глаза.

– Как ты?.. – она осеклась. – Тебе кто-то это сказал?

– Адриан рассказал мне о записке, которую нашли на ее теле.

– Ах да, эти его записочки. Я рада, что он перестал их оставлять. Они были такими пафосными.

Значит, это правда. Нова уже и сама догадывалась, но в глубине души надеялась, что, возможно, злодей, убивший мать Адриана, все же не был одним из ее ближайших соратников.

– Все это как-то связано с тем, что ходящая сквозь зеркала обнаружила в особняке твоего парня? – с подозрением взглянула на нее Хани.

Нова сглотнула.

– Да ладно тебе, – продолжала Хани. – Даже не начинай выдумывать, как бы снова мне соврать. Я ведь слышала, как вы с той девчонкой болтали в ломбарде. Что-то насчет мальчишки Эверхарта, Фобии и… комиксов?

– Это… трудно объяснить, – Нова вдруг поняла, что не хочет рассказывать Хани правду о происхождении Фобии. – Я думаю, они могут быть как-то связаны, но не уверена. Может, я и ошибаюсь.

Хани внезапно остановилась. От неожиданности Нова чуть не споткнулась.

– Серьезно? – нетерпеливо спросила Хани. – Считаешь, наш ужасный друг как-то связан с мальчишкой Эверхартом? Расскажи, что еще ты узнала, поработав детективом?

У Новы встали дыбом волоски на затылке. Что-то ей подсказывало, что Хани хотелось вытянуть из нее что-то конкретное.

Могло ли так быть, что она знала о происхождении Фобии? О том, что Адриан своими руками создал злодея?

Или ее интересовало что-то другое?

– Не так уж много, – солгала она. – Только то, что Фобия присоединился к Анархистам незадолго до меня. Вот я и хотела уточнить у тебя, так ли это.

Взгляд Хани был долгим и испытующим, но наконец на ее блестящих губах появилась тонкая улыбка.

– Это так. И с тех пор он, как и ты, бесценный член нашей команды.

Она толкнула тяжелую дубовую дверь, ведущую в галерею, окружавшую собор. Нове хотелось поговорить еще, она была уверена, что Хани сказала ей не все, что знала. Но та быстрее зацокала каблучками по брусчатке, давая понять, что разговор окончен.

Хани и Нова вошли в дом капитула, и обнаружили, что там уже собрались почти все их союзники. Из-за ограды собора послышались первые звуки ударов. Подошедшие Отступники атаковали возведенную Асом стену градом взрывов и выстрелов, от которых сотрясалась земля. Барьер держался, но Нова понимала, что это ненадолго. Возможно, Отступники были ослаблены, и их стало меньше, но беспомощными назвать их было нельзя.

Снова и снова она невольно возвращалась мыслями к разговору на колокольне. Как же ей хотелось, чтобы все было иначе. К этому времени они уже могли бы быть далеко отсюда, могли бы начать строить новую жизнь. Вместо этого они засели в осаде, Адриан был их пленником, и никто, возможно, не догадывался, какой несчастной и подавленной Нова себя чувствовала.

Ас хотел, чтобы она осталась прежней – все той же малышкой Кошмар, которую он вырастил.

Анархисты надеялись, что она закончит начатое, раз и навсегда уничтожив Отступников.

А Адриан… чего он ждал от нее? Не мог же он думать, что она придет ему на помощь. Уже должен был бы все понять. Нова все еще чувствовала на себе его пристальный взгляд. Полный осуждения и отвращения.

Но временами его взгляд казался ей едва ли не полным надежды.

Его непробиваемый оптимизм был пугающим.

В присутствии Адриана Нова чувствовала себя как улитка в соленой воде. Сейчас, вдали от него, она попыталась сосредоточиться на звуках атак на защитный купол. И на собравшихся рядом с ней Одаренных, готовых сражаться и победить ради шанса на лучшую жизнь.

Она была здесь, с Асом, тоже готовая сражаться, как всегда и хотела. Скоро все это закончится, и ей станет легче. Она снова сможет быть собой. Она станет Кошмаром, которого боялся весь мир.

– Не буду поэтизировать и преувеличивать наши шансы на победу, – заговорил Ас, когда все собрались. – Я просто знаю, что у нас все получится. Отступники будут повержены.

Некоторое время он разговаривал с каждым по отдельности, уточняя их готовность. Запасся ли Цианид нужными химикатами? Укрепил ли Отмычка восточные ворота? И так далее, и так далее, пока Ас не встретился взглядом с Новой. В этот момент его лицо не было по-родственному мягким, на нем читался лишь бешеный напор, от которого зашлось ее сердце.

– Я приступлю к переговорам, как только Совет обнаружит себя. Готов ли наш рычаг воздействия?

Она сжала кулаки. Рычагом воздействия был Адриан. Он – их главный козырь. И Ас всегда знал, что так будет. Несколько месяцев он уговаривал Нову сблизиться с Адрианом, понимая, что его можно будет использовать в игре против его родителей.

Почему-то она никогда не думала, что до этого дойдет, а ведь должна была.

Слова застряли у нее в горле, так что за нее ответила Хани:

– Он будет готов.

Ас еще пару секунд всматривался в лицо Новы и, наконец, кивнул:

– Займите свои позиции и ждите моего сигнала.

Они разошлись. Нова боялась вернуться к Адриану и столкнуться с его взглядами, полными надежды… и отвращения. Поэтому ей стало немного легче, когда к ней подбежала Нарцисса со стопкой знакомых комиксов.

Но буквально через полсекунды Хани вернула ее на землю.

– Ну, пойду, навещу нашего арестанта. А ты, милая, можешь не торопиться.

Нова вспомнила о стилете Хани, и ее замутило. Это не моя забота, уговаривала она себя, преодолевая инстинктивное желание броситься вдогонку.

Адриан больше не был ее проблемой. Зарыв поглубже свои переживания, она повернулась к Нарциссе.

– Рада видеть, что ты осталась.

– Ну да… – Нарцисса ковыряла носком ботинка каменный пол. – Я пообещала Отверженным, что помогу им обрести лучшее будущее. До этого еще далеко.

– Ты права, – мрачно согласилась Нова. Мысленно она спрашивала себя, предвидел ли кто-то из них, что все будет вот так, когда они планировали свое восстание.

– Теперь ты знаешь, не так ли? Про Стража?

Нова насторожилась.

– Да-а, – медленно проговорила она. – А ты когда узнала?

– Вот что я хотела показать тебе на днях.

Нарцисса начала листать один из комиксов, но особенно громкий взрыв над стеной заставил ее вздрогнуть, и она уронила скрепленные страницы.

Комикс упал Нове под ноги. Она нагнулась, чтобы подобрать его, и у нее перехватило дыхание. Комикс открылся на последнем развороте. Там был изображен главный герой, мальчик, известный как Мятежник Z, уже превратившийся в супергероя. Супергероя, которым он стремился стать, чтобы отомстить безумному ученому.

На рисунке он был одет в броню, очень похожую на доспехи Стража.

Нова изучала картинку, спрашивая себя, изменилось бы что-нибудь или нет, если бы она увидела это до нападения на арену. Она спрашивала себя, может ли это изменить что-нибудь сейчас.

– Комиксы на самом деле довольно хорошие, – сказала Нарцисса. – Жаль, что он так и не закончил историю.

Нова сглотнула при мысли, нормально ли с ее стороны надеяться, что у него может появиться такой шанс.

– Спасибо, что показала, – сказала она вслух. – Пожалуй, ты была права. На данный момент это мало что меняет.

Нова направилась к часовне, где Адриан – добрый, благородный Адриан – был прикован к каменному алтарю. Но, свернув за угол, врезалась в Хани Харпер. Даже не притворяясь, что не подслушивала, Хани выхватила комикс из рук Новы.

– Эй! – возмутилась Нова, но не успела отнять его, потому что Хани поспешно зашагала прочь, на ходу листая страницы.

– Так вот что вызвало такой интерес у тебя и этой девчонки с зеркалами, – насмешливо рассматривая рисунки, Хани вертела страницы так и этак. – Но что это вообще такое?

– Ничего особенного, – буркнула Нова. – Отдай, Хани.

– Как я понимаю, это нарисовал наш юный художник, – продолжала та, не обращая на Нову внимания. – Должно быть, уже какое-то время назад. Сейчас он рисует куда лучше, не находишь? – она хихикнула. – Ну, мне-то и так не нарисовать.

Внезапно она остановилась и сжала комикс обеими руками, не замечая, что мнет хрупкие страницы.

– Это то, что я думаю?

– Неважно, – сказала Нова. – Мы и так уже знали, что он Страж, так что… – заметив, на какую страницу смотрит Хани, она замолчала. Здесь не было Мятежника Z в доспехах Стража. На рисунке был фигура в плаще с костлявыми кончиками пальцев, и неверной тенью на том месте, где должно было быть лицо.

– Он… нарисовал это, когда ему было лет одиннадцать, – сказала Нова. – Возможно, он слышал о Фобии еще тогда, в Век Анархии. Фобия мог вдохновить его на это… этого злодея… этого персонажа.

Хани закрыла комикс, в ее глазах плескалось такое ликование, что Нову обдало холодом.

– Ты сама в это не веришь, – хмыкнула Хани. – Я подслушала ваш разговор с девчонкой. Есть ведь и еще рисунки, да? И некоторые даже еще более ранние? – она не ждала от Новы ответа, и хорошо, потому что Нова не знала, что отвечать. Врать Королеве Пчел ей не хотелось, но она словно бы видела, как в голове у Хани крутятся шестеренки, как она усиленно обдумывает информацию, прикидывая, что все это могло бы значить.

Внезапно Хани громко расхохоталась и зажала рот ладонью.

– О, нет, – прохрипела она. – Ох уж этот маленький художник… А сам-то он и понятия не имеет, да?

– Какая разница. Это не повод для…

– О, позволю себе не согласиться! – Хани круто развернулась на каблуках. – Сгораю от нетерпения, так хочу на это посмотреть.

– Нет, Хани, подожди!

Нова рванулась за ней, выхватила комикс в надежде, что это остановит Хани, но та, словно ничего не заметив, спешила вернуться в часовню.

– Хани, пожалуйста! Мы не должны отвлекаться. Да это ничего и не значит!

Хани недобро усмехнулась:

– Осторожно, Кошмар. Я начинаю подозревать, что на самом-то деле тебе жаль нашего заложника.

Вздрогнув, Нова замолчала, но продолжала следовать за Хани по пятам, и с каждым шагом ей становилось все страшнее.

* * *

Адриан никогда раньше не боялся пчел. Но, с другой стороны, эти существа никогда и не ползали по нему, будто крошечные охранники с толстыми полосатыми брюшками и острыми, как иглы, жалами, которые подергивались при каждом его движении. Один из злодеев забинтовал глубокие порезы на его руках, но местами сквозь марлю просочилась кровь, и пчелы, видимо, привлеченные ею, скапливались на повязках.

Он пытался отвлечься, думая об этих насекомых не как о предвестниках яда и боли, а скорее, как о маленьком чуде природы. Адриан не знал, сколькими видами насекомых управляет Королева Пчел, но, лежа здесь в одиночестве, насчитал девять разновидностей. Одни были сплошь черными и пушистыми, как гусеницы, другие гладкими, с синим металлическим отливом, с размахом крыльев почти как у бабочек Данны. Черные и желтые полосы. Черные и красные полосы. Длинные узкие тельца, больше похожие на стрекозиные, и другие, толстые, с блестящим панцирем, больше похожие на жуков.

Адриан уже начал думать, что некстати на них отвлекся, когда послышались торопливые шаги. На лице вошедшей Королевы Пчел сияла такая широкая, во все тридцать два зуба, улыбка, что Адриан содрогнулся при мысли, что она изобрела какую-нибудь новую изощренную пытку.

Это было очень глупо, Адриан сам это понимал, но он невольно испытал облегчение, когда следом вошла Нова. Конечно, это было глупо, ведь она ничего не сделала, чтобы помешать Королеве Пчел срезать татуировки с его тела.

– Я только что узнала самый восхитительный твой секрет! – Королева Пчел даже захлопала в ладоши.

Нова открыла было рот, чтобы что-то сказать, но не стала. На ее лице мелькнула страдальческая гримаса.

– Интересно, догадаешься ли ты, о чем я? – Королева Пчел присела рядом с Адрианом и положила ладонь на его руку. От нее так пахло лаком для волос, что он чуть не задохнулся. Он отвернулся, но Хани словно бы этого и не заметила. – Я дам тебе подсказку. Это связано с нашим жутким тощим другом, который так любит поговорить о страхе, смелости и подобной мути, – Хани закатила глаза в притворном отвращении.

Не веря своим ушам, Адриан взглянул на Нову и тут же перевел взгляд на Королеву Пчел.

– Фобия убил мою мать, – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – Это больше ни для кого не секрет, но я очень рад, что тебя это так позабавило.

Королева Пчел, которая должна была бы выглядеть разочарованной, вместо этого вздохнула и театральным жестом прижала ладонь к горлу.

– Верно, он действительно убил Леди Неукротимую. И от этого, – ее глаза злобно сверкнули, – вся история только заиграла новыми красками!

– Хани, – резко оборвала ее Нова. – Это не шутки.

– Ой, расслабься, – отмахнулась Королева Пчел. – Ты столько времени забавлялась, носясь по городу со своими дружками-Отступниками. Пришло время и мне повеселиться, – она подмигнула Адриану, но вскоре ее лицо стало задумчивым. Хани положила руку ему на предплечье, прямо над раной, сжав ровно настолько, чтобы заставить его поморщиться. Часть насекомых, оставив Адриана в покое, перебралась на руку своей повелительницы.

– Я вот что подумала. Ты веришь в заклятых врагов? Веришь, что герою и злодею порой суждено сражаться долгие годы – до тех пор, пока они окончательно не уничтожат друг друга? Потому что мне эта концепция всегда казалось слишком прямолинейной, если ты понимаешь, о чем я, – разумеется, Аса Анархию и твоего дорогого папочку мы не берем в расчет, – но я начинаю сомневаться. Потому что это просто… – она постучала пальцем по своим липким блестящим губам, – идеально. Твоя собственная мать – та, кого ты, вероятно, любил больше всех на свете, жестоко отнята у тебя… твоим собственным… творением.

Адриан недоуменно моргнул и продолжал бы моргать, если бы не шершень, попытавшийся забраться к нему в ухо. Он вскрикнул и изо всех сил затряс головой.

– О, позволь мне, – коснувшись пальцем мочки его уха, Королева Пчел забрала насекомое. Адриана передернуло.

– О чем ты говоришь? В каком смысле мое творение?

– Сейчас сам увидишь. Кошмар! – позвала она.

Нова не тронулась с места, а Адриан только сейчас заметил стопку бумаг в ее руках. Ему показалось, что ей не хотелось их отдавать. Что ей вообще ничего не хотелось делать – только стоять в стороне, замерев в неловкой позе, с виноватым лицом. Адриан подумал, что вряд ли она чувствовала вину за то, что его взяли в плен и пытали. Дело было в чем-то другом. И от этой мысли Скетчу стало очень не по себе.

– О чем она говорит? – спросил Адриан.

Нова не двинулась с места. И ничего не ответила.

– Не стесняйся. Наш гость задал тебе вопрос, – Хани вскочила на ноги и выхватила бумаги у Новы. Та отдала их без сопротивления. – Так, посмотрим, где же это было?

Она начала листать страницы, и тут Адриан понял, что это такое. Его комиксы.

– Вообще-то, Страж больше не секрет, ты сама знаешь, – усмехнулся он.

– Терпение, терпение, – Королева Пчел добралась до последней, третьей, части, в которой Мятежник Z впервые надел броню и превратился в супергероя-мстителя. Дойдя до конца, Хани нахмурилась и принялась листать к началу, в спешке небрежно переворачивая страницы. Адриан услышал треск рвущейся бумаги.

Дойдя до начала, она взяла комикс за обложку, склонила голову набок и снова начала листать. Возможно, она надеялась, что ей поможет иной ракурс.

Приподняв бровь, Адриан взглянул на Нову.

Застонав, Нова шагнула, наконец, в часовню и выхватила комиксы из рук Хани. Опустившись перед Адрианом на колени, она отложила в сторону третий выпуск и выбрала из стопки первый, в котором Мятежник Z был схвачен жадными до власти злодеями, которые пытали его и его друзей.

Теперь все это казалось жутким пророчеством.

Адриан старался не думать об этом, глядя на свои старые рисунки, мелькавшие перед ним. Понимая, что сейчас это не имеет значения, он невольно морщился, глядя на неуклюжие фигурки, напоминавшие пухлых морских звезд.

Остановившись на странице, где пытали одного из похищенных детей, Нова перевернула комикс, приподняв его так, чтобы Адриан мог видеть рисунок.

Увидев нарисованную им когда-то сценку, Адриан не смог сдержать удивленного восклицания. Ребенок, привязанный к операционному столу, был мертв, а врач и медсестра на заднем плане наблюдали за происходящим. Из тела мальчика поднималась призрачная фигура, напоминавшая бесформенную струйку черного дыма, но с единственной костлявой рукой, указывающей на мертвые глаза мальчика.

Адриан давно не открывал свои комиксы. Он смутно помнил эти костлявые руки и темный плащ. Он припоминал, что призрачное существо по сюжету следующих выпусков должно было набираться сил и в конечном итоге стать одним из самых страшных врагов Мятежника Z. Он постепенно вспомнил, кем стало это существо – злодеем, сотканным из страха и смерти, у которого не было ни лица, ни души, зато была зловещего вида коса. Адриан думал, что было бы забавно использовать ее в будущих батальных сценах.

Ему потребовалось не слишком много времени, чтобы догадаться, что имели в виду Хани с Новой.

Но… это же смехотворно.

– Что вы хотите этим сказать? – спросил он, глядя на Нову поверх страницы.

Девушка опустила комикс.

– Я думаю, это Фобия, – она произнесла это так мягко, что Адриан внезапно разозлился.

– Это, – заговорил он, кивая на изображение, – бестелесная душа несчастного ребенка, которого могущественная тайная организация использовала в качестве подопытного.

– Ух ты, – сказала Королева Пчел, потирая руки. – Я бы это почитала.

Нова со вздохом положила комикс на пол.

– Дело не только в этом комиксе. Я видела и твои ранние детские рисунки. Когда ты был совсем маленьким. Помнишь фантом из твоих кошмаров? Ты рисовал его много раз. И со временем он превратился в это, – она указала на страницу.

– Подожди, – Адриан хрипло усмехнулся. – Ты действительно думаешь, что это я его создал? Что я создал Фобию?

Нова сжала губы так, что они побелели. В ее взгляде было столько сочувствия, что Адриану захотелось кричать. Неужели всего несколько минут назад он обрадовался, увидев ее?

– По времени все сходится, – Нова опустила голову. – И соответствует тому немногому, что нам известно о Фобии. И объясняет, почему никто понятия не имеет, кто он и откуда взялся. Он просто… появился словно бы ниоткуда, и было это как раз тогда, когда ты уже достаточно подрос, чтобы начать его рисовать.

– Да мне было-то года четыре! – возмутился Адриан. – От силы пять. Я, может, уже что-то и умел, но не настолько хорошо.

Она покачала головой.

– Тут ведь дело не в умении, согласен?

Хмуря брови, Адриан старался сдержать раздражение. Нова была права. Его суперспособность проявлялась вне зависимости от того, насколько он был хорош как художник. Все зависело от его намерений, от того, чем, как он считал, могли стать его рисунки.

– Нет, – возразил он, качая головой. – Я бы помнил, что создал… такое.

– Правда? – вмешалась Королева Пчел. Она все еще улыбалась так, словно наслаждалась пикантной мыльной оперой. – Неужели ты помнишь все, что рисовал, когда тебе было года четыре, от силы пять?

Адриан взглянул на нее исподлобья, чувствуя, что начинает задыхаться.

Конечно, он не мог помнить каждый рисунок. Его мама однажды пошутила, что в Гатлоне впору открывать новую бумажную фабрику, такое великое множество страниц он изрисовал цветными карандашами.

– И еще эта его фраза, – продолжила Нова. – Та, которую он оставлял на своих жертвах.

Адриан перевел взгляд на нее.

– В смысле?

– Ты говорил, что что-то подобное о храбрости говорила твоя мама. Я думаю, что эту строчку вложил в него ты, или твой мозг, когда ты был маленьким. Ты создал его с этой мыслью.

Его сердце заколотилось так, словно пыталось вырваться из грудной клетки.

– Нет, – сказал он твердо. – Это невозможно.

– И… Адриан… – лицо Новы исказилось, как от боли. – Он работает с самыми сильными затаенными человеческими страхами, а ты мне говорил, что самым большим твоим страхом было… что когда-нибудь твоя мама уйдет и не вернется.

По спине Адриана пробежала крупная дрожь. Он отвел глаза от Новы, уставившись в темный угол, где недавно слонялся Фобия.

Убийца его матери.

Это было абсолютно невозможно. Адриан не мог… Он бы не смог…

– Мне так жаль, – прошептала Нова.

– О чем тут жалеть? – захихикала Хани Харпер. – Нам следует тебя благодарить. Возможно, Фобия не самый обаятельный сосед, зато злодей из него получился что надо.

– Хани, пожалуйста, – сказала Нова. – Не могла бы ты выйти?

Королева Пчел одарила Адриана победоносной надменной улыбкой, и именно из-за ее самодовольного взгляда все начало казаться почти реальным. Ему показалось, что на грудь лег тяжелый камень, выдавливая из легких воздух и не давая дышать.

– Конечно, Кошмар, – проворковала Хани. – Я позволю вам немного побыть наедине. Пусть наш юный герой освоится с тем ужасным фактом, что, если вдуматься… он чуть ли не убил собственную матушку.

– Хани!

Королева Пчел вышла из часовни, но эхо еще долго повторяло ее визгливый смех. Нова потерла висок.

– Адриан, в этом нет твоей вины. Ты должен это понять. Ты был просто ребенком. Откуда тебе было знать, что ты тогда…

– Перестань.

Голос был таким холодным и резким, что Адриан сам не поверил, что эти звуки вырвались из его собственного рта.

Однако это сработало. Нова замолчала.

Легкие не слушались Адриана. Веревки так туго обхватывали грудь, что не давали глубоко вздохнуть. С каждой секундой они давили все сильнее, впиваясь в тело. По его голой спине струился холодный пот. Да и сам алтарь внезапно стал невыносимо холодным.

Фобия – злодей. Анархист, на чьей совести бесчисленное множество смертей, включая смерть мамы Адриана.

Нова протянула к нему руку, но он отдернул голову, и девушка замерла.

– Это полная чушь, – снова заговорил Адриан, на этот раз не сдерживая раздражения. – Мои ожившие рисунки так долго не живут. Они умирают… выцветают и пропадают, через несколько недель, от силы месяцев. Но не лет, – он помотал головой. – Нет, я никак не мог создать Фобию.

– Адриан… – пальцы Новы шевельнулись, словно она хотела прикоснуться к нему, утешить. Но как она могла?

Они стали врагами.

Это было совершенно очевидно.

– Если это правда, как ты объяснишь рисунки? Одно и то же время, внешнее сходство…

– Совпадение, – огрызнулся он.

Нова покачалась с пятки на носок, и Адриан ясно видел, что она не поверила ему, хотя ей очень хотелось.

Он рявкнул во весь голос:

– Я не создавал этого монстра, Нова! Неужели ты и правда думаешь, что я на это способен?

Поколебавшись, она покачала головой.

– Нет, – шепнула она. – Но… дело в том, что и в совпадения я тоже больше не верю.

По коридору снова застучали каблучки Хани, и в следующее мгновение она появилась в дверях часовни.

– Уверена, времени было маловато, чтобы смириться с этим чудовищным новым знанием, – мило улыбнулась она Адриану. – Но есть и хорошие новости: скоро ты избавишься от страданий, – она улыбнулась на этот раз Нове. – Ас хочет видеть нас на колокольне.

Глава сорок вторая

Казалось, Нове было больно от одного вида рваных ран на предплечьях Адриана, но Королева Пчел без колебаний схватила его за голые руки, поднимая на ноги.

– Что происходит на колокольне? – спросил Адриан.

– Просто-напросто твоя погибель, – усмехнулась Хани.

Адриан раздраженно взглянул на нее.

– По такому случаю, наверное, следовало бы переодеться? Это я к тому, что кое-кто испортил мою рубашку.

– Поверь, это сейчас должно волновать тебя меньше всего, – Хани ласково потрепала Адриана по плечу.

Нова вытащила из-за пояса пистолет и, хотя она в него не целилась, выглядело это угрожающе.

Взглянув на нее, Адриан потряс головой, все еще приходя в себя от абсурдного предположения, что он мог быть создателем Фобии.

– Ты не станешь в меня стрелять.

Нова смотрела на него таким пустым и незнакомым взглядом, что Адриану захотелось взять свои слова обратно.

Что ж, по крайней мере, она смотрела на него, и не просто с жалостью из-за его предполагаемого создания. Адриан не отводил глаз, и она, наконец, вынуждена была отвернуться.

Но несмотря ни на что он не мог представить, что Нова выстрелит в него. Он очень в ней ошибался, во многом. Но только не в этом.

Нова не станет его убивать. Уж в это он просто обязан был верить. Но будет ли она стоять в стороне, сложа руки, если другие Анархисты решат, что он им больше не нужен? На это он не мог ответить с уверенностью.

Очень вероятно, что ему предстояло умереть в этом соборе. Возможно, эту честь ему окажет сам Ас Анархия. Или даже Фобия.

Фобия. Убийца его матери. Ужасное отродье, в сущности, но он, Адриан, не имел к нему никакого отношения. Он был в этом уверен.

Не так ли?

Он никак не мог избавиться от сомнений. Хани и Нова были убедительны, а его рисунки и впрямь были похожи на злодея… но Фобия изводил Отступников долгие годы. Возможно, наоборот, злодей на подсознательном уровне повлиял на рисунки Адриана. Это ничего не доказывало. К тому же, ни одно из его созданий не протянуло и половины этого срока. С чего бы Фобии быть исключением?

Он содрогнулся от одного намека на то, что если Нова права, то именно он создал убийцу своей мамы.

Но это неправда. Не могло быть правдой.

Адриан стиснул зубы, пытаясь убедить себя, что его просто пытаются перехитрить, играют с ним. Хотят его отвлечь. Заставить пасть духом, лишить надежды. Только и всего. Нова и Королева Пчел провели его по коридору, мимо статуй, мимо главного алтаря. Королева Пчел несла масляный фонарь, освещавший им путь, но недостаточно яркий, чтобы осветить все затененные углы. Нова рывком открыла тяжелую деревянную дверь и кивнула Адриану, пропуская его вперед.

Он оказался на мраморной лестнице, которая опоясывала высокую квадратную башню. Здесь были слышны звуки атак Отступников на внешнюю стену. Окна в свинцовых переплетах были слишком узкими, чтобы сбежать, но Адриан всматривался в них, пытаясь увидеть хоть что-то из того, что происходило снаружи. Но видны были лишь фрагменты купола и заполнявшая его тьма. Отступники пока еще не пробили его.

Поднявшись на два этажа, они вошли в следующую дверь. Мраморная лестница сменилась деревянной. Они оказались в той части колокольни, куда не было хода ни туристам, ни прихожанам, а только звонарям.

Ступени, казалось, уходили спиралью в вечность, исчезая во мраке над головой. Окна и здесь были в готическом стиле – свинцовое стекло, окруженное каменной лепниной, – но в остальном эта часть колокольни выглядела простой и сугубо функциональной. Некрашеные стены и деревянные балки, скрещенные под шаткими ступенями.

Адриан поднимался все выше. Дерево под его босыми ногами было стерто до бархатной гладкости. Он был благодарен Хани за то, что она не начала свои экзекуции с его ног, иначе этот путь оказался бы куда мучительнее. Свернув за угол, они попали на новый лестничный пролет, и Адриан, пользуясь случаем, оглянулся на Нову. Ей это явно не понравилось, и она ткнула стволом пистолета ему в спину. После особенно крутого и узкого отрезка лестницы они добрались до прочной деревянной платформы над головой. Протянув руку так, чтобы ни в коем случае не коснуться Адриана, Нова откинула люк.

Крышка люка упала с глухим стуком, и в проем хлынуло облако пыли. Адриан закашлялся и отвернулся.

– Герои идут первыми, – кокетливо проворковала Хани.

Было очень неудобно подниматься по последним крошечным ступенькам со связанными руками, но Адриану чудом удалось преодолеть их, не упав ничком. Он стоял на звоннице, в центре которой висели два огромных колокола, а в проемах по периметру наружных стен – несколько колоколов поменьше. В окнах не было стекол, что позволяло колокольному звону разноситься далеко по окрестностям.

Когда-то здесь были окрестности.

Здесь, наверху, звуки сражения слышались более отчетливо, от каждого удара по исполинскому щиту половицы под их ногами вздрагивали. Взрывы. Удары молотов и топоров. Ритмичный лязг, с которым по куполу били снова и снова. Адриану очень хотелось бы знать, насколько дальше продвинулись бы Отступники, не понеси они таких потерь на арене. Тем не менее, он был горд, слыша, какую яростную атаку они предприняли.

Его подвели к проему, в котором висел один из меньших колоколов, и он увидел мертвый выцветший пустырь. В паре сотен футов перед ними возвышался барьер Аса, отсекая город. Загораживая небо.

К его удивлению, Королева Пчел погасила фонарь. Хотя тьма не была кромешной, вокруг стало настолько темно, что в первый момент Адриан едва различал очертания Анархистов. Нова зажгла несколько своих огненных шариков и бросила в окно. Одни приземлились на скат крыши собора под окном, еще пара – на широкую галерею, идущую вдоль северной стороны церкви. Несколько огоньков упали на бесплодную землю пустыря. Им удалось разогнать темноту, но лишь отчасти, а атмосфера в их неверном слабом свете стала даже еще более зловещей.

Поняв, что внимание Новы приковано к фасаду собора, Адриан проследил за ее взглядом и заметил фигуры, ползущие по крышам двух западных башен, обрамлявших главный вход в собор. Похолодев, он различил среди них Фобию.

Появился там и сам Ас Анархия. Его было легко узнать по шлему, излучавшему слабое свечение. Злодей театрально воздел руки, и Адриан почувствовал, что Нова и Королева Пчел замерли в ожидании.

Груды обломков, стянутых вместе и образующих купол, начали дребезжать. Вниз потекли струйки пыли. Прямо впереди, напротив западной стены собора, снизу из-под барьера неожиданно ударил луч света. Не солнечного, а ослепительно белого и неестественного, словно на барьер направили гигантский прожектор. Подобно открывающимся громадным дверям, по обе стороны от бреши стены купола начали расходиться. Металл, дерево и камень скрежетали и лязгали друг о друга, отгибаясь внутрь, пока не открылся сводчатый туннель между пустырем и внешним миром. Щурясь от неожиданно хлынувшего света, Адриан смотрел, как туннель протягивается к главному входу в собор.

На миг все замерло. Адриан лихорадочно соображал, примут ли Отступники это приглашение, которое вполне могло оказаться ловушкой. Как только появился проход, штурм купола прекратился. Повисла головокружительная тишина. Воздух казался наэлектризованным от всеобщего ожидания, и Адриан почувствовал, как встают дыбом волоски на его руках.

Все ждали. В тишине слышалось дыхание Новы. Хотя она стояла рядом с Адрианом, но явно старалась до него не дотрагиваться. Как ни парадоксально, он ощущал это как знак того, что все еще ей небезразличен. Он обостренно ощущал ее близость, и был совершенно уверен, что если бы она ничего к нему не чувствовала, то и не стала бы так заботиться о том, чтобы избегать случайных прикосновений.

Адриан поспешил запретить себе продолжать думать об этом, чтобы не поднимать множество неудобных вопросов о его собственных чувствах. Вопросов, отвечать на которые он был не готов. По крайней мере, сейчас, когда на Нове была черная куртка с капюшоном, а в руке пистолет.

Адриан лишь подумал, что ирония была в том, что когда Нову арестовали, он так легко был готов признать их отношения не более чем обманом с ее стороны – но теперь все в нем противилось этой мысли. Возможно, дело было в том, что его сердце, однажды пережив мучительные сомнения, отказывалось испытывать их снова. Возможно, отрицать очевидное было проще. Возможно…

Его опасные мысли прервал злорадный смешок Хани Харпер.

– Джекпот, – прошептала она.

В проеме появилась фигура. Одинокий силуэт, и Адриан мгновенно его узнал. Широкие плечи, подчеркнутые бронированными пластинами, мускулистые руки, ноги, обтянутые лайкрой. Волосы на свету отливали золотом, волосок к волоску, ни одна прядь не выбивалась из идеальной прически.

Капитан Хром с высоко поднятой головой вышел из туннеля на пустырь. В одной руке он держал длинную хромовую цепь, в другой – свое знаменитое копье. Истинный супергерой, пришедший к власти в Век Анархии.

Как только он переступил порог барьера, воздвигнутого Асом, он с грохотом сомкнулся за его спиной. У Отступников, оставшихся по другую сторону, вырвался яростный рев, слышный даже здесь. Капитан Хром обернулся на звук. Поняв, что остался один, он расправил плечи и обвел взглядом собор, Аса Анархию и злодеев, собравшихся на башнях.

На полпути через пустырь он остановился и воткнул в землю острие копья. Казалось, он был готов в одиночку расправиться с Анархистами, и Адриан почти верил, что такое возможно.

– И снова здравствуй, дорогой друг, – эхом разнесся голос Аса. – Потерял что-то? Или… кого-то?

Понять, действуют ли на Капитана его насмешки, было невозможно. Хладнокровный и невозмутимый, он не сводил глаз с Аса Анархии.

– У нашего противостояния и так слишком долгая история, Алек, – сказал он. В царившей под непроницаемым куполом тишине слова Капитана Хрома донеслись до самого верха колокольни. – Неужели ты хочешь начать все сначала?

– О, я на это надеюсь, – ответил Ас. – И на этот раз планирую победить.

– Ты ведь знаешь, что не сможешь одолеть меня.

Ас рассмеялся.

– Приятно видеть, что прожитые годы не убавили твоего высокомерия. Вспомним-ка, когда мы стояли здесь в прошлый раз, ты превзошел меня лишь благодаря помощи младенца.

При упоминании Макса Адриан поежился.

– Это бесполезно, – сказал Капитан Хром. – Ты отлично знаешь, что не можешь меня убить. Так чего ты надеешься добиться?

– Ну, для начала, – издевательски произнес Ас, – я давно тешу себя фантазией о том, чтобы приковать тебя цепью к тяжелому грузу и смотреть, как ты погружаешься на дно океана, чтобы мы больше о тебе никогда не услышали.

– И все это ради того, чтобы захватить власть в городе, которому ты не нужен?

– На этом этапе я удовлетворюсь местью. Местью за десять лет бессилия. Ведь все эти десять лет ты не жалел сил, принижая нас и наши возможности. Придуманные вами испытания превратили Одаренных в балаганных шутов. А то, как вы заискиваете перед прессой, просто отвратительно. Вы, Отступники, больше заботитесь о своей репутации, о похвалах и одобрении, чем о том, чтобы реально их заслужить. Допускаю, что поначалу все шло хорошо. Вас боготворили. Вас обожали. Но как обстоят ваши дела в последнее время?

– Мое дело – добиться, чтобы этот мир стал безопасным для всех: и гражданских, и Одаренных, – сказал Капитан. – И это было бы намного проще, не будь мы вынуждены постоянно защищаться от тебя и подобных тебе злодеев!

– Эти гражданские обращались с нами как с отбросами! – взревел Ас. – Неужели ты не помнишь, что творилось до того, как я решил, что пришло время все изменить? На нас охотились! Нас истязали! Они убивали невинных младенцев, боясь того, кем они могут стать! И они снова пойдут против нас, если мы не укажем им их место.

– И что же это за место? Уж не должны ли мы просто поработить их ради нашей собственной выгоды?

– Почему бы нет? – Ас пожал плечами. – Ты ведь знаешь, что именно так они и поступили бы с нами, будь им это под силу.

Капитан покачал головой.

– Пока ты был у власти, все вокруг испытывали лишь страх. Мне пришлось изрядно потрудиться, исправляя то, что ты натворил. Я не позволю тебе сделать это снова.

Ас усмехнулся.

– Признаю, я допустил пару ошибок, но я извлек из них урок. Недостаточно просто разрушить существующее мироустройство. Его нужно разрушить – а затем перестроить мир в соответствии со своим ви́дением.

– Нет, Алек. Мы наделены дарами. Наш долг – использовать эти дары для улучшения жизни всех, а не только для того, чтобы тешить собственное эго. Не только для того, чтобы возводить себя на пьедестал.

Ас насмешливо усмехнулся.

– Банальность, как и все твои слова. Не уверен, что было время, когда ты не пытался возвести себя на пьедестал. Кроме того, ты ошибаешься, дружище. Мы вовсе не обязаны тратить свои силы на помощь людям, после того, что они сделали с нами. У нас есть обязательства исключительно перед самими собой. И, раз Одаренными больше не управляют ни страх, ни кем-то выдуманные кодексы, уж они-то правильно определят свое место. Совсем скоро нас ждет второй Век Анархии, но на этот раз мы не будем злодеями. Мы будем богами!

– Ты заблуждаешься, Алек, – покачал головой Капитан. – Ты не можешь победить меня.

– Мне не нужно побеждать тебя, дружище. Ты сам себя победишь. Скоро ты узнаешь, что значит чувствовать себя беспомощным, как я по твоей милости чувствовал себя все эти годы. Цианид, окажешь честь?

Цианид сунул руку во внутренний карман плаща. Капитан Хром настороженно прищурился. Злодей вытащил какой-то маленький предмет и поднял руку.

Адриан подался вперед.

– Что это, колба?

Королева Пчел шикнула на него.

Вырвавшись из рук Цианида, колба поплыла по воздуху вниз – к Капитану. Хью наставил на колбу копье, и она зависла перед ним на расстоянии вытянутой руки.

– Мой главный химик получил специальный, сильнодействующий, концентрат вещества, которое вы называете Агентом N, – сказал Ас. – Мы хотели бы провести небольшой эксперимент, чтобы проверить, действительно ли ты неуязвим для собственного яда. Все, что тебе нужно сделать – выпить его.

– Зачем мне это делать?

– А затем, что если ты этого не сделаешь, – медленно и раздельно проговорил Ас, – мы убьем твоего сына.

Это не вызвало никакой реакции со стороны Капитана, который, вероятно, ожидал такого оборота. Его голос оставался ровным, хотя и чуть заметно дрогнул.

– Насколько я знаю, он уже мертв.

– Думаешь, я бы просто так уничтожил настолько важного заложника? – Ас указал жестом на звонницу. – Вон он. Целый и невредимый.

Королева Пчел снова зажгла масляный фонарь, и колокольню залил ровный неяркий свет, привлекая к ним внимание Капитана.

Лицо Хью просветлело от облегчения.

– Со мной все в порядке! – крикнул Адриан. – Не беспокойся обо мне!

Он даже удивился тому, насколько уверенно это прозвучало.

Стоявшая рядом с ним Нова приподняла пистолет так, чтобы отец Адриана смог его увидеть, и приставила дуло к его виску. Адриан повернул голову, чтобы взглянуть на нее, и не уклонился, когда прохладный ствол уперся ему в лоб.

– Ты меня этим не проведешь.

Она пропустила его слова мимо ушей, сосредоточившись на происходящем внизу.

– Ты и сам видишь, что у него не все в порядке, – усмехнулся Ас. – Так что все зависит от твоего решения. Пожертвовать им, чтобы сохранить собственные силы, или пожертвовать собой и спасти мальчика, которого ты воспитывал с детства. Он ведь так настрадался за свою короткую жизнь. Это трудный выбор. Вот мы и посмотрим, насколько для тебя действительно важно пресловутое высшее благо.

Хью внимательно осмотрел колокольню и крышу собора, и Адриан ясно представил, как он пытается найти выход. Поступить как герой – которым он всегда был и оставался.

– Не трать наше время, – предостерег Ас. Колба закачалась в воздухе. – У этого предложения ограниченный срок. Кроме того… на тебя сыворотка может и не подействовать. Может, ты так и останешься несокрушимым. Как узнать, если не попробовать?

– Не надо! – крикнул Адриан. – Не делай…

Королева Пчел схватила его за волосы и ударила головой о каменную оконную раму. Застонав, Адриан упал на одно колено, голова загудела, как соборный колокол. Удар пришелся на скулу и отдавал болью в зубы.

Злодейка держала его, не давая поднять голову выше подоконника.

Адриан попытался вырваться, готовый показать Хани, Нове, Асу и своему отцу, на что он способен, как вдруг раздался щелчок, и к его затылку снова прижалось дуло пистолета.

– Да ладно, Нова, – невесело усмехнулся он.

– Прекрати болтать, – рявкнула она.

Все же Адриан, насколько мог, приподнял голову. Хью смотрел на него не в силах скрыть ужаса.

А может, он снова ошибся. И Нова преспокойно убьет его.

Что ж, наверное, это было бы по-своему справедливо. Он доверял ей. Без колебаний принял ее в свой отряд. Начал в нее влюбляться. Отчасти он сам был виноват, что из-за его собственной слепоты она сумела причинить ему столько боли.

Адриан заставил себя успокоиться. Позволил своему телу расслабиться. Поднял подбородок, прижимаясь затылком к стволу пистолета. Он выдержал взгляд отца и попытался без слов выразить то, что они оба понимали.

Хью Эверхарт не имел права жертвовать собой. Если Адриану было суждено сегодня умереть, он умрет, зная, что Отступники выстоят. Что они остановят Аса Анархию. Что они положат конец войне между героями и злодеями… снова. На этот раз навсегда.

Ему отчаянно хотелось передать свои мысли отцу. Адриан верил в него и в созданную им организацию, хотя так много бунтовал и критиковал их правила. Он не боялся умереть. Он был супергероем. Сыном Леди Неукротимой… а также Укротителя Ужаса и Капитана Хрома. Готовность жертвовать собой ради общего блага была прописана в его должностной инструкции.

К тому же, они оба понимали, что Адриан – не тот супергерой, который больше всех был нужен этому городу. Всем был нужен Капитан Хром.

Вглядываясь в лицо отца, он увидел в его глазах что-то новое. Он извинялся?

Снова воткнув копье в землю, Хью поймал в воздухе колбу и выдернул пробку.

– Нет! – воскликнул Адриан.

Запрокинув голову, его отец выпил все до дна.

С колотящимся сердцем Адриан смотрел, да и все смотрели, как Капитан Хром перевернул колбу, показывая, что она пуста, и бросил ее на землю.

Они ждали.

Невольно Адриану стало интересно, какими будут внешние признаки. Не начнут ли сжиматься его могучие мускулы? Не растают ли в воздухе хромовые цепь и копье, как растаял красный камень Руби?

Капитан Хром выдернул из земли копье, сжимая его в кулаке, а секунды шли.

Десять.

Двадцать.

Тридцать.

Адриан понял, что все это время не дышал. Он не смог удержаться от смеха, видя, как понимание настигло всех остальных.

Агент N не сработал. Капитан Хром остался несокрушимым.

– Какое разочарование, – сказал Ас. – Но уничтожить героя можно разными способами, – он указал на колокольню. – Кошмар, когда-то тебе пришлось видеть, как самых близких тебе людей убили на твоих глазах по недосмотру этого человека, называющего себя героем. Сегодня ты будешь отмщена! Сегодня Капитан Хром узнает, какую боль испытала ты, ведь и ему предстоит стать свидетелем смерти дорогого ему человека. Я приговариваю к смерти Адриана Эверхарта! Кошмар, предоставляю тебе эту честь.

– НЕТ! – крикнул Хью.

Адриан высоко вскинул голову, не желая прятаться от своей участи, и в ту же секунду Капитан Хром размахнулся и, вложив в бросок всю свою невероятную силу, метнул копье в сторону звонницы.

Он целился прямо в Нову.

Глава сорок третья

Нова отшатнулась от окна, и в ту же секунду Адриан толкнул ее плечом в бок, уронив на пол. Копье пролетело в нескольких дюймах над головой Адриана и вонзилось в одну из деревянных балок, на которых висели колокола.

Колокольню накрыло облако пыли.

Подрагивая от прилива адреналина, Нова приподнялась на локтях и уставилась на Адриана.

Он смотрел на нее, казалось, удивленный не меньше нее.

Хани Харпер рассмеялась.

– Это что же сейчас было? Ты, правда, ей жизнь спас? О, милый, не будь ты таким отвратительно правильным, я бы и сама, кажется, в тебя влюбилась.

Адриан не сводил глаз с Новы.

– Однажды она спасла мне жизнь, – тихо сказал он. – На самом деле, даже несколько раз.

Нова поперхнулась. Она слышала, как снаружи все еще кричал Капитан. В его вопле был гнев, страх за сына и готовность уничтожит любого, кто тронет Адриана хоть пальцем.

Затаив дыхание, Нова заставила себя отвернуться от Адриана, чтобы не видеть его лица, на котором все словно было написано крупными буквами. Переживания, искренность.

Однажды она спасла мне жизнь.

Рука дрогнула, но она покрепче перехватила рукоять пистолета, встала и подошла к окну. Капитан со всех ног несся к входу в собор. Злодеи на западных башнях неподвижно наблюдали за его приближением. Нова не могла определить, пугало ли их то, что этот якобы непобедимый супергерой был готов разнести церковь по камешку, лишь бы найти Адриана. Вряд ли. Они обладали различными суперспособностями, и, кроме того, у них были и другие преимущества: они занимали выгодную позицию наверху; были лучше знакомы с планировкой собора, и… Ас.

У них был еще и Ас.

Вдруг Нова заметила, что Ас не обращает на своего заклятого врага никакого внимания. Он смотрел на нее. Его губы шевелились, но в безумном гвалте его невозможно было расслышать. Досадливо поморщившись, он поманил к себе Мегафона.

Мгновение спустя в замкнутом пространстве под куполом раздался зычный бас коротышки.

– Ты хотел увидеть казнь, правда, Хью? Пусть же твое желание исполнится!

И Ас кивнул Нове.

Дрожа, она подняла пистолет и снова приставила его к виску Адриана. Тот даже не шелохнулся.

У нее екнуло сердце.

Капитан Хром снова издал боевой клич. На бегу он размахивал цепью и, казалось, был готов разрушить собор до основания. Сделать что угодно, лишь бы остановить Нову. Что угодно, лишь бы Адриан оказался в безопасности.

Ему, однако, пришлось остановиться, потому что, вылетев из арочного купола, прямо перед ним попадали на землю массивные деревянные балки.

Взревев, Капитан одним ударом расколол одну из балок в щепки. Вторую он отшвырнул в сторону, в третью уперся ладонью и легко перепрыгнул. Но на смену каждому преодоленному препятствию приходили все новые и новые. Резиновые шины. Железные двери. Шлакоблоки.

Ас развлекался, играл. Его ничуть не тревожило, что давний соперник не жалел сил, чтобы добраться до собора, до Адриана.

А вот вопросительный взгляд, брошенный Асом на Кошмар, на этот раз был не лишен тени подозрения.

Нова крепче перехватила пистолет. Приставила ствол к голове Адриана. Он, не отрываясь, смотрел вниз, поглощенный битвой. Очки сползли с переносицы. Нова видела, как дрогнули его ресницы, когда он моргнул. Как ровно приподнялись и опустились плечи, когда он вздохнул.

Жми на курок, Нова.

Пистолет в руке стал тяжелым. Рукоятка скользила во влажной ладони.

Адриан слегка разомкнул губы. Перевел взгляд на нее. Он так и остался без рубашки, раны все еще кровоточили сквозь бинты, и Нова понимала, как ему должно было быть больно. Но, несмотря на это, он был таким спокойным. Таким уверенным.

Просто ждал.

Жми на курок.

– Его отец сделал выбор за тебя, малышка Кошмар.

Нова вздрогнула. Ас поднялся в воздух и парил над крутым скатом крыши нефа.

– И теперь, – продолжил он, – мы должны сдержать слово. Мы не размениваемся на пустые угрозы.

Она попыталась кивнуть, но не была уверена, что ей это удалось. На этот раз она не стала смотреть на Адриана. Так было проще. Не видеть его. Не чувствовать, как его дыхание резонирует с ее собственным. Не вспоминать, как ровно и часто билось его сердце в тот единственный раз, когда она положила голову ему на грудь.

Она шевельнула губами, еле слышно отдавая самой себе приказ. Просто нажми на курок.

Это все, что ей нужно было сделать – и Ас будет гордиться ею, Капитан Хром будет сражен, Анархисты победят. Наконец победит ее семья.

Она задохнулась от сдавленных всхлипов.

Сейчас она снова была перепуганной маленькой девочкой, смотревшей на бесчувственное тело убийцы ее родных. Нова окаменела, не в силах согнуть палец. Не в силах сделать едва заметное движение, которым она смогла бы отомстить за смерть своей семьи.

За отца. За маму. За Эви. За все, что она любила и что было отнято у нее так жестоко, так беспечно.

Ее рука задрожала.

Да, она должна была отомстить, но… это была вовсе не та месть, о которой она мечтала. Она несла ей не облегчение, а совершенно новую боль.

Она не могла потерять еще и Адриана.

Снизу донесся рев, а следом грохот. Ас оглянулся. Капитан, обогнув фасад, взбирался по северной стене собора. Шум раздался от того, что он сбил каменную статую святого, упавшую на землю и разбившуюся вдребезги.

Пальцы Аса скрючились наподобие когтей. Опустившись на один из каменных контрфорсов, он гневно зарычал, а Капитан тем временем перепрыгнул с колонны на оконную арку, с горгульи на шпиль. Каждый раз, приземляясь, он пробивал в каменной кладке новые дыры, образуя опоры для рук, и подтягивался выше.

Ас протянул руки к Капитану, но Нова не увидела, что произошло дальше. Чужая рука сдернула что-то с ее ремня. Ахнув, она развернулась. Это была Хани, выхватившая ее нож.

– Какого черта ты тянешь, – крикнула она. – Если сама не можешь, это сделаю я!

Хани схватила Адриана за волосы, рывком запрокинула ему голову и замахнулась, собираясь полоснуть его ножом по горлу.

– Нет! – Нова схватила Хани за руку и с усилием отвела ее в сторону. Стиснув зубы, она оттолкнула Хани к стене. – Не надо. Пожалуйста.

Это прозвучало как жалкая мольба. Как отчаянная просьба. Судя по выражению лица, это поразило Хани, но ее лицо тут же помрачнело. Она отпихнула Нову, та споткнулась, но удержалась на ногах. В ее руке был пистолет, но она не хотела целиться в Хани. Свою союзницу. Своего друга.

– Я думала, что с этим покончено, – прошипела Хани. – Он Отступник, Нова. Он один из них.

– Я знаю, – Нова сама поняла, как жалко и неубедительно это прозвучало. – Я знаю.

И это было все, что она могла сказать. Потому что Хани была права. И невозможно было объяснить, что сейчас ей не было до этого дела. Она даже не смогла попросить Хани не причинять ему боль. Не смогла уговорить их, чтобы они его отпустили, потому что… куда бы он пошел? И что бы подумал Ас?

И все же.

Все же.

Ей казалось, что она сможет это сделать. Для Аса. Для Анархистов. Ради ее семьи. Ради этого мира. Она могла бы сделать это, если бы именно это требовалось, чтобы сбылось пророчество Аса. Чтобы Отступники были уничтожены раз и навсегда. Чтобы все Одаренные освободились от гнета. Чтобы силы уравновесились.

Но она ошибалась.

Она не могла убить его.

Она не могла этого сделать.

А еще она не могла стоять и смотреть, как его убивают. Как убивают этого мальчишку, который однажды подарил ей спокойный сон без сновидений.

Того, кто подарил ей звезду. Того, кто дал ей надежду.

Только не его. Не Адриана.

Лицо Хани исказилось, и Нова услышала жужжание.

Не успела она поднять голову, как на ее локоть села оса и вонзила жало ей в руку.

Нове приходилось видеть насекомых Хани за работой, слышать мучительные крики страдальцев – но это ей не помогло. Боль была нестерпимой, словно в тело вонзили раскаленный гвоздь.

Нова закричала. Пистолет с грохотом упал на пол.

Второе жало пронзило ее бедро. Третье воткнулось под лопатку. Четвертое в икру. И каждый раз это была невообразимая боль. А их становилось все больше и больше. Снова и снова, и снова в нее вонзались обжигающие иглы.

– Перестань! – простонала Нова, без сил сползая по стене. – Хани – перестань!

Инстинкт подсказывал ей, что надо бежать, спрыгнуть с башни, лишь бы оказаться подальше отсюда. Но ее удерживала на месте одна мысль, помогавшая превозмочь боль. Если она сбежит, Хани убьет Адриана.

– Пожалуйста, – пробормотала она, отмахиваясь от багрового шершня. – Хани… – его жало вонзилось ей в грудь, и она задохнулась. – Это несправедливо, Хани! Нам больше не нужно… сражаться… с ними!

– Неужели? – взвизгнула Хани. – И что же, ты вообразила, что оставишь его себе, потому что он твой парень? Или ты готова простить и его папашу, члена Совета? Ты так ничего и не поняла, Нова. Ты так и не доросла до того, чтобы понять.

Еще одно жало вонзилось Нове в нежную кожу за ухом. Ничего не видя от застилавших глаза слез, она безуспешно пыталась прикрыть голову и шею. Насекомые были повсюду. Она чувствовала не только ядовитые укусы, но и их лапки на своей коже, их крылья, запутавшиеся в волосах, слышала их оглушительное жужжание.

Сквозь мутную пелену она заметила голую кожу на лодыжке Хани. В Нове пульсировала сила, более мощная, чем когда бы то ни было, она так и рвалась наружу.

Нужно было лишь прикоснуться к ней…

Нова бросилась вперед, вытянув руку.

Хани с размаху наступила каблуком на ладонь Новы, та вскрикнула.

– Хорошая попытка, – прокомментировала Хани и оттолкнула носком ботинка руку Новы. – Ас дал приказ тебе, но если ты не можешь его выполнить, это сделаю я. Капитан Хром все у нас отнял. Все! А теперь… – она хищно взглянула на Адриана, прислонившегося к стене со связанными за спиной руками, – …теперь я отниму все у него.

Хани бросилась на Адриана.

Он уклонился, и Хани врезалась в подоконник, опрокинув масляный фонарь. Огонек погас, а фонарь покатился по деревянному полу, оставляя за собой масляную дорожку. Хани развернулась, беспорядочно размахивая ножом. Адриану удавалось уклоняться от ударов, одновременно следя, чтобы не растянуться на неровных досках. Лезвие все же задело его плечо.

Нова попыталась сконцентрироваться, но от боли мысли разбегались, и гудела голова.

Ее движения были дергаными, она непроизвольно уклонялась и отмахивалась, отчаянно пытаясь отделаться от насекомых.

Ее затуманенный взгляд упал на пистолет.

От мучительной боли мозг работал из рук вон плохо, а все тело, казалось, тлело изнутри.

Адриан ударился спиной о деревянную опору под колоколами.

Хани ухмыльнулась.

Внезапно Адриан вскрикнул от боли и содрогнулся. По его плечу ползла черная оса. Он извернулся, чтобы ее сбросить – и вдруг бросился на Хани. Из горла Новы вырвался утробный вой. Пот застилал глаза, но она дотянулась до пистолета.

В запястье Новы вонзилось еще одно жало.

Хани занесла нож, собираясь воткнуть его в грудь Адриана.

Сжав зубы, чтобы не закричать, Нова нажала на курок.

Отдача была такой, что она отлетела к каменной стене. Пистолет вырвался из руки, ударился рикошетом о небольшой колокол и под оглушительный звон вылетел в окно башни. Нова завалилась на бок, потому что колено пронзило еще одно жало. Она жалобно заскулила, мечтая лишь о том, чтобы пытка прекратилась, и моля ее остановить.

И вдруг ее словно услышали. Все прекратилось.

Точнее, боль осталась, но не было больше укусов.

Рыдая и дрожа, Нова увидела, что покрывавшие ее тело шершни разлетаются.

Они возвращались к Хани. К своей королеве, лежавшей в неестественной позе на старых деревянных половицах. Под облаком ее золотистых волос образовалась лужица крови. Смаргивая слезы, Нова смотрела на пчел, ползавших по телу Хани. Они словно обследовали ее.

Нова закашлялась и вытерла лицо рукавом. Ей никак не удавалось унять дрожь. Она не могла думать ни о чем, кроме чудовищной боли, сжигавшей ее. Казалось, все тело было покрыто ранами, в которые налили кислоты.

Одна из пчел оставила Хани, подлетела к центральным колоколам и зависла там в нерешительности. Застонав, Нова в ужасе отпрянула, но пчела не обратила на нее внимания. Остальные насекомые тоже стали улетать прочь. Сначала несколько, потом больше, потом десятками… они вылетали в открытые проемы окон звонницы. Покидали собор. Покидали свою королеву.

И лишь когда, наконец, утихли последние отголоски жужжания, Нова поняла, что Хани Харпер действительно была мертва.

Глава сорок четвертая

Нова прижалась щекой к грубому деревянному полу и разрыдалась. Она ничего не чувствовала, кроме жжения и пульсирующей боли. Ей хотелось бы воспользоваться своей суперспособностью и погрузить в сон саму себя. Она предпочла бы оказаться в бессознательном и уязвимом состоянии, чем терпеть все это. Она бы даже предпочла умереть.

Какой-то предмет ударился об пол и, проехав по половице, ткнулся ей в живот.

Вздрогнув, Нова открыла распухшие глаза и увидела свой нож. Пядь за пядью Адриан на коленях подползал к ней. Подобравшись достаточно близко, он лег так, что их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга.

На его лице была такая тревога, что Нова расплакалась еще горше.

– Нова, – очень мягко и очень нежно позвал он. – Я смогу помочь тебе, но сначала ты должна меня развязать. Сможешь?

Нова кивнула и тут же закашлялась, ткнувшись лицом в пол. Его голос звучал словно издалека. Сделать то, что он говорил, представлялось невозможным.

Ей даже верилось, что она сможет сесть, не говоря уже о том, чтобы взять нож. Тем более что-то им сделать.

Но она должна была что-то делать. Нельзя же было просто лежать здесь и рыдать.

– Я все понимаю, – прошептал он, прижавшись лбом к ее лбу. – Все понимаю.

Она всхлипнула. Пару раз шмыгнула носом. Неуверенно кивнула.

Хотя ее кожа пылала огнем, а мышцы стали твердыми как камень, Нова подсунула руки под голову и заставила себя приподняться на локтях, а затем даже кое-как сесть. Ей даже удалось сдержаться и не вскрикнуть от боли, хотя от каждого движения яд снова разливался по ее венам.

Адриан повернулся так, чтобы ей стали видны его руки. Нове казалось, что она смотрит на веревки целую вечность. Перед глазами все плыло. Мозг отказывался работать.

– Нож, – напомнил Адриан.

Нова подняла его и сжала, насколько позволяли силы. Придерживая запястья Адриана, она начала перепиливать веревки. Это было непросто, но Адриан терпел и даже старался помочь ей, наклоняясь так, чтобы ей было удобнее, хотя путы наверняка больно впивались в руки.

Наконец, упала последняя веревка, Нова выронила нож и с протяжным стоном рухнула на пол. Адриан осторожно обнял ее и прижал к себе. Ответить на объятие Нова не смогла – сил хватило лишь на то, чтобы замереть, уткнувшись лицом ему в грудь. И снова заплакать.

Продолжая одной рукой обнимать ее, Адриан переместил другую ближе к ее талии, пытаясь нашарить что-то на ее ремне.

У Новы вырвался булькающий истерический всхлип – ей пришло в голову, что все это было военной хитростью Адриана, который хотел предать ее. Сейчас он мог бы легко ее прикончить: связать собственными веревками или просто сбросить с башни.

Возможно, именно этого она и заслуживала.

Но нет, ничего такого не случилось, а она почувствовала прикосновение ручки к коже за ухом – Адриан что-то рисовал на ее шее. Через минуту она почувствовала, что к укусу прижали что-то холодное, влажное и успокаивающее зуд.

Она судорожно вздохнула, испытав настоящий экстаз от облегчения.

– Тебя защищает Амулет Жизни, – сказал Адриан. – Если бы не он, ты, наверное, уже бы умерла от такого жуткого количества яда в организме.

– Чувство такое, как будто я и правда умираю, – с трудом выговорила Нова, слова слились в невнятное бормотание.

– Жаль, что Амулет не снимает боль, но поверь, без него было бы намного хуже.

Расстегнув на Нове куртку, Адриан снял ее, осторожно, как с ребенка, поочередно стягивая рукава. Когда материал все же задевал распухшие места укусов, девушка всхлипывала от боли.

Отложив куртку в сторону, он, продолжая прижимать Нову к себе, занялся ее руками. Онемев от удивления, Нова смотрела, как он рисует ее собственной ручкой – той самой, в которую она когда-то встроила потайное отделение для дротика! Сейчас Адриан рисовал рядом с каждым укусом каплю, похожую на слезинку, а потом бережно втирал ее пальцем в кожу. Небрежный рисунок от его прикосновения превращался в прохладный успокаивающий бальзам. Потом Скетч закрыл каждую ранку, нарисовав поверх аккуратные повязки.

– Это мазь против яда, – пояснил Адриан, обработав одну руку и начав наносить первую каплю на другую. – Мед и антигистаминные препараты. А это, – он закрыл ранку повязкой, – ледяной компресс, чтобы снять отек и немного облегчить боль.

У Новы закрывались глаза. Ресницы все еще были влажными, а веки отяжелели от слез, но больше она не плакала. Хотя тело по-прежнему ныло и горело, боль в шее и руках уже заметно притупилась.

– Так, – протянул Адриан, закончив обрабатывать укусы на ее руках. Нова чувствовала, что он рассматривает ее, но сейчас ее больше занимали мини-компрессы на ее конечностях. – Где еще?

Морщась от боли, она наклонилась вперед и подняла подол рубашки, чтобы стали видны укусы на спине. Так же упорно и дотошно Скетч обработал каждый из них, а когда дошла очередь до ног, деликатно отвернулся, пока Нова, шипя и вздрагивая, выползала из штанов. Адриан подал ей куртку, чтобы она могла прикрыться, пока он занимается следующими укусами – и Нове показалось, что он был смущен не меньше нее самой. Впрочем, ее не слишком заботило, что он там увидит, лишь бы избавил ее от мучений.

Только сейчас Нова обратила внимание на шум, напоминающий раскаты грома – какофонию свирепой битвы. Хотя казалось, что гремит за много миль отсюда, она знала, что все происходит гораздо ближе. Судя по всему, Отступники до сих пор не сумели пробить купол, возведенный Асом над собором, а злодеи, видимо, так и стояли у западных башен, ожидая результатов штурма. И конечно, они были готовы, если потребуется, ценой жизни защищать свою только что обретенную территорию.

Таков был план. Если Отступникам удастся преодолеть стену Аса и пробиться внутрь, злодеи будут удерживать собор любой ценой. Ас настаивал на том, что они не должны были потерять свое убежище. Он напомнил им, что Отступники уже были ослаблены, что почти половина их бойцов была нейтрализована, а значит, удержать собор будет несложно.

Нова поймала себя на мысли, что надеется, что Отступники так и не смогут проникнуть внутрь. Ей страшно было даже подумать об очередном сражении, в котором не будет победителей.

К тому времени, когда Адриан закончил, боль превратилась в глухую, почти незаметную пульсацию во всем теле.

Адриан опять отвернулся, дав ей возможность встать и натянуть штаны, после чего занялся, наконец, лечением собственных ран. Нова прижала ладони к щекам.

– Спасибо, – пробормотала она, чувствуя, как снова наворачиваются слезы. Слезы благодарности, но и слезы вины. Больше всего ей хотелось лечь на этот древний грязный пол, зажать уши и ничего не делать, только плакать и плакать. До тех пор пока не закончится весь этот ужас. Сейчас сил ей хватало только на то, чтобы держаться на ногах. – Ты не должен был… после всего… – Нова закрыла лицо руками. – Я вообще уже не понимаю, что делаю. Я перестала понимать, что правильно, что неправильно, а что…

– Нова, подожди. Послушай меня, – взяв ее за запястья, Адриан отвел ее руки от лица. – Я могу только догадываться, какой была твоя жизнь, но сейчас все это не имеет значения. Важно то, что ты хорошая, сильная, храбрая и готова сражаться за тех, кто тебе небезразличен. Верно?

Нова уставилась на него, вовсе не уверенная, что это описание верно. Какой она была? Какой стала?

– Оскар и Данна где-то там внизу. А мой отец… – голос Адриана дрогнул. Казалось, прошла вечность с тех пор, как Капитан Хром начал восхождение по стенам собора, пытаясь добраться до Адриана.

Возможно, в эти самые минуты он сражался с Асом.

Но он же несокрушим.

Ас не мог навредить ему.

Так ли это?

– Помоги мне, – продолжил Адриан. – Ас Анархия хочет погубить всех нас. Пожалуйста, помоги мне его остановить.

– Он мой дядя, – прошептала Нова.

– Он Анархист.

– Я тоже.

– Нет. Ты Отступник.

Нова поморщилась.

– Адриан…

– Ты Отступница, Нова. Если ты сама себе не веришь, просто поверь мне.

Она колебалась. Эти слова напомнили ей о том, что сказал Ас – кажется, с тех пор прошла целая вечность. Ты не можешь им доверять, Нова. Ты не одна из них, как бы ни хотела в это верить.

Но она доверяла Адриану. И сейчас, и всегда. И пусть он Отступник. И пусть он не рассказал ей о Страже. Она все равно ему доверяла.

Она просто не понимала, как так вышло, что он до сих пор мог доверять ей.

– Адриан, я хочу, чтобы ты знал, что я на самом деле очень сожалею. Обо всем. Но не все было обманом, поверь. Мои чувства к тебе…

Адриан обхватил ее лицо ладонями.

– Я знаю. И когда все закончится, мы сможем серьезно поговорить обо всем, что скрывали друг от друга.

Нова рассмеялась нервным смехом.

– Как ты можешь мне доверять? После всего?

– Нам больше не о чем врать, нечего друг от друга скрывать, разве не так? Ты Кошмар. Я Страж. Ас Анархия – твой дядя. Нам с тобой положено быть заклятыми врагами. И все-таки… – он с довольно несчастным видом развел руками, – …почему-то мне все-таки хочется тебя поцеловать.

Нова вспыхнула.

– Правда?

– Конечно. Как никогда.

И он ее поцеловал. Этот поцелуй был нежнее, чем их предыдущие страстные поцелуи, не такой торопливый и настойчивый. В нем было больше терпения. Больше понимания.

И в нем совершенно не было тайн и секретов.

Адриан хотел было отстраниться, но Нова обвила его шею руками и снова прижалась губами к его губам. Рядом с ним она буквально таяла. Поцелуй заменил им множество слов, обмениваться которыми не было времени.

Когда они наконец отстранились друг от друга, Нова не могла сдержать захлестнувших ее чувств – она не могла поверить в реальность происходящего, но все же надеялась.

– Я была уверена, что ты возненавидишь меня, когда узнаешь правду.

Адриан поморщился.

– Сначала я даже пытался. Но, как ты сама сказала, у каждого свой кошмар, – он прижался своим лбом к ее лбу. – Может быть, я хочу, чтобы моим кошмаром была ты.

Сердце Новы сжалось, но она все же не смогла удержаться, чтобы не поддразнить его.

– И давно ты уцепился за эту мысль, а?

– Всего несколько часов назад, – Адриан так и просиял. – И я очень рад, что она мне пригодилась.

У Новы было сильное искушение поцеловать его еще раз, но тут снизу послышались шаги. Деревянная лестница затряслась от топота. Люк с грохотом распахнулся, и из него, тяжело дыша, показался Лерой.

– Какого черта у вас тут… – он осекся, окинул взглядом Адриана, Нову, тело Хани и пропитанные кровью доски. Правую сторону его лица перекосило от ярости, он подтянулся и запрыгнул из люка на пол звонницы.

– Отойди от нее! – крикнул он и потянулся за пробиркой, вставленной в патронташ на его груди.

– Лерой… – начала Нова, делая шаг к нему. – Подожди!

Адриан успокаивающе поднял руку.

Не слушая, Лерой откупорил пробирку и швырнул ее через плечо Новы в Адриана.

Вскрикнув, Нова развернулась и увидела, как из ладони Адриана вырастает мерцающая стена – точно такая же защитила их с отцом на арене. Пробирка Лероя врезалась в невидимую преграду и разбилась. Жидкость, которая из нее вылилась и растеклась желтой кляксой, шипела и плевалась пузырями.

Нова вздрогнула, узнав едкий запах тормиценовой кислоты, одного из любимых составов Лероя. Кислота была известна тем, что на человеческом теле мгновенно образовывались нарывы, которые сразу же начинали разлагаться и гнить.

– Лерой, пожалуйста, послушай. Перестань, прошу тебя…

– Он манипулирует тобой, Нова, – крикнул Лерой. – Промывает тебе мозги, чтобы ты поверила, что они – хорошие парни. Уж поверь. Его сейчас одно волнует – как бы спасти свою собственную шкуру.

Стена замерцала и исчезла, золотистая преграда растворилась в воздухе, и Адриан нерешительно шагнул вперед.

– Я никем не манипулирую. Мне небезразлична Нова, и вам, я думаю, тоже. Если бы мы только могли…

– Поболтать? – издевательски предположил Лерой. – Как вы уже поболтали с Хани, которая любила Нову, как собственную дочь?

Нова покачала головой.

– Хани пыталась убить…

Она не договорила. В мгновение ока Лерой швырнул вторую пробирку – на этот раз не в Адриана, а на пол у его ног, куда натекла лужица масла из разбитого фонаря. Смешавшись, два вещества взорвались не хуже динамитной шашки. Древний деревянный пол рассыпался, как папиросная бумага. Адриан, вскрикнув, провалился вниз.

Нова попыталась броситься за ним, но ее остановил Лерой, обеими руками обхватив за пояс. Задыхаясь, она смотрела, как осыпаются бревна и каменная кладка, как следом в провал соскользнуло тело Хани и кануло в пустоту. Воздух в звоннице заполнили облака пыли, забивая легкие.

– Он наш враг, Нова. Ты должна понять. Надеюсь, поймешь когда-нибудь.

Снизу послышался тяжелый удар, треск, а затем из провала взмыла фигура. Адриан практически взлетел и тяжело приземлился на одно колено на самом краю пропасти. Половицы заскрипели и застонали под его весом.

– Нет, Лерой, – сказала Нова севшим от волнения голосом. – Надеюсь, это ты когда-нибудь поймешь.

Она провела пальцами по его дряблой руке.

– Нов…

Нова не успела определить по выражению его лица, был ли Цианид взбешен или огорчен предательством. Он осел на пол, руки соскользнули с пояса Новы, и она метнулась к Адриану.

– Стой! – крикнул Адриан, но было поздно. Его голос потонул в страшном треске раскалывающихся досок и гуле стонущего остова здания. Он едва успел подхватить Нову на руки, когда проеденный химикатами пол под ними начал проседать. – Держись!

И они полетели вниз. Взрыв пробил верхний уровень деревянной лестницы, оставив под ними нагромождение острых обломков и шатающихся балок. На голову Нове дождем посыпались щепки и каменная пыль. Она обхватила шею Адриана, готовясь к падению. На следующей лестничной площадке лежало тело Хани.

Услышав над головой колокольный звон, Нова подняла глаза и увидела, как тело Лероя соскальзывает с края провала.

Лерой, погруженный ею в сон, падал вниз.

– Нет!

Адриан ударился о деревянную платформу так, что Нова щелкнула зубами. Оттолкнувшись, он снова прыгнул вверх. Это было похоже на полет. Падающие обломки бились об их головы. Воздух свистел в ушах. Узкие окна колокольни мелькали перед глазами.

Держа Нову одной рукой, второй Адриан на лету поймал Лероя, перехватив поперек. Выскочив сквозь дыру в разрушенном полу, они все вместе приземлились – точнее, рухнули – ближе к краю колокольни, где еще сохранилось несколько половиц и опорных балок под ними. Нова повалилась на бок, раздался резкий хруст. Тело Лероя ударилось о каменную стену под одним из наружных колоколов.

– Пол долго не выдержит, – крикнул Адриан, а доски под ними выразительно застонали.

Не обращая внимания на пульсирующую боль в ребрах, Нова поднялась на ноги и дотянулась до подоконника оконного проема. Известковый раствор еще держал каменную кладку, и пальцы сразу нащупали опору. В считаные секунды она перебралась на перекладину, поддерживающую огромный бронзовый колокол. Он качнулся под ее весом, колокол загудел, словно бы подавая сигнал тревоги.

Прищурившись, она разглядела сквозь дым и обломки, что Адриан закинул Лероя на плечо и, цепляясь за воткнутое в верхнюю балку хромовое копье, вскарабкался на огромный деревянный каркас в центре башни.

– Осторожнее, не порань его, пожалуйста, – попросила Нова, цепляясь за стены и пытаясь удержать равновесие.

Лерой заскользил вниз. Адриан едва смог поймать его, кряхтя от усилий. С трудом, но ему удалось закрепить Лероя на перекладине, после чего сам он налегке поднялся на самый верх. В изнеможении согнувшись пополам и пытаясь отдышаться, он поднял взгляд на Нову.

В воздухе вокруг них кружили облака пыли. Полы внизу продолжали трещать и скрипеть.

– Ты в порядке? – спросил Адриан.

Нова рассмеялась и откинула челку со лба.

– Нет, – призналась она. – Лерой мне как второй отец, – она поколебалась, прежде чем продолжить: – И он, и Ас тоже.

Адриан уставился на нее.

– Не хочу показаться вредным, но мне кажется, тебе срочно нужны новые образцы для подражания.

– Твои родители тоже не идеальны, – нахмурилась Нова.

– Сам знаю, но как можно сравнивать? – он кивком указал на обмякшее тело Лероя.

Нова еще немного переместилась, обхватив колокол ногами и понадежнее устраиваясь на нем.

– Я понимаю, что сейчас в это трудно поверить, но на самом деле он славный парень… – Нова вдруг смутилась и замолчала. Удивительно, но за все это время, чувствуя, что все сильнее влюбляется в Адриана, она ни разу не задумалась, как могло бы выглядеть его знакомство с Лероем и другими членами ее «семьи». Да и не стоило об этом думать, поскольку и так было ясно, что этого никогда не случится.

– Что ж, – сухо хмыкнул Адриан, – надеюсь, у нас будет возможность узнать друг друга поближе.

Нове оставалось лишь радоваться, что он сразу же не отмел эту идею.

– Спасибо, что спас его, не дал упасть.

– Рано пока говорить о спасении, – Адриан заглянул в неровную дыру, зияющую под ними. – Мне придется трансформироваться. В доспехах Стража я сильнее. Смогу доставить его в безопасное место, но не знаю, получится ли взять вас обоих.

– Я смогу спуститься сама, – сказала Нова, проверяя, на месте ли закрепленный на бедре мешочек с перчатками. – Только немного отдышусь сначала.

Укусы еще побаливали, но, по крайней мере, той дикой пульсирующей боли во всем теле уже не было. Поняв это, Нова прижала руку к рубашке там, где под ней скрывался Амулет Жизни.

Все могло быть гораздо хуже.

– Нова, – встревоженно спросил Адриан. – Что задумал Ас? Ради чего он все это затеял?

– Он хочет уничтожить Отступников, особенно Совет, чтобы мы могли взять город под свой контроль. В Отступниках он видит деспотов, которые всячески притесняют и угнетают Одаренных, и… и он постоянно твердит, что мы станем богами.

Адриан прыснул.

– И он еще назвал моего отца высокомерным.

Внезапно раздался скрежет и гром, и башня содрогнулась. Нова завизжала в полной уверенности, что колокольня под ними не выдержит этого взрыва и вот-вот обрушится. А потом она выглянула, увидела крышу собора, и ее сердце чуть не выскочило из груди.

Капитан Хром стоял на крыше южной башни, одной рукой держась за шпиль, а другой вращая над головой свою неимоверную цепь. Над коньком крыши парил Ас, с помощью своей силы отрывая от стен каменных горгулий и бросая их во врага. Капитан пытался достать Аса цепью, одновременно отбиваясь от непрерывных атак.

Нова вздрогнула. Не потому что увидела сражение двух гигантов, а потому что услышала, что приговаривал Ас, отрывая от крыши глиняные черепицы.

– Мой шедевр, только что восстановленный и так легко снова разрушенный! – восклицал Ас скорее радостно, чем огорченно. – Но это не имеет значения! Важно лишь одно: вы, Отступники, будете погребены под его обломками. Это будет достойным концом после всего, что вы сделали со мною десять лет назад!

– Нова, – сказал Адриан, – мы должны остановить его. Ты ведь понимаешь, что это необходимо?

Во рту у нее пересохло.

Это казалось невозможным. Остановить их? Остановить Аса Анархию?

И все же Адриан был прав, она это понимала.

Не было больше героев.

И злодеев больше не было.

Судорожно вдохнув, она встретилась с ним взглядом и кивнула.

– Я понимаю.

Глава сорок пятая

Внимание Адриана привлек испуганный вскрик. Его отец катился кубарем по крутому склону крыши собора. Ему удалось уцепиться за ажурный каменный выступ, он на мгновение повис и тут же начал взбираться обратно. С боевым кличем он вырвал из стены горгулью с открытой пастью и метнул ее в голову Асу. Тот даже не поморщился и еще в полете отвел ее в сторону. Но в следующий миг Капитан хлестнул цепью и попал Асу в грудь. Злодея отбросило назад, так что он ударился спиной о внутреннюю часть импровизированного купола.

– У Аса, похоже, нет власти над оружием твоего отца? – заметила Нова.

Адриан покачал головой.

– И никогда не было. Оно сделано не из обычного металла.

– Ага, знаю. Страшноватая у тебя семейка.

Адриан уставился на нее.

– У меня?

Нова осмелилась слегка улыбнуться. Адриан помолчал, а потом расхохотался. Долгим, усталым, задыхающимся смехом. Отсмеявшись, он потянулся рукой к груди.

– Сейчас я превращусь в Стража. Ты точно сможешь сама спуститься, уверена?

Нова ухмыльнулась.

– Эй, ты не забыл, с кем разговариваешь?

Она начала копаться в сумке на поясе, но башню снова сотряс удар. Оглушительно заскрежетал металл, затрещало дерево. Два гигантских колокола в центре колокольни выскочили из перекосившейся деревянной рамы.

Адриан дернул молнию на груди, и за несколько секунд полностью скрылся под броней. Он подхватил бесчувственное тело Цианида и перекинул его через плечо именно в тот момент, когда мощные стальные болты, вырванные из стен, посыпались в глубины выпотрошенной башни.

Адриан спрыгнул с балки, едва успев ухватиться за колокол рядом с колоколом Новы. Тот сместился под его весом и глухо звякнул. Адриан крепко схватился за перекладину, другой рукой поддерживая Цианида, и, оглянувшись назад, увидел, как центральные колокола кренятся и запрокидываются вверх под странным углом, доламывая раму. Та с оглушительным треском просела, и колокола отлетели к боковой стене. Адриан вцепился в перекладину еще крепче, и тут колокола, оглушительно и нестройно звеня, пробили каменную стену колокольни. Камни и скреплявший их раствор, вылетев, дождем посыпались на крышу, а колокола рухнули вниз, угрожая раздавить Капитана.

Его отец, опираясь о выступ, пригнулся, позволив первому колоколу проплыть над его головой и врезаться в купол, а сам обеими руками схватился за край второго колокола. Язык колокола ударил изнутри по бронзовому корпусу. Капитан, используя инерцию самого колокола, развернул его и метнул в Аса Анархию.

Ас уклонился. Колокол пролетел в нескольких дюймах от него и врезался в преграду. На землю посыпались обломки.

Не отпуская Цианида, Адриан еще следил глазами за полетом колоколов, когда башня начала гудеть.

Она держалась, сколько могла, но всему есть предел.

Адриан обернулся на Нову, но в соседнем оконном проеме ее силуэта не было.

– Нова! – крикнул он, обыскивая взглядом внутреннюю часть колокольни, но ее нигде не было видно. – Нова!

Крыша над ним не выдержала. Высокий шпиль накренился и рухнул, пролетел, кувыркаясь, мимо разбитых окон, задевая стены и балки. Его непомерная тяжесть запустила цепную реакцию, потянув за собой уже не закрепленные сверху стены. Вниз посыпался град камней. Со стен отваливалась лепнина и исчезала в разверзшейся пропасти.

Адриан продолжал лихорадочно озираться в поисках Новы, но подоконник, на котором он сидел, развалился, и Страж начал падать.

Пожалуйста, пожалуйста, лишь бы она сейчас не натворила каких-нибудь безрассудств, – думал он, наблюдая за стремительно приближающейся крышей и пытаясь наметить безопасное место для прыжка. Поправив на плече бесчувственного злодея, он бормотал, ни к кому конкретно не обращаясь: – Держись…

Они врезались в крышу – та обрушилась, не выдержав удара такой силы. Сверху градом сыпались обломки звонницы, отскакивая от доспехов Адриана, который изо всех сил старался защитить от них Цианида. Адриан попытался изловчиться и согнуть колени, чтобы пружины при падении смягчили удар, но не успел. На полной скорости они врезались в каменный пол собора – Адриану показалось, что от сотрясения все его тело сплющилось. Руины колокольни пробили остатки крыши и врезались в северную стену собора. В момент столкновения колокольня буквально взорвалась на тысячи мелких обломков, разлетевшихся по пустырю. Колокола, которые еще держались на балках, рухнули вниз с такой силой, что в каменном полу образовались воронки.

Адриан лежал среди груды камней, каждая клетка тела болела.

– Нова, – простонал он, проверил, все ли в порядке с Цианидом, и, шатаясь, попытался встать. Из-за окутавшего все вокруг облака пыли он почти ничего не видел. – Нова…

– Я… в порядке, – ответил вдруг слабый голос. Сердце Адриана заколотилось, и он в панике бросился по завалам на голос. Его отделяло от Новы несколько футов, когда один из колоколов, упавший вверх дном на разбитую каменную стену, скатился с нее, и с лязгом ударился о пол.

– Ой! – громко вскрикнула Нова.

Адриан замер.

Наклонившись, он, наконец, увидел ее. Она скрывалась внутри бронзового колокола, упираясь руками и ногами в его изогнутые бока.

Подавшись вперед, он помог ей выбраться и прижал к груди – правда, из-за бронированного костюма объятия оказались совсем иными.

– Мне эту идею подсказали твои доспехи, – голос Новы, уткнувшейся в его нагрудник, звучал глухо.

– Гениально, – оценил Адриан. – Ты ушиблась? – подумав, он поправился. – Тебе очень больно?

Скрипнув зубами, Нова все же ответила довольно бодро.

– Не слишком. Как Лерой?

– Жив. Надо поскорее найти, куда бы его пристроить, пока тут все не рухнуло.

Нова стряхнула с капюшона мусор и пыль, Адриан протер прозрачный щиток шлема, и они смогли осмотреться. Обрушившаяся колокольня повредила северо-восточный угол собора.

Адриан был настороже, ожидая, что вот-вот может случиться что-то не менее опасное. Но пока сверху лишь стекала струйками пыль, да трещали под ногами обломки.

– Давай положим Лероя в колокол, – предложила Нова. – Мне кажется, он вполне там поместится, и будет в безопасности, надежней, чем где-то еще.

Цианид действительно поместился внутри колокола, хотя Адриан не мог не думать, что после пробуждения его долго будет мучить боль в затекшей шее.

– Итак, – заговорил Адриан, глядя, как Нова перекладывает к себе в сумку пробирки из патронташа Цианида. – Как нам остановить Аса?

По ее лицу пробежала тень. Адриан не сразу вспомнил, что она не могла видеть выражение его лица из-за шлема. Он нажал кнопку, убирая лицевой щиток.

– Извини.

Она покачала головой.

– Не уверена, что Аса можно остановить, пока шлем у него. Если только мы не найдем способ его нейтрализовать.

– Агент N еще есть?

Она помедлила.

– Моя ручка еще у тебя? В ней был припрятан один дротик с Агентом N.

– Да, она при мне. Если мы сумеем подняться на крышу, как думаешь, реально подобраться к нему достаточно близко, чтобы использовать Агент?

– Возможно, – сказала Нова. – Но, если он поймет, что мы задумали… сломает этот дротик, как веточку.

– Если кому и под силу это сделать, так только тебе.

Нова иронично скривила губы.

– А как же Оскар и Данна? – спохватился Адриан. – Где они?

– Когда все это началось, они были заперты внизу, в бывшей сокровищнице. Идем, – Нова повела его сначала вверх по короткой лестнице, потом вниз по изогнутому коридору, через часовню, почти такую же пустую и сумрачную, как та, в которой раньше держали его.

Подойдя к двери, Нова замерла, оглядывая примыкающую к часовне комнату. Раньше в нее вела витражная дверь, но теперь стекло было разбито. Комната за дверью выглядела чистой и опрятной по сравнению с разрушенной частью собора. И в ней было пусто.

– Они были здесь, – сказала Нова. Битое стекло хрустнуло под ее подошвами.

Адриан заметил разбросанные по полу обрывки веревок.

– Думаю, они нашли способ сбежать.

Нова, казалось, была не так уж в этом уверена.

– Может быть.

Они обменялись полными сомнений взглядами.

Искать Оскара и Данну… или попытаться остановить Аса Анархию?

Адриан вздохнул. В глубине души он надеялся, что его друзья смогут выбраться, где бы ни оказались.

– На крышу?

Лицо Новы стало суровым, и Адриан узнал ту же собранность и решимость, от которых у него екнуло сердце, когда он впервые увидел ее на испытаниях. Она кивнула.

– Да, давай покончим с этим.

Они помчались назад через часовню, но когда пробегали мимо хоров, пронзительный крик заставил их остановиться. Выглянув из-за угла, Адриан посмотрел на главный алтарь.

Ахнув от неожиданности, он втащил Нову обратно в коридор.

– Что там?

– Птицы!

Нова помедлила мгновение, оттолкнула руку Адриана и выглянула сама.

Пространство, окружавшее алтарь, было заполнено громадными черными воронами. Повсюду мелькали блестящие черные глаза, острые черные клювы и чешуйчатые черные лапы. Птицы сидели на перилах, отделявших алтарь от хоров, на лепных украшениях величественных колонн и на высоких подоконниках, тянущихся к самому верху сводчатого потолка. Шумно хлопая крыльями, воронье, словно чернильно-черная метель, кружило в алтаре. По собору разносилось возмущенное карканье и цоканье когтистых лап.

В центре всего этого переполоха, прижавшись друг к другу у основания алтаря, сидели Данна и – кто бы мог подумать – Нарцисса. Данна свернулась клубочком, положив голову на колени Нарциссы, и пыталась защититься, прикрываясь руками. Нарцисса обнимала ее одной рукой, хотя и сама побелела от ужаса, а другой рукой беспомощно махала в воздухе, отгоняя птиц.

Ничто не помогало. Птицы впивались когтями им в руки. Ранили клювами ноги Данны.

– О, нет, – причитала Нарцисса. – Птицы! Вот уж кого я никогда не боялась!

Адриан еще пытался понять, что происходит, когда из-за колонны появилась фигура, держащая наперевес, словно меч, старинный подсвечник. Угрожающе взревев, Оскар бросился к алтарю, размахивая подсвечником, пытаясь разогнать стаю. Безуспешно.

– Данаида! – крикнул он. – Ты должна встать!

Оскар ступил на помост, и тут же вороны окружили его, так что все трое оказались в движущейся воронке. Птичьи крылья и тела так плотно переплелись, что казались непроницаемой стеной.

И вдруг птицы вспыхнули.

– Это Фобия, – сказала Нова. – Данна панически боится птиц, а Оскар, я почти уверена, не в восторге от огня.

Адриана передернуло при упоминании убийцы его матери – призрака, так устрашающе похожего на его детский кошмар.

– Мне нужно что-то, на чем можно рисовать, – сказал он вслух, вытаскивая ручку Новы. – Нам нужна вода. Что лучше, шланг или огнетушители?

Нова скептически пожала плечами.

– Он просто превратится во что-то другое.

– Тогда что делать?

– Не знаю. Он не обычный Одаренный. Насколько я знаю, никому и никогда не удавалось ему навредить, его не берет оружие, и даже суперспособности против него бессильны, – вдруг ее лицо озарилось. – Послушай… Адриан… если это ты его создал…

– Я его не создавал! – отрезал Адриан.

Нова осеклась.

– Хорошо, – успокаивающе кивнула она. – Я просто хотела сказать, что если – ну вдруг – ты его создал, то, может быть, ты смог бы каким-то образом его и уничтожить?

– Ага, да только я не…

Видя, что огонь подобрался ближе, Нарцисса закричала, ее крик был полон муки и ужаса. Адриан всегда думал, что страшилки Фобии – просто иллюзия, но боль девушки казалась вполне реальной. Он поник.

– Я не создавал его, а даже если бы и создал, все равно не знаю, как его остановить.

– Так начни думать, – сказала Нова. – Одно я знаю точно: лучший способ борьбы с Фобией, – она расправила плечи, – быть смелым.

Она спустилась по лестнице к алтарю и встала лицом к обжигающему пламени. Оно было ослепительно ярким, и Адриану пришлось снова опустить на глаза щиток, чтобы смотреть на него, но Нова не дрогнула.

– Нова… – даже сквозь броню Стража он чувствовал жар пламени, а ведь она теперь стояла намного ближе. Он был поражен, как ей удавалось это терпеть.

А потом она шагнула в огонь.

Глава сорок шестая

– Нова! – вопль Адриана прорезал внезапную, неожиданную тишину. Пекло исчезло так же быстро, как и возникло.

Невредимая Нова стояла всего в нескольких футах от остальных – они, вцепившись друг в друга, скорчились на полу. Их лица были пепельно-серыми, волосы мокрыми от пота.

Сколько времени Фобия мучил их здесь? Как долго они пытались противостоять самым сильным своим затаенным страхам, пока Анархист медленно изматывал их, стараясь выпить силы до капли?

БАБАХ!

Все вздрогнули от звука выстрела. Он был оглушительно громким, и Адриан даже обернулся, уверенный, что стреляли совсем рядом. Но вокруг было пусто.

БАБАХ!

Нова вскрикнула, и он перевел взгляд на нее. Она зажмурилась и, дрожа всем телом, обеими руками сжимала голову.

БАБАХ!

Перед Новой возникла тень. На мгновение Адриан рассмотрел туманные очертания Фобии, развевающийся плащ, острую косу, но злодей тут же превратился в кого-то другого.

Это был гигантский человек – настоящий великан, возвышавшийся над маленькой хрупкой Новой. Подбородок покрыт щетиной. Светлые волосы собраны в хвост. На лбу брызги засохшей крови.

Он прижал ко лбу Новы пистолет.

Адриана захлестнула ненависть, – он и не подозревал, что может так ненавидеть, – а в следующий момент он обнаружил, что врезался в бок этого верзилы. Оба упали. Громила упал навзничь рядом с алтарем, а Адриан по инерции покатился по полу. Он ударился о колонну, и та содрогнулась от удара его брони.

Нова, прерывисто вздохнув, опустилась на колени.

Великан захохотал. Его тело растворилось в клубах призрачного дыма, который вновь соткался в длинный черный плащ. Пистолет удлинился, превратившись в острую косу.

– Мастер Эверхарт, – хриплый голос Фобии заставил Адриана содрогнуться от отвращения. – Я надеялся, что наши пути снова пересекутся еще до рассвета.

Адриан поднялся, держась рукой за шкаф с искусной резьбой. Вглядевшись во тьму на месте лица, он понял, что настал момент, которого он ждал годами. Он нашел убийцу своей матери. Правосудие могло свершиться прямо сейчас, стоило лишь протянуть руку.

– Ты убил мою мать, – процедил Адриан сквозь стиснутые зубы. В памяти всплыло непрошеное воспоминание. Изломанное тело матери. Рот, открытый в безмолвном крике. Его снова обуял безумный страх, но следовало держаться. Ему нужно было подумать.

Позади Фобии он увидел Нову, которая уговаривала остальных бежать. Нарцисса, похоже, подхватила эту идею, но Оскар и Данна смотрели на Нову с сомнением. Они не доверяли ей. Да и с чего бы им было ей верить?

Но тогда… как же они доверились Ходящей сквозь Зеркала?

– Да, это сделал я, – прохрипел Фобия. – Думается, из всех смертей эта – моя любимая. Знаешь, что было самым большим ее страхом?

Адриан сжал кулаки.

– Нетрудно догадаться. Обычное дело для мамочек, – это слово так и сочилось отвращением и презрением. – Она боялась тебя потерять. Боялась, что этот темный, недобрый мир погубит ее любимого малыша. Что этот мир будет к нему жесток, а то и вовсе убьет, как уж сложится, – Фобия усмехнулся. – Хочешь знать, что она увидела перед смертью?

Адриан не ответил.

– Она видела меня… державшего на руках ее мертвого сына. Мне даже не пришлось ничего говорить. Она лишь взглянула и закричала, а потом… она просто сдалась. Возможно даже, она и в самом деле забыла, что умела летать, – он тихо цокнул языком. – О, какой это был крик, просто симфония! Я по сей день не могу забыть его.

Гортанно вскрикнув, Адриан схватил стоявший рядом шкаф и швырнул в Фобию. Злодей не стал ждать удара и растворился в облаке дыма. Шкаф рухнул на пол, дверца распахнулась, на пол посыпались чаши и сосуды.

Фобия снова материализовался, на этот раз на алтаре.

– Ты очень похож на нее, должен заметить.

Адриан схватил статую из ниши и бросил в него. Фобия легко отбил ее рукоятью косы, мраморная фигурка улетела на хоры.

– Ты тоже страшно боишься потерять тех, кого любишь. Что ж, такой страх встречается часто. И у Одаренных, и у обычных людей. Но у тебя здесь есть дополнительный момент… ответственность. Твой самый большой страх – не просто потеря близких, но и то, что ты бессилен этому воспрепятствовать.

Адриан подпрыгнул и оказался рядом с Фобией. Он потянулся к горлу злодея, собираясь задушить его, но тот снова исчез, едва он его коснулся.

Появившись за спиной Данны, он положил костлявую руку ей на лоб и, притянув к себе, прижал лезвие косы к ее горлу.

– Нет ничего мучительнее, – прошелестел Фобия, – чем видеть страдания тех, кого любишь.

Адриан хотел ударить его лазерным лучом, но запоздало вспомнил, что эту татуировку с его кожи срезала Королева Пчел.

– Нет!

Выкрикнув что-то бессвязное, Данна ухватила Фобию за два костлявых, как у скелета, пальца и изо всех сил отогнула назад. Пальцы, хрустнув, отломились. Фобия зашипел, ослабив хватку, и Данна смогла выскользнуть из его удушающего захвата. Стоило ей отскочить, как плащ Фобии вспорол залп метательных звездочек.

Злодей снова испарился в воздухе вместе с костями, сломанными Данной.

Звездочки врезались в стену – одна застряла в известковом растворе между камнями кладки, две другие отскочили и заскользили по полу.

– Данна, Оскар, уходите! – крикнула Нова. Она пробежала мимо алтаря и собрала свои метательные звездочки. – Вы больше не супергерои, и он просто будет использовать вас против Адриана, пока вы здесь!

Бросив на нее измученный взгляд, Оскар повернулся к Адриану.

– Прости, но мы снова в это играем?

– Во что? – не понял Адриан.

– Верим ей! – выкрикнул Оскар.

Ответить Адриан не успел, так как позади Оскара вновь возник Фобия. Он поднял косу, и Адриан ахнул, уже представляя, как лезвие врезается в горло его друга.

По проходу с боевым кличем промчалась Данна. Несколько кувырков вперед – и она поднырнула под занесенную руку Фобии. Все произошло так быстро, что Адриан ничего не успел увидеть. Лишь когда Данна бросилась прочь, разбрасывая незажженные церковные свечи, он понял, что она стащила косу.

– Мы, возможно, больше не Одаренные, – сказала Данна, свирепо взглянув на Нову, – но все еще супергерои!

– Какая прелесть, – Фобия ткнул в нее бледным пальцем, и коса в руках Данны превратилась в извивающуюся змею. Вскрикнув, Данна отшвырнула ее. Ударившись о каменный пол, рептилия разлетелась на миллион черных пауков, бросившихся врассыпную. Нарцисса и Оскар дружно завопили.

Пауки облепили Фобию, слились с его плащом, и злодей словно бы стал выше, как будто притягивал к себе саму тьму.

Адриан лихорадочно просчитывал варианты.

Он мог высоко прыгать, поднимать тяжести, пробивать бетонные стены кулаком в перчатке Стража, мог… нарисовать все что угодно. Что можно было бы нарисовать? Все казалось бесполезным против Фобии.

– Ну, хорошо, Кошмар, – не скрывая недоверия и презрения, заговорил Оскар. – Ты-то должна знать его слабость, верно? Так скажи, как нам победить этого монстра?

Фобия продолжал расти, мгла окружала его, как туман. Его тело тянулось вверх, пока, казалось, он не заполонил собой все вокруг. Гигант, состоящий из клубящейся тьмы, готовой поглотить их всех.

– Ну? – поторопил Оскар.

Нова покачала головой.

– Я не знаю.

Ее панический страх был заметен невооруженным глазом.

Чем можно было убить призрака? Как избавиться от дурного сна?

– Спасибо, что помогла, как всегда, – буркнул Оскар.

– Я сказала вам бежать! – крикнула Нова.

Адриан сделал шаг назад и, запрокинув голову, вгляделся в исполинскую фигуру Фобии, которая все росла, как живая черная дыра, высасывающая свет из всего вокруг. В руке он снова держал косу, занеся лезвие над их головами.

В висках Адриана заколотился пульс.

Как убить призрака?

– Хотите познать страх? – голос Фобия гремел со всех сторон. Его силуэт окружил, окутал их, затмив весь остальной мир. – Боязнь темноты. Боязнь замкнутого пространства. Страх смерти. Я – властелин их всех.

Храм погрузился в непроглядную тьму, и Адриану с ребятами пришлось сгрудиться у алтаря.

– Я тебя не боюсь, – сказал Адриан, осмеливаясь шагнуть навстречу тьме. Тяжелые ботинки Стража лязгали по каменному полу.

– О нет, ты боишься, – отозвался Фобия с тихим зловещим смехом. – Но больше всего ты боишься узнать правду.

Адриан замер в нерешительности.

Голос Фобии понизился до шепота.

– Или ты уже знаешь?

Адриана обдало жаром. Неправда. Этого просто не могло быть.

– Полагаю, я должен быть благодарен, – прохрипел Фобия. – Это редкая удача – возможность встретить своего создателя.

Отшатнувшись, Адриан врезался в стену.

Очередная выдумка, сказал он себе. Фобия играл с ним.

– Этого не может быть, – сказал он. – Ты бы умер много лет назад. Ты бы выцвел и ослаб, как и все остальные!

– Вот как? – капюшон Фобии взметнулся к сводчатому потолку так, что чернильная тьма поглотила все вокруг. Казалось, не осталось ничего, кроме мрака. Казалось, сама смерть надвигалась на них, высасывая тепло из воздуха, душила их, медленно, мучительно…

– Полагаю, я должен был бы умереть, – сказал Фобия, – но в своем полном страхов детстве ты был таким умницей, что наделил меня бесконечным источником силы. Подарил мне бездонный колодец силы. Твои… собственные… страхи.

Адриан содрогнулся.

– О чем ты говоришь?

– Раньше я волновался, что они исчезнут, когда ты станешь старше, но мне не о чем было тревожиться. Страхи могут меняться, но они никогда не исчезнут совсем. Когда-то ты больше всего боялся потерять свою мать, но как только этот кошмар сбылся… его место занял другой. Страх потерять свою новую семью. Страх, что Отступники будут разгромлены. Страх, что победит Ас Анархия. Страх, что ты всегда будешь оставаться в тени своих родителей. Страх потерять друзей. Страх оказаться слабым и беспомощным в самый ответственный момент, – Фобия рассмеялся, почти восторженно. – Нет конца твоим страхам, Мастер Эверхарт, и нет конца жизни, которую они мне дарят.

Адриан не мог даже сглотнуть слюну, рот был как будто полон песка. Он начал задыхаться.

В голове рефреном билось одно слово – невозможно, – но он уже знал, что Фобия говорит правду. И был в ужасе от этой правды.

Ведь если он действительно создал этого монстра, это означало, что он создал убийцу собственной матери. Но вместо праведного гнева, толкавшего его на поиски убийцы, сейчас Адриан чувствовал только усталость и глубочайшую скорбь. Он создал эту тварь. В каком-то смысле именно на нем лежала ответственность за каждое чудовищное деяние, совершенное Фобией.

Его фантазия породила бездушное существо, и он выпустил его в мир. Он, Адриан, сделал его злодеем, убийцей, наделил всеми качествами, которые сам ненавидел.

Адриан с такой силой стиснул челюсти, что, казалось, зубы не выдержат.

Фобия был воплощением его худших кошмаров, и это была полностью его вина.

А теперь Фобия собирался убить его самого, его друзей, Нову. Людей, ради спасения которых он отдал бы все.

В этом была какая-то болезненная завершенность. Адриан поймал себя на мысли, что он, возможно, заслужил смерть – теперь, когда он наконец узнал, что его детский рисунок стал причиной стольких мучений. Чувство вины захватило его целиком.

Наверное, было бы справедливо принять смерть от рук Фобии. Адриан даже подозревал, хотя и не мог знать наверняка, что, как только закончится его собственная жизнь, все его создания тоже могут погибнуть. Это обеспечило бы своего рода правосудие, окажись смерти Адриана и Фобии неразрывно связанными друг с другом. Не хватало только мгновенного удовлетворения, которое мог бы испытать Адриан, увидев, что с убийцей его матери покончено раз и навсегда. При таком раскладе он не смог бы насладиться плодами собственной мести.

Нова надеялась, что Адриану известен способ уничтожить Фобию. Может, так и было. Возможно, его собственная смерть и была единственным выходом.

Стены сотряс раскатистый смех.

– Ах, эта милая бравада того, кто решился на смерть, – пропел Фобия. – Но рано, рано предаваться сладким фантазиям о самопожертвовании. Я не собираюсь убивать тебя, – над его головой полумесяцем серебряного света лениво покачивалась огромная коса. – О нет, я убью их, а ты будешь смотреть, зная, что не можешь остановить меня.

– Нет! – Адриан рванулся вперед, но рухнул на одно колено. Тьма сгустилась так, что стала осязаемой, заперев его в ловушке. Сквозь мрак он едва мог различить потрясенные лица своих друзей. – Не смей… ты не можешь…

Но Фобия слишком хорошо изучил его страхи. Ему было известно, как мучительно для Адриана чувствовать бессилие, терять близких и быть не в силах ничего изменить. Так же, как когда он потерял мать. Грудь сдавило так, что он едва не задохнулся. Он не мог этого допустить. Не мог позволить Фобии победить. Должен же быть способ с ним справиться. Он был готов сделать что угодно. Что угодно.

И вдруг он понял, что надо сделать.

По крайней мере, очень на это надеялся.

Потому что, если план не сработает, это станет самой фатальной ошибкой в его жизни.

Кашляя и отмахиваясь от подступавших теней, Адриан потянулся к нагруднику и отключил броню. Пластины с лязгом втянулись в тело, и он остался в обрывках формы Отступника.

По-прежнему без рубашки, с кожей в пятнах запекшейся крови, с повязками, которыми он в спешке бинтовал свои раны на колокольне.

– Адриан! – крикнула Нова. Он почти не различал ее в сгустившейся тьме. – Что ты делаешь?

– У меня есть идея, – крикнул он в ответ, вытаскивая ручку Новы, ту самую, со скрытым отсеком для дротика. Открыл его и вытащил последний дротик, заполненный знакомой густой зеленой жидкостью.

– Это не сработает! – закричала Нова. – Не трать его впустую!

Не обращая на нее внимания, Адриан подобрал валявшийся на полу толстый том в кожаном переплете и, раскрыв, начал рисовать на одной из страниц.

– Я впечатлен, – прогремел голос Фобии.

Адриан скользнул взглядом по тени, остановившись на пустоте под капюшоном, который теперь был так высоко, что касался потолочных балок.

– Твоя храбрость поразительна для столь ничтожных существ, как вы, люди. Но ты же знаешь, что говорится о храбрости. Не станет…

– …смелым тот, кому неведом страх, фу-ты ну-ты, – перебил Адриан, припомнив, как Уинстон Прэтт высмеял однажды любимую присказку Фобии. – Но знаешь ли ты, что говорится о страхе?

Капюшон развевался вокруг невидимого лица Фобии.

Адриан сунул руку в книгу и поднял с ветхих страниц свой рисунок. Узкий жезл, длиной с его предплечье, с плоской крестовиной на конце. Он светился в темноте как тлеющий уголь.

Его рука дрогнула.

– Адриан, – хрипло спросила Нова. – Это клеймо?

Не ответив, Адриан встал лицом к лицу с Фобией.

– Не запугать того, кому нечего терять.

Внутри у него все сжалось, но он решительно направил клеймо себе в грудь.

– Адриан! – воскликнула Нова сорвавшимся от ужаса голосом. – Адриан!

Он собрался с духом и резким движением, чтобы не успеть передумать, прижал раскаленное железо к татуировке Амулета Жизни на своей груди.

И вскрикнул от боли. Почти сразу же все вокруг заполнил тошнотворный запах горелой плоти.

Он отнял клеймо и увидел на месте уничтоженной татуировки багровый крестообразный ожог.

Адриан отшвырнул головню. От боли у него кружилась голова, перед глазами плыли белые круги и пятна, но адреналин и сила воли не позволили упасть.

Сжав в кулаке дротик, полный Агента N, он еще раз всмотрелся в провал под капюшоном Фобии. Призрака, который преследовал его в детских снах. Фантома, укравшего у него мать.

Монстра, которого он сам создал.

Фобия зашипел, почти взволнованно, зал собора вновь заполнил его низкий трескучий голос.

– Не делай глупостей. Ты боишься лишиться силы больше, чем любой Одаренный, с которым я когда-либо сталкивался. Ты никогда…

Адриан стиснул зубы и воткнул иглу себе в бедро.

Глава сорок седьмая

Пошатнувшись, Адриан упал на одно колено, понимая, что больше от него ничего не зависит. Либо это сработает, либо окажется, что он только что, повинуясь минутному порыву, лишился всего, поставил все на карту, даже не представляя, каковы шансы.

К тому же еще и грудь немилосердно жгло, так что он думал, что потеряет сознание от боли и потери крови, а тень Фобии по-прежнему нависала над ним, по-прежнему окутывала его друзей, по-прежнему поглощала все вокруг.

Когда Агент N начал действовать, Адриан уже слишком ослабел, чтобы это заметить. Впрочем, у него возникло ощущение, похожее на давний случай, когда он оказался в карантине Макса, еще до того, как нашел Амулет Жизни и сделал себе татуировку с его изображением.

Внутри него словно погасла искра.

Его охватил озноб. Сила медленно уходила из его тела, в первую очередь из рук. Из пальцев, которыми он за свои неполные семнадцать лет нарисовал множество удивительных вещей.

Пальцев, которые нарисовали и самого Фобию.

Их покалывало, а потом руки стали такими холодными, что Адриан их почти не чувствовал.

Он услышал хриплый кашель.

– Не может быть, – прошептал Фобия. – Это не… ты не можешь…

Шепот перешел в вопль отчаяния – Фобия растворялся в воздухе. Его плащ превратился в клочья тумана, на пол осело облачко пепла. Плащ, костлявые пальцы, непроницаемый капюшон и, наконец, коса.… Все превратилось в струйку дыма, как от погасшей свечи. А потом исчезла и она.

Адриан ждал, затаив дыхание. Сосчитал до десяти.

Фобия не вернулся.

Адриан без сил осел на пол. В пальцы возвращалось тепло, но не было ощущения силы, знакомого ему с самого детства. Он понимал, что может нарисовать сотню цветов, тысячу ружей, миллион динозавров, но рисунки не станут реальностью.

А все, что он создал раньше… все это тоже исчезнет? Вся работа по ремонту их дома… джунгли в подвале…

Едва он успел подумать об этом, как Нова ахнула, и что-то звякнуло об пол. Она наклонилась и подняла браслет. Застежка опять была сломана.

Звезда, впрочем, осталась на месте и сияла, равнодушная к их победе. Ее он тоже нарисовал, и все-таки…

Он задумался.

Нет. Он не рисовал звезду. На его фреске статуя была изображена со спины, так что рук не было видно. Звезда была видением Новы, а не его творением. Нова сунула браслет в карман и присела рядом.

– Поверить не могу, что ты это сделал, – сказала она, осматривая ожог на его груди. – Ну, ты даешь, Адриан. Как только тебе такое в голову пришло? Клеймо?!

– Самый быстрый способ, который я смог придумать, – ответил он. – Все не так уж страшно. Мне кажется, эта штука уничтожила нервные окончания. Правда. Я почти ничего не чувствую.

Нова присела на корточки, глядя на него едва ли не с благоговением. Она не впервые смотрела на него с таким выражением лица. В ее глазах было что-то большее, чем восхищение, большее, чем уважение. Что-то сродни восторгу.

Адриан готов был бы сделать что угодно, лишь бы она подольше вот так на него смотрела.

Он еще не полностью пришел в себя, тело было как натянутая струна. Он все еще не исключал, что вот-вот с мрачным хохотом вернется Фобия.

Но время шло, тишину нарушал лишь звук их неровного дыхания, а через какое-то время из тьмы послышался голос Оскара:

– Это был одновременно самый отважный и самый дурацкий поступок, какой я когда-либо видел.

Адриан попытался улыбнуться, хотя знал, что попытка не слишком удалась.

– Дело в том, что Фобию создал я. Наверное.

Оскар открыл рот, но Адриан остановил его, подняв руку.

– Я потом объясню.

– Хм, – фыркнул Оскар. – Список того, что ты объяснишь нам позже, становится все длиннее.

Опершись на алтарь, он с трудом поднялся на ноги. Следом встали и остальные, и Адриан задумался, как долго Оскар обходится без своей трости.

Далекий гул сотряс стены собора. Адриан повернулся в сторону нефа. Сражаясь с Фобией, он почти забыл, что его отец продолжал сражаться с самым отвратительным злодеем всех времен. Он знал, что Ас Анархия чрезвычайно силен, но в голове не укладывалось, что кто-то мог сравниться по силе с Капитаном. Тут он вспомнил, что его отец лишился своего любимого оружия, хромового копья, метнув его в колокольню. Теперь копье, наверное, было погребено под развалинами башни.

Оставалась ли хоть какая-то надежда найти его? И поможет ли оно Хью вернуть преимущество? Ведь Капитана Хрома неспособен победить никто, даже Ас Анархия.

– Адриан, – заговорила Нова. – У нас больше не осталось Агента N, ты использовал последнюю дозу. Единственный способ остановить Аса сейчас – каким-то образом достать шлем, но…

– У меня есть Агент N, – раздался голос Нарциссы.

Нова осеклась и повернулась к ней.

– Правда? – переспросил Адриан.

Нова одновременно с ним спросила о другом:

– Почему ты нам помогаешь?

Нарцисса скрестила руки на груди.

– Могу спросить тебя о том же.

– Она помогла нам сбежать, – вмешалась в разговор Данна. – Ну, то есть, не так уж далеко мы убежали, но она взломала дверь и перерезала наши путы. А могла бы вообще здесь не задерживаться – она ведь в любое время может уйти через зеркало. Насколько я могу судить, доверять ей можно. В этом, Нова, она даст тебе сто очков вперед.

– Нам всем можно доверять, – твердо сказал Адриан. – Мы все на одной стороне, – он обнял Нарциссу за плечи, – Спасибо, что помогла моим друзьям.

– Я сделала это не для вас, – грубовато ответила девушка. – Я просто… – она переводила взгляд с Адриана на Нову, с Оскара на Данну. Потом откашлялась, – Мой дедушка… я знала его с разных сторон, но никогда не считала его злодеем. Знаю, что он делал плохие вещи – но он же просто пытался выжить, да еще и заботиться обо мне и о библиотеке. Не думаю, что он хотел бы для меня такой же жизни, и… я вовсе не уверена, что хочу участвовать во всем этом, – на лице Нарциссы отразилось чувство вины. – Хватит и того, что я уже натворила.

– Мы все натворили дел, которыми теперь не можем гордиться, – тихо сказала Нова.

– Говори за себя, – буркнула Данна.

– Данна права, – воскликнул Оскар. – Лично я сегодня был просто великолепен.

– Ты сказала, у тебя есть Агент N? – спросил Адриан.

Нарцисса сунула руку в мешочек на поясе и вынула дротик, полный зеленой жидкости. Адриан узнал его – тот самый, который на арене отдала ему Отмороженная, тот, что он держал при себе именно потому, что задумал нейтрализовать Аса Анархию.

– Я его вытащила, когда тебя несли в часовню. Собиралась отдать Цианиду, но, – она нахмурилась, взглянув на Нову, – после речи Аса Анархии о том, что все мы станем богами, я забеспокоилась, что весь прежний план может пойти кувырком. Вот и решила придержать, вдруг пригодится, а еще… я тогда ни в ком не была уверена, никому не могла решиться его передать, – после секундного колебания она протянула дротик Нове. – Не подведи, Кошмар, сделай так, чтобы я об этом не пожалела.

– Я сделаю все, что в моих силах, – пообещала Нова, сунув дротик за пояс. – А теперь давайте думать, как мне к нему подобраться.

– Минуточку, – поднял руку Оскар. – Давайте внесем ясность. Она, как я понял, снова официально в нашей команде?

– Да, конечно, она с нами, – подтвердил Адриан более агрессивно, чем собирался.

– Нет, – сказала Данна, уперев руки в бока. – Никаких да, конечно, она с нами! Она нас предала. Она позволила им нас нейтрализовать! И нельзя просто так…

– Она убила Королеву Пчел, – перебил Адриан, – и спасла мне жизнь. Знаю, сейчас все очень запутано, но я ей верю.

Взгляд Данны стал еще более яростным.

Нова выступила вперед.

– Я понимаю, что словами тут не поможешь, но… простите меня.

Данна фыркнула, но у Оскара сделалось такое лицо, словно извинения все же смогли помочь.

– Послушайте, с этим нам придется разобраться позже, – вмешался Адриан. – Вы трое, – он указал на Оскара, Данну и Нарциссу, – со мной. Отец метнул в колокольню свое копье до того, как она рухнула. Это его самое мощное оружие, над которым Ас не властен. Мы постараемся найти его и вернуть Хью.

– Копье, колокольня, понял, – отсалютовал Оскар и кивком указал на Нову. – А что она будет делать?

Адриан повернулся к Нове.

Она выдохнула, стараясь успокоиться.

– Возможно, я единственная, кто может подобраться к Асу настолько близко, чтобы его нейтрализовать. Попытаюсь это сделать.

* * *

После обвала колокольни Адриан так заботился о безопасности Новы, что не успел осознать степень разрушения. Башня проломила крышу трансепта, оставив гигантскую кучу развалин и разбитых досок. Пыль уже начала оседать, но Адриан, пробираясь через завалы, все-таки прикрывал рот, чтобы не задохнуться. Он видел, что дверной проем, который вел вниз к катакомбам, тоже наполовину завален. Под грудами щебня виднелись упавшие колокола. Они, наконец, замолчали.

– Ого, – сказал Оскар, который подобрал в качестве оружия напольный канделябр и опирался на него, как на трость. – Я, кажется, нашел тело!

Адриан поморщился, ему не хотелось снова видеть Королеву Пчел. Но Оскар присел перед одним из упавших колоколов, из которого свисала мужская нога.

– Это же Цианид! – воскликнул Нарцисса.

Адриан кивнул.

– Он пытался меня убить, и Нова погрузила его в сон. Мы решили, что внутри колокола он будет в безопасности, даже если собор рухнет.

Они принялись разбирать завалы в поисках хромового копья. Вскоре Адриан начал осознавать, как сильно не хватало ему силы, которую давала броня Стража. Каждый каменный блок, каждый древний деревянный брус казался тяжелее предыдущего. Он быстро обессилел, мышцы ныли, требуя передышки. Хорошо еще, что рядом был Оскар. Он, по крайней мере, не жалел времени на тренировки, исправно поднимая тяжести в спортзале. В отличие от Адриана, который мог лишь хорошо рисовать штанги и гантели.

– Вижу! – крикнула Данна, взобравшись на гору развалин.

Подбежав к ней, Адриан увидел то, что осталось от мощных деревянных перекрытий, поддерживавших центральные колокола звонницы.

Копье, застрявшее в одной из балок, все еще было здесь.

Они довольно долго неловко пытались его выдернуть, надсадно кряхтя. Когда им, наконец, это удалось, все четверо с криками попадали навзничь на битые камни и известку. Адриану в бедро впился обломок разбитой горгульи, и он, зашипев, отбросил его в кучу мусора.

– Первый этап завершен, – пропыхтел он. – Осталось передать копье Капитану.

Адриан стал подниматься на ноги, но в паре шагов от себя увидел пару босых ступней. Замерев, он медленно поднял взгляд вверх по длинной золотистой мантии, пока не увидел лицо подростка, вероятно, на пару лет моложе него самого. Несмотря на юный возраст, парнишка, судя по одежде, был Предвестником – членом одной из самых могущественных банд Века Анархии.

И он был не один. Адриана и его друзей окружили злодеи, среди которых он увидел, по крайней мере, еще одного Предвестника. Он узнал также многих заключенных Крэгмура, которых видел на арене, и пару Одаренных, которых, как он смутно помнил, отвергли на испытаниях Отступников. Но здесь были также мужчины и женщины, которых Адриан никогда прежде не видел. Несколько десятков, не меньше. Некоторые были вооружены ружьями, ножами, кое-кто даже длинной палкой. Но большинству, как он понимал, оружие не требовалось.

Адриан предпочел бы, чтобы они появились из тьмы, как Фобия – злодеи же были горазды на такие зловещие штуки. Но нет. Они с ребятами просто слишком увлеклись извлечением копья, поэтому просто не услышали их приближения.

Адриан сглотнул, остро сознавая, что суперспособностей у него больше не было.

Он выставил вперед ладонь с расставленными пальцами, в надежде, что это будет расценено как жест мира, но не смог заставить себя бросить копье. Вместо этого он оперся на него, чтобы подняться на ноги.

– Э-э… хм… а вы не хотите обуться, прежде чем подходить ближе? – нарушил напряженную тишину голос Оскара. – Здесь, типа, много острых обломков, можно пораниться.

Двое Предвестников молча смотрели на него, так ничего и не ответив.

– Нарцисса, – позвала пожилая женщина с дробовиком на плече. – Ты им помогаешь?

Адриан поискал взглядом Нарциссу. Ходящая сквозь Зеркала выбралась из-под обломков и с горестным выражением лица повернулась к своим бывшим союзникам. Она открыла рот, но медлила.

– Да, помогает, – ответил Адриан так твердо, что сам удивился. – И я хочу попросить всех вас – каждого из вас – тоже нам помочь.

Ответом ему были удивленно вздернутые брови и подозрительные взгляды. Но никто не попытался напасть, и Адриан не мог не увидеть в этом добрый знак.

– Мы долгое время враждовали. Некоторые из нас (он взглянул на двух мальчиков-подростков), вероятно, считались врагами с самого рождения. Мы были воспитаны так, чтобы ненавидеть друг друга. Мне, например, всю жизнь говорили, что Отступники – хорошие парни. А любой Одаренный, бросающий нам вызов, – враг, которого нужно уничтожить. Или, по крайней мере, держать взаперти, вдали от общества. Но что, если мы ошибались? Я не хочу сражаться с вами. Так же, как не хочу сражаться с Нарциссой… и не хочу сражаться с Кошмар.

Адриан так сжал копье, что побелели пальцы.

Он подобрался и напряг мышцы, готовый обороняться, хотя изо всех сил умолял мироздание, чтобы ему не пришлось этого делать.

– Мы можем это остановить. Никто больше сегодня не должен умереть.

Один из мужчин фыркнул.

– Шикарная речь, Отступник. Но легко плести красивые речи, когда ты в меньшинстве.

– Мне очень не хочется вас огорчать, – сказала Данна, вставая рядом с Нарциссой, – но мы не в меньшинстве. Отступники, возможно, еще не преодолели этот барьер, – она махнула рукой в сторону пустыря, – но когда они это сделают, сюда ворвутся тысячи супергероев, готовых крушить все на своем пути.

– Тысячи? – скептически переспросил Журавлик. – Мы были на арене. И видели, что с вами сделали пчелы.

– Мы получили подкрепление, – возразила Данна. – Из отделений по всему миру. Наши друзья не стали стоять в стороне и ждать, когда Гатлон падет. Тем более от руки Аса Анархии.

Злодеи переглядывались, но Адриан не мог понять их настроения.

– Они правы, – заговорила Нарцисса, вновь обретя, наконец, дар речи. – Когда я собирала вас, то обещала, что вместе мы найдем способ улучшить свою жизнь. Я до сих пор хочу этого. Я все еще в это верю. Но Ас Анархия – не тот, кто хочет и может повести нас к лучшей жизни, – она вскинула голову, готовая принять свою судьбу, если ее недавние союзники выступят против нее. – Но переломить ситуацию мы сможем, преодолев, наконец, пропасть между героями и злодеями, а не бросаясь в бой, слепо повинуясь приказам.

– Мы понимаем, Нарцисса, – тут же отозвалась пожилая женщина. – Хотите верьте, хотите нет, но мы пришли сюда не для того, чтобы затеять драку. Хоть бы даже и с сыном Эверхарта, – она усмехнулась, взглянув на Адриана. – Мы присоединились к этому безумному крестовому походу, потому что пришло время все изменить. Мы заслужили революцию, и мы готовы сражаться за перемены. Но Ас Анархия… все, о чем он может думать, это месть. Единственная его забота – уничтожить Капитана Хрома. Все, что он делает, делается не ради нас и не ради нового, лучшего мира. И это совсем не то, на что мы подписывались.

– А вы теперь говорите, что нас осаждают тысячи Отступников, – вмешалась женщина с длинными деревянными ногтями. – Ну, и что, по-вашему, с нами будет, когда они придут? Вы можете сколько угодно говорить о мире и прощении. Но они прикончат нас на месте.

– А кого не прикончат, – подхватил человек с неоново-желтой кожей, – тех вернут обратно в Крэгмур. – Он покачал головой. – Я не дам снова запихнуть меня туда. Лучше смерть.

– Так что же, сладкоречивый красавчик Эверхарт, – покачивая на плече дробовик, обратилась к Адриану пожилая женщина, – можешь ты нам предложить что-то, кроме этого? Потому что умирать нам хочется не больше вашего.

У Адриана пересохло в горле. Они были правы. Он мог сколько угодно просить о перемирии, но когда сюда ворвутся Отступники, они и внимания не обратят на этих Одаренных, тем более не станут прислушиваться к их просьбам. Им дела нет до восстания, свободы, признания. Идет война. Враг должен быть сражен, пока не нанес еще больше ущерба.

Под силу ли ему остановить Отступников? Сможет ли он убедить их забыть о ненависти и противостоянии на какое-то время, достаточное, чтобы найти иной выход, кроме смертей и тюремного заключения?

Об этом нечего было и думать сегодня, сразу после того, что произошло на арене. После смертей, нейтрализации, битвы между Асом Анархией и Капитаном Хромом, которая все еще продолжалась. Ненависть зашла слишком далеко, и для перемен потребуется время.

Но все должно измениться. И если он не сделает первого шага, кто еще сможет?

– Вы можете скрыться через катакомбы, – сказал он. – Уйдете через туннели в метро. Пока Отступники сообразят, что к чему, вы будете уже далеко. А в будущем, если наши пути когда-нибудь снова пересекутся… может быть, мы встретимся не как враги.

– Мы не можем пройти через катакомбы, – сказала Нарцисса. – Ас перекрыл туннель мраморными гробницами. Чтобы туда пробиться, нам бы понадобился…

– Динамит? – прозвучал чей-то усталый скрипучий голос.

Адриан обернулся.

Внутри бронзового колокола, скрестив ноги и барабаня пальцами по коленям, сидел Цианид. Совсем недавно, на колокольне, Цианид собирался убить Адриана. Теперь же он оценивающе всматривался в него.

– Э… в общем-то, да, – пробормотала Нарцисса. – Динамит, вероятно, сработает.

– К сожалению, у меня под рукой нет динамитных шашек, – сказал Цианид. – Но имеется кое-что другое, что подойдет не хуже.

– Значит, договорились, – кивнул Адриан. – Вы убираетесь отсюда, а когда все это закончится, я буду первым Отступником, выступающим за толерантность… за права Одаренных… да за что угодно, лишь бы положить конец этой войне между нами. Окончательно и бесповоротно.

Цианид одарил его кривоватой щербатой ухмылкой. Выбравшись из колокола, он, кряхтя, прохромал к Адриану и положил руку ему на плечо.

– Просто запомни. Если сегодня Кошмар не выживет, я найду тебя и суну в кислоту. И она будет разъедать твою плоть до тех пор, пока от тебя не останутся только твои прекрасные жемчужные зубы.

Адриан сжал губы, но скрывал он не страх, а улыбку. Забавно, но из-за угрозы Цианид вдруг показался ему симпатичным.

– Приму к сведению.

Цианид повел злодеев к спуску в катакомбы.

Нарцисса колебалась, разрываясь между старыми и новыми соратниками. Она оглядела Адриана и остальных ребят извиняющимся взглядом. На Данне ее взгляд задержался, и Адриан заподозрил, что переживания последних часов сблизили девушек гораздо сильнее, чем могли бы любые разговоры.

– Я должна пойти с ними, – сказала Нарцисса. – Да, лидер из меня не очень, я понимаю, но… я столько им наобещала, когда собирала нашу команду, и хочу сдержать обещания. Я просто обязана удостовериться, что наша жизнь изменится к лучшему.

– Ты справишься, – сказала Данна. – И ты будешь не одна, – она протянула Нарциссе руку. – Мы же теперь друзья?

Выдохнув с облегчением, Нарцисса пожала протянутую ладонь.

– Друзья.

После ее ухода Адриан предложил:

– Может, вы с Оскаром тоже пойдете с ними? Там внизу, наверное, безопаснее.

– Спасибо за попытку, – ответил Оскар. – Руби где-то по ту сторону барьера. Когда он рухнет, я буду ждать здесь.

Данна решительно ухмыльнулась:

– Герои до конца.

Глава сорок восьмая

Нова взбежала по лестнице, ведущей к северо-западной башне. Добравшись до чердака, она выглянула в узкое стрельчатое окно. Ас и Капитан сражались на плоской крыше под несколькими аркбутанами в готическом стиле. Пригнув голову, Капитан пробивал себе путь сквозь новые и новые препятствия, воздвигаемые Асом. Его могучие кулаки крушили камни и разбивали толстые колонны, вылетавшие ему навстречу. Как бы ни был силен Капитан Хром, его лицо раскраснелось, а лоб блестел от пота. Даже он постепенно слабел, отбивая бесконечные атаки Аса.

Нова осмотрелась. В каменной нише лестничной площадки стояла небольшая статуя молящейся женщины. Сорвав с постамента, она бросила ее в окно. Статуя пробила витраж, усеяв крышу разноцветными осколками. Нова очистила края рамы от стекол и выпрыгнула через пробоину на крышу.

Капитан тем временем подтянулся на одном из контрфорсов, пытаясь найти способ добраться до злодея.

– Ас! – крикнула Нова.

Капитан Хром вздрогнул и едва не упал – было видно, что его силы на пределе. Дотянувшись до ближайшей горгульи, он вооружился ее головой.

Нова не смотрела в его сторону. Все ее внимание было приковано к дяде. У нее до сих пор не было плана, она не знала, что будет говорить и делать, но собиралась подобраться как можно ближе, чтобы его нейтрализовать.

А уж если бы получилось подобраться совсем близко, чтобы погрузить Аса в сон, это вообще все сильно упростило бы.

Но для начала ей нужно было добиться, чтобы он приземлился на крышу.

Ас уставился на нее с явным подозрением.

– О, а вот и мой дорогой маленький Кошмарик. Очень мило с твоей стороны присоединиться к нам, – он заглянул ей за спину. – Как, разве мальчишка Эверхарт не с тобой?

Нова вздернула подбородок, вспомнив все, что узнала за последние месяцы о лжи и предательстве.

– Он мертв, – спокойно и твердо ответила она. – Я убила его, как ты и велел. Прости, что сначала колебалась. Такого больше не повторится.

Она видела, что Ас взвешивает ее слова. Возможно, решая, можно ли в самом деле ей доверять.

– Врешь! – крикнул Капитан Хром.

Нова покосилась на него. Ей очень хотелось намекнуть, что она и правда лжет, но она не могла так рисковать прямо под носом у Аса.

Вместо этого она заговорила громче. Холоднее. Жестче.

– Когда он умер, все, что он рисовал и оживлял раньше, умерло вместе с ним.

Нова достала из кармана браслет со сломанной застежкой. Звезда на нем сияла ярко, как всегда.

– Вот. Однажды он починил застежку на моем браслете, – она пожала плечами. – Боюсь, на этот раз мне придется нести его к ювелиру.

В ярости Капитан спрыгнул на крышу и схватился за хромированную цепь. Не успела Нова глазом моргнуть, как конец цепи полетел прямо в нее с такой силой, что мог бы снести ей голову.

Каменный шпиль, оторвавшийся от башни позади Новы, преградил цепи путь и от удара разлетелся на тысячу осколков.

Нова попятилась к стене, слыша хруст стекла под ногами.

– Ты посмел напасть на мою собственную плоть и кровь! – взревел Ас и вклинился между Новой и Капитаном. Счастливый случай! Пульс подскочил, но до Аса было еще не меньше десятка шагов – слишком далеко, не дотронешься.

Нове показалось, что сумка с последним дротиком Агента N, висевшая у нее на бедре, потяжелела. Проверив, расстегнута ли молния, она стала красться вперед, держась за спиной у Аса.

– Игры кончились, Капитан, – сказал Ас. Он оглянулся на Нову. Она замерла, чувствуя себя застигнутой врасплох, но Ас улыбался. – Известно ли тебе, как моя гениальная племянница смогла вернуть мой шлем? Она рассказала мне о вашей коробочке. Догадываюсь, ты считал хромовый ящик таким же несокрушимым, как ты сам… но ошибся, так ведь? Мы, видишь ли, располагаем новым оружием, самой последней разработкой моего брата и самой мощной.

Нова вздрогнула – как же она жалела сейчас, что рассказала Асу про звезду и про то, на что эта звезда способна… Возможно.

– Вероятно, – Ас заговорил медленнее, – силы этого оружия хватит даже на то, чтобы уничтожить тебя, – Ас протянул руку. – Дай мне звезду, Нова.

Нова инстинктивно сжала браслет в кулаке.

Ас нетерпеливо нахмурился.

– Отдай мне звезду, Нова.

Звезда пульсировала в ее руке как бьющееся сердце. А может, это и было ее собственное сердцебиение, отдававшееся по всему телу.

– Позволь мне самой сделать это, – выпалила она по наитию. – Папа оставил звезду мне. А… а Капитан Хром должен быть наказан за то, что случилось с моей семьей.

Ас, казалось, все еще сомневался, готовый дать отпор.

– Племянница? – потрясенно переспросил Капитан Хром. Всего несколько секунд назад он был готов разорвать Нову на части. Но теперь, склонив голову набок и сдвинув брови, он так внимательно рассматривал Нову, словно видел ее впервые.

Ас напрягся, как будто понял, что проговорился – сказал что-то, о чем должен был молчать.

– Значит… ты дочь Дэвида Артино?

Нову потрясло, шокировало имя отца в устах человека, который обещал защищать ее семью. Который должен был показать себя супергероем.

Но так и не пришел.

– Да, – с вызовом ответила она. – Я его дочь.

– И я очень горжусь своей малышкой, – и Ас с обожанием улыбнулся Нове.

Она попыталась улыбнуться в ответ, но ее улыбка была больше похожа на болезненную гримасу. Всю жизнь она ждала таких взглядов Аса, его признания того, что она справилась на отлично.

Когда она потеряла все, дядя принял ее, дал ей дом и семью. И теперь она собиралась его предать.

Но другого выхода не было. Слишком многим людям он причинил и еще собирался причинить вред. Его больше не заботил новый мир, где было бы хорошо Одаренным. Его заботила только его собственная месть.

Внезапный гнев исказил живое лицо Капитана. Оскалившись, он спросил:

– Она знает?

– О чем? – вопросом на вопрос ответил Ас. Негромко. Отрывисто.

– Знает ли она, что ты убил ее семью? – взревел Капитан.

Нова отшатнулась.

– Что? – она повернулась к Асу, но тот не отводил взгляда от своего врага.

– Жалкая ложь отчаявшегося, – сказал он наконец. – Он готов сказать что угодно, лишь бы настроить нас друг против друга. Что угодно, лишь бы спасти свою шкуру.

Нова перевела взгляд на Капитана.

– Я была там, когда их убили. Их застрелил чужой человек, убийца, которого наняла банда Тараканов за то, что папа отказался делать для них оружие. Ас спас меня.

– Нет, – покачал головой Капитан. – Это он подослал убийцу. Наемника из подонков, чей след никогда не привел бы к Анархистам.

У Новы перехватило горло. Она взглянула на Аса.

– Ты же понимаешь, что это неправда, – пожал он плечами, по-прежнему не глядя на нее. – Как знаешь и то, что я перебил всех Тараканов в отместку за гибель любимого брата и его семьи.

Лицо Капитана стало спокойным, почти нежным, что на взгляд Новы, возможно, было даже хуже, чем гнев. Хуже, чем шок. Он смотрел на нее с жалостью. Капитан Хром – тот, кто не пришел на помощь, когда она изо всех сил по-детски верила в него – жалел ее.

– Твой отец раскаивался, что создал шлем, – сказал он. – Он чувствовал вину и ответственность за все, что творил Ас. Он пришел к нам и умолял остановить его брата. Рассказал он нам и о шлеме – до этого мы были уверены, что сила Аса Анархии присуща ему от природы. А когда Дэвид объяснил, что его способности многократно усилены шлемом, это позволило нам разработать план и победить его. Но Дэвид знал… – Капитан заколебался, его красивое лицо исказилось от горя. – Дэвид знал, что Ас будет мстить за предательство. В обмен на информацию мы пообещали… защитить его семью, – голос Капитана сорвался. – Но мы не успели. Прости меня, Нова. Прости, мне очень, очень жаль.

– Нет! – крикнула Нова, не ожидавшая от себя такого взрыва эмоций. Глаза стремительно наполнились слезами, и она вытерла их кулаком. – Вы не имеете права извиняться! Почему вы не спасли нас? – она кричала в полный голос, внутри бушевала ярость, копившаяся десять лет. – Почему, почему вы не пришли? Где вы были?

Безжалостный взгляд убийцы.

Бабах.

Мама молит о пощаде…

Бабах.

Плач Эви, затихший навсегда.

БАБАХ!

– Почему? – хрипло шепнула она, и из глаз все-таки брызнули слезы.

– Мы были там, – прошептал он.

– Вранье! – выкрикнула Нова.

Голос Хью Эверхарта оставался ровным.

– Наши сотрудники охраняли ваш многоквартирный дом днем и ночью. Неделями. По графику.

– Неправда. Никто не пришел. Никто…

– В ночь убийства там дежурила Леди Неукротимая.

У Новы перехватило дыхание.

– Что?

– Ее тоже убили той ночью, – продолжил Хью. – Я никогда не знал наверняка, но всегда задавался вопросом, не организовал ли Ас и ее смерть. Думаю, он подослал еще одного злодея, чтобы отвлечь Джорджию, пока происходили убийства.

У Новы внезапно закружилась голова.

Отступник все же был там той ночью? Чтобы защитить ее семью, защитить ее…

Не просто Отступник. Леди Неукротимая. Мать Адриана.

А Фобия убил ее… в ту же ночь…

У нее перехватило дыхание.

– Прости, Нова, – повторил Хью. – Я подвел тебя. Подвел твою семью. И не было ни одного дня, чтобы я не сожалел об этом.

Нова повернулась к Асу и уставилась на него, не отводя глаз.

– Это правда?

Он наблюдал за ней. Неподвижный, невозмутимый. Когда, наконец, он заговорил, в его голосе не было сожаления.

– Твой отец предал меня, – сказал он негромким, успокаивающим тоном, так хорошо знакомым Нове с детства. – Он продал мой величайший секрет злейшему врагу. Такая измена не могла остаться безнаказанной.

С губ Новы сорвался крик.

– Ты приказал его убить! И маму, и… – рыдания клокотали у нее в горле, – и… и Эви. Как ты мог?

– Я понимаю, – Ас по-прежнему был отвратительно спокоен. – Это ужасно. Понимаю. Но ты ведь знаешь, как устроен наш мир. Необходимо демонстрировать силу, чтобы другим было неповадно, чтобы в другой раз никому и в голову не пришло предать.

Нова прижала ладони к глазам.

– А как же Тараканы? Ты сказал мне, что убил их, всю банду в отместку…

– Так и было, я убил их всех до единого, – Ас равнодушно пожал плечами. – Не мог же я допустить, чтобы ты обо всем догадалась. Ведь к тому времени я уже знал, на что ты способна.

– На что я способна! – сердце Новы пропустило удар. – Папа никогда не говорил тебе, что я Одаренная, да? Потому что… если бы ты узнал… ты бы попытался сделать из меня злодейку!

Ее губы снова задрожали, когда она поняла, что стала именно тем, от чего отец так старался ее оградить.

– Я тоже должна была умереть той ночью. Ты спас меня только потому, что…

– Потому что увидел твой потенциал, – твердо повторил Ас. – Потому что ты была моей малышкой Кошмар. Послушай меня, Нова. Я знаю, как сильно ты любила свою семью, как тяжело перенесла ту трагедию, эту утрату. Знаю, что желание отомстить за них вело тебя все эти годы. Но при всех своих талантах твой отец был слабаком. Он не принадлежал нашему миру. Твоя семья была не такой, как мы. А теперь… оглянись вокруг. Посмотри, чего мы достигли вместе. Мы порвали Совет на части. Отступники практически уничтожены. Но мы все выдержали, Ас Анархия и его Кошмар, – он протянул к ней руки. – Мы сильны, и сегодня мы победили благодаря тебе.

Нова похолодела от отвращения и негодования.

Но среди бури эмоций внезапно мелькнула вспышка ясности.

К этому моменту она и стремилась, к нему шла всю свою жизнь.

Месть.

– Нет, – сказала она дрогнувшим голосом. – Это я сильная. А ты – убийца и лжец. Однажды ты уже был повержен. И снова потерпишь поражение.

Вся нежность Аса моментально испарилась, словно слетела маска, под которой скрывался циничный хладнокровный расчет.

– Печально, что я так ошибся в тебе. Тем не менее, я всегда буду тебе благодарен за то, что ты помогла мне приблизить этот момент. И… за то, что принесла мне это.

Он протянул руку.

Браслет вырвался из ее кулака. Вскрикнув, Нова попыталась поймать его в воздухе, но было поздно – он опустился прямо в подставленную ладонь Аса.

Нова с воплем бросилась на него, не думая больше о стратегии и плане, а только о том, как не дать Асу заполучить звезду, не позволить ему воспользоваться последним даром ее отца…

Ас резко взмахнул рукой. Звезда вспыхнула, на миг озарив все вокруг ослепительными искрами электрических разрядов.

Невидимая сила ударила Нову, отбросив назад. Ее тело, словно ставшее невесомым, пролетело, кувыркаясь, почти двадцать футов, прежде чем она ударилась спиной о каменную стену нефа с такой силой, что из легких выбило весь воздух.

Ас рассмеялся.

– Наконец-то! Все эти годы моя власть ограничивалась контролем над неживой материей. Мой брат действительно был гением.

Нова хватала воздух ртом, изо всех сил пытаясь вздохнуть, но легкие не слушались.

– Нова!

Крик словно бы раздался прямо в ее голове, но был вытеснен нарастающей паникой и пульсирующей болью.

– Адриан! Ты жив! – воскликнул Капитан Хром.

Морщась от напряжения, Нова приоткрыла глаза.

Он бежал к ней. Высокий. Широкоплечий. Темнокожий. В очках и с копьем в руке. Будь она проклята, если это было не самое красивое героическое зрелище в ее жизни. Нова чувствовала восторг. И ужас от того, что он здесь.

Ас его уничтожит.

Глава сорок девятая

– Папа, лови! – крикнул Адриан.

Капитан Хром без труда поймал копье.

– Не радуйся раньше времени, – едва ли не игриво посоветовал Ас. – Правила игры изменились.

Держа звезду в одной руке, он протянул вторую к хромовой цепи, свернувшейся кольцами у ног Адриана. Внезапно ожив, цепь как змея подползла к Асу и обвилась одним концом вокруг его протянутой руки. Замахнувшись, Ас нанес стремительный удар цепью по Капитану.

Капитан Хром отбился копьем – раз, другой – по округе разнесся лязг металла о металл. Но Капитан сдавал позиции, с каждым ударом цепи отступая все ближе к краю крыши. Он оглянулся, посмотрел вниз, чтобы сориентироваться, и тут цепь обвила его шею.

Адриан с воплем бросился к нему и попытался просунуть пальцы между цепью и шеей отца, но металл давил все сильнее. Хью, задыхаясь, упал на одно колено.

Вдруг сверху раздался пронзительный скрежет, от которого руки покрывались гусиной кожей. Подавляя желание заткнуть уши, Адриан упрямо пытался оттянуть цепь. Он уже начал терять силы, когда Ас отвлекся, переключив внимание на купол над головой.

С жутким треском часть ржавого автоприцепа, встроенная в барьер, оторвалась и полетела вниз. Махина с грохотом рухнула в нескольких футах от боковой стены собора, подняв огромное облако пыли.

Капитан Хром разорвал и отбросил цепь, тяжело дыша и массируя горло.

Адриан поднял взгляд на оставленную отвалившейся махиной гигантскую дыру, сквозь которую виднелся клочок ночного неба. Возможно, там были и звезды, но сверху купол заливал искусственный свет, затмевая их.

– Кто посмел мне помешать? – угрожающе прорычал Ас.

Словно в ответ на его вопль, из-за края дыры на месте трейлера появилась голова. На фоне яркого света вырисовывался силуэт, который было бы трудно узнать… Если бы не взъерошенная шевелюра, которую Адриан узнал бы где угодно.

И он не знал, что почувствовал – восторг или ужас.

– Прошу прощения! – крикнул Макс. – Все в порядке? Эта штука никого не задела, нет?

В ответ Ас с яростным воплем взмыл в воздух. Схватив цепь, он размахнулся и ударил ею по пробитому куполу. Макс округлил глаза и исчез.

Цепь ударилась о барьер, выломав из стены алюминиевое колесо. Ас завис, паря над собором, цепь подлетела и закачалась в воздухе рядом с ним. Он настороженно осмотрел купол и медленно вернулся на крышу.

От западной башни оторвался длинный тонкий шпиль и полетел в Аса. Он усмехнулся и ударил шпиль цепью. Цепь засветилась, словно расплавленное золото. Звук удара был похож на взрыв бомбы. Вниз посыпалась куски каменной кладки. Огромные обломки, некоторые размером с голову Адриана, дождем падали на крышу и на землю.

Адриан услышал, как кто-то вскрикнул от боли. Протерев глаза от пыли, он осмотрел крышу собора.

Макс вернулся. Он преследовал Аса, видимо, пытаясь подобраться поближе, но попал под дождь обломков. Пытаясь уберечься от ударов, он прикрыл голову руками.

– Я надеялся, что мы встретимся снова! – прогремел Ас, увидев мальчика. – У нас с тобой есть незаконченное дело.

Осознав свою ошибку, Макс вздрогнул. Он тут же снова стал невидимым, но цепь уже летела в его сторону.

Она врезалась в окно, зацепилась за стену над разбитым витражным стеклом, и Ас тут же дернул ее обратно. Во все стороны полетели камни, оставив воронку на том месте, где только что стоял Макс.

Адриан всматривался в облако пыли, дрожа всем телом от прилива адреналина и страха за Макса.

– Я в порядке! – раздался слегка запыхавшийся голос невидимого Макса. – Не волнуйся…

Ас снова раскрутил цепь, ориентируясь на голос мальчика. Врезавшись в опору, цепь разрушила фрагмент кладки и зацепила массивную горгулью, сидевшую на стене собора.

– Быть того не может, – пробормотал Хью.

Адриан повернулся к отцу. Ошеломленный, бледный, с красными отметинами от цепи на коже, он наблюдал за Асом.

– Он никогда прежде не мог использовать мое оружие. Оно противилось его телекинезу.

– Дело в звезде, – сказал Адриан. – Она каким-то образом его усилила.

Тяжело было видеть отца таким. Даже более слабым, чем Адриан мог себе представить.

– Думаешь, сможешь остановить меня? – прокричал Ас. – Ты, ребенок?

– Однажды у меня получилось, помните? – Макс снова стал видимым. Он сидел на крыше башни, для равновесия держась за один из декоративных выступов. – К тому же, чтобы мне помешать, вам нужно меня убить. А мне всего-навсего нужно подобраться к вам поближе.

Он выпрямился, расправив плечи. Его ноги оторвались от крыши, и на мгновение он завис в воздухе, а потом опустился пониже, на уровень Аса. И на несколько футов ближе, чем раньше.

Зрелище повергло Адриана в благоговейный трепет. Макс был одет в форму Отступника. Рукава и штанины были слегка длинноваты. Адриан догадался, что костюм он позаимствовал у Руби. И все равно, великие небеса, его младший брат действительно выглядел как супергерой.

Услышав стон, Адриан взглянул на Нову. Она съежилась у стены на противоположной стороне крыши, слишком далеко, ему было не дотянуться. С облегчением он понял, что она в сознании и, пошатываясь, поднимается на ноги, опираясь на стену, чтобы не упасть.

У него возникло искушение предостеречь Макса, крикнуть, чтобы тот был осторожен и не подходил слишком близко к Нове, но Адриан промолчал. На шее Новы все еще висел Амулет Жизни. Он должен был ее защитить.

А у Макса и без того было достаточно забот, противостоять Асу нелегко.

Хотя ему действительно нужно было всего-навсего приблизиться…

Ас отступил на шаг, сохраняя дистанцию между ними, но при этом согнул палец, направляя его в сторону нефа. Арочное окно с витражами разлетелось вдребезги. Макс пригнулся, защищая голову. Но стекло все же попало в него, рассекая кожу острыми краями, а один осколок вонзился ему в бедро. Мальчик громко вскрикнул от боли.

С исступленным воплем Хью очертя голову бросился к Асу. Он размахивал копьем, готовый поразить злодея прямо в живот.

Ас повернулся к нему, раскручивая над головой цепь.

Капитан Хром прыгнул, и в тот же момент Ас хлестнул его цепью. Из кулака Аса вырвалась вспышка.

Капитан был в воздухе, когда цепь ударила его в грудь. Из того места, где несокрушимая цепь встретилась с несокрушимым телом Капитана, по воздуху прошла рябь, вырвалась волна золотого сияния, следом – взрыв света, звука, обжигающего жара.

Хью начал падать, его тело обмякло, ударом его отбросило назад, он переворачивался в воздухе, ударяясь о стены собора то головой, то ногами.

Адриан не был уверен, чей это был крик – его или Макса, а может быть, и Новы. Он не помнил, как бежал к краю крыши. Отчаянная надежда захлестнула его, когда он перегнулся через невысокую каменную балюстраду. Он представил, что Капитан Хром, такой же полный энергии, как всегда, уже взбирается по стене.

Но увидел совсем другое.

Капитан Хром лежал на спине с закрытыми глазами. Хромовое копье валялось в нескольких футах от его безвольно повисшей руки. Тело было окутано облаком пыли.

Адриан стоял неподвижно, ожидая. Он ждал, что отец вот-вот очнется, придет в себя. Ждал, что он застонет, потом вскочит и вернется в бой.

Но Капитан Хром не двигался.

– Поразительно, – пробормотал Ас. – Я помню это чувство.

Адриан отшатнулся от края крыши.

Злодей плыл по воздуху, его глаза были полузакрыты в некой эйфории.

– Тогда, впервые надев шлем, я изменился. Все было мне по силам, все, чего я надеялся достичь, стало возможно. А сейчас, сейчас я смог перейти даже те границы. Весь мир в моих руках, податливый, как глина…

Тихий звук привлек внимание Адриана. Макс, со свистом втянув воздух сквозь стиснутые зубы, вытащил из бедра осколок стекла. Мальчик поднялся на ноги, он явно ослабел, на сером костюме проступила кровь из десятков порезов. Он непрерывно покашливал. На лбу выступили капли пота. И все же он сосредоточился, мышцы лица напряглись, и вдруг стена позади Аса начала дрожать. Сначала это была небольшая вибрация, и наконец огромная каменная плита вырвалась из кладки и рухнула на Аса.

Злодей ничего не замечал, упиваясь вновь обретенной мощью. Плита ударила его в спину, и Ас, упав на колени, распростерся на крыше, окруженный обломками.

Некоторое время злодей не двигался, и Адриан почти поверил, что этого будет достаточно – ведь в конце-то концов, он всего лишь человек, разве нет?

Но нет – Ас хрипло вскрикнул, и валявшиеся вокруг него камни полетели в Макса.

– Макс! – крикнул Адриан, не в силах ничего сделать, и камни сбили хрупкого мальчика с ног. Он упал, свернувшись в клубок, а сверху на него сыпались новые и новые обломки. Адриан рванулся к нему по крыше, с мучительной ясностью сознавая, что почти ничего не может сделать. Он готов был многое отдать, чтобы вновь обрести силы Стража…

– Меня не победить! – выкрикивал Ас. – Только не ты! Повторения не будет!

Добежав до Макса, Адриан принялся разгребать обломки. Он почувствовал облегчение, когда камни задвигались сами по себе, Макс поднимал их своими силами.

– Все нормально, – простонал Макс, хотя это было вовсе не так.

– Перестань тратить энергию на атаки, – сказал Адриан, обхватив Макса за плечи и помогая сесть. – Сосредоточься на сближении. Ты Бандит, помнишь?

– Еще не решил сдаться? – Ас, посмеиваясь, смотрел, как Адриан и Макс, шатаясь, встают на ноги. – Вы не представляете, на что я способен! Понятия не имеете об этой мощи… – он оборвал себя, и в его глазах вспыхнул злой блеск. – Вероятно, будет лучше, если я покажу.

Адриан и Макс поднялись, но Макс тут же оперся на брата. Адриан увидел, что Максу стало больно наступать на правую ногу. Неужели перелом?

Подняв голову, он взглянул на Аса Анархию, стоявшего на дальнем краю крыши. Довольно далеко, словно бы в нескольких милях.

– Я тебя понял, – сказал Адриан. – Мы справимся.

Ослепительная вспышка снова привлекла внимание Адриана к куполу Аса. Он посмотрел вверх и едва не упал. Купол двигался. Раскалывался, трещал по швам, начиная от проделанного Максом отверстия. Канализационные трубы, мусорные баки, светофоры. Всевозможная мебель и техника, брошенные автомобили и строительные блоки разрушенных зданий. Все это, вырываясь из стены, летело к городу. Барьер разбирали по частям. На пустырь лился яркий свет огромных прожекторов, установленных на нескольких грузовиках, и Адриан щурился от ослепительного сияния.

По мере того как дыра расширялась, вдали становился виден силуэт города и ночное небо с едва заметной синей дымкой вдоль горизонта на востоке.

Над головами кружили вертолеты прессы. От внезапного прорыва реального мира в замкнутое Асом тесное пространство их сражения кружилась голова.

Но Ас взмахнул рукой, словно отгоняя комаров. Оба вертолета, потеряв управление, рухнули с высоты.

Адриан скрипнул зубами. Не было времени переживать и беспокоиться о том, были ли у пилотов парашюты. Он крепче обнял Макса и снова пошел вперед, но услышал новый звук – боевой клич, раздавшийся со всех сторон.

Сердце радостно затрепетало. Снаружи у барьера собрались Отступники, отчаянно пытаясь проникнуть внутрь. Теперь, когда стена была полуразрушена, они не теряли времени даром и мчались к собору через пустырь.

Зрелище было завораживающим – волна за волной, все в одинаковой серой униформе. Тысячи супергероев со всех уголков мира. Даже многие Отступники, нейтрализованные на арене, все еще были среди них, готовые сражаться, как герои, невзирая на то, есть у них суперспособности или нет. Он заметил бескрылую Тамайю Раи с электрическим трезубцем, который он видел в отделе артефактов.

Она была не единственной. Многие размахивали всевозможным оружием и артефактами. Один мощнее другого.

Не иначе, совершили налет на хранилище.

Отступники бросились вперед, более сплоченные, чем когда-либо. Хотя внизу царил хаос, Адриан не мог не искать в толпе людей, за которых переживал больше всего. Он находил их легко, словно их связывали невидимые нити. Саймон. Руби. Готовые присоединиться к ним Оскар и Данна.

Адриан был рад, что бывшие союзники оставили Аса и успели уйти из собора. Глядя сейчас на Отступников, он ясно понял, что сражение неизбежно превратилось бы в бойню.

Теперь у них остался единственный враг – Ас.

– Разве это не прелестно? – весело спросил злодей, глядя, как Отступники штурмуют созданную им преграду. От того, как беззаботно он это произнес, Адриана пробрало морозом по коже. – Увы… боюсь, они опоздали.

Ас позволил хромовой цепи выскользнуть из рук и обеими руками обхватил звезду. Она вспыхнула, и на мгновение Адриан увидел в воздухе нити энергии, мерцающие вокруг них, насколько хватало взгляда. А потом Ас протянул руки к городу.

Глава пятидесятая

Хотя Нова с трудом держалась на ногах, она все же заставила себя отлепиться от стены. Одна нога тут же подогнулась, и она упала на колено. Под коленную чашечку попал осколок сломанного шпиля, Нова вздрогнула от боли. Она поднялась, опираясь обеими руками о землю. Некоторое время постояла, шатаясь, а потом потихоньку пошла, осторожно переставляя ноги, не обращая внимания на головокружение. Она преодолевала расстояние шаг за шагом, несмотря на то, что каждая мышца протестовала.

Движение, замеченное боковым зрением, сбило ее с ритма ходьбы, она покачнулась и едва не упала. С трудом удержавшись на ногах, Нова взяла себя в руки.

Но увидев, что происходит, замерла в полном ошеломлении.

За собором, за пустырем и многочисленной армией Отступников – стольких сразу она никогда в жизни не видела – город на горизонте начинал взлетать. Сотни зданий содрогались, колыхались и взмывали в воздух. На глазах у Новы многоэтажный отель оторвался от фундамента. Она увидела как величественное здание суда с портиком и римскими колоннами отделилось от монументальной лестницы. Огромная светящаяся буква «Г» на крыше здания редакции «Гатлонской Газеты» рухнула вниз, а огромное редакционное здание покачнулось и взлетело. Друг за другом дома покорялись силе Аса, на тротуары сыпались куски бетона. Водопроводные и канализационные трубы разрывались, извергая в воронки пустых фундаментов воду и нечистоты. С оснований летящих зданий свисали провода и арматура.

Городская энергосистема была нарушена, и целые районы погрузились во тьму. Словно невидимый рубильник отключал электричество квартал за кварталом.

Из внезапной тьмы доносились крики людей, выглянувших в окна своих квартир и обнаруживших, что они парят высоко в воздухе. Кричали и те, кто остался внизу, над кем зловеще нависали здания, которые могли в любой момент упасть.

Именно крики заставили Отступников приостановить атаку. Они озирались, пытаясь понять, что происходит. С их городом. С людьми, которых они поклялись защищать.

У Новы возникло странное чувство, похожее на дежавю. Ей вспомнился вечер в карантине Макса, когда он упражнялся в телекинезе. Тогда она наблюдала, как Макс поднимал миниатюрные стеклянные здания своего стеклянного города, позволяя им невесомо парить в воздухе, почти так же, как сейчас делал Ас.

Тогда Нову поразило, что у Макса хватило сил на то, чтобы поднять столько стеклянных домиков одновременно – таким уровнем телекинеза могли похвастаться лишь немногие Одаренные.

Но такое…

Она уставилась на Аса Анархию, своего дядю, и ее гнев и ненависть на мгновение затмил ужас. От того, кем он оказался на самом деле. От того, что он мог устроить.

Благодаря ее отцу и созданному им оружию.

Благодаря ей.

Нова сделала еще несколько шагов вперед. Она была намного ближе к Асу, чем Макс, да и не знала, на какое расстояние должен был бы подойти Макс, чтобы его сила подействовала на ее дядю.

Ее пальцы непроизвольно шевельнулись, стремясь дотронуться до него, погрузить в сон.

Но что будет с городом, если она это сделает? Без Аса все рухнет. Все эти здания, все эти жизни. Невозможно было все это прекратить.

– Силы небесные, – потрясенно прошептала она, осознав ужасную правду. Ас собирался разрушить город. У немногих выживших не останется ни причин, ни желания оставаться среди обломков и руин. Гатлон станет забытой легендой, не более. Сказкой, которую будут рассказывать детям, чтобы предупредить их о том, как опасна власть, когда ее слишком много или, наоборот, недостаточно.

Она так ясно вспомнила слова Кэллама, словно он стоял рядом: Он убивал, разрушал и оставил мир в руинах.

Нова попыталась обуздать эмоции и заговорила так спокойно, как только могла.

– Ас, – начала она, сделав еще шаг вперед. – Подумай о том, что ты делаешь. Ты же любишь этот город. Ты хочешь править этим городом. Если ты его уничтожишь, то какой во всем этом смысл?

Ас хрипло усмехнулся. Хотя Нова не могла видеть его лица, она ясно представляла себе его губы, искривленные в жестокой усмешке.

– О, моя мудрая юная племянница. Ты же видела, что я смог сделать с этим собором, а ведь это было еще до того, как я получил твой подарок. До того, как я сам понял, на что способен, – Ас цокнул языком. – Я могу уничтожить этот город. Разнести его по кирпичику. А когда закончу… я перестрою Гатлон так, чтобы он соответствовал моему представлению о совершенстве, – он откинул голову, словно греясь на невидимом солнце. – Мир усвоит урок. Никто не посмеет выступить против Аса Анархии.

Звезда на его ладони запульсировала, и последняя высотка поднялась к небу. Самое высокое здание в городе. Штаб Отступников, сверкающий стеклянный фасад которого символизировал надежду для всего мира.

Нова смотрела, как парит башня Штаба, рядом с которой все городские строения казались игрушечными.

– Держись, Макс.

Голос Адриана напугал ее. Они с Максом прошли довольно много, но все еще были в полусотне шагов от Аса. Казалось, оба вот-вот рухнут.

Сколько еще им предстояло пройти? А сколько времени потребуется, чтобы Ас почувствовал, что его суперспособности медленно иссякают?

Все это казалось невозможным. Они не успеют.

Отступники на пустыре разделились. Часть продолжила штурм, но Нова понимала, что им не удастся остановить Аса. Другие бросились обратно в город, отчаянно пытаясь успеть помочь людям, оказавшимся жертвами устроенной Асом катастрофы. Но что они могли сделать против такой мощи?

Нова потянулась к мешочку на поясе и нащупала дротик.

Рассчитала расстояние, переводя взгляд с Аса на Макса и обратно.

Сжав дротик в кулаке, она рванулась веред.

Игла была в нескольких дюймах от плеча Аса, когда он обернулся и мертвой хваткой сжал ее предплечье. По-прежнему вытянув руку со звездой в сторону города, он поднес кулак Новы к глазам и всмотрелся в шприц. Внутри была ярко-желтая жидкость. Ас нахмурился.

– Это не нейтрализующий агент, – недоуменно сказал он.

– Нет, это один из составов Лероя, – сказала Нова. – А Агент N – вот этот.

Она выбросила вперед другую руку и вонзила дротик Асу в бок.

Выпустив ее руку, Ас отпрянул, но Нова успела сорвать шлем с его головы. Ас удивленно вскрикнул, но она уже бежала прочь, обеими руками прижав шлем к груди.

Вдруг ее ноги оторвались от земли, а шлем стал рваться из рук к призывающему его Асу. Нова вцепилась в него изо всех сил, накрыв своим телом – шлем дернулся к Асу с такой силой, что поднял ее в воздух. Перевернувшись в полете, она врезалась в Аса плечом, отбросив его к колонне.

Нова упала на землю, но от постоянных ударов ее тело словно одеревенело, и боль казалась приглушенной.

Она осталась лежать, обняв шлем, свернувшись калачиком, готовая к тому, что сейчас ее сбросят с крыши.

Но атаки не последовало.

Осмелившись поднять голову, она увидела Аса, изучающего свои пальцы и раскрытую ладонь – лицо в морщинах, седые волосы взлохмачены.

Агент N сработал.

Однако времени совсем не было.

Вскочив на ноги, Нова подскочила к дяде и выхватила свой браслет.

Казалось, он этого даже не заметил.

Вдалеке с высоты начали падать на землю первые здания.

– Адриан! – крикнула она, изо всех сил запустив шлем по крыше.

Адриан ловко перехватил его рукой.

– Что…

– Отдай Максу! Быстрее!

На лице Адриана было написано непонимание и замешательство, однако он все же надел шлем на голову Макса. Мальчишка охнул и попытался стянуть его обеими руками.

– Город! – взвизгнула Нова.

Макс замер. Он поднял голову и посмотрел на город. На сотни зданий, которые, выйдя из-под контроля Аса, подчиняясь гравитации, начали стремительно снижаться. Торговый центр с жутким грохотом ударился о землю. Банковская башня пробила тротуар, и сорок этажей стекла стали разваливаться как карточный домик.

При виде всего этого ужаса Макс отпрянул, но одновременно потянулся к городу руками.

Падение зданий замедлилось и постепенно прекратилось.

Макс, дрожа всем телом, застонал.

– Адриан, и ее тоже! – Нова бросила ему звезду.

Адриан поймал ее, но тут же выронил, вскрикнув и тряхнув рукой, словно звезда его обожгла.

Они с Новой озадаченно переглянулись.

Стиснув зубы, Адриан все же собрался поднять ее, но Макс протянул руку, и звезда перелетела на его ладонь. Она вспыхнула, и Нова увидела сполохи энергии, кружащие в пространстве, словно предвестники бури.

Макс перестал дрожать, звезда придала ему сил.

Здания на горизонте медленно опускались и вставали на свои фундаменты.

Нова выдохнула, почувствовав неимоверное облегчение, но внезапно ощутила покалывание в подушечках пальцев.

Не понимая, что происходит, она рассматривала свою раскрытую ладонь.

По телу прошла странная волна слабости и дурноты, туманящая сонная слабость просочилась в мозг. Это было… бессилие.

То же самое она чувствовала, когда слишком близко подошла к Максу в карантине.

Она прижала руку к Амулету Жизни под рубашкой. Он должен был защитить ее, но…

Шлем.

Он усилил силу Макса.

Настолько, что Амулет больше не мог защитить ее.

Макс, целиком поглощенный возвращением на место бесчисленных городских зданий, казалось, не замечал, что происходит. Нова сделала шаг назад, потом еще один, спрашивая себя, хватит ли у нее сил отойти от него раньше, чем он заберет ее силу полностью.

Далеко уйти ей не удалось.

Нова вскрикнула, почувствовав, что ноги внезапно оторвались от земли.

Ас, схватив ее одной рукой за плечо, а второй подхватив под колено, поднял над головой. Нова закричала, извиваясь и шаря руками в попытке найти хоть кусочек обнаженной кожи.

Адриан выкрикнул ее имя, но она едва расслышала, такая паника ее охватила. Ас бросился к краю крыши, и она поняла, что сейчас он сбросит ее вниз.

Она использовала все известные ей приемы: пинала, лягалась и размахивала руками, пыталась то свернуться в комок, то раскачать тело из стороны в сторону. Но она была слишком растеряна, слишком напугана, а у Аса оказалась железная хватка. С воплем, больше похожим на вой раненого зверя, он подобрался к краю крыши и приготовился сбросить ее на землю с восьмидесяти футов.

В ослепительном свете прожекторов что-то блеснуло, направляясь прямо к ним. Нова почувствовала толчок – что-то врезалось в тело Аса – и услышала его сдавленный крик.

Хватка ослабла, и Нова, выгнув спину, вырвалась, откатилась и приземлилась на четвереньки.

Оглянувшись на дядю, она замерла с открытым ртом.

Ас Анархия стоял на краю крыши своего собора. Бог среди людей. Революционер. Мечтатель. Провидец. Злодей.

С хромовым копьем, пронзившим его сердце.

Нова отпрянула, столкнувшись с кем-то, пара рук обхватила ее сзади. Она, вскрикнув, вывернулась из хватки, привычно вызывая внутреннюю силу.

Адриан с искаженным тревогой лицом снова обнял ее.

Чувствуя, как зашкаливает адреналин, Нова обернулась. Ас замер, словно время остановилось. Голова запрокинута назад. Глаза уставились в светлеющее небо. Свет установленных вокруг пустыря прожекторов играл на металле, пробившем его грудь.

Ас Анархия накренился вперед и рухнул вниз.

Глава пятьдесят первая

– Там, наверху, вы целы? – раздался хриплый голос.

Нова выглянула из-за уступа, стараясь не смотреть вниз, на изломанное тело Аса. Волна облегчения охватила ее при виде Хью Эверхарта, он был жив, хотя едва держался на ногах. С усталой улыбкой он провел рукой по лбу.

– Однажды я поклялся защитить тебя. Прости, что только сейчас получилось это сделать.

Нова рассмеялась, вне себя от радости и благодарности за то, что это не ее исковерканное тело лежало у подножия собора.

– Папа! – в нескольких футах от нее к балюстраде бросился Адриан. – Ты жив!

Хью усмехнулся.

– Да. Но уже не несокрушим, судя по всему, – стараясь скрыть от них горечь потери, он всмотрелся в противоположный край крыши. – Как там Макс?

При взгляде на Макса от Новы не укрылось то, как дрожали его руки и ноги, и то, что шлем был ему заметно велик. Десятилетний ребенок, умница и храбрец, Макс сумел забрать значительную часть силы у Аса Анархии и Капитана Хрома – бесспорно, двух сильнейших Одаренных этого мира.

И силу Кошмар тоже, Нова была в этом абсолютно уверена. Проверять догадку не было необходимости. Она и так уже чувствовала, что ее сила, ее энергия, которая всегда, как живая, отзывалась на зов, больше не пульсировала под кожей.

Больше она никогда никого не сможет заставить уснуть.

Но куда более удивительным было то, как сейчас выглядел Макс – мальчик внезапно показался ей совершенно иным, незнакомым. Все это было похоже на наваждение.

Он замер в полной неподвижности, как окружавшие их каменные горгульи, лицо было скрыто шлемом, руки вытянуты вперед, словно он приносил некий дар всему миру. Звезда парила в нескольких дюймах над его сложенными чашечкой ладонями.

Он был похож на статую. Ту самую, которую Нова когда-то видела во сне. Ту, что держала в руках звезду.

Звезда засияла ярче, и в следующее мгновение Нова различила энергетические потоки, медно-золотые струны, которыми умел управлять ее отец, остатки сверхновой звезды, которая дала людям суперспособности. Они парили в воздухе, более разреженные, чем когда она видела их раньше, но главное, теперь – и это испугало Нову – все они текли в одном направлении.

Все они вливались в Макса.

Нова моргнула, и видение исчезло. Но она продолжала смотреть на мальчика, боясь поверить в свою догадку.

– Адриан, – шепотом окликнула она.

Адриан не отводил глаз от брата, было видно, как он обеспокоен. Нова подошла ближе и сжала его руку, но он отдернул ее, зашипев от боли. Нова непонимающе уставилась на него. Адриан, бросил на нее смущенный взгляд и показал волдыри на ладони, где его обожгла звезда.

– Ничего страшного, но…

Нова взяла его за локоть.

– Ты только не пугайся, – сказала она, – но мне кажется, что Макс может сейчас поглотить все суперспособности… которые остались в мире.

– Что? – Адриан встревоженно нахмурился.

– Шлем усиливает его суперспособности, – объяснила она. – Он уже забрал силу у меня и твоего отца.

Глаза Адриана полезли на лоб.

– И сдается мне, что сейчас он собирает ее отовсюду, у всех.

Вдалеке встало на место последнее здание. Разрушенные бетонные блоки, сломанные штыри арматуры вновь слились воедино. Вокруг фасадов снова выстроились разрушенные леса и отломанные пожарные лестницы. Разломы асфальта сменялись гладкими, ровными дорогами. Восстановились обрушенные стены. Кирпичи и раствор соединились как кусочки головоломки. Сточные воды слились в канализацию. Мир снова обрел целостность, как будто раны, нанесенные Асом Анархией, были просто страшным кошмарным сном, от которого все наконец проснулись.

Но электричество не было восстановлено, и город, который раньше светился бы золотом множества окон, был залит светом сотен звезд, льющимся с неба цвета индиго. Горизонт уже окрасила предрассветная заря. Это было умопомрачительное зрелище.

– Он справился, – прошептала Нова.

Адриан не ответил. Взглянув ему в лицо, она поняла, что он все пропустил и не любуется вместе с ней этим восхитительным зрелищем. Все его внимание было приковано к младшему брату, за которым он наблюдал с нарастающим ужасом.

– Что происходит, что с ним?

Нова проследила за его взглядом.

Под кожей рук Макса светились прожилки, похожие на сосуды, но с расплавленным золотом вместо крови, с радужным отливом. Они тянулись вдоль рук и скрывались под манжетами формы Отступника. Такие же жилки были у него на шее, где ее не прикрывал шлем. Все они светились, и это одновременно восхищало и ужасало. Этот свет еще и пульсировал, в такт звезде.

Сама звезда тоже начала меняться. Она увеличилась в размерах, став примерно с грецкий орех, изменился и цвет – оранжево-алая масса клубилась, как живая. Как шар расплавленной лавы.

– Макс? – неуверенно окликнул Адриан.

Высвободив руку, за которую держалась Нова, он подошел к брату. Нова пошла за ним и, подойдя ближе, сквозь прорезь в шлеме увидела открытые глаза Макса.

Она замерла, Адриан ахнул.

Радужные оболочки больших карих глаз Макса исчезли, залитые жидким золотом. Из уголков глаз скатилось несколько капель, словно слезы.

Нову охватил озноб.

– Макс! – Адриан бросился к мальчику и схватил его за локоть. Он потряс его, но Макс не ответил. Адриан в панике взглянул на Нову. – Что произойдет с тем, кто поглотит слишком много энергии?

Она покачала головой. Откуда ей было знать? Да и случалось ли раньше что-то подобное?

Подойдя к Максу, она почувствовала, что воздух наэлектризован до предела, так что волоски на руках, потрескивая, встали дыбом.

Адриан стащил с Макса шлем и отшвырнул в сторону.

– Макс, – он умоляюще сжал плечо мальчика. – Макс, скажи что-нибудь, поговори со мной. Скажи, как тебе помочь.

Макс не реагировал довольно долго, и все это время Нове казалось, что ее собственное сердце перестало биться.

Звезда, зависшая в нескольких дюймах от его пальцев, продолжала расти, и теперь была размером с яблоко.

– Я…

От неожиданности Нова и Адриан вздрогнули и тут же подались ближе. Голос Макса звучал так тихо, словно доносился откуда-то из глубины.

– Я здесь, Макс. Поговори со мной, – повторил Адриан.

– Я… не хочу… этого…

Золотая слезинка скатилась по его щеке, повисла на подбородке, и Нова машинально подставила руку. Капля упала ей на ладонь, теплая, но не обжигающая. Это напомнило ей золотые нити энергии, которые у нее на глазах отец вытягивал неведомо откуда, превращая в игрушки, доспехи, украшения и… оружие.

Нова представила, как ее папа сидит за маленьким столиком, и под его пальцами сияют медно-золотые лучи. В ту ночь он работал над чем-то особенным. Именно так он ей и сказал. Еще недавно Нова считала, что разгадала тайну, но нет – ее отец задумывал звезду не как оружие для уничтожения Капитана Хрома. Он хотел остановить Аса.

Что ты делаешь, папочка?

Надеюсь, так мне удастся хотя бы отчасти возместить тот ущерб, который я нанес этому миру.

Возместить ущерб, который он причинил этому миру.

Отец чувствовал огромную вину за то, что сделал для Аса шлем. Он хотел противостоять огромной силе, которой наделил своего брата. Поэтому он принес миру совершенно новый дар, сотворив его из света, энергии и звездной пыли.

Капля впиталась ей в ладонь, и вдруг… Нова почувствовала в кончиках пальцев знакомое покалывание – признак силы. Она сжала кулак и перевела дух.

– Я выбью эту штуку у него из рук, – сказал Адриан, подбирая острый обломок разбитой каменной башенки.

– Подожди, – попросила Нова, переводя взгляд с Макса на темный город, на океан, за которым лежал бескрайний мир.

Однажды ей приснилась статуя, окруженная руинами, но тот сон был вовсе не о разрушении. Он был о надежде, которая остается, даже когда кажется, что все потеряно. Надежде на то, что мир еще может быть спасен.

Это был сон о том, как возместить огромный ущерб, нанесенный Асом и шлемом, и увидеть исполнение последнего желания ее отца.

Нова снова посмотрела на Макса. Вгляделась в его глаза, сиявшие жидким золотом, и в звезду, которая потемнела и стала насыщенного багряного цвета.

Он поглотит все силы этого мира, каждую их каплю. Нова не знала, таково ли было намерение ее отца, но была уверена, что это к лучшему. Скоро не останется Одаренных. Не будет больше ни героев, ни злодеев. Это и был тот мир, о котором мечтала Нова, уверенная, что это и есть единственный способ для человечества достичь некоего подобия единства и равенства.

Но один человек не мог получить столько силы и остаться в живых. Если Макс сделал именно это, сила могла убить его.

Нова вздрогнула.

Анархисты верили в самопожертвование.

Отступники верили в высшее благо.

Нова не была уверена, что теперь вообще во что-то верит, но твердо знала, что верит в Макса. И в Адриана. И в себя.

Она не могла этого допустить.

Поверхность звезды громко хрустнула, заставив Нову содрогнуться всем телом. По кроваво-красной поверхности разбежались уродливые черные трещины.

– Ничего, Макс, – одной рукой она обняла его за плечи, удивившись, до чего же он маленький и хрупкий. Другой ладонью заскользила вдоль его руки, пока не почувствовала тепло звезды на своей коже. – Тебе не нужно больше удерживать ее. Можешь отпустить.

Нова взглянула на Адриана, все еще сжимавшего острый обломок, и кивком подозвала его ближе. Он явно сомневался, но все же положил камень и подошел к Максу с другой стороны. Одной рукой он обнял мальчика за плечи и положил свою ладонь на ладонь Новы.

В звезде что-то менялось, она еще раз хрустнула, появились новые трещины, и наружу вырвалась волна энергии. Нова ощутила ее во всех суставах, в промежутках между ребрами. Воплощение силы. Нескончаемая мощь. Безграничная мудрость. В голове прояснилось – Нова чувствовала, что смогла бы постичь каждую тайну вселенной, если бы только нашла время остановиться, задуматься. Но она ни за что не хотела останавливаться. Ей хотелось бегать, прыгать и летать.

Глаза заволокло слезами, ощущение силы разливалось по всему телу Новы, и ей пришло в голову, что это, наверное, лишь малая часть того, что чувствовал Макс. Бесконечный потенциал. Непостижимая сила.

Звезда, парящая между их руками, потемнела. Теперь она была почти черной, но сквозь паутинку тонких, как волоски, трещин, прорывался слепящий белый свет.

Но эта сила ей не принадлежала, а Макс больше не мог вмещать и сдерживать ее.

– Теперь, Макс, – сказала она. – Просто отпусти ее, позволь уйти. Мы сделаем это вместе.

Мальчик тихо постанывал. Золотые жилки под его кожей пульсировали.

Звезда начала проседать и проминаться внутрь, а потом…

Она вспыхнула. Произошел взрыв энергии – не только золотой, но цвета морской волны и аметиста. Отблески были пурпурными и оранжевыми с металлическим отливом. И они разлетелись во все стороны. Ударная волна прокатилась по округе, омыла город, наполнила реки и залив, окрасила воду в медно-золотой цвет, насколько хватало взгляда.

Это было разрушение и созидание одновременно.

Это была сверхновая звезда.

А потом… все закончилось. Звезда снова сжалась и вернулась на свое место в браслете Новы, похожая теперь на шарик из полированного вулканического камня.

Нова наконец выдохнула. Ей казалось, что она целую вечность сдерживала дыхание, боясь шелохнуться. Накрыв погасшую звезду ладонью, она смотрела, как последние отблески ее света исчезают в океане за портами города. Под поверхностью воды полыхнуло еще несколько вспышек яркого света, а затем все стихло.

На мгновение на крыше собора повисла абсолютная тишина. Весь мир погрузился в тишину. Мир ждал, что произойдет дальше.

Макс застонал и стал падать ничком. Адриан едва успел поймать его, не дав удариться головой о каменную балюстраду.

– Макс! – одновременно воскликнули они, садясь по обе стороны от мальчика. Адриан прижал его к груди, откинул назад копну мокрых от пота волос.

– Он дышит? – спросила Нова, проверяя пульс. Золотые прожилки исчезли, и кожа Макса стала бледной как пергамент.

Но он дышал, дышал. И сердце билось.

– Макс! – снова позвал Адриан. – Пожалуйста, малыш, останься со мной.

Веки Макса затрепетали, он приоткрыл глаза, и Нове, у которой словно гора свалилась с плеч, передалось еще и облегчение Адриана. Не только потому, что они увидели открытые глаза мальчика, но и потому, что его глаза стали обычными, хотя взгляд пока оставался слегка затуманенным и рассеянным.

– Мы выступили героически? – просипел он.

Адриан расхохотался и прижал мальчишку к груди.

– Я считаю, что ты только что в корне изменил представление о героическом, – сказал он сквозь слезы.

– Макс! Адриан!

Нова прислонилась к стене. Она чувствовала, что ноги перестанут дрожать лишь через несколько недель. Обернувшись, она увидела бегущих по крыше Хью Эверхарта и Саймона Вествуда. На полпути к ним Саймон притормозил, заколебался – встревоженный, ошеломленный.

– Что это было? – спросил Хью, падая на колени и заключая в объятия обоих сыновей. – Мы поднимались по лестнице, и вдруг почувствовали нечто, а теперь… – он отстранился, не понимая, совершенно сбитый с толку. – Что вы сделали?

Нова не сразу поняла, что же произошло. Она была настолько ошеломлена волной необъяснимой силы, которая, хоть и совсем недолго, бушевала внутри нее, что не сразу заметила изменения, происшедшие с ней самой. Сглотнув, она пошевелила пальцами. Они отозвались ободряющим покалыванием.

С ее губ сорвался смех. Ее сила вернулась.

С Адрианом явно творилось то же самое. Они снова были Одаренными. Восторг захлестнул Нову, и первым, что пришло ей в голову, было то, что Адриан сможет починить ее браслет.

Впрочем, это могло и подождать. Глядя на него сияющими глазами, она сунула браслет в карман.

Звезда вернула свои дары.

Но было еще кое-что.

Адриан продолжал обнимать младшего брата, и ничего не происходило. Да и сама Нова не чувствовала слабости в присутствии Макса.

Могло ли случиться так, что Бандит перестал быть Бандитом?

Саймон продолжал осторожно приближаться к ним, но, казалось, что с каждым шагом он чувствовал себя все увереннее, с восторгом понимая, что сила Макса не действует и на него. Он облегченно рассмеялся. Вся их семья, наконец, была вместе, и они хохотали и обнимались среди разбитой каменной кладки и осколков стекла.

Чувствуя неловкость и не желая мешать им переживать такой важный момент, Нова с трудом поднялась на ноги и тут же споткнулась. Наклонившись, она подняла шлем Аса. Заглянула в прорези, через которые когда-то с гордостью и восхищением смотрели на нее глаза дяди.

Но его гордость, теперь Нова это твердо знала, никогда не была связана с ней самой, с тем, какой она была. Он гордился тем, что она могла делать. На что была способна ради него. Она сомневалась, что Ас когда-нибудь по-настоящему любил ее.

– Когда я впервые держал его в руках, он был неразрушимым.

Нова обернулась. Капитан Хром отошел от своих близких и шагнул к ней, остановившись в нескольких футах. Может, думал, что Нова все еще презирала его? Нове казалось, что теперь, узнав, кем она была на самом деле, он не мог не вспоминать, как она пыталась убить его на глазах у тысяч обожавших его горожан.

– Сомневаюсь, что нам удастся уничтожить его сейчас, – добавил Хью.

Нова повертела шлем в руках, спрашивая себя, нельзя ли было использовать звезду для того, чтобы разрушить шлем.

Но было слишком поздно, звезда погасла. Какой бы силой она ни обладала, теперь эта сила покинула ее, разлетевшись по всему миру.

– Можно захоронить его в катакомбах, – предложила Нова. – Закопаем его – там, надеюсь, никто его не найдет.

– В хромовом гробу? – предложил Хью, и хотя его глаза блеснули, словно он шутил, Нове эта идея понравилась.

– Вместе с Асом, – прибавила она.

Хью посерьезнел.

– Любое общественное захоронение будет осквернено, – пояснила Нова. – Я не могу простить ему того, что он сделал с моей семьей… – ее голос дрогнул и сорвался. Отдышавшись, она заставила себя продолжить: – Но он дал мне что-то, во что я могла верить и за что могла бороться. Его ви́дение мира было не таким уж плохим.

Хью понимающе кивнул.

– Хромовый гроб для Аса Анархии и его шлема, – он повернулся и уже хотел отойти.

– Капитан, – окликнула Нова.

Он остановился.

– Что бы вы сказали, если бы… в вашего сына влюбилась злодейка?

Хью уставился на нее, уголки его рта задрожали, однако усилием воли он постарался сохранить серьезность.

– Честно говоря, я не уверен, что злодеи еще существуют, – он развел руками. – А может, их никогда и не было.

Хью вернулся к семье. Адриан, обняв Макса, наблюдал за их разговором, и в его глазах застыл вопрос.

Нова улыбнулась, надеясь, что Хью был прав. Может, злодеев никогда и не было.

А вот герои, думала она, с улыбкой глядя на Адриана и Макса, – герои были. И есть.

И она даже надеялась, что она – одна из них.

Эпилог

В конечном итоге все мы герои.

По крайней мере, людям нравилось так думать.

Хотя ей казалось, что, на самом деле, это полная чушь.

Она тосковала по тем дням, когда Парад Отступников действительно что-то собой представлял. По тому времени, когда люди смотрели на проплывающие мимо платформы в восторге от того, что на них было представлено. И было от чего прийти в восторг. Дары и суперспособности были поистине выдающимися. Сила – настолько огромной, что ее невозможно было измерить. Тогда слово «супергерой» означало что-то реальное и значило неизмеримо больше, чем банальный маркетинговый ход.

Так было раньше, до «Суперновы», как ее стали называть.

В один миг мир перевернулся из-за возвращения величайшего суперзлодея всех времен. Всеобщая паника, всеобщий ужас, пресса на все лады твердила о конце света.

И вдруг разрушение сменилось созиданием. На смену ужасу и разорению пришла новая жизнь.

Неожиданно все подряд заполучили какие-нибудь суперспособности.

Это был конец эпохи супергероев, какими она их знала, что было довольно печально, ведь и прежний героизм не слишком ее впечатлял, а уж теперь…

Парад Отступников в этом году был совсем другим. Вместо того чтобы всячески восхвалять членов Совета и их соратников, теперь, казалось, прославляли всех Одаренных и все суперспособности – прекрасные, удивительные и все такое прочее. Это должно было вселять бодрость и положительные эмоции, и люди на все лады повторяли: «О, теперь каждый может стать супергероем!» и прочую ерунду, которую им вешали на уши.

Зрелище все равно было впечатляющим, что и говорить. Мимо проплывали платформы, и каких только чудес на них не было: хочешь лед, хочешь пламя, молнии или фейерверки. В воздухе, нарушая законы гравитации, висели водяные башни и бутафорские здания, а в центре всего были Одаренные, благодаря которым все это стало возможным.

А вот платформ, высмеивающих злодеев, на этот раз не было – теперь такое считалось неуважительным и неприличным. Ей было не совсем понятно, кого же теперь следовало уважать. Анархистов? Членов банд? Может, самого Аса Анархию?

Серьезно?

Злодейские платформы были заменены мемориалами погибшим воинам. Черный Огонь. Королева Пчел. Даже этот придурок Кукловод – это вообще казалось насмешкой, учитывая, что всего год назад он совершил нападение на такой же парад.

Была даже платформа с фигурой, изображавшей Кэллама Тредвелла.

В этот момент у нее защемило сердце, хотя она бы ни за что и никому в этом не призналась.

Нет, ну обалдеть. Кэллам, может, и был смешным чудиком, но он все же заслуживал большего, чем быть сваленным в одну кучу с этими головорезами.

Скрестив руки на груди, она стояла в толпе, хмуро рассматривая каждую проплывающую платформу. Чему вообще посвящен этот их праздник? То, что все беспомощные гражданские овцы вдруг превратились в отважных супергероев? Не смешите. А что тогда? Второе падение Аса Анархии? Великую уравниловку?

Триумф посредственности и серости?

Казалось, этого никто еще не понял, но она-то знала, что все произойдет достаточно скоро. Это неизбежно.

Если каждый выделяется… то не выделяется никто.

Из-за угла появилась следующая платформа, вызвав хор восторженных приветствий. Платформа Совета.

Совет, естественно, оставил за собой политическое лидерство – так же, как раньше и ничуть не меньше.

Без Черного Огня платформа Совета была уже не такой эффектной. Не было больше разноцветных вспышек, фейерверков и бенгальских огней. В остальном мало что изменилось.

Люди, хоть и получили собственные суперспособности, все равно до сих пор старались подражать членам Совета. Вглядевшись в толпу, она заметила не менее дюжины костюмов Капитана Хрома, а также фирменные светящиеся копья и пластиковые маски. А еще увидела в витрине соседнего магазина огромный плакат.

Но это была неправда. Начать с того, что суперспособности не были равными, и она-то понимала, что иерархия начнет выстраиваться очень скоро – как только выветрится вся эта веселая одурь по поводу «равенства». И вообще, быть героями дано не всем, даже если они научились кипятить воду взглядом, гипнотизировать щенков игрой на волшебной дудке или еще что-то в таком роде. Как бы сильно им ни хотелось в это верить, на самом деле далеко не каждый из них был наделен особыми силами – такими, которые могли бы давать полномочия.

Полномочия. Какая гадость! Ее мутило всякий раз, когда она слышала это слово.

Толпа снова разразилась аплодисментами и восторженными криками. Из-за угла появилась нарядная платформа с миниатюрной моделью Гатлона, полностью сделанной из стекла. Точно такую же она видела раньше в Штабе. Стеклянный город был хорош, сверкал в ярком дневном свете. Ей потребовалось не меньше минуты, чтобы заметить стоящего в центре модели мальчишку. Сейчас он казался намного старше, чем когда она видела его в последний раз.

Макс Эверхарт.

Таинственный затворник, который (она часто заставала его за этим занятием) любил наблюдать за Отступниками из-за стен своего карантина. Теперь он стал легендой. Если кто-то тут и был героем, так именно он – мальчишка, который в одиночку восстановил Гатлон, когда Ас Анархия попытался стереть город с лица земли.

Самое смешное, что Макс Эверхарт, возможно, был сейчас единственным человеком на планете, у которого реально не было никаких суперспособностей. Больше не было.

Он мог бы получить их все, но предпочел отказаться.

Предпочел просто раздать их всем остальным.

Ее это, пожалуй, даже восхищало. Иногда становилось интересно, не жалеет ли он. Порой она даже мечтала познакомиться с Максом Эверхартом и расспросить его, каково это – обладать такой силищей, хотя очень недолго.

На самом деле, в последнее время она много думала о Максе Эверхарте. В какой-то момент в прошлом году ей пришло в голову, что он вообще-то довольно милый, и она задалась вопросом, всегда ли он был таким симпатягой? Может, она просто не замечала этого раньше, потому что… ну, потому что раньше никто не обращал внимания на Макса Эверхарта.

Но теперь на него обратили внимание все, и (глупо было бы это отрицать) она тоже.

Но об этом она тоже никогда никому не расскажет.

Следующей появилась платформа, полностью выкрашенная в черный цвет. Через множество отверстий пробивался свет, и это было похоже на ночное небо. В центре платформы возвышалась огромная пятиконечная звезда. На одном луче звезды стояла Данаида, а рядом с ней – девушка поменьше ростом, с длинной, ниже пояса, тонкой рыжей косой. Обе энергично махали толпе. На противоположном луче звезды поместились Дымовой Щит и Красная Убийца. Расплывшись в своей обычной дурашливой улыбочке, Дымовой Щит ткнул пальцем в небо и выпустил поток пушистых белых облаков, которые приняли форму сердца. Через секунду второй заряд дыма превратился в стрелу, пронзившую сердце, и Красная Убийца вытаращилась на него с таким видом, как будто он только что решил проблему голода во всем мире – не меньше.

На самой верхушке звезды стояла еще одна счастливая парочка.

Она нахмурилась. Губы непроизвольно скривились от отвращения, а толпа радостно взревела. Они – настоящее доказательство, говорили про них. Адриан Эверхарт и Нова Артино были доказательством того, что точки соприкосновения возможно найти. Что пропасть между героями и злодеями не так велика, как всегда думали.

Их любовь победила, преодолев все препятствия.

Об этом она ничего не знала, но одно было совершенно ясно: эти двое были до отвращения увлечены друг другом.

Ее внимание привлек бронзовый филигранный браслет Новы. Он по-прежнему был красивым, и до сих пор, каждый раз, когда она его видела, ее охватывало неодолимое желание взять его в руки – правда, уже не такое сильное теперь, когда камень в нем заменили. Она и сама не могла понять, что в нем раньше было такого соблазнительного. Просто у нее было шестое чувство, позволявшее определять ценность вещей. И тот круглый камешек был ценнее, чем любая побрякушка, которую она видела в жизни. Чем все побрякушки вместе взятые.

Но теперь его заменили ониксом, а может, черным сапфиром или чем-то еще. Издалека она не могла определить.

Каких только слухов не ходило о том, что же произошло в тот день в соборе. Слухи о звезде, о взрыве, о новом оружии, созданном самим Дэвидом Артино. Слухи об Асе Анархии и Фобии, Капитане Хроме и Максе Эверхарте.

Слухи о Кошмар.

На платформе Нова, привстав на цыпочки, что-то сказала Адриану на ухо, и между ними словно искра проскочила. Взгляды стали мягче. А улыбки шире.

Потом они стали целоваться, и ей пришлось скорее отвернуться, пока не стошнило.

Ну, хватит с нее, она видела достаточно. Все надежды на то, что Парад Отступников еще может оказаться стоящим, рухнули. Она пробиралась сквозь толпу, уворачиваясь от опьяненных азартом и дешевым пивом людей, от детей, сидящих на плечах родителей, чтобы лучше видеть.

Какие из слухов были правдивы, она не знала, но особое внимание уделяла слухам о шлеме Аса Анархии. Поговаривали, что его так и не уничтожили. Что он так и остался неразрушимым, и что энергия, заключенная в нем, никогда не исчезнет. До нее даже доходили слухи, что шлем спрятали под развалинами собора. Похоронили глубоко в катакомбах.

При этой мысли ее сердце забилось чаще.

В последнее время ей не раз приходила в голову шальная мысль, что она должна раскопать это сокровище.

Если только слухи были правдой.

Тут ее внимание привлек промелькнувший отблеск, и она остановилась, заметив симпатичную брошку, приколотую к серому женскому блейзеру. Это было культовое «О» – значок Отступников, украшенный алыми стразами. Может, это были и простые стекляшки, но достаточно красивые, чтобы она сделала стойку.

Подавшись вперед, она сосредоточилась на украшении. Представила себе острую булавочку, воткнутую в лацкан. Представила, как щелкает замочек. Как булавка легко расстегивается. И брошь соскальзывает с ткани.

С женщиной она столкнулась, точно выбрав момент, чтобы брошка упала прямо в ее раскрытую ладонь. Поспешно сжав кулак с добычей, она вздрогнула, потому что булавка уколола ей палец. Но женщина взглянула на нее с подозрением, так что она широко ей улыбнулась, многословно извинилась и поскорее нырнула в людской поток.

Вдруг она почувствовала на себе чей-то взгляд. Осмелившись поднять глаза, она заметила в толпе человека, довольно грузного, в поношенном плаще. Мужчина смотрел на нее, как на знакомую, хотя она была уверена, что никогда раньше его не видела. Такую физиономию при всем желании не забудешь – кожа вся в пятнах, как лоскутное одеяло, одна щека обвисла ниже другой и утянула вниз левую сторону рта, брови обгорели, лоб изборожден шрамами. Какой же суперспособностью был наделен этот бедолага, невольно подумалось ей, что она вот так на нем отразилась.

А мужчина улыбнулся ей. Сочувственной кривой улыбкой.

Это было неприятно. Вдруг он видел кражу и собирался поднять тревогу – это было бы особенно рискованно теперь, когда все, кому не лень, считали себя вправе вершить суд. Так что она поскорее юркнула в толпу и припустила в другую сторону.

Только отойдя на полквартала, она решилась разжать руку и взглянуть на добычу. Дешевка, конечно, обычная бижутерия, но в ломбарде за нее можно будет выручить хоть пару баксов.

Она поднесла брошку к своей рубашке, к самому сердцу, и силой мысли заставила булавку проколоть ткань и застегнуться на замок.

Сунув в рот уколотый палец, на котором выступила капля крови, она другой рукой выгребла из кармана сегодняшнюю добычу. Бумажник, двое часов и золотое обручальное кольцо. Да, за кольцо ей было немного стыдно, но что делать. Неизвестно, что теперь будет с Отступниками, вот она и решила на время перейти в режим выживания.

Если она в чем-то и была сильна, так это в выживании.

Она спрятала добычу, оставив на ладони последнее, что выудила из кармана – свой талисман удачи. Она всегда была при ней, надежно упрятанная для сохранности – маленькая серебряная пуля. Та самая пуля, которая должна была убить ее. Она была совсем малышкой, и в нее стрелял грабитель, проникший в их квартиру. В ту ночь были убиты ее родители. В ту ночь бесследно исчезла ее старшая сестра – то ли убежала, то ли ее похитили, но больше о ней никто не слышал.

В ту ночь проснулись ее дремлющие силы.

Конечно, ничего этого она не помнила и знала только по рассказам воспитателей детского дома. Говорили, что ее обнаружил домовладелец. Она была вся в крови и заходилась от крика, а в пухлом кулачке была зажала пуля. Еще ей рассказывали, что меньше, чем через час до этого на месте преступления побывал следователь – сам Капитан Хром – и объявил мертвыми родителей и ее саму.

А Отступники еще удивляются, почему их считают ни на что не годными.

Много лет она мечтала о том, как за ней придет сестра. Или… да кто угодно, лишь бы пришли и забрали. Но в конце концов поняла, что никто не придет. Никому не было дела до сироты, никому не нужного Одаренного ребенка.

Она могла рассчитывать только на себя.

Ну и хорошо. Никто больше ей не был нужен. Главное – она выжила. Пуля была достаточным тому подтверждением.

Зажав пулю в кулаке, она сунула ее обратно в карман и направилась в ломбард, чтобы скорее сдать краденое, пока ее с ним не застукали.

Она больше не была Отступницей и понимала это. Многие считали, что теперь им вообще не нужны были Отступники – зачем, если больше не было злодеев и некого стало бояться. Больше не было Одаренных, стремящихся к власти, не было обычных людей, неспособных за себя постоять. Все они стали хозяевами своему городу, своему обществу, своим собственным жизням.

Но это был лишь вопрос времени. Жадность никуда не делась, она вернется. Как и борьба за власть. И конфликты. Нынешний этап закончится, а проблемы останутся. Только теперь у каждой из сторон армия будет многочисленнее, а оружие сильнее.

Когда это произойдет, люди увидят, что не все готовы защищать невинных и слабых, бороться за справедливость. Они поймут, что не все Одаренные одинаковы, среди них действительно есть и более сильные, и более храбрые. Некоторым просто суждено стать героями.

Точно так же, как некоторым суждено стать злодеями.

Благодарности

Вот и завершена еще одна серия книг (ура!), и я не уверена, что это стало бы возможным без потрясающей поддержки множества людей.

Особенно я хочу поблагодарить моего агента, Джилл, которая помогла мне увидеть истинную суть истории Новы и Адриана, и моего издателя, Лиз, которая содействовала осуществлению этого замысла – пусть даже этот путь оказался намного более сложным и извилистым, чем мы с ней предполагали. Я бы, наверное, сдалась и бросила эти книги недописанными, если бы не ваша мудрость – и я невероятно благодарна вам обеим за постоянную поддержку.

Еще хочу сказать спасибо команде «Jill Grinberg Literary Management» – Дениз, Кэйтлин, Сэму, Софии и Черил (я очень скучаю!), а также Мэтью Снайдеру из САА – ребята, вы безусловно лучшие!

Вся моя команда из «Macmillan Children’s»: Джин, Джон, Мэри, Джо, Морган, Рич, Мэриел, Аллисон, Кейтин, Джордин, Кэти Х., Кэри О. и многие другие – вы настоящие герои в мире детской литературы. Спасибо вам за помощь в превращении моих историй в лучшие книги, какими они только могли стать.

Я бесконечно благодарна моему давнему бета-читателю, Тамаре Мосс, которая не только помогает мне увидеть слабые места в моих текстах, но и неизменно дает мне уверенность и мотивацию для их исправления.

Огромное спасибо моему выдающемуся редактору Анне Хойслер за ее вдумчивые предложения и комментарии к тексту. Сознание того, что ты его посмотрела, всегда меня успокаивает и утешает!

Я выражаю огромную благодарность Лорел Харниш, чье участие в моем конкурсе «Создай своего супергероя» привело к рождению Кэллама Тредвелла. Кэллам, на мой взгляд, стал одним из величайших героев этой саги, и для меня было честью написать о нем.

Благодарю замечательную группу писателей: Дженнифер Элбин, Кендар Блейк, Дженнифер Чашкофф, Кимберли Дертинг, Корри Ли, Лиш МакБрайд, Лили Мид, Саджни Патель (мы скучаем по вам!), Рори Шей, Бриана Шилдс и Эмили Варнелл, спасибо вам за продуктивную работу и дух товарищества, дельные советы и дружбу.

И последнее, но ничуть не менее важное: я благодарна своим родным и друзьям, которые были такими невероятными моими защитниками и так болели за меня с самого начала. Спасибо, мама и папа, бабушка, Джефф и Венди, Боб и Кларита, Конни, Челси, Пэт и Кэролин, Лейлани, Калли, Сара, Стеф, Мэтт и Мелисса, Эш и Кристина, Эдди и Мелисса, и я уверена, что кого-то забыла (ох, ненавижу это чувство!).

И, конечно же, спасибо моим прекрасным дочерям, Делани и Слоун, за невообразимую радость и тепло, которые вы привносите в мою жизнь, и Джесси, моему мужу, моему лучшему другу, моему любимому спутнику жизни и вообще самому моему любимому человеку на этой планете. Говоря словами писательницы Сэндол Стоддард Уорбург: Я хочу и дальше выбирать только тебя, и чтобы ты продолжал выбирать меня снова и снова.

Примечания

1

Миндалевидное тело – парный отдел головного мозга, расположенный в височных долях обоих полушарий. Играет важную роль в функционировании памяти, принятии решений и формировании эмоций, в частности страха. Прим. перев.

Content

Марисса Мейер
Супернова

Действующие лица

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Глава сорок первая

Глава сорок вторая

Глава сорок третья

Глава сорок четвертая

Глава сорок пятая

Глава сорок шестая

Глава сорок седьмая

Глава сорок восьмая

Глава сорок девятая

Глава пятидесятая

Глава пятьдесят первая

Эпилог

Благодарности

Примечания