Евгений Нетт

Страж Китежа

© Евгений Нетт, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Глава 1

В просторной комнате на кровати лежал светловолосый, прекрасно сложенный парень, которому, глядя лишь на тело, можно было легко дать и шестнадцать, и семнадцать лет. Соответствовали ли эти цифры действительности, большой вопрос, ведь лицом подросток был очень молод. Оттого ещё более удивительным казалось то, что каким-то образом в его постели оказалась прекрасная обнажённая девушка…

Вот только радости на лице счастливчика не было вовсе. Выражение его лица отдавало холодом и отрешённостью, а взгляд был тяжёлым, холодным и самую малость удивлённым.

Но если парень продолжал лежать на кровати и смотреть в потолок, то солнце неумолимо поднималось над горизонтом всё выше и выше. Порывы ветра, в свою очередь, становились всё сильнее, вплоть до того момента, пока один из них не преодолел сопротивление тугих петель и не толкнул створку окна, с силой ударившуюся об угол заваленного свитками и книгами рабочего стола.

«Это произошло снова. Абсурд…»

Грохот от удара никого не потревожил: безмятежно улыбающаяся во сне девушка ещё сильнее закуталась в собранное со всей кровати покрывало, а парень моргнул, продолжая неотрывно сверлить взглядом идеально подогнанные друг к другу доски.

«Но реальность… реальна?» – Эрида попыталась изобразить уверенность, но вышло плохо. Ни она, ни перерождённый никак не ожидали, что бесславная смерть окажется не концом, но новым началом. Не повторением, как можно было бы, предварительно вусмерть напившись, предположить. Совершенно новая история… И очередной мир.

«Как бы ты поступила, если бы узнала, что я – это я, но совсем другой?» – спросил дважды перерождённый у напарницы, одновременно с тем повернувшись к Алексии.

Это всё ещё была она. Та самая девушка, что добилась от экс-абсолюта не просто отношений, а любви.

Он не спутал бы её с кем-либо ещё, но и отличий видел немало. Чего только стоят прямые волосы цвета тусклого серебра – полная противоположность огненно-рыжих волн, к которым привык Элин.

А обстановка комнаты? Кардинально поменялось не только расположение мебели, но и она сама.

Сплошных книжных шкафов не стало вовсе, на их место пришли полки и столы, за которыми кто-то (угадайте с трёх раз) ежедневно работал. В дальнем углу так и вовсе обнаружились потрёпанные жизнью утяжелители. Вроде и простенькие артефакты, да только ими перерождённый прежде никогда не пользовался.

Но самым главным аргументом в пользу безумной теории Элина стал тот факт, что он, едва проснувшись, уже не был бесталанным задохликом, лишённым всяких перспектив. Подтянутое, сильное и тренированное тело соседствовало с развитой системой каналов медного ранга, а парочка свежих шрамов указывала на образ жизни, отличный от прозябания в четырёх стенах. Всё это было тут изначально, кроме разве что дублированной системы каналов, привнесённой перерождённым в этот мир. Потому что другая реальность. И – другие люди.

Да. Точно так же и в прошлой жизни Элин боролся не за тех людей, которыми дорожил и которых мечтал увидеть вновь. Они вели себя и выглядели точь-в-точь так, как он помнил, но всё равно были другими. Даже их воспоминания, скорее всего, нельзя было назвать общими, ведь отличия наверняка были, и, скорее всего, отличия немалые.

Разные реальности – разное течение истории. И осознание этого было практически столь же болезненным, как и понимание того, что тот Китеж пал вновь. Что он опять не справился и всех подвёл, а гримуар дал ему ещё один, второй по счёту шанс. Вот только гримуар ли?

Возвращение назад во времени, пусть и со странностями, Элин ещё считал сколь-нибудь реальным, ведь эта сила вписывалась в его представления о возможностях анимы и человеческого гения, слитых воедино в артефакте. Но теперь перерождённый уже не мог сказать, что это самое перерождение устроено столь просто. Очевидным стал факт смены одной реальности на другую, и от этого знания за версту несло безумием. Как это происходит? Откуда черпаются силы? Сплошные загадки – и никаких ответов.

«Я бы… расстроилась, – честно ответила Эрида, тут же продолжив: – Но после не стала бы обращать на это внимания. Ты – это ты, откуда бы ты ни был и где бы ни находился».

«Думаешь? – Анимус тяжело вздохнул, после чего медленно и аккуратно сполз с кровати. Он действительно опасался разбудить Алексию, объясняться с которой прямо сейчас было смерти подобно. – Я перерождаюсь уже второй раз, но это всё ещё очень странно. И изменения, насколько я могу судить, куда обширнее и значительнее».

Пробежавшись глазами по полкам с книгами, Элин отыскал замызганный и многое повидавший фолиант, в котором была записана история клана

Нойр. Перерождённый выдохнул с облегчением, когда отыскал на вложенном внутрь изображении генеалогического древа родителей, чьи имена и лица остались теми же, что и в двух предыдущих жизнях.

Едва ли он смог бы пересилить себя, начав считать семьёй совершенно других людей.

«Что ты хочешь найти?»

«Проверить историю последних лет. Посмотри на эти поделки. – Анимус повернул голову, позволив

Эриде его глазами увидеть один из столов, на котором помимо раскрытых свитков и материалов лежала пара весьма интересных кинжалов. – Новодел, а не старьё из сокровищницы клана. Притом с выгравированными эмблемами. Нашими эмблемами, Эрида».

«А ремесленных дел мастера у Нойр исчезли много лет назад?» – Естественно, Эрида в вопросе памяти не могла поспорить с перерождённым, который, в довесок к природным талантам, освоил ментальные навыки, структурировав все свои воспоминания.

«Именно. Уже одно только это кардинально меняет расклад сил, а ещё… – Перескакивающий со строчки на строчку палец анимуса остановился там, где начинались свежие записи о последней переписи членов клана Нойр. И первая же цифра отличалась более чем в четыре раза: вместо шести сотен человек фамилию носило две с половиной тысячи. – Девяносто четыре анимуса, включая троих платинового ранга. Двести двадцать один воин… И глава, занявший двадцать седьмое место в ежегодном состязании лидеров кланов».

На лицо Элина против его воли вылезла широкая, искренняя и едва ли не сверкающая улыбка. Его отец, Дорш Нойр, в этой реальности был анимусом платинового ранга, а Галес Нойр, дед Элина, жил и здравствовал, уже давно, семь лет назад, передав всю власть сыну. Стоит ли говорить о том, что Элин, искренне сочувствовавший лишённым таланта отцу и деду, сейчас радовался за них всем сердцем, испытывая небывалую гордость и огромное облегчение?

«И… насколько это плохо?»

«Плохо? – Элин не сразу понял, какими путями змейка пришла к этой мысли, но буквально спустя секунду всё встало на свои места. – Для наших целей положение главы клана не играет никакой роли, если при этом Нойр обладают достаточной силой. Более того, если симбионты есть и здесь, я не могу тратить время на политику».

«Раньше ты говорил, что политическое влияние – это полезный инструмент. Неужели для столь радикальной смены точки зрения достаточно было укрепить положение Нойр?»

«Не просто укрепить, а вывести клан на следующий уровень. Какой бы ни была угроза, средний клан Нойр, скорее всего, справится с ней даже без моего участия».

Да, на основании одной лишь военной силы

Нойр можно было считать пусть не великим, но средним кланом. В прошлой жизни Элин, будучи главой, мог добиться такого же результата в лучшем случае за три-четыре десятка лет, при том что основной вес клану добавил бы он сам, достигнув ранга абсолюта. Здесь же Нойр опирались не на одного-двух анимусов высокого ранга, а на множество более слабых, что обеспечивало много большую стабильность.

«Но эти изменения… они меня пугают».

Взгляд перерождённого метнулся к кровати, скользнув по точёной фигурке Алексии. Помянув недобрым словом гормоны, Элин заставил взгляд сместиться на столы с готовым оружием и заготовками, которые, очевидно, пытался доработать тот Элин, которого он заменил.

Вот так, глядя на всё это, анимус пытался представить себе масштабы бедствия. Пытался представить силы, которые почему-то играют на его стороне, перебрасывая из одного мира в другой строго в определённый момент, но с несколько отличными друг от друга декорациями…

Декорации. Скажи кто-то Элину, что он когда-нибудь начнёт называть семью, друзей и товарищей декорациями, он на месте пустил бы этому зубоскалу кровь. Но вот он умер во второй раз, и на части рассыпался не только мир, но и его отношение к нему. А удастся ли собрать из осколков хоть что-то, большой вопрос.

– Эли, что ты делаешь?

Перерождённый чуть дёрнулся и обернулся, примерив на лицо дежурно-добрую улыбку. Искренне улыбаться он был не в состоянии, но не считал верным срывать злость на тех людях, которые его любят. На тех, чьего сына, друга и спутника он ещё раз заменил. – Разминаюсь, любовь моя.

Отчётливое ощущение дежавю заставило его хмыкнуть.

– Как насчёт прогулки поутру?

– Прогулки? – Девушка посмотрела в окно, заметив в том числе и раскрытую книгу истории клана. – А можно я ещё немного полежу? – И Алексия сладко зевнула.

– Конечно.

Анимус бесшумно распахнул шкаф, про себя отметив, что его вкусы в одежде этот мир точно так же перекроил. Причём радикально.

– Я поднимусь чуть позже.

В темпе облачившись в свободную и удобную одежду, вполне подходящую и для выхода в свет, и для хорошей драки, перерождённый повёл плечами.

Удобно, комфортно и самую малость чопорно. Было видно, что к дизайну приложили руку профессионалы.

Оценив свой облик в последний раз, Элин вышел в коридор, нос к носу столкнувшись со служанкой, которая, стоило ей встретиться с парнем взглядом, стремительно зарделась.

В голову Элина закрались нехорошие подозрения. – Молодой господин, вам помочь привести себя в порядок? – тоненьким голоском прощебетала она, мягко улыбнувшись и чуть наклонив голову.

Подозрения укрепились…

– Не стоит. Глава не занят?

Предположения окончательно обосновались на своих позициях ровно в тот момент, когда девушка недоумённо на него посмотрела. Так, словно этот Элин был тем ещё бабником и повесой, не пропускающим ни одной юбки, и она этим умело пользовалась. До этого момента.

– Господин в совещательном зале, ожидает прибытия старейшин.

Элин кивнул и, обойдя всё ещё пребывающую в состоянии шока служанку, направился на первый этаж, который неожиданно оказался вторым.

Только тогда перерождённый понял, что его дом изменился чуть ли не больше комнаты, превратившись из скромного и уютного жилища в претенциозный миниатюрный дворец. По комнате и коридору этого сказать было нельзя, так как помещения не слишком сильно раздались вширь, но вот их число теперь могло впечатлить кого угодно.

Немного побродив по дому, перерождённый в конечном итоге пришёл к тому, что такими темпами его вскоре примут за сумасшедшего. По крайней мере именно так на него смотрели кухарки, когда он вломился на кухню, и кладовщик, пойманный наследником за аккуратным подъеданием запасов мёда…

«Знаешь, змейка, теперь я даже боюсь выходить на улицу. Кто знает, может, там вообще обнаружится Авалон…»

Несмотря на всю несерьёзность его мыслей, в каждой шутке этой самой шутки лишь небольшая доля, в то время как остальное есмь чистая правда.

«Это… маловероятно?»

Эрида, вновь вступая в диалог, пыталась скрыть эмоции, чтобы не досаждать носителю, но никакая воля не была в силах скрыть её восторг. Она наконец-то, спустя столько лет, вновь видела настоящий мир, заменить который иллюзиям было не под силу. Перерождённый старался, вкладывая в дело всего себя, но змейка всё равно знала правду, на миражи глядя как на миражи, и только так.

«Возможно, я скажу глупость, но стоит ли нам вот так, ничего о нас не зная, выходить на улицу?»

«Хороший вопрос, но ответа на него у меня нет. Я слабо себе представляю, как можно здесь освоиться, не прибегая к передовым научным методам. – Уловив пришедшую от Эриды волну любопытства, Элин добавил: – Метод научного тыка. Совершенно безотказный, ведь жаловаться на него обычно некому».

«Какая прелесть…»

«И не говори. Но к отцу в таком состоянии я точно не сунусь».

Первоначальный план требовал значительных корректировок хотя бы потому, что перерождённый лишь сейчас осознал: сила и власть наверняка изменили Дорша, и совсем не факт, что в лучшую сторону.

Он всё ещё оставался его отцом, но в могущественных кланах отношения между родителями и детьми нередко походили на таковые между, скажем, Амелией и Лагесом, где теплотой даже не пахло.

Из этого следовала острая необходимость добраться до библиотеки города, в стенах которой можно спокойно, без лишних опасений начать осваиваться в новой реальности.

В конце концов, незнание лучше продемонстрировать перед незнакомыми людьми, которые об этом забудут на следующий день, нежели перед друзьями или семьёй.

«Решено. Что бы ни происходило, цель у меня одна: спасти Китеж. – На мгновение анимус задумался, в голову хлынули не самые приятные воспоминания. – Ну и уничтожить симбионтов. Всё остальное вторично».

«А я тебе в этом помогу», – послушно согласилась змейка, не став акцентировать внимание Элина на его чрезмерной категоричности.

Она отлично понимала, что он сейчас испытывает. Смятение, страх, надежда – коктейль этих чувств невозможно было скрыть. Особенно от той, кто давно уже стала частью тебя.

Выход с территории клана Элин нашёл гораздо быстрее, чем ожидалось, – сказалась близкая к идеальной планировка улиц. Но выдохнуть себе он всё равно позволил лишь спустя несколько минут ходьбы, миновав пару перекрёстков и наткнувшись на первые знакомые вывески. Перерождённого никто не пытался убить (на общем фоне такое было весьма вероятным), да и сам город по большей части не сильно отличался от себя прежнего.

Исключения составляли районы кланов, чьи территории где-то заметно увеличились, как у тех же будто бы поглотивших соседей Нойр, а где-то просто сместились. И это логично: клан Нойр, например, при своей численности в этой реальности не смог бы уместиться там, где ранее шесть сотен человек проживали с достаточным комфортом. Соответственно, размеры их района выросли более чем в три раза, заняв территорию, которая в той жизни принадлежала соседям.

Но если закрыть глаза на эти несоответствия, то Китеж был тем якорем, что позволил перерождённому сохранить самообладание и не наделать ошибок по дороге к библиотеке – месту, уже в который раз его выручающему. В первой жизни обитель знаний стала его личным пристанищем, в котором юный Нойр изучал мир и искал способы стать сильнее. Во второй он именно там нашёл учителя, вдобавок подготовив тот фундамент, на который опирался многие месяцы после.

А теперь, в своей третьей жизни, Элин намеревался пройтись по проторенной дорожке, по памяти восстановив список литературы, в которой тогда обнаружились действительно полезные сведения.

Правда, после всё равно придётся потратить какое-то время на изучение архивов. История многих значимых кланов при подобных масштабах изменений не могла не отличаться от известной ему, но эта неотвратимость нисколько перерождённого не расстраивала.

Более того, он был рад возможности ходить на своих двоих, дышать свежим воздухом и не вслушиваться в мёртвую тишину в ожидании скрипа ведущих в темницу дверей. Он был свободен и, как человек, десятилетия проведший взаперти, считал этот дар самым ценным из всех существующих.

При этом Элину ещё повезло остаться в своём уме, ведь без Эриды, без хоть какого-то общения он вполне мог бы попрощаться со своим рассудком.

«Я закончила анализ физического тела, резерва и обеих систем каналов. Над ними придётся поработать, но и сейчас они находятся в удовлетворительном состоянии. Сменённый ты подходил к собственному развитию с завидной основательностью, хоть и ориентировался по большей части на работу с тонкими энергиями. Верно?» – Змейка явно напрашивалась на похвалу, и Элин не стал её разочаровывать. Ведь сказанное ею было совершенно верно.

«Абсолютно. Добавлю только, что никаких тонких энергий в общеизвестной теории нет. Тонкие токи анимы, тонкая работа – да, но не энергии».

«Но и общего определения, обобщающего работу с рунами и использование сложных техник, требующих высочайшего уровня контроля, не существует…»

Элин в ответ на это утверждение лишь усмехнулся: да, практика анимусов была полна пробелов, закрывать которые никто не стремился. Просто потому, что они не слишком-то мешали.

«Всё так, но подобных мелочей тебе встретится ещё много, и раздумывать над ними всеми можно до бесконечности. Лучше сосредоточься на решении реальных вопросов», – сказал перерождённый и играючи перемахнул через вставшую прямо поперёк дороги карету.

Он наслаждался своей силой, получая огромное удовольствие даже от столь простых манипуляций с анимой, и сдерживаться не собирался совершенно. Плевать на осуждение окружающих, плевать на запреты: долгие годы взаперти без возможности даже прикоснуться к техникам, что были значимой частью жизни любого анимуса, сделали своё дело.

Эйфория, что захлёстывала сознание перерождённого, действовала не хуже самого крепкого вина или даже забористого дурмана. Будучи драконом, обратиться в муравья, лишиться всякой надежды – и вновь обрести крылья. Элин просто не знал, как ещё можно описать свои ощущения, в результате которых его тянуло творить всякие непотребства.

«Мы привлекаем внимание…»

«Пусть. Будто подросток, бегающий по крышам, такое уж редкое явление…»

«Элин! – Чрезмерно громкая мысль змейки пронзила сознание анимуса, из-за чего тот едва не оступился, чудом перепрыгнув с одной стороны переулка на другую. – Я что-то чувствую! Совсем рядом, в… под землёй?..»

Последняя фраза звучала не слишком уверенно, но Элин всё равно остановился, присоединившись к попыткам змейки определить точное направление. Правда, сколько перерождённый ни пытался, но ничего особенно обнаружить не смог, даже после материализации порядком ослабленного – медный и золотой ранги сравнить нельзя в принципе – шлема.

«Это что-то может быть сокрыто от моего взора?

Как ты вообще это ощущаешь?»

«Ни на что не похожее чувство. Не могу понять, но знаю, откуда оно исходит».

Получив вместе с этими мыслями целый набор образов, анимус сопоставил их с местностью и установил, что искомый объект находится не в углублённых на десятки метров подземельях Китежа, а в одной из ветвей тянущейся недалеко от поверхности канализации.

«Оно движется?»

Всего два с половиной десятка метров, отделяющих Элина от цели, позволили ему дотянуться до неё и обычным восприятием, и вибрационным. При этом и то и другое позволяли с уверенностью сказать лишь то, что что-то там действительно есть, но не более того. Иными словами, объект себя никак не проявлял.

«Нет. Стоит на одном месте… И я думаю, это что-то неживое. Оно не может двигаться».

«Всегда лучше переспросить», – пожал плечами перерождённый, уже прикидывая, как лучше будет попасть в канализацию и стоит ли брать кого-то с собой. Элин был уверен в том, что объект неживой, но спуститься вниз он стремился не только из-за этого.

У него было одно очень странное предположение, заключающееся в том, что его Эрида чувствует другую Эриду… или, с учётом добытых результатов, её труп. Ведь если в одной реальности может существовать только один условный Элин, то почему бы тому же правилу не распространяться и на змейку?

Дважды перерождённый каждый раз вытеснял из тела другого себя, то бишь доминировал над другими душами. И если Эриде передалось аналогичное свойство, то крайне сильная змея вполне могла просто умереть, оставив за собой оболочку, но лишившись души. Тем более что в это время она уже могла скрываться в городе…

Всего лишь теория, но звучала она весьма неплохо и коррелировала со всеми остальными его предположениями, касающимися перемещений из одной реальности в другую.

«Заручимся чьей-то поддержкой?»

«Просто потратим немного времени на доскональное исследование объекта», – мотнул головой Элин, приметив более-менее чистое место в переулке между домов. Там он и устроился поудобнее, приготовившись использовать свои способности на максимум.

У всех техник и методик, так или иначе скрывающих и маскирующих присутствие, была общая слабость: внимательность и время позволяли даже зелёному новичку справиться с ловушкой абсолюта.

В бою это было неактуально из-за необходимости долго сидеть на одном месте и, по сути, медитировать, но если у тебя было время, то методы исследователей древних руин приходились как нельзя кстати.

Элин же сейчас обладал и временем, и соответствующими знаниями, а способная выполнять аналогичную работу напарница могла ускорить процесс как бы не вдвое.

Анимус опустил глаза, проинструктировал змейку и ударился в работу, затянувшуюся на три с половиной часа. Да, долго. Да, муторно. Но и надёжно, чего не скажешь о любых других способах, подразумевающих либо старый добрый авось, либо привлечение людей со стороны, которые определённо не станут просто смотреть на бесхозный и ценный труп демонического зверя платинового ранга.

«Никого, – подвела итог Эрида, едва её носитель принялся разминать затёкшие от долгого сидения на одном месте ноги. Солнце за это время почти достигло зенита, из-за чего даже в ранее прохладном переулке начало припекать. – Но ты уверен в том, что это не ловушка?»

«После всего того, что с нами происходило, я уже ни в чём не уверен… Но практически со стопроцентной вероятностью канализации чисты, словно слёзы младенца. В каком-то смысле. – Элин довольно быстро отыскал непримечательный железный люк, закрывающий ведущую вниз лестницу. – И я бы не стал лишний раз рисковать без веской причины».

«И какую причину ты считаешь достаточно веской?»

«Кристалл, чешуя, кости… и кровь. Всё это понадобится мне для того, чтобы увеличить скорость своего роста как анимуса».

Перерождённый не собирался с головой нырять во тьму или устраивать человеческие жертвоприношения, но условно безопасные – по меркам Авалона – ритуалы ещё никому не навредили. Конечно, шанс вместо плюсов получить сплошные минусы всё ещё имелся, но с тем же успехом абсолют мог подавиться яблоком и задохнуться в муках.

«По этим же причинам я не рассматривал привлечение людей из клана или со стороны. На тёмные ритуалы в Китеже смотрят косо, а добыча мне нужна вся, от и до».

Отвечать Эрида не стала, вопреки заверениям Элина, сосредоточившись на поиске опасностей. Они уже спустились вниз и теперь петляли по узким коридорам, стараясь не свалиться в жёлоб с нечистотами.

И так как идти было совсем недалеко, они уже спустя минуту вышли к отстойнику, рядом с которым и лежало весьма крупное тело старой Эриды.

Серебряная, необычайно прочная чешуя, внушительные поблёкшие глаза и угрожающе выглядящие клыки… После поверхностного осмотра Элин удостоверился в том, что причиной смерти змеи стало отнюдь не внешнее воздействие. На гигантском теле не было ран, да и в целом ситуация выглядела так, будто демонический зверь просто полз по своим делам – и умер, даже не успев ничего понять.

«И это… старая я? – Толика пренебрежения и даже отвращения в мыслях змейки перерождённому была понятна целиком и полностью. Как-никак Эрида уже давно была куда ближе к людям, нежели к симбионтам. Особенно к тем, что населяли этот мир и вели кровопролитную войну с людьми. – Отвратительно. Жаль только, что у нашего шлема тот же цвет, что и у её чешуи».

«Это так важно?»

«Очень. Я бы предпочла не иметь с ней ничего общего…» – Змейка говорила серьёзно, без единого намёка на шутку, так что Элину оставалось лишь молча с ней согласиться. Влезать в споры касательно цветов – не совсем то, о чём он мечтал.

«Тем не менее с её трупом не всё так просто, как хотелось бы».

Несмотря на то что с горем пополам анимус прорубился через плотную чешую и плоть, добравшись до кристалла, этот самый кристалл производил крайне удручающее впечатление. Покрытый сетью трещин, он был совершеннейшим образом пуст. Даже анима покинула его, словно испытывая к повреждённому вместилищу настоящее отвращение. И это притом что в обычных условиях кристаллы могли храниться столетиями.

«Я думаю, что это следствие нашего здесь появления. Я… чувствую какое-то эхо. Оно больше не манит меня, но и не отталкивает. Словно информирует. Предостерегает».

Элин, покрутив кристалл в руках, нахмурился. Слишком уж зловеще, на его взгляд, звучали слова змейки о предостережениях. Зловеще настолько, что проснулось даже его предчувствие, идти против которого анимус не решился.

Кристалл отлетел в сторону, в воздухе разлетевшись на сотни осколков – перерождённый бил так же метко, как и всегда.

«Я уже говорила тебе о том, что твои решения слишком кардинальны?»

«В первый раз слышу, – хмыкнул парень, всё-таки приняв услышанное во внимание. – Этот камень всё равно был бесполезен, но мог представлять опасность. Как ощущения?»

«Больше ничего. Видимо, чувствовала я именно его».

Удовлетворившись таким ответом, Элин покосился на сомнительного качества пространственный перстень. Такой поделки было достаточно для решения бытовых проблем при повседневной носке, но целая туша в него точно не влезла бы, а перспектива заниматься её разделкой анимуса не слишком-то прельщала.

Жаль только, деваться было некуда. Рискнуть и бросить труп – значит с немалым шансом лишиться трофея, а одна лишь кровь могла вмиг – не буквально, конечно, – протолкнуть Элина на полранга вперёд. Казалось бы, такая мелочь при той скорости, с которой экс-абсолют набирал силу раньше, но даже несколько сэкономленных дней могли решить всё.

Второй раз проигрывать демону алмазного ранга Элин не желал и потому намеревался взяться за себя всерьёз. Тело, каналы, резерв, артефакты – не брезговать ничем, беря от мира всё, что он может дать. Именно таким стал девиз перерождённого, отбросившего гордость абсолюта.

«Прислушивайся к своим ощущениям и говори, если что-то почувствуешь. Досадных случайностей сейчас лучше всего избегать. – Вляпаться в очередную кучу дерьма Элин сейчас желал меньше всего на свете, так что сверхпредосторожности лишними не были по определению. – И следи за входом!»

Сформировав простейшее лезвие из анимы, анимус приступил к работе. Разобрать труп на составляющие меньше чем за шесть-семь часов Элин и не надеялся.

Глава 2

Из канализации перерождённый выбрался в хорошем расположении духа, и это настроение не могли испортить ни шарахающиеся в стороны прохожие, ни кривящие лица девицы, ни подозрительно посматривающие на подростка патрульные.

Да, он, проведя в канализации добрых восемь часов, пах совсем не розами. Да, кое-как вычищенные пятна крови на одежде, как и растрёпанные волосы, не добавляли анимусу шарма. И да, довольный взгляд вкупе с задумчивой улыбкой, органично дополняющей картину, в чужих глазах виделся безумным.

Но всё это не смущало перерождённого, мысли которого витали вокруг других, сейчас куда как более важных вещей. Ему нужно было наладить контакт с отцом, как-то успокоить брошенную утром Алексию (хоть убей, он не мог убедить себя в том, что она – это не она) и незамедлительно начать работу по повышению личной силы.

За монотонной работой перерождённый успел многое обдумать, по обыкновению резко приняв несколько важных решений. При этом одно из них лежало в весьма неожиданной плоскости: создание оружия.

Всё просто: экипировки как таковой у него не было вовсе, а одних лишь собственных способностей было недостаточно сейчас и не будет достаточно после. Огромным потенциалом обладал шлем, но реальную пользу он мог принести лишь в том случае, если противник примерно равен тебе по силам. Разницу в полновесный ранг, начиная с платинового, он покрыть не может, да и полностью полагаться на одно лишь восприятие – большая глупость.

Проведя взаперти много лет, Элин мог с уверенностью сказать, что лорды симбионтов, те, кого вся их раса считает пришедшими в этот мир извне, гораздо сильнее абсолютов-людей. Да, их было всего семь и больше появиться не могло из-за потолка, в который упираются абсолютно все прочие симбионты. По крайней мере, такой вывод можно было сделать из немногочисленных оговорок лордов, что навещали перерождённого в темнице.

Проблема крылась в другом: среди людей мастеров высшего ранга существовало совсем мало, и нарастить их число меньше чем за сотню-другую лет было совершенно невозможно. А так как бессмертием Элин не обладал, наращивать предстояло качество, а не количество.

Вопрос: как это сделать, если враг уже гораздо сильнее любого абсолюта на пике силы? Элин видел реальные шансы лишь в окольных методах, включающих, помимо всего прочего, артефакты. Будучи мастером рун, он мог создать действительно уникальное оружие, которому не будет равных во всём мире. И пусть процесс этот не самый быстрый, а над конкретной схемой ещё предстоит хорошо подумать, с самим направлением (шедевры не бывают универсальными) перерождённый уже определился.

Лишь один его талант можно было назвать особенным и подходящим для того, чтобы на его основе выстраивать тактику боя. Ментальные техники. Использование способностей, развившихся до невероятного уровня в плену у симбионтов, против них самих, – это ли не прекрасно? Вот и Элин считал, что при нынешних исходных данных ментал стал сильнейшей его стороной.

До определённого момента не зависящая от резерва сила была эффективна и незаметна, а её потенциал ещё только предстояло раскрыть. Всё-таки умение выстраивать защиту могло лишь косвенно улучшить атакующие способности техник разума, которые, собственно, и предстояло доработать.

В темнице Элину было банально некого атаковать, и потому все его многочисленные наброски по теме требовали проверки и доведения до кондиции.

Вторым козырем оставалась, как бы горько это ни было признавать, тьма. Сложная в управлении, но невероятно разрушительная, она становилась тем опаснее, чем сильнее был обратившийся к ней анимус. И это же было её минусом: в ближайшие месяцы рассчитывать на что-то особенное не приходилось, а после придётся поискать способ избавиться от отрицательных последствий использования этой силы.

Конечно, с ходу найти ответ на такой животрепещущий вопрос малореально, но предчувствие перерождённого требовало обратить на этот аспект особое внимание.

Третий козырь – ядовитая анима. Её использование, как показала практика, может пагубно сказаться на контроле, но трудно отрицать эффективность таких атак. И этот вопрос следовало хорошенько обдумать в самое ближайшее время.

Наконец, четвёртый козырь, самый опасный и ненадёжный. Тот, к использованию которого прибегать Элину не хотелось категорически, но он был вынужден рассматривать такую возможность.

Все люди смертны, и чаще всего смертны внезапно, из-за чего гримуар с его перерождениями мог вступить в игру вновь. Или не вступить, если его полномочия закончились на втором перерождении, прошедшем куда менее комфортно, чем первое. Кардинальные отличия двух миров не могли возникнуть из ниоткуда – факт, который нельзя подвергать сомнению. И Элин предполагал, что это следствие то ли порчи гримуара, то ли истощения его запасов, то ли особенностей его работы. Все три варианта могли привести к тому, что никакого третьего шанса не будет вовсе, так что перерождённый собирался действовать так, будто смерть – это действительно конец, а не новое начало.

Действовать, но между тем запасать козыри, могущие пригодиться в следующий раз, если ему всё-таки будет суждено наступить…

– Книги! Продаю книги! Эй, вьюноша с помойки!

Элин резко обернулся, вперив злой взгляд в позволившего себе лишнее торговца… и замер на месте словно вкопанный. У стены дома сидел тот самый мужчина, что в прошлой жизни по счастливой случайности продал Элину книгу, пролившую свет на происхождение симбионтов, но сейчас…

Сейчас в его существовании вообще не было никакого смысла. В тот раз он продавал множество рукописных историй и сувениров, в то время как сейчас на поганой тряпке, расстеленной прямо на брусчатке, лежала лишь одна книга. Та самая, но вместе с тем и серьёзно отличающаяся. «Легенда о Ba`To, слугах человеческих. Издание расширенное и дополненное».

– Купишь книжку? Её рекомендовал твой хороший друг…

Не дав мужчине договорить, анимус нащупал на поясе кошель, сорвал его дрожащей рукой и бросил в руки «торговца», который тут же сунул нос внутрь. И, судя по всему, увиденное его обрадовало: за книгу он мог запросить лишь сумму вдесятеро меньшую.

Элин же в это время уже листал фолиант, желая как можно быстрее отыскать те самые «расширения и дополнения». А когда мужчина попытался втихую слинять, предположив, что такие деньги достались ему по ошибке, глаза перерождённого вспыхнули изумрудным светом, и торговец послушно остановился у стены, принявшись пересчитывать монеты. Несмотря на внешнее сходство, анимусом он не был.

«Это оно?» – подала голос Эрида, когда взгляд её носителя остановился на очень качественном и ярком рисунке – настоящем произведении искусства, которое никак не могло оказаться в жалкой копии.

Уместившаяся среди страниц фолианта картина могла похвастать весьма оригинальной манерой исполнения и странной, разделённой на несколько слоёв композицией. В каждом слое, что, будто коржи торта, лежали друг на друге, были изображены одни и те же действующие лица, но назвать их одинаковыми было невозможно. Один человек лежал в обнимку с книгой, другой бился с бесформенным, но, несомненно, жутким демоническим зверем, а третий сидел в окружении пламени, о чём-то горестно причитая. Четвёртый и пятый были изображены мёртвыми, шестого вообще не существовало, на чём художник сделал особый акцент, а седьмой, последний слой, принадлежал лишь парящей в пустоте книге.

Логичным было бы предположить, что все эти рисунки не несут в себе особого смысла, но приложенная к рисунку расшифровка говорила об обратном.

«Строение мироздания… – прочитал Элин про себя, слыша, как в ушах отдаётся стук его же сердца.

Все прочие звуки будто пропали, до того сильно он сконцентрировался на книге в своих руках. – Она тут не просто так. И та книга тоже попала к нам не случайно. Какой же я идиот!..»

Понимание снизошло на него резко, так, что занятый обработкой новой информации разум не успел даже приготовиться к удару. Стал совершенно очевидным тот факт, что гримуар – это не какая-то там поделка, вышедшая из-под людских рук. Во всём мире не существовало того, кто смог бы воплотить даже десятую, сотую, тысячную части могущества артефакта, пронизывающего реальности. Потому что это и не артефакт вовсе, а нечто большее.

«Когда я в последний раз говорил, что меня уже ничему не удивить?»

«Утром? – Эрида пребывала в не меньшей растерянности, но всё равно нашлась с ответом. – Ты уже понял, что происходит?»

«Понял? Нет. Предполагаю? Да».

Элин закончил проверять книгу, но не нашёл в ней ничего лишнего. Сплошь то, что было в прошлый раз, и рисунок, тонко намекнувший на истинное положение вещей. Человек в «слоях» ещё мог отсутствовать, а вот книге место находилось всегда.

«Похоже, что гримуар – это не бездушный артефакт, а олицетворение или проводник чьей-то воли. И этот кто-то хочет, чтобы я добрался до руин».

«На пути к которым в прошлый раз нас перехватил симбионт… – Эрида продолжила мысль перерождённого. – Это была случайность или то, что там находится, охраняют?»

«Мы можем лишь предполагать, змейка. Но в случайности я уже не очень-то верю».

Элин перевёл взгляд на продолжающего раз за разом выполнять поставленную задачу торговца. Тот уже пересчитывал монеты в семидесятый раз, но останавливаться или вырываться из-под контроля не собирался.

– Какого друга ты имел в виду?

Мужчина, пытаясь привлечь внимание Элина, упомянул некоего друга, порекомендовавшего книгу, и анимус это запомнил.

– Не знаю, – ответил торговец, нисколько не сопротивляясь.

В ту же секунду перерождённый нахмурился и, сконцентрировашись на глазах собеседника, попытался нырнуть в его память… Что, к его собственному удивлению, получилось на удивление легко, за одним лишь исключением. В голове мужчины воспоминания начинались с того момента, когда Элин появился на горизонте, а его желания ограничивались стремлением любой ценой продать книгу именно перерождённому. При этом он должен был выручить как можно больше денег, что, в принципе, было бы логично, если бы не одно маленькое но. Ни единой секунды памяти до этого момента у торговца просто не было. Будто он был создан исключительно для того, чтобы подтолкнуть Элина в нужном направлении.

«Пустышка. – Анимус покинул сознание торговца, после чего обратился к змейке: – Я ведь всё делаю верно, правда?»

«В теории – да. Но нужно проверить на ком-то ещё…»

Лезть в головы к случайным прохожим Элин не очень-то хотел, но обстоятельства вынудили его использовать свои силы на каком-то мужчине, в сознании которого царил вполне естественный сумбур рабочего человека. Проблемы, планы, сожаления – полная противоположность девственной чистоте разума торговца.

«Получается, что он очищен?»

«Или создан только для того, чтобы доставить мне эту книгу как можно раньше. Так или иначе, но интуиция мне подсказывает, что никаких ниточек мы не найдём».

Элин развеял технику и, перехватив книгу поудобнее, не оборачиваясь направился в сторону района клана.

Ему было над чем подумать, ведь помимо проблем с симбионтами о себе дал знать ещё и гримуар. Меньше всего перерождённый хотел стать пешкой в чьей-то игре, но участие таких сил как бы намекало на то, что его мнение никого не волнует.

К счастью, остаток пути прошёл вообще без происшествий. Эрида обмозговывала произошедшее, и тем же занимался Элин, пытающийся как-то пристроить новый кусочек пазла к собственному видению мира.

Вот только его уже ждали прямо за воротами, ведущими на территорию клана Нойр.

– Сын!

Элин рывком вернулся в реальность, моментально отыскав взглядом обращающегося к нему Дорша. – Отец. – Уважительно поклонившись, Элин отметил изменившуюся манеру Дорша держаться. Этого в принципе не могло не произойти, так как сила, даже незначительная, очень быстро меняет человека, но что-то не позволило перерождённому просто смириться с этим фактом.

– И в таком виде ты пропадал неизвестно где, бросив в доме свою очередную любовницу? – Внимательный и цепкий взгляд мужчины закончил скользить по силуэту перерождённого. – Я не устаю поражаться тому, насколько быстро ты забываешь собственные обещания.

– У меня были важные дела в городе, отец. – Посчитав молчание не лучшим вариантом из всех доступных, Элин решил хотя бы попытаться сгладить недопонимание, вызванное его отлучкой.

– И какие? Охота на канализационных крыс?

Неожиданно в полном скепсиса голосе перерождённый почувствовал усталость и глубокое, словно высеченное в камне сожаление. И так как помимо них двоих на улице не было ни единой души, эти чувства могли быть направлены лишь на наследника клана Нойр.

– Я давал тебе много шансов взяться за ум, Элин, но раз за разом ты сворачиваешь с верной дороги.

И потому…

– Отец, – вскинул руку Элин, привлекая к себе внимание, – перед тем как объявить наказание, хотя бы взгляни на то, что было мною обнаружено.

В мягкой, едва ли способной кого-то ослепить вспышке в руке перерождённого материализовалась пара внушительных змеиных клыков. Пусть изначально он и не собирался кому-либо рассказывать о трупе под городом, но перспектива получить наказание за чьи-то проступки была гораздо более неприятной, чем необходимость объяснять отцу, почему вообще его сын решил, что разбирать на составляющие тушу демонического зверя платинового ранга, неизвестно от чего издохшего, хорошая идея. – Я бы не стал бродить по канализации без причины, рискуя запятнать имя клана.

– Это…? – Несмотря на то что анимы как таковой в костях практически не осталось, перепутать клык могучего демона с зубами какого-нибудь волка было невозможно. Иными словами, Дорш за считаные секунды понял, что ему передал сын. – Где? И с кем?

– В отстойнике канализации на стыке второй и третьей улиц. И я был один. – В глазах главы клана Нойр блеснули молнии, и Элин в спешке продолжил: – Змея к тому моменту уже была мертва, и мне нужно было только подготовить её к перевозке… – …потому что всё сразу в твоё хранилище не влезло?

Перерождённый утвердительно кивнул головой. – Прекрасно. Но от меня ускользает один немаловажный момент, сынок: зачем?

– М-м-м… – По правде говоря, анимус рассчитывал на то, что удивление выбьет Дорша из колеи, дав ему немного времени, но отец, казалось, практически не удивился, сразу перейдя к главному. – Я собирался всерьёз заняться рунами, а без материалов это сделать невозможно.

– Там… – Дорш махнул рукой на север. – Там целый цех мастеров рун, рядом с которым находится огромный склад, полный всего, о чём только может подумать профессионал. А тебе, Элин, до профессионала ещё очень далеко…

– Но поработать с серьёзным материалом мне бы не дали, отец. А так я сам их нашёл и мог не опасаться всё испортить.

Собирая предысторию своего похода на ходу, Элин уже сам жалел о том, что просто не промолчал, смиренно приняв наказание. Отношение к нему Дорша не было похоже на простое стремление наказать непутёвого сына. Скорее, отец пытался найти способ наставить Элина на путь истинный, не прибегая к кардинальным мерам.

Миры разные, но в глубине души Дорш всё ещё оставался мягким и любящим родителем.

– Всё это очень замечательно на словах, но для чего тогда тебе понадобились органы и кровь этой твари? – Стремительным движением мужчина коснулся перстня Элина.

Бессильно выругавшись в своих мыслях, Элин развёл руками. Признаться в желании провести пару-тройку запрещённых ритуалов, ничего не зная об отношении Нойр этого мира к подобным вещам?

Нет, возможная выгода того не стоила.

– Молчишь, значит, – задумчиво изрёк Дорш, сложив руки за спиной. – Хорошо. В этот раз ты избежал ответственности, но этот – точно последний. Делай, что должно, и постарайся оправдать надежды клана.

– Спасибо, отец. Я не подведу, – благодарно кивнул Элин, глядя в спину удаляющегося мужчины.

Определённо, сегодня ему повезло, но это не умаляет необходимости как можно скорее освоиться с новой действительностью.

Вернув клыки в перстень, перерождённый направился домой, втайне надеясь не заплутать ни на улицах, ни в самом доме. К счастью, память перерождённого услужливо напомнила, где он проходил и куда ему нужно идти.

Так или иначе, но в своей комнате Элин столкнулся с брошенной ещё ранним утром девушкой. Она сидела в кресле и на появление парня практически не отреагировала, что перерождённый принял за крайнюю степень разочарования.

– Лекси, послушай меня. Да, я поступил как скотина, сбежав утром и вернувшись только сейчас. Но всё не так плохо, как ты думаешь! Я был в канализации, а не, кхм, где-то ещё, и занимался делом.

Получив столь значительный стимул, Элин попытался с ходу взять быка за рога, в чём ожидаемо преуспел. По крайней мере, Алексия как сидела, глядя на него недоумённым взглядом, так и продолжала этим заниматься.

– Это было нужно сделать, и, если говорить начистоту, я сам не знал, что дела отнимут столько времени. Это должна была быть обычная прогулка туда и обратно, но что-то пошло не так. И за это я прошу прощения.

– Ты сейчас серьёзно?

Видеть отчётливое подозрение в глазах Алексии перерождённому было откровенно неприятно, так что он твёрдо вознамерился в кратчайшие сроки исправить все те ошибки, что успел совершить замещённый он.

Особенно хорошо Элину запомнились слова отца про очередную любовницу.

– Абсолютно. Я изменился и думаю, что уже в ближайшие дни ты сама в этом убедишься…

Ни один человек не меняется так, как тот, которого заменили на другого. Это неоспоримый факт. Другой вопрос, а может ли человек измениться так, как изменится Элин? Хорошо было лишь то, что в этом мире наследник Нойр вёл себя откровенно по-ублюдски, и любое изменение его окружение восприняло бы положительно. А плохо – друзья, которых у любителя собирать приключения на свой зад не могло не быть, подмену заметят на раз-два. Это взрослый человек едва ли способен себе представить подобное, а подростки…

Вспоминая себя в первой молодости (возможность, которую обеспечивала структуризация памяти), Элин сильно удивлялся тому, как он вообще не рехнулся и не отправился воевать с пришельцами. Такое количество домыслов можно было встретить только в голове ребёнка, ещё не обзаведшегося строго определённой точкой зрения.

Впрочем, проблема, из этого проистекающая, была вполне реальной: что делать со всеми теми, о ком перерождённый знать не знает?

Решение пришло в голову перерождённого совершенно неожиданно.

– А пока давай начистоту обсудим, что тебя во мне не устраивает и с кем бы ты не хотела, чтобы я общался. Ну и наоборот, конечно.

Алексия посмотрела на парня недоумённо, но, как он подумал, сумела убедить себя в том, что происходящее ей не чудится.

– Это розыгрыш? Если да, то мне совсем не смешно, Элин. – Не сходившее с лица Лекси удивление тем не менее на секунду исчезло.

– Ничего такого, честно! – Тут же открестился Элин, чем спровоцировал новую волну недоверия со стороны девушки. – В любом случае хуже от такого разговора не будет, верно?

– Но и смысла в нём нет, не думаешь?

Алексия как-то странно ухмыльнулась, а перерождённый почувствовал в ней что-то такое, чего никогда не замечал за девушкой прежде. Никогда… кроме своей первой жизни, когда она окончательно разочаровалась в нём как в спутнике и оставалась рядом только ради денег и влияния клана.

– Я считала, что мы обо всём договорились, Эли, и пути назад нет.

Осознание пришло к перерождённому стремительно и практически неожиданно, из-за чего он впал в кратковременный, но очень глубокий ступор.

«Ты в порядке?» – обеспокоенно спросила постоянно наблюдавшая за миром глазами носителя Эрида, усмотревшая в затянувшемся молчании что-то нехорошее.

«Да. В полном, – делано равнодушно ответил Элин. Чтобы подобное выбило его из колеи? Нет, не для того он суммарно прожил больше ста лет. – Возможно, это и к лучшему. Если я не посвящу всего себя развитию, то этот Китеж будет уничтожен так же, как и прежние. Или вообще всё человечество… Снова».

Змейка промолчала, не став подбрасывать дров в и без того раскалившуюся добела печь. Несмотря на долгие годы, проведённые наедине с Элином, она всё ещё испытывала проблемы с пониманием человеческих эмоций. Концепции страха, радости или огорчения не были для неё чем-то новым, но полноценно их воспринимать она не могла из-за отсутствия других собеседников помимо самого Элина, малоэмоционального и довольно сложного в плане характера человека. Соответственно, и слова поддержки она находила не так часто, как могла бы.

А Элин тем временем полностью вернул себе самообладание.

– Я и не собираюсь ничего возвращать, Лекси. – Деловые отношения подразумевают отсутствие лишних вопросов, так что Элин решил избрать самый простой путь из всех доступных. – Просто перечисли мне всех тех, с кем из моего круга общения ты знакома, и расскажи, что ты сама о них думаешь.

– Обо всех?.. Ты ведь понимаешь, что это займёт очень много времени?

– А как иначе? – Элин усмехнулся. – Времени у нас предостаточно, ведь впереди вся ночь. Ну, и после я не буду тебя слишком часто беспокоить.

Сопротивлялась Алексия (на которую перерождённый больше не мог смотреть как на ту, которую полюбил) недолго, и уже спустя несколько минут Элин начал как вникать в устройство этой реальности, так и высматривать своё место в ней. И картина, с какой стороны ни посмотри, вырисовывалась скверная.

В целом Китеж был столь же силён, как и прежде, но серьёзно изменилась расстановка сил на политической арене. Так, Гайо Бельфи из протектора превратился в прима-протектора, а места секунда-, терция- и кварта-протекторов заняли главы великих кланов, обладающих наибольшим боевым потенциалом. Сорака Игнис от клана Игнис, Вардок Сонитус от клана Сонитус и Кацелиан Мурум от, соответственно, клана Мурум. Что до Фуга, то этот великий клан ныне великим не был и считался средним. Благо хотя бы глава у него остался тем же: избавиться от Лагеса не смогли даже таинственные силы гримуара.

Но всё это не могло сколь-нибудь сильно повлиять на планы Элина, в отличие от круга его сомнительных знакомств. О какой серьёзности можно говорить, если имя наследника Нойр было овеяно славой неуёмного бабника и ловеласа? Казалось бы, ему не исполнилось и пятнадцати, но, видимо, возраст помехой для заменённого Элина не был. Иначе как объяснить тот факт, что меньше чем за год он очень близко познакомился с таким числом девушек, что перерождённому не удалось даже с первой попытки запомнить все их имена?

Добавить сюда «друзей» и «товарищей», среди которых, впрочем, чудом затесались Мик вместе с Юстианом, и становилось совсем грустно. По меньшей мере первый месяц экс-абсолюту придётся отвлекаться на разрыв связей с «цветами высшего света», а это тоже время.

Впрочем, был в ситуации и один весомый плюс: если блудный сын возьмётся за ум, то, чем бы он ни начал заниматься, Дорш и клан с радостью примут любой его выбор. Лишь бы не очередная погоня за юбками с бутылкой под мышкой…

Долгая просветительская беседа, в ходе которой Алексия не один и не два раза подметила перемены в характере своего формального спутника, продлилась около пяти часов, до половины третьего ночи. И если смертельно уставшая девушка сразу заняла свою половину кровати и уснула, то у традиционно вышедшего в окно Элина сна не было ни в одном глазу.

Мысли, мысли и снова мысли копошились в его голове, сновали средь извилин бесконечным потоком и плели то, что среди людей называют планом.

Новая реальность сильно отличалась от прошлой, но эти отличия не смогли выбить перерождённого из колеи. Он чётко знал, что и как ему нужно делать, чтобы добиться своих целей, и от чего необходимо с самого начала отказаться. Под нож попали всякие личные отношения – раз уж всё так сложилось – и участие в политической жизни клана, где к любвеобильному юнцу всерьёз начнут относиться ещё очень нескоро.

А на первый план вышел целый список задач, среди которых главенствовало самосовершенствование. К каким уловкам ни прибегай, но каналы и резерв нужно развивать, и развивать стремительно. Первые шаги в этом направлении уже были сделаны, на что намекал полный змеиных костей, крови и органов перстень, который, по-хорошему, требовалось разгрузить. Потому-то перерождённый и сновал сейчас по территории клана, наслаждаясь ночной прохладой и идущей с ней рука об руку звенящей тишиной.

Что ни говори, а глубокую ночь Элин любил больше солнечного дня. Ему нравилось ощущение неуловимости и безнаказанности, которые навевала окутывающая его тьма – не таинственная сила тёмных анимусов, но неотвратимое природное явление. Нойр не мог объяснить, чем именно ему импонировал мрак. Быть может, то сказывались гены убийц, или виной всему был его образ жизни, но факт оставался фактом. Ночью анимус чувствовал себя заново рождённым, как бы странно это ни звучало.

Спрыгнув с крыши на землю, Элин провёл несколько простейших манипуляций, отперев замок и проскользнув на полупустой склад, отведённый под многочисленные ящики с органами демонических зверей внутри. Естественно, над ними поработали мастера рун, обеспечив сохранность внутренностей убитых тварей, но сами по себе они перерождённому интересны не были.

Его привлёк сюда размеренный и сильный фон, в котором было очень легко скрыть довольно простой и не слишком энергоёмкий ритуал, призванный слегка подтолкнуть прогресс анимуса.

«От меня что-то потребуется?»

«Да. Постарайся сконцентрировать эффект на резерве. Запасы сил нам понадобятся уже в ближайшее время, и чем больше, тем лучше».

«Сделаю всё возможное», – отрапортовала змейка, пока Элин осматривал склад на предмет наличия сюрпризов в лице сигнальных сетей или каких-нибудь ловушек, но ни того ни другого не обнаружил.

Оно и неудивительно: само по себе хранящееся здесь добро было не очень ценно, и для защиты хватало внешнего периметра, который, уже находясь в черте района клана, пересекать не было никакой необходимости.

Иными словами, перерождённый уже в ближайшие несколько минут укрылся среди ящиков, где и сформировал довольно простой рунный круг, истратив на него треть имевшейся змеиной крови. Дальше в ход пошли кости и часть органов, из которых ритуал должен был выделить нечто вроде катализатора. Элин, несмотря на весь свой немаленький опыт, подобными способами всерьез никогда не увлекался, ведь чем ты сильнее, тем меньший эффект они оказывают, а побочка в случае неспособности взять процесс под контроль могла вылиться во что угодно.

Даже в Авалоне молодняк пропускали через такие ритуалы лишь в очень, очень редких, исключительных случаях, слишком уж велика была смертность среди кандидатов. А анимусов постарше развивать уже не имело смысла, так как долгие годы без прогресса ясно указывали на отсутствие у них сколько-нибудь значимого потенциала.

Тем не менее общих знаний Элина по теме хватило для успешного завершения подготовки и перевода ритуала в активную фазу. Вся та анима, которую круг оказался не в силах удержать, тонула в куда как более сильном фоне холодильных ящиков, в то время как основной поток вливался в духовное тело перерождённого, проходя через каналы и концентрируясь в резерве.

И чувство, которое испытывал Элин, сложно было описать. Ни двух слов, ни двух десятков здесь не хватило бы, так как экс-абсолют, кожа которого уже покрылась чешуёй, и сам не понимал, что конкретно происходит. Или, что куда вернее, понимал: резерв стремительно растёт, а каналы расширяются и укрепляются, но это было лишь следствие. Причина ускользала от него, и перерождённому это пришлось несколько не по нраву.

«Змейка?»

«Всё под контролем. Процесс идёт плавно и относительно безопасно. Чему ты удивлён?» – поглощённая работой Эрида ответила с небольшой задержкой, едва сгладила очередную вспышку анимы.

«Скоростью и эффективностью. – Уже не медь, но бронза, притом что половина пути до серебряного ранга осталась позади. А ведь ритуал пока ещё был весьма далёк от завершения! – Это восхитительно!

Что бы ни происходило, мы обязаны растянуть процесс!»

Одновременно с этими словами из перстня на землю хлынула кровь, начавшая вливаться в постепенно угасающие руны, а на место будто бы изъеденных гниением органов синхронно упали новые, тут же включённые в оборот.

Возможно, этот шаг был опрометчивым и нелогичным. Возможно, существовал способ конвертировать кровь и органы в прогресс по более выгодному курсу, но Элин считал, что происходящее ни разу не нормально. Аномально, если говорить прямо. А повторить аномалию, как известно, практически невозможно, из-за чего ею можно было лишь воспользоваться, взяв столько, сколько можешь унести.

Элин, одним слитным скачком преодолев целую пропасть, уже почти достиг серебряного ранга и был готов терпеть дальше. Ни кровь, струящаяся изо всех наличествующих в теле отверстий, ни адская боль не были способны заставить его прервать ритуал. Ведь то, чего он добивался добрых два месяца, оказалось возможно получить в первый же день новой жизни!

И это или шанс, выпадающий раз в тысячу лет, или очередная уникальная особенность его духовного тела, которое якобы походило на таковое у истинных людей.

«Элин, я… я на пределе!..» – Мысль змейки была от и до пропитана усталостью.

А энергия тем временем струилась по жилам перерождённого, совершенствуя его каналы и расширяя резерв под его строгим руководством. Чувство столь стремительного роста пьянило, но крайне громкие эмоции Эриды смогли пробиться сквозь завесу и достучаться до сознания носителя.

В один момент анимус прервал ритуал, а спустя секунду рухнул на землю, едва успев стянуть всю оставшуюся кровь и останки обратно в хранилище. Правда, вместе со змеиной он спрятал и немало своей, но его это сейчас не волновало.

Прежде постоянная и давящая, боль превратилась в пульсирующую, с каждой вспышкой становясь всё сильнее и сильнее. Болело не только тело, пришёл откат за весь тот прогресс, которого Элин достиг, не прилагая тех усилий, что обычно требовались.

Это было больно, но перерождённый, поднявшись на ноги, не проронил и звука. Что такое боль на фоне его великой цели? Пшик, крошечная искра, пролетевшая меж звёзд. И даже тот факт, что с момента окончания ритуала ранее делимая на двоих нагрузка легла исключительно на его плечи, не омрачал впечатления от произошедшего. За один день анимус медного ранга не просто достиг серебряного, но и оказался на полпути к золотому. И это лишь каналы, в то время как резерв, на который пришёлся основной эффект, уже соответствовал без малого пику золотого ранга. Произошедшее больше походило на шутку, но ею не было ни на йоту.

«Кто же вы такие, истинные люди? И все ли из вас могли так же?..»

Кое-как переставляя ноги, Элин избавился от способных указать на него следов, после чего покинул склад, окольными путями направившись домой. До последнего он ждал, что кто-то его поймает, ведь такой ритуал вполне мог пробиться через фон артефактов, но этого не произошло.

План на данный момент он перевыполнил стократно и потому считал, что уж небольшой отдых он себе может позволить. Часиков так на двадцать…

Глава 3

– Отец! – Элин склонил голову, поймав Дорша в его же кабинете сразу после того, как глава клана закончил отчитывать в чём-то сплоховавшего чиновника. – Я отниму у тебя немного времени?

– Можно и больше, чем немного, сын. – Мужчина отложил в сторону лист бумаги, в котором прежде пытался прожечь дыру взглядом. – Что ты хочешь обсудить?

– Два момента, отец. Первое: я выбрал себе спутницу. Ею станет Алексия, которую ты видел вчера. – В этот момент лицо главы клана вытянулось, а в следующие секунды претерпело неописуемые метаморфозы. – Вместе с тем я обещаю не заводить никаких интрижек на стороне и прекращаю всякое общение со всеми теми, кого раньше считал друзьями. И второе: мне нужна собственная мастерская для работы над артефактами. Если возможно, я бы хотел найти помещение на территории клана…

– Возможно… – прервал сына отошедший от первого изумления Дорш, как будто пропустивший мимо ушей часть слов сына о спутнице. – Но… что сподвигло тебя на это? Отчего столь радикальные перемены?

– Я понял, насколько бессмысленной была моя жизнь до этого момента. И раз уж я испортил свою репутацию, то стоит заняться тем, что минимально от неё зависит. – Перерождённый просто предположил, что его семья едва ли по-настоящему знает замещённого Элина, и решил на этом сыграть. – Может, как анимус я и не слишком талантлив, но руны всегда мне нравились, а само ремесло давалось с особенной лёгкостью, потому я и решил хотя бы попытаться заняться ими… – Но развивать следует в том числе и таланты Нойр, сын. – Дорш окинул Элина оценивающим взглядом – и не заметил ничего подозрительного. Перерождённому, вопреки здравому смыслу, удалось скрыть свою новую силу лишь за счёт того, что отец просто не стал всерьёз к нему присматриваться. Увидел знакомую картину и удовлетворился этим. – Кто знает, быть может, при должном усердии тебе покорится и искусство боя.

– Нельзя быть профессионалом во всём, отец. Но я сделаю всё от меня зависящее, чтобы не посрамить имя Нойр.

Это было странно – отвечать за поступки какого-то другого себя, но врать Элину не приходилось. Недоговаривать – да. Умалчивать – тоже да. Но не лгать напрямую.

Конечно, долго скрывать резко возросший уровень сил попросту невозможно. Не от того, с кем живёшь под одной крышей и чьи глаза с ушами – это все члены клана до единого. Но прямо сейчас перерождённый не хотел объясняться с отцом, рискуя запутаться в собственных сетях, и потому взял небольшую отсрочку, которой должно было хватить на то, чтобы взглянуть на мир ясным, не замутнённым недавними событиями взглядом.

Эйфория, вызванная свалившейся на голову свободой и новым шансом, была слишком сильна в том, кого пытали десятилетиями. Обычный человек сломался бы, но Элин всё это время копил в себе напряжение и сейчас страстно желал избавиться от него, сам о своём желании не подозревая.

– Молодость на то и дана, чтобы попробовать всё и понять, в чём ты можешь стать лучшим, а что лучше оставить другим. – На лице мужчины впервые появилось блеклое подобие улыбки. – Вечером я скажу, какое здание станет твоим. Если есть конкретные пожелания, то лучше озвучь их сразу…

Дальнейший разговор проходил в тех же нейтрально-покровительственных настроениях, и в итоге Элин сумел добиться (если такое слово в принципе можно было применить, ведь Дорш так ни разу и не сказал нет, до того ему осточертели выходки наследника) выделения ему мастерской, обставленной если не на высшем уровне, то очень близко к тому, что уже сэкономило ему немало сил. Всё-таки на добычу денег, приобретение и настройку всего необходимого могло уйти много времени, которое перерождённый считал едва ли не главным своим ресурсом.

Теперь же Элин, подготовив тылы, собирался сделать первые шаги в ином направлении, избрание которого преследовало ту же цель. Обретение силы. Разработка артефакта, могущего серьёзно усилить собственные возможности перерождённого, – это полдела, ведь умноженный вдвое ноль нулём же и останется.

«Змейка, помнишь, как мы давным-давно обсуждали наш потенциал?» – задал вопрос Элин, отчётливо ощущая сконцентрировавшееся на нём внимание змейки.

«Конечно. И к иным выводам, я полагаю, мы не сможем прийти даже сейчас. – Несмотря на немалую загруженность заданиями, которые перерождённый делегировал напарнице, змейка была вполне себе весела и жизнерадостна. – Ты хочешь взяться за что-то кроме ментала? Параллельно?»

«Да. Ментальные техники эффективны и сами по себе, но, во-первых, от них можно защититься просто за счёт крепкой воли, а во-вторых, демонстрировать этот талант всем подряд сродни самоубийству. – И сейчас Нойр ничуть не преувеличивал, так как ментал относился к тому типу оружия, против которого можно относительно легко найти эффективную защиту, в отличие от грубой силы. – Мы уже знаем, что как минимум два симбионта не просто подкованы в ментале, а специализируются на нём. Глупо пытаться сражаться на мечах с опытным дуэлянтом, если можно просто загнать ему арбалетный болт в грудь».

«Но особые свойства нашей анимы весьма разрушительны и трудноконтролируемы. Если всерьёз начать их развивать, то, боюсь, совсем скоро эффективность плетения сложных, требующих работы с тонкими токами анимы техник упадёт в три раза, если не больше. Стоит ли это того?»

«А что ещё мы можем предложить симбионтам при том условии, что они банально сильнее любого из когда-либо живших людей? Голая сила, какую могут обеспечить техники, будет практически бесполезна. Ситуацию может исправить тьма, но без практики вывести её на требуемый уровень будет невозможно, а о последствиях злоупотребления ею я тебе уже рассказывал. Остаётся лишь ментал, которому мы отвели главенствующую роль, и яд, могущий сыграть злую шутку с любым врагом. Вдобавок им можно бить напрямую в тех случаях, когда это будет необходимо, и никто не скажет и слова, так как техники со схожим эффектом довольно распространены в узких кругах».

Элин и сам был не рад тому, что целый пласт его знаний из-за необходимости полноценно осваивать силы Эриды улетит в утиль. В бою, когда важно каждое мгновение, тратить на одну и ту же технику в два-три раза больше времени – непозволительная роскошь.

«Не могу оспорить ни единого твоего слова, – подвела итог змейка. – Но как эта необходимость связана с тем, что мы лезем по стене?..»

Перерождённый в ответ лишь хмыкнул, бросив взгляд на землю далеко внизу. Элин ловко и стремительно карабкался вверх, избегая обнаружения исключительно за счёт техник. Естественно, дома были смещены на приличное расстояние от опоясывающих Китеж укреплений, но сделано это было отнюдь не ради поимки тех, кто хотел эту стену пересечь. Просто даже кажущийся вечным камень нужно было обслуживать, а серьёзные восстановительные работы требовали много свободного места.

Среди людей желающих раз в десять лет сносить свои дома не нашлось, и потому в черте города параллельно стенам образовался пустырь.

Что до защитных свойств, то стену непросто пересечь даже саму по себе. Обычному человеку на такое восхождение потребовалось бы никак не меньше часа, что постовые в любом случае заметят хотя бы во время обхода. Но вот анимусы и демонические звери, умеющие маскироваться тем или иным образом, были буквально необнаружимы для низкоранговых анимусов, которых обычно отправляли в патруль.

Лишь ночью на стены выходили стражи золотого ранга и выше – в то время, когда вероятность появления жаждущих отведать человечины демонических зверей достигала пика. Днём и утром демоны практически не проявляли активности вблизи города, что логично: подобных самоубийц давно уже перебили.

Но если спросить, чего ради перерождённый вообще полез на стену и что забыл за ней, то ответ не заставит себя долго ждать. Ведь событий вне Китежа, в которых Элин принял участие лично, было совсем немного. Всего два, если быть точным: спятивший симбионт на севере, концентрирующий вокруг себя низших, и путь к руинам в поисках ответов. Вот только искать ответы перерождённый собирался чуть позже, на этот день запланировав небольшую вылазку.

«Безумный симбионт, что скрывался за руинами крепости, на плато. Если он всё ещё здесь, то нам нужно будет его уничтожить… и приватизировать тело».

Знай своего врага в лицо, так гласит старая поговорка, которая была, есть и будет актуальна всегда.

За годы своего заточения перерождённый усомнился в том, что строение тел симбионтов походит на таковое у низших, так как некоторые тюремщики, например, в принципе не дышали.

А ещё все они поголовно то ли искусно экранировались от пленника, то ли действительно не испытывали нужды в сердце, органах и кровотоке, обнаружить которые в абсолютной тишине темниц должно было быть не так уж и сложно.

«А ведь и правда. Мы можем проиграть, если сделаем ставку на что-то, что в принципе не способно им навредить, – быстро согласилась змейка. – Вот только есть одна маленькая деталь…»

«И какая же?»

«Тело старой Эриды. Плоть и кости, кровь и органы – мы добыли всё это, но она была симбионтом».

Элин, выслушав напарницу, согласно кивнул.

«Это ещё одна причина, по которой я решил не откладывать вылазку. Чем больше у нас будет примеров, тем с большим шансом мы сделаем верные выводы. А ещё я рассчитываю на то, что, возможно, моё духовное тело примет в качестве катализатора тела других симбионтов».

Вероятность такого исхода была невысока, но и не равнялась нулю. Симбионты считали и называли Эриду слугой древнего истинного человека, но при этом её версия, встретившаяся в самом начале второго цикла, была очень слаба. В сравнении с симбионтами-абсолютами практически ничтожна.

А если провести аналогию с анимой, изменение структуры которой тем проще, чем ты сильнее и опытнее, то можно предположить, что полноценные симбионты осознанно создают свои тела, сбрасывая привычные всем живым существам оковы в виде голода, жажды и усталости. Эрида же хоть и была симбионтом, но в то же время она была и старым врагом, потому лишение её силы – закономерный и разумный шаг.

Так или иначе, но свои теории Элин подводил к тому, что тело старой Эриды – суть то же самое, что и тела других симбионтов. То же вещество, образованное не без участия анимы, но в другой форме. Иначе было сложно объяснить эффект ритуала, с помощью которого перерождённый перешагнул сразу через две ступени.

Ну а кажущийся более реалистичным вариант, связанный с кровью истинных людей в его жилах, перерождённый отмёл практически сразу, ведь тогда чуть ли не треть Китежа должна была обладать теми же возможностями. Буквально в кого ни ткни, даже вне клана, а обязательно попадёшь в дальнего родственника. Таковы реалии жизни в закрытом обществе, новые люди в котором появляются очень нечасто, и случаи подобных введений в клан каждая фамилия может пересчитать если не по пальцам, то очень близко к этому.

Тем временем стена осталась позади, и перерождённый продолжил нестись вперёд, постепенно вспоминая, где именно ему встречались первые признаки, указывающие на присутствие демонических зверей.

И один из обширных свежих могильников показался на горизонте даже как-то слишком быстро.

Прошло всего полчаса бега на умеренной скорости, а Нойр уже подтвердил свои опасения. Зачистку провели буквально на днях, но по дороге он всё равно не единожды замечал демонических зверей.

Слабых, порой даже очень слабых низших, которых в этом месте вообще не должно было быть. Места массовой гибели демонических зверей должны отгонять от Китежа всех тварей вплоть до золотого ранга включительно, но этого не происходило…

«Что и требовалось доказать. Симбионта изменения в реальности не коснулись. Как, впрочем, и дыры в обороне Китежа».

«Элин, ты рассказывал, что твой город в первый раз был уничтожен волной… Не связаны ли эти события? Несовершенство защиты, симбионт прямо под носом?» – Эрида задала на удивление точный и правильный вопрос, заставивший перерождённого замереть в тени массивного, но едва живого дерева.

«Не знаю. В моей памяти нет даже намёка на то, с какой стороны пришёл враг. Тогда я… Да, я был слабым и трусливым. Поспешил укрыться в подземельях, едва только мне это предложили… – Тяжело вздохнув, анимус позволил себе на несколько секунд опустить веки. – Знай я о том дне чуть больше, то, возможно, все проблемы уже были бы решены. Но увы, нам придётся довольствоваться тем, что есть».

«И что теперь? Мы вернёмся домой?»

«Домой…»

Вот уже второй тяжёлый вздох вырвался из груди перерождённого, опять задумавшегося над тем, может ли он считать Китеж домом. С одной стороны, это всё тот же город, улицы которого он знал как свои пять пальцев. Город, в котором жили дорогие его сердцу люди. Город, который он поклялся вернуть.

Но с другой, весь мир вокруг буквально кричал о том, что он – другой, и миру вторил его, перерождённого, разум. Эмоции же говорили совершенно иное, видя в этой реальности тот же Китеж, тех же Нойр и тех же друзей, что и раньше. Словно ничего не менялось, и смерть в плену была всего лишь плохим сном.

Человек несовершенен, и Элин понимал это лучше многих. Слишком долго он прожил, слишком многое пережил. Но осознания этого несовершенства было совершеннейшим образом недостаточно, чтобы что-то исправить.

«Да, змейка. Домой. Перед тем как соваться в пасть к дракониду, нужно хорошо подготовиться».

С этими словами Элин ловко извернулся, пропустив мимо прыгнувшего на него демонического зверя, походящего на койота-переростка, а мгновением позже вбил черепушку неспособной грамотно оценить врага твари в землю. Уж для этого сил анимуса хватало с избытком. Жаль только, совсем скоро ему их понадобится гораздо больше…

Глава 4

Солнце только-только показалось над стенами Китежа, а в глуби безликого, могущего показаться огромным склада уже кипела работа. И если несколько дней тому назад все считали, что склад отдали некоей наёмной бригаде мастеровых, то к нынешнему моменту правда начала просачиваться наружу.

Вот только люди всё равно не очень-то верили в эти слухи.

Ну не мог пропащий наследник клана, не так давно неспособный пропустить мимо ни одной юбки, скрывающей точёные женские ножки, взять и в один момент измениться. Для Нойр перемены в Элине были чем-то принципиально невозможным, ведь люди, основательно увязшие в одном из грехов, меняются очень-очень редко. И для таких изменений требовался некий мощный стимул, которого, увы, не было.

– Опа! – Молодой мужчина остановил тянущего за собой гружёную телегу могучего коня, бросив взгляд на высокие монолитные стены склада, из-за которых доносился жуткий шум. Если бы не установленные вокруг артефакты, гасящие звуковые волны, то страдал бы весь район, а так Дигро ехал в относительной тишине вплоть до момента пересечения границ работы волшебных предметов. – М-да. Такое бы добро да в ремесленный район…

Он уже очень долго так работал, перевозил ценные грузы из одной части района клана в другую, а то и выбирался в город, если нужно было что-то привезти, а свободных людей не было. За исполнительность и железный ранг на пути воина мужчину ценили, что проявлялось не только в хороших деньгах, но и в недавно улучшенных жилищных условиях: после представления спутницы клан выделил ему отдельный дом. Маленький, но после рабочего общежития о большем Дигро и мечтать не смел.

– Эй, хозяева!

Несколько раз обрушив кулак на едва шелохнувшиеся запертые ворота, мужчина отошёл на шаг назад – и правильно сделал, так как створки были очень уж тяжелыми, а распахивались, понятное дело, наружу. Вот только встречал его человек, в присутствие здесь которого Дигро не очень-то и верил. – Молодой господин?

Элин Нойр, известный своим наплевательским отношением к работе и клану, кивнул, стянув с рук потрёпанные перчатки из плотной кожи (в такой обычно и пальцами трудно пошевелить, но у него это действо проблем не вызывало).

– Материалы?

Настала очередь мужчины кивать, словно сломавшемуся болванчику, ведь мысли обретать форму слов не спешили.

– Забирай коня. Телегу пока оставь, я сам с неё всё выгружу.

– Это… Может, вам помощь нужна, молодой господин?

Дигро не заметил на территории склада ни единой живой души кроме наследника, а его слова о том, что он сам всё выгрузит, плюс пропавший шум лишь подтверждали сделанные секундой ранее выводы. – Вы тут что, правда в одиночку трудитесь?..

– Раз за разом я слышу один и тот же вопрос… – Перерождённый тоскливо покачал головой. – Да, я работаю один. И нет, помощники мне не нужны.

Проскользнув мимо пребывающего в лёгкой прострации извозчика, Элин сам в два счёта освободил на удивление смирного коня, после чего поудобнее ухватился за повозку и без видимого напряжения приподнял её переднюю часть, вместе с грузом двинувшись к складу. Дигро оставалось лишь отпрыгнуть в сторону, чтобы не мешать наследнику, продемонстрировавшему просто чудовищную физическую силу. Да ещё и конь этот, в глазах которого мужчине померещились затухающие изумрудные искры.

– Телегу я выведу за ворота чуть позже. Свободен, Дигро.

Брови извозчика дёрнулись от удивления: чтобы наследник знал его имя? Отчего бы ему его знать?

Глупость, но в то же время и неопровержимый факт, который окончательно добил сполна хлебнувшего впечатлений мужчину. Теперь ему было что рассказать за кружкой пива в кабаке!

– И благодарю за работу. – С этими словами Элин чуть шевельнул пальцами, и ворота начали медленно закрываться.

Свою мастерскую – а склад был переоборудован именно под неё – перерождённый уже значительно изменил в сторону обретения большего комфорта. Парочка рунных цепочек тут, парочка – там, и подавляющее большинство проблем кануло в Лету.

«Уже пора?» – спросила змейка, всё это время со смесью радости и веселья наблюдавшая за представлением.

«Да. Мой отец не дурак, Эрида».

Вытащив из телеги грубо сколоченный ящик, Элин аккуратно опустил его на землю и лёгким движением руки сорвал крышку. Внутри лежали необработанные бруски весьма дорогого дерева, серного корча, произраставшего близ Авалона. По своим качествам этот материал лучше всего подходил для того, чтобы облачить в него многослойный стержень из сплава металлов.

«Готов поспорить, что он со дня на день нагрянет с проверкой, даже если ещё этого и не планирует. Этот Дигро обязательно ему обо мне сообщит».

Основа будущего посоха была покрыта рунами столь плотно, что даже опытному мастеру понадобилась бы не одна неделя времени на расшифровку всего функционала части артефакта, а уж о повторении не шло и речи.

Но если бы Элин был обычным мастером рун, то он бы никогда даже не подумал о создании уникального в своей мощи артефакта. Пока лишь прототипа, ведь истинный шедевр едва ли возможно создать с первого раза, но перерождённый в этом плане не торопился, тщательно прорабатывая структуру предмета, подмечая и закрывая один недостаток за другим.

«Это ожидаемо», – согласилась Эрида, сконцентрировав внимание на привезённых брусках.

Сейчас они меньше всего напоминали внешний слой посоха, но напарница перерождённого хорошо помнила, как несколько дней назад она так же скептически смотрела на груду слитков металлов, доставленных в тогда ещё пустующую мастерскую.

«Хотя я всё ещё не думаю, что твой отец вот так просто примет проделанную тобой работу. Для него это будет чем-то невозможным, фантастическим».

«Всё верно, но сама подумай, что он мне скажет?

Обвинит в том, что я не его сын? Так любая проверка докажет обратное. А нечто вроде переноса сознания себе способны представить считаные единицы людей».

Элин взвесил в руке первый брусок, позволив своей аниме в него влиться. Хотя на первый взгляд процесс наполнения прошёл нормально, но анимус материал всё равно в итоге забраковал.

«Абсолютное большинство посчитает мой резкий скачок сил и изменения характера небесным даром или проявлением до сего момента неизвестного генома. В тот раз мы не дождались момента, когда за меня всерьёз взялись охотники за наследуемыми силами, но в этот раз, думаю, всё будет иначе. Я не собираюсь умирать раньше чем через сотню лет».

«Тогда мы тоже не собирались умирать, но… – Эрида как будто бы хмыкнула. – Забудь. Сейчас всё действительно иначе. Ты хорошо обучил меня, Элин, и теперь нам вдвое сложней ошибиться. Правда ведь?»

«Правда».

Одна умная голова – это, конечно, хорошо, но две головы в любом случае лучше. Не просто так Элин передал Эриде львиную долю своих знаний, вдобавок поделившись с ней своим мировоззрением. Вместе с поразительной способностью не разделять восприятие на двоих, но смотреть обособленно друг от друга это становилось особенно полезно.

«Что думаешь насчёт прототипа?»

«Что думаю? Основа очень сложна. Ты говорил, что в основе мастерства в работе с рунами лежит предельное упрощение всех элементов в схеме… Но сейчас ты предпочёл отойти от этого правила».

«Вынужденно. – Элин нехотя признал за собой ошибку, которую, впрочем, было легко оправдать. – Площадь нанесения рун ограничена пятью слоями и второй ступенью плотности, а первая требует наличия очень редких и ценных ингредиентов вроде крови высокоранговых драконидов. Одними лишь умениями не компенсировать скромную материальную базу… Но для прототипа это простительно, я надеюсь».

«Но разве прототип не должен максимально походить на итоговое изделие?»

«В идеальных условиях – да, но к нашему случаю это не относится. Слишком остра необходимость как можно быстрее обзавестись преимуществом, достаточным для того, чтобы суметь добраться до руин».

Элин долго размышлял над тем, насколько ему необходимо как можно раньше приподнять завесу тайны над гримуаром, в конечном итоге придя к тому, что да, очень важно. Его нынешних сил будет недостаточно для убийства симбионта алмазного ранга даже при самых лучших раскладах, но кто сказал, что он обязательно ему встретится? Внимание твари мог привлечь кто угодно: и авалонцы, и анимусы Агартхи, которых те обвиняли во всех своих бедах.

Ещё один довод в пользу возможности беспроблемно добраться до места – скрытность, которую могут обеспечить врождённые способности Эриды как демонического зверя. Дополнить их техниками, усилить артефактом – и вот уже ни одно живое существо во всём мире не сможет обнаружить перерождённого, если он сам того не захочет.

Такова была особенность противостояния скрытности и восприятия, где второе зависело не от силы, а от времени, которое будет потрачено на поиск замаскированной ловушки, демона или анимуса. А если симбионт не будет знать о вторженце, то и искать не будет, что сведёт шансы провалиться к нулю.

«Ты должна лучше меня понимать, насколько эффективны твои способности. Та, старая, Эрида даже при всех своих ранениях и невысокой силе очень долго скрывалась в городе, полном анимусов. И попалась она только потому, что ей встретился я».

«Но это правило не распространяется на замаскированные же сигнальные системы. Если симбионты действительно охраняли… Нет, если они охраняют руины, то существование чего-то подобного мы исключить не можем. Достаточно дать о себе знать, после чего нас просто загонят, словно диких зверей. Ведь мы не знаем точно, сколько их там всего».

В ответ на этот аргумент Элину осталось лишь недовольно цокнуть языком: с такой точки зрения его план действительно смотрелся паршиво. Вот только если они упустят шанс исследовать до того, как наступит глубокая осень, то вторая попытка представится лишь следующей весной.

«Мы многого не знаем, змейка. Но о том, что или кто уже прямым текстом требует от нас добраться до руин, узнать обязаны. Я не уверен, но вполне вероятно, что это существо также перемещается вместе с нами, иначе не объяснишь, почему та книга называлась «расширенным и дополненным» изданием, а несчастный торговец не был обеспечен хоть какой-то легендой. – Анимус отбросил в сторону уже десятый брусок, на этот раз начавший рассыпаться ещё в полёте. – Я не думаю, что мы сможем противостоять тому, кто стоит за этими перемещениями меж реальностей. Кто или что он? Почему выбран именно я?

Откуда отличия? И главное, зачем?»

«Ты рассчитываешь узнать всё это там, но… – Эрида послала мысль, изображающую многозначительный вздох. – Но что, если это просто череда глупых совпадений?»

«Человек без памяти, преследующий лишь одну цель, – продать мне книгу? Нет, змейка, это точно не совпадение».

Решительно отвергнув высказанное предположение, Элин чуть улыбнулся – в его руках оказался брусок, вполне подходящий для дальнейшей обработки.

И он же положил начало будущей горке отобранных высококлассных материалов.

«Я ещё подумаю над тем, стоит ли торопиться, но если выдастся шанс, то мы его не упустим».

«Только каков он, этот шанс?..» – Задав риторический вопрос, змейка присоединилась к оценке брусков.

Лишь монотонная работа могла помочь разгрузить мысли и подготовиться к грядущему выбору.

Выбору, от которого может зависеть абсолютно всё.

* * *

На Китеж медленно опускалась ночь, но в изолированной артефактами мастерской всё ещё продолжалась работа. Прямо сейчас перерождённый заканчивал соединять металлический стержень с внешней деревянной оболочкой. Процесс достаточно сложный и требовательный для того, чтобы мастер не обращал внимания ни на что, кроме самого действа.

Но беззащитным Элин не был, так как на страже его безопасности стояла Эрида, нет-нет да позволяющая себе хоть одним глазком взглянуть на процесс создания первой заготовки, несущей в себе как максимум десятую часть от мощи задуманного артефакта. И даже этого результата удастся достигнуть не меньше чем через месяц, ведь перерождённому предстояло довести до ума первую и создать вторую часть своего посоха – навершие. Впрочем, даже почти законченное древко вызывало у змейки столь бурные эмоции, что держать себя в руках ей было очень, очень непросто.

Тем временем Элин установил на своё место ещё одну половинку полого цилиндра, после чего усилил токи анимы, вливая её в один конец незаконченного посоха и забирая с другого. Такой круговорот прокладывал в материале своего рода каналы, по которым в будущем будет струиться его сила, концентрируясь и тем самым облегчая процесс формирования техник. Всё-таки человеческое тело было достаточно хрупким, и даже абсолюты не могли выложиться на полную мощность без опасений навредить самим себе, из-за чего отдающие предпочтение чрезмерно сильным техникам анимусы были скованы по рукам и ногам необходимостью использования проводника.

Ирония была в том, что Элин относился к лагерю противников такого подхода и пользующихся подобными артефактами коллег открыто презирал.

Сейчас же реальность не оставила ему иного выхода, кроме как самому взять в руки подобный инструмент.

И именно потому, что собственных сил и навыков ему сильно недоставало.

«Элин, к нам приближается человек. Анимус…

Высокого ранга, – аккуратно начала Эрида, едва ощутив нежданного гостя. И чуть успокоилась, когда сумела определить его личность: – Это твой отец. Я укроюсь во внутреннем мире…»

Змейка даже не стала дождаться ответа, сокрыв своё существование, в то время как Элин поджал губы: сейчас ему меньше всего хотелось, чтобы кто-то его отвлекал от работы. Оставалось установить последний, девятый сегмент, вток, выступающий точкой объединения и выравнивания потоков анимы.

Но управиться с этим меньше чем за полчаса было невозможно, и перерождённый, окинув заготовку тоскливым, но в то же самое время довольным взглядом, отложил заготовку в сторону.

– Отец. – Ещё только распахивая ворота, Элин уже знал, что Дорш стоит прямо за ними. И глава клана тоже знал, что его сын знает… Иными словами, анимусы обнаружили друг друга задолго до. – Что-то случилось?

– Наслушался слухов и решил лично проверить, чем ты здесь занимаешься. Некоторые поговаривают, что ты в мастерской чуть ли не демонов выращиваешь, – ухмыльнулся мужчина, с молчаливого позволения Элина ступив под крышу склада. – Довольно… аккуратно. Тебе кто-то помогает?

– Нет, отец. В таком деле лишние руки могут быть даже вредны, – сказал перерождённый и ничуть не соврал. Ведь в его случае даже ассистенты должны быть близки к уровню мастеров рун, иначе они просто ничем не смогут помочь.

– И что же… – Дорш остановился, стоило только его взгляду наткнуться на готовую заготовку. – Хм. Весьма… Это очень сложный артефакт. Ты используешь его как наглядное пособие?

– Скорее как пробу пера. – Элин удостоверился, что Дорш его понял, после чего продолжил: – В последние дни я работаю над этим артефактом, рассчитывая в итоге получить полезный инструмент, усиливающий мои способности.

Дорш хохотнул, широко улыбнувшись, а мгновением позже улыбка пропала с его лица. Он только что проверил уровень сил сына, обнаружив невероятный прогресс.

– Как?

Всего один вопрос сорвался с его губ, но напряжение отца перерождённый ощущал каждой клеточкой своего тела. Подобный эмоциональный накал выбил Дорша из колеи, из-за чего он начал слегка давить на Элина силой.

– Сам не знаю. Просто в один момент я проснулся и понял, что что-то изменилось. – Элин пожал плечами и вытянул руку ладонью кверху. Изящные изумрудные нити взвились в воздух и закружились в причудливом танце, от которого веяло едва ощутимой опасностью. – Знания. Сила. Понимание.

Я приобрёл всё это, хоть и не сказал сразу. Я… боялся.

Не знал, что это такое.

– Будто бы теперь ты знаешь.

Элин видел, сколь сильно беспокоился Дорш, но не мог ничего с этим поделать. В этот раз он выбрал самый простой и безопасный способ из всех, но и у него были свои минусы. Лишнее беспокойство отца – самый явный пример.

– Тебе придётся пройти обследование у целителей. Это… Я даже не знаю, чем это может оказаться. – Если нет вреда, то стоит ли беспокоиться?

– У всего есть своя цена, сын. И за всю мою жизнь я не встретил ничего, что досталось бы мне просто так.

Применив все известные ему техники-диагносты, Дорш обнаружил лишь вторую систему каналов, которую и так видел. Оно и неудивительно: в конце концов, замена одного сознания на другое не оставляла следов.

– Завтра из района клана ни ногой. Уже утром я приведу целителя, и мы попытаемся узнать, что конкретно произошло. Ты понял меня, Элин?

– Да, отец. – Перерождённый лишь смиренно склонил голову. Он уже знал обо всём, чего ему стоило опасаться, и больше всего боялся лишь непринятия со стороны родных. Пусть они и другие, сердце отказывалось это признавать.

– Надеюсь на твоё благоразумие! – Дорш усмехнулся собственным словам. – Но если ты думаешь, что я просто отсюда уйду, то нет, сын мой. Ты в деталях мне расскажешь о том, чем здесь занимаешься. Приступай. – Глава клана Нойр взмахнул рукой, а Элин, издав тяжёлый вздох, начал свой рассказ.

А кто говорил, что будет легко?

Глава 5

Дни шли сплошным потоком, а Элин, с головой погрузившись в работу, почти всё время проводил в мастерской, решая проблему колоссальных размеров: ни один из имеющихся в клане материалов не мог вместить в себя даже порядком урезанное сердце будущего посоха.

Как бы перерождённый ни тасовал сегменты и отдельные цепочки, но добиться от них удовлетворительной работы не мог. Ему требовалось нечто большее – или уникальный в своих свойствах материал, или кардинальное изменение схемы, со столь стремительной разработкой которой ему и так банально повезло.

– Молодой господин! – От ворот донёсся стук, и Элин обернулся, едва удержавшись от того, чтобы послать решившего его отвлечь человека далеко и надолго. – Молодой господин, с вами ищут встречи! Это важно!

«Иногда мне даже интересно, что творил тот Элин, которого мы заменили, – с толикой ехидцы высказалась змейка. – А тебе?»

«Я примерно представляю себе, чем и как он занимался. И, Эрида, уж поверь, хорошего там ничего нет».

Анимус с тяжёлым вздохом поместил готовое древко и уже обработанные сердца-набалдашники разной формы в перстень. Он никогда не оставлял их в мастерской, опасаясь кражи, ведь здание склада само по себе было защищено крайне посредственно, а о том, что здесь работает наследник, к концу второго месяца лета знала уже каждая собака.

«Единственное, что меня волнует, это последствия его поступков, которые мне приходится ежедневно разгребать».

Элин нисколько не преувеличивал, говоря о ежедневных проблемах. Одни только многочисленные якобы друзья, которым от наследника среднего клана Нойр требовались лишь деньги да покровительство, создали проблем больше, чем в своё время старая Эрида. А озлобленных мужчин, обзаведшихся развесистыми рогами, перерождённый устал считать. Те будто бы видели Элина за каждой изменой, случившейся в городе, и, соответственно, приходили за ответами. И не будь у перерождённого техник разума, он бы просто утонул в этом дерьме, ведь память предшественника у него отсутствовала, а четверо гостей из пяти хотели просто нажиться, а не добиться справедливости.

– Кто на этот раз? – устало спросил Элин, распахнув ворота и выйдя наружу.

Солнце уже миновало зенит и неспешно клонилось к горизонту, но район клана был столь же оживлённым, как и тремя часами ранее. Люди сновали пешком и на конях, а временами нет-нет да проезжали мимо гружёные повозки.

И Элину очень нравилось, во что превратились Нойр в этот раз. Самодостаточный, сильный и многочисленный клан одним своим существованием отсекал львиную долю причин для беспокойства о нём. – Старший сын клана Аквилас, молодой господин.

Элин поверхностно пробежался по воспоминаниям обратившегося к нему слуги и едва сдержал желание смачно выругаться. Во-первых, гость действительно был клановым и принадлежал к основной ветви. Сценарий действий из-за одного только этого усложнялся в разы. А во-вторых, поведение, внешний вид и сопровождающие этого сына Аквилас прямо указывали на его желание поучаствовать в дуэли.

«Нашёл, сучий сын, повод сразиться с другим высокорождённым анимусом из среднего клана. Лёгкая победа, если принять во внимание старую силу моего предшественника», – подумал Элин, прикидывая, как выйти из конфронтации с наименьшими потерями.

И по всему выходило, что дуэли чести избежать не удастся. При этом дуэль официальная, и Аквилас привёл с собой судью от какого-то нейтрального клана. Не удастся даже сместить их внимание на что-то другое, как делал Элин при встрече с прочими анимусами, способными прорваться сквозь его маскировку, – заметят в момент. И если в своей победе перерождённый не сомневался (всё-таки золотым рангом в его возрасте похвастаться не мог ни один из сверстников), то раскрытию информации о взрывном росте сил наследника Нойр в данном случае помешать было невозможно. Ведь к судейству в Китеже всегда подходили с особой серьёзностью, а когда один из участников – наследник среднего клана…

«Всё так плохо?»

«Хуже, чем хотелось бы. Вероятно, уже завтра на меня обратят внимание абсолютно все заинтересованные лица, а послезавтра подтянутся охотники за геномами. Репутация Элина Нойр сразу укажет им на самый короткий путь к желаемому».

Невесело покачав головой, перерождённый запер за собой ворота, двинувшись прямиком к главным воротам клана. На самом деле выходов с территории Нойр было больше десятка, но если кто-то искал встречи или приходил с официальным визитом, то использовать должен был лишь южные, считающиеся основными ворота.

«И все наши труды по отваживанию многочисленных пассий прошлого меня канут в Лету».

«Этого никак не избежать?».

«Дуэль чести – это сплошь официальное событие, перед которым независимый судья должен проверить обоих участников и высказать своё мнение о целесообразности боя. Обман в таком случае неприемлем, так что – да, змейка, извернуться тут не выйдет. Если только обставить всё таким образом, чтобы дело не дошло до непосредственно вызова, но судя по тому, что я увидел, паренёк настроен решительно», – мысленно ответил перерождённый, дополнив слова образами того, что ему удалось поймать на поверхности мыслей слуги.

«Тогда остаётся смиренно принять раскрытие нашей маскировки за данность, – подчеркнула очевидное Эрида, тут же форсировав развитие диалога: – Но ты всё равно собираешься прочесть его память?»

«Поверхностные мысли, а не память. Это даже нельзя назвать полноценным воздействием, так как явных следов оно не оставляет и все известные мне виды защит даже не тревожит. Другое дело, что цель, приложившая для защиты разума хоть какие-то усилия, уже станет невосприимчива к чтению, но в Китеже… Это отдельный разговор».

За прошедшее время Элин успел пообщаться со многими анимусами, и специально свой разум среди них не укреплял никто. Все, начиная от зелёных адептов и заканчивая ветеранами платинового ранга, полагались на крепость своей воли, считая, что при условии полного отсутствия специалистов в воздействиях на разум этого будет вполне достаточно. Так оно и было на деле: низшие с подобными способностями не могли подавить волю сильного духом человека, а среди людей изучение ментала было строжайше запрещено.

И запрет этот появился не в угоду чьей-то придури, а из-за реальной опасности для практиков техник разума. Ведь что обычные люди, что анимусы в большинстве своём с трудом управлялись с собственным разумом, из-за чего возможность видеть, читать и изменять чужие сознания воздействовала на них, словно очень сильный яд, смешанный пополам с некачественным дурманом.

Иными словами, те практики, о которых было известно, рано или поздно скатывались в полное безумие, и безобидными они были очень-очень редко. Гораздо чаще против таких умудрённых опытом анимусов приходилось собирать полноценные армии, и при этом без потерь всё равно не обходилось.

В исторических летописях такие случаи рассматривали со всех сторон, активно закладывая в умы новых поколений мысль о недопустимости овладения этой силой.

Будь у перерождённого выбор, он скорее всего отказался бы от такой сомнительной чести – становления специалистом в ментале, но в заточении этого самого выбора он был лишён. Или техники разума и сохранение своей памяти в целостности, или поражение и скорая смерть.

«Считаешь, что с таким подходом к защите сознания в Китеже могут найтись люди, служащие симбионтам?»

Элин сдавленно чертыхнулся, ведь змейка сказала то, о чём он сам боялся упоминать вслух. Да, огромная брешь в защите людей – это намеренно похороненные знания о защите разума. Их постепенно задвигали всё дальше и дальше под эгидой защиты анимусов от них самих, а теперь, как итог, титанической мощи на службе симбионтов было просто нечего противопоставить.

Можно ли исправить ситуацию? Да.

Способен ли на это Элин? Нет.

Его собственного влияния ни сейчас, ни в ближайшие годы совершенно точно не хватит для того, чтобы протолкнуть необходимость развивать хотя бы ментальные защиты где-то помимо родного клана. Конечно, он мог устроить в Китеже форменную вакханалию, покопавшись в мозгах десятка-другого облечённых особой властью лиц, но тогда изгнание станет самым мягким наказанием из возможных. С гораздо большей вероятностью по голову мозголома отправят с десяток профессиональных отрядов, которые будут его преследовать не месяцами, а годами. И на такую жертву Элин пошёл бы, лишь обладая абсолютной уверенностью в её необходимости.

«Конечно, могут. Симбионты… Они сильны, да. И интеллектом не обделены тоже. Им совершенно не обязательно проникать за стены – достаточно понемногу обрабатывать людей в отрядах, выходящих на охоту. А город покидали абсолютно все анимусы, включая глав кланов, членов совета академии и лучших из стражей…»

Чем больше Элин пользовался своим особенным талантом, тем чётче понимал, насколько люди уязвимы. Он – уникум, сломить которого лордам симбионтов не удалось за десятилетия, но обо всех остальных такого сказать было нельзя.

Даже Дорш, глава среднего клана и опытный боевой анимус платинового ранга, защищался отчасти интуитивно и потому, что его комплексные защитные техники изначально включали в себя элементы, обеспечивающие обнаружение ментальных контактов любого уровня и способные выгадать защищающемуся секунду-другую. Правда, от серьёзного удара такая защита в принципе спасти неспособна, но людей это не волновало совершенно. Как и Элина до того момента, когда он воочию узрел все возможности ментала как отдельной силы, которую на пике мастерства можно даже ничем не дополнять.

«По всем этим причинам меня сильно беспокоит ранний выход на сцену. Даже если всё пройдёт как надо и я добьюсь звания стража, от угрозы культистов тернового венка с симбионтами пополам нас это не избавит».

Тем временем Элин вышел на финишную прямую, уже видя ожидающую его процессию – всё ровно так, как он прочёл в чужих мыслях. Сам Аквилас, невысокий чернявый юноша со злыми бегающими глазами, пара его телохранителей-воинов и судья, выставивший напоказ ранговый амулет золотого анимуса. В целом ровным счётом ничего серьёзного, если не принимать во внимание их намерения и тот факт, что якобы независимый судья на всю округу фонил чем-то очень нехорошим. С такого расстояния перерождённый улавливал лишь обрывки его мыслей, но даже так уже понимал, что эта недоброжелательность к дуэли не имела никакого отношения…

«Змейка, – сомневался Элин недолго, – на тебе шлем. Ищи тех, кого не замечу я сам».

«Сделаю».

Анимус выдохнул и поднял степень слияния до той границы, за которой начинались крайне заметные изменения во внешности. Параллельно с тем он подготовил основу для моментального развёртывания шлема, разумно предположив, что перестраховка лишней может и не быть. А сразу после этого его глаза вспыхнули, и судья, поверхностные мысли которого предстали перед перерождённым в полный рост, замер…

Свист рассекаемого воздуха оборвался в тот момент, когда вокруг Элина развернулась сотканная из нитей ядовитой анимы сфера, остановившая с десяток необычных лезвий. На грани восприятия раздался женский крик, но перерождённый не обратил на это никакого внимания. Он, организовав вокруг себя надёжный защитный периметр, сумел поймать взгляд несостоявшегося убийцы и теперь пристально смотрел в его глаза, выворачивая наружу чужую память.

Податливый, незащищённый разум открылся менталу в тот же момент, как он нанёс удар, и теперь Элин активно выискивал в беспорядочной череде образов ту информацию, что была ему необходима. Всё то, что было на поверхности, он просмотрел ещё в первые мгновения и потому не опасался удара в спину. Кто бы ни нанял этих представителей теневого Китежа, но на профессионалов он поскупился, и единственного анимуса золотого ранга перерождённый потрошил прямо сейчас, превращая его разум в отвратительного вида кашу.

«Кому-то везёт… – Элин вернулся в реальность, в два шага приблизившись к теперь уже овощу и обрушив на него технику, что практически моментально превратила тело в изъеденное кислотой нечто. Теперь никто не сможет определить в этой куче мяса не то что анимуса, но даже человека. – А кому-то – не очень. Ничего подозрительного?»

«Ещё двое… нет, ещё один убийца прорывается в сторону ворот».

Стража Нойр присутствовала здесь не просто для красоты, за счёт чего один из уцелевших ассасинов был ими практически сразу нейтрализован.

Очевидно, что нападавшие рассчитывали поразить наследника и тем самым приковать к нему все взгляды, ведь покрытые рунами лезвия были рассчитаны на пробитие любых типовых барьеров вплоть до золотого ранга включительно, а нанесённый на них яд гарантировал отложенную на несколько десятков секунд смерть. Достаточно было небольшой раны, которой малоопытный низкоранговый анимус обязательно обзавёлся бы, даже будь при нём защитный артефакт. Лезвия пробивают барьер – яд убивает.

Простой и надёжный план, если, конечно, цель не окажется гораздо более сильной, чем ожидалось…

Перерождённый вскинул руку вперёд и вверх, и с кончиков его пальцев сорвалась пара неаккуратных, кислотного оттенка клякс, с лёгкостью пробивших стену дома, в окно которого запрыгнул убийца в тщетной попытке спастись. Короткий вскрик обозначил попадание, и Элин, убедившись в том, что последний из нападавших никуда не денется (ногу ему оторвало напрочь, и вдобавок в тело проник парализующий яд), направился к тем стражам, что скрутили уже пойманного убийцу.

А по дороге перерождённый успел по-доброму улыбнуться старшему сыну Аквилас. Бледному, напуганному и даже не пытающемуся сдержать колотившую дрожь человеку, который едва не вызвал на дуэль на порядок более сильного анимуса.

– Я извиняюсь за всё это и прошу с пониманием отнестись к тому, чему вам пришлось стать свидетелями…

Мысли юноши ясно указали на то, что о произошедшем он ничего не знал, так что подозрения Элина стихли, а он сам обратил взгляд на нервничающего судью.

– На правах хозяина приглашаю вас разделить со мной трапезу, скажем, через час…

Аквилас при упоминании еды позеленел, покосившись на труп, но принял приглашение, в то время как судья отрицательно замотал головой. Впрочем, Элин нисколько не расстроился, так как сказанное им подтолкнуло мысли мужчины в нужную сторону, и на поверхность его сознания всплыла целая серия весьма занятных фактов.

К вящему облегчению перерождённого, ни культисты, ни симбионты в деле замешаны не были. Всего лишь межклановая грызня и попытка целого альянса политических оппонентов – целых четырёх малых кланов – принудить Нойр к активным действиям.

Вот тебе и судьба Элина Нойр в этой реальности: пасть от руки убийц лишь ради того, чтобы Дорш сорвался и начал полномасштабную войну.

– Пока же я вас оставлю. Необходимо кое-что уладить.

– Молодой господин! – Тот страж, что одним из первых среагировал на опасность и бросился наперерез атаковавшему убийце, пусть и зазря, прорвался через своих коллег с диагностирующим артефактом наперевес. – Вы не ранены?

– А похоже? – Элин ухмыльнулся. – Я сильнее, чем кажусь, Тарек. Благодарю за службу… И будь так добр, зайди вечером в мою мастерскую. Нужно кое-что обсудить.

Несмотря на нежелание лезть в политику, перерождённому всё ещё были нужны верные люди, одним из которых вполне мог стать этот моложавый мужчина, верность которого была буквально безгранична. Иного и не скажешь о человеке, который всерьёз был готов отдать жизнь за Элина. За того, чьей репутацией стыдно было даже вытирать полы… – Да, молодой господин! – В глазах стража вспыхнул недюжинный энтузиазм, из-за чего Элин в очередной раз удивился тому, сколь много для людей значит то, помнишь ты их имя или нет.

– А теперь я, пожалуй, займусь нападавшими. Доставьте их в темницы и подготовьте всё для допроса.

Совсем не обязательно было марать руки, но Элин решил проверить всё то, что ему удалось узнать из черепушки лидера отряда убийц. Всё-таки там он действовал впопыхах, опасаясь раскрытия своих способностей, из-за чего мог упустить нечто важное. А в подземельях клана Нойр у него будет столько времени, сколько потребуется. И, что куда важнее, никаких лишних вопросов…

Глава 6

– Я не перестаю удивляться тому, насколько странными бывают совпадения. – Элин аккуратно развёл руки в стороны, и стаи парящих в воздухе книг, пергаментов и целых полок с макулатурой последовали его команде, разлетевшись налево и направо. Перед перерождённым и стоящей подле него Эридой остался висеть лишь небольшой постамент с сомнительного вида книгой, будто бы измазанной грязью. – Казалось бы, мироздание не может играть на чьей-то стороне. Но стоит встретить что-то подобное, и от сомнений уже будет не избавиться.

В тот же момент и постамент, и талмуд на нём рассыпались ворохом серебряных искр, с шелестом втянувшись в голову перерождённого.

– Это действительно то, что мы ищем?

– Несомненно. – Парень кивнул головой, просмотрев все поглощенные воспоминания. Он уже примерно представлял себе, что содержалось в конкретном кластере памяти, но хотел прямо сейчас узнать подробности. – Забавно, но даже эти исполнители знают о теневом Китеже в десятки раз больше, чем я. Имена, места, организации, лидеры… К верхушке так не выйдешь, но это всё равно лучше, чем ничего. – Можно сказать, что нам повезло…

Змейка деловито прошествовала мимо потоков неструктурированной памяти, секундой позже вырвав из них очередную «книгу». При этом убийца, в реальном мире скованный цепями и окутанный печатями, болезненно взвыл. Ни Элин, ни его напарница нисколько не церемонились, потроша память пленника.

– Мы заканчиваем?

Они не беспокоились о возможном раскрытии своих способностей, так как сильные эмоции вроде боли, гнева и ненависти, подобно наждачке, проходились по сознанию жертвы, сглаживая все шероховатости и уничтожая свидетельства даже столь грубого вмешательства.

– Пройди по связующим нитям, проверь, не затесалось ли что-то в других участках сознания, и на этом всё, – попросил анимус, едва удостоверился в том, что содержимое поглощённой части соответствует самым смелым его ожиданиям.

Конечно, имён заказчиков эти двое не знали, но данную информацию Элин получил ещё во время боя. Сейчас же его интересовали другие, куда более важные вещи, о которых анимусы-убийцы оказались неплохо осведомлены.

– Я пока запечатаю то, что удалось узнать.

Одни только сведения об одарённых чужаках, втайне прибывших в город и теперь скрывающихся в теневом Китеже, стоили того, чтобы потратить те три часа, на протяжении которых перерождённый копошился в чужой памяти, параллельно проверяя на своих жертвах всё новые и новые способы причинения боли посредством своих ядов.

Такая практика лишней точно не была, ведь если особая анима выступает в качестве инструмента поддержки для ментальных техник, то особой убойности от неё не требуется. Зато боль и стабильность – сопротивляемость попыткам цели подавить яд – были очень и очень важны. Расслабился – и вот уже твоё сознание превратилось в страшное месиво. Очень эффективно и просто даже в том случае, если враг способен кое-как защищаться ментально.

Тем не менее далеко не всё увиденное в чужой голове оседало в долгосрочной памяти, так как сам метод добычи чужих воспоминаний подразумевал просмотр огромных объёмов информации. Усвоить столько за один-два подхода не мог ни один человек, и потому Элин был вынужден подходить к процессу творчески, по-настоящему запоминая только то, что его интересовало. И, несмотря на все минусы такого метода, плюсы перерождённого полностью устраивали.

Впрочем, технические аспекты сейчас были не столь важны: блюдом дня стала вероятная связь симбионтов и культа тернового венка. Первые обладали особым потенциалом в ментале хотя бы за счёт специализирующихся на этом лордов, а на вторых работали отнюдь не слабые наёмники, в чьих головах кто-то качественно покопался ещё в первом цикле.

Помешанные на своей цели и серьёзно ею же ограниченные, те анимусы в столкновениях с Элином использовали далеко не всю свою силу. Никакого сложного планирования, никаких продвинутых техник, только напористость, голая мощь и фантомное бесстрашие, исчезающие в момент осознания исходящей от противника опасности.

И если до сего момента Элин ещё сомневался в существовании культистов во втором цикле, то теперь с сомнениями было покончено. Несостоявшиеся убийцы, попавшие в темницу Нойр, знали о пятерых анимусах, скрытно проникших в город и теперь скрывающихся в теневом Китеже. И как минимум один из них точь-в-точь походил на ублюдка, из-за которого перерождённого выслали из города, что в конечном итоге поставило на той петле жирный крест.

Совсем недавно, можно сказать – ещё утром, Элин не собирался отвлекаться на что-то кроме самосовершенствования и воплощения рун в металле, но теперь резко пересмотрел все планы. Ему сейчас не хватало лишь информации, которую, если верно разыграть карты, можно было легко заполучить.

И совсем не обязательно при этом действовать своими руками.

Стражи Китежа наверняка и сами не против узнать о сорящих деньгами и отлично скрывающихся шпионах других городов. Конечно, пленники даже приблизительно себе не представляли, в какой тени скрывался отряд чужаков, но Элин считал, что с его способностями и готовностью рисковать отыскать их будет не слишком сложно. Достаточно аккуратно пройтись вверх по цепочке преступников и покопаться в памяти нужного человека…

– Прости, Элин. Почти все косвенные связи разрушены… – Эрида словно бы воспрянула ото сна, тут же сокрушённо покачав головой. – Вообще ничего интересного.

– Не извиняйся. – Перерождённый улыбнулся. – Я с самого начала решил не проверять связи, значит, и вина лежит на мне.

Оба пленника допрашивались максимально грубо, и на первом Элин даже не задумался над проверкой незначительных причинно-следственных связей, могущих привести его к смутным, но всё ещё нужным воспоминаниям. Услышанный обрывок фразы тут, общие черты лица там… К сожалению, всё это было уничтожено без возможности восстановления. Если, конечно, не посвятить разработке этих двоих неделю-другую.

– Возможно. – Девушка чуть улыбнулась. – А я, кажется, уже догадываюсь, что ты хочешь сделать!

– И что же? – Перерождённый точно так же не смог сдержать улыбки.

– Столкнуть кланы и протекторов с культом венка, – тут же выдала змейка, хлопнув кулаком по ладони. – Известить о них всех, не оставив следов, предоставить доказательства, которые будет легко проверить и сложно скрыть, а после просто наслаждаться результатами истребления наших врагов. Как-то так. – Под конец Эрида развела руками, передав эстафету носителю.

– В общих чертах верно, но, конечно, на деле всё будет несколько сложнее. Главное затруднение – это доказательства, которые смогут получить абсолютно все. А без них… – Перерождённый выдохнул, негромко цокнув языком. Один из жестов, которые он себе позволял лишь в детстве и юности, но наедине с Эридой частенько им использовался. – Увы, без них нужного эффекта достичь не удастся, и культисты отделаются потерей нескольких пешек.

– Возможно, стоит спровоцировать бой?..

– Наёмники не будут сражаться, имея возможность отступить, – пояснил Элин очевидное. – В их головах должны были сохраниться хоть какие-то осколки чувства самосохранения. Во многом из-за этого я рассчитываю устроить небольшое шоу с участием энергии, которая, как принято считать, давным-давно покинула этот мир.

Мана. Сила, которой просто не должно существовать, содержалась в венках, которые культисты использовали в качестве своего символа. В общем и целом для непосвящённых она была малополезна, но её существование можно очень просто доказать. Требовались лишь сам венок и инструкция, которую перерождённый был готов написать, перенеся свой опыт на бумагу. А уж воспроизвести строгую последовательность действий, сделав верные выводы, мог практически любой анимус, хоть что-то понимающий в предмете.

– Заявить на весь город о том, что мана существует? Допустим, инструкции воспроизвести будет несложно…

В какой-то момент окружающие Элина и Эриду декорации померкли, сменившись куда более привычным пейзажем – бескрайней степью и беседкой, окружённой высокой, сочной травой, сминающейся под порывами неудержимого ветра.

– Но останутся венки, заполучить которые даже для нас будет непросто, если не невозможно. Найти и обокрасть культистов…

– Есть и другой путь, – с улыбкой на лице ответил перерождённый. – Ты забыла о том, что сами культисты точно так же могут попасть под наше влияние. Их сознания уже сломлены, и нам останется только зайти, кое-что подправить – и бесследно исчезнуть. Достаточно будет одного наёмника, который будет держать инструкции при себе, искренне веря в их невероятную ценность.

– Я не уверена в том, что нам удастся за небольшое время столь сильно перекроить сознание даже безвольного человека. А поверхностная работа будет очень ненадёжна. Эффект исчезнет, как только жертва испытает боль, что, несомненно, случится. – Параллельно словам змейки Элин дважды кивнул. – Если быть честной, то я не дам никаких гарантий и спустя месяц ежедневной работы…

– А нам это и не нужно. Кем являются те культисты, о которых мы знаем? Наёмниками. Верность таких людей постоянно находится под вопросом, так что Китеж с лёгкостью примет существование фанатика, который сломается и отречётся от своих слов после первых же действий палача.

В наёмники никогда не идут от сытой жизни, а заниматься этим десятилетиями удаётся или прожжённым романтикам, или тем ещё ублюдкам. Уж в этом-то Элин разбирался, проведя три с небольшим года в подобной компании и став тем самым исключением, бросившим полное грязи ремесло.

– Иными словами, достаточно будет отыскать одного культиста, обработать его – и отдать на растерзание кланам.

– Но так ли это будет просто на деле?

– Кто знает… – Анимус демонстративно щёлкнул пальцами, переместившись в реальный мир.

За всё это время он отточил процедуру до такого уровня, что само перемещение не отнимало даже мгновения. – Вы готовы говорить?

– Да! Да! Только уберите…

Резким движением перерождённый вырвал из жил подавшего голос пленника несколько нитей своей анимы, от которой беззащитный анимус самостоятельно избавиться так и не смог. Он даже не выдавил её на поверхность кожи, что, как полагал Элин, провернуть сможет любой мало-мальски компетентный боевой анимус.

– Спасибо! Спасибо, господин!

– Если не хотите встретиться со мной снова, отвечайте на все вопросы, которые вам зададут.

С этими словами наследник клана Нойр развернулся и в два шага покинул крошечную, поделенную на секции камеру, своими размерами обеспечивающую превосходное давление на психику. А две двери с небольшой комнатушкой между ними, отделяющие камеру от коридора, гарантировали, что о творящемся внутри не узнает никто. Никто, кроме палача и стража клана, что ожидали молодого господина у самого входа.

– Они на грани, так что не затягивайте, – бросил перерождённый, разминувшись с людьми, внимательно за ним наблюдавшими. О собственном облике в их глазах Элин ни капли не беспокоился, ведь падать ниже ему было попросту некуда. – И если глава не прикажет иного, избавьтесь от них.

Жалости к оставшимся позади ублюдкам дважды перерождённый не испытывал совершенно, ведь именно из-за них ему пришлось не просто раскрыть свою силу перед множеством людей, но и сделать это очень и очень ярко.

Элин не хотел лишний раз рисковать и потому был вынужден сначала вскрыть голову первого из нападавших, а после, стремясь скрыть факт ментального вмешательства, превратить его лишённое разума тело в кисель. Подобная жестокость среди анимусов не была чем-то новым или редким, но от весьма далёкого от боевого искусства наследника Нойр такого не ждал никто. Как итог, если не сегодня, то уже завтра сказ о спящем тигре разлетится по Китежу, и одними только охотниками за геномом перерождённый уже не отделается. Это была первая причина, по которой хорошее настроение анимуса стремительно улетучилось.

Второй стала реакция стражей клана на сам факт покушения. Из тех полутора десятков, что находились поблизости, помочь самому Элину бросились лишь трое – Тарек и ещё двое воинов. Все остальные как будто проигнорировали наследника, решив, что поимка убийц – дело куда более важное, чем сохранение его жизни.

Как раз из-за этого перерождённый решил обзавестись доверенными лично ему людьми, которых можно будет вывести из-под руки отца, ослеплённого происходящими с сыном переменами. Несмотря на все его скромные – относительно прежних – планы, надёжные слуги всё равно были необходимы, так как один человек всегда останется всего лишь одним человеком, какой бы силой или умом он ни обладал.

В то же время с тем, как клан относился к наследнику главы, Элин с горем пополам смирился.

Чувство паршивое, досадное и крайне неприятное, но перерождённый всё сильнее склонялся к тому, что это приемлемая плата за полученную свободу. Ведь сейчас Нойр не пропадут, даже если он где-то ошибётся. Не повредит клану и его исчезновение на долгий срок, как часто бывает с теми анимусами, что в погоне за силой отправляются в далёкие земли. А после того как перерождённый преодолеет первые – и далеко не последние – препятствия на своём пути, став стражем Китежа и получив соответствующие привилегии, ему не придётся оглядываться на клан, опасаясь ему навредить. Что бы ни делал Элин Нойр, на среднем клане это едва ли скажется.

– Молодой господин… – Уже дома Элин наткнулся на ту самую служанку, что встретилась ему в коридоре в первый день нового цикла, но её попытка завязать разговор столкнулась с глухой стеной равнодушия, о которую тут же и разбилась.

Под непонимающим взглядом Алексии, подглядывающей через отражение в маленьком зеркальце и искренне считающей, что спутник её не видит, парень навестил кухню, удивив поваров и набрав целый поднос сладкой выпечки всех видов, после чего покинул дом, направившись в сторону своего склада-мастерской.

Ухмылку на его губах не увидел никто. Лишь Эрида, сидя в беседке и наслаждаясь терпким, горьким чаем, тихонько посмеивалась про себя. Напарница перерождённого прекрасно осознавала, сколь ветреными бывают люди. И для этого ей совсем не нужно было проживать самостоятельную жизнь: достаточно было собственного характера змейки и рассказов Элина, описавших, вероятно, всю его историю до встречи с гримуаром…

Глава 7

– А я ему и говорю: или товар, или нож в брюхе! Рыдал он как последняя сука, но все поделки я толкнул в тот же день, – хриплым, прокуренным голосом произнёс злорадно оскалившийся мужчина, в облике которого ровным счётом ничего не указывало на то, чем тот занимался. – Выручил полторы тыщи, и жаловаться на меня некому. Вот так-то!

Орава собравшихся вокруг стола людей вторила рассказчику оглушительным смехом, а Элин, занявший место в самом дальнем углу просторной комнаты, кончиком ногтя оставил на столе ещё одну зарубку, коих к нынешнему моменту набралось чуть больше пяти десятков.

Перерождённый делал это каждый раз, когда местный сброд в очередной раз подтверждал собственную ущербность, но отнюдь не потому, что он хотел что-то кому-то доказать. Просто они с Эридой заключили пари, надеясь таким образом разбавить скуку, сопутствующую всякому длительному ожиданию. Ведь вот уже пять часов Элин сидел здесь, наблюдая за одним нервным мужчиной и дожидаясь прибытия знакомой ему девушки.

Последние дни были пропитаны вещами довольно рутинными: немного работы в мастерской и очень много патрулирования в поисках тех людей теневого Китежа, о которых знали пленники. Соответственно, и работы с чужими сознаниями было в достатке, что позволило Элину закрепить приобретённые навыки и окончательно утвердить наиболее эффективный способ ментального воздействия, не оставляющий за собой явных следов.

Вот только все эти события были растянуты во времени столь сильно, а банальный перебор десятков и сотен преступников казался перерождённому столь монотонным, что он нет-нет да подумывал о том, чтобы отпустить поводья, позволив событиям пуститься вскачь. Но так как Элин был человеком достаточно рациональным и не слишком склонным к риску, он пока сдерживал себя, придерживаясь плана и понемногу двигаясь вперёд.

И этот метод принёс свои результаты: копаясь в людском грязном белье, анимусу повезло наткнуться на знакомое лицо, с которым наёмники-культисты совершенно точно взаимодействовали в первом цикле. И пусть её образ был не самым подробным (люди запоминали всё, что видели, но далеко не так точно, как хотелось бы), такими чертами мог обладать лишь один человек. Вьющиеся каштановые волосы, большие глаза, миниатюрные черты лица и словно стремящаяся всё это подчеркнуть выдающаяся фигура… Ирен и здесь могла претендовать на звание первой красавицы города.

Правда, ожидания в засаде план не подразумевал, ведь отравительница должна была появиться здесь ещё четыре с половиной часа назад. С одной стороны, прорва времени, но с другой – человек, связанный с культистами, точно так же ждал, твёрдо намереваясь нанять девушку. Притом он держал свои мысли в узде, монотонно и про себя бубня о том, что встреча с опасной отравительницей – жестокая необходимость, из-за чего перерождённый так и не смог уловить в его поверхностных мыслях хоть что-то новое для себя.

«Без полноценного шлема слышать гораздо труднее, – как бы невзначай бросила змейка, которой Элин делегировал порядком урезанное вибрационное восприятие. С его помощью она пыталась подслушать, о чём разговаривают скрывающиеся под изолирующими куполами завсегдатаи этого места. – Но ты был прав: благородством здесь и не пахнет.

Правда, я сама в это не очень-то и верила».

«А мне тем временем всё труднее контролировать желание выпотрошить его сознание и самостоятельно найти Ирен, – недовольно ответил Элин, оставив на столе ещё одну отметину. – И здесь как назло нет никого, кто представлял бы хоть какой-то интерес.

Один только сброд».

Таковы были реалии места, в котором собирались преступники, в иерархии Китежа занимающие самую низкую ступень. Не трактир, но и не холодный подвал. Нечто среднее, вобравшее в себя худшие черты обоих прародителей и потому так полюбившееся местным завсегдатаям.

Здесь не было ни законов, ни правил. Бал правили деньги с репутацией, и если первые у местных ещё водились, то со вторым имелась проблема. Значимые люди сюда просто не заходили, предпочитая вести дела через посредников вроде того, за которым наблюдал перерождённый…

И именно в этот момент мужчина, шарящий за пазухой, резко переменился в лице, вскочил со своего места и ринулся к выходу, витиевато обругав попавшегося под руку пьяницу, умудрившегося надраться даже там, куда пьяных не пускают, а алкоголь не продают в принципе. В свою очередь Элин выждал пару секунд, потратив это время на перевод обеспечивающих незаметность техник в активный режим, и бросился вслед за целью, ощущая, сколь стремительно тот движется.

Посредник культистов не был обычным человеком, но и анимусом его можно было назвать лишь с большой натяжкой. Всё-таки железный ранг – это несерьёзно. Единственным весомым плюсом перерождённый считал разве что возможность полноценно пользоваться артефактами, для бесталанных не предназначенными, но при том не требующими больших сил извне.

К таким относилось как подавляющее большинство особых инструментов, так и сенсоры вроде того, что находился сейчас в руках у беглеца.

На скорости преодолев несколько поворотов, Элин практически вылетел на улицу, сбив с ног не заметившего ничего подозрительного охранника. И пока тот пытался понять, что именно произошло, анимус уже был очень и очень далеко. Посредник двигался на удивление быстро, будто действительно спасался от погони.

Вот только Элин был уверен в том, что раскрыть его не смог бы даже анимус платинового ранга, ведь повода целенаправленно разбрасываться сложными сенсорными техниками он не давал, а возможности артефакта совершенно точно не могли указать на его присутствие. Если только…

Ни на йоту не сбавив темп, Элин подавил в себе ментальные способности, отключившись от внешнего мира. Посредник всё так же был для него как на ладони, так как вибрационная чувствительность вместе с классическим восприятием гарантировали, что тот никуда не скроется, и пропало лишь ментальное давление.

Выводы, сделанные Элином, были предельно просты: если не существует способа обнаружить привычные всем методы слежки, то однозначно сказать об этом по отношению к менталу было нельзя. Посредник переполошился ровно в тот момент, когда в его руки попал артефакт сенсорной направленности, и назвать это совпадением Элин не мог. Ведь кроме него за мужчиной никто не следил, уж в этом-то перерождённый был уверен на все сто процентов.

А спустя две с половиной минуты посредник остановился, укрывшись в одном из тёмных переулков меж домов. И состояние его было удручающим: очевидно, к подобному марафону он оказался совершеннейшим образом не готов, и скорость за гранью доступной обычному человеку грозила вот-вот взять положенную плату.

К тому моменту, когда Элин своими глазами увидел посредника, тот уже сидел на земле, спиной опираясь на каменную стену, и пытался влить в себя третий, судя по паре уже пустых склянок, поддерживающий алхимический состав. Такие попытки справиться с отдачей среди слабосилков редкостью не были, но дьявол кроется в деталях. Каждая бутылочка того, что вот так просто тратил этот неприметный мужчина, стоила гораздо больше, чем анимус низшего ранга мог заработать за полгода.

– Кх-х… – С едва сдерживаемыми хрипами посредник поднялся на ноги и, мазнув взглядом по скрывающемуся Элину, бросил взгляд на свой артефакт, небольшую сферу с инкрустированным блеклым красным камнем. – С-сука… Столько бабла… Хон! Эй, Хон, твою мать!

Последовавшие за руганью крики были обращены к человеку, который, вероятно, должен был находиться за той дверью, в которую отчаянно ломился посредник. Элин прекрасно видел, что его объект был вне себя от ужаса, и понимал, что, похоже, встречу с Ирен придётся отменить. Как финальный штрих, Элин сбросил всякие ограничения и прикоснулся к поверхностным мыслям посредника…

И кристалл артефакта в его руках вспыхнул, вынудив мужчину прибегнуть к крайним мерам. Он мало того что начал орать ещё громче, так ещё и начал тарабанить по двери ногой.

– Хон, ишака ты гнилой сын!.. – Скрипнули ржавые петли, и посредник отступил на шаг назад. – Почему так долго?! И где этот твой постовой?!

– Не ори. – Верзила, которого посредник не стеснялся костерить на все лады, недовольно поморщился. – Отпустил я его. Чего платить зазря, если нас всё равно не ищут?

– Ищут, Хон, ищут. – Мужчина миновал дверной проём, и Элин проскользнул следом, мимоходом приостановив работу сигнальной системы, информирующей о том, сколько конкретно человек пересекли порог. – Сенсор светился так, будто в мой череп залез один из тех мозгососов…

– Надеюсь, ты сбросил хвост?

– Рвал когти как не в себя. Эта херня потухла за три улицы отсюда и на полсекунды вспыхнула, пока ты, ишачий сын, открывал дверь. – Посредник грохнул тусклую сферу на стол. – Понимаешь теперь? – Сломалась?

– У тебя часто ломалось то, что давали они? – Вопросительно вздёрнутая бровь отражала крайнюю степень издёвки пополам с насмешкой. – Вот и завались тогда. Пошли кого-нибудь к мозговитым. Пусть сообщат…

Сенсор ярко вспыхнул и тут же погас, а в следующую секунду пудовый кулак Хона врезался в лицо посредника, отбросив того на стену, словно безвольную куклу. При этом брызнувшая кровь верзилу не остановила, и он, нависнув над потерявшим всякий контроль над силой анимусом, принялся наносить удар за ударом, буквально вбивая уже потерявшего сознание товарища в пол.

Откуда-то из недр убежища вырвалась пара воинов, мигом оценивших ситуацию и бросившихся на пошедшего вразнос Хона, а Элин, силами которого ненависть одного человека к другому была раздута до фантастических размеров, проскользнул за их спины и начал спускаться всё ниже и ниже, туда, где ощущалось присутствие ещё нескольких человек.

«Элин, это может быть опасно…»

«Я прочитал всё что необходимо в голове того верзилы, – с ухмылкой ответил перерождённый, миновав последний лестничный пролёт. Впереди осталась лишь одна дверь, на этот раз окованная металлом и куда более основательная. – Ещё четыре человека. Не очень сильные, но гораздо более осведомлённые. По крайней мере, так думал этот Хон».

Перерождённый намеренно ограничил использование ментальных способностей, резонно предположив, что внутри могут находиться артефакты более чуткие, чем та же сфера, которой пользовались всякие отбросы. Потому-то он и проник сюда, не дожидаясь развязки наверху, чтобы как следует осмотреть место, в котором ему придётся учинить резню.

В сжатые сроки покопаться в чужой памяти и обставить всё так, что другой, возможно, много более опытный ментал не заметит ничего странного и не забьёт тревогу… Нет, это практически невозможно.

Элин не считал себя непревзойдённым менталом. Даже титул средней паршивости специалиста не принял бы, так как десятилетия практики в защите – это не всё направление целиком. По этой причине он изначально не рассчитывал на успешную и, главное, бесследную обработку всех девяти человек, попавшихся ему под руку. Он мог прочесть их память, внести в разум определённые коррективы, но другой анимус, владеющий техниками разума, сразу бы это обнаружил, забив тревогу. А враги, знающие о том, что под них кто-то копает, куда хуже врагов, даже не подозревающих об угрозе. Это – факт, который непросто оспорить.

Соответственно, и оставлять кого-то в живых для перерождённого не было смысла. Грубая работа с их мозгами сэкономит ему немало времени, а жестокая бойня переведёт стрелки на теневой Китеж, не привечающий слишком много о себе возомнивших чужаков.

И пусть именно эта группа принадлежала Китежу, а не пришла извне, они всё равно были связаны с культистами. Работали на них, выполняли множество поручений, получали щедрую оплату – и это могло кому-то не понравиться. А уж кому… Пусть сами ломают голову, не Элину за них думать.

«Они возвращаются».

«Вижу».

Вжавшись в стену, анимус пропустил мимо себя обоих охранников, каждый из которых тащил на плече по телу, находящемуся в бессознательном положении (а в случае с посредником – бездыханном).

После он точно так же, как и ранее, проскользнул следом за ними, порадовавшись отсутствию второго сигнального контура. Местные полагались лишь на одну сигнализацию, находящуюся снаружи, и в этом была их главная ошибка.

«Отслеживай опасность, я займусь остальным».

«Сделаю».

Змейка перехватила управление шлемом, а Элин начал разгонять аниму в каналах, в считаные секунды доведя собственную мощь до пика. Нельзя было точно сказать, когда именно начнётся бой, так что приготовиться стоило заранее.

– Эти два идиота поубивали друг дружку! – приукрасил действительность смуглый охранник, сгрузив хорошо избитого верзилу на пол. – И чё теперь делать? Крыса мёртв…

– Он пьян? – Невысокая женщина из числа людей, скрывавшихся на нижнем этаже, присела перед Хоном на корточки и принюхалась. – Наверху всё тихо? Может, пахло чем?

– Тогда и мы бы потравились, – ответил смуглый, пожав плечами. – Яды не могут действовать выборочно. Но Крыса что-то орал про светящийся артефакт…

За прошедшие полминуты Элин окончательно удостоверился в том, что сюрпризы его здесь не ждут, вдобавок на глазок определив среди этой пятёрки наиболее информированных. Двое отпали почти сразу, так как они исполняли роль личных телохранителей и, вероятно, не знали ничего, что было бы тайной для их хозяев. Крайне властно себя вела женщина, и, что важнее, её слушались. И именно её, немного подумав, анимус выбрал первоочерёдной целью.

– Сенсор? Где он?

– Оставили наверху. Да и здесь свои должны быть. – Смуглый бросил взгляд в сторону нагромождения каких-то ящиков. – Разве нет?

Из щелей меж неплотно сколоченных досок ударил алый свет, а в следующее мгновение ноги присутствующих здесь людей подкосились.

Ментальные техники слабо походили на классические боевые хотя бы потому, что их можно было направить лишь на конкретный объект. Грубо говоря, ментал формировал множество щупов собственных мыслей, выстреливая ими в сторону цели и избавляясь от тех, которые не закрепились на чужом сознании. Чем дольше велась работа или сражение, тем больше щупов вгрызалось в цель и тем больший потенциальный урон можно было нанести. Под уроном, конечно же, Элин имел в виду любое воздействие, будь то чтение поверхностных мыслей или уничтожение структуры разума, сиречь убийство.

Но происходила из этого и одна проблема: потенциал воздействия раскрывался в зависимости от числа закрепившихся щупов, из-за чего идеально воплотить задуманное было непросто. Опасаешься навредить и хочешь лишь оглушить – может статься, что техника лишь слегка затуманит чужое сознание.

Бьёшь насмерть – и урона может не хватить просто потому, что большая часть щупов не пробила естественную ментальную защиту. Из-за этого ментал должен был очень точно анализировать выбранные цели и, конечно же, рисковать. Чем больше опыта и чем выше контроль, тем меньше риска.

Но нулевым он никогда не был, из-за чего женщина, получившая самый внушительный удар по мозгам, устояла на ногах и даже успела коснуться сигнального артефакта. К сожалению для неё, Элин оказался быстрее: тончайшая нить ядовитой анимы, отрубившая голову одному из воинов, извернулась и перечеркнула запястье преступницы.

Жуткий, отражающийся от стен крик так и не нашёл выхода, угаснув взаперти. И перерождённый, и баюкающая руку женщина понимали: на помощь никто не прибудет.

– Я задаю вопросы, ты отвечаешь. Жизнь не обещаю, но ты сможешь отделаться лёгкой смертью…

Помощница культистов отчаянно закивала. Непонятно, что именно сыграло свою роль жуткое выражение на лице подростка, с лёгкостью убившего пару бронзовых воинов и целую группу пусть слабых, но всё ещё анимусов, или всё-таки ужасная боль в теле человека, медленно разъедаемого сгустком бурлящей кислоты.

Итог один: ответы Элин получит даже с большей лёгкостью, чем планировал изначально. Он заявил о себе как игрок, и события пустились вскачь. Всё точно так, как и хотел дважды перерождённый.

Глава 8

Изумрудная нить несколько раз кряду рассекла воздух, и на каменный пол рухнули окровавленные останки лидера ныне уничтоженной группировки, абсолютно все члены которой сегодня оказались в одном месте, а тот, кого они вежливо величали Крысой, привёл к ним саму смерть.

Что мог сказать Элин по истечении трёх часов, выделенных им на работу с тем дерьмом, что собрала в одном месте амбициозная женщина, решившая, что работа с чужаками – это тот самый шанс, который судьба подкидывает один раз в жизни?

Многое. Например, он наконец-то отыскал причину, по которой щедрым и сильным культистам помогало столь ничтожное количество людей, при том что среди них не было ни одного опытного и действительно ценного специалиста, коих в теневом Китеже было более чем достаточно.

Ответ в действительности лежал на поверхности: никто не захотел связываться со странными чужаками, принимать их дары и следовать неясным целям.

Культ тернового венка изначально выбрал неверную стратегию, предложив теневому Китежу деньги и артефакты, но отказавшись говорить, чего ради они тайно прибыли в один из великих городов.

Немногочисленные, но сильные и не ведущие счёта деньгам культисты невольно пробудили в памяти отщепенцев всё ещё свежие воспоминания о грандиозной чистке, устроенной кланами, и могущественные организации не стали рисковать ради сиюминутной прибыли. А заодно они пригрозили всем коллегам помельче, фактически запретив им связываться со странными чужаками.

Как итог, против их слова пошли или те, кому было уже нечего терять, или клинические идиоты, исправить которых была способна лишь могила. Но даже несмотря на откровенную посредственность союзников, культисты снабдили тех целым арсеналом инструментов, рыночная стоимость которых могла сравниться с годовым оборотом какого-нибудь малого клана. При том что далеко не все артефакты можно было свободно купить на рынке, включая ментальные сенсоры и автономные ядовитые бомбы.

При упоминании о последних Элин невольно усмехнулся: страшное по обычным меркам оружие не шло ни в какое сравнение с его ядом даже сейчас, на золотом ранге. Правда, слишком сильно возгордиться собой перерождённому не позволял тот момент, что, во-первых, усиление и повышение контроля над ядом отрицательно сказывалось на контроле обычной, более податливой анимы, а во-вторых, симбионты всё равно превосходили его на целый десяток голов. И пока экс-абсолют не видел способа действительно быстро сократить эту разницу в силах, по большей части уповая лишь на то, что симбионтов будет не так просто спровоцировать.

«Предполагаю, что уже к ночи нам нужно будет залечь на дно: заняться сердцем посоха и пару-тройку дней вообще не прибегать к ментальным техникам, – задумчиво произнёс Элин, глядя на уложенные в ящик сенсорные артефакты. Активированные перерождённым, они реагировали даже на самые тонкие воздействия из всех возможных. – Есть другие идеи?»

«Вероятно, мы не знаем о чём-то очень важном». – Эрида полностью разделяла невесёлые настроения своего носителя.

Фактически они оба совершенно не понимали, по какому принципу функционируют эти сферы, а забрать хотя бы одну с собой – значит рисковать притащить в клан маячок. Конечно, любой артефакт можно было изолировать, но в данном конкретном случае Элин не мог ничего гарантировать.

«И не узнаем до тех пор, пока не изучим этот артефакт… или не найдём тех, кто знает чуть больше», – закончила свою мысль змейка.

«И второй вариант в нашем случае предпочтительнее, насколько бы рискованным он ни казался.

Оставаться здесь и дальше становится опасным, а разобраться в устройстве сферы меньше чем за двое суток едва ли возможно».

К сожалению, абсолютно все сенсорные артефакты, начиная от простейших и заканчивая самыми совершенными, были устроены в разы сложнее условных аналогов. Бонусом шли защитные системы мастеров рун, изготавливающих эти предметы по уникальным, ими же разработанным принципам.

Очень редко два артефакта походили друг на друга больше чем наполовину, и то только из-за физической невозможности отказаться от каких-то элементов.

«Но хотя бы взглянуть на неё мы можем?» – Открытая просьба в мыслях Эриды была столь искренней, что воспротивиться Элин не смог.

Не прошло и нескольких секунд, как дважды перерождённый уже закончил осмотр поверхности артефакта и аккуратно вскрыл корпус там, где отсутствовали цепочки рун. Следом он аккуратно разделил сферу на две части, дождался щелчка и поймал алый кристалл, выпавший из гнезда… Но следом за ним из нутра артефакта посыпался блестящий серый порошок вперемешку с чёрной слизью.

Отреагировал на это Элин так, как и должно опытному мастеру рун: перехватил обе части сферы парой специализированных техник, а сам, сжимая кристалл в руке, отступил назад, на всякий случай прикрывшись барьером.

И сделал он это не зря, ведь в следующее мгновение внутренний механизм одной из половинок полностью раскрылся, а из образовавшейся полости выпал упитанный червяк длиной в три-четыре сантиметра. Но мало того что неизвестный мастер рун в своём творении использовал живое существо, чего Элин не встречал за всю свою практику ни разу, так ещё и сам червь реагировал на ментальные техники. Стоило только перерождённому задействовать свои способности, как существо начинало неистово корчиться в судорогах, оставляя на каменном полу куски собственной плоти.

«Оно… Это не низший. Это симбионт! – взволнованно воскликнула Эрида, пронзив червя собственным восприятием. – Неразумный, едва живой, но…»

«Но всё ещё симбионт. Вот и нашёлся ответ на животрепещущий вопрос. – Перерождённый не спрашивал себя о том, что ему следует делать. Он уже это знал, оставалось лишь, приняв собственное решение, действовать. – У нас есть один час. Плевать на то, скольких мы убьём, ведь нам нужна информация. Анализируй то, что доступно только тебе. Я займусь строением их физических и духовных тел. Чем больше узнаем сейчас, тем проще будет потом».

Сказать, что Элин был в ярости значит не сказать ничего. Ранее он лишь предполагал, что культисты как-то связаны с симбионтами, но теперь получил подтверждение, которое попросту выбило его из колеи. Огромная мощь, живые детекторы ментальных воздействий, сторонники среди людей… Какие ещё карты эти твари прятали в рукавах? И главное, хватит ли перерождённому козырей для того, чтобы покрыть их все?

В один момент сразу несколько сфер распались на половинки, а зал заполнил монотонный гул наспех сформированных техник-диагностов и треск пробивающего дорожки в камне рунного круга…

* * *

Нойр вынырнул из океана собственных мыслей лишь тогда, когда вызванное особой техникой пламя уже перекинулось на первый этаж опустевшего дома.

Они предали огню всё: и тела, и артефакты (кроме одного, сейчас лежащего в руке перерождённого), и полтора десятка выпотрошенных тушек червей-симбионтов.

Всего за один час Элин узнал о врагах человечества больше, чем за десятки лет в темнице, и во многом этому поспособствовал тот факт, что черви являлись искусственно созданными, крайне примитивными созданиями. Однородная масса замещала плоть и кости, а кровеносные сосуды в точности повторяли строение крошечной системы каналов. Резерв, в свою очередь, дублировался рудиментарным сердцем, которое вообще ничего не делало, просто пропускало через себя псевдокровь. Иными словами, тело как таковое для этого конкретного симбионта было не слишком важно, и он мог поддерживать в себе жизнь, даже превратившись в фарш. И эта информация была невероятно ценна сама по себе, ведь имелась немаленькая вероятность, что строение тел прочих симбионтов недалеко ушло от того, что имел этот несчастный червь.

Учитывали ли лорды вероятность того, что их живые инструменты попадут в руки к врагу? Скорее всего, да. Вот только какой человек заинтересуется неведомыми тварями, непонятно какую функцию выполняющими?

А ведь и сами сферы были во всех смыслах уникальными артефактами, на расшифровку схем которых без знания ментала могли уйти годы. Потому спрятанные внутри черви для большинства мастеров рун и после полноценного исследования остались бы просто червями. Демоническими зверьми, изучение которых было попросту неоправданно.

Но ситуация даже с учётом удачной операции складывалась аховая. Симбионты начали действовать в стенах Китежа, пусть и руками культистов – проблема номер один. Они зачем-то предоставили своим союзникам сенсоры, улавливающие только и только использование ментальных техник – проблема номер два. А их ненависть к истинным людям и, в частности, Марагосу, бывшему спутнику Эриды, истинному человеку и создателю Шлема – проблема номер три.

Не сложно было предположить, что огромная ментальная мощь – отличительная черта именно Короля-Змея, в прошлом изрядно насолившего симбионтам. И похоже, он им надоел настолько, что симбионты даже сейчас искали среди людей менталов.

«Паршиво…» – промелькнула мысль в голове анимуса, наблюдающего за тем, как охваченная огнём крыша обвалилась внутрь здания, едва не похоронив ринувшихся было внутрь патрульных. Они беспокоились зря: Элин сделал всё для того, чтобы из подвала сначала повалил дым, выкуривший из здания всех людей до единого, и только после этого пламя вгрызлось в несущие стены.

– Внутри никого живого! – натужно прокричал прибывший сенсор, рядом с которым замерли готовые броситься в огонь стражи. Повезло ли им оказаться неподалёку или Китеж уже начал реагировать на предпринятые культистами шаги, коих даже по памяти убитых было немало, сказать было сложно. – Что с периметром?!

– Очерчен, господин страж! – отчитался низкоранговый анимус, приложивший немало усилий для того, чтобы огонь не перекинулся на соседний дом, расположенный практически впритык.

На этом Элин посчитал свой долг выполненным: все следы превращены в пепел и притом без лишних жертв. Лишь необходимость как можно скорее залечь на дно истязала перерождённого, в голову которого то и дело возвращалась одна мысль, влекущая за собой множество последующих. Что, если культисты со временем только наберут силу? Что, если вырезать их под корень можно лишь сейчас, пока число их сторонников мало, а укрытия большей части группы известны?

Надёжнее всего было выждать и понаблюдать за ситуацией в городе, оценив риски и как следует обмозговав происходящее, но на всё это требовалось время, которого в итоге может не хватить. Из-за этих внутренних противоречий он и взял с собой последнюю уцелевшую сферу, в меру своих сил её экранировав. Сейчас было то самое время, когда стоило действовать, но…

Да, всегда есть но. Один раз Элин Нойр уже ошибся и погиб, пройдя через адские муки. Оступиться и во второй раз…

«Иногда лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и сожалеть об этом весь отпущенный тебе срок.

Кажется, так ты мне сказал тридцать лет назад, – мягко начала змейка, улучив верный момент. Элин усмехнулся: в такие минуты он был искренне рад тому, что вне зависимости от мира у него есть та, на кого он мог положиться даже перед лицом смерти. – Победа ли, поражение ли – всё это совокупность наших решений. А ещё ты говорил, что исход любого сражения решает инициатива, которую практически невозможно перехватить, прозябая в защите».

По каналам перерождённого прокатилась волна обжигающе холодной анимы. Не нужно было гадать, кто этому поспособствовал.

«Спасибо, Эрида».

Воспрянувший духом Элин оттолкнулся от земли и взлетел на одну из крыш, мягко приземлившись на парапет. Перед глазами мелькали чужие воспоминания: именно так выглядел процесс просмотра того, что не было сохранено в долгосрочной памяти.

«Теперь я уверен в том, что мы должны сделать ещё один ход. Эти черви… Они натолкнули меня на мысль, от которой я никак не могу отделаться, а для проверки нужен человек, которого будет не жалко».

«И этим человеком станет культист, да?» – спросила Эрида, уже зная ответ.

Элин направился к южной стене, туда, где должно было находиться одно из самых посредственных укрытий чужаков.

Дорога из одной части города в другую отняла немногим больше получаса только потому, что перерождённый по дороге издалека проверил все прочие укрытия культистов, о которых ему было известно. Всего четыре места, вокруг которых царили типичные для Китежа покой и умиротворение. Ничто не указывало на то, что чужаки уже знают о потере союзников.

Опасения Элина чуть поутихли, дурные мысли выветрились из головы, и на место он прибыл в полной боевой готовности.

«Внутри всего один человек. Не слишком-то похоже на правду», – вынесла вердикт Эрида, закончив проверять внутренности считавшегося резервным продовольственного склада, в котором собирались излишки зерна из-за стен, после распределявшиеся по лавкам и хранилищам кланов.

«Тем не менее культисты – не бездушные куклы. Они не обязаны сидеть на одном месте, ожидая, пока наёмники сделают за них всю работу».

Мысли Элина лучились довольством, потому что им очень повезло застать вероятного врага в гордом одиночестве. План перерождённого обладал максимальными шансами на успех только в том случае, если культист будет не слишком наблюдательным и сообразительным, но при этом достаточно осведомлённым одиночкой. И шансы на такой исход были весьма велики, так как из памяти членов вырезанной группировки Элин знал о пяти укрытиях и десяти чужаках, которые там разместились. Было бы логично предположить, что основная база лишь одна, а остальные выступают в качестве резерва, но наблюдения по дороге сюда ясно показали: запустением в других укрытиях и не пахнет.

Культистов было мало, однако в одном месте они собираться не спешили, предпочитая разбиваться на пары. К такому выводу пришёл бы любой человек, располагающий всей той информацией, которую удалось добыть перерождённому. И да, поведение чужаков выглядело вполне обоснованно, если принять во внимание их неестественную мотивацию и существование кукловодов, для которых наёмники были всего лишь разменными фигурами на шахматной доске. Рабов с искорёженным сознанием банально никто не жалел.

Раскрылись и погибли? Пусть. Ведь в Китеже всё равно нет менталов, способных сорвать с них подчиняющие оковы. Пойманы, ранены, убиты – итог один. Расходный материал, который можно восполнить, если никуда не торопиться и обстоятельно подходить к делу. Будь отношение к этим наёмникам иным, то их не стали бы вот так вводить в город, не подготовив хоть какую-то базу. И это была ошибка. А что может быть слаще, чем ошибка врага, который вдобавок позволяет ею воспользоваться?

Проверив окрестные дома и не обнаружив в них ничего подозрительного, Элин просто и незатейливо постучал в ворота склада, предварительно избавившись от шлема и вообще всех атрибутов, указывающих на его необычность. Единственное, что могло насторожить наёмника, это хорошая одежда наследника среднего клана, но замещённый Элин отдавал предпочтение удобной, не слишком приметной одежде. С ходу же без соответствующего опыта дорогую ткань от более дешёвой никак не отличить.

– Сегодня на складе переучёт, мы же… – За распахнувшейся дверью показался высокий, выглядящий очень недовольно мужчина. Впрочем, его недовольство как рукой сняло, едва взгляд наткнулся на сферу, которую Элин только-только достал из-за пазухи. Культист зло прищурился. – Ты кто?

– К-крыса, младший, господин, – делано нервно ответил перерождённый, склонив голову и дрожащими руками протянув мужчине сферу. – Я возвращался обратно, когда сфера начала светиться красным. А потом… там всё сгорело! На нашем запасном месте никто не появился! Они мертвы, господин! Нас нашли!

Изображать всеобъемлющую панику и жуткий страх было непросто, но Элин с этим справился успешно. Мужчина угрожающе цыкнул, велев парню заткнуться, после чего отошёл в сторону и приглашающе махнул рукой. При этом он ограничился лишь самым минимумом техник: убедился, что вокруг никого больше нет, да перекрыл выход невидимым кинетическим барьером. Что это, если не идеально сыгранная роль?

– Насколько ярким был свет? – тихо спросил культист, едва за его спиной захлопнулась дверь.

– Очень ярким, – уже чуть спокойнее ответил Нойр, окинув убранство склада взглядом.

Ни защитных систем, ни даже сигнализации. Обычный склад, в глубине которого соорудили лежаки и притащили пару столов. Поразительное легкомыслие, лишь подтверждающее предположения перерождённого касательно одноразовости наёмников.

– Очень, говоришь… – Мужчина повертел сферу в руках, а спустя пару секунд отложил её в сторону. – Сейчас мы пойдём в первое убежище, и там твою память проверят. После заплатят. Хорошо заплатят, хватит до самой старости. Ты сильно нам помог, добравшись сюда и не сбежав.

– Я… рад, господин. Но сначала посмотрите сюда, пожалуйста.

Элин поймал взгляд уже готового выйти на улицу культиста – и вломился в его сознание, открыв дверь, что называется, с ноги. Этот раз в корне отличался от прошлого, когда попытка усыпить убийцу (а судя по поверхностным мыслям, это был именно тот безумный арахнид) закончилась провалом. Сейчас перерождённый был гораздо сильнее и опытнее в ментале, благодаря чему культист не успел даже дёрнуться, лишь уставился в пустоту, вмиг потеряв всякую волю к сопротивлению.

Элин же, оказавшись в сознании несчастного раба симбионтов, ухмыльнулся. Устроенное им представление оправдало все ожидания, подняв на поверхность именно те воспоминания, которые больше всего интересовали перерождённого.

– Давай посмотрим, кто же ты, слуга врагов рода человеческого…

Глава 9

Элин размеренно шагал среди парящих в воздухе сфер, вглядываясь в сюжеты, заточённые внутри прозрачного хрусталя. Во всём мире не существовало одинаковых разумов, из-за чего визуализация того пространства, в которое проникал перерождённый, отличалась от случая к случаю.

Эту разницу нельзя было заметить, просматривая поверхностные мысли, но если с головой погрузиться в чужую память, как сейчас, отличия становились видны невооружённым глазом. Единственная общая черта, объединяющая все неструктурированные сознания, – это хаос, выраженный в беспорядочно парящих вокруг пластах памяти.

– Кто бы ни обрабатывал его разум, работу он провёл колоссальную. – Перерождённый поймал одну из самых больших сфер, которую будто бы выплавили из трёх разных частей. В ней слились воедино верность семье, любовь к женщине… и идеалы культа. – Хоть и небрежно. И эти наёмники действительно оказались простым расходным материалом…

Чуть поведя рукой и направив свою волю, Элин коснулся ассоциативных нитей большой сферы, притянув к себе связанные с ней части памяти. И если первая половина соседей была заполнена ненужными перерождённому картинами далёкого прошлого, то во второй нашлось кое-что поинтереснее.

Память наёмника словно была разделена на две части: то, что было до обработки, и то, что произошло после. При этом грань между ними ощущалась крайне отчётливо, и это обстоятельство понятным образом облегчало всякую работу с чужим разумом.

Довольно ухмыльнувшись, Нойр начал просматривать содержимое первого попавшегося под руку пласта, как вдруг повисшая перед ним сфера вспыхнула и взорвалась, обдав незваного гостя градом мутных осколков. Но не успел Элин сориентироваться, как примеру первого пласта воспоминаний последовали все прочие.

Множество мест, голосов, дорог и лиц, смешавшихся в неоднородную кашу, обрушились на не ожидавшего ловушки Элина. Он в принципе не предполагал, что сознание необученного человека можно заставить эффективно воспроизводить ментальные техники, но сомневаться в такой возможности более не приходилось. Как-никак именно автономная ментальная техника сейчас пыталась его убить, раскрывшись ровно в тот момент, когда вторженец уже настроился на спокойную работу с чужими воспоминаниями.

С трудом выдержав первый удар – не без помощи поддержавшей его Эриды, – Элин вырвался из окружения, выгадав для себя пару совсем не лишних секунд.

– И ведь убивать – не убьёшь… – тихо чертыхнулся перерождённый, едва вокруг него сформировались барьеры воли.

Он не стал мелочиться, сразу воспользовавшись наиболее сильной (естественно, среди тех, которые можно было применить за пару секунд) защитной техникой из своего арсенала, и теперь видел, что сделал это совершеннейшим образом зря. Стало очевидно, что ловушка сама по себе была нацелена на уничтожение не готового к бою врага.

Сейчас хаотичные потоки воспоминаний бессильно разбивались о барьеры без малейшей возможности их прорвать, что давало Элину бесценную возможность как следует рассмотреть принципы действия техники врагов.

Рядом материализовалась змейка.

– С его физическим телом происходит что-то неладное. Он вполне может умереть, если это не остановить. – И Эрида кивнула на бурление памяти. – Сколько у нас времени? – спросил Элин и, не дожидаясь ответа, попытался взять ситуацию под свой контроль.

В один миг барьер вокруг него рассыпался невесомой пылью, которая, впрочем, исчезать не торопилась. Вместо этого она устремилась в стороны, смешавшись с разбушевавшейся памятью наёмника. – Не могу сказать даже примерно, – покачала девушка головой. – Может, минута, а может, и целый час…

Тем временем чужая память часть за частью, пласт за пластом начала успокаиваться, возвращая себе прежний облик. Но если большая часть хаотичных потоков останавливалась и возвращала себе форму хрустальных сфер, то некоторые из них распадались на мельчайшие частицы, будто бы не находя в себе сил на возвращение в изначальное состояние. И чем дольше Элин смотрел на них, тем чётче понимал: восстановить эти участки чужой памяти ему не под силу. Оставалось надеяться на то, что пострадали лишь старые воспоминания, помутневшие со временем и оттого растерявшие свою крепость.

– А ведь техника могла быть направлена именно на уничтожение свежих воспоминаний. Этим можно оправдать и существование грани в том числе… – задумчиво произнёс Элин после того, как окончательно остановил буйство энергий. Он не стал тратить время на отдых, тут же опустив ладонь на одну из сфер, в которой оказались воспоминания наёмника недельной давности. – Очень интересно.

– Возможно, ловушка была рассчитана на кого-то слабее нас, на менее опытного ментала. – Эрида тоже не теряла времени зря, разглядывая чужие воспоминания. Таким образом она не только помогала своему носителю, но и приобретала ценный опыт. – Скорее всего. Первый удар был достаточно силён, чтобы заставить меня отступить где-то на двадцать пять лет назад. А там уже шторм памяти выполнил бы всю работу, обратив самые ценные воспоминания в ничто или по меньшей мере уничтожив большую их часть.

План неизвестного был хорош. Симбионты знали о том, что среди людей нет достаточно сильных менталов, и действовали соответствующе. Недостаточно опытного анимуса могло просто вымести из разума наёмника, а просматриваемые им воспоминания превратить в нечто неудобоваримое. Ведь на самом деле повредить память очень просто, так как разум – вещь очень хрупкая, требующая к себе особого подхода. Оттого Элин испытывал ещё больший диссонанс, сравнивая высококлассную работу по подчинению анимуса с крайне топорной и простой ловушкой.

Другое дело, что простой она была в понимании перерождённого, на пике сил способного воспроизвести любую из сложнейших техник мира. Он не мог не понимать, что его однобокое развитие имело все шансы сыграть с ним злую шутку. Ситуация та же, что и со многими гениями: они не видели сложности в том, что даётся им с особенной лёгкостью, и Элин, посвятив совершенствованию защиты десятки лет, ступил на тот же путь. Путь заблуждения.

Тяжело вздохнув в обоих мирах – и в реальном, и в ментальном, – Элин принялся за работу. Он хотел поближе изучить технику, но понимал, что ему просто не хватит времени. Ведь наёмник действительно мог умереть в любой момент, забрав с собой абсолютно все воспоминания. И тогда вместо того, чтобы поймать журавля и удержать в руках синицу, перерождённый останется ни с чем. Худший из возможных исходов, которого нужно избежать.

Но чем глубже заходил Элин, тем хуже становилось его настроение. Воспоминания незадолго до и вскоре после границы, определяющей момент обработки, были изменены таким образом, чтобы в них нельзя было обнаружить ментала, поставившего наёмника себе на службу. Лицо, голос, даже силуэт – всё это где отсутствовало, а где было заменено на насмешливые фантомы или маски.

Фактически неотредактированные воспоминания у наёмника по имени Навал начинались ровно с того момента, когда он встретился с остальными членами группы. Всего одиннадцать анимусов, из которых двое – платинового ранга. Самым слабым был сам Навал, достигший пика серебряного ранга. Соответственно, остальные восемь человек находились на разных стадиях золота. Для небольшой группы – весомая сила, с которой будет непросто справиться и малым кланам, и некоторым средним.

Что же до целей, преследуемых культистами, то здесь всё было одновременно и крайне просто, и очень сложно. Они налаживали связи, собирали информацию, устраняли тех, кто им мешал, и заявляли о своём существовании. Временами наёмникам передавали дополнительные приказы, но никаких зацепок касательно места или времени передачи Элин обнаружить не смог. Во многом так вышло потому, что сам Навал ни разу таких посланий не находил, лишь получал указания от лидеров группы, наёмников платинового ранга.

Из всего этого перерождённый смог сделать несколько выводов, самый значимый из которых – это незаинтересованность симбионтов в скорейшем захвате власти в Китеже. Да, с наёмниками сотрудничали многие чиновники, анимусы и высокопоставленные люди из малых и средних кланов, но этим всё и ограничивалось. Попыток расширить своё влияние не было, и на по-настоящему влиятельных людей вроде глав кланов, ремесленных гильдий и стражей никто не покушался.

Вероятность того, что влияние на верхушку Китежа симбионты держат в строжайшем секрете, Элин, конечно, рассматривал, но так, вскользь. Захвати демоны власть, и их игра против самих себя выглядела бы слишком глупо. Кого, спрашивается, они пытались бы обмануть?

Симбионты успешно скрывались от людей, и об их существовании если кто-то и был осведомлён, то предавать эту информацию огласке не спешил. И причин тому было достаточно, ведь Элин, как пример, опасался раньше времени спровоцировать симбионтов, могущих пройтись катком по всем городам человечества, поставив крест на их выживании. При таком исходе люди, конечно, не исчезнут полностью, но их останется столь мало, так что полное вымирание станет лишь вопросом времени.

– Мы закончили, – мрачно произнёс перерождённый, глядя на всё растущее пятно тьмы, появившееся из ниоткуда и уже довольно давно пожирающее память наёмника.

Мужчина умирал, и к нынешнему моменту процесс коснулся и мозга. Не стоило и говорить об изначальной задумке Элина, включающей в себя перевербовку культиста: даже сумей он спасти этого человека, привести в порядок его память было бы совершенно невозможно. Если последствия вихря ещё были обратимы, то предсмертное разложение – нет.

«Что будем делать с телом?» – мысленно спросила Эрида уже после того, как Элин вернулся в реальный мир. На всё про всё у них ушло чуть больше часа, так что появления напарника Навала можно было ждать в любой момент.

«То же, что и с теми ублюдками».

Над ладонью экс-абсолюта взвилась пара огненных снарядов, со свистом рассёкших воздух и в двух местах пробивших грудь готового вот-вот испустить дух мужчины. Элин поморщился: ничего приятного в убийстве того, чьи воспоминания ты только что просматривал, словно свои, не было.

Сколько бы он ни практиковался, а полностью обособиться от чужой жизни перерождённому не удавалось.

«Как бы я ни хотел поступить иначе, но сейчас нам придётся рискнуть. Самую малость».

«Рискнуть? Неужели?»

Элин усмехнулся. Да, он никогда не любил риск.

Вся его жизнь была построена на долгосрочном планировании и осторожности, но порой надёжность перестаёт быть синонимом успеха…

* * *

Глаза стража Игнис распахнулись от удивления, когда во время обхода внешнего периметра района клана из ближайшей подворотни вылетело выпотрошенное, окровавленное тело, прокатившееся по брусчатке и оставившее за собой отвратительный алый след. За свою жизнь воин-ветеран повидал многое, и потому выпавшими кишками его было не удивить, но вот обстоятельства…

Иными словами, к моменту, когда мужчина взял себя в руки и бросился в сторону подворотни, преступник успел вслед за телом выбросить такую же окровавленную сумку, от которой воин шарахнулся в сторону, словно от беснующегося демонического зверя. Но ни через секунду, ни через три ничего не произошло, и страж понял, что неизвестный таким образом просто избавился от всего того, что ему было не нужно.

А в подворотне, вполне ожидаемо, мужчина обнаружил только пустоту. Едва ли простой человек стал бы устраивать такое шоу подле района великого клана. Следовательно, дело не такое уж и простое.

– Нужно сообщить командиру. Сообщить… – В глазах воина потухли изумрудные искры, и он, раздав указания только-только поравнявшимся с ним подчинённым, которые несколькими секундами ранее почему-то впали в полный ступор, направился к казармам.

Назойливое стремление сообщить о происшествии высокопоставленным соклановцам укрепилось в его сознании безо всякого сопротивления.

* * *

– Иными словами, информации у нас нет. Прекрасно. – Невысокая женщина, вопреки своему росту, свысока посмотрела на замерших перед ней анимусов, будто бы намереваясь взглядом прожечь в их телах уродливые дыры. Её не просто так прозвали Бестией, ведь вывести из себя Ланеску Мурум могла даже самая незначительная ошибка.

А стоящие перед ней люди все как один совершили ошибку, причем очень и очень весомую. Они, точно так же, как и их коллеги из всех остальных великих кланов, не смогли найти ни единой зацепки, могущей привести к неизвестному, устроившему каким-то незарегистрированным чужакам кровавую баню. И ладно бы этот кто-то просто убил ублюдков, до которых никому нет дела. Нет! Он, словно в насмешку над подлинными хозяевами Китежа, доставил по одному трупу к району каждого великого клана, в качестве подарка оставив странные артефакты и записи, касающиеся личностей убитых.

Всего пять тел, и все принадлежат анимусам золотых рангов. Это могла сделать как группа анимусов, преследующих неизвестную цель, так и одиночка, так как во вместительном хранилище можно сохранить и пять, и десять трупов. Вот только при продолжительном нахождении в карманном пространстве частицы анимы мертвецов должны поблекнуть, чего, по словам первыми обследовавших тела специалистов, не произошло. Следовательно, они все убиты сегодня.

«Противостояние чужаков или чьи-то игры? Кто?

Сорака? Вардок? Пока это не имеет смысла, но кто знает, что будет, стоит нам только приглядеться…» – Потоки мыслей в голове Бестии были куда шире, чем она могла сознательно осмыслить, но это не мешало ей приходить к верным выводам. Женщина относилась к интуитам, к тем, кто в половине случаев едва ли способен описать цепочку, следуя которой, можно прийти к сделанному ими же верному выводу.

– Госпожа, у нас есть определённые догадки, но для их проверки нужно время. Как минимум следует дождаться момента, когда мастера рун закончат исследовать эти… артефакты, – начал спокойно говорить один из мужчин, видимо, уже привыкший к давлению, обрушивающемуся на плечи гостей Ланески Мурум. – Я предполагаю, что неизвестный пытался нам что-то сказать. Всем сразу. Всем столпам, причем так, чтобы никто из нас не смог сокрыть полученную информацию.

– Сокрыть… – Ланеска невесело ухмыльнулась.

Она выросла в окружении политиканов, которые были похлеще ядовитых змей. Выросла – и отбилась от них, избежав печальной участи и не став разменной монетой на чудовищном и всеобъемлющем рынке великого города. Потому она понимала, что даже её клан, её семья и её товарищи наверняка бы утаили от соседей сам факт существования давно забытой энергии. Утаили бы лишь ради того, чтобы не дать остальным усилиться раньше, чем это сделают они. Печальная участь облечённых властью и к власти же стремящихся. Бесконечная гонка, финал которой неизменен во все времена.

– Хорошо. Мы не сворачиваем поиски, но половину мобилизованных анимусов необходимо вернуть на прежние позиции. Остальных распределите таким образом, чтобы у исследовательских групп ни в чём не было нужды. Впрочем, я сама поговорю с братом. – Впервые за всю беседу, если не за целый месяц, женщина улыбнулась. – Эрикс, не подведи.

Говоривший мужчина коротко кивнул.

– Свободны.

Едва Бестия отпустила подчинённых, как те практически сразу пропали из кабинета, не желая оставаться в нём ни секундой дольше. Забавно, но факт: именно в нежелании людей испытывать на себе гнев госпожи крылся секрет Ланески Мурум, женщины-лидера, во всём добивавшейся успеха…

Глава 10

Великие кланы суетились, поднимая на уши один район Китежа за другим, а Элин в то же самое время тихо и спокойно – по крайней мере, на первый взгляд – сидел в своей мастерской, воплощая в жизнь чудовищной сложности проект.

Ловушка, автономная техника, повстречавшаяся ему в сознании абсолютно ничего не понимающего в ментале человека, сильно повлияла на перерождённого в том плане, что на руны он стал смотреть совсем иначе. Возможность записи и воспроизведения техник там, где анимы нет в принципе, была для Элина чем-то совершенно новым, ведь ранее он даже не предполагал о родстве классических рун с менталом.

Буквально все его техники разума, от самой простой до самой сложной, строились на иных принципах, включая в себя по большей части разные формы Воли, Слова и Мысли. При этом Воля служила фундаментом, описывающим действие Мысли, форму которой, в свою очередь, придавало Слово.

Холст, краски и воля художника – вот то, чем был ментал. Для человека со стороны такая концепция могла показаться глупостью, но любой ментал проникался этой способностью так же, как человек проникается владением своими конечностями. Элину не нужно было что-то высчитывать, достаточно было просто составить теоретическую схему и проверить, реально ли её воплотить в реальности. И пусть с подходом перерождённого процесс составления и воплощения схемы практически не отличался от разработки техник, до недавних событий в представлении Элина это всё равно были кардинально разные вещи. Теперь же всё изменилось в корне, ведь культисты вручили экс-абсолюту и мастеру рун карт-бланш – возможность привычным способом придавать форму ментальным техникам.

Итог же лежал на рабочем столе, намертво закреплённый в исписанных рунами пазах и креплениях. Здесь было всё: прижимные замки, кожаные ремни и даже артефакты, обеспечивающие неразрывный контакт древка с только что завершённым навершием, которое обычному мастеру рун могло показаться совершенно бесполезным. И оно было бы таковым, не запиши Элин большую часть конструкта в собственную память.

Если пробиться через яркую мишуру, в избытке присутствующую в навершии, то можно увидеть неполноценные, будто бы намеренно обрезанные элементы, дополненные совсем небольшими, но уникальными парными цепочками рун. Именно они отвечали за установление связи с разумом перерождённого и за развёртывание недостающих частей техник, записанных в нём.

Прежде Элин не мог найти материал, в который можно было бы поместить весь тот массив рун, который ему был необходим. Теперь же такая необходимость отпала, и юный, но невероятно опытный ментал получил в свои руки оружие, которое можно было переделывать сколько душе угодно, не тратя при этом ни единого грамма материалов. В навершии хранились лишь максимально универсальные основы техник, к которым можно было пристроить что угодно, если, конечно, оно уже подготовлено в памяти.

Сам принцип действия посоха подразумевал постоянное изменение в зависимости от того, какая техника сейчас необходима. Концентратор, усилитель, накопитель… Потенциально артефакт мог стать чем угодно при том условии, что его хозяин способен сформировать и удержать в памяти достаточное число пластов-заготовок. А Элин мог, так как среди людей едва ли существовал кто-то, чья память была бы более совершенной.

«Я до последнего не верил в то, что это сработает».

Анимус одной рукой держался за древко, подавая команды артефакту, а второй управлялся с динамическим барьером, призванным сохранить жизнь перерождённого в том случае, если анима в посохе выйдет из-под контроля. Это было маловероятно, но за прожитые годы перерождённый слишком часто слышал о совершенно нелепых смертях своих коллег.

«Осталось лишь окончательно их соединить, зафиксировать связи и каналы… И всё».

«И… всё?»

Несмотря на то что в голосе змейки проскользнула крупица неуверенности, Элина это не смутило. Он не только умом понимал, что чувствует змейка, но и ощущал отголоски её эмоций, закономерно дополняющих картину.

«Я сомневалась, когда ты решил бросить происходящее в Китеже на произвол судьбы, взбудоражив все кланы до единого. Не была уверена в целесообразности риска при размещении в твоей памяти такого числа техник. Но сейчас… Элин, сейчас я считаю, что ты слишком торопишься с переходом от теории к практике».

«Всё так. – Перерождённый кивнул, сдобрив жест соответствующим эмоциональным посылом. – Но если я могу гарантировать, что артефакт не повредит нам, то почему бы не рискнуть? Материалы практически ничего не стоят, а о затраченном времени с моими навыками нечего и говорить. Если я провалюсь сейчас, то да, придётся вернуться к планомерному, неспешному следованию избранному пути. Но если посох окажется достаточно эффективен и безопасен, то уже к концу лета мы сможем без опасений выйти за стены. С его помощью развить твои способности до предела будет действительно легко».

«И всё-таки это на тебя не похоже, – слегка удручённо заметила Эрида. – И я не могу понять, что выбило тебя из колеи».

Анимус на несколько секунд застыл в одной позе, после чего резко ухмыльнулся, сгладив появившийся было порыв. О да, ему совершенно не от чего было меняться, ведь перерождения, послания от неизвестных, но крайне могущественных сущностей вместе с противостоянием кажущемуся непобедимым врагу – всё это происходило два раза на дню. Рутина, чтоб её.

Но Элин считал неправильным выплёскивать раздражение на Эриду и потому старался фильтровать свои слова и мысли. Понимал, что с ним действительно происходит что-то неладное, но не мог этого изменить.

Ведь источником этих изменений было не какое-то внешнее обстоятельство или внушение, а он сам, взглянувший на мир с другой стороны. Нельзя было пережить всё то, что пережил экс-абсолют, и при этом остаться всё тем же отчаянным стариком, наслаждающимся второй молодостью и воплощающим в реальность всё то, на что в юности Элин Нойр был просто не способен. Те проблемы, которые он считал самыми значимыми, молча отошли на второй план, уступив место куда более крупным товаркам.

И это удручало, ведь положиться в деле противостояния симбионтам Элину было попросту не на кого. Он примерно представлял себе принципы, которых придерживались те его главы великих кланов. Знал, на что способны сильнейшие анимусы той реальности. Но сейчас предзнание пусть не обесценилось совсем, но и надёжной опорой быть перестало. Чего только стоило существование прима-, секунда- и прочих протекторов, разделивших обязанности Гайо Бельфи. Сам легендарный абсолют остался у руля и, по наблюдениям перерождённого, едва ли потерял в авторитете, но уже не держал в ежовых рукавицах весь Китеж. Просто области его влияния сильно сместились…

«Да, просто сместились. Подумаешь, мелочь какая», – с досадой подумал Нойр, отпустив древко посоха.

Спаять две части артефакта воедино, провести ещё несколько тестов под предельной нагрузкой, и Жнецом Разума (так мастер рун авансом нарёк своё детище) можно будет свободно пользоваться. Правда, пока только так, чтобы не сиять на весь город, подобно второму солнцу, – в ментальном плане, разумеется.

«Скоро всё вернётся на круги своя, змейка. Просто потерпи».

В последний раз окинув бывший склад взглядом, Элин освободил обе части посоха и убрал их в перстень-хранилище, совершенно новый и куда более качественный образчик подобных артефактов. Дело осталось за малым: проверить, в верном ли направлении движутся великие кланы Китежа, и, если потребуется, его скорректировать…

* * *

– Таким образом, дамы и господа, мы пришли к тому, что в артефактах неизвестной организации содержится новая энергия. Возможно, мана.

В просторном зале большого дворца в ту же секунду вспыхнуло множество споров, участие в которых приняли практически все заинтересованные в теме анимусы. И да, среди присутствующих подлинных учёных и мастеров рун было совсем немало, так что на общем настроении восхищённой толпы местечковые ссоры практически не сказались.

Трепет и предвкушение пропитывали гостей ровно в тот момент, когда они пересекали порог большого дворца, арендованного великими кланами лишь ради одной цели – пролить свет на итоги расследования и охоты, неудержимыми волнами пронёсшихся по любимому всеми городу.

Могучие и богатые культисты. Терновые венки, содержащие в себе, как считали многие, ману. Нелепые попытки утаить шило в мешке…

Элин, идя на свою авантюру, предусмотрел всё.

Он забросил наживку великим кланам и позаботился о том, чтобы о произошедшем узнали остальные.

Это было довольно просто, ведь люди очень охотно обращают внимание на нечто из ряда вон выходящее, каковым являлось устроенное перерождённым кровавое представление. И начинают копать.

Великие кланы сами по себе привлекали внимание, и раз уж охочие до новостей и тайн люди перемывали коллегам кости за одну-единственную невзначай оброненную фразу, то не заметить доставленные неизвестным трупы не могли. Поначалу никто не знал, что значит появление мертвецов у районов кланов. Вызов ли это, провокация ли, предупреждение или просто поступок безумца? Годился любой вариант, ведь неизвестность подталкивала людей к поиску истины. А остановить такой порыв, понятное дело, было не под силу даже великим кланам, вынужденным подозревать ещё и друг друга.

Со дня «жертвоприношения» и начала поисков прошло всего пять дней, а великие кланы уже были вынуждены пойти навстречу всем остальным. Всё это мероприятие, разместившееся в самом большом из дворцов Китежа вместе с парком вокруг него, преследовало лишь одну цель – сорвать с происходящего завесу тайны и остановить по крайней мере большую часть сорвавшихся с цепи ищеек. И пусть число гостей в одних только стенах дворца превысило полторы тысячи, а парк оккупировало более пяти тысяч человек, великие кланы не опозорились, не наделали ошибок.

– Возможно, это мана, исследования которой в данный момент ведутся лучшими специалистами Китежа! Пока мы не знаем, к чему приведёт её появление и можно ли её как-то использовать, но как только мы выясним все обстоятельства дела…

Они знали, как всё будет. Понимали, что за приглашение ухватятся абсолютно все, и даже главы малых кланов приведут с собой чуть ли не всю семью, включая спутниц, детей и родителей. Смирились они и с тем, что пригласить необходимо всю аристократию, просто во избежание недопониманий и лишних обид. Смирились – и организовали собрание по высшему классу, с достоинством приняв гостей.

Обо всём этом и многом другом думал сейчас Элин, покачивая бокал в своей руке. Пенистое, искрящееся золотистое шампанское считалось чисто женским алкоголем, но на официальных мероприятиях очень редко предлагалось что-то покрепче. Более того, даже этот напиток спиртным можно было назвать с большим трудом: кому, скажите, нужны штабеля пьяных людей посреди воистину богатого дворца?

– Элин, тебе это правда так интересно? – с едва различимой скукой в голосе спросила Алексия, без которой перерождённый просто не мог выйти в свет. – По большей части нет. Но так я могу посмотреть на реакцию людей и попытаться предсказать, к чему мы в итоге придём, – спокойно ответил перерождённый, проводив взглядом оратора, сошедшего с небольшой сцены, обычно занимаемой оркестром.

Во всём зале таких людей, наизусть выучивших заранее подготовленный текст, было больше полутора десятков, но его это нисколько не впечатлило.

Это очень просто – связать даже сотню специальных артефактов в единую сеть, синхронизировав речь. А умелых актёров, вовремя открывающих свои рты, во все времена было более чем достаточно.

– И всё-таки даже твой отец посчитал посещение этого дворца излишним. Не пойми неправильно… – тут же открестилась девушка, поймав вопрошающий взгляд спутника. – Я просто пытаюсь понять твои мотивы, чтобы в будущем не совершить досадную ошибку.

Вокруг Элина и его спутницы на пару мгновений сформировался звуконепроницаемый купол.

– Просто делай то, что делала прежде. Не интересуйся моими делами, тебе это не нужно, Алексия. – Холоду в голосе перерождённого могли позавидовать самые отмороженные демонические звери, порождённые стихией холода. – И тогда всё будет в порядке. Пойдём наружу. Здесь нам более делать нечего.

Увы, но вместе с девушкой, да ещё при подобной плотности людей на квадратный метр, мысль попытаться навести хоть какие-то справки или завести знакомства показалась наследнику Нойр задачей невозможной. Поэтому он решил сэкономить время и, учитывая настойчивость Алексии, будто бы решившей сменить скакуна во время скачки, нервы.

Вот только судьба явно была против того, чтобы вечер закончился столь просто. Элин и Алексия успели выбраться из зала, оставив позади не столь расторопных аристо, но на границе между придворцовой площадью и парком их мягко перехватила женщина, встречаться с которой перерождённый хотел меньше всего. Он не знал её в первой жизни, не знал во второй, но уже кое-что услышал в третьей, и услышанное ему совсем не понравилось.

– Госпожа Мурум. – Элин как мог искренне поприветствовал женщину, внимание которой, безо всяких сомнений, было направлено на него. И внимание это, с учётом всех слухов, было крайне опасным. – Элин Нойр, наследник среднего клана Нойр, и моя спутница Алексия Нойр.

– Я рада встрече с вами, госпожа Ланеска Мурум. – Алексия не подвела Элина, поприветствовав высокопоставленную женщину по всем правилам.

Правда, она тоже поняла, с кем им довелось повстречаться.

– Эта радость взаимна, девочка.

Ланеска улыбнулась, а Элин заметил, как едва заметно вздрогнула Алексия. Естественно, Бестия не отказалась от мягкого прощупывания неспособной себя защитить Алексии, которая поёжилась из-за активации сигнального артефакта – ожерелья, которое, видимо, резко остыло.

– Моя просьба прозвучит несколько грубо, но не могла бы ты ненадолго оставить нас с твоим спутником наедине?

Алексия вопросительно посмотрела на Элина и, дождавшись кивка, послушно отошла в сторону, явственно выдав собственное облегчение. Будучи настоящей молодой девушкой, а не перерожденцем, давление Ланески Мурум – Бестии Мурум, ей переносить было непросто.

– Я слушаю вас, госпожа Мурум. И надеюсь, причина, по которой вы позволили себе использовать диагностирующие техники на моей спутнице, будет достаточно убедительной для того, чтобы я закрыл глаза на столь вопиющее поведение. – Глаза перерождённого превратились в бойницы, из которых на Ланеску посмотрела воплотившаяся в материальном мире опасность.

Элин не собирался спускать с рук такое откровенное пренебрежение. И дело было не в Алексии, почувствовавшей себя совершенно беспомощной перед лицом подавляющей мощи Ланески, а в ауре безнаказанности, окружающей прозванную Бестией женщину.

– Я хочу узнать, по какой причине Нойр скрывали столь талантливого… пусть и дерзкого юношу.

Вокруг начали собираться любопытные лица…

Глава 11

– Я хочу узнать, по какой причине Нойр скрывали столь талантливого… пусть и дерзкого юношу, – холодно ответила Ланеска, которой прямая угроза пусть от непростого, но всего лишь подростка показалась чем-то немыслимым. Она уже давным-давно привыкла к тому, что подчинённые лебезят перед ней, а все прочие обращаются с крайним уважением. Ведь за ней стояли не только клан Мурум, но и репутация по-настоящему жестокого и скорого на расправу человека.

Ланеска с юности пользовалась властью, данной ей по праву рождения и значительно возросшей по праву силы. Но одного этого было мало: взрывной характер, проницательный ум и уникальная способность с ходу разбираться в ситуациях любой сложности на итог повлияли не меньше, выведя женщину на одну из главенствующих ролей в клане. Иными словами, против неё выступали лишь враги. Но считала ли она врагом примечательного юношу, случайно – и так не вовремя – попавшегося ей на глаза?

Определённо, нет.

Элин Нойр был для неё очередным человеком, вызвавшим в Бестии любопытство. Лишь из-за этого внезапно вспыхнувшего чувства (не каждое столетие в Китеже из ниоткуда появляется столь молодой анимус золотого ранга, о котором никто ничего не знает) она решила обратить на него своё внимание.

Обратила. Обратила так, что взглядом юного наследника среднего клана прямо сейчас можно было прожигать стены и убивать демонических зверей. Холодные, опасные глаза. Совсем не то, что ожидаешь увидеть, взглянув на лицо столь молодого человека, репутацией которого можно было с чистой совестью вытирать полы.

– Не сочтите за дерзость, госпожа Мурум, но вы действительно считаете ваше личное желание достаточной причиной?

Уголки губ Ланески дрогнули, а глаза опасно засияли. Элин же, сохранив холодное и злое выражение лица, замолкать и не подумал, совсем наоборот. Перерождённый начал говорить ещё медленнее и чётче, будто бы стремясь отлить свои слова в металле:

– Нойр и Мурум никогда не враждовали, но это не значит, что мы смиренно закроем глаза на любое оскорбление.

Тем временем Ланеска, внутри уже вскипевшая и готовая вот-вот взорваться, выдохнула и могучим, волевым усилием заставила себя успокоиться или по крайней мере загнать гнев как можно глубже. Очень, очень редко она прибегала к подобному, предпочитая давать своим эмоциям волю, но сейчас ситуация действительно складывалась не в её пользу.

Это было очень глупо – идти напролом там, где со всех сторон на неё смотрит множество любопытных глаз. И ладно бы это были горожане или её подчинённые, нет. Сюда, в большой дворец, были приглашены лишь аристократы. Представители кланов, в той или иной мере обладающие влиянием и властью, не простили бы такое даже Ланеске Мурум.

– Я признаю, что несколько погорячилась, и приношу за это свои извинения. Надеюсь, что ваша спутница, наследник Нойр, не приняла мою ошибку близко к сердцу.

Элин, ожидавший совсем иного тона, резко начал понимать, какой подвох его ждёт. Здесь, на глазах у полусотни спешивших покинуть дворец, а теперь столпившихся вокруг аристо, женщина, вопреки своему темпераменту, не могла и дальше гнуть свою линию. Единственное, что ей оставалось, это только перенести разговор в другое, более подходящее место. – Для того чтобы мои слова не выглядели голословными, я пришлю для вашей пары приглашение на приём в честь сына моего брата. Там я смогу извиниться перед вами как полагается и, возможно, исправить отношения, испорченные из-за моей ошибки. Мурум действительно никогда не враждовали с Нойр, и я бы хотела, чтобы впредь это оставалось точно так же.

Выдержав секундную паузу, Элин сдержанно кивнул:

– Я разделяю ваши надежды, госпожа Мурум, и сделаю всё от себя зависящее, чтобы попасть на приём в честь Акелиса.

О грядущем празднестве, которое устраивал великий клан, не слышали только глухие (слишком уж масштабными были слухи). У Элина же со слухом всё было более чем нормально, вдобавок нелюдимым он не был, общаться с семьёй и слугами время от времени приходилось.

– Если у вас более не осталось вопросов…

Перерождённый не спрашивал, он утверждал, понимая, что сейчас Ланеска не может сказать и слова против. Уж слишком неоднозначной была ситуация, в которой она оказалась.

Напоследок отвесив вежливый, но без излишеств полупоклон, Элин вернулся к Алексии, всё это время за ним наблюдавшей, взял её под локоток и повёл прочь. Даже без использования своих ментальных способностей он мог сказать, что Бестия великого клана Мурум была очень зла. И тишина сопровождала пару лишь до тех пор, пока Нойр не сели в карету.

– Элин, почему ты так вёл себя с госпожой Ланеской? Она очень влиятельна в определённых кругах, и обычно ей стараются лишний раз не перечить даже главы кланов…

– Волнуешься? – с толикой ехидцы бросил анимус, устремив взгляд в небольшое оконце.

За окном медленно ползли силуэты зданий, очерченные лучами заходящего солнца, и мелькали встречные верховые, направляющиеся по своим делам.

– Опасаюсь, что лишусь спутника меньше чем через месяц после нашего объединения… – недовольно буркнула девушка, решительно отвернувшись в сторону другого окна.

«Идиллия», – вставила своё веское слово Эрида, посчитав, что эмоциональная разгрузка сейчас будет не лишней. И абсолютно правильно: Элин хмыкнул и продолжение короткой речи спутницы воспринял чуть лучше.

– Или может произойти того хуже. Разговаривая с такими людьми подобным тоном, можно нажить неприятности для всего клана. Правда, я считала, что ты, Элин, должен это понимать лучше меня. Всё-таки я не обучалась клановому этикету с самого детства. – Продолжай считать так и дальше. Уверяю, я знал, что делаю. Просто на тот момент и в том месте объясняться с Ланеской мне было не с руки, слишком много людей вокруг…

– Объясняться? Ты ведь стал сильнее, да? – Алексия вопросительно вскинула брови. – Она подошла к нам из-за этого?

– Именно. Если кто-то из людей Мурум будет искать с тобой встречи, отправляй их ко мне или на крайний случай к отцу. Но лучше всё-таки ко мне.

Как бы то ни было, а доставлять Доршу лишние проблемы экс-абсолют не хотел. Почему-то считал, что одно его существование само по себе обеспечивает множество проблем, ведь сидеть на одном месте Элин совсем не планировал.

Одно только исчезновение наследника клана Нойр в ближайшем будущем должно хорошо потрепать нервы его родителей, ведь предупреждать их перерождённый не собирался. Попросту не верил в то, что они согласятся отпустить сына, которому нет и пятнадцати, за стены. И ладно бы авантюра была запланирована на лето, нет, в путь Элин намеревался выдвинуться ближе к осени и обернуться до первого снега.

В гордом одиночестве, под прикрытием техник сокрытия, подкреплённых возможностями посоха, Элин хотел незаметно добраться до руин, проверить, что там происходит, и вернуться обратно, избежав всех лишних рисков.

Причина столь отчаянного решения проста: перерождённый не мог спокойно (дважды ха!) жить, зная, что в одном конкретном месте можно получить ответы на подавляющее большинство волнующих его вопросов. Гримуар, симбионты, его странное, как будто пришедшее из ниоткуда наследие в виде шлема…

Обо всём этом нужно было узнать как можно больше, и перерождённый уже предпринял для этого первые необходимые шаги.

Он смог обезглавить культ и поднять шум в Китеже, на ближайшее время лишив симбионтов наиболее активных шпионов в черте стен, пусть и довольно топорно. Наладить отношения с семьёй и разорвать таковые с сомнительными личностями, попутно убедившись в том, что Нойр ничего не угрожает, – аналогично. Заложить надёжный фундамент и определиться с направлением своего развития в боевом плане… Сделано, хоть и с парой оговорок. Сила пришла к наследнику Нойр не совсем так, как ему хотелось бы: не проверенным методом, а при помощи довольно мутных ритуалов, прибегать к которым без серьёзной необходимости было крайне нежелательно.

Но так как это был самый быстрый и удобный способ, Элину пришлось со всем смириться, на время отбросив свои принципы. Сила – это сила, каким бы способом она ни была получена. Она никуда не исчезнет, а потенциальные нежелательные последствия он уже сгладил, воспользовавшись своим колоссальным опытом становления абсолютом. По его меркам – мелочь, едва ли стоящая внимания, но настоящий анимус золотого ранга из-за побочных эффектов мог потерять несколько лет жизни.

Второй составляющей его будущей боевой мощи был посох, с которым всё тоже было не так уж и просто. Эрида была права во многом, и особенно в том, что вот так просто полагаться на него – дело ненадёжное, но был ли у них выбор?

В какой-то момент карета резко остановилась, и Элин, для которого прибытие домой не прошло незамеченным, распахнул дверь со своей стороны, обогнул транспорт и под внимательными взглядами отнюдь не случайно здесь оказавшихся слуг галантно подал руку Алексии, одарившей его формальной, но не фальшивой улыбкой.

– Пойдём, Лекси. – Элин посчитал, что раз уж он начал играть свою роль, то это нужно делать до конца. – Уже слишком поздно, чтобы гулять и дальше.

Как и предполагал перерождённый, слуги начали расходиться лишь после того, как молодые скрылись в своём собственном доме, совсем новом и ещё необжитом. Что забавно, план здания точь-в-точь повторял дом деда Элина, который в этой реальности был вполне себе здоров.

«Очередное совпадение, будто бы пытающееся напомнить мне о том, чего я был лишён в той жизни… – подумал перерождённый, разогнав прислугу от спален. – Определённо, я должен встретиться с дедушкой, раз уж представилась такая возможность.

Вероятно, он – единственный, кто остался таким, каким я его помню».

Ведь в двух предыдущих реальностях Галес Нойр погибал, когда Элину было чуть больше семи лет. Что может запомнить ребёнок? Лишь смутный образ да отголоски эмоций…

Обойдя кровать по кругу, перерождённый обернулся к настежь распахнутому окну. Ложиться он не собирался: в перстне его терпеливо дожидалась новая игрушка…

* * *

– …если таково будет ваше желание, молодой господин. – Хмурый мужчина в форменных одеждах хранителей клана – анимусов, отвечающих за все вещи, представляющие ценность, сформировал уникальную технику, запомнить которую с первого раза оказалось не под силу даже экс-абсолюту.

Изменяющийся в реальном времени конструкт был слишком запутанным, но внушительную паузу между завершением техники и моментом её соприкосновения с артефактом-замком Элин не заметить не мог. И потому выходило, что принцип работы этой причудливой конструкции базировался на её встрече с артефактом-ключом в строго определённый момент времени. Говоря грубо, замочная скважина оставалась неподвижной, в то время как ключ подходил к ней лишь в один момент времени из десяти.

Метод не уникальный, но сложно реализуемый и требующий от ключника отменного контроля: техника, исполненная с малейшими погрешностями, не только не выполнит свою задачу, но и может спровоцировать активацию защитных систем, в этом месте наверняка исполненных на крайне высоком уровне.

Шутка ли, архив, в котором хранились подробные отчёты о каждой, кроме самых секретных, миссии за пределами стен Китежа? Вызвавшие проблемы стычки с демоническими зверьми, необычные события, записи о местных миграциях, конфликты с охотниками других великих городов, просто важные наблюдения…

У каждого уважающего себя клана такой архив непременно присутствовал, и даже старые Нойр не были исключением. Просто в прошлой реальности родной клан Элина был слишком слаб, а их активность вне стен сводилась к минимуму, из-за чего сколько-нибудь ценных сведений в скромном архиве было не найти. Искать же подобную информацию у кого-то ещё – значит рисковать и или впустую потратить время, или навредить самому себе, наткнувшись на ложные сведения.

В конце концов, свои архивы даже малые кланы берегли словно зеницу ока, ведь, покопавшись там, можно было легко нащупать их уязвимые места, по щелчку пальцев разрушив всё то, что создавалось поколениями.

– Кто-то ещё может посетить архивы, пока я буду внутри?

– Только прямые подчинённые главы клана по его личному запросу, молодой господин.

Взгляд мужчины не мог похвастать откровенной неприязнью, но и большой любви к нежданному гостю в нём не было. Всё-таки люди, не верящие в чудесное преображение наследника клана, являли собой абсолютное большинство.

– Если вы того пожелаете, я могу сообщать вам о посетителях перед тем, как впускать их внутрь.

– Этого будет достаточно, Сазал.

Элин, назвав ответственного за ключ человека по имени, ничуть не изменился в лице: уже привык, как резко реагируют люди, чьи имена неожиданно вспоминает считавшийся безнадёжным юнец, вдруг начавший интересоваться настоящими делами, а не одними лишь юбками и весельем.

– Архив систематизирован?

– Конечно, – автоматически ответил мужчина, для которого прямо сейчас принять произошедшее оказалось задачей совершеннейшим образом непосильной. – Что конкретно вас интересует?

И Элин начал зачитывать составленный в голове список тем, вызвавших его интерес и требующих к себе повышенного внимания. Таковых было немало хотя бы потому, что перерождённый всерьёз намеревался в кратчайшие сроки обновить имеющуюся в его голове картину мира и избежать проблем, которые можно себе нажить из-за совершенно незначительных на первый взгляд несостыковок.

Добраться из одной точки в другую, не привлекая внимания, задача простая, если рассматривать её лишь на словах. Но стоит только приступить к её практическому воплощению, как тут же появится великое множество подводных камней. Что самое неприятное, камней неочевидных.

– А также всё, что у нас есть об Агартхе. Особенно сильно меня интересуют события последних десяти-двадцати лет.

– Свежих отчётов по этой теме не так много, и большая их часть приходится на конфликт семидесятилетней давности, который вас, похоже, не интересует.

За то время, что потребовалось Элину на перечисление всех интересующих его тем и ответы на задаваемые ключником-хранителем вопросы, они успели переместиться непосредственно в архив. – Я не уверен, что вам поможет общий каталог.

Потребуется время и привлечение специалистов лишь для того, чтобы изъять из хранилищ всю информацию об Агартхе. Но вы можете конкретизировать запрос, на который я, вероятно, смогу дать ответ.

– Довольно нелепая попытка разузнать, что именно сподвигло меня к этим поискам, Сазал. – Элин открыто усмехнулся, но принял услышанное к сведению. – Будет достаточно, если ты поможешь мне найти здесь всё, что касается запретных техник и ритуалов, с которыми связана Агартха. Достаточно конкретный запрос?

– Да, молодой господин. Этого хватит. – Хранитель склонил голову, тем самым скрыв от собеседника пробившуюся сквозь маску равнодушия обеспокоенность. – Я извещу своих подчинённых. Первые результаты будут уже сегодня вечером…

– Сазал, просто прими к сведению: я не скрываю своего интереса от отца. Если хочешь ему сообщить, действуй. – Поймав взгляд мужчины, юный анимус продолжил: – Я не враг себе и информацию эту ищу не потому, что хочу быстро и безболезненно обрести силу.

«Никто бы её не искал, если бы знал, насколько это в конечном итоге долго и больно…» – добавил Элин про себя, развернувшись на месте и направившись к одному конкретному стеллажу, полному аккуратно составленных папок с бумагами. Записи – это не техники, в их отношении можно не довольствоваться свитками или непрактичными пятикилограммовыми фолиантами, содержание которых в обычных условиях можно разместить на двух десятках книжных страниц. – Хорошо, молодой господин. Надеюсь, вам даже так удастся отыскать что-то интересное.

Сазал понял, что Элин хотел до него донести, и потому удалился. Ему действительно нужно было поднять на ноги подчинённых, а донесение главе клана… Раз уж сам наследник не имеет ничего против, то дело можно было не откладывать вовсе.

Глава 12

– Его прогресс всех пугает, господин.

Сазал склонил голову перед главой клана, даже несмотря на то, что тот сразу предложил избавиться от чрезмерных формальностей. Ведь разговор касался его сына. Сына, который изменился стремительно и кардинально настолько, что впору было считать, будто его тело занял кто-то другой. И Дорш действительно мог в это поверить, если бы не принципиальная невозможность такого рода вещей. Душа была тем единственным, с чем люди так и не научились полноценно работать.

– Я сам говорил, что в разговоре со мной ты можешь ничего не скрывать, Сазал. Но Элин… – Мужчина тяжело выдохнул, сложив руки перед собой. – Он наконец-то занялся тем, чего мы всегда от него ждали. И пока его интерес не вышел за границы допустимого, вмешиваться я не буду.

– На фоне спонтанного роста силы молодого господина его заинтересованность в изучении тёмных искусств и замешанных в злоупотреблении запретными техниками великих городов… – Хранитель архивов опустил веки на пару секунд, будто бы ища в себе смелость продолжить. – …несколько необычна.

– Возражая – предлагай, – отрезал глава клана, поймав взгляд оказавшегося не в своей тарелке подчинённого. Впрочем, после непродолжительной паузы Дорш продолжил говорить уже куда более мягко, совладав с овладевшим им негодованием. – Я прекрасно понимаю, что такой интерес и энтузиазм не могут не вызвать подозрений, но встать на пути Элина и тем самым, возможно, вернуть его в прежнее состояние я не могу. Пока он что-то изучает и чему-то учится, я готов смириться с любыми слухами, ходящими по клану. Подтверждения они всё равно не найдут, а остальное…

Продолжать Доршу не пришлось, ведь Сазал и так понял, что тот хотел сказать. У Нойр было достаточно сил и влияния, чтобы заставить замолчать любого человека, решившего поддержать распространение дурных сплетен.

– Тогда я откланяюсь, глава. Мне ещё нужно отыскать в архивах всё то, что интересует молодого господина…

Но хранитель не успел даже обернуться, как в дверь за его спиной постучали, а спустя секунду она уже распахнулась. В кабинет буквально ворвался один из секретарей главы клана, тот, на долю которого сегодня выдалось дежурство подле господина. – Прошу извинить за столь бесцеремонное вторжение, господин Дорш, господин Сазал. На имя молодого господина пришло приглашение от великого клана Мурум… Причем с личной печатью Ланески Мурум.

Что Дорш, что Сазал отреагировали примерно одинаково: от удивления распахнули глаза и слегка ослабили контроль, позволив аниме вздыбиться и волной пройтись по кабинету. Со стола слетела пара листов, покачнулась перьевая ручка, но этим всё и ограничилось, так как опытные анимусы всё же взяли себя в руки.

– Именное приглашение от Ланески?

Секретарь кивнул.

– Его перехватили или же?..

– Этим утром молодой господин забрал бумаги до того, как постовые успели мне сообщить.

– В ближайшее время я никого не принимаю. – Дорш решительно оставил кресло, не забыв, впрочем, убрать лежавшую перед ним стопку листов в ящик стола, открыть который мог лишь глава Нойр. – Где сейчас находится мой сын?

– На седьмом полигоне, господин. – Секретарь вновь поклонился. – Я заранее узнал об этом, предположив, что вы захотите незамедлительно встретиться с наследником…

– За это я тебя и ценю. Ты знаешь, что делать до моего возвращения.

Кабинет Дорш покинул одновременно с Сазалом, который тут же попытался улизнуть… К сожалению для него, тщетно. Глава клана уже определил хранителю место в своих планах и менять их из-за нежелания подчинённого лишний раз пересекаться с Элином не собирался.

– Ты говорил, что Элин многих пугает, Сазал. Ты относишься к их числу?

Ни равнодушный тон, ни устремлённый куда-то вперёд взгляд не смогли обмануть Сазала: его господин, задавая такой вопрос, был по-настоящему заинтересован.

– Пугает прогресс наследника, господин, но не он сам. Я… я не боюсь и не опасаюсь вашего сына, но считаю, что сейчас нам, вашим прямым подчинённым, лучше сохранять в его отношении нейтралитет. – Анимус замолчал, пока проходившая мимо стайка служанок не скрылась за поворотом. – Пока помыслы наследника не ясны до конца, нам не стоит как-то ему мешать… или помогать.

– Не слишком своевременный совет, Сазал. Я уже многое ему дал. Место, ресурсы, людей…

Дорш покачал головой, намереваясь продолжить, но хранитель поспешил вставить своё слово:

– Если я не ошибаюсь, господин, то обо всём этом наследник попросил сам. Это абсолютно нормально – протягивать руку помощи там, где у подростка просто недостаёт возможностей. Но брать всё под собственный контроль и направлять его, словно запряжённую в телегу лошадь…

– …значит загубить его собственные стремления на корню. Я был бы слепым глупцом, если бы не понимал этого. – Дорш опустил веки на мгновение, после чего обернулся к идущему рядом с ним хранителю. – Но теперь я, по крайней мере, разобрался в природе твоей обеспокоенности…

К этому моменту они уже не только покинули дом, но и миновали несколько улиц, добравшись до просторного полигона, находиться рядом с которым разрешалось совсем немногим. Потому-то Сазал, оказавшись здесь, не мог сдержать любопытства, продолжая понемногу и аккуратно осматриваться.

Свободное пространство, где устланное песком, а где мощённое гранитом, занимало не больше половины места. Оставшуюся территорию заняли пара приземистых зданий, позволяющих практиковаться даже в непогоду без опасения уничтожить что-то ценное, и вертикальная тренировочная площадка, похожая на башню и позволяющая анимусам отрабатывать навыки пространственного маневрирования, которые были бы без практики бесполезны.

Лишь одно удивило Сазала, ожидавшего увидеть здесь что-то необычное. Полигон совершенно не отличался от подобных общего пользования, хоть и принадлежал правящей семье.

– Подожди здесь, – мигом оценил обстановку Дорш, едва его взгляд наткнулся на занимающегося чем-то странным Элина.

Голый по пояс наследник стоял перед самовосстанавливающимися мишенями высшего класса и, сжимая в руках смелого дизайна посох, управлял крайне необычной техникой, изумрудный свет которой вызывал у наблюдателей неприятное чувство близости угрозы. Изломанные геометрические фигуры, образуемые сияющими нитями, на первый взгляд двигались совершенно непредсказуемо и хаотично, но с каждой секундой Дорш всё чётче понимал: это совсем не так. В этих движениях была система, пусть и пока неизвестная.

– Элин, – приближаясь к сыну, глава не пренебрёг собственной безопасностью, ведь во время тренировок техники нередко выходили из-под контроля, и чем младше был анимус, тем чаще это происходило, – мне нужно с тобой поговорить. Прямо сейчас.

В ответ перерождённый лишь выдохнул и опустил посох, переведя технику в фазу ожидания. По крайней мере, так в глазах Дорша выглядели изумрудные сегменты, в считаные мгновения принявшие форму объёмного многогранника, внутри которого находился юный, но уже крайне сильный анимус.

Глава во многом ошибался, полагая, что после такого рывка Элину понадобится какое-то время лишь для того, чтобы взять новую силу под контроль. Время было не нужно, и прямое доказательство этому он прямо сейчас видел собственными глазами.

– Какое совпадение. Я тоже хотел поговорить с тобой, отец.

Будто по щелчку пальцев геометрический конструкт сложился внутрь и скрылся в навершии посоха, вблизи достаточно сильно походившего на какое-то монструозное копье. К отличиям можно было приписать разве что чрезмерно большой и несколько смещённый относительно древка наконечник да берущую начало под ним дугу, инкрустированную вереницей прозрачных серебристых кристаллов. Внешний вид оружия претерпел значительные изменения в кратчайшие сроки.

– Правда, темы мы, скорее всего, выберем разные. Я скажу первым?

С секундной заминкой, но Дорш всё-таки кивнул, посчитав такое начало разговора вполне приемлемым. Ему всё равно нужно было обдумать увиденное, так что…

– Я хочу присоединиться к отряду охотников-разведчиков, отец.

Мужчина поперхнулся.

– Ты в своём уме, Элин?! – Определённо, Дорш оказался не в восторге от заявления наследника, если не сказать иначе. – Это невозможно! Ты слишком юн и неопытен для того, чтобы выходить за стены вместе с охотниками!

– Я готов пройти все необходимые экзамены, включая теоретические. – Перерождённый знал, как отреагирует отец на его желание, и потому полагался на общепринятые нормы, которым главе клана просто нечего было противопоставить. – Для меня это действительно важно, отец.

Влияние и власть несли за собой не вседозволенность, но всё новые и новые ограничения. Выходец из малого клана мог заняться буквально чем угодно, и никто не сказал бы ему ни слова против. Охотник, политик, чиновник, ремесленник, повар – перед ним были открыты все дороги. При этом тот же сын главы этого малого клана уже был ограничен ожиданиями общества и собственных людей: едва ли кто-то воспримет всерьёз наследника, который клану предпочтёт собственную пекарню.

В свою очередь, наследник среднего клана подвергался ещё большему прессингу, который, как предполагал перерождённый, прошлого Элина просто-напросто сломал. Неспроста у того юноши были и весьма неплохие навыки на поприще анимы, и закалённое тренировками тело.

Вероятнее всего, ещё год-полтора назад наследник Нойр вкалывал как не в себя и в конечном итоге перегорел.

Сказать, что для Нойр это был удар ниже пояса – значит не сказать ничего. Перспективный наследник в один момент отказался от всего того, чего добился, превратившись в разгульного бабника. И, что вполне естественно, клан искренне мечтал о том, чтобы Элин занялся делом. А уж каким, без разницы, ведь ниже падать было уже некуда.

– Ты не можешь не понимать, насколько это опасно. И твои слова… – Серьёзный, но тёплый взгляд мужчины пробрал Элина до глубины души. Ведь сколько бы он ни убеждал сам себя, Дорш Нойр был его отцом. Другим, но при этом всё тем же, что и раньше. – Я сделаю всё для того, чтобы тебя судили непредвзято и честно. Никаких поблажек не будет, сын.

– Я понимаю. – Элин кивнул. – Но считаю, что моих знаний и умений будет вполне достаточно для того, чтобы достойно преодолеть все испытания…

Глава клана чуть улыбнулся и приподнял указательный палец, сразу после небольшой паузы пояснив:

– Одна ошибка, Элин. Ты – единственный наследник клана, и мы не можем позволить себе тебя потерять. Так что если ты действительно хочешь стать охотником, к следующему лету как следует подготовься…

– Я бы хотел пройти экзамены уже в ближайшие дни, отец.

Дорш устало потёр переносицу:

– Если провалишься, то к следующему экзамену тебя допустят не раньше чем через год. С учётом того, что сейчас лето, ждать тебе придётся минимум два года.

Дорш прекрасно помнил правила, установленные ещё его дедом, потому что сам в молодости не раз и не два пытался попасть в ряды охотников. Тогда он этого не понимал, но его отец, дед Элина, делал всё для того, чтобы его единственный сын не сгинул за стенами, что часто случалось с молодыми, талантливыми и амбициозными анимусами. Ведь что обычный человек, что анимус одинаково хрупки, если дело касается пропущенного удара или нападения из засады. Малоопытные охотники, как правило, так и гибнут – не замечают притаившегося зверя, порой даже не демона. Ведь те, кого учат убивать могущественных тварей, не принимают во внимание опасность, исходящую от простых хищников. Они – герои-защитники, что им волки и насекомые?

– Я уверен в своих знаниях и способностях, отец.

Помнишь тот наш разговор про причины, побудившие меня измениться? – Элин изящным жестом спрятал посох в перстень. – Возможно, я знаю намного больше, чем полагал изначально.

– Знания не есть опыт, Элин. – Мужчина могучим волевым усилием поборол неверие, приняв произошедшие с сыном изменения как данность.

Правда, всё несколько смазывало высказанное Сазалом беспокойство касательно столь резких перемен в характере наследника. – Понимание этого для тебя особенно важно, если ты хочешь реализовать свой потенциал.

– Именно на выявление моих слабостей и направлен экзамен охотников, разве нет? – Хитро улыбнувшись, перерождённый притянул к себе аккуратно сложенную одежду и достаточно быстро оделся. – Если моих способностей окажется недостаточно, отец, то я без лишних слов откажусь от своей затеи.

– Рассчитываешь на то, что я поддамся моменту и соглашусь с тем, что в противном случае ты будешь волен делать что угодно? – Дорш ухмыльнулся. – Нет, сын. Сейчас я не могу что-то тебе обещать. Слишком уж неожиданным оказалось твоё желание. – Понимаю и потому не прошу назначить экзамены уже на следующий день. Если захочешь обсудить что-то ещё, отец, то я буду в своей мастерской. Мне нужно кое-что поправить в артефакте.

«В артефакте… – Глава клана мысленно усмехнулся. – Даже я вижу, насколько много дыр в этой конструкции. Или, может, это и не боевой артефакт вовсе?»

Впрочем, вслух любящий, хоть и не торопящийся выказывать эмоции отец сказал совсем иное:

– Действуй с осторожностью, и если потребуется, обращайся за советом к мастерам клана. Они помогут найти ошибки. И ещё один момент… – Мужчина неожиданно для самого себя вспомнил, что именно его сюда привело. – Как ты умудрился получить приглашение от Ланески Мурум?

– Случайно, отец. – Перерождённый пожал плечами. – Если в общих чертах, она пренебрегла этикетом, и на этой почве мы несколько повздорили. А так как людей от кланов вокруг было более чем достаточно, мне предложили продолжить разговор на ближайшем мероприятии, проводимом Мурум…

– И им оказался Акелис, талантливый юноша, уже зарекомендовавший себя в качестве охотника… Твоё неожиданное желание вступить в их ряды – случайность или же нет?

Элин и сам удивился словам отца, так как под таким углом на небольшой конфликт с Бестией он не смотрел.

– Случайность, отец. Я бы не стал поступать столь глупо.

«В глазах семьи твой грядущий побег, конечно же, будет выглядеть как исключительно достойный поступок, – хохотнула Эрида, для которой наблюдение за миром глазами носителя было практически единственным развлечением. – Не злись, я пошутила».

Прямо Элин не ответил, лишь послал змейке смесь своих мыслей и эмоций, по которым можно было понять, что она тут ни при чём. Ту незначительную злость, которой повезло прорваться наружу, вызвали последовавшие за упоминанием побега воспоминания о собственном поражении. Об ошибке, повторения которой перерождённый намеревался избежать любыми способами.

– Надеюсь, это действительно так, сын. – Дорш сложил руки за спиной, втянул носом нагретый летним солнцем воздух и развернулся на месте. – Завтра я передам тебе всё то, что тебе необходимо запомнить перед выходом в свет. В конце концов, ты очень долго жил в отрыве от общества, но за счёт статуса наследника всё ещё несёшь ответственность за свои действия.

– Хорошо, отец.

Несмотря на то что перерождённый не собирался создавать лишние проблемы ни себе, ни клану, слова Дорша касательно необходимости хоть как-то подготовиться он воспринял со всей серьёзностью. На самом деле это очень легко – задеть или обидеть кого-то, даже не поняв этого. Аристократы, избравшие своим полем боя политические игрища, преклонялись перед той словесной мишурой, которыми был увит каждый бал или приём. И несмотря на то что интриги как таковые никогда Элину не нравились, он должен был следовать правилам дома, в котором был гостем.

– Хорошенько обдумай мои слова, Элин. Я всё-таки надеюсь на то, что ты не будешь поступать слишком безрассудно…

Обозначив тем самым окончание разговора, Дорш быстрым шагом удалился прочь. Его всё ещё ждали дела, которые нельзя было отложить дольше чем на час. Элин же этому не препятствовал: он также считал, что сейчас есть вещи и поважнее таких вот разговоров.

Определённо, политика была важна, и ему в любом случае придётся лезть в это болото, но не сейчас…

Глава 13

– Будь я слепцом, то сказал бы, что бланки заполнял опытный охотник-ветеран, которого не пронять необычными вопросами и задачами, однако мои глаза меня не обманывают. – Экзаменатор, старейший и лучший в клане, вернул стопку заполненных мелким почерком листов на стол. – Признайтесь, глава, вы намеренно скрывали таланты наследника? – В каком-то смысле, – недовольно ответил Дорш, не собиравшийся вот так просто принимать поражение в своеобразном споре с сыном.

Да, Элин продемонстрировал фантастические результаты, превзойдя, наверное, абсолютно всех гениев, когда-либо порождённых человечеством. Но могли ли эти успехи побороть отеческое беспокойство, начавшее пожирать душу главы Нойр с того самого момента, как его сын идеально прошёл через первую серию испытаний?

Мир за стенами был опасен, непредсказуем и жесток. В столь раннем возрасте туда выходили или те, кто твёрдо намеревался связать жизнь с постоянным риском, или те, у кого не было иных вариантов.

Элин Нойр, наследник среднего клана, не был скован обстоятельствами и не испытывал ни в чём нужды.

Он также обладал и талантами, которые, признаться честно, чуть не оказались им же и закопаны.

Молодость молодостью, но от детей высокопоставленных аристократов всегда требовали как минимум трудолюбия и образцового поведения, что в случае с Элином в один момент стало чем-то совершенно недостижимым. Талантливый наследник лишился заработанного тяжёлым трудом преимущества, практически забросив серьёзные тренировки.

Он всё ещё поддерживал себя в форме, но лишь потому, что в противном случае Дорш всерьёз грозился посадить сына под замок и держать взаперти вплоть до того момента, пока к тому не вернётся благоразумие.

А теперь всё перевернулось вверх дном, ведь вместе с силой, свалившейся наследнику на голову, пришли и знания, объём которых Дорша откровенно пугал. Даже он, прошедший через множество сражений боевой анимус, не смог бы настолько быстро и точно найти ответы на все вопросы, которыми наследника буквально завалили по его, Дорша, приказу.

Да, перед экзаменаторами в какой-то момент встала одна-единственная задача – найти хоть что-то, в чём наследник клана Нойр окажется несведущ. Сразу после этого Дорш намеревался загрузить сына тренировками и уроками под предлогом исправления всех недостатков, таким образом оградив Элина от опасностей, коим регулярно подвергаются даже ученики охотников-разведчиков. Ведь натаскивать тех опытные ветераны предпочитали в поле.

– В таком случае, глава, я вынужден признать, что и вы, и ваш сын умеете держать лицо. Больше года пускать всем пыль в глаза… – Рядовой член клана едва ли мог бы сказать что-то подобное прямо в лицо действующему главе, но именно этот экзаменатор был старейшим и опытнейшим наставником клана. Он учил ещё деда Элина, так что Дорш, что естественно, относился к нему с крайним уважением. – На такое способны лишь единицы среди многих тысяч.

В ответ мужчина лишь натянуто улыбнулся, не став развивать эту тему дальше. Если бы он действительно всё это планировал, то и разговор был бы совсем другим…

– Что ж, на этом я выражаю благодарность экзаменационной комиссии, собранной с такой срочностью. Вы ведь проверили всё, что только могли? – Всё так, глава. И это мы должны благодарить вас за дозволение проверить знания гения, подобного которому в Китеже не появлялось прежде. – С этими словами старик неглубоко поклонился, а Дорш напрягся, приготовившись ловить драгоценного наставника. Не просто так старик был уже полтора десятка лет как освобождён от необходимости блюсти этикет – в столь преклонном возрасте тело могло и подвести.

– Не стоит, учитель. – Глаза старика от такого обращения ностальгически блеснули. – Если вам что-то потребуется, обязательно свяжитесь со мной. – Обязательно… ученик.

Дорш терпеливо дождался момента, когда ведущая в комнату дверь захлопнулась за спиной старика, сопровождать которого вызвались его коллеги помоложе, и только тогда тяжело выдохнул, выплеснув всё то раздражение, которым он последовательно пропитывался с самого утра. Все его попытки найти слабое место в знаниях сына провалились, и уповать оставалось лишь на так и не данное обещание обязательно позволить тому вступить в ряды разведчиков.

Мужчина не был рад необходимости поступать столь деспотично, но иных вариантов не видел: Элин был единственным прямым наследником, и потерять его – значит лишить главную ветвь власти.

– Отец.

К счастью, мужчина стоял к двери спиной и потому успел вернуть на лицо привычное холодное и слегка отстранённое выражение. Элин же, словно изображая из себя полную противоположность отца, довольно улыбался.

– Надеюсь, я смог тебя впечатлить…

– Ты даже не представляешь насколько.

Немного подумав, Дорш решил не задавать вопрос, откуда всё это взялось. Однажды он уже говорил об этом с сыном, и тот честно сказал, что об источнике знаний ему ничего не известно. Ну а спрашивать ещё раз – значит поставить под вопрос собственное доверие к Элину, чего Дорш не желал делать ни при каких обстоятельствах.

– Ты всё ещё хочешь учиться у разведчиков?

– Не учиться, отец. Ты и сам должен понимать, что они не в силах дать мне хоть что-то. Но мне нужно попасть за стены, чтобы найти свой путь.

– Довольно оригинальный способ поиска предназначения. – Дорш позволил себе усмехнуться. – И не самый безопасный, хочу заметить.

– А безопасно ли в этом мире хоть что-то, отец? – Элин пожал плечами, подойдя к отцу и бросив взгляд на экзаменационные бланки. – Даже здесь, в Китеже, меня в любой момент могут отравить…

– Никто не поднимет на тебя руку, Элин.

– Если не будет уверен в своей безнаказанности, отец, – тем же тоном ответил перерождённый.

Он, по правде говоря, уже не надеялся получить разрешение на вступление в отряд охотников-разведчиков. Дорш всегда был весьма категоричен в своих суждениях и действиях, а уж если тема касалась семьи… Сложно представить человека, который был бы сильнее привязан к родным.

– Как связана безнаказанность с покушением на наследника нашего клана? Нет, сын. До тех пор, пока ты не примешь Нойр под своё управление, бояться тебе нечего… кроме демонических зверей, к которым ты так рьяно хочешь наведаться.

– По крайней мере, я знаю, как их убивать. – Людей это знание тоже касалось, но об этом Элин сейчас предпочёл не упоминать. – И разве что ты, что дедушка в молодости не выходили за стены? – Я был на два года старше тебя и вдобавок в первые полгода работы за стенами меня сопровождали охотники Нойр. Сейчас же я не могу приставить к тебе тех, в ком уверен, так как они все или заняты, или находятся далеко от Китежа. – Дорш сместился к столу, поймав взгляд сына. – Пойми и ты меня, Элин. Я не могу позволить себе тебя потерять. Не только как отец, но и как глава клана, которому всё ещё нужен преемник.

– Значит, отец, своего разрешения ты не даёшь?

– Не даю, – согласно кивнул мужчина, в глазах которого перерождённый заметил искреннее сожаление. – Но надеюсь, ты не затаишь на меня обиду.

– Из-за такой мелочи? – Действительно, какие обиды, если Элин что так, что так намеревался просто сбежать из города? – Я не согласен с твоим решением, но оспаривать его не буду.

– На удивление верные слова для того, кто с таким энтузиазмом порывался поступить к разведчикам. – Дорш с подозрением посмотрел на сына. – Уж не задумываешь ли ты какую-нибудь глупость?

– Глупость? Нет. – «А авантюру – очень даже», – мысленно добавил юноша. – Мне не чуждо здравомыслие, отец.

– И что ты будешь делать теперь, после того как я запретил тебе присоединяться к охотникам?

– Буду разбираться с проблемами по мере их поступления. В первую очередь посещу приём Мурум и урегулирую проблему с Ланеской, после чего займусь доведением до ума своего посоха.

Элин коснулся перстня кончиком пальца, но изымать артефакт из хранилища не стал, вовремя вспомнив, что сейчас некоторые его части буквально обнажены, из-за чего посох очень легко повредить. Ведь это действительно сложно – настроить руны таким образом, чтобы они были чувствительны к частям техник, хранящихся в его памяти, но при этом не шли вразнос при целенаправленном ударе извне. В теории эту проблему перерождённый уже решил, но на воплощение задумки в металле требовалось ещё немного времени. Буквально пара вечеров.

– Если хочешь, я могу сделать так, что Ланеска Мурум тебя больше не побеспокоит…

– Не стоит, – резко оборвал отца Элин, которому такое предложение показалось оскорбительным. Да даже будь на месте экс-абсолюта настоящий подросток, принять подобное предложение ему не позволила бы банальная гордость.

Как будущий глава Элин должен был сам урегулировать конфликт даже в том случае, если способ будет выбран откровенно паршивый.

– Как знаешь.

В какой-то момент перерождённому показалось, что в глазах отца блеснули искры одобрения.

– Не забудь забрать форму Нойр из хранилища и убедиться в том, что она всё ещё тебе подходит. – Обязательно, отец…

* * *

«Надеюсь, что твой отец поступил так из-за своего доверия, а не по глупости», – задумчиво вставила свое слово змейка уже после того, как Элин покинул хранилище одежд – фактически совмещённый со швейной мастерской склад.

И, к его великой радости, пошитый несколько месяцев назад парадный костюм сидел на нём как влитой, потребовалось лишь несколько минут работы портного, чтобы правильным образом разместить немногочисленные аксессуары вроде отлитого в металле герба Нойр, опоясанного изящной цепью с совсем небольшими звеньями.

«Он не глуп, вовсе нет. Не удивлюсь, если за мной уже этим вечером увяжется наблюдатель».

Элин свернул на лестницу, где начал, сам того не заметив, перешагивать по две ступени за раз.

«Так или иначе, но теперь у родителей после моего исчезновения будет чуть меньше поводов для волнений».

Признаться честно, этих поводов могло бы не быть и без прощальной демонстрации навыков и умений перерождённого, так как тот уже стал анимусом золотого ранга, а значит, получил силу, которой нет у подавляющего большинства охотников. Ведь летом наиболее сильные демонические звери предпочитали не попадаться людям на глаза, а с мелочью мог справиться даже плохо обученный, но высокоранговый анимус. Иными словами, Элин окажется в большой опасности лишь в глазах родителей, в то время как остальные, скорее всего, не будут сколь-нибудь сильно обеспокоены до наступления глубокой осени. Гении эксцентричны, что с них возьмёшь?

«Я рада, что тебя это так сильно волнует…»

«Будешь говорить что-то такое при каждом удобном случае, змейка?» – мысленно усмехнулся Элин, на самом деле испытывающий чувство глубочайшего удовлетворения. Несмотря на смерть и переход в иную реальность он не остался в одиночестве среди чужих и в то же время не чужих ему людей.

«Что, если да?» – В её словах звонким колокольчиком отразился смех, и Элин невольно улыбнулся.

«Работой завалю. Насмерть».

Попытка придать мысли серьёзный окрас провалилась, так что змейка с лёгкостью разобрала испытываемые носителем эмоции.

«А если серьёзно, то завтра во время приёма от тебя кое-что потребуется. Нужно будет запомнить всех тех, кто будет испытывать по отношению ко мне хоть какие-то отрицательные эмоции, отделив их ото всех прочих».

«Подозреваю, что проще будет запомнить тех, кто не испытывает их к гению-выскочке с уникальным геномом, – со столь свойственной ей ехидцей перебила Элина змейка. – Я постараюсь справиться, но ты должен понимать, насколько проблематично это будет сделать незаметно. Определить удастся лишь явных ненавистников».

«А большего я от тебя и не требую, Эрида. Мы всё ещё не знаем точно, есть ли среди горожан кто-то лояльный к симбионтам. Следовательно, раскрывать себя смерти подобно». – Ну а ещё раз умирать экс-абсолют желанием не горел совершенно.

«И мы тем не менее идём прямиком к Мурум, предоставляя возможным предателям уйму возможностей для действий».

«Продуманный риск – не риск вовсе, а в этой ситуации я не предусмотрел только полноценную атаку на Китеж. И, между прочим, для неё нет никаких предпосылок, ведь даже раскрытие культа не должно стать достаточно веской причиной для того, чтобы симбионты раскрыли своё существование. – Элин немного помолчал, после чего продолжил, ухватившись за отголоски эмоций напарницы. – Я знаю, что ты хочешь сказать, но случайности на то и случайности, что предвосхитить их появление человек никак не может. Уменьшить вероятность – да, но не избавиться от них полностью».

«Я помню тот глупый пример, Элин. Если б на тот момент я не знала тебя уже много лет, то сравнение оступившегося на ровном месте человека с нами, повстречавшими симбионта, восприняла бы как несмешную шутку».

«Пример, может, и глуп, но предельно реалистичен», – всё так же уверенно сказал перерождённый, у выхода из дома разминувшись со стайкой переполошённых служанок.

Впрочем, он только так подумал, ведь они, столкнувшись с наследником, тут же остановились.

– Молодой господин, какое счастье, что вы здесь оказались! Вас уже собирались искать…

– Что случилось? – Вынужденно оборвав самую громкую из девушек (и почему, спрашивается, они его сейчас не опасались?), перерождённый понадеялся на то, что старшая служанка возьмёт слово и как следует всё объяснит. Всё-таки подобное поведение рядовых слуг в стенах этого дома было чем-то из ряда вон выходящим, так как дисциплине и этикету Нойр уделяли особое внимание.

– Прошу простить её, молодой господин. – Старшая служанка поступила точно так, как от неё и ожидалось, – вышла вперёд, одним лишь взглядом заткнув свою малоопытную коллегу. – Вас сильно желает видеть молодой господин клана Гавюэр. Он уже поднял на уши всю стражу и грозился лично «выкурить вас из дому»… Простите, молодой господин.

– Ты не преувеличиваешь?

– Нисколько. Молодой господин Гавюэр пребывает в отвратительном расположении духа и чем-то очень взволнован…

А ещё, как подумалось Элину, Мик окончательно потерял связь с реальностью, раз решил повторить подвиги былых времён сейчас, после того как изменившийся наследник Нойр завязал с прошлыми увлечениями.

И это было странно хотя бы потому, что сам Миктон никогда не налегал ни на выпивку, ни на девушек, а разного рода авантюры ему были интересны только в том случае, если они предлагали уникальный опыт. Один раз разнести кабак, один раз организовать подпольные бои без правил, один раз собрать в одном месте всех любовниц друга… Последнее, судя по слухам, Мик провернул именно с Элином, из-за чего последнему пришлось вертеться словно ужу на сковороде, отбиваясь от множественных обвинений собственных пассий. Да, шутки подростков таковыми назвать могли только они…

– Отнеси в мой кабинет. – Элин вручил женщине свёрток с только что полученными парадными вещами, развернувшись в сторону выхода. Как же он намучился, отваживая товарищей прежнего себя, словами не выразить, но прошлое за неделю-другую перечеркнуть невозможно. – И назначь кого-нибудь привести эти вещи в приемлемый вид.

– Будет сделано, молодой господин…

Служанка только-только ответила, а перерождённый уже был готов вот-вот скрыться из виду. Сейчас он был очень рад тому факту, что в этот раз ему не нужно было ограничивать себя, выстраивая отношения с людьми на далёкую перспективу, и речь шла не об отношении к слугам.

В своё первое перерождение Элин делал всё для того, чтобы у малого клана Нойр не появилось могущественных врагов, а сейчас не глядя разорвал все связи с парой десятков малых кланов и огромным числом обычных семей, чьи отпрыски уже считали за норму регулярно кутить на деньги «старшего товарища». Добавить сюда конфликт с Мурум, необычную откровенность с отцом и готовность демонстрировать собственную силу – и можно было сказать, что для будущего становления главой клана Элин не делал вообще ничего, если не наоборот. Клан отошёл на второе место, в то время как на первое вышел Китеж… и всё человечество.

«И так будет продолжаться до тех пор, пока картина мироздания вновь не станет предельно ясной», – подумал Элин, молнией пронесясь по улицам и разглядев фигуру друга, активно что-то обсуждающего со стражей. Очевидно, те просто не пускали Миктона, так как недавно перерождённый лично объявил о своём нежелании видеть кого-либо из прошлого окружения. Объявил – и забыл добавить исключения.

– Извини, Мик. Я так хотел избавиться от кучи паразитов, что забыл уточнить некоторые свои указания… – Порой признать ошибку много проще, чем искать правдоподобные оправдания. – Долго ждал?

– Ждал чуть больше часа, шумел минут тридцать. Ты чего удумал, Элин? – Рыжий чуть наклонился вперёд и прищурился. – Тебе никак мозги промыли?

– Просто понял, что что-то в жизни нужно менять. И у меня есть о чём тебе рассказать. Пойдём, я введу тебя в курс дела.

Не то чтобы Элин беспокоился о лишних ушах, но какую-никакую приватность обеспечить всё-таки собирался. Едва парни набрали дистанцию, как вокруг них развернулся искажающий звуки и свет купол. И если бы Мик обратил внимание на проблески яркой зелени в серой поверхности техники, то сразу понял бы, что одними материальными воздействиями здесь не обошлось.

Сейчас Элин собирался просмотреть поверхностные воспоминания друга, а этот процесс, в отличие от считывания сильных направленных эмоций, можно было относительно легко обнаружить артефактами культистов. Если же упоминать моральную сторону вопроса, то да, такое отношение к Мику было не самым правильным… Вот только иначе узнать, планирует ли этот безбашенный авантюрист вылазку за стены, Элин не мог.

– И зачем такая секретность?

– Не всё то, что я узнаю от отца, можно распространять среди других.

К сожалению, Мик в этой реальности был особенно хорош во всём, что касалось генерации идиотских идей. Так, он всерьёз считал, что Элин решил отбросить все прежние знакомства – и своего лучшего друга в том числе. Именно по данной причине к полудню этого дня его нервы не выдержали, и сын Гавюэров решил действовать в лоб.

Простой и громкий «штурм» района клана Нойр, в котором его уже дважды разворачивали в обратную сторону, гениальный в сути своей план. Ну а если вы подумали, что ввиду новых обстоятельств Мик отказался от уже давно планируемой операции по исследованию руин в горах, то нет. Вот так просто отказываться от авантюры такого масштаба он точно не собирался, и переубедить его могли лишь железные, неоспоримые аргументы. Один подобный Элин уже отыскал. Правда, ставшее притчей во языцех нетерпение Мика не позволило перерождённому вот так просто продолжить говорить.

– Заинтриговал – и молчишь?

– Есть вероятность, что на севере, в горах неподалёку от Китежа, объявился разумный демонический зверь, по душу которого уже готовятся отправить отряды. – Элин кинул на друга внимательный взгляд. – Но я тебе этого не говорил.

– Не говорил…

К счастью, Мик проникся серьёзностью ситуации, и повторять второй раз перерождённому не пришлось: он и без того уже удостоверился в том, что свои планы сорвиголова решил слегка подкорректировать и по меньшей мере отложить вылазку. А уж там Элин обо всём позаботится, сообщив об опасной, отчасти сумасшедшей твари кому надо. Достаточно будет воспользоваться «личностью» неизвестного нарушителя спокойствия, раскрывшего культ, и к анонимному сообщению обязательно прислушаются…

Глава 14

– Идеально. – Похвала самому себе вырвалась у перерождённого совершенно случайно и, стоит признать, неожиданно.

Нарциссом Элин не был раньше, не стал им и сейчас. Просто именно в тот момент, когда он глядел в зеркало и проверял, действительно ли его внешний вид соответствует ожидаемому от вставшего на путь исправления наследника клана Нойр, его мысли увильнули в сторону, заставив задуматься над тем, насколько гладко всё идёт.

Впервые Элин испытал похожее чувство, когда открыл глаза в молодом теле. В тот раз он не сразу поверил в реальность происходящего, ведь всё вокруг казалось ему столь же желанным, сколь и невозможным.

Вот только душа анимуса цеплялась за эту призрачную надежду столь отчаянно, что умудрённый опытом и изувеченный лишениями разум был вынужден уступить, задвинув лишённые смысла переживания на задворки сознания. А по прошествии времени и рациональная часть Элина согласилась с тем, что мир вокруг никакой не мираж…

В тот момент перерождённого с головой захлестнула эйфория, вызванная возможностью исправить ошибки прошлого. Ведь на всём белом свете не было, нет и не будет человека, который не мечтал исправить хотя бы что-то. Направить собственную судьбу по иному руслу, избежав принёсших лишь боль ошибок.

Вот только ни один человек не способен предсказать, к чему его приведёт иная дорога. Сбережёт ли он самое дорогое или же потеряет стократ больше, чем в первый раз? Найдёт ли то счастье, за которым гнался всю первую жизнь, продолжив бег и во второй?

Элин понимал, не мог не понимать, что такие мечты подобны яду, и потому быстро избавился от этой эйфории, сейчас вновь поднявшей голову. И сказать, что это было легко, никак не мог.

Чувство вседозволенности и собственного превосходства пьянило похлеще самого крепкого вина и, равно как с алкоголем, отбивало всякое желание с собою бороться. Но прожитые года и нежелание ошибиться вновь сделали своё дело, и дважды перерождённый подавил животную радость, восстановив душевное спокойствие. Между прочим, не без помощи Эриды, соседство с которой было не столько якорем, сколько опорой, могущей поддержать его в трудную минуту.

– Молодой господин, карета подана. – Вежливый голос служанки заставил перерождённого едва заметно вздрогнуть, до того глубоко он ушёл в себя. – Я спущусь через пару минут. Сопровождать меня не нужно.

Оставив зеркало в покое, Элин в последний раз проверил содержимое нового, куда более объёмного перстня-хранилища, куда вошёл небольшой арсенал пополам с запасами провианта. В этот раз анимус предпочёл перестраховаться, заранее подготовив всё то, что должно было пригодиться в путешествии к руинам.

«Как предчувствие, змейка?»

«Спрашиваешь после того, как втайне смёл все запасы в лавке того старика? Кажется, это я должна пытаться вызнать, зачем ты это сделал».

«Причина всё та же: я не верю в то, что приём пройдёт без происшествий. Вернее, Элина Нойр, вставшего на путь исправления бабника и повесы, весёлые события могут и не коснуться, но мне едва ли удастся их избежать».

«Тебе не кажется, что это будет лишним? Мы можем просто затаиться и шаг за шагом разобраться с уже существующими проблемами».

«И, вероятно, потерять захваченную инициативу. Я не верю в то, что симбионты ограничились лишь культом. Они скрываются веками – и за всё это время так и не внедрили своих шпионов в великие города?»

Перерождённый передёрнул плечами, после чего широкими шагами вышел в коридор. И – о чудо!

Его там действительно не ждал конвой из обеспокоенных слуг.

«Верить в это было бы слишком глупо. Конечно, сейчас мы можем сконцентрироваться на руинах и на том, кто забавляется с реальностью, будто ребёнок – с плюшевой игрушкой. Я даже не буду спорить с тем, что это самый надёжный вариант из всех… Но надёжный и правильный – отнюдь не синонимы».

«Элин, мы знаем друг друга уже полвека. Не нужно говорить загадками там, где у меня нет ни единого шанса найти ответ самостоятельно, – продемонстрировала своё недовольство затянувшимся вступлением Эрида. – Не обижайся, но обстановка действительно не располагает к праздной болтовне».

«Извини. – Экс-абсолют без промедления признал свою ошибку. – Если говорить прямо, то я надеюсь поймать момент и перед походом окончательно перевернуть здесь всё вверх дном. Те сферы, используемые культистами, не могли оказаться в Китеже по чистой случайности. Вполне очевидно, что они кого-то искали. Обо мне они знать не могут – следовательно, есть кто-то ещё. И тут, на мой взгляд, есть всего два варианта: или симбионты устраняют вообще всех менталов, или разыскивают кого-то, кто уже какое-то время вставляет им палки в колёса».

«И этим кем-то мы можем воспользоваться как прикрытием… Теперь-то я могу с чистой совестью выложиться на полную». – Элин хмыкнул и в два счёта забрался в карету, своим убранством могущую поразить даже самых притязательных снобов Китежа.

Дорш, подготавливая декорации, ни на что не скупился: что-то показать мог даже кучер, оказавшийся опытным воином, в то время как сопровождение и вовсе состояло из четвёрки высокоранговых боевых анимусов.

Дальнейшая дорога не отняла много времени: дворцы, традиционно арендуемые для проведения такого рода мероприятий, располагались не слишком далеко от района Нойр. Но даже в противном случае Элин бы не заскучал, так как на улицах города сегодня было на удивление многолюдно. А причина – торжество, масштабы которого бросали вызов даже празднованию наступления жарких летних месяцев.

Горожане веселились и развлекались, со знанием дела наслаждаясь бесплатной едой и выпивкой.

Нашлось место и незатейливым развлечениям, которые обеспечивали уличные артисты. При этом некоторая их часть определённо прибыла из других великих городов, что в очередной раз демонстрировало богатство и власть могущих себе позволить самые разные излишества Мурум. Не просто так их глава, Кацелиан Мурум, заполучил звание кварта-протектора, разделив обязанности с Гайо Бельфи и став равным ему. Не в плане силы, конечно (если бы каждый глава великого клана был абсолютом, то в Китеже давным-давно наступил бы золотой век), но властью он обладал немалой.

Сама по себе эта система Элину импонировала за счёт того, что у нескольких протекторов было много меньше шансов упустить явные бреши в обороне города. И вполне вероятно, что за счёт этого никакого разумного демона в горах нет вовсе – кто-то да спохватился бы, отправив людей на разведку. В этом экс-абсолют собирался убедиться лично, после побега сделав небольшой крюк и проверив то злополучное плато. Впрочем, речь сейчас была не о политическом устройстве Китежа этой реальности.

Мурум, Игнис и Сонитус – вот те, вокруг кого сейчас вращались мысли перерождённого. Большая тройка, составляющая костяк боевых сил Китежа. Три идеальных места для внедрения ментально обработанных крыс, которым вовсе не обязательно было являться анимусами. Обычные высокопоставленные люди, вхожие в высший свет, на роль шпионов подходили как нельзя лучше хотя бы за счёт отсутствия ощутимого ментального сопротивления. Ведь если подчинённый кем-то анимус сразу привлекал внимание из-за потери части сил и навыков, то об обычном человеке нельзя было сказать того же. Подумаешь, начнёт спутница какого-нибудь чиновника раз в месяц-другой слать письма подруге в Агартху. Кто будет проверять содержимое? Да никто.

Будь Элин на месте симбионтов, то, вероятно, он бы так и поступил, вдобавок начав понемногу подминать под себя вообще всех людей, попадающихся под руку. Один за другим, поколение за поколением – и вот уже из сотни аристо половина служит врагам человечества, даже не догадываясь о том. Как, спросите, обезопасить от подобного Китеж? Очень просто: инициировать повальную проверку всех потенциальных шпионов.

Элин уже расшевелил великий город, устроив представление с доставкой трупов культистов и сообщив всем людям о существовании маны, но он действительно собирался на этом остановиться. Вот только сейчас, по прошествии времени, уже сделанное казалось ему недостаточным.

Перерождённый много думал над тем, чего в конечном итоге нужно добиться, но ответа так и не нашёл. Сложно это – считать, не имея на руках и половины замешанных в уравнении переменных.

При том что переменные эти могли оказаться как совершеннейшим образом незначительными, так и самыми что ни на есть ключевыми. Если добавить сюда ответственность за Китеж, которую Элин сам возложил на свои плечи, и становилось совсем грустно.

«Элин, – тихая мысль Эриды вырвала анимуса из порочного круга поиска верного ответа там, где его нет вовсе, – карета уже минуту как остановилась.

И… не мучай себя сомнениями. Кто спасёт людей, если не ты?»

Перерождённый хмыкнул и распахнул дверь, проворно выпрыгнув наружу. Он и так несколько задержался, заставив ждать тех гостей, что прибыли после него, так что тянуть время и дальше было бы проявлением высшей наглости. Встречающая гостей прислуга и так ждала лишь потому, что карета принадлежала Нойр, а сопровождение в лице полновесной ударной группы открыто говорило о важности находящегося внутри гостя.

«Ты права, змейка. Зачем выбирать меж двух зол, если можно найти свой, третий путь?»

А для того чтобы свежепроторенная дорога не привела к худшему, перерождённый намеревался приложить все свои силы.

«Такой Элин мне нравится куда больше угнетённого и загоняющего в угол самого себя».

«Тем не менее это был всё тот же я. Помнишь, на что нужно обращать внимание?»

«Естественно. – Ответ последовал незамедлительно. – Но что-то мне подсказывает, что ты это спросил не просто так».

«Будем действовать несколько наглее, чем собирались изначально. Суть плана всё та же: поиск подходящей жертвы и провокация приступа, но теперь мы слегка сместим акценты. Абы кто, испытывающий ко мне неприязнь, не подойдёт. Будем искать кого-то высокопоставленного и защищённого по высшему классу».

«А мы с таким справимся?»

Вопрос Эриды был вызван тем, что даже в обычной ситуации обойти защиту высококлассных артефактов общего назначения непросто, а в условиях приёма, полного анимусов, практически невозможно. Ментальные манипуляции хоть и находились в совершенно иной плоскости относительно классических техник, но из сотни человек кто-то да окажется в состоянии их заметить.

А так как Элин планировал инициировать волну проверок всех облечённых властью на предмет ментальных закладок, обнаружение вмешательства извне могло порушить все его планы. Ведь одно дело – когда во дворце кто-то, занимающий в великом городе значимое положение, сходит с ума, во всеуслышание сознаваясь в шпионаже, и совсем другое – когда этого кого-то ментально обработали на всё том же приёме.

В первом случае избежать проверок никому точно не удастся, а во втором дело могут или запихнуть в дальний угол, или перебросить в особый отдел – организацию, настоящее название которой не было известно даже Элину. Там занимались вопросами контршпионажа, а в дерьмо такого сорта перерождённый не влезал ни в одну из своих жизней.

«Считаешь, что у нас есть выбор, змейка?»

Анимус, скользнув взглядом по распахнувшему перед ним двери слуге, ухмыльнулся. Впрочем, буквально спустя полсекунды на его лице застыла образцово-вежливая маска, предназначенная организаторам приёма, лично встречающим приглашённых.

И так как перерождённый ранее слегка задержал непрерывный поток гостей, Ланеска, Кацелиан и Сиеста Мурум успели самую малость заскучать.

– Элин Нойр, наследник клана Нойр, со всем почтением приветствует хозяев этого дома.

Акцент, сделанный на упоминании хозяев, не прошёл незамеченным: Ланеска, она же Бестия, в силу своего необузданного нрава позволила эмоциям взвиться во взгляде ворохом трепещущих искр, чем доставила Элину особое, в каком-то смысле извращённое удовольствие. Перерождённый не был мастером в деле словесных дуэлей, но оттого мимолётный успех стал только слаще.

– Для нас честь принимать единственного наследника Нойр в этом зале. – Кацелиан позволил себе мягкую полуулыбку, этакий намёк на то, что строгое следование этикету отнюдь не обязательно. – Надеюсь, вы сполна насладитесь праздником и забудете о возникшем между вами и моей сестрой конфликте.

– Вы можете не беспокоиться по этому поводу, господин Кацелиан. Даже если я испытываю неприязнь к госпоже Ланеске, это никак не сказывается на моём отношении к вам и ко всему клану Мурум. – Выждав секунду, дабы позволить мужчине обдумать услышанное, Элин продолжил говорить: – Я приготовил особый подарок для Акелиса и надеюсь, что он пригодится ему на пути становления анимусом… – Уверен, что ваш дар действительно впечатляющ, наследник Элин. И глядя на вас, я не могу не задаться одним вопросом, уже давно меня гложущим. – Элин заинтересованно хмыкнул, но промолчал. – Что заставило вас скрывать свой талант всё это время?

– Не уверен, что это можно назвать сокрытием, господин Кацелиан, но причину… Причину я вам всё-таки скажу в надежде на то, что в ближайшее время вы не станете о ней чрезмерно распространяться.

Глава клана Мурум уверенно кивнул, а Элин чуть улыбнулся, ещё раз убедившись в том, что его игра безупречна.

– Мне повезло получить уникальный геном.

– Геном, значит. – Мужчина лишь понимающе покивал, а его спутница, как, впрочем, и Ланеска, начали куда внимательнее разглядывать неожиданно ставшего в разы более ценным парня. – И каково ваше отношение к вопросу распространения своего наследия?

– Всерьёз об этом я планирую задуматься не раньше чем через пять лет.

Этого срока будет вполне достаточно для того, чтобы разобраться с большей частью внешних проблем, получив возможность полноценно сфокусироваться на делах внутренних. И конечно же, у Элина не было никакого уникального генома, а источником его способностей был колоссальный опыт из прошлых жизней, но окружающим об этом знать было не обязательно.

– Срок немалый, но это решение лучше всего характеризует вас как дальновидного и мудрого человека, наследник Элин.

Чем перерождённому импонировал Кацелиан, так это умением поставить себя так, чтобы собеседник, кем бы он ни был, проникся к главе Мурум искренним уважением. В словах мужчины не было излишнего самомнения, но при этом наличествовала сила, присущая лишь волевым, уверенным в себе людям.

Ни одно из этих качеств не было уникальным, но встретить такую их комбинацию было практически невозможно.

Спутница Кацелиана коснулась его плеча, обратив тем самым внимание на только-только пересёкшую порог зала немолодую пару.

– Дорогой, нам стоит уделить время и остальным гостям.

– Прошу простить, наследник Элин. – Внявший словам женщины глава Мурум поспешил откланяться.

Поспешил – и забыл забрать с собой дражайшую сестру, из-за чего Элин вынужденно остался в её компании.

– Я хочу извиниться за то недоразумение, произошедшее по моей вине, наследник Нойр… – Ланеска изобразила медленный, но не слишком глубокий поклон. Такого жеста было более чем достаточно для извинения, и при этом назвать его формальным у Элина не поворачивался язык. Можно было даже предположить, что Бестия Китежа искренне раскаивается, но недавняя вспышка в её глазах говорила об обратном. – А также хочу выразить надежду на то, что в будущем этот неприятный момент никак не скажется на нашем общении.

Для перерождённого был очевидным тот факт, что Ланеске очень дорого обходилось такое расшаркивание перед юнцом, ещё даже не прошедшим через церемонию совершеннолетия. И сила, которой тот обладал, едва ли могла как-то повлиять на отношение Бестии. Не тот она человек, чтобы смиренно признавать собственные ошибки.

– Злопамятность не входит в список черт моего характера, госпожа Ланеска. Я не держу на вас зла, так что вам совсем не обязательно пренебрегать другими гостями.

Тонкий намёк на весьма толстые обстоятельства Ланеской был изящно, с грацией слонихи, проигнорирован, что она и продемонстрировала своими следующими словами:

– Вы очень скромны, наследник Нойр, раз полагаете, что я стою здесь только из необходимости уладить все недопонимания между нами.

– Вы правы в том, что я действительно не вижу других причин, по которым моя скромная персона может быть вам интересна.

Очень скромная и совсем неинтересная. Определённо, самый молодой анимус золотого ранга как никто другой подходил под это определение.

– Яркий талант приковывает к себе множество взглядов. Потому и у меня есть тема, которую я бы хотела с вами обсудить без лишних ушей.

Женщина жестом предложила отойти в сторону, направившись сначала к неинтересному гостям столу, ломящемуся от изобилия морепродуктов всех мастей, а после свернув под неожиданно обнаружившуюся за рядом изящных декоративных колонн арку.

Не зная, где искать, даже анимус со своим хвалёным восприятием не смог бы обнаружить неприметный ход, к маскировке которого архитекторы прошлого приложили все свои способности. Здесь не было никаких механизмов или техник, лишь идеальная оптическая иллюзия.

– Теперь, госпожа Ланеска, вы утолите моё любопытство? – поинтересовался перерождённый, едва они покинули дворец, оказавшись в просторном, сверкающем изумрудной зеленью саду. Почему-то именно этот оттенок всегда настраивал Элина на добродушный лад, что произошло и сейчас.

– Я не буду ходить вокруг да около, скажу прямо: в последнее время в Китеже неспокойно. Вы, должно быть, слышали о том, что некий неизвестный раскрыл группировку чужаков, недавно прибывших в город и начавших формирование своей информационной сети.

Лицо Ланески выглядело до крайности серьёзно, так что Элин и не думал принимать её слова за подготовку почвы для чего-то неприятного. Ну а причину, побудившую эту непонятную женщину начать столь интересный разговор, экс-абсолют планировал узнать с минуты на минуту.

– Широкой общественности о том неизвестно, но убитые анимусы золотого ранга – лишь вершина айсберга. Помимо них нам удалось выследить и захватить ещё двоих платиновых боевиков, а это уже совсем другой уровень. Добавить сюда артефакты, предположительно использующие ману, и масштабы проблемы становятся ясны как день. Великие кланы были вынуждены пересмотреть свои взгляды на противодействие врагам извне и объединить усилия, раскрыв друг перед другом карты.

– Иными словами, холодная война между столпами, поддерживающими Китеж, подошла к концу? – Можно сказать и так. – Ланеска хмыкнула, не собираясь отрицать очевидное. – Предвосхищая твой вопрос касательно того, почему вообще начался этот разговор, скажу: Китежу недостаёт глаз и ушей среди молодёжи, на которую очень легко повлиять.

И я сейчас говорю не о низкосортных анимусах, потолок для которых – серебряный ранг, а о будущих главах подразделений, гильдий и отрядов.

– И среди великого множества кандидатов, в том числе и связанных с Мурум кровью, вы выбрали именно меня?

– А это – второе обстоятельство, повлиявшее на моё решение. Ты подозрителен, Элин Нойр. – Женщина резко перешла на ты, отбросив приторную вежливость. И, признаться честно, в глазах перерождённого такая она стала куда более настоящей. – А я считаю, что потенциальную проблему нужно держать как можно ближе к себе, чтобы успеть предотвратить худшее. – Поразительная наглость. Вам осталось только добавить, что в случае моего отказа вы всё равно найдёте способ держать меня как можно ближе.

Элин резко развернулся, нацелив на женщину отнюдь не двусмысленный взгляд. Смиренно терпеть угрозы перерождённый не собирался.

Впрочем, Ланеску холодная ненависть в глазах экс-абсолюта не впечатлила.

– Ты и сам всё понимаешь. Так почему бы не оказать мне услугу?

– Слишком много чести. – Перерождённый оскалился, позволив материализоваться струящейся по жилам аниме, а в следующую секунду на его ментальное восприятие буквально обрушилась волна негативных эмоций, ярким пламенем вспыхнувших в разуме Ланески Мурум.

Поражённая столь явно выказанным презрением, она не смогла найти, что ответить, и Элин этим воспользовался.

– Я надеюсь, что мы больше не встретимся, Бестия.

Шумела толпа, собравшаяся в главном зале, под резкими порывами ветра шумела густая изумрудная листва. А посреди всего этого великолепия стояла Ланеска Мурум, невидящим взором буравя спину удаляющегося по направлению ко дворцу перерождённого. Она отчаянно пыталась понять, что именно в словах и жестах какого-то мальчишки вогнало её в ступор, но тщетно. В голове женщины боролись десятки и сотни предположений, но ни одно из них не могло взять верх…

Глава 15

«Ланеска этого не забудет».

«А она и не должна», – отрезал Элин, обменявшись приветствиями с группой обративших на него внимание людей.

При этом он не упустил возможности проверить их поверхностные мысли, параллельно отслеживая реакцию всех прочих гостей. Эрида, в свою очередь, пыталась вычленить из толпы ярых недоброжелателей, которых выводило из себя одно только имя Нойр.

Это более не играло особой роли для обновлённой цели дуэта, но могло сильно помочь в перспективе.

«Кажется, наши недоброжелатели организовали клуб ненавистников Элина Нойр. Иначе я не могу объяснить, что именно побудило их всех собраться в восточной части зала. Да, верно смотришь, я говорю именно об этой группе».

Элин перехватил недобрый взгляд седого как лунь, но сохранившего отличную физическую форму старика, в довесок оказавшегося анимусом золотого ранга. При этом некогда он точно находился на пике силы, но, по-видимому, время и отсутствие практики взяли своё, откатив практика на полступени назад.

Впрочем, с тем же успехом причиной его ослабления могла стать травма, сути это не меняло. Среди потенциальных врагов старик был сильнейшим, вдобавок пользовался большим уважением. Это было отчётливо видно по тому, как к нему обращались коллеги.

«Примерно половина из них те, чьих отпрысков я отодвинул от кормушки в собственном лице. Про остальных пока сказать ничего не берусь, но…»

Всегда есть одно большое но, в данном конкретном случае оказавшееся подозрительным юношей, нервно теребящим массивный перстень на указательном пальце. Украшение на собственно украшение нисколько не походило, а характерный отголосок пропитавшей металл анимы прямо указывал на артефактную природу предмета.

«…Здесь есть кое-что подозрительное».

Никто не запрещал гостям иметь при себе определённые артефакты вроде хранилищ или защитных комплексов, но этим не злоупотребляли даже самые эксцентричные личности. Сейчас же Элин был практически уверен в том, что артефакт на пальце юноши не имеет ничего общего с хранилищем, так как вместо поглощения анимы кольцо её выплёскивало в окружающее пространство. Эта черта не была характерна и для связок рун, направленных на защиту хозяина: в неактивном режиме такие предметы были зациклены в себе, за счёт этого не теряя ни крупицы анимы. К примеру, ни посох, ни шлем (хоть последний и нельзя было отнести к классическим артефактам) не могли продемонстрировать такую же отрезанность от мира.

«Мы не подойдём ближе?»

«Вопрос закономерный, но для более подробного анализа кольца мне нужно по меньшей мере взять его в руки», – покачал головой перерождённый, начавший склоняться к игнорированию проблемы.

В конце концов, этот зал был под завязку наполнен анимусами, среди которых практически не было мирных представителей этого тяжёлого ремесла. В такой ситуации всерьёз навредить гостям на приёме мог бы или анимус алмазного ранга, или слаженная тройка его платиновых коллег.

«Придерживаемся плана, Эрида».

Ответив неоформленной в мысль волной одобрения, напарница экс-абсолюта вернулась к работе, щедро развешивая на попадающихся ей людей ярлыки.

Элин же был вынужден отвлечься на общение с теми, кто выказывал желание хотя бы поздороваться с наследником среднего, а значит вполне себе важного, клана Нойр…

* * *

Несколькими минутами ранее. Внутренний сад первого дворца

– Госпожа Ланеска, господин велел поинтересоваться, как всё прошло. – Остановившись подле как никогда мрачной женщины носящий очки претенциозный юноша был вынужден терпеливо дожидаться, пока та придёт в норму.

– Хуже, чем хотелось, – зло бросила Ланеска, после чего добавила: – Но лучше, чем могло бы быть.

Хотя бы в лекарственных травах этот щенок ничего не смыслит…

Не слишком приторный, но легко узнаваемый запах особой выжимки трав витал вокруг Ланески с самого выхода в сад. Лишь по этой причине она, выведя столь нелюбимого ею наследника Нойр на разговор, привела его не в отдельную залу для переговоров, а наружу, туда, где так кстати резвился свободолюбивый ветер. Сколь бы Бестия ни уповала на неосведомлённость юнца, а отказаться от возможности и вовсе не дать ему учуять запах не могла.

– Иными словами, наши предположения нашли подтверждение? – Равнодушный прищур юноши как-то резко изменился, и Ланеска почувствовала, как по её – по её! – коже побежали мурашки. И на остаточное действие препарата, в число основных эффектов которого входило усиление эмоциональных проявлений, это списать было нельзя.

– Вероятность крайне велика, но делать выводы пока рано.

Ланеска, глядя в ту сторону, куда ушёл Нойр, медленно выдохнула. Ей не впервой было разыгрывать саму себя, но на приём пусть и лёгких, но психотропов она пошла впервые. Ей пришлось это сделать, ведь иным способом продемонстрировать вероятному эмпату подлинные, не отличимые от реальных эмоции было невозможно.

«Интуиция не подводила меня раньше, не подвела и сейчас», – подумала Ланеска, перед глазами которой пронёсся целый калейдоскоп образов, от и до посвящённых заинтересовавшему её юноше.

Ещё в их первую встречу ей показалось очень странным холодное, присущее или закалённым в боях воинам, или мудрым старцам спокойствие, продемонстрированное отпрыском главной ветви Нойр. Ну а после того как женщина озадачила подчинённых поиском хоть каких-то зацепок, на поверхность всплыли симптомы, преследующие молодых, едва открывших в себе способности неполноценных менталов – эмпатов.

В отличие от оставшихся в легендах анимусов, могущих воздействовать на разум, эмпаты встречались и ныне, а самых неопытных из них можно было легко обнаружить. Поведение обрётших такие способности людей было практически идентичным и в целом делилось на две категории: на тех, кто в окружении людей паниковал, бился в судорогах и терял сознание, и тех, кто, вопреки всему, совладал с этой силой. Последние не только вели себя очень надменно, активно пользуясь новообретёнными способностями, но и разительно менялись как личности, что и произошло с наследником среднего клана Нойр. – Раз уж всё так обернулось, то, возможно, мне стоит лично заняться этим вопросом…

– Детство в заднице взыграло, Йон? Или решил, что покровительство моего брата позволяет тебе делать всё что угодно?

Несмотря на невеликий рост, Ланеска нависла над сказавшим очередную глупость… не подчинённым, нет. Скорее коллегой, так как Йон подчинялся лишь Кацелиану, тому, кто когда-то давно спас его жизнь, а недавно избавил от уродливых шрамов, вдобавок одарив преданного слугу довольно примечательной внешностью.

Хотя чего уж там, по меркам Ланески Йон был до безобразия красив. Шелковистые чёрные волосы, чуть более длинные, чем обычно носят мужчины; рубленые, но не грубые черты лица, которые можно было легко назвать утончёнными; сильное жилистое тело без нагромождения уродливых мускулов, которыми так любят хвалиться представители сильного пола. И наконец, глаза, отливающие холодным серым металлом.

– А разве это не так? До тех пор пока я делаю всё на благо Мурум, у господина не возникнет ко мне никаких вопросов.

– Твои методы поставят клан под удар быстрее, чем я успею повторить «Ну я же говорила!».

Йон, глядя на уткнувшую руки в бока Ланеску, усмехнулся. Эта ситуация сама по себе выглядела столь абсурдно, что у любого из подчинённых Бестии, стань он её свидетелем, остановилось бы сердце.

– Китеж – не пустоши, в которых можно творить всё что заблагорассудится!

– Эту свирепость – да на благое дело…

– Помни: я тебя предупредила! Нойр не так прост. Как минимум внимания заслуживает то, что Дорш играет в молчанку, отказываясь говорить, как именно ему удалось сокрыть истинные способности сына.

Женщина поджала губы, окончательно разрушив образ земного воплощения вселенского зла. Если бы Йон знал, что Ланеска так ведёт себя лишь наедине с ним…

– О моём существовании знают считаные единицы, а менять лица, словно маски, моя работа. – Налетевший порыв ветра растрепал прежде аккуратно уложенные волосы человека, примерившего маску молодого мужчины. То, как Йон разговаривал с высокопоставленной аристократкой в лице Ланески, не было наглостью, лишь пониманием границ, которые не стоило переступать. – В худшем случае я вернусь домой как проигравший, но и это принесёт нам пользу.

– Самоуверенность тебя погубит, Йон.

– Во второй раз? – Анимус, силы которого сейчас находились на пике платинового ранга, хитро прищурился. – Это невозможно.

Ланеска промолчала, а Йон, воспользовавшись этим, направился в зал, играючи вернув себе сформированный ранее облик почтенного старца из Лайонесса…

* * *

«Такое чувство, будто за нами кто-то следит. Но я не могу определить, кто именно, – отрапортовала Эрида, едва Элин раскланялся с очередным одногодкой, решившим завести знакомство с восставшим из пепла фениксом, как он нескромно прозвал наследника Нойр. – Возможно ли, что здесь присутствует ментал, на которого охотились симбионты?»

«Возможно всё, вопрос лишь в вероятности такого события».

Перерождённый и сам ощущал пристальное внимание, которое, казалось, происходило отовсюду сразу. Но так как объяснить происходящее с точки зрения использования классических техник он не мог, ему приходилось выстраивать предположения, одно краше другого.

«Пока я, так же как и ты, могу лишь наблюдать».

«Я отметила нескольких человек, которыми можно воспользоваться для воплощения плана. Но насколько это безопасно ввиду новых обстоятельств, большой вопрос».

«Абсолютно небезопасно, но необходимо», – отрезал перерождённый, закончив просмотр людей, которые показались змейке подходящими. Из них его устроили только двое, а незаметно приблизиться можно было лишь к одному.

– Молодой наследник Нойр, я могу попросить у вас беседы?

В одно мгновение ощущение вездесущего чужого внимания сжалось в одну точку, сконцентрировавшись в тщедушном, но обладающим огромным боевым потенциалом старике. При этом его появление оказалось столь неожиданным, что Элин рефлекторно, вспомнив пытки в логове симбионтов, закрылся ментальными щитами и ощетинился всеми известными ему атакующими техниками разума. И лишь предостережение Эриды остановило его от того, чтобы нанести превентивный удар и превратить мозги подкравшегося анимуса в кашу.

– Неужто вас смущает моё иногороднее происхождение? Уверяю, я – честный человек и добрый друг хозяина этого приёма…

Ни словом, ни делом жуткий старик не продемонстрировал реакции на действия Элина, которые в глазах менталов можно было сопоставить разве что с приставленным к горлу другого человека лезвием меча. Впрочем, опасения перерождённого это не развеяло, так как разум обратившегося к нему анимуса в одеждах Лайонесса был закрыт непроницаемой стеной, источником которой мог быть как артефакт, так и сам старик.

В одно мгновение собрав всю волю в кулак, Элин успокоился, приведя мысли в относительный порядок. – Прошу меня извинить, почтенный. – Перерождённый коротко поклонился, выказав уважение немолодому анимусу, достигнувшему в своей жизни значительных высот. Подозрения подозрениями, но жизнь на то и жизнь, что знать обо всём невозможно. А видеть в каждом непонятном явлении происки врага – самый короткий путь к сумасшествию. – Я совершеннейшим образом не ощущал вашего присутствия, и это меня несколько испугало.

– Ох, если бы меня с лёгкостью заметил столь юный отрок, то я бы не имел права называть себя анимусом.

Едва заметные серебряные искры в сияющих таинственным багровым светом глазах старика погасли, перерождённый с удивлением отметил, что стоящий перед ним человек вновь бесследно пропал из восприятия, а источаемое им внимание вновь рассредоточилось по залу. И это совершенно точно не являлось ментальной техникой, ибо никаких соответствующих проявлений не смог заметить ни сам перерождённый, ни его напарница.

– Ваше мастерство поразительно, – совершенно искренне признал Элин, убедившись в том, что старик, скорее всего, не имеет никакого отношения к симбионтам.

Закрытый разум – совсем не тот признак, на основании которого можно делать подобные выводы. В конце концов, в Лайонессе могут соблюдаться совсем другие правила, призывающие, скажем, всех носителей секретов вне города заботиться о сохранности разума любыми доступными способами.

– И я, бесспорно, не могу отказать вам в беседе. Но что привлекло ко мне ваше внимание, достопочтенный?

– Несоответствие вашей силы и возраста, наследник Нойр. – Старик жестом предложил отойти к несчастным столам, полнящимся морской снедью. – Меня зовут Йон, и я исследователь, что рыщет по миру в поисках сокровенных знаний. Я просто не мог не заинтересоваться юным анимусом, столь рано достигшим пика золотого ранга. Как вам удалось? – Для этого потребовалось совместить талант, труд и уникальный геном. По крайней мере, иные обстоятельства мне сейчас неизвестны…

– Если всё обстоит именно так, то само ваше существование – предвестник золотой эры Китежа. – Старик прищурился, а Элин на всякий случай приготовился защищаться.

Окажись приглашённый Кацелианом гость фанатиком, ставящим благо своего родного города выше собственной жизни, то он вполне мог бы попытаться убить носителя гена, в перспективе имеющего все шансы возвысить Китеж над остальными великими городами. Изначально перерождённый о таком исходе не подумал, так что сейчас мог лишь готовиться разгребать последствия… которые, к счастью, оказались лишь плодом его воображения.

– Так или иначе, но вашему клану и городу невероятно повезло заполучить в свои руки подобного гения.

– Везение действительно имело место быть. – Знал бы старик, какое на самом-то деле это везение было… – Но стремительное возвышение – не всегда благо, ведь прямо сейчас из числа моих недоброжелателей можно собрать армию для завоевательных походов. А ведь прошло всего ничего, и я даже не успел зарекомендовать себя делом…

– А не в этом ли проблема? – Мудрец из Лайонесса хитро улыбнулся. – Пока наследник Нойр не сделал ничего, что оправдало бы ту известность, которой он уже окружён. Иными словами, для всех этих недалёких людей вы сродни нарушителю спокойствия, которого необходимо урезонить, указав на его настоящее место.

– Очень оригинальная точка зрения.

Элин хотел было назвать её идиотской или сумбурной, но решил не портить со стариком отношения.

Ведь он как никто другой знал, что на самом деле служило стимулом к появлению всё новых и новых противников – цели. Личные цели десятков и сотен семей, члены которых спали и видели собственное возвышение. И если для меньшей их части основным инструментом был карман наследника клана Нойр, то большая часть рассчитывает на кое-что другое. Например, на геном или политический статус приближённых к Элину Нойр, который между тем отказывается предоставлять страждущим даже призрачную возможность всем этим обзавестись.

– Доверьтесь моему опыту, Элин Нойр, и обдумайте вопрос с этой стороны. – Старик, казалось, просил, но что-то в его голосе подсказало перерождённому, что с куда большей вероятностью это было завуалированное требование. – А пока я бы хотел попросить вас о небольшом одолжении.

– Я весь внимание, достопочтенный Йон.

– Сейчас я искренне желаю получить от вас, наследник Нойр, урок. Своими глазами узреть хотя бы толику ваших способностей и взамен научить чему-то особо ценному. Это будет честный обмен: неизвестное на неизвестное, желанное на желанное…

– Звучит столь же интересно, сколь и необычно. – Перерождённый позволил себе ухмыльнуться. – Я согласен, достопочтенный. Но нам ещё нужно отыскать подходящее место, в котором можно развернуться. И полагаю, без участия хозяина приёма в этом деле никак не обойтись.

Элин огляделся, мигом отыскав силуэт Кацелиана Мурум, который, по счастливой воле случая, переводил дух после общения с новоприбывшими гостями…

Глава 16

– Это место – лучшее из того, что мы можем вам предложить, господа. Но даже так здесь очень нежелательно что-либо разрушать. – Слуга из числа Сенти глубоко поклонился, будто бы извиняясь за то, что их род не смог отыскать полигона получше. Но и Элин, и Йон были честны с собой: глупо рассчитывать на что-то вроде арены, находясь подле богатейшего и красивейшего дворца в культурной части Китежа. – Если этого недостаточно, то мы можем предложить хороший полигон в трёх километрах отсюда…

– Не стоит, – подвёл черту Йон. – Этой площадки будет более чем достаточно. Верно, наследник Нойр?

Перерождённый оценил взглядом окраинную часть сада, обустроенную в стиле богатого минимализма. Лужайку с нарочито выставленной напоказ дикой растительностью разбавляли гармонично расставленные камни самых разных размеров.

Естественно, свою как бы природную форму они тоже приобрели благодаря выдающимся талантам скульпторов. И это был не самый простой труд – воспроизвести первобытность холодного и крепкого гранита так, чтобы на этой лужайке он не выглядел слишком уж чужеродно.

– Если вы так говорите, достопочтенный Йон, то так оно и есть.

В конце концов, выбирать конкретный метод демонстрации силы Элин оставил старику, разумно предположив, что с его стороны такая инициатива будет излишней. Да и если говорить честно, перерождённому было просто интересно посмотреть, что придёт в голову столь занятной личности.

– Среди тех, с кем мне доводилось общаться, вы, наследник Элин, не первый представитель молодого поколения, но никто, кроме вас, не говорил столь кратко и ёмко. – Йон прошёл вглубь поляны и обернулся, хитро прищурившись. – Искусство слова не приходит само собой, и в наше время целенаправленно его не изучают ни в одном из великих городов. Эта традиция канула в Лету точно так же, как и старинное развлечение, называемое битвой структур… Так возможно ли, что вам известно и о ней тоже?

– Битва структур…

По этому словосочетанию Элин сразу понял, что именно имеется в виду, но не смог связать это откровенно непопулярное развлечение с чем-то давно позабытым. Да, из десятка анимусов таким умением мог похвастаться лишь один, но и за своей физической формой следят тоже далеко не все практики. Что же теперь, называть тренировки с мечом чем-то едва распространённым?

– Как я понимаю, оппоненты выбирают наиболее сложную из доступных им технику, формируют основу и наполняют её минимально допустимым объёмом анимы, после чего такими же неоформленными структурами пытаются уничтожить основную технику противника и в то же время защитить свою.

Ваше название мне неведомо, но я не могу назвать это развлечение забытым.

– Возможно, тот, кто вас этому научил, чтит наследие предков. – Старик довольно кивнул, молча предложив Элину занять место напротив.

Им не нужно было задумываться над какой-то защитой окружающего пейзажа, так как анима, содержащаяся в таких структурах, навредить могла разве что муравью. Слишком уж мало её использовалось.

– Тем не менее даже среди моих ровесников битву практикуют считаные единицы, а отыскать среди них достойных противников и того сложнее.

– Я полюбил это занятие с самого детства, так что мои навыки вас не разочаруют. – Элин даже при всём своём желании не смог бы достоверно изобразить из себя неумёху и потому решил действовать от противного, как делал уже не единожды. Слишком уж редко люди обращали внимание на то, что демонстративно выставлялось напоказ.

– Вы заинтриговали меня, наследник Элин.

Старик первым создал перед собой довольно сложный, но без изысков конструкт, который перерождённый спустя пару секунд, выдержанных для соблюдения приличий, в точности повторил. Следующим шагом дуэлянтов стало создание фигур, ограниченных в количестве техник, которыми им предстояло сражаться.

– Такой контроль… Возможно ли, что вы уже решили, чем будете заниматься в будущем?

– Я стану стражем, – отрезал Элин, позволив себе слегка замедлиться и продемонстрировать пропасть в навыках между пусть талантливым, но молодым практиком и крайне опытным профессионалом своего дела. – Полагаю, первый ход за мной, достопочтенный?

– Именно так. Покажите всё, на что вы способны, наследник.

В один момент Элин перешёл в нападение, разменяв два своих конструкта на два оппонента. И если со стороны ещё могло показаться, что это всего лишь досадная неудача, не принёсшая никакой выгоды, то Йон в тот же момент разгадал задумку своего визави.

Старик изобразил руками сложную комбинацию жестов, в считаные секунды изменив построение и защитив ставшие особенно уязвимыми конструкты. В свою очередь Элин, уже готовый продолжить атаку, повторно оценил ситуацию, ухмыльнулся – и отвёл «войска», тем самым передав ход Йону.

Нечто, витающее на грани восприятия, раз за разом срывало концентрацию парня, из-за чего в какой-то момент он был вынужден обратить свой взор вовне, начав искать причину этого нарастающего беспокойства.

– Чувство близости победы не властно над вами, наследник Элин?

Слова не мешали Йону одновременно подготавливать почву для ответного выпада, его техники меняли своё положение в пространстве столь стремительно, что у вынужденного играть на два фронта перерождённого не было никакой возможности разглядеть за всем этим мельтешением истинный замысел своего умудрённого опытом противника. – Могу ли я быть самонадеянным, состязаясь с вами, достопочтенный Йон?

Словно по щелчку пальцев конструкты перерождённого ринулись в разные стороны, невероятным образом перехватив запущенные старым, но отнюдь не слабым анимусом техники. По парку прокатилась череда хлопков, и Йон, отступив на шаг назад, поражённо захлопал в ладоши.

– Вы намеренно мне поддаётесь, уважаемый Йон?

Сомнения развеялись, словно дым, в тот момент, когда Элин, перебирая самые разные варианты, повысил степень слияния со своей напарницей, особое внимание уделив глазам. Теперь силуэт старика начал странным образом двоиться, и то, что прослеживалось под первым образом, перерождённому сильно не понравилось.

– Разве можно иным образом найти ту границу, за которой ваших способностей окажется недостаточно? – Этот ответный вопрос показался перерождённому насмешкой, и он, скрепя сердце из-за порушенных планов на этот прекрасный вечер, начал готовиться к бою.

– Настоящую силу нельзя проявить до тех пор, пока не выйдешь за свои пределы. – Элин неспешно собрал все свои второстепенные конструкты подле основного, после чего развеял их все, впитав высвободившуюся аниму. – Я слышал, что демонов-мимиков подчиняют именно так. Долгие месяцы оставаться на грани между жизнью и смертью, утопая в отчаянии и боли… Где настоящий Йон?

– Неверный вопрос. – Со старческого лица пропали всяческие намёки на веселье, а мгновение спустя черты анимуса исказились, и он разительно помолодел. – И отвечу я на него, пожалуй, своим. Что произошло с настоящим Элином Нойр?

Будучи параноиком до мозга костей, Йон не мог не напрячься, когда стоящий в двух десятках метров напротив юнец не только его раскрыл (чего не смог сделать даже старик-абсолют, один из протекторов Китежа), но и подготовился к бою таким образом, что анимус на пике платинового ранга смог это заметить только тогда, когда было уже поздно.

И верно, облик перерождённого в какой-то момент органично дополнил шлем, на шею легла целая связка разномастных артефактов, кожа покрылась узором исчерченной тёмно-зелёными контурами серебряной чешуи, а в руку лёг посох необычной конструкции. Даже при всём желании Йон не смог бы убедить самого себя в том, что перед ним стоит подросток.

– Неверный вопрос…

В один миг Элин сорвался с места и, рывком сократив дистанцию, взорвался серией разрушительных техник, одно лишь создание которых у обычных анимусов отнимало долгие секунды. И Йон на всё это, несомненно, отреагировал бы, если бы не одно маленькое, но очень веское но: в его глазах отразилось изумрудное сияние, и анимус платинового ранга практически лишился контроля над телом, замерев соляным столпом.

Ворох густых, но невероятно быстрых и подвижных ядовитых хлыстов первым добрался до цели, одним слитным ударом расколов самостоятельно активировавшийся защитный артефакт на части.

Впрочем, потраченные деньги изделие неизвестного мастера рун отработало сполна, подарив Йону в этой ситуации совсем не лишнюю секунду, которая целиком ушла на то, чтобы смириться с новой реальностью, где его тело самым жестоким образом парализовали.

Но воздействие никак не задело его систему каналов, за счёт чего он пусть худо-бедно, но смог своими силами, не прибегая к артефакту последнего шанса, отразить последовавшую за хлыстами пару техник и окутаться порывами уникального ветра, разом сместившись на полсотни метров в сторону.

Правда, Элин от него не отстал ни на йоту, хоть и порядком удивился раскрывшемуся геному, один в один похожему на таковой у Фугу. При этом намерения перерождённого если и изменились, то совсем незначительно – он просто решил не слишком сильно калечить того, кто мог оказаться своим.

– Серые глаза и ветер…

Где-то неподалёку закричали люди, до которых с большим запозданием донесся нестерпимый грохот.

Скорости, на которые перешли схватившиеся друг с другом анимусы, вызвали значительные разрушения в окружающем их парке.

– Так кто же ты на самом деле?

Глаза перерождённого вспыхнули вновь, и Йон обнаружил, что к нему вернулась способность говорить.

– Не враг. – Лицедей решил не испытывать судьбу, раскрыв детали, в обычной ситуации всеми силами скрываемые. – Бастард Фугу на службе у Мурум. Мы привлекли много ненужного внимания…

– Думаешь, я с ходу тебе поверю? – Перерождённый не пытался проникнуть в сознание замеревшего напротив оппонента, так как поначалу не посчитал это необходимым, а теперь реально опасался того, что Йон окажется союзником, а их конфликт – досадным недоразумением.

Силами усилившего одно конкретное воздействие посоха он смог лишить врага способности управлять телом, не вызвав срабатывания ментальной защиты, но на большее рассчитывать не приходилось. Не теперь, когда Йон напряжён, а его артефакты приведены в полную боевую готовность.

– Просто подожди.

Мужчина пристально вглядывался в кажущиеся смертельно опасными черты лица подростка напротив, коря себя за самоуверенность, едва не стоившую ему жизни. Ведь Элин Нойр в те секунды действительно был готов его убить, и, что важнее, у него была такая возможность. Спасло Йона лишь то, что он не смог самостоятельно восстановить контроль над телом и потому до самого этого момента оставался очень удобной мишенью даже для анимуса рангом ниже.

– О тебе знает стража? – Перерождённый кивнул в сторону приближающихся воинов, возглавляемых стразу двумя анимусами-стражами, мгновением позже получив ожидаемый ответ:

– Нет…

Естественно, об агенте на службе Мурум не могли знать все подряд. По крайней мере, не рядовые стражи, которым Элин не глядя продемонстрировал эмблему своего клана. Йону же демонстрировать было нечего.

– Тогда не держи на меня зла.

Повторную утрату контроля над едва начавшим ощущаться телом мужчина воспринял философски, смирившись со своим поражением. И уж тем более он не стал сопротивляться после того, как его заковали, подавив каналы артефактами. Не то чтобы это могло сдержать высокорангового анимуса, но задачу по предотвращению побега конвоирам облегчало точно. – Я не скажу лишнего из уважения к Кацелиану, Йон. Имей это в виду.

Обронив последнюю фразу так, чтобы никто, кроме адресата, её не расслышал, перерождённый отстранился от пленника, окончательно передав того страже. Правда, покинуть место боя Элину всё равно никто не дал, ведь ему, как участнику боя, предстояло отчитаться перед ответственными за внутреннюю безопасность Китежа…

* * *

Лязгнула решётка темницы, и в просторную камеру, хмуро глядя на пленника, вошла Ланеска. В её глазах не было ни жалости, ни сострадания, лишь раздражение и явное желание сказать столь любимую женщинами фразу. Желание, которое ей не удалось сдержать.

– Я же говорила, Йон. – Ланеска легонько ударила ногтем по артефактным оковам. – Как ты там заявлял? В худшем случае ты всё равно вернёшься домой, принеся пользу?

– Да, за мной есть вина. Но разве можно было хотя бы предположить, что Нойр выпестовали настоящего монстра? Он за считаные минуты понял, что мой облик иллюзорен, а после напал, прибегнув к какой-то уникальной силе вроде гипноза. Я просто перехватил его взгляд и в ту же секунду потерял контроль над телом…

– Ментальные техники?!

– Нет. Защита молчала, и это сильно походило на использование силы зверя. В тот момент токи анимы не покидали его тела, в этом я уверен. – Уж в своём-то восприятии Йон был уверен. И его совсем не смущал тот факт, что он и в успехе своей миссии не сомневался ни на йоту.

– Хочешь сказать, что Нойр нашли такого (!) демонического зверя, о котором не знаешь даже ты? – Ланеска не на шутку удивилась, когда Йон, обладавший крайне обширными знаниями, накопленными за полвека активной жизни вне стен Китежа, не смог даже примерно сказать, с каким демоном ему довелось столкнуться. – Это может быть связано с его геномом?

– Мне всё ещё известно слишком мало, чтобы говорить точно, но… может. Мне известны случаи, когда геномы некоторых кланов Агартхи и Авалона раскрывались лишь в том случае, если их носитель опирался на мощь одного конкретного демона. Реборис с их особыми элементалями огня – фениксами, или Ляпис с элементалями земли. Примеры есть, и их много. – Мужчина замолчал на секунду, качнув закованными в цепи руками. – Правда, у таких анимусов есть один весомый недостаток: они ограничены в силе своими демоническими зверьми.

– Ведь потенциал есть не у всех… – Ланеска пару раз задумчиво кивнула. – Вот только ты сам сказал, что определить, какой именно демон смог тебя парализовать, невозможно.

– Только спросить напрямую, надеясь на честный ответ, – подтвердил собственные слова Йон. – Не мне это говорить, но я считаю, что прямо сейчас Нойр лучше просто оставить в покое. Хотя бы до начала зимы, когда у нас будут все основания для официальной проверки его способностей…

– Я не совсем поняла, что ты имеешь в виду. – Ланеска нахмурилась, начав сосредоточенно копаться в собственных воспоминаниях. Правда, сиюминутного результата эта попытка не принесла. – Объяснишь?

– Перед тем как моя сцена развалилась на части, Нойр обмолвился, что хочет стать стражем…

– Этот заносчивый юнец – стражем? – Женщина фыркнула. – Глупость. Это грязная и неблагодарная работа, к которой нужно готовиться с детства. По крайней мере не расти в окружении слуг…

– О да, Ланеска. Он ведь так похож на избалованного мальчишку! – не сдержался Йон, досадливо отведя взгляд. – А я, наверное, здесь оказался по воле случая, а не потому что он провёл серию безошибочных атак, загнав меня в угол и вынудив раскрыть свою личность просто для того, чтобы не подохнуть! – Об этом брат поговорит с тобой лично. Ведь если Фугу пронюхают о том, что ты у нас, то одним влиянием Мурум дело замять никак не удастся.

Сейчас всё шло довольно неплохо, но лишь потому, что Нойр не стал выдвигать претензий ни Мурум, ни Йону, ограничившись продолжительной беседой с Кацелианом. Но если о происхождении полукровки станет известно Фугу…

– Так что на твоём месте я бы молила небеса, чтобы Нойр оказался человеком слова.

– Обязательно этим займусь. – Ехидство в голосе Йона можно было черпать ложкой. – К слову, когда меня отсюда выпустят? Как-никак уже минули сутки…

– Как только – так сразу. Просто жди, балбес. – Ланеска резко развернулась и столь же стремительно покинула камеру, оставив недоумевающего мужчину в одиночестве.

Тишину расколола одна фраза, обронённая тихим шёпотом:

– Она что, покраснела?..

Глава 17

– Как ты и говорил, дело быстро замяли. Очень быстро… и очень тихо. – Отец поднял на сына взгляд усталых глаз, а донесение в его руках задрожало, начало тлеть и сжиматься, в какой-то момент превратившись в неотличимое от куска грязи нечто. – Мне стоит поговорить с Кацелианом или?..

– Думаю, глава Мурум будет рад, если мы не будем лишний раз поднимать эту тему, – ответил Элин, довольно прищурившись.

Конечно, его план по зачистке Китежа от вероятно существующих агентов симбионтов провалился, но поражение в битве – ещё не поражение в войне. Тем более в том случае, если битва как таковая не состоялась из-за условной непогоды. И это не считая того, что сделанное Кацелиану одолжение в перспективе может вылиться во что-то весьма неплохое.

– Предполагаю, успех в этом инциденте только подогрел твоё желание стать стражем… – Дорш не спрашивал, он констатировал факт. – Ты всё ещё не понимаешь, насколько глупа эта идея?

– Если я что-то делаю, отец, то у этого чего-то всегда есть веская причина. Конечно, так было не всегда… – Перерождённый встал из-за стола, благодарно кивнув маме. Не по годам мудрая женщина в который уже раз лично приготовила отличный ужин, пригласив на него сына вместе с его спутницей. Правда, Алексия сослалась на дурное самочувствие, так что сегодня Элин навестил родительский дом в одиночку. – Однако в последнее время всё так и обстоит. А ещё у меня для вас кое-что есть…

Самое простое, что мог сделать перерождённый, это повторить то, что он уже делал однажды. И Элин повторил, намного быстрее завершив артефакты, в прошлый раз прозванные наследием, оставшимся от ныне живого и здорового Галеса Нойр.

– Хм. И откуда они? – Дорш первым подал голос, взяв в руки артефакт с шедеврально исполненными защитными функциями. Правда, глава клана Нойр не смог с ходу распознать подлинную ценность артефакта, но сразу понял, что такие вещи не могут выйти из-под руки начинающего мастера рун. В какой-то момент взгляд мужчины остановился на едва заметной гравировке. – Даже герб клана…

– Я говорил, отец, что вместе с силой получил и знания. Это то, что мне удалось создать с их помощью.

Иннес, разглядев что-то в глазах спутника, ахнула, а сам Дорш лишь тяжело вздохнул.

– Ты недооцениваешь меня, отец. Я больше не тот повеса с зачатками таланта, коим был недавно. – Я уже заметил, как ты всеми правдами и неправдами пытаешься меня в этом убедить. Что ты готовишь, Элин?

– Только то, о чём тебе уже известно. Стремлюсь стать стражем, но не хочу идти наперекор твоему слову. – На секунду перерождённый удивился проницательности отца, но виду не подал, сумев удержать лицо. – И если для этого мне нужно продемонстрировать ещё больше талантов, раскрыв свой потенциал, пусть. Так или иначе, но я достигну своей цели.

А продемонстрировать возможности, как известно, можно разными способами. В том числе и прожив за стенами пару-тройку месяцев.

– И, конечно же, никаких глупостей? – Дорш нахмурился. – Что-то мне в это не верится, сынок.

Не после того, как ты вступил в схватку с кем-то из подручных Мурум только потому, что тот был замаскирован, выдавая себя за другого человека.

Об этом Элин рассказал отцу сам, так что и на этот случай имел несколько аргументов в запасе. – Я был уверен в своих силах и в том, что в случае реальной опасности смогу как минимум продержаться до прибытия помощи. Не стоит сомневаться в моём благоразумии.

– В твоё благоразумие я верю, но вот в терпение – нет. – Мужчина совсем иначе посмотрел на Элина. Посмотрел так, что инстинкты перерождённого мигом учуяли опасность. Не прямую, конечно, но косвенную точно. – С завтрашнего утра я приставлю к тебе своего доброго друга Алегорса. Он долгих двадцать лет служил Китежу как страж клана Нойр, так что обучать тебя вполне в его компетенции. А ещё он предан нам так, как никто другой, и все твои секреты заберёт с собой в могилу.

– Анимус платинового ранга в качестве личного учителя?

Уж чего-чего, а такого поворота Элин не ожидал. Анимусы сами по себе были очень занятыми людьми, а уж летом, в то время, когда можно было поработать вне стен города без особого риска для жизни… Иными словами, Дорш, вынудив такого человека стать наставником, провернул нечто воистину фантастическое.

– Я благодарен тебе за это, отец, но разумно ли привлекать высокорангового анимуса к моему обучению вместо работы за стенами?

– А разумно ли пускать на самотёк то, что происходит с тобой, Элин? Или ты думаешь, что спонтанное обретение такой силы и таких знаний можно даже с натяжкой назвать чем-то нормальным? – Мужчина потряс полученным от сына артефактом.

Костяк всех планов начал трещать по швам, и Элин понял, что ему нужно что-то делать. И делать не в обозримом будущем, а уже сейчас. Ведь продолжи Дорш мыслить в этом направлении, и о вылазке за стены можно будет забыть.

– Любой другой талант в разы опаснее моего дара, отец. Хотя бы потому, что раскрытие таланта требует времени, а я уже знаю и умею очень и очень многое…

– В мире не существует чистого знания, которое может просто появиться в чьей-то голове. Чем бы ни был этот дар, я склонен считать его опасным. – Дорш точно так же, как и Элин минутой ранее, встал из-за стола. – А ко всему опасному мы, Нойр, всегда относились с осторожностью.

– Бояться себя – величайшая глупость, которую только может совершить человек.

Элин невесело усмехнулся, поняв, что на этом его игра зашла в тупик. Более не было способа разрешить возникшее недоразумение, убедив отца не прибегать к столь радикальным мерам. Можно было или принять его волю, отказавшись от, по сути, важнейшего на нынешний момент дела, похода к руинам, или проигнорировать, форсировав отправку и сведя на нет все прошлые усилия по смягчению реакции семьи на пропажу любимого сына и единственного наследника.

– В любом случае я тебя услышал, отец.

С этими словами Элин, улыбнувшись матери, отправился восвояси, покинув родительский дом.

Нельзя было сказать, что его сердце не ранила необходимость отвернуться от семьи, но поступить иначе перерождённый не мог. Он знал, чем чревато промедление и чем может обернуться его собственная слабость.

«Я будто бы знал, что всё будет именно так, но до последнего не хотел с этим мириться… – В тщетной надежде избавиться от гложущих сердце эмоций, перерождённый обратился к напарнице, которая, казалось, только этого и ждала, с ходу окружив носителя потоками мягкого и тёплого понимания.

«Ты сам говорил, что желания очень редко совпадают с возможностями. А для того, чтобы они всё-таки совпали, в любом случае нужно чем-то жертвовать».

«Знаешь, я говорил то же самое самому себе сотни раз, но это нисколько не помогало. Сейчас же стало лучше. Пусть и самую малость». – Элин, коснувшись пальцем второго, купленного недавно запасного перстня-хранилища, вздохнул.

Перерождённому не нужно было ни собирать пожитки (всё своё он носил с собой), ни прощаться с Алексией, которой парень был, по сути, безразличен. На пути живущего уже в третий раз анимуса не осталось препятствий, так что к стенам, окружающим величественный город, он добрался за четверть часа.

Слежка, приставленная к наследнику предусмотрительным главой, сбилась со следа уже в первые минуты – им не под силу было обнаружить Элина, чьи нынешние способности позволяли обвести вокруг пальца даже полноценного симбионта.

О стражах же, обращающих внимание на попытки проникнуть в город, но не покинуть его, можно было и вовсе не говорить: перерождённый с лёгкостью проскользнул мимо всех патрулей, попутно умудрившись завладеть солидной стопкой наисвежайших карт, органично дополнивших его собственную коллекцию, которая, в свою очередь, была позаимствована из оперативной библиотеки Нойр.

Его путь лежал на юго-восток.

* * *

Казавшаяся незыблемой каменистая почва то и дело рассыпалась под ногами, а прохладный воздух, с каждым вздохом врывающийся в лёгкие, вместо облегчения приносил перерождённому лишь неприятное чувство физической усталости.

Элин вот уже третий час нёсся по безжизненной пустоши, всматриваясь в плавающую линию горизонта и неустанно ощупывая окружающее пространство восприятием. И пусть до сего момента перерождённый не заметил ничего необычного, сомнений в том, что руины находятся именно здесь, у него не возникло. Слишком уж подходящим было само место, в которое никогда не сунется ни один здравомыслящий человек.

Здесь не было ни растительности, ни даже воды.

Насекомые отсутствовали как класс, а о животных не стоило и говорить. В этих краях царили лишь бескрайнее небо да такой же бесконечный серый камень, испещрённый трещинами и отрицающий саму жизнь.

Как ни посмотри, но для того, чтобы что-то спрятать, эта область была идеальной.

«Вероятность того, что слабосилки вроде тех циркачей могли случайно наткнуться на руины, мала настолько, что я не могу её даже представить. – Эрида думала в унисон со своим носителем, и потому Элин её мыслям нисколько не удивился. – Как бы мне ни хотелось отыскать приземлённое объяснение всему тому, что с нами произошло, но прямо сейчас я готова опустить руки».

«Куда пропал энтузиазм, которым ты горела несколько часов назад? – с доброй усмешкой спросил Элин, припомнив, насколько активно змейка порывалась расширить зону своего восприятия в счёт их общего запаса сил. – И что ты имеешь в виду под приземлённым? Неужто неучастие неких высших сил?»

«Именно. Разве это приятно – знать о том, что есть существо, могущее в любой момент изменить всю твою жизнь?»

«Ты удивишься, змейка, но даже без всяких сущностей ни один человек не властен над своей жизнью в том смысле, который ты имеешь в виду. Как говорил один мудрец, всегда найдётся рыба побольше».

Установилось молчание, прервать которое оказалось под силу лишь исказившемуся ответу особой техники, созданной специально для поисков чего-то в пространстве, небогатом на какие-то объекты и, соответственно, аниму.

Элин резко обернулся, прищурился и заметил на горизонте череду тёмных вкраплений. Так как дело близилось к ночи, увидеть такую мелочь было непросто, но частичное слияние с Эридой, к которому он уже привык (иначе поддерживать весь комплекс техник и способностей, обеспечивающих маскировку, было попросту невозможно), слегка исправляло ситуацию в лучшую сторону.

«Нашли».

«Я расширяю область своего восприятия?»

«Так сильно, как только можешь», – подтвердил анимус, сделав абсолютно то же самое.

Сейчас важнее всего было убедиться, не являются ли руины ловушкой, и выяснить, не скрываются ли поблизости симбионты, справиться с которыми Элину на данный момент было не под силу.

Прошло немногим больше часа, прежде чем совместные усилия делающих одно тело товарищей однозначно указали на то, что с их стороны вокруг руин не было ни одной живой души. Процесс отнял так мало времени лишь за счёт двух отличных друг от друга точек зрения, что, в свою очередь, можно было назвать их уникальной особенностью. Ведь взаимодействовать со своим зверем так, как Элин с Эридой, не мог больше никто.

«Обращай особое внимание на противоположную сторону пустоши. Я попытаюсь сформировать схему устройства руин, чтобы не спускаться туда вслепую». – Уже отсюда перерождённый смог установить безрадостный факт: всё самое интересное действительно скрывалось под землёй, а не над ней. А с подземельями у Элина были связаны не самые приятные воспоминания…

«Мы движемся слишком быстро… – Мысль змейки резанула по сознанию, заставив анимуса сбавить ход. И так как змейка прежде не замечала за Элином таких ошибок, был задан закономерный вопрос: – Это не обычные руины?»

«Странный материал и необычная архитектура. – Сформированный в сознании образ отправился к змейке, мгновенно перетянув на себя всё её внимание. – Слишком мало комнат и коридоры…

я не встречал мест, где им придавали бы такую форму».

Мало того что коридоры были буквально круглыми, без единого намёка на прямой пол, так ещё и переплетались на манер нор сошедших с ума диких зверей. В структуре не было никакой логики, и это сильно напрягало перерождённого, не так давно считавшего себя большим знатоком всего того, что касалось древних городов и крепостей.

«Напоминает спутавшуюся верёвку, – подвела итог Эрида, как следует рассмотрев полученный образ. – О внутренностях этого сооружения нельзя ничего сказать из-за материала, верно?»

«Именно. Коридоры полые, но это единственное, о чём я могу сказать с уверенностью».

То, из чего возводили эти руины, рассеивало всякие слабые структуры, к которым из-за расстояния можно было отнести и технику Элина.

«Это может быть опасно, но нам придётся спускаться внутрь».

«Для этого мы сюда и пришли», – послушно согласилась змейка, уже несколько секунд назад вернувшаяся к полученной ранее задаче. Ведь только от неё сейчас зависело, удастся ли дуэту заранее заметить потенциальную опасность.

В какой-то момент перерождённый закончил с поверхностным осмотром довольно скромных в плане размеров руин, прислушался к себе – и уверенным шагом двинулся к цели, до которой осталось совсем немного…

Глава 18

«Это кости. – Элин провёл по шершавой поверхности ладонью, практически в тот же момент наткнувшись на ровный, но всё-таки ощутимый стык. – Много костей. Кто бы это ни построил, убить ему пришлось десятки тысяч демонических зверей».

«Оно состоит из них целиком?»

Закономерный вопрос заставил Элина во второй раз направить восприятие вглубь развернувшегося перед ним зева тоннеля, но результат проверки остался неизменным.

«На две сотни метров вглубь – да. Дальше я заглянуть не могу».

Опустившись на одно колено, перерождённый тщательно осмотрел поверхность собранной из костей стены, за несколько секунд отыскав самую маленькую часть чудовищного пазла. В следующее же мгновение на кончике пальца анимуса сформировалось лезвие из анимы, которым он поддел кость, обнажив скрывающийся под ней камень.

«К счастью, основа этого подземелья всё та же – каменная кладка».

Элин всерьёз опасался того, что само это место было создано тем же существом, что организовало его встречу с посланником, в голове которого память замещали пустота и одно-единственное желание – любым способом встретиться с Элином Нойр. Но если бы нечто могущественное действительно пожелало создать это подземелье, подготавливать основу ему бы не потребовалось.

«Эти коридоры определённо включают в себя останки змей. И их здесь довольно много. Ты ведь тоже это чувствуешь?»

Элин, безопасности ради повысивший степень слияния со своей напарницей, кивнул. Он уже и сам понял, что неизвестный строитель хорошо потрудился, не только вытачивая из костей пластины нужной формы, но и равномерно распределяя части самых разных рептилий по всей доступной ему площади.

«Но зачем?»

«Интересный вопрос, змейка. И ответа на него у меня пока нет».

Собравшись с духом и убедившись в том, что на поверхности не осталось ничего важного, перерождённый ступил во тьму тоннеля, разогнав мрак роем устремившихся вперёд светлячков, часть которых послушно скользила прямо по полу, стенам и потолку. Такой метод позволял или активировать техники-ловушки, или хотя бы их обнаружить. Крайне хрупкие светлячки рассыпались от малейшего возмущения анимы.

Постепенно коридор начал клониться вниз, и неровный пол сам по себе стал не самой надёжной опорой. Волей-неволей, но Элину пришлось прибегнуть к использованию энергозатратных, а потому заметных техник, обеспечивших надёжное сцепление с полом… И это действие послужило отправной точкой для целой вереницы событий, произошедших следом.

Из недр руин донёсся вкрадчивый, но неразборчивый шёпот, а мгновением позже Элин почувствовал, как в его сторону ринулась волна чёрной, словно сама ночь, анимы, пожирающей один ряд светлячков за другим. Глубже, чем на полсотни метров, «дозорные» перерождённого забраться не успели, так что и времени у него оказалось не то чтобы очень много. Но то, как он им распорядился, отдельный разговор.

Смазанным движением анимус пробил стену по правую руку от себя, мгновенно дотянувшись до скрывающегося под облицовкой камня. В то же мгновение начавшую подступать тьму рассеяло сияние выросшего из-под ладони анимуса кольца, будто бы выдавившего наружу мешающие ему облицовочные пластины. Но не успели первые из них достигнуть пола, как разделившая круглый тоннель на две части техника двинулась навстречу волне чужеродной анимы, утопив всё вокруг в треске осыпающихся костей.

Метр, три, пять, десять – процесс разрушения остановился только после того, как волна анимы столкнулась с кольцом и, не найдя поддерживающих её форму элементов – костяных пластин, остановилась на почтительном расстоянии от сосредоточенно всматривающегося в пустоту экс-абсолюта. Он видел, что его задумка возымела успех, и кости здесь действительно были не просто так, но некое смутное чувство не позволяло расслабиться. Слишком уж странным было это место для того, чтобы единственной ловушкой оказался относительно слабый поток анимы, могущий убить максимум рассеянного анимуса на дне платинового ранга. О том, что сюда якобы спускалась целая экспедиция бездарей, Элин не собирался говорить вовсе.

«Это?..»

«Автономная техника, использующая в качестве концентраторов эти кости. Я сразу заподозрил что-то такое, так как работа подобных масштабов не могла быть проведена просто из сомнительного чувства прекрасного».

Ещё на поверхности Элин подумал, что настоящая ловушка кроется под пластинами, но там оказался лишь самый обыкновенный камень весьма грубой работы. И после, спускаясь всё ниже и ниже, он также не обнаружил ничего, выбивающегося из общей картины: покрытие из костей было монолитным, так что спрятать за ним артефакт, не оставляя в коридоре механических активаторов вроде рычагов и нажимных плит, попросту невозможно.

«Но этого явно недостаточно. Должно быть что-то ещё».

Выждав ещё одну минуту и убедившись в том, что само по себе ничего более не произойдёт, Элин оставил за своей спиной пару заготовок-барьеров, способных даже в критической ситуации выиграть ему немного времени, после чего обратил всё внимание на бурлящую и явно не торопящуюся растворяться волну концентрированной анимы.

Странным было уже то, что каких-то костей без единого намёка на руны оказалось достаточно для того, чтобы так долго поддерживать бесформенный сгусток энергии. В обычных условиях не сдерживаемая структурой техники анима уже растеклась бы по тоннелю… Если только там, за ней, не разлито ещё больше чистой силы.

«Если это так, то анимусу, сотворившему такую ловушку, я готов даже выказать своё почтение. – Поток образов перетёк к Эриде, чтобы та понимала, о чём именно идёт речь. – Но мне всё ещё непонятно, против кого её создавали».

Определённо, даже целая армия анимусов золотого ранга, спустившись на такую глубину и активировав ловушку, здесь бы и осталась, так как скорости рядового практика такого ранга просто не хватило бы для подготовки защиты. Что-то могли поменять артефакты, но практически все автономные боевые барьеры рассчитаны на блокирование сильных точечных ударов, и всестороннее давление могло легко их расколоть.

Ближайшая аналогия – добротный стальной щит, владелец которого ненароком оказался посреди пожара.

Но сам факт того, что неизвестный избрал именно такой способ борьбы с нежеланными гостями, беспокоил Элина, заставляя его действовать с особой осторожностью. Нельзя было исключать даже детонации того объёма анимы, что предположительно заполнил собой ограждённую область руин.

«Переключи внимание на поверхность. Мы выберемся отсюда, и я уберу заслон».

«Хочешь выпустить всё это на поверхность? Такой фейерверк привлечёт много внимания…»

Перерождённый щедро тратил аниму, со впечатляющей скоростью несясь по коридору. И у этой расточительности была причина – время, которого осталось довольно мало. С самого начала Элин создавал автономный заслон с определённым запасом прочности, и больше часа он протянуть не мог даже в теории. А час – это очень мало для подготовки техничного ритуала, подогнанного под нынешние условия.

«Я выпущу её так, что заметить это будет под силу разве что тем, кто окажется в непосредственной близости от нас. Пусть это и будет непросто».

Элин не мог подавить силу силой, так как объём анимы под землёй по меньшей мере на порядок превышал собственный резерв анимуса. Всё, что ему оставалось, это задействовать все свои знания и навыки, чтобы избежать прямого противостояния. И пусть сейчас у перерождённого имелся план, лёгкой его реализацию назвать было нельзя.

Изъяв из хранилища необходимые материалы, Элин взялся за работу. Полная сосредоточенность и хладнокровие стали его спутниками на ближайшие сорок семь минут…

* * *

«Началось».

Исчезновение заслона перерождённый почувствовал задолго до того, как из единственного выхода на поверхность выплеснулся могучий поток анимы, без поддержки костей быстро потерявший форму и бессильно разбившийся о возникшую у него на пути прозрачную плёнку. Прошла секунда, и анима начала растекаться по доступному пространству, а поверхность барьера – впитывать её, направляя добытые крупицы энергии на собственное укрепление.

Такой тип барьера был одновременно и невероятно сложным, и крайне уязвимым. Его максимум – переждать удар, о котором известно заранее, и в дальнейшем выдерживать равномерное или плавно повышающееся давление. Малейшее не предсказанное событие – и вся система рухнет. Малейшая неточность в расчётах – и вместо сворачивания техники произойдёт детонация, которая непременно вызовет цепную реакцию с однозначным финалом – исчезновением руин с лица земли.

Но Элин не просто так несколько десятилетий носил звание абсолюта. Избрав эту отточенную за долгие годы технику, он ни секунды не сомневался в успехе и теперь пожинал плоды своих трудов. Вредоносная анима постепенно поглощалась и малыми порциями выходила за барьер, бесследно растворяясь в пространстве.

«И сколько это займёт?» – Очевидно, испытывающую недюжинное любопытство Эриду в первую очередь волновало то, как скоро им можно будет вновь спуститься в руины.

«Четверть часа. Может, меньше». – Элин судил о скорости протекания процесса по давлению на поверхность барьера, которое уже шло на убыль.

Стало очевидно, что задействованная в ловушке анима обладала фиксированной плотностью, а её объем был рассчитан исходя из объёма длинного коридора. Правда, смысл создания чего-то столь трудоёмкого и неэффективного Элину всё равно понятен не был.

«Мы не будем брать образцы? Вероятно, это прольёт свет на тайну этих руин».

Взвесив все за и против, перерождённый был вынужден согласиться со своей напарницей. Он вполне мог подумать об этом и сам, но чрезмерное сосредоточение на подготовке барьера взяло своё, и Элин упустил этот важный момент из виду.

«На наше счастье, эту функцию я из изначальной схемы не вырезал».

Упрощение инструментов – то, к чему опытные анимусы редко, но всё-таки прибегали. Например, в такие моменты, когда от используемого для работы в условиях мастерской барьера требовалось что-то одно, и две трети модульной структуры можно было быстро отбросить, сэкономив немало времени на её фактическое воплощение.

«Смотри внимательно, змейка. Это тоже опыт».

Редкий анимус теоретически знал, как работать со сложными автономными техниками, а умение это делать встречалось ещё реже. Подобный опыт нельзя было получить в академии или в поле, где от анимуса требовались только боевые умения, – только в мастерских и лабораториях. А мастерству рун, как известно, обучаться шло очень мало людей. Что уж говорить об изучении основ конструирования техник, где без такого барьера экспериментировать можно только с простейшими структурами, так как все остальные крайне быстро истощат отнюдь не бездонный резерв?

«Я очень сомневаюсь, что мне это когда-либо… – Эрида резко замолчала, и Элин почувствовал, как её внимание сконцентрировалось на образце чужеродной анимы, сейчас вращающейся над его раскрытой ладонью. – Оно безопасно?»

Вместо ответа перерождённый ослабил барьер и, изъяв оттуда малую крупицу чёрной анимы, безо всякой защиты прикоснулся к ней кончиком пальца. Повреждения, окажись предположение Эриды неверным, были бы слишком ничтожными, чтобы обращать на них внимание, но…

«Действительно».

Вредоносная, явно заточенная под убийство анима и не думала нападать, при касании ощущаясь не как своя, но и не как чужая. Напрягала Элина одна крайне значительная деталь: любая анима кроме его собственной так себя вести не могла. А в момент, когда Элин покинул океан собственных мыслей и вернулся в реальный мир, в клубах чёрного тумана – концентрированной анимы, запертой в барьере, – ему привиделся силуэт, которого там точно не могло быть. Силуэт человека в рогатом шлеме…

Глава 19

«Я бы сделал точно так же».

Лицо Элина озарилось пониманием, и он, сконцентрировавшись на автономной технике, заставил ту сформировать проём, сквозь который мог с лёгкостью пройти взрослый человек. О собственной безопасности перерождённый не беспокоился, так как выйти из облака анимы в нынешней концентрации он смог бы даже прогулочным шагом без особой защиты.

«Это не ловушка – это тест».

Безо всяких колебаний Элин вошёл в туман, позволив не такой уж и чуждой аниме коснуться своего тела. Едва он это сделал, как по непроглядной черноте во все стороны устремились изумрудного оттенка искры, распространившиеся по всему доступному пространству и в конечном итоге скрывшиеся в зеве тоннеля.

А спустя минуту (перерождённый знал, когда стоит подождать, а когда нестись напролом) разлитая в воздухе анима как будто потеряла концентрацию, став практически прозрачной. Впрочем, меньше её точно не стало, ведь энергия не может исчезнуть в никуда.

«Если тот образ был не иллюзией, то, вероятно, пригласительный билет нам дал носитель предыдущей Эриды».

Костяной тоннель сам по себе стал куда менее мрачным, а шаги идущего по нему Элина – широкими и уверенными. После контакта с туманом он будто проникся этим местом и теперь не мог воспринимать его как что-то несущее опасность.

«Правда, как он это сделал, большая загадка, ответ на которую лежит вне всего того, что я знаю о мире».

Змейка промолчала, так и не сумев выдавить из себя ни слова. Ведь та анима, что вселяла в носителя чувство уверенности, на неё действовала как-то иначе. Она будто приказывала покориться и опустить голову, приказывала смириться с судьбой и подчиниться воле её владельца. Иными словами, эта анима в глазах Эриды была антиподом анимы Элина, который никогда ей не приказывал.

А тоннель тем временем остался позади, и перерождённый остановился перед явно недавно распахнувшимися дверьми, покрытыми весьма приметной и детализированной резьбой. И если материал остался всё тем же – костями демонических зверей, – то собранное из них изображение поразило званых гостей тем, что запечатлела рука неизвестного творца.

В самом центре «полотна» находился весьма узнаваемый мир-сфера, контуры материков которого отпечатались в памяти Элина ещё в юности. На поверхности планеты, опустившись на одно колено, стоял мужчина, шлем которого позволял предположить, что здесь был запечатлён Марагос в том виде, в котором его запомнили симбионты…

Вот только Элин никак не мог сосредоточиться, переводя взгляд с посоха в руках Марагоса на артефакт, от и до созданный самим перерождённым.

Определённо, какие-то отличия в них были, но сходство формы и некоторых отдельных элементов случайным сходством оправдать было нельзя.

«Всё больше и больше вопросов».

– И так мало ответов, юный Элин?

Перерождённый не успел закончить обращённую к Эриде мысль, когда в дверном проёме перед ним появился тот человек, само существование которого грозило порушить все представления человечества о мироздании. Качнув головой, мужчина соответствующим жестом предложил Элину пройти внутрь залы за его спиной и замер, перехватив взгляд таких же, как у него, изумрудных глаз.

– Я не враг тебе, что стоило давным-давно понять.

– Но друг ли?

От Элина не укрылся тот факт, что фигура перед ним была всего лишь образом. Реалистичной, но всё ещё нематериальной иллюзией, источником которой, казалось, являлись сами стены этого места.

– Я опасаюсь всего того, чего не понимаю, и ты в этот список тоже входишь, Марагос.

– Марагос? – Фантом хмыкнул. – Помнить об этом имени должны лишь симбионты. Значит, ты всё же столкнулся с ними… – Маска задумчивости легла на его лицо, но спустя секунду мужчина вновь вернул себе самообладание. – Сколько раз ты погиб, Элин?

«Что ж, теперь я по крайней мере не юный», – подметил перерождённый в своих мыслях, пытаясь решить, стоит ли ему открываться этой на удивление самостоятельной иллюзии.

Перерождённый ожидал чего угодно, начиная от лабиринта с загадками и заранее записанными проекциями до простой библиотеки, в которой будет собрано всё то, что хотел передать наследнику неизвестный, но все эти ожидания были цинично разбиты и втоптаны в грязь. Стало очевидно, что это место создал Марагос, каким-то образом оставивший вот такую разумную и бессмертную копию себя.

– Дважды. Когда отыскал гримуар и когда столкнулся с симбионтами, принявшими меня за тебя. – Сделав непростой выбор, Элин самую малость расслабился, смирившись с собственным непониманием. – Но мне казалось, что обо всём этом ты должен был знать и так…

Перерождённый смутно догадывался о том, что этот вопрос изначально был лишён смысла, так как перед ним стояло отнюдь не живое существо, но он хотел задать направление разговора, чтобы как можно быстрее получить ответы.

– Ты правда хочешь говорить о столь важных вещах посреди коридора?

Фантом развернулся, степенным шагом направившись вглубь зала, в котором обнаружился в числе всего прочего и стол с парой монолитных каменных стульев. Элину оставалось лишь в очередной раз подивиться тому, до какой степени иллюзия походила на человека, да последовать за ней, внимательно осматриваясь.

– Как ты уже понял, я – фантом, иллюзия, в которую настоящий «я» заключил копию своей личности и ту часть памяти, которой хотел поделиться. И с момента своего рождения я знал только то, что происходило до. После мне было неведомо, но наша встреча всё равно была предсказана…

– Судя по твоему вопросу, предсказание оказалось не слишком точным. – Элин вроде и огрызнулся, но инициатива не торопилась переходить в его руки. – Как ты смотришь на то, что я буду спрашивать, а ты отвечать?

– В конечном итоге мне всё равно придётся многое объяснить, ведь твои вопросы… они ограничены. – Фантом не изменился в лице, и даже его тон остался тем же, но Элин почувствовал отголоски неприятной липкой снисходительности. – Спрашивай, Элин.

Перед тем как с уст перерождённого сорвался первый вопрос, он успел как следует оглядеться, составив о зале первое впечатление. Во-первых, помещение нельзя было назвать просторным – этому всецело препятствовали стороны длиной немногим больше десяти метров каждая, но отчасти это компенсировалось непропорционально высокими потолками. Во-вторых, обитель фантома была донельзя минималистичной и явно не предполагала нахождения здесь живого человека. Даже кто-то вроде Элина, не испытывающий дискомфорта от одиночества и нахождения в четырёх стенах, не продержался бы здесь дольше пары лет из-за таинственной давящей атмосферы, источником которой было не что-то конкретное, а само место. Ну и, наконец, в-третьих.

Помимо скудной обстановки и собственно фантома здесь не было ровным счётом ничего. Обычная комната со стенами из монолитной кости без малейших признаков тайных проходов.

Следовательно, единственным источником информации оставалась копия Марагоса. Вот уж кто точно не ошибётся и передаст знания только тому, кому нужно.

– Почему мы так похожи? – Перерождённый не стал ходить вокруг да около, с ходу взяв быка за рога. Ведь именно этот вопрос беспокоил его больше прочих из-за страха оказаться не тем, кем он себя считал.

И Марагос юлить не стал.

– Вспомни фреску на дверях, Элин. В центре – изначальный мир, от которого во все стороны расходятся линии, называемые ветвями реальностей.

Именно между ними ты, погибая, и перемещался. – Мужчина выждал секунду, будто бы рассчитывая услышать ещё один вопрос, но Элин молчал. – Но задавался ли ты вопросом о том, почему они вообще существуют и по какой причине именно ты, умирая, переносишься в другую реальность?

– Задавался и поначалу считал, что виной тому гримуар. – Перерождённый кивнул сам себе, задумчиво поджав губы. – Но способен ли даже самый могущественный артефакт не только создавать реальности, но и общаться с тем, кто по ним перемещается? Сама по себе концепция разумной цепочки рун безумна, и, отталкиваясь от этого, я решил, что гримуар был всего лишь связующим звеном между мной и кем-то, создавшим множество реальностей. – С Миром в общем понимании этого слова. – Марагос усмехнулся и, убрав руки со стола, щёлкнул пальцами. – Давай с этого момента условимся, что место, в котором мы сейчас находимся, реальность. И таким реальностям нет числа, в то время как Мир один-единственный.

– Разумный Мир? – Элин поднял бровь.

– В нашем понимании его нельзя назвать разумным, но у него есть воля. И прямо сейчас он хочет объединить всё множество реальностей в одну, как это было до устроенной мною катастрофы, случившейся немногим позже падения истинных людей.

Мужчина коснулся ладонью поверхности стола, и в то же мгновение по камню пробежала рябь, под которой проступили вполне узнаваемые, пусть и неясные, образы. Множество людей, странные города… и симбионты, в какой-то момент покинувшие тела своих хозяев.

– Как тебе известно, я – истинный человек. Один из представителей расы, подчинившей себе все обозримые области вселенной. И главным оружием в этом завоевании стали симбионты, с силой которых мы в определённый момент не смогли совладать. Золотая Эпоха подошла к концу, и наша цивилизация всего за полторы сотни лет канула в Лету…

Слова Марагоса, подкреплённые формируемыми им же образами, превращались в историю, которую действительно можно было назвать захватывающей.

И если поначалу рассказ был довольно общим, то к нынешнему моменту фантом сделал главным героем самого себя. Столетия поисков способа совладать с обретшими огромное могущество слугами, десятки стычек, в каждой из которых гибли истинные люди, и, наконец, закономерный итог – Марагос остался один.

– Эта война лишила меня всего: сначала дома и товарищей, а после и семьи. Я выжил в бойне, которую не смогли пережить мои дети. Выжил – и остался последним истинным человеком.

Не просто так говорят, что глаза – зеркало души. Души, которой, казалось, у иллюзии быть не может…

Но почему тогда вновь переживаемая боль утраты Марагоса оказалась столь велика, что ею невольно проникся даже Элин, человек, способный удержать в узде даже самые сильные эмоции?

– Симбионты отобрали у меня последнюю надежду на восстановление былого уклада. Мне было нечего терять, и я, ведомый горем и яростью, попытался перекроить мироздание. Для этого мне потребовалось всего лишь отказаться от человеческой сути… и уничтожить богов, о которых мы, как оказалось, никогда ничего не знали.

В человеческом представлении боги во все времена были олицетворением чего-то вполне определённого. Громовержцы, владыки океанов, воплощения плодородия или войны. В каком-то смысле люди наделяли существ высшего порядка своими собственными чертами, напрочь игнорируя истину. А истина заключалась в том, что богам не было никакого дела до происходящего вокруг. Их единственной задачей было поддержание порядка в Мире, с чем они успешно справлялись вплоть до того момента, когда по их души заявился обезумевший Марагос, жаждущий повернуть время вспять.

Я не буду вдаваться в подробности и рассказывать, как именно я этого достиг, ведь человек всё равно не способен этого понять, так как его существование ограничено временем и местом. Важен сам факт: хранители мироздания пали от моей руки, и более не было ничего и никого, способного мне помешать…

Из рассказа следовало, что, захватив подлинную власть над Миром, Марагос сразу же исполнил своё желание. Он отмотал время назад, к моменту, когда его дети ещё были живы, и забрал их с собой. Но стоило этому произойти, как Мир, единый и неделимый, неожиданно разделился на две части. Так появилась первая ветвь реальности, из которой начали неконтролируемо формироваться новые.

– Я уподобился дикарю, перебившему старейшин и оттого решившему, будто ему покорится управление племенем. Даже не вмешайся я в мироздание столь грубо, со временем произошло бы ровным счётом то же самое.

Образы на столе сменились схемой, во многом повторяющей узор на дверях зала. Один Мир в центре и множество обособленных линий, распространяющихся от него во все стороны.

– Как видишь, сейчас ситуация несколько улучшилась. Мне и тем, кто смог выйти на сравнимый вневременной уровень, удалось уничтожить все неоднозначные линии и прекратить дальнейшее деление новых, но на большее у нас не хватило сил…

– У вас? – Элин нахмурился, неясно ощутив подвох.

Марагос не назвал союзников ни своими детьми, ни товарищами, предпочитая более общие слова.

Словно он не хотел раньше времени раскрывать их истинную личину… И для этого могла быть лишь одна причина.

– Симбионты? Твои союзники – демонические звери?!

– Тише.

Одного лишь слова оказалось достаточно, чтобы пыл Элина пошёл на убыль. И то была не сила, которой от фантома не стоило и ожидать, а харизма.

Всего лишь харизма.

– Если бы для настоящего меня время значило хоть что-то, то я бы сказал, что его течение заставило переосмыслить своё понимание мироздания. В тот момент у меня просто не было вариантов, так как среди людей так и не появилось тех, кто смог бы повторить мой путь.

– И всё же это не ответ на мой вопрос, – отрезал перерождённый, разум которого отчаянно просил хотя бы небольшого перерыва. Мало услышать знание – его нужно ещё и обработать. Даже если Марагос пытается взрастить последователей, такие заигрывания с реальностями нельзя назвать сколько-нибудь эффективным методом.

– Желание не всегда совпадает с возможностями. – Мужчина, в глазах которого проскользнуло что-то неуловимое, неспешно пожал плечами. – Возвышение не примирило меня с симбионтами, при том что суммарный уровень их сил выше моего. Ведь я один, а их трое.

Спрашивать о том, как же так вышло, Элин не стал. Марагос не был глупцом, и едва ли произошедшее можно будет назвать его просчётом. А даже если и удастся, что толку, если богомерзкие симбионты уже дорвались до настоящей власти, вновь поставив представителя людей в очень неудобное и неприятное положение?

– Всё это лишь ради истории или есть что-то конкретное, что я могу сделать? – Перерождённый обвёл взглядом зал, заодно припомнив встречу с человеком-без-памяти.

– Конкретика… Да. Я здесь не только для того, чтобы рассказать безумную сказку о становлении человека богом. Как я уже говорил, у Мира есть воля, и он диктует вселенной свои законы. Изначально бывший цельным и линейным, насильно изменённый Мир не способен одарить подлинным сознанием мириады копий одного и того же человека. Понимаешь, что это значит?

– Среди всех Элинов, живущих в бесконечности образовавшихся линий, настоящим можно считать только одного. – Элин был серьёзен как никогда. – И я – такой уникум, верно?

– Верно. Любая бездушная копия просто не заметила бы попыток Мира связаться с ней. Но ты пришёл сюда, и пришёл отнюдь не случайно.

– Значит ли это, что Мир играет тебе на руку?

Вопрос анимуса не был безосновательным, ведь воля Мира привела его сюда, а не в какие-нибудь горы к другому мудрецу, который в наркотическом бреду увидел бы всё то же самое, о чём знал фантом Марагоса, и пересказал бы это Элину.

– Я – его слуга и новый хранитель. Пусть не такой, каким должен быть, но иных вариантов у Мира не было и нет. – Усмешка на лице мужчины была совершенно искренней. – Но Мир беспристрастен, из-за чего аналогичную помощь получают и вознёсшиеся симбионты.

– Не слишком ли пафосно для этих тварей? – буркнул Элин, невольно бросив взгляд куда-то вверх.

Подсознательно он словно опасался кары, которая может настигнуть его с небес, но ум с этим страхом уверенно боролся. – Забудь. Я готов слушать дальше.

Фантом одобрительно кивнул и продолжил свой рассказ, свернув иллюзорное представление на поверхности стола.

– Как уже можно было понять, Мир хочет стать монолитным и цельным. А для этого ему нужно собрать в одном месте всех подлинных живых существ, схлопнув те линии, в которых их не остаётся вовсе.

И каждое твоё перерождение, начиная с самого первого, просто переносит тебя в реальность, в которой не только максимальна концентрация подлинников, но и жива твоя копия.

Убедившись в том, что перерождённый уловил суть, фантом перешёл к следующей части.

– Предвосхищая твой вопрос, скажу, что просто взять и умертвить все копии Мир не может точно так же, как человек не в силах сжаться в точку и выжить. – Я так понимаю, что это адаптированное под меня объяснение?

– Оно адаптировано под меня, живущее во времени и пространстве существо. – Марагос хохотнул. – Представь, что я и Марагос – это деревянная кукла и человек, вырезавший из дерева самого себя. – А теперь ты сравнил меня с деревяшкой. Превосходно, – попытался пошутить Элин, на самом деле испытавший сильное потрясение. Ведь это действительно было логично: так же, как человек может создать лишь нечто, весьма отдалённо на него похожее, настоящий Марагос создал этого фантома. А получился у него практически человек, даром что бестелесный. Можно ли ещё нагляднее продемонстрировать разницу между человеком и богом? – Но кое-что в твоей модели мне всё-таки непонятно. Как быть с людьми, которые уже погибли? Ведь не осталось ни их копий, ни их подлинников…

– Боги вне времени, а Мир тем более. – И вновь фантом Марагоса изобразил улыбку. – Надеюсь, основы ты уяснил. А теперь я объясню, что же от тебя требуется моему создателю…

Глава 20

Из подземелья Элин выбрался лишь десять дней спустя, после того как Марагос посчитал знания подлинника достаточными, а свою задачу, соответственно, выполненной. Но даже сейчас, проведя два дня на поверхности и как следует всё обмозговав, перерождённый не мог сказать, что он стал намного лучше разбираться в происходящем.

Всё упиралось в тот факт, что данные фантомом уроки, описывающие мироздание, были упрощением от упрощения, тем, что смертные могли понять хотя бы поверхностно. А упрощение, несмотря на кажущуюся простоту, это всегда ложь. Понятная и удобная, но едва ли имеющая с реальностью хоть что-то общее.

«На горизонте люди».

Эрида практически одновременно со своим носителем обнаружила внушительный караван, движущийся по плато куда-то в сторону Агартхи. Людей вокруг повозок и тягловых зверей собралось как бы не больше трёх сотен – цифра внушительная по любым меркам.

«Если мы хотим их обогнуть, то придётся выйти к западной реке…»

«Просто пройдём напролом. Им нет дела до нас, нам – до них. А обнаружить они меня всё равно не смогут», – самую малость самоуверенно заявил Элин, прибавив скорости и скорректировав курс так, чтобы пройти за караваном, а не перед ним.

За время, проведённое в пути к руинам и от них, перерождённый значительно улучшил свою способность к маскировке. И секретом прогресса выступила, как бы банально это ни было, вынужденная практика. Элин хотел жить долго и счастливо, а симбионты являлись на редкость глазастыми тварями. Малейшая ошибка, подкреплённая чередой досадных случайностей, и перерождённый уже не сможет сбежать.

Тем временем не прошло и двадцати секунд – скорость Элин развил отнюдь не малую, – как на границе его восприятия показались едва ощущающиеся, но крайне многочисленные отголоски присутствия демонических зверей. Лишь мгновение потребовалось Элину для того, чтобы распознать в притаившихся тварях довольно редких, но из-за этого ещё более опасных Пустых Дрейков, которые, на первый взгляд, не имели со своими могучими собратьями ничего общего.

Эти стайные рептилии не отличались огромной силой, но при этом обладали близким к человеческому умом и впечатляющей скоростью. И словно этого было мало, Пустые Дрейки получили в своё полное распоряжение пару уникальных черт, комбинация которых представляла огромную угрозу для любого застигнутого врасплох анимуса: шкуру, нивелирующую слабые воздействия анимы и ослабляющую сильные, и особый орган, формирующий вокруг твари небольшую область пустоты. Именно последняя особенность отразилась в названии тварей, заметить которых было практически так же сложно, как и скрывающихся анимусов-убийц высокого ранга.

И этих тварей давно бы вырезали под корень, подчинив себе, если бы не одно маленькое но: присутствие скрывали органы, и отрастить их анимус мог лишь на последних, труднодостижимых стадиях слияния. При этом на том же этапе многие другие демоны предлагали такие преимущества, на фоне которых пассивная скрытность попросту меркла.

В итоге на Пустых Дрейков целенаправленно не охотились, и их популяция вдали от людских городов планомерно росла, что выливалось в появление таких вот стай.

В этой Элин с ходу насчитал около восьмидесяти особей, чего каравану должно было хватить с лихвой, если, конечно, в охране не найдется хотя бы пары десятков анимусов на пике серебряного ранга да сильного сенсора, который обнаружил бы врага заранее.

Но судя по царящему среди людей спокойствию, об опасности они даже не подозревали.

Размышлял Элин недолго, в конечном итоге выдав пару эпитетов в сторону своего когда-то атрофировавшегося за ненадобностью, а ныне восставшего из пепла человеколюбия. Извращённого, конечно, но даже это было лучше его полного отсутствия.

Перерождённый более не мог просто наблюдать за тем, как ни за что гибнут люди. Ведь все они – ценный ресурс, а в одиночку, как сказал сам фантом, добиться успеха было невозможно даже в первом пункте большого Плана, которого Элину было очень желательно придерживаться.

Спросите, каков этот пункт? Истребление симбионтов. Да, именно геноцид, без которого нельзя было рассчитывать на поддержку ставшего богом человека. Пока землю этой реальности топчут потомки бывших рабов истинных людей, Марагос не в силах что-либо сделать из-за влияния своих вознёсшихся коллег. Его максимум в таких условиях – пара-тройка капсул времени с фантомами, могущими объяснить происходящее и направить заинтересовавших Марагоса подлинников в нужную сторону. А Элину, отбросим скромность, хотелось большего. Да и мог ли кто-то вроде него узнать о перспективе возвышения и не возжелать этого?..

Лишь на секунду Элин сбросил маскировку, выпустив в небо россыпь сияющих изумрудным светом снарядов, каждый из которых направился к своей цели. Плато сотрясла череда взрывов, но к этому моменту перерождённого уже было не отыскать. Он исчез, умело воспользовавшись тем, что и у людей, и у демонов появились весомые проблемы в лице друг друга. Элин добился желаемого: дрейки выбрались на поверхность, посчитав, будто их ловушку раскрыли.

«Этого будет достаточно?»

Удивительно, но змейка, прежде относящаяся к остальным людям с изрядной толикой пренебрежения, после встречи с Марагосом разительно изменилась, чего, впрочем, Элин пока не заметил. Просто не имел такой возможности, ведь по дороге обратно они людей не то что не встречали, но и не обсуждали.

Эрида же, пройдя долгий путь с Элином рука об руку, поняла, что именно её беспокоило всё это время. Взаимоотношения истинных людей и симбионтов. Симбионты были рабами. Безвольными инструментами, которым даже не давали обзавестись личностью. Фантом Марагоса указал Элину на его любопытную и своевольную ошибку, впитывающую знания вместе с носителем, но увлечённый куда более важной темой анимус просто от него отмахнулся.

Он отмахнулся, а Эрида задумалась, силясь сплести из услышанного цельную картину. Сплести – и понять, как вышло так, что она обрела личность и волю подобно некогда восставшим симбионтам, но сохранила при этом верность своему носителю, чего, со слов Марагоса, попросту не могло быть.

Вторая личность, запертая в одном теле с первой и ничем не скованная, всё равно что бочка с порохом, готовая взорваться из-за любой искры. Так считал фантом. Так, прислушавшись к гласу логики, стала считать Эрида. Но это напрочь игнорировал Элин, буквально пропускающий слова о столь щекотливом моменте мимо ушей.

Как ни погляди, но в глазах змейки такое поведение всегда логичного и разумного перерождённого не просто выходило за рамки – оно эти рамки втаптывало в грязь. Тот Элин, которого Эрида знала даже лучше, чем себя, никогда не проигнорировал бы угрозу своей жизни. Он мог ошибиться или прийти к верному выводу с запозданием, но с момента окончания обучения у Марагоса прошло чуть больше двух дней. Более чем достаточно для того, чтобы всё как следует обдумать…

«Ты уже довольно давно о чём-то волнуешься».

Мысль перерождённого, который, казалось, не должен был обращать внимания на что-то кроме развернувшегося совсем рядом боя, застала девушку врасплох. В один миг змейка утратила контроль над тщательно скрываемыми эмоциями, и на Элина излилось всё то, что Эрида копила вот уже несколько дней… Но экс-абсолют отреагировал на это на удивление спокойно.

«Честное слово, лучше бы ты сразу меня спросила. Почему молчала, мм?»

А стычка людей и демонов тем временем перешла в наиболее активную фазу, когда обе армии смешались в одну внушительную кучу. Из людей в бою принимали участие чуть меньше тридцати человек, из ящеров – все восемь десятков, за исключением пары сбежавших особей. Но даже с таким перевесом анимусы уверенно сокращали численность зверья, притом что их собственные потери можно было смело называть незначительными. К нынешнему моменту на землю упали лишь четверо человек, в то время как стая монстров сократилась чуть ли не вполовину. И глядя на то, сколь минималистично-эффективными были техники анимусов, Элин опознал их школу.

Без всяких сомнений, защитников каравана готовили в Авалоне, славящемся своим жёстким подходом к обучению и, как итог, отличными специалистами на выходе. Правда, с мотивацией там всё было очень плохо, из-за чего сам Элин в своё время оставил этот великий город. Он просто ни к кому не привязался, чего, впрочем, и добивались те его наставники, запрещая ученикам лишний раз общаться даже друг с другом.

«Ты не придавал этой теме значения, и я пыталась понять сама. Пыталась разобраться своими силами, не спрашивая у тебя совета».

Эрида тоже как будто наблюдала за ходом боя, охватив его восприятием, но на самом деле её мысли были совсем в другом месте. И Элин это понимал, решив наконец продолжить путь, оставив отбившийся от недругов караван позади. В том, что люди одолеют демонических зверей, сомневаться не приходилось, а благодаря небольшой и своевременной помощи перерождённого они ещё и отделаются совершенно незначительными потерями. Ведь обычные люди под охраной нескольких воинов остались в безопасности, за спинами своих одарённых товарищей.

«Может быть, это и глупо, но я хочу… Что это?»

Восприятие Эриды стянулось в точку, а после опутало странный конструкт из анимы, зависший над раскрытой ладонью анимуса. Минуло несколько секунд, и перерождённый свободной рукой отправил в валун рядом с собой ещё одну технику, мгновенно расплавив монолитный материал.

«Ты не зря беспокоилась, змейка. Может, проявилась твоя интуиция, но у меня был очень интересный разговор с Марагосом… Один на один. – Параллельно Элин наладил между собой и Эридой канал для передачи воспоминаний. – Как мы и предполагали, он как-то с нами связан. И за счёт этого он смог усыпить тебя так, что ты этого даже не заметила. А я не сказал сразу, сначала решив не портить отношения с фантомом, а после доводя до ума технику, основы которой он мне передал».

Эрида успела лишь увидеть, как сложная структура начала впитываться в расплавленный камень. А следом её накрыли принадлежащие носителю воспоминания…

* * *

– Что это значит? – Элин бросил хмурый взгляд на фантома, который, вопреки своим словам, оказался не столь беззащитным. По крайней мере, возможность обойти все мыслимые и немыслимые защиты, усыпив Эриду, которой по природе своей сон не требовался вовсе, у него была.

– Я хочу поговорить с тобой наедине, Элин. И я буду очень благодарен, если ты не станешь приводить свою напарницу в чувство. Этот разговор не для её ушей.

– Если ты думаешь, что я проигнорировал твои слова об опасности формирования личности у симбионта, то нет, я помню всё в точности. Но есть вещи, решиться на которые не способен даже я.

На скулах юноши заиграли желваки, а он сам прищурился, будто бы прикидывая в уме, как половчее развоплотить слишком многое о себе возомнившую иллюзию-лжеца.

– Я действительно не способен пользоваться техниками. В этом я тебе не врал, уж поверь.

Откровенное нежелание ему верить отразилось в глазах перерождённого столь ярко, что фантом был вынужден прервать театральную паузу и тут же продолжить говорить:

– Ты связан со мной куда крепче, чем можешь представить. И я предполагал, что ты вполне можешь отказаться от самого простого и нетребовательного способа в виде уничтожения личности своего симбионта. Но вот что я тебе скажу, Элин: это опасно. Действительно опасно, ведь дело здесь не только в возможности предательства…

Фантом обошёл стол по кругу, подойдя практически вплотную к уже давно вставшему со стула перерождённому. Теперь Элин мог разглядеть каждый мускул на лице мужчины, и без того серьёзная обстановка, казалось, накалилась докрасна.

– Ты – подлинник, Элин. Но это не значит, что твой симбионт такой же. Вы принципиально отличаетесь друг от друга в сфере, которую смертные просто не в силах разглядеть. Простое нахождение рядом с фальшивой душой не способно тебе навредить, но вы делите одно тело, будто два объединённых сосуда. Так как отреагирует Мир, если ты попытаешься пронести в единственно возможную реальность сущность, которой там не должно быть? Вспомни, Элин, были ли моменты, когда ты как будто терял что-то, а она, наоборот, приобретала?

Перерождённому не требовалось особо задумываться для того, чтобы вспомнить момент после боя с сумасшедшим симбионтом на каменистом плато. Тогда Эрида приняла удар на себя, повредив душу, и перерождённый каким-то образом смог её исцелить. Уникальный случай, подобных которому больше не происходило, но да, он был.

– Лишь один раз…

– А больше для катастрофы и не нужно. – Фантом оборвал перерождённого на полуслове и, тяжело вздохнув, убрал руки за спину, бросив на потолок усталый взгляд. – Ты взрастил в своём симбионте личность, а после пробил барьер, вас разделявший. С того момента ты неуклонно, скажем так, разделял свою подлинность с фальшивкой… И, судя по тому, что смена реальностей вас не разделила, барьер был разрушен уже очень давно. Точка невозврата пройдена. Как я и предсказал, возводя это подземелье. – У меня только два вопроса. – Анимус не разделял показных эмоций своего визави, сохраняя близкое к абсолютному спокойствие. Он анализировал, игнорируя даже повальный недостаток данных. – Чем это чревато и какой выход ты приготовил? – Это чревато тем, что Мир в конечном итоге вас отвергнет. В момент, когда последняя линия будет схлопнута, что, конечно, будет ещё очень нескоро, и ты, и твоя напарница просто исчезнете. Вы разделите твою идентичность на две равные половины, и Мир не примет никого из вас. Что же до выхода, то у меня есть как временное, так и глобальное решение. – Мужчина будто бы нехотя наклонился и хлопнул по столу, сформировав на его поверхности подробную схему, которая между тем не выглядела завершённой. – Первое ты видишь перед собой, а о втором наверняка догадался сам.

Элин пробежался глазами по схеме, подметив самые сложные элементы, но с ходу разобраться в незнакомом комплексе техник не смог. Несмотря на кажущуюся простоту, – условную, конечно же, – этот вариант был достаточно запутанным для того, чтобы даже эксперт испытал определённые трудности.

– Что это?

– Схема артефакта, с помощью которого можно серьёзно замедлить процесс смешения подлинности душ. За счёт этого ты, вероятно, уцелеешь при уничтожении последней линии, а твой симбионт… – Фантом развёл руками. – Она исчезнет. Но ты всё ещё можешь решить проблему кардинальным образом. Догадываешься, каким?

К счастью для фантома, намекал он не на избавление от Эриды.

– Главное, чтобы возможность вознесения не была лишь сладкой ложью, за счёт которой я буду послушно делать всё, что от меня требуется тебе.

Чем старше человек, тем меньше он верит чужим обещаниям. А Элин был стар, с какой стороны ни посмотри. Он прожил одну полноценную жизнь, большую часть второй томился в заточении у симбионтов, и эту, третью, пускать под откос не хотел совершенно.

– Но пока мы сделаем вид, что я тебе поверил. Мне нужны пояснения к схеме. И лучше бы тебе не врать, Марагос…

Глава 21

Эрида вернулась в реальный мир рывком, без всякой предварительной подготовки. Она сама этого желала, сама хотела «посмотреть в глаза» носителю, утаившему от неё столь важную информацию и, как это часто бывало, принявшего решение в одиночку.

Змейка испытывала чувство глубокой обиды, вызванной тем, что Элин вновь проигнорировал главный приоритет в её жизни – его, Элина, благополучие. На что бы ни походили их отношения и как бы ни выглядели со стороны, на самом деле Эрида была готова даже пожертвовать собой в случае нужды. Такова была её суть, суть симбионта, от и до верного своему носителю. А посягательство на нечто настолько важное любым живым существом воспринималось крайне эмоционально.

«Эли-и-ин!»

Вспышка обиды и гнева волной накатилась на сознание перерождённого, но тот и бровью не повёл. Вполне очевидным стал факт, что именно такой реакции он и ожидал, и Эрида это сразу поняла. Правда, гнев на милость сменить она не спешила.

«Ты обманул меня! Позволил усыпить! И принял решение, которое самым прямым образом ставит твою жизнь под угрозу! Думаешь, я вот так просто приму это?!»

«Это моё решение, Эрида. И раз уж законы симбионтов так для тебя важны, то ты не должна возражать. Верно же?»

Спокойные слова и мысленная усмешка Элина сначала заставили девушку вспыхнуть, но уже спустя секунду её настигло неприятное осознание правдивости его слов. Прежней, изначальной Эриде и в голову не пришло бы оспаривать решение носителя. Так было с самого начала, в те дни, когда змейка впервые увидела перерождённого, вошедшего во внутренний мир, ставший домом тогда только родившейся, но уже что-то понимающей девочки.

Вот только знаний, пропитывающих её душу, было недостаточно для того, чтобы осознать себя. Она была подобна действующему по строгим алгоритмам автомату, системы которого с течением времени начали сбоить.

Теперь Эрида знала, что стало тому причиной:

Элин поделился с ней тем, что можно было назвать подлинностью, и змейка начала меняться, стремительно приближаясь к границе, после пересечения которой её уже нельзя было назвать простым симбионтом.

«Поняла теперь? – Добрый и вкрадчивый голос перерождённого раздался в мыслях девушки, мигом ту успокоив. – Даже если его слова – чистая правда…

Ты действительно думаешь, что я согласился бы просто от тебя избавиться?»

Эрида так не думала. Временами что-то внутри неё требовало стереть себя, избавив носителя от источника всех проблем, но одновременно с тем такое же что-то яростно этому противилось. И девушка, несмотря на прожитые десятилетия, не могла точно сказать, что же это было, инстинкты симбионта или нечто иное.

«Это было бы верным решением. Так ты точно выживешь, когда всё это закончится. Я уже устал терять, змейка. Устал, и теперь я хочу не только приобретать сверх того, что имею, но и сохранять. Вот только сама концепция линий мироздания подразумевает постоянные лишения и отсутствие всякой стабильности. Стоит нам оступиться и проиграть, как всё то, чего мы добьёмся здесь, обратится в ничто. Всё – кроме нас с тобой… и других подлинников».

«Обнаружить которых мы неспособны».

Фантом напрочь отказался рассказывать о способе отличить настоящего человека от копии, которой в любом случае суждено бесследно исчезнуть. И Элин, сколь бы сильно он ни желал завладеть этим знанием, понимал Марагоса. Тот не без оснований боялся раскрыться перед вознёсшимися симбионтами, а объединение или хотя бы тесное взаимодействие подлинников-людей могло с лёгкостью привлечь их внимание. В конце концов, эти твари были гораздо могущественнее бога-человека, а усиление расы людей вовсе не в их интересах.

Сам перерождённый считал, что Марагос подбирал союзников в, скажем, каждой десятой линии, удерживая их в рамках дозволенного за счёт ограниченной подачи информации. Это ведь так удобно: внимательно следить за тем, как избранные им люди идут к своим целям, попутно занимаясь тем, что нужно тебе самому.

Лишь один момент не вписывался в выстроенную Элином картину: как уничтожение симбионтов в части линий может помочь Марагосу одолеть вознёсшихся или вознести других людей? Секрет был в силе, без которой смертным никогда не достичь победы? Или у симбионтов в каждой линии хранилось нечто важное, нечто, могущее помочь обрести подлинное могущество? Ответа на этот вопрос у перерождённого не было. Он мог лишь гадать, перебирая теорию за теорией, и стремиться к силе, как он всегда и поступал.

«У нас всё ещё есть возможность взять процесс выравнивания идентичности под контроль и в конечном итоге обойти законы Мира», – сказал Элин и присел на корточки перед странным, подозрительно напоминающим небольшую змею каменным артефактом.

Многослойная и крайне сложная, эта подвижная фигура чем-то напоминала детскую игрушку, никоим образом ею не являясь. Если говорить по правде, то сложность схемы на целую голову превосходила даже венец рунного мастерства, вышедший из-под руки перерождённого – его посох, многократно усиливающий ментальные воздействия.

«А это, с позволения сказать, решение мы используем как промежуточный инструмент, способный увеличить нашу силу».

«Каким образом? – Эрида уже нащупала в фигурке нечто, влекущее её душу, но действовать не спешила – самую малость опасалась, ожидая от Элина отмашки. – Я всё ещё не понимаю, как такой сосуд может нам помочь. Мою душу нельзя отделить от твоего внутреннего мира, и я просто буду… связана с ним?»

«Практически так же, как любой человек связан со своим телом. Просто твоя душа будет в некотором отдалении от сосуда, только и всего. По крайней мере так это должно работать на бумаге».

Проверить теорию экспериментально Элин по понятным причинам не мог, из-за чего ему приходилось полагаться лишь на то, о чём ему поведал фантом, и до чего он смог дойти своим умом в крайне сжатые сроки.

«Пробуй. Я подстрахую и, если что, остановлю процесс».

В своей способности без последствий прервать некое подобие ритуала Элин был полностью уверен. Ритуалистика по понятным причинам занимала в его жизни не самое последнее место, так что опыта у перерождённого было более чем достаточно.

А Эрида тем временем набралась решимости, самолично убедилась в отсутствии на горизонте кого бы то ни было – и нырнула в омут с головой, не без помощи носителя протянув к артефакту множество нитей анимы.

В ту же секунду перерождённый ощутил нечто, что можно было бы назвать опустошением – от него словно что-то отделилось, сделало пару шагов и замерло подле вспыхнувшей изумрудным светом фигурки, которая, казалось, решила сообщить о себе всем в радиусе нескольких километров.

Несмотря на эффект неожиданности, Элин смог подавить хлынувшую из механического тела аниму, раз и навсегда решив эту проблему, – сформированная им автономная техника могла выдержать и не такое. Но вот что до осознания и принятия происходящего… Всё было сложно.

Перерождённый заранее предполагал, что этот артефакт не из простых. На то указывали и слова фантома, и его собственное небольшое исследование. Но одно дело – предполагать, и совсем другое – видеть собственными глазами. Привычная картина мира трещала по швам, так как в его понимании происходящее находилось за гранью возможного.

Душа Эриды осталась во внутреннем мире своего носителя, за счёт чего Элин сохранил полный доступ к её силе, но при этом она же находилась и вне его. Фигурка змеи, казалось, ожила, избавившись от присущей всем неодушевлённым предметам ауры.

Послушная воле змейки, каменная фигурка неумело ползла, и каждое её движение отдавалось в сознании перерождённого странной смесью чужого счастья и радости.

Что бы Эрида ни говорила, но она всегда мечтала о собственном теле. Мечтала понять, каково это – сбросить оковы и перестать быть всего лишь ассистентом-наблюдателем…

«Это удивительно! У артефакта есть своя система каналов и даже что-то вроде накопителя, заменяющего резерв!..»

Эрида всё восхищалась и восхищалась, а Элин с улыбкой на лице наблюдал за тем, как его напарница ползает по земле, стремясь прикоснуться к каждому объекту на своём пути. Камни, мелкая сухая поросль, кости какого-то зверя… Змейке было интересно всё, до чего она могла дотянуться, из-за чего анимус решил, что конструкция артефакта предусматривала даже чувство осязания.

«Мне нужна анима! Я хочу попробовать…»

Эриде не пришлось продолжать, ведь Элин понял её с полуслова. Перерождённый опустился перед змеёй на колено и прикоснулся к цепочке рун, отвечающих за накопление и передачу энергии вглубь конструкта. Он действовал по наитию, но успех не заставил себя ждать: незначительный для анимуса его ранга, но внушительный для артефакта объём силы перетёк в искусственный резерв, из-за чего высеченные в камне руны вспыхнули с новой силой.

Впрочем, светопреставление длилось недолго, и несколькими секундами позже сияние померкло, уйдя куда-то вглубь каменного тела, а Эрида, едва разобравшись с тем, что же только что произошло, воскликнула:

«Да! Я могу создавать техники самостоятельно, без какой-либо помощи!»

И верно, Элин не почувствовал оттока анимы и не приложил даже крупицы усилий, а над змеёй вспыхнул простейший светлячок, начавший задорно кружить по округе.

«Но объём анимы в этом теле всё равно невелик.

Вероятно, он нужен для чего-то другого?..»

«С этим нам ещё предстоит разобраться. Что насчёт твоих физических возможностей?» – В конечном итоге Элину только и оставалось, что принять произошедшее за данность и не ломать голову в тщетных попытках понять, как Марагос, создав этот временный способ, нарушил сразу несколько основополагающих законов рунного мастерства. В конце концов, пустошь – не самое лучшее место для исследований, требующих абсолютной концентрации и сосредоточения.

Эрида тем временем отвечать не спешила. Видно, и сама слабо себе представляла пределы нового тела.

Вместо этого она отползла на пару метров в сторону, подобралась и ринулась вперёд, позволив Элину всесторонне оценить как её скорость, так и общую манёвренность.

И выводы, сделанные перерождённым, можно было назвать утешительными, но не более того. Несмотря на совершенство схемы, тело-артефакт для высоких скоростей предназначено не было, и потому змейка двигалась немногим быстрее бегущего человека. Обычного человека, а не воина или анимуса, что ставило крест на её участии в серьёзных боях.

Правда, тут стоило задать себе вопрос: а нужно ли вообще Эриде таким образом сражаться? Как отреагирует на такое раздвоение её сила, которую непременно будет использовать Элин? И в конечном итоге какова будет отдача от уничтожения артефакта, особой прочностью в нынешнем виде не отличающегося?

Вывод напрашивался сам собой, и потому Элин ободряюще улыбнулся, передав напарнице те же эмоции в эмоциональном спектре. Эрида отреагировала соответственно, горделиво хмыкнув и исполнив серию пируэтов, последний из которых завершился на плече перерождённого, устоявшего под неслабым ударом семикилограммового куска камня. Именно столько, по его ощущениям, весил костяк тела Эриды, материал которого по возвращении нужно будет заменить на крепкий металл, вдобавок укрепив его. Испытывать на себе потенциально сильную (всё, связанное с душой, всегда имеет внушительный масштаб) отдачу он не желал совершенно.

«Над движениями ещё стоит поработать, но эта форма идеально тебе подходит», – заметил Элин, отчего-то задумавшись над тем, что именно побудило его придать фигурке такую форму.

Он неосознанно создал именно змею, а не, скажем, гуманоида или арахнида, движения которых не потребляли бы столько много анимы. С другой стороны, потребление энергии крылось не в одном только движении, следовало учесть и удержание равновесия, о котором змеи едва ли имели хоть какое-то представление. Участвующие в процессе конечности тоже шевелились, так что вопрос о том, какое тело выгоднее расходует топливо, требовал экспериментальной проверки.

«Можешь показать, каким ты видишь мир?»

«Конечно! Правда, восприятие через тело тоже потребляет аниму…»

Вопреки своим словам, Эрида незамедлительно поделилась с перерождённым небольшим и аккуратно упакованным пакетом воспоминаний, поглощение которого не отняло у анимуса ни сил, ни времени.

Привычным жестом поместив воспоминания в собственный разум, перерождённый погрузился в омут восприятия, от и до чуждого человеку. И единственным якорем стал оплот разума змейки, не постеснявшейся разбавить голые образы своими чувствами и мыслями.

Если секундой ранее перерождённый всё ещё задавался вопросом о том, каково это, чувствовать тело-артефакт, впервые с ним объединившись, то теперь этот вопрос отпал сам собой. Пропитанный анимой камень ощущался будто живой, за тем исключением, что до поры он был неподвижен. В нём не билось сердце, не пульсировали сосуды и не работали органы. Но стоило только Эриде пожелать, как кажущаяся монолитной фигура приходила в движение, ползя и извиваясь, словно живая.

Обтянуть её настоящей змеиной кожей, и даже вблизи человек не сможет разглядеть в ней шедевр искусства рун.

Но новые ощущения оттянули на себя внимание Элина лишь на несколько секунд, по истечении которых острый ум мастера рун сфокусировался на всём том, до чего нельзя было добраться извне.

Больше всего перерождённого интересовала масштабируемость резерва, о которой Эрида, ввиду отсутствия специфических знаний, не могла сказать ровным счётом ничего. Даже сейчас в её воспоминании образ хранилища анимы был несколько смазанным, но благо для целей Элина достаточно разборчивым. И да, эту часть конструкта можно было без всяких проблем увеличить настолько, насколько нужно.

Разобравшись с проблемой, стоящей наиболее остро (Эриде требовалась хоть какая-то автономность, в то время как недавняя проверка возможностей буквально ополовинила её резерв), Элин занялся изучением всех остальных систем артефакта, закончив только тогда, когда подошло к концу само воспоминание. И эти минуты перерождённый посчитал как бы не более плодотворными, чем многие из периодов его работы над улучшением собственных способностей в искусстве рун, до того ценной оказалась возможность не просто увидеть артефакт с другого ракурса, а стать им.

И потому теперь, вернувшись в реальность, Элин какое-то время не мог прийти в себя, отдав наблюдение за пустошью на откуп змейке, которая прямо сейчас активно вращала головой в поисках то ли угроз, то ли просто чего-то интересного.

«Кажется, они закончили сражение. Посмотрим?» – спросила Эрида, забравшись перерождённому на голову и взглянув оттуда на линию горизонта, туда, где не так давно люди вели свой бой против демонических зверей.

Всего лишь случай отделял караван от смерти…

Но удача – тоже своего рода навык. Элину оставалось лишь надеяться на то, что среди спасённых людей окажется хотя бы один подлинник, который внесёт свой вклад в общее дело человечества.

«Но только одним глазком. Нас ждёт дом, змейка».

Глава 22

На поросший густой травой холм вышел человек, в руках которого покоился странного вида посох с навершием, под определёнными углами чем-то напоминающим оскал готового броситься на врага змея. И сколько один из оказавшихся рядом стражей ни всматривался в неподвижный силуэт, большего о неизвестном госте сказать так и не смог: одежду и даже лицо надёжно скрывала свободная мантия с глубоким капюшоном.

– Назовись!

Ступор не продлился долго, и вот уже анимус серебряного ранга, вопреки воспрявшему ото сна чувству давящей на сознание угрозы, активировал дежурные артефакты. Элин же – а никем другим сбросивший капюшон юноша быть не мог – в ответ лишь хмыкнул и легко читаемым движением перебросил стражу эмблему своего клана.

– Элин Нойр, наследник клана Нойр, вернулся домой…

Перерождённый и сам не понимал почему, но один лишь взгляд, брошенный на могучие стены Китежа, подарил его душе не так уж и часто заявляющее о себе чувство покоя. Последние слова он добавил тише настолько, что страж едва ли сумел их расслышать.

«Не такой уж и долгой была эта отлучка, Элин», – поспешила вставить своё слово змейка, для которой, очевидно, Китеж никогда не был сколько-нибудь важным местом. Соответственно и четыре с половиной недели, проведённые вне его стен, она воспринимала словно непродолжительную экскурсию по миру, о котором она так много слышала от своего носителя. Элин её понимал и потому не сердился.

«Тем не менее соскучиться я успел. Особенно по чудесному гостеприимству в отношении тех, кто тем или иным способом преступил закон».

Отлитый в металле драконид, пожирающий солнце, в этот раз лишь навредил. Как перерождённый понял со слов анимуса-стража, его скромную персону объявили в розыск. Не как внезапно исчезнувшего отпрыска среднего клана, а как беглеца, потенциального предателя. И Нойр не могли приложить к этому руку, так как подобный статус для наследника – это что-то из ряда вон. Дорш же всегда предавал репутации особое значение и даже ради хорошего урока для отпрыска не пошёл бы на такой шаг. Тем более после того как перерождённый разительно изменился.

– Я могу узнать, кто инициировал эти меры?

Само по себе такое произойти не могло, так что перерождённый больше всего хотел узнать имя своего недоброжелателя. И страж ответил, что Элин посчитал хорошим знаком.

– Инициатором выступил клан Мурум, наследник.

Мужчина приблизился и по-доброму улыбнулся, будто бы пытаясь таким образом продемонстрировать своё отношение к разыскиваемому.

– Моя семья всегда с уважением относилась к Нойр, так что я не верю в вашу причастность к деятельности культа тернового венка.

– В таком случае я могу рассчитывать на относительную свободу, уважаемый страж? – Элину было несложно проявить уважение к человеку, честно несущему службу и при этом симпатизирующему, что необычно, клану профессиональных убийц.

– Несомненно. – Мужчина поравнялся с перерождённым, кивнув в сторону ворот: – Но какие-то формальности соблюсти всё равно необходимо.

Боюсь, нашу смену не погладят по головке, если мы пропустим вас в город незамеченным.

– Поверьте, я не собираюсь вас подставлять.

– В таком случае прошу за мной, наследник Нойр…

* * *

Контрольный пункт на воротах Элин, как и предполагалось, с наскока преодолеть не смог. Готовые выслужиться перед Мурум стражи сразу же донесли весть о появлении разыскиваемого преступника до верхушки великого клана, и всего через час с небольшим к месту базирования стражей начали стягиваться все заинтересованные лица.

Первым прибыл раздражённо-злой глава Мурум в сопровождении Ланески, которую такой расклад едва ли устраивал. Мстительная и проницательная женщина явно рассчитывала на то, что брат отдаст это дело ей на откуп, и она сможет самостоятельно разобраться с ею же порождённой проблемой. А на то, что кашу заварила она лично, указывало как настроение Кацелиана, так и гнетущая аура, накрывшая всю улицу всего лишь спустя минуту после прибытия Мурум.

Нойр не заставили себя ждать, прибыв на место лишь немногим позже, притом что их район находился гораздо дальше территорий Мурум.

– Я приветствую главу клана Нойр. – Несмотря на более высокий статус, Кацелиан первым обратился к Доршу, надеясь таким образом сразу сгладить углы. Ведь это его человек ненароком разжёг костёр, могущий превратить всё вокруг в пепелище. А о том, что это ещё и его сестра, можно было даже не упоминать. – Он действительно вернулся…

– Вернулся.

На скулах Дорша заиграли желваки. Он прекрасно понимал, что Ланеска, решив, в обход всех условностей, официально допросить его сына, не собиралась устраивать переполох – достаточно было, чтобы Элин оказался в городе и один-единственный раз посетил Управление стражей. Вот только юный гений пропал из города за день до того, как его вызвали на допрос в качестве свидетеля, а чудовищная бюрократическая машина уже пришла в движение. – Я надеюсь, что у стражей хватило благоразумия не применять силу.

– Кхм.

Кацелиан бросил короткий взгляд на сестру, готовую лично придушить неспособного усидеть на месте мальчишку, после чего обратил внимание на вышедшего им навстречу начальника караула. В другое время их бы обязательно встретили вышестоящие стражи, но именно в эти часы все высокие начальники оказались заняты другими делами – точно так, как им и было велено.

– Капитан, проводите нас к наследнику Нойр.

Кацелиан имел полное право отдавать такие приказы, так как он являлся одним из протекторов, в чьём подчинении в числе прочих находились и стражи. Но самолично приказать закрыть дело он был не в силах, так как указ такого уровня уже требовал согласования как минимум двух протекторов из четырёх. Эта банальная мера предосторожности уже не раз приносила немалую пользу Китежу, предотвращая злоупотребление полномочиями нечистых на руку протекторов. Но даже так они всё ещё могли обратиться с просьбой хоть к Сораке Игнис, хоть к Гайо Бельфи, и любой из этих двоих, вникнув в ситуацию, отнёсся бы к произошедшему с пониманием. Вот только в обоих случаях нельзя было обойтись посвящением в происходящее одних только протекторов, ведь из цепи не вынуть звеньев, а это значит, что слухи разнеслись бы по всему Китежу. Более чем серьёзный удар как по клану Нойр, так и по Элину лично.

Можно сколько угодно долго говорить о том, что опровергнутый слух не имеет никакого веса, но из народной молвы его не удастся выкорчевать до конца и за десять, и за двадцать лет. Сейчас же что Дорш, что Кацелиан оказались в ситуации, в которой всё мог испортить любой заартачившийся или чрезмерно принципиальный страж. Одно слово, сказанное не там и не тому, и о попытках замять произошедшее узнает весь город, что, в свою очередь, доставит немалые проблемы обоим кланам.

Тем временем капитан, на несколько секунд замешкавшись с ответом, сглотнул слюну, попытавшись отвести взгляд.

– Боюсь, господин протектор, прямо сейчас это сделать будет затруднительно. Задер… – Споткнувшись о взгляд Дорша, начальник караула впопыхах исправился: – Наследник Нойр пожелал привести себя в порядок, и мы не нашли возможности ему отказать…

– Привести себя в порядок?

Кацелиан нахмурился, но мгновением позже выдохнул и вернул себе самообладание, сложив руки за спиной и дважды перекатившись с пятки на носок, отчего несчастный страж заметно сбледнул с лица.

Нечасто – а если точнее, то никогда – ему доводилось видеть что-то подобное в исполнении вечно серьёзного протектора. Да что там говорить, если даже Ланеска смотрела на брата словно баран на новые ворота?

– Что ж, мы можем и подождать. Надеюсь, капитан, запасной зал для совещаний не перестроили в кладовую, как грозились?

– Как можно!

Мужчина, пусть и не очень оперативно, но всё-таки подхватил ребяческое настроение своего визави, попытавшись отрешиться от присутствия рядом хмурого Дорша, который не спешил разделять радость своего товарища.

– Прошу за мной, господа. Если вам будет угодно, я предоставлю все документы по нашему делу…

* * *

Элин яростно растирал тело жёсткой мочалкой, пытаясь избавиться от, как оказалось, даже не думавшего пропадать чувства приставшей к коже грязи. А ведь поначалу он решил посетить бани не потехи ради, а пользы для: нельзя было придумать места лучше для того, чтобы незаметно покопаться в мыслях работающих в здании стражей.

Перерождённый считал жизненно необходимым лично оценить масштаб неожиданно возникшей проблемы, чтобы по крайней мере быть к ней готовым.

И то, что он узнал за полчаса пребывания в банях, можно было смело переносить на бумагу или пергамент. Ведь потомки должны были узнать о колоссальной промашке Ланески, ласково именуемой в определённых кругах Бестией. Она ошиблась всего один раз, зато как!

Расследование боевитой и самостоятельной женщины в отношении таинственного убийцы-помощника, как считал сам Элин, было изначально обречено на провал, так как он не оставил никаких следов, могущих подсказать, кто именно за всем стоит. Но он недооценил женскую интуицию и индивидуальное упорство Ланески, которая с грацией бегемота подняла на поверхность прошлое Элина Нойр, чуть ли не лично побеседовав с многочисленными друзьями и товарищами бывшего повесы. И так вышло, что получившийся портрет совпал с представлением Бестии о наследнике клана Нойр где-то процентов на десять, и то лишь из-за того, что оба Элина успели отличиться наглостью и дерзостью.

Последующие действия Ланески были насквозь логичными, но крайне несвоевременными: она официально оформила всё то, что ей удалось накопать, и обратилась к стражам, намереваясь с их поддержкой провести пусть мягкий, но всё-таки допрос. А подкрепить его, по слухам, должен был некий артефакт, о природе которого гадать не приходилось.

Ланеска определённо подготовила что-то, завязанное на техниках разума. Вряд ли предмет попадал под категорию запретных, иначе женщина не допустила бы распространения подобных слухов, но вот в списках нежелательных артефактов он отметиться очень даже мог. Что-то вроде детектора лжи, который не смог бы обнаружить даже Элин, не знай он о сюрпризе заранее…

– Молодой господин Нойр, они прибыли!

Приглушённый голос за дверью заставил экс-абсолюта отложить мочалку в сторону и, тяжко вздохнув, парой жестов заставить массивный таз воспарить и окатить себя чуть тёплой водой. Остальное доделали сорвавшиеся с его пальцев техники, вместе образующие целый комплекс, незаменимый в моменты, когда времени на классические процедуры просто нет.

– Дайте мне пару минут.

Вот только одевать людей техники анимусов пока не научились, так что перерождённому пришлось облачаться в выстиранный и высушенный походный костюм самостоятельно. Огладив рубаху, Элин бросил взгляд на заинтересованно разглядывающую печь Эриду.

– Надеюсь, ты не забыла о том, как тебе следует себя вести на людях.

– Да-да, неодушевлённый артефакт-механизм из далёких земель. Плавали, знаем. – Ответив откуда-то взявшейся в голове фразой, Эрида захлопнула дверцу печи кончиком хвоста, после чего проворно взобралась на плечо парня, как раз примерившего мантию. – Но мне будет очень интересно послушать, как именно ты будешь оправдываться перед своим отцом. Едва ли он ожидал от тебя такой глупости, которая ещё и вылилась в нечто столь… масштабное.

Перерождённый поморщился, но спорить не стал. Естественно, никто не ждал от всего пару раз покидавшего стены Китежа парня побега с обещанием вернуться до конца лета. А уж факт исполнения этого обещания был ещё более неожиданным, так как малоопытные юнцы даже в составе отрядов с ветеранами во главе частенько не возвращались домой. Демонические звери плевали на то, гений человек или идиот какой-нибудь, семнадцатилетний анимус серебряного ранга умирал точно так же, как и сорокалетний.

– Пусть хотя бы сегодня всё пройдёт так, как надо, – обратился непонятно к кому перерождённый, прежде чем распахнуть дверь и отправиться навстречу своей судьбе.

Впереди его ждал долгий, тяжёлый разговор.

Глава 23

Зал заседаний был точно таким, каким его узнал Элин из поверхностных воспоминаний проверенных им стражей. Не самое просторное помещение, декорированное шкафами с книгами, которые никто никогда не читал, производило удручающее впечатление. Минимум отделки, дешёвая мебель и тусклое освещение. Если здесь кто-то и совещался, то по меньшей мере десять лет назад.

– Протектор Мурум. Отец. – Перерождённый обратился к Кацелиану так потому, что как глава великого клана тот в принципе не мог здесь находиться. Зато как ответственный за стражей протектор – очень даже. – Я приношу свои извинения за доставленные неприятности. Мне было трудно представить, что моя отлучка вызовет проблему такого масштаба.

– Вижу, тебе уже обо всём рассказали. – Кацелиан усмехнулся. – Надеюсь, ты добился своей цели за стенами Китежа. Цели значимой настолько, что ты отважился на побег…

– Считаешь уместным поднимать тему, которая касается только нашего клана? – Дорш недовольным тоном оборвал главу Мурум на полуслове, хлопнув по столу раскрытой ладонью. Ни он, ни Кацелиан не могли не заметить артефакт в виде змеи, как будто бы взирающий на них с плеча юноши. – Сейчас важнее другое. Что и как мы можем сделать для того, чтобы разрешить ситуацию с минимальными потерями.

– Хорошо. – Мурум смиренно кивнул, решив в этот раз отступить. – Если ставить во главу угла лишь репутацию, то теперь, после возвращения Элина, нам придётся озаботиться качественной, продуманной историей. Необходимо сыграть на опережение, пустив в народ выгодные для нас слухи…

– Обоснованные слухи. – Дорш понимал, что в словах Кацелиана что-то есть, и потому решил повременить со своим надёжным, но не самым хорошим планом. – Одной лишь сказкой здесь не обойтись. Люди, быть может, и поверят на слово, но того же не скажешь о всех тех, кто недолюбливает Нойр. Там обязательно найдётся тот, кто решит всё проверить лично. И если обман вскроется, то закрытые глаза Сонитус и Игнис нам ничем не помогут.

– Под удар попадём мы все. Верно. – Кацелиан уже порядком измазался в грязи, сдерживая распространение слухов, так что выбраться из ямы чистым и в одиночку не смог бы даже при всём желании. Или вместе с Нойр – или никак. Таковой была цена за ошибку сестры, которой он сам, лично предоставил слишком много власти. – Я уже размышлял об этом и считаю, что самым надёжным вариантом является введение Элина в ряды стражей. Временно и в качестве стажёра. Никаких фактических обязанностей у него не будет. Максимум – пара-тройка демонстраций в академии для студентов первого года да редкие показательные патрули для отвода глаз…

Дорш нахмурился и тяжело выдохнул, припомнив все те разы, когда Элин заявлял о своём желании присоединиться к стражам Китежа. Наследник и гений, ранее один из сильнейших среди своего поколения, а ныне и вовсе безоговорочный лидер, не должен был порочить свою репутацию даже формальным членством в рядах стражей. Глава клана Нойр уважал тех, кто стоял на страже Китежа, но для собственного сына такой судьбы не желал.

– Это исключено…

– Я только за.

И Дорш, и Элин высказались одновременно, синхронно повернув друг к другу головы. Но если взглядом главы Нойр можно было прожигать металл, то перерождённый всем своим видом демонстрировал крайнюю степень легкомыслия. Дорш не видел в его глазах ни капли серьёзности, лишь задор и уверенность в собственной правоте. Казалось бы, для подростка-максималиста эмоции самые обыкновенные, но почему-то мужчине казалось, что эта уверенность оправданна, подкреплена чем-то, чего он, опытный лидер и анимус платинового ранга, уже не один год ведущий за собой множество людей, почему-то не замечает.

– Позволь мне пояснить свою мысль, отец.

Элин не стал дожидаться хода со стороны Дорша, решив сразу расставить все точки над «i».

И в первую очередь он рассчитывал на то, что его поддержит Кацелиан. Глава Мурум был наиболее заинтересованным в скорейшем разрешении ситуации лицом, так как грозящие ему проблемы были несравнимо больше тех, что угрожали Нойр и Элину в частности.

– Прямо сейчас мне нет смысла ни учиться в академии, ни перенимать опыт старших наставников: всё это я уже получил, и моё дальнейшее развитие всего лишь вопрос времени. Если хочешь убедиться в том, что мои заявления не голословны, пожалуйста, я готов как ответить на любой вопрос по любой дисциплине, так и принять участие в любом практическом испытании, какое только ты сможешь придумать. – Мне кажется, что ты переоцениваешь свои силы… – улыбнулся было Кацелиан, а после взглянул на Дорша, который и не думал относиться к словам наследника сколько-нибудь несерьёзно. – Я точно должен был это слышать?

– Силу не так-то просто скрыть, протектор. Особенно от вас в том случае, если я намереваюсь в дальнейшем расти как страж, – объяснил Элин, втайне порадовавшись тому, что отец до сих пор не сказал ни слова против.

Вот только реакция Кацелиана сильно отличалась от ожидаемой.

– Даже если предположить, что на свете действительно существует настолько могущественный геном, а твои способности действительно столь впечатляющи, мне всё ещё сложно понять, ради чего ты готов поступиться статусом. – Недоумение на лице Кацелиана было искренним, что на самом деле поразило Элина, так как главу Мурум, местами жестокого и коварного клана, он представлял несколько иным. – Статус и привилегии? У наследника больше и того и другого. Опыт? Я практически уверен в том, что Нойр способны предоставить возможность не хуже. Мне несложно поддержать тебя в этом начинании, и даже более того, мне это выгодно. Но до тех пор, пока мне неизвестна настоящая причина, стражем ты не станешь, Элин Нойр. Ты очень необычен… и подозрителен. В этом я с Ланеской полностью солидарен.

Где было хладнокровие главы великого клана? Где стремление к собственной выгоде? Разве не должен был он сразу поддержать желание наследника клана Нойр, дабы обрести над ним пусть незначительный, но всё-таки контроль?

Перерождённый напряжённо поджал губы и на пару секунд опустил веки. Даже со стороны была видна работа его мысли в самом лучшем смысле слова:

Элину действительно предстояло принять непростое решение, и это в какой-то мере понимали все присутствующие. Скорее всего, и Кацелиан, и Дорш предполагали, что наследник клана Нойр просто стремится к какой-то своей цели, им неизвестной, но даже не подозревали о её подлинных масштабах.

Элин, сам того не желая, оказался на перекрёстке из сотен дорог, и его будущее напрямую зависело от того, какой путь он сейчас выберет. Раз за разом экс-абсолют проматывал в голове все возможные варианты событий и с каждой секундой всё больше убеждался в том, что долго морочить голову не выйдет ни отцу, ни протекторам Китежа.

Лишь в первой и во второй посещённой им линии реальности Дорш Нойр не отличался решимостью и крепостью воли, а пробуждение таланта у его наследника воспринималось как огромное благо.

Сейчас же всё обстояло иначе: Элин привлёк к себе слишком много внимания, избавиться от которого попросту невозможно. И полумерами, как ему хотелось бы, здесь не обойтись.

«Главный вопрос: стоит ли идти ва-банк?»

Никогда прежде Элин не чувствовал связь своей души с душой Эриды так чётко, как сейчас. Змейка не просто сказала первое, что пришло ей в голову, а объединила все витающие в разумах перерождённого вопросы в один. И ответ у дуэта уже был.

– Я – ментал.

Элин поднялся со стула, и в его руках материализовался посох. Он более не намеревался хранить артефакт в кольце, ведь с сего момента как минимум двум людям станет известно о его ментальной силе. И как бы он ни доверял отцу и ни симпатизировал Кацелиану, полностью исключить вероятность удара в спину не мог. Человек на многое способен, если верит в правильность своих действий.

В глазах Элина вспыхнуло изумрудное пламя, а пластины в навершии посоха пришли в движение, обнажив сокрытое под ними многослойное ядро, фактически состоящее из рун. В нём напрочь отсутствовала площадь, на которой не была задействована анима, из-за чего в восприятии анимусов оно выглядело словно маленькое, но очень яркое солнце, испускающее во все стороны стройные потоки подконтрольной перерождённому анимы. Выглядело это настолько необычно и опасно, что Кацелиан даже не постеснялся коснуться какого-то артефакта, переведя его из дежурного в боевой режим.

Определённо, глава клана Мурум, анимус на границе перехода к алмазному рангу, опасался сидящего перед ним подростка. Какое-то животное чувство, какой-то первобытный инстинкт требовал от Кацелиана принять все меры для обеспечения собственной безопасности, и он не стал им противиться.

– Вы, протектор Кацелиан, были правы в том, что геном сам по себе не может нести в себе знания и опыт. Зато он может открыть способности, с помощью которых удастся заполучить всё остальное.

О ментальных способностях в Китеже знали слишком мало для того, чтобы уверенно обнаружить ложь. Тем более что анимус, достойно владеющий менталом, действительно мог перенять знания жертвы, по пути превратив ту в пускающий слюни овощ.

Вопрос был в возможности освоения этих знаний, но тут перерождённый собирался ссылаться на талант (даже скептики не могли отрицать его существования) и на геном, под это заточенный.

– Я обнаружил в себе эту силу довольно давно, но по-настоящему раскрыл её потенциал лишь в начале лета. Тогда мне попалось сознание человека, замышляющего против Китежа недоброе. Это был один из культистов, подготавливающих почву для формирования в теневом Китеже какой-то своей организации. И да, я ошибся, решив для начала самостоятельно со всем разобраться и опробовать силу на тех, кого не жалко. Сначала я поймал и забрал всё полезное из разума одного анимуса, затем – второго, третьего…

Мужчины слушали полный откровенной лжи рассказ Элина со всем вниманием, на какое только были способны, и с каждым его словом они становились всё более и более мрачными. Перерождённый уже оставил им по маленькому посланию в головах, так что в правдивости истории, по крайней мере в той её части, что касалась техник разума, они не сомневались.

Изящная, сплетённая уже давным-давно, а сейчас лишь вынутая из закромов и дополненная подходящими деталями паутина лжи была лишена серьёзных изъянов. Её невозможно было разорвать без привлечения подкованного в ментале анимуса, которого в Китеже, что понятно, не было. А посылать за таким человеком в Агартху или Авалон никто бы точно не стал, слишком уж натянутыми были отношения между великими городами, чтобы привлекать их к решению столь щекотливых вопросов.

– В конечном итоге я посчитал свои способности достаточными для того, чтобы избавиться от культа тернового венка раз и навсегда. В качестве страховки я выбрал привлечение к истреблению великих кланов, которым доставил тела высокопоставленных членов культа и все необходимые для работы сведения, собрать которые без моих способностей было бы непросто.

В ложь верят куда легче, если в ней заключена солидная часть правды. И Элин решил избрать такой частью свою причастность ко вскрытию культа, ведь никто не будет предавать подобное огласке из опасения за репутацию стражей и кланов, но свои баллы доверия перерождённый в любом случае получит. А ещё охотой на культистов экс-абсолют оправдал наличие в своей голове знаний, которых у подростка быть не могло по определению.

– После этого поднялся шум, я ещё немного пробыл в городе, переваривая добытые в тот день сведения, и решил навестить один из схронов культа. Они работали не только с маной, но и с менталом, храня в Китеже значительное количество артефактов, способных обнаружить мои техники. Я уничтожил их все, намереваясь сохранить свою тайну, но итог перед вами. – Перерождённый развёл руками, как бы показывая, к чему это привело. – Проигнорировать существование других менталов, которым что-то нужно в нашем городе, я не смог.

Венчала рассказ щепотка самоотверженной готовности действовать во благо Китежа. Идеальная маска подростка, на плечи которого опустилась не столько большая сила, сколько большая ответственность. – Значит, за стены ты отправлялся ради какого-то схрона… – Кацелиан пару раз стукнул пальцем по столу, обвёл взглядом весь зал и перехватил уверенный и тяжёлый взгляд Элина. – Ты там нашёл этот артефакт-змею?

– Скорее инструкцию по его созданию. В этом подземном хранилище было много информации, усвоить которую без ментальных способностей невозможно. И змею я создал по обнаружившейся там схеме. Это весьма полезный артефакт, позволяющий смотреть его глазами и слышать его ушами на внушительном расстоянии.

Элин выдержал небольшую паузу, после чего продолжил говорить. Пока всё шло точно так, как он и планировал, но это могло измениться в один миг, слишком уж ненадёжной была его задумка, но поступить иначе – значит ограничить себя в действиях, что в конечном итоге может привести к поражению.

Экс-абсолют не смог бы полноценно развиваться, попутно отбиваясь от вопросов окружающих его людей.

– Но на вашем месте меня бы больше интересовало другое.

– Верно. – Слово взял Дорш, только что переваривший всё услышанное. – Что мы будем делать ввиду открывшихся обстоятельств?..

Глава 24

Хлопнули двери, и Элин впервые за этот день позволил себе немного расслабиться. Всё самое страшное осталось позади, и теперь анимус мог в спокойной обстановке обдумать произошедшее по второму кругу.

Затянувшееся обсуждение продлилось четыре с половиной часа, на протяжении которых Дорш и Кацелиан обсуждали план дальнейших действий. Или, что будет вернее, пытались найти компромисс между неучастием Элина в делах стражей и его полноценным вступлением в их ряды.

Протектор оказался крайне заинтересован в тех способностях юноши, что позволяли ему проникать в чужую память и доставать оттуда необходимое. Мораль? Законы? Самому перерождённому показалось, что глава клана Мурум продемонстрировал полное пренебрежение к этим двум понятиям, намереваясь использовать ментал в своих интересах. Ну и в интересах Китежа, конечно же.

Что до Дорша, то тот, казалось, продолжал удерживать свою прежнюю позицию в вопросе становления Элина стражем, но… слабо. Он делал это откровенно вяло и неохотно, из-за чего Кацелиану ничего не стоило завалить обеспокоенного отца аргументами и в конечном итоге добиться своего, ведь перерождённый выполнил условие – раскрыл свои настоящие мотивы, а значит, причин удерживать его от вступления в ряды защитников Китежа более не было.

Да и куда ещё можно пристроить сильного ментала, способного играючи, незаметно влезть в головы двух анимусов платинового ранга? Такие способности нельзя оставлять без внимания, а их владельца – без контроля. В то же время Управление стражей для обеспечения вышеперечисленного подходило как нельзя лучше.

«Всё обошлось, Элин. А сейчас тебе нужно отдохнуть».

Но направляться в спальню перерождённый не спешил. Вместо этого он вошёл в гостиную, где и оккупировал массивный диван.

«Алексия, да?»

Ведущая в комнату дверь захлопнулась, а секундой позже оказалась запечатана не самой мощной, но вполне подходящей под эту ситуацию техникой.

«Второго такого разговора я не переживу. Мне и мамы хватило».

Элин всерьёз опасался того, что Лекси, в этой линии та, с кем он просто заключил договор, точно так же, как и Иннес примется разводить сырость, едва его увидит. А женские слёзы перерождённый не любил, из-за чего и решил закрыться в комнате, куда нога спутницы, судя по нетронутой пыли на полу и мебели, не ступала уже несколько недель.

«Пока всё идёт вполне неплохо, но меня напрягает то, с какой лёгкостью Кацелиан проигнорировал угрозу в моём лице».

«Если он видит в тебе лояльного к Китежу подростка, то в этом нет ничего удивительного. Ты сам рассказывал мне о том, что люди зачастую не торопятся избавляться от дикого зверя, для начала пытаясь его приручить. Но работать на Китеж в качестве ментала… Тебя действительно это устраивает, Элин?»

«Пока меня будут беспокоить лишь в особо сложных и важных случаях – вполне. А Кацелиан, что бы о Мурум ни говорили, своё слово всегда держит. Куда большее беспокойство у меня вызывают главы других великих кланов и протектор Бельфи, которым уже завтра станет известна моя тайна».

Элин ошибся лишь в одном. Посчитал, что Кацелиану не придётся привлекать к делу своих коллег-протекторов, рассказывая им о появлении в Китеже своего ментала.

«В какой-то мере я могу доверять Сораке Игнис, ведь в том мире мы сотрудничали вполне себе плодотворно. Но Сонитус…»

Элин лишь единожды пересекался с Вардоком лицом к лицу, и первое впечатление от этой встречи можно было назвать разве что нейтральным. Мастер-целитель платинового ранга просто не сделал ничего хорошего или плохого, он только выполнил свою работу. То, что перед этим его слуги повели себя несколько грубо, можно смело списать на случайность и в расчёт не принимать.

«О Сонитусе я практически ничего не знаю. Каков он на самом деле, чем дышит и что держит под контролем? Ответы на все эти вопросы своими силами я если и получу, то очень нескоро. Остаётся всего два варианта: отец и кто-то со стороны. И во втором случае информацию мне придётся купить, предоставив нечто ценное. Знания, например».

Экс-абсолют бросил мантию на небольшой столик перед диваном, после чего устроился поудобнее, левую руку убрав под затылок, а правую закинув на не слишком высокую спинку импровизированного лежбища. То, что ему требовался хороший отдых, неоспоримый факт, так как в дороге, сколь бы опытным анимусом он ни был, полноценно расслабиться было невозможно. Но и просто пустить всё на самотёк…

– А впрочем, почему бы и нет? – тихо бросил перерождённый, приняв сидячее положение.

Змейка, с комфортом устроившаяся на вершине ломящегося от шикарной посуды шкафа, тоже подняла голову, с ожиданием уставившись на носителя. – Если меня в чём-то подозревают, то оптимально будет выждать какое-то время, оставив всё Кацелиану. Отдохну и разберусь с делами, которые не вызовут лишних вопросов…

Элин улыбнулся и рухнул обратно. Простое и изящное решение долго крутилось под самым носом, но увидеть его он смог только сейчас.

Основная проблема канула в Лету, и перерождённый, рефлекторно развесив по комнате комплекс сигнальных техник, устроился поудобнее, приготовившись навестить царство Морфея. Стоило ему только закрыть глаза, как сознание погрузилось в благодатную тьму…

* * *

В то же время Кацелиан вышагивал по коридорам своего небольшого дворца столь стремительно, что невысокая Ланеска едва за ним поспевала. Мужчина не стал скрывать от сестры подноготную происходящего, посвятив Ланеску в тайну клана Нойр. Но при этом он строго-настрого запретил ей вмешиваться в происходящее хоть словом, хоть делом, пригрозив при малейшем проступке сию же минуту лишить её власти. Лишний раз сюсюкаться с сестрой Кацелиан не собирался, так как свой лимит доверия она уже исчерпала.

– Будешь преследовать меня до самого кабинета? – Вскользь брошенный вопрос достиг ушей Ланески, и та словно с цепи сорвалась, разразившись целой тирадой.

– Издеваешься?! Ты действительно согласен покрывать этого выскочку?! Собираешься проигнорировать один из основополагающих законов нашего города?! – Ланеска вышла чуть вперёд, развернулась и остановилась перед Кацелианом, преградив тому путь. В своём порыве она даже не обратила внимания на беззвучно развернувшийся вокруг звукоизолирующий барьер, которым озаботился глава Мурум. – Он опасен, а та лояльность, на которую ты ссылаешься, призрачна! Сегодня она есть, а завтра её не станет! Как ты не понимаешь, что человек, обладающий такой силой, не сможет удержаться от того, чтобы не использовать её против нас?!

– Не понимаю? Ты ошибаешься, сестра, я лучше тебя знаю, чем опасны менталы. Но ответь мне на один вопрос: что мы будем делать без него, если против нас выступит другой анимус, обладающий подобным талантом? – Кацелиан приподнял испещрённый рунами амулет на своей груди, как бы предлагая женщине рассмотреть его поближе. – Наши самые совершенные артефакты неспособны не то что остановить, но даже сообщить о попытке ментального вмешательства. И если культисты, уже единожды посетившие наш город, действительно связаны с менталом, то мы проиграем, даже этого не заметив. – Должны быть другие способы!

– Найди их, – железно отрезал глава Мурум, почти мгновенно обойдя сестру. Та обернулась, но увидела лишь удаляющуюся спину брата, которого, похоже, окончательно достало нежелание Ланески мириться с чем-то, что было ей не по духу. – Найди, и мы будем говорить на других условиях. Но до тех пор не выступай против Нойр и не подстрекай к этому других.

Кацелиан скрылся за дверьми своего кабинета, а замершая посреди коридора Ланеска, выждав пару секунд, вздрогнула – и вокруг разошлась слабая волна силы. Дорого выглядящие шторы затрепетали под этим напором, а мгновением позже задрожали стёкла.

Впрочем, это не продлилось долго, и временами дающая ярости волю женщина кое-как взяла себя в руки. Несмотря на своё полное несогласие с позицией брата, она не собиралась идти против его воли, но и сидеть сложа руки намерена не была. Ланеске осталось только придумать, как именно вывести Элина Нойр на чистую воду…

* * *

«Семнадцать часов сна. Горазд же ты отдыхать, Элин!» – Мысль змейки раздалась в голове перерождённого, стоило только ему открыть глаза.

Он лежал на диване в той же позе, в которой и ложился на него, но кое-что отличалось: под головой обнаружилась подушка, а тело накрывала белоснежная простыня.

«Надеюсь, ты простишь мне некоторое своеволие?»

«Ты выходила из комнаты?»

Парень нехотя опустил ноги на пол, и взгляд его упал на журнальный столик, на котором обнаружилась полная фруктов тарелка и миска с наваристой, щедро сдобренной мясом кашей. Последнее блюдо уже успело остыть, но уж чего-чего, а готовить Эрида всё равно не умела.

«Эрида?»

«Алексия поняла, что ты здесь, и собиралась сидеть под дверью всю ночь. Я подумала, что капелька комфорта и заботы тебе не помешает, так что…»

«Сигнальные техники?»

Все они были на месте, но в нескольких перерождённый обнаружил следы активации. Притом что он не только не проснулся, но и не заметил этого.

«Я перенесла на себя управляющий контур, – скромно призналась Эрида. – Точно так, как ты меня и учил. И получилось с первого раза, между прочим».

«О чём я уже жалею. А если бы это оказался кто-то другой? И что она, по-твоему, увидела? Спящего меня и якобы контролируемого мною же змея, открывшего ей двери?»

Элин сердито вгрызся в спелое, но сохранившее приятную твёрдость яблоко, параллельно взяв в руки ложку. Он хоть и не привык ругаться на то, чего уже не изменить, но сейчас решил прямо указать Эриде на её ошибки.

«Алексия бесконечно далека от всего того, что имеет значение для анимусов. В какой-то момент она просто смогла открыть дверь. Только и всего…»

Покуда перерождённый набивал желудок, уже в процессе давший о себе знать и вознёсший хвалу тому, кто преподнёс ему свежеприготовленную пищу, змейка металась по комнате, приближаясь к конструктам развёрнутых сигнальных техник и поглощая содержащуюся в них аниму. Элин не обращал на это внимания лишь в первые несколько секунд, активно работая ложкой. Но стоило ему только увидеть и осознать происходящее, как столовый прибор чуть не выпал из его рук.

«Хочешь довести старика до инфаркта?»

«Старика? Ха!»

Довольная произведённым впечатлением, Эрида закончила очистку гостиной от активных техник и проворно взобралась на плечо своего, в обоих смыслах, носителя. Причём скорость и точность, с которой ей удался этот непростой манёвр, прямо указывали на то, что эту ночь змейка провела за тренировками.

«Я долго думала о том, как ещё можно увеличить мою автономность. Простое увеличение резерва неизменно повлечёт за собой не только рост моего тела, но и, что очевидно, пропорциональное увеличение аппетитов. И тогда я подумала, что, возможно, мне подойдёт любая анима. Я ошиблась: поглотить энергию светильника мне не удалось. Но когда я переводила на себя управляющие контуры сигнализации…»

Рассказ Эриды был не очень коротким, но и длинным его назвать сложно – перерождённый едва успел покончить с едой, когда змейка замолчала в ожидании то ли похвалы, то ли дельных советов. Отповеди она, очевидно, не боялась, так как её достижения с лихвой покрывали совершённую ошибку.

«Ты молодец, потому что своими силами обнаружила эту способность. Но беспечность, змейка, не совсем то, что мы можем себе позволить…»

«Ты раскрыл перед протектором Мурум и своим отцом одну из наших важнейших тайн, понадеявшись на то, что их личности походят на уже известные тебе.

Разве это не та же беспечность?» – Эрида, к вящему удивлению перерождённого, огрызнулась, и огрызнулась обоснованно.

Вчера Элин действительно в некотором роде уповал на удачу, но его действия были подкреплены уверенностью в возможности вырваться из Китежа, даже если весь город обернётся против него. И хоть экс-абсолют не любил риск, в этот раз его можно было считать обоснованным.

«Что я получал в случае успеха – и что получила ты, впустив Алексию?»

«А что мог потерять ты, лишив себя главного козыря?»

«Аргумент». – Элин развёл руками, заодно потянувшись и удостоверившись в своём отличнейшем самочувствии.

Долгий сон восполнил истощившиеся силы, а стены дома позволили полноценно расслабиться. Сюда бы уверенность в том, что Кацелиан не станет нарушать договорённости, а отец не начнёт вставлять ему палки в колёса…

«Извини. Ты хорошо постаралась, Эрида. А вот мне это только предстоит…»

– Элин?

Хорошо знакомый перерождённому голос заставил парня вздохнуть. Он сильно не хотел видеться с Алексией чаще, чем нужно, так как в его памяти всё ещё была та, первая (или вторая?) она. Лекси, которую он смог полюбить. Эта же девушка лишь выглядела практически как она, оставаясь при этом практически чужой. А сейчас в её взгляде читались лишь растерянность и твёрдая решимость поговорить о чём-то важном, и выбор тем, как казалось анимусу, был совсем невелик.

– Это… правда ты?

– А должен быть кто-то другой?

Но и расстраивать её лишний раз перерождённый не желал, так что решил сделать небольшой шаг Алексии навстречу, сохранив нейтральные отношения.

– Это… – Сребровласка чуть наклонила голову и, прищурившись, указала на многочисленные тарелки. – Было вкусно?

– Да. Спасибо. – Перерождённый вежливо кивнул, не став отрицать очевидного. Тарелки он разве что не вылизал, до того хорошей оказалась еда. – Но зачем эта забота? Я всё равно не собираюсь выходить за рамки наших договорённостей.

– Договорённостей?

Совершенно чистый и искренний взгляд было невозможно подделать. По крайней мере не силами Алексии, ещё не освоившей искусство лицемерия в полной мере.

– Я… не очень хорошо их помню. Не мог бы ты повторить?

Парень замер. Настала его очередь прищуриваться и пристально, втрое внимательней рассматривать свою спутницу. Это совершенно точно была на она, на что указывала не столько внешность, сколько характерный слепок-из-анимы. И судя по тому, что перерождённый спокойно тормошил этот слепок нитями своей анимы, о маскировке не шло и речи.

– Знаешь, такой вопрос смотрится несколько странно…

Полнясь подозрениями, анимус прибегнул к ментальным техникам, коснувшись поверхностных мыслей девушки. Озарение.

– Лекси?!

Не испытывающая к перерождённому особых чувств девушка пропала, а её место заняла другая. Та Алексия, чьи волосы были подобны волнам яркого пламени, а характер – теплу миниатюрного солнца…

Глава 25

Элин ушёл – и не вернулся. Ни через месяц, ни через год, ни даже через два, когда разумные демонические звери привели под стены Китежа огромную орду, выстоять против которой было практически невозможно. Великий город пал, а следом за ним осыпались пеплом и другие. Агартха, Авалон, Лайонесс,

Элизиум… Никто и ничто не смогло остановить монстров, которые прозвали себя симбионтами. Даже абсолюты, сильнейшие из анимусов, смогли выиграть лишь несколько сражений, в конечном итоге погибнув все как один.

Алексия, спутница без вести пропавшего вместе со своим отрядом Элина Нойр, была свидетельницей краха человечества от начала и до конца. Она спасалась вместе с остальными беженцами, осев сначала в Агартхе, после – в Авалоне, Лайонессе и, наконец, Элизиуме. Последний великий город был готов к обороне настолько, насколько вообще было возможно, но демонических зверей оказалось попросту слишком много. Всё, что смогли сделать уцелевшие анимусы, это в несколько слоёв укрыть трупами врагов всю землю от подножья стен города-крепости до самой линии горизонта. А после их, как и всех остальных, перебили могущественные симбионты, которым даже не требовалось вступать в схватку одновременно.

Алексия Нойр лишилась жизни в подземельях Элизиума спустя неделю после того, как стены пали, а последние защитники города отступили в раскинувшиеся под ним катакомбы. Люди до последнего надеялись на то, что после этого враг отступит, потеряв след выживших, но увы…

Перерождённый тяжело вздохнул, но девушку из объятий не выпустил. Невообразимая смесь эмоций, порождённых образами из памяти Алексии, била в голову похлеще дрянного алкоголя, но Элин держался. Крепился, не собираясь демонстрировать свою слабую сторону. Ту сторону, которой было много легче просто не знать о судьбе семьи в той линии, нежели практически своими глазами увидеть их гибель.

Отвлечься помогали лишь мысли, касающиеся только дела и ничего больше. Например, тот факт, что Алексия, погибнув за несколько десятилетий до него, очнулась в этой линии лишь три дня назад. И если она где-то и пропадала, то воспоминаний об этом или не имела, или их качественно подтёрли.

Сказать точно парень не мог, так как безопасное чтение чужой памяти – это поверхностное чтение, без полноценного погружения в разум.

Так или иначе, но все эти пространственно-временные игрища напрягали Элина просто потому, что он их не понимал. Происходящее просто ломало всю логику смертных о колено, ведь за неимением всех данных как надо она не работала, следовательно – была бесполезна. Миру, как теперь казалось, было решительно наплевать на время в привычном людям понимании, ведь иначе Алексия не пробыла бы непонятно где полсотни лет. Или же здесь каким-то образом отметился Марагос, что, впрочем, не просто шло вразрез с его возможностями, описанными фантомом, но и выступало против здравого смысла.

Зачем ставшему богом человеку перемещать к Элину Алексию? Для того, чтобы тот ещё отчаяннее стремился уничтожить симбионтов? Так он и без этого намеревался так поступить. Но если до чтения образов из памяти девушки он просто хотел стереть их с лица земли, то теперь к этому добавилось желание разбавить геноцид неоправданной жестокостью.

Слишком уж глубоко отпечатались в памяти сцены падения великих городов и гибели всех тех, ради кого Элин был готов на многое пойти.

Да, Лекси лично не видела смерти Дорша и Иннес Нойр, Миктона, Юстиана, Амелии или Хоры, но и взгляда издалека было достаточно для того, чтобы понять: на поле боя разверзнулся ад, а уж когда толпы демонических зверей прорвались на улицы Китежа…

Перерождённый скрежетнул зубами, мысленно извинившись перед пострадавшим светильником. Несчастный предмет интерьера стал первым, на что пало его внимание, и Элин выместил на нём готовую вот-вот перелиться через край злобу, силой воли и анимы превратив изящное изделие в комок металла. И плевать, что сами образы анимус видел два часа назад. Перерождённого бесили даже воспоминания об этом…

– А ты, Элин? Как ты попал сюда? И куда пропал?

– Наша группа наткнулась на симбионта. Не самого сильного, но и его хватило для того, чтобы меня пленить. – О проведённом взаперти времени Элин решил тактично не упоминать. Как, впрочем, и о своём самоубийстве. – А после меня убили. Очнулся я уже здесь, в мире, который не очень-то походит на наш.

– Я уже заметила. – Алексия машинально коснулась волос, которые изменились самым кардинальным образом. – И изменилась не только внешность. Мой папа ведёт себя совсем иначе, а я здесь, в клане, не совсем своя. Меня будто бы сторонятся…

– Время всё расставит по своим местам. Теперь-то ты с лёгкостью завоюешь расположение Нойр, Лекси. – Перерождённый улыбнулся, но девушка поспешила спустить его с небес на землю.

– К слову говоря, о каких договорённостях ты говорил? И когда, Эли, ты сюда попал?

От неудобных вопросов перерождённому пришлось отбиваться, задействовав всю свою изворотливость с хорошо подвешенным языком в придачу. Очень уж девушку интересовало то, каким образом он променял её на другую её. Благо напористость Лекси анимусу удалось подавить своей напористостью в другом, кхм, направлении, так что в скором времени Элин Нойр был прощён и обласкан с твёрдым наказом больше никуда не пропадать.

И на этом свободное время перерождённого подошло к концу, так как не за горами оказалась встреча со всеми протекторами Китежа сразу. И в том, что разговор лёгким не будет, Элин ни разу не сомневался, так как особых рычагов влияния у него не было, а выбранная стратегия не могла принести желаемых результатов. Но при этом она не могла сыграть в минус, что перерождённый посчитал наиболее весомым плюсом.

Что за стратегия, спросите вы? Ответ: та же, о которой Элин думал, засыпая на диване. Он всерьёз собирался предоставить всё отцу и Кацелиану, за собой оставив самый минимум ответственности. Распоряжаться тем, чем мог распоряжаться гениальный подросток, и в первую очередь руководствоваться желанием выбить для себя побольше свободного времени пополам с пространством для манёвра. Вот и весь план.

Ведь как бы он ни крутился и как бы ни старался, нападение симбионтов и через два года, и через пять лет не оставит от города и камня на камне. Самый минимум, за который Элин мог бы поручиться, это десять, а лучше пятнадцать лет. Меньшего срока просто не хватит для того, чтобы кардинально увеличить боеспособность Китежа и прочих великих городов. Выстоять же в одиночку, без привлечения союзников, перерождённый и вовсе считал чем-то малореальным. Слишком ясными были образы в памяти Алексии, которая своими глазами наблюдала за проявлением мощи симбионтов. А ведь те даже не бились всерьёз, отправив в поход лишь какую-то малую часть своих сородичей.

Элин уже раздумывал над тем, как можно отсрочить наступление врага, но пока в голову ничего не приходило. В его первой жизни волна была, глядя через призму памяти Лекси, не такой уж и страшной, но во второй всё кардинально изменилось. И скорее всего потому, что он, Элин, привлёк к родному городу внимание, заставив симбионтов поторопиться с избавлением от человечества. Ну а как он это сделал, и есть главный вопрос, ответ на который спасёт ситуацию и выгадает человечеству столь необходимое время.

– Всё, Лекси. Постараюсь вернуться к вечеру, но ничего не обещаю, ведь протекторы вполне могут взять меня в оборот с ходу просто для того, чтобы убедиться в реальности моих способностей. – О ментале Элин был вынужден рассказать хотя бы для того, чтобы прочесть поверхностные мысли девушки без вреда для неё самой. – Но я не думаю, что всё обернётся именно так. В крайнем случае я вернусь к утру…

– Я буду ждать столько, сколько потребуется.

Сребровласка мягко улыбнулась, а в её глазах Элин уловил отголоски свежей, но одновременно с тем и далёкой боли. Верно. Именно для неё, именно для Алексии со дня его исчезновения и последующей трагедии не прошло и трёх лет. Совсем короткий, но такой внушительный для молодой девушки отрезок времени не мог не отразиться на ней, что перерождённый сейчас и наблюдал. Наблюдал – и ещё сильнее хотел вырвать сердца всех симбионтов до единого, а их кости перемолоть в труху. И плевать, что у этих тварей нет ни первого, ни второго…

* * *

– При полном параде?

Ехидное замечание Ланески, отчего-то единолично его встречающей, Элин воспринял на удивление спокойно и серьёзно. Он не держал на Бестию зла за то, что та устроила в Китеже переполох и хорошенько сплясала на его ранних планах. Всё это оказалось к лучшему, открыв перед экс-абсолютом куда больше возможностей. Слишком уж много он получал в случае успеха и слишком мало терял.

Остановившись перед женщиной, Элин придал посоху лёгкое усилие, выбив крошку из устилающей землю гранитной плиты.

– По одёжке встречают, госпожа Мурум. – Как обычно, перерождённый нисколько не притворялся, явив Ланеске своё истинное лицо. – Кому как не вам об этом знать?

– Ты это на что намекаешь, наследник Нойр?

Подивившись тому, как легко эта стерва совместила в одном предложении плевок в лицо и толику уважения, Элин оторвал посох от пола и за считаные доли секунды обогнул Ланеску по кругу, оказавшись прямо за её спиной. Лёгкое, невероятно лёгкое внушение и скорость позволили ему обставить всё так, что несчастная лишь спустя секунду поняла, куда он исчез, и никакие техники ей в этом не помогли.

Впрочем, каким-то чудом сестра Кацелиана сдержала гнев, сквозь зубы бросив:

– Меня сюда отправил Кацелиан для того, чтобы я тебя встретила и проводила к залу совещаний! – С этого и надо было начинать, госпожа Мурум…

Ланеска бросила себе под нос что-то невразумительное, но явно касающееся разных невоспитанных гениальных поганцев, однако в очередной раз удержала себя в руках, проводив перерождённого в искомому залу. При этом она ни на секунду не спускала с него глаз, будто бы опасаясь, что тот выкинет невразумительный фортель, отвечать за который в конечном счёте будет именно она.

– Удачи. Тебе она точно пригодится.

Вдосталь насладившись пропитывающим слова женщины злорадством, Элин проверил защитный артефакт на своей груди и, распахнув двери, шагнул в зал, где его встречали такие знакомые, но в то же время совершенно чужие лица. Не главы кланов, но протекторы были готовы вершить судьбу гениального анимуса, подчинившего себе ментал, и перерождённый был готов к любому из исходов. Но, конечно же, надеялся на лучшее…

* * *

– Господа протекторы… – Элин неглубоко поклонился, выказав почтение сразу всем присутствующим, после чего занял одно-единственное свободное место. Это, с позволения сказать, кресло было пятым по счёту, притом что атмосфера совещательной залы во всё горло кричала о том, что здесь четверо заседающих, а все лишние могут и за дверью подождать.

Впрочем, обстановка завладела вниманием перерождённого лишь на секунду-другую, после чего он поймал на себе взгляд прима-протектора, в котором от известного Элину добродушного старика не осталось ровным счётом ничего. И пусть выглядел он точно так же, его отношение к отпрыску клана Нойр было совершенно иным.

Здесь Элин не являлся его учеником, и жадного до знаний, но относительно безобидного парнишку тоже напоминал слабо. Крепкий и поджарый, обладающий огромной силой и неизмеримым потенциалом, перерождённый уже был тем, кого можно и нужно опасаться. Потому Бельфи и относился к нему соответствующе, сканируя юношу холодными голубыми глазами.

Несколько иначе всё оказалось с Соракой Игнис. Женщина, казалось, вообще ничего не слышала о способностях Элина, так как смотрела на него открыто и по-доброму, на что тот же Кацелиан оказался неспособен. Он поглядывал на парня практически так же, как Вардок Сонитус: с заинтересованностью и лёгкой опаской.

– Итак, все в сборе. Причина нашего сегодняшнего собрания – этот юноша, за каких-то два месяца успевший натворить много всего. Для того чтобы освежить вашу память, я напомню, какие именно проступки приписываются Элину Нойр. – Бельфи не тянул резину, форсировав события и с ходу взяв быка за рога. – Он открыл в себе геном, одаряющий владельца ментальными способностями. Обнаружил членов культа тернового венка и, не ставя никого в известность, начал единолично бороться с этой организацией, попутно расширяя багаж своих знаний и умений. В конечном итоге он осознал свою неспособность справиться с врагом в одиночку и поднял в Китеже шум, после чего один отправился за стены в надежде отыскать что-то полезное для себя в схроне культистов. Я ничего не упустил?

– Также я сделал всё для того, чтобы информация о мане не оказалась в руках у одного-единственного клана, – скромно добавил анимус, приковав к себе взгляды собравшихся. – Я был всерьёз заинтересован в усилении всего Китежа, а не в появлении ещё одного повода для межклановых распрей.

– Для того, кто родился в нашем городе, это более чем обоснованное желание. – Взяв слово, Вардок медленно кивнул. Пожалуй, среди всех собравшихся он выделялся сильнее всего: лысый и облачённый в одежды мастера-целителя, глава клана Сонитус казался чужим на этом празднике жизни. – Но почему-то мне кажется, что оно вызвано не одним лишь патриотизмом. Меня, честно говоря, впечатлил перечень ваших достижений, и я не хочу верить в то, что вы, Элин, действовали просто из какой-то своей прихоти.

Гайо Бельфи нахмурился.

– С вашего позволения, Сонитус, но это не достижения. Проступки, ошибки, преступления… Что угодно, но не достижения. – Прима-протектор был неуклонен в желании продемонстрировать свою неприязнь к злостному нарушителю.

– Вы ошибаетесь, Бельфи. – Удивительно, но целитель не уступил. Даже наоборот, весь подобрался, приготовившись отстаивать свою точку зрения в словесной баталии. – Единственное, в чём Элин действительно ошибся, это в переоценке собственных способностей. Но едва он узнал об истинном костяке культа, как все мы получили соответствующую информацию, пусть и в несколько своеобразном виде…

– Ментальные техники под запретом, Сонитус, и этому закону уже не один век…

– Если следовать букве закона, то да, Элин Нойр действительно оступился, – не стал спорить Вардок. – Но здесь, в Китеже, мы обращаем внимание и на его дух. Запрещать талантливому юноше пользоваться его собственным геномом – это всё равно что нам всем запретить пользоваться левой ногой. Согласитесь, в таком виде претензии звучат невероятно глупо.

Перерождённый смотрел на происходящее не столько с интересом, сколько с изумлением. Он и подумать не мог, что Вардок Сонитус первым выступит в его защиту, и более того, начнёт препираться с авторитетом всея Китежа, Гайо Бельфи. Одним этим поступком глава Сонитус уже заслужил благодарность Элина, что, несомненно, многого стоило.

– Толика правды в ваших словах есть. – Седовласый старик глубоко кивнул, огладив бороду свободной рукой. – Но этого недостаточно для оправдания всех проступков юноши. Будь это что-то одно – другое дело, но здесь мы видим целую цепочку преступлений. А ведь для наиболее сурового наказания достаточно даже чего-то одного…

– Кхм-кхм. – Элин прокашлялся и привстал на своём месте. – Могу я взять слово, господа протекторы?

– Прошу, – дал своё согласие Бельфи, воспользовавшись правами неофициального лидера совета.

– Вы, протектор Бельфи, сказали, что я совершил множество преступлений, но вы ли должны меня в них обвинять? Безусловно, я отвечу за всё, но лишь перед своим кланом.

Вардок первым понял, к чему клонит Элин, и потому беззастенчиво усмехнулся. Перерождённому стало очевидно, что целитель и сам собирался воспользоваться этим, без сомнения, железным аргументом.

– Как горожанин я практически ничего не нарушил: не навредил городу, не поставил под угрозу чужие жизни и не вмешался в дела других кланов. А как анимус я Китежу до сих пор не присягал. Формально меня не в чем обвинить.

Бельфи помассировал переносицу, тяжело вздохнул, а спустя пару секунд махнул рукой.

– Ты ни капли не раскаиваешься в содеянном, Нойр. И пусть я действительно погорячился, выдвигая обвинения, но такое твоё отношение всё ещё недопустимо. Пока… – Абсолют акцентировал внимание именно на этом слове. – Пока я закрою глаза на прошлое, но с сего момента ты под моим наблюдением. Протектор Сонитус, вам слово.

– Благодарю, протектор Бельфи. – Вардок вернул ответную любезность, вновь обратившись к Элину. – Итак, юноша, что на самом деле стояло за вашими поступками? Чем вы руководствовались, сначала решив действовать в одиночку, а после отправившись за стены?

Элин взвесил все за и против, окончательно решив придерживаться плана. Правда, здесь и сейчас можно было закинуть удочку на предмет проверки аристократии Китежа, никак не защищённой от ментальных воздействий со стороны, что он и сделал.

– Я уже очень давно хотел стать по-настоящему сильным стражем, протектор Сонитус. Хотел защищать Китеж. Именно потому я с радостью воспользовался подвернувшейся возможностью, начав охотиться на культистов – людей, однозначно выступающих против нас. Но чем дальше я заходил и чем больше узнавал, тем лучше понимал, что одного меня не будет достаточно. – Элин старался говорить чётко и внятно, но при этом так, чтобы у слушателей не возникало ощущения заранее составленной речи. – Все культисты, от самых слабых до наиболее сильных, подверглись ментальной обработке ещё до меня. Я говорил об этом господину Кацелиану, но, кажется, вы не придали этому особого значения. – Подробнее? – Бельфи чуть напрягся и наконец сосредоточился на словах юного «преступника».

– Они – анимусы, но даже их неизвестный смог превратить в своих марионеток. Как ментал я могу гарантировать, что изменение сознания даже самого слабого анимуса в десятки раз сложнее такой же операции, но в отношении обычного человека. Иными словами, на кого-то вашего уровня, протектор Бельфи, мне бесполезно даже пытаться воздействовать. С анимусом платинового ранга, не готовым к ментальной атаке, всё иначе: я смогу, например, передать ему какое-то мысленное сообщение или оглушить на несколько мгновений. Практика моего ранга уже можно превратить в овощ, а с обычным человеком, господа, я могу сделать всё что угодно. – Высокопоставленные анимусы представили возможности опытного ментала (Элина таким если и считали, то с большой натяжкой) и как следует прониклись. – Стереть воспоминания, заменить их, изменить приоритеты, превратив злейшего врага в лучшего друга. Даже для меня в отношении простых людей нет ничего невозможного. Осознав это, я подумал о том, как именно культисты столь долго скрывались в Китеже, доставляя сюда свои артефакты…

– Это состояние можно обнаружить без твоего вмешательства? – Почему-то из всех четверых перебил перерождённого именно Вардок, выглядевший крайне озабоченно.

– Если проводилась полноценная обработка опытным профессионалом, то на поведении человека изменения практически не скажутся. Он, вполне вероятно, даже меняться будет постепенно, но для этого менталу нужно работать над целью не одну неделю.

В случае же с поверхностной обработкой всё зависит от того, какую цель преследовал ментал. Если он, скажем, заставил слабого анимуса не увидеть груз, то тот просто немного помучается от головных болей.

Но если таким же мимолётным воздействием стереть память или попытаться превратить друга во врага, эффект мало того что не будет гарантирован, так ещё и пострадавший со временем может просто сойти с ума. – Элин что-то разглядел в глазах Вардока. Тот словно слушал – и сопоставлял его слова с какой-то реальной ситуацией. – Но без использования ментальных техник обнаружить вмешательство можно лишь по косвенным признакам.

– После совещания у меня будет к вам разговор, Элин. Надеюсь, вы не откажете мне в моей необременительной просьбе, – бросил мужчина и вперил взгляд в поверхность стола, на которой, по мнению перерождённого, не было ровным счётом ничего интересного.

– Что ж… – Бельфи выглядел так, словно находился не в своей тарелке. – Нам понадобится как можно более полное описание всех возможных признаков ментального вмешательства, ну и твоя помощь, Элин Нойр.

– Я с радостью помогу вам с проверкой наиболее влиятельных аристократов…

– И это тоже. – Старик кивнул, а губы под белоснежной бородкой изогнулись в полуулыбке. – Но в первую очередь нам потребуется помощь в поиске и обучении анимусов, предрасположенных к использованию ментала. Взамен на это я, так уж и быть, забуду о твоих подвигах.

Принципиальный, неподкупный и жёсткий прима-протектор в открытую предлагал Элину не самую законную сделку. Округлившиеся глаза глав кланов прямо-таки кричали о том, что теперь они видели всё, даже то, что считали невозможным.

– Это… – Впервые экс-абсолют запнулся, подбирая слова. – Это неожиданно, протектор Бельфи. Не буду спрашивать вас о целесообразности такого решения, просто скажу, что для выполнения вашей просьбы я приложу максимум усилий.

– Я не прошу тебя посвятить этому всего себя, юноша. Найти подходящих кандидатов и помочь с поиском верного пути – этого будет более чем достаточно. – Вдоволь насладившись эмоциями окружающих его людей, Гайо Бельфи продолжил: – Ситуация нерядовая, и меры в этом случае нужны точно такие же, нерядовые. Надеюсь, коллеги, вы все со мной согласитесь.

– Верно. Происходящее, несомненно, требует нашего внимания. – Сорака Игнис наконец-то подала голос, сразу же согласившись с авторитетным мнением прима-протектора. – Также я предлагаю отыскать и передать в клан Бельфи всю информацию по ментальным техникам, какая только найдётся в закрытых секциях наших библиотек. Думаю, сейчас на сам факт хранения запретных свитков можно закрыть глаза.

Сорака говорила так, как будто обучение будущих менталов под эгидой Бельфи уже обговорённый факт. Впрочем, судя по отсутствию возражений, так оно и было.

– Элин… – Кацелиан нервно облизал губы. – Надеюсь, что ты…

– Ничего не слышал. – Перерождённый понимающе кивнул.

Законы, они ведь пишутся для слабых, в то время как сильные могут временами (очень частыми временами) их игнорировать. А уж в том, что у великих кланов остались какие-то знания о ментале, не было ничего удивительного. Это ведь не практика запретных искусств, в конце концов.

– Не стоит относиться ко мне как к неразумному подростку, глава Мурум. Хотя бы из-за того опыта, который я перенял у культистов.

Кацелиан медленно опустил и поднял веки, изобразив таким образом согласие, после чего слово перешло к Гайо Бельфи. Несмотря на то что за жалкую четверть часа они уже обсудили столь многое, рассмотрение деталей грозило отнять ещё не один час. Не зря Элин сказал Алексии, что сегодня он может не вернуться вовсе. Тем более что после совета его ждало какое-то дело Вардока, суть которого перерождённый, похоже, уже раскусил…

Глава 26

– Ты умный юноша, Элин. А умные люди быстро понимают, каков мир на самом деле.

Перерождённый погрузился в карету следом за Вардоком, устроился напротив целителя и приготовился слушать. Мужчина коснулся поверхности выпирающего из двери огранённого кристалла, и транспорт изолировался от окружающего мира настолько, насколько это было возможно.

– Что тебе известно о теневом Китеже?

– Немногое. Что-то я узнал от культистов, что-то раскопал сам, но полноценным это знание назвать нельзя.

До теневого Китежа у Элина банально не дошли руки.

– Что ж, это лучше, чем ничего. – Вардок невесело усмехнулся. – Как ты отреагируешь, если я скажу тебе, что теневой Китеж – это монолитная организация, у которой есть свой лидер?

– Приму эту информацию к сведению. – Парень пожал плечами. Он уже начал о чём-то догадываться, исходя из слов и тона собеседника, но пока не был готов эти догадки обнародовать.

– Осторожный в словах и заглядывающий на несколько шагов вперёд? – Сонитус обронил принадлежащую одному из легендарных анимусов прошлого фразу, которой было принято характеризовать по-настоящему дальновидных и осторожных людей. – Со мной ты можешь говорить открыто, Элин.

Хотя бы потому, что лидер теневого Китежа – это я, и с сего момента тебе об этом известно. Солидный рычаг давления на главу великого клана, не находишь? – Солидный. – Перерождённый прищурился. – Но и опасный для того, кто им владеет. Такого человека проще использовать и убить, чтобы более он не представлял угрозы.

– Или вести с этим человеком дела, где гарантом честности будет такой взаимный рычаг. В моих руках – судьба Нойр, в твоих – репутация Сонитус.

Небрежным жестом Вардок выудил из сокрытой в дверях полости полную сигар коробочку, из которой тут же достал одну, прикурив от вспыхнувшего на кончике пальца огонька. Элин, в свою очередь, нарочито-неспешным движением распахнул небольшое окошко кареты, впустив в салон свежий воздух. – Я бы не пошёл на такие меры, если бы не нужда, Элин. Одна моя знакомая больна, и теперь я подозреваю, что эта болезнь по твоей части. Но начав работать с её разумом, ты в любом случае узнал бы о том, кто я есть.

– А отказ, как я понимаю, вы за ответ считать не собирались?

– Любишь ли ты свою спутницу, Элин? Предполагаю, что да. – Мужчина усмехнулся и приподнял руки, как бы предлагая собеседнику успокоиться. От чуткого восприятия мастера-целителя не могли ускользнуть даже столь незначительные – вернее сказать, подавляемые – колебания анимы. – Это не угроза. Всего лишь пример, чтобы ты мог меня понять. На что бы ты пошёл ради неё, Элин? Поступился бы своими принципами? Поставил бы дело всей своей жизни под угрозу?

– На первый вопрос – да. На второй и третий… Нет и нет.

Глаза Вардока на долю мгновения расширились, а он сам вздрогнул от удивления.

– Не ожидали такого ответа?

– Признаюсь честно, не ожидал, – смог выдавить из себя целитель, сбросив оцепенение спустя пару секунд. Почему-то у него в голове не возникло и тени сомнения касательно того, что сидящий перед ним юноша ответил честно. – И я не буду спрашивать, что это за цель такая, о которой ты забыл упомянуть на совете. Просто предложу тебе то, что, собственно, и будет платой за помощь. Рычаг – всего лишь наш гарант…

Вардок коснулся браслета на своём запястье, и на сиденье рядом с ним опустился тяжёлый, защищённый по всем правилам алхимический ящик.

– Ты быстро развиваешься, и тело наверняка не поспевает за духом. Здесь небольшая часть тех зелий, которые я тебе передам по прибытии в поместье.

Укрепляющие, восстанавливающие и исцеляющие составы сослужат тебе добрую службу.

Перерождённый приятно удивился тому, как глава клана Сонитус перешёл от кнута к пряникам. А ведь в какой-то момент Элин даже подумал, что от него потребуют помощи просто за сам факт раскрытия личности лидера теневого Китежа…

– В качестве второй части награды я хочу предложить помощь моих лучших мастеров-целителей.

Но ты также можешь выбрать деньги или необходимые тебе алхимические составы.

– Предполагаю, что выбрать я смогу и позже?

– Если это означает согласие, то да, никто никуда не торопится. Я не забываю свои долги, так что ты сможешь потребовать своё и через год, и через десять лет.

Тем временем карета наконец остановилась, и довольный жизнью Вардок по-молодецки спрыгнул на мостовую. Элин следом покинул транспортное средство, сразу же обратив внимание на окружающую обстановку. Засаженный ухоженными деревьями и прочей растительностью сад не только радовал глаз, но и защищал хозяев – даже отсюда перерождённый почувствовал мастерски замаскированные сигнальные системы, сведённые к одному управляющему контуру. Ну а то, с какой лёгкостью Элин их обнаружил, объяснялось его колоссальным опытом по изучению руин, где разного рода ловушки и автономные техники были самым что ни на есть обыденным явлением.

– Раз мы собираемся установить между собой надёжные партнёрские отношения, Вардок, наедине я буду обращаться к тебе на ты. – С одной стороны, это предложение – непомерная наглость, но с другой – закономерный итог после того, как протектор самолично раскрыл ему свою главную тайну. – И сразу скажу, что незначительное количество пропитанной анимой железной руды, смешанной с почвой, в разы усложнит задачу по обнаружению сигнальной сети сада.

– Хм? – Мужчина сначала посмотрел через плечо, а после обернулся, смерив Элина взглядом. – Хорошо, пусть так. Взамен ты скажешь, скольких культистов ты… обработал, переняв их опыт и знания? – Чуть меньше двух десятков.

Естественно, число это было взято от балды, так как сама возможность полного переноса чужих навыков, опыта и знаний в свой разум не выдерживала никакой критики. Но подкопаться к Элину было нельзя, так как он даже на совете не раз вскользь намекал на то, что это – сила генома.

– К нынешнему моменту я обработал не все полученные пакеты информации.

– Такая сила открывает колоссальные возможности… – задумчиво протянул Вардок, взяв курс на поместье.

– Но и ответственность накладывает не меньшую. В моём случае любая ошибка может привести к очень неприятным последствиям.

– Понимаю. Прошу, входи.

Войдя следом за перерождённым, Вардок отыскал глазами встречающего их дворецкого.

– Проводи нашего очень важного гостя в малый гостевой зал и уведи оттуда всех людей, кроме охраны.

– Будет сделано, господин.

Дворецкий окинул Элина внимательным взглядом, как бы оценивая его, и, видно, удовлетворился увиденным. По щелчку его пальцев из ниоткуда выпорхнули служанки, предназначением которых, очевидно, была работа вот с такими важными гостями.

Вышколенные красавицы, каждое движение которых отдавало грацией и изяществом, были словно вырваны из другого мира.

– Проводите гостя в малый гостевой зал. Я же, с вашего позволения, займусь подготовкой восточного крыла.

– Молодой господин, я провожу вас в зал. Пожалуйста, говорите, если вам что-то понадобится.

– Обязательно. – Элин кивнул, невольно задержав взгляд на притягательной фигурке второй, поспешно удаляющейся девушки, которая, видимо, должна была подготовить что-то другое.

За долгие годы своей жизни экс-абсолют видел всякие проявления роскоши, но только у Сонитус служанки обладали такой красотой, являясь при этом именно служанками, а не подстилками для важных гостей. Уж что-что, а это он определить мог.

Ведомый девушкой, Элин миновал пару пересекающихся коридоров, большую лестницу и даже зимний сад, прежде чем та распахнула перед ним небольшую, самую обычную дверь, за которой обнаружилась уютная, обставленная со вкусом гостиная. Три кресла, камин с потрескивающими в нём «вечными» дровами, небольшой журнальный столик, целый массив разноплановых картин на стенах – и зашитые за этими полотнами артефакты, вероятнее всего, предназначенные для защиты помещения от воздействий извне.

Отдельного упоминания заслуживала вторая служанка, обнаружившаяся внутри – тут Элин понял, что его немного поводили кругами – и стоящая на страже высокого передвижного стеклянного шкафчика, внутри которого находились бутылки с алкоголем. Это, конечно, могли быть и простые напитки, но для соков характерные бокалы едва ли используют.

– Присаживайтесь, молодой господин. Господин глава прибудет с минуты на минуту, – откликнулась сопровождавшая его девушка, оправив золотую прядку, выбившуюся из-под простенькой, но изящной диадемы. И это вместо чепчиков, обычно покрывающих головы прислуги женского пола…

А Элин тем временем послушно занял место подле камина, с благодарностью приняв бокал, в который загодя плеснули лёгкого вина.

«Устройся на камине, обеспечишь обзор позади меня, – мысленно бросил перерождённый, протянув руку и позволив Эриде беспрепятственно соскользнуть на пол. Служанки на такое как будто и внимания не обратили, из-за чего Элин окончательно уверился в высочайшем уровне их подготовки. – Твои мысли?»

«Ему действительно нужна твоя помощь. Иных причин, по которым он мог пойти на такие риски, я не вижу, – веско отметила змейка, в изумрудных глазах которой отразились всё-таки не сдержавшие любопытство девушки, вставшие так, что Элин видел их лишь где-то на периферии зрения. – Ты думаешь иначе?»

«В том-то и дело, что нет. Это действительно не похоже на ловушку. Более того, Вардок не источает неприязни, лишь надежду. Сильную надежду. – Элин сделал глоток и посмаковал напиток. – Я уже не говорю о приёме, ведь подобного удостаиваются или очень близкие друзья клана, или крайне ценные союзники».

На этом короткая беседа прервалась, так как в зал ступил сам Вардок в сопровождении статной, спокойной и самую малость отстранённой женщины.

Определив в ней свою пациентку, Элин настроился на её эмоции – и смог считать лишь странную, потерянную грусть. Столь свежая и легко читаемая эмоция давала определённую надежду на обратимость ментального повреждения, которым могла оказаться не названная главой клана Сонитус болезнь.

– Прошу простить за то, что тебе пришлось нас ждать. Оставьте нас. – Вардок отправил служанок прочь, после чего аккуратно усадил в первое свободное кресло свою спутницу и лишь после этого занял второе. – Представляю мою спутницу, Мадресс. Физически она полностью здорова, – как будто в роду Сонитус могло быть иначе, – но есть одна небольшая, кхм, проблема. Три недели назад Мадресс проснулась в горячем бреду, последствиями которого стали, как я считаю, потеря и повреждение памяти. Я подозреваю воздействие извне, так как накануне мы выходили в свет, туда, куда могли попасть в том числе и посторонние люди.

– Понял. Теперь, думаю, можно выслушать саму госпожу Мадресс.

Характерным жестом передав слово женщине, Элин принялся параллельно выискивать в её разуме следы ментальной атаки. Что странно, её ментальная сфера была девственно чиста, из-за чего даже поверхностное сканирование оставляло в ней заметные следы. Тут не то что атаки, защиты-то никогда не было. – Мне кажется, что вы слишком молоды для звания целителя. – Тихий и спокойный голос, уверенный тон служили ещё одним косвенным подтверждением того, что разум повреждён не был.

Элин поймал взгляд Вардока, прочтя в нём беззвучную просьбу.

– Моя сфера – это разум, госпожа Мадресс. Я – ментал…

– Ментал?! Наконец-то! – Женщину будто бы ударили током, до того резко она избавилась от окружающей её ауры царственного спокойствия. – Я просила с самого первого дня, но Вардок говорил, что в Китеже техники разума запрещены…

– Они запрещены. Просто я не слишком официально их практикую, – подтвердил Элин, воспользовавшись эмоциональным всплеском и скользнув в поверхностные мысли женщины. – Что произошло с вашими воспоминаниями, как вы считаете?

Всего лишь один наводящий вопрос – и сразу несколько отголосков то ли видений, то ли размытых образов, в которых определённо фигурировал Китеж… но точно не тот, в котором они находились физически.

– Я вернулась назад во времени, – безапелляционно заявила женщина, заставив Вардока тяжело вздохнуть. Очевидно, он даже не рассматривал такой возможности, а доказать это Мадресс по каким-то причинам не могла. Не исключено, что сам глава Сонитус не позволял ей даже попытаться. – Всего на пару лет, но я сомневаюсь, что могу это как-то доказать. Здесь всё совсем иначе, и некоторые мои знакомые не существуют вовсе…

Она всё говорила и говорила, а перерождённый тем временем искал выход из ситуации. Очевидно, исправить последствия чужого вмешательства он не может, потому что изменения в личности Мадресс вызвали совсем не они.

«И почему вообще я решил, что другие подлинники будут крайне редким явлением?»

Дальнейшее погружение в чужое сознание ничего принципиально не изменило: ошибки быть не могло, а знания Мадресс интересовали Элина постольку-поскольку. Она явно пришла не из знакомой ему линии, так как для неё менталы, вышагивающие по улицам, были совершенно обыденным явлением. Потому она и просила своего спутника привести одного и убедиться в правдивости её слов, но Вардок по понятным причинам этого сделать не мог. До сего момента. – Я закончил первичный осмотр, – неожиданно для всех, кроме Мадресс, ощущавшей последнюю часть процесса, заявил Элин. – Мой вывод однозначен: госпожа Мадресс не подвергалась ментальным воздействиям, а её воспоминания о Китеже из другого времени неотличимы от настоящих.

– Неотличимы? – Вардок нахмурился. – Значит ли это, что их могли подделать?

– Я считаю, что создать такую подделку невозможно в принципе. Но и назвать воспоминания о другом мире реальными… – Элин театрально покачал головой. – Мне сложно это принять.

– Ты уверен в том, что эти воспоминания нельзя подделать?

– Час поддельных воспоминаний – это реально. Сутки – если работать будет профессионал, и работать долго. Но годы, десятилетия… – Перерождённый действительно просматривал разные временные отрезки из жизни спутницы главы клана Сонитус и не обнаружил там расхождений. – Это невозможно.

На несколько секунд установилось молчание, прервать которое отважилась лишь Мадресс.

– Теперь-то ты мне веришь, дорогой?

– Почти. Элин, не сочти за грубость, но можешь ли ты сказать, чем я занимался три дня назад?

Неожиданный вопрос не вывел перерождённого из равновесия, так что уже спустя секунду ментал вежливо постучал в разум протектора.

– Это… интересное ощущение.

– Я не рискнул проникать в вашу память незаметно. Кто знает, какая защита внедрена в ваши артефакты, господин Вардок.

Лёгкая усмешка, и мужчина, ненадолго замешкавшись, перевёл защиту в спящий режим. Ход очень серьёзный и крайне поспешный, так как сейчас Элин мог сделать с Сонитусами что угодно, и никто бы этого даже не заметил.

На поиск и проверку необходимого отрезка памяти, поднятого на поверхность мыслями самого протектора, ушло не больше минуты.

– Вы обсуждали торговый договор с кланом Буар и некоторые внутренние дела со своими, кхм, подчинёнными из северного отделения…

– Хватит. Всё верно. – Глава Сонитус поджал губы. Ему очень непросто давалось принятие реальности слов Элина, который не только не опроверг, но и подтвердил заявления Мадресс. – И что теперь? – Я буду молчать, – сразу заявил перерождённый. – Для исследования этого феномена у меня недостаточно знаний, так как здесь замешаны не одни ментальные техники. Но если в дальнейшем понадобится моя помощь…

Многозначительное молчание было лучше всяких слов. Вардок перевёл взгляд на спутницу и, выдохнув, склонил голову:

– Прости. Я не верил, считал тебя…

Ещё один тяжёлый вздох вырвался из лёгких мастера-целителя, в котором, казалось, что-то надломилось. Элин, не сдержавшись, прощупал его эмоции, в которых бурлил настоящий коктейль: горечь и тоска утраты пополам с радостью и счастьем обретения. Эти специфичные эмоции анимус видел столь явно потому, что сам не единожды их переживал.

– Наша договорённость в силе, Элин. Я могу рассчитывать на тебя в случае чего?

– Несомненно, господин Вардок. – Приглядывать за третьим по счёту подлинником всё равно было необходимо. Хотя бы для того, чтобы собирать статистику. – Несомненно…

Глава 27

Уже на следующий день Элина, как и было обещано, задним числом ввели в ряды стражей, а чуть погодя официально представили нового-старого стажёра Китежу, оправдав задержку и пропажу наследника Нойр участием последнего в одной щекотливой миссии вне стен города. Это заявление вызвало соответствующие волнения, но силами великих кланов их быстро свели на нет: удара по репутации не хотел никто, а вот иметь в должниках сильного ментала – наоборот.

Таким образом, уже через несколько дней перерождённому пришлось отложить свои дела и заняться задачами, которые ему от щедрот души подкинул совет. Подслащивал пилюлю лишь тот факт, что работал Элин не просто так, получая в качестве платы определённые привилегии.

Самый яркий пример – возможность не то что не посещать, но даже не числиться в академии Китежа. Ввиду последних событий для Элина не было никакого смысла изображать из себя обычного подростка, так что инициативу Гайо Бельфи (а предложил сие именно он) перерождённый с радостью поддержал.

О более приземлённых материальных радостях можно было даже не говорить: у единственного ментала великого города было всё необходимое и даже чуть больше…

– Я весь внимание, – бросил Элин через плечо, не отвлекаясь от составления «описи» содержимого черепной коробки захваченного шпиона из Агартхи.

Несчастный был обычным, хоть и хорошо обученным человеком, так что держали его в темнице прямо под обителью стражей. Потому-то перерождённому даже не требовалось далеко ходить из выделенного Кацелианом кабинета, где парень сейчас и находился.

– С тобой хочет поговорить отец. Ждёт внизу, и я не очень-то доволен ролью какого-то посыльного… – Страж, на деле таковым не являющийся и занимающийся сплошь бумажной работой, поперхнулся, едва поймав взгляд того, кому секунду назад предъявлял претензии. – Не задерживайся.

Напоследок хлопнув дверью, недоброжелатель удалился, а Элин, откинувшись на спинку кресла, тяжко вздохнул. За последнюю неделю все его разговоры с отцом были скомканными и невнятными, а в последний раз они и вовсе будто бы поругались. По крайней мере, Дорш отказался признавать за Элином право действовать по собственному разумению во благо Китежа, «игнорируя благо Нойр».

И поведение перерождённого со стороны действительно смотрелось не то чтобы очень правильным. Он мало того что отложил в сторону обучение, жизненно необходимое преемнику главы, так ещё и в грубой форме высказался против просьбы старейшин, заключавшейся в «небольшой помощи будущему подчинённому», а на деле в использовании связи с протектором Мурум ради продвижения по карьерной лестнице человека, который этого самого повышения заслуживает в самую последнюю очередь.

Элин посчитал эту просьбу неудавшейся шуткой, ответив соответствующе, но старейшинам такого отказа было мало. Они не унимались вплоть до того момента, пока уставший вечерами принимать в своём доме незваных гостей перерождённый не высказал им всё, что думал касательно их подопечного.

Причём говорил он правду и только правду, не учтя того, что в глазах верхушки клана продвигаемое ничтожество выглядело более-менее приемлемо. Ведь они не могли читать мысли, в то время как Элин мог – и воспользовался этим при первой же встрече, сразу ознакомившись с тщательно скрываемыми недостатками родственника.

«Просьба – дерьмо, скандал из-за моего отказа – такое же дерьмо. Как они не понимают, что мне и без их кретина есть чем заняться?» – обратился перерождённый сам к себе, произвольно транслировав эту мысль Эриде.

Змейка в ответ оторвалась от изучения массивного свитка, обратив взгляд на своего носителя.

«Это может быть своего рода испытанием… Скажем, они хотят убедиться в том, что ты всё так же лоялен клану».

«Ещё парочка таких испытаний, и, честное слово, эта лояльность пойдёт трещинами. Удалось что-то найти?»

Эрида не просто так копалась в одолженных из библиотеки стражей бумагах, она искала зацепки, могущие что-то рассказать о симбионтах. В данный конкретный момент змейка проверяла списки пропавших без вести стражей, соотнося их с картой континента. И пока, к сожалению, впустую.

«Увы. За сотни лет в архивах накопилось столько имён, что у меня одно только изучение обстоятельств исчезновения этих анимусов отнимет несколько дней. А ведь всё это нужно ещё и проанализировать, определив примерный регион…»

«Надейся на лучшее, но готовься к худшему», – усмехнулся перерождённый, вставая из-за стола и запахивая форменную мантию.

Это одеяние, в отличие от привычного костюма, не несло в себе никаких дополнительных функций и могло быть сброшено на землю буквально парой движений. Хоть какую-то защиту обеспечивала сокрытая под ней одежда да выдаваемые стражам артефакты. А так как Элина не интересовало ни то ни другое, из всего положенного снаряжения он взял лишь эту, с позволения сказать, накидку.

«Раз уж ответы не всплыли сразу, придётся тебе перелопачивать вообще все записи».

Если бы Эрида могла, то она непременно вздохнула бы. А так лишь дёрнула кончиком хвоста да проворно вползла на плечо перерождённого, решив не оставаться в кабинете. Во-первых, потому, что ей ещё плохо давался контроль над телом в значительном от него удалении, а во-вторых – из-за свойственного женскому полу любопытства. Она наблюдала развернувшуюся семейную драму от начала до конца, так что потенциальная развязка истории её очень сильно интересовала.

«А то я не знала, что ты свалишь на меня всю рутину. Ну да ничего, скоро я разберусь с параллельным мышлением и смогу одновременно заниматься ещё и тем, что мне интересно», – с гордостью бросила змейка.

«Или двумя рутинными вещами сразу», – заметил перерождённый, спустившись по крутой лестнице прямо в холл здания. Приметный силуэт отца сразу же бросился ему в глаза, и Дорш это определённо заметил, приглашающе махнув рукой и выйдя наружу.

– Отец, если ты хочешь обсудить просьбу старейшин…

– Нет, Элин, – оборвал сына на полуслове мужчина. – Я уже понял, что своё мнение ты менять не собираешься и налаживать контакт с главами ветвей – тоже. Так что сюда я пришёл не как глава клана, но как отец. Уделишь мне несколько минут?

– Сколько-то времени у меня есть, – не стал отказывать Элин, почувствовав укол совести.

Да, в последнее время он частенько ссылался на занятость. Да, не мог (или не хотел?) выкроить даже пару часов для того, чтобы обстоятельно поговорить с Доршем. Но когда-нибудь это всё равно должно было произойти, так почему бы и не сейчас?

– И я, кхм, хочу сразу извиниться за то, что избегал разговоров с тобой.

Мужчина неопределённо махнул рукой, выбрав место для разговора. Им стала потрёпанная жизнью скамья в тени могучего дерева, укрывающего своей кроной всё пространство в радиусе десятка метров.

Воистину, такие великаны в черте города встречались крайне редко, так как планировка постоянно менялась, и слишком старые деревья просто выкорчёвывали.

– Я бы поступил так же, если бы мой отец принял чужую сторону, не удосужившись лично проверить человека, из-за которого возник конфликт. Мы, Нойр, в юности отличаемся особой вспыльчивостью. А позже, видимо, ей на смену приходит излишняя самоуверенность. – Дорш улыбнулся, и Элин, припомнив себя в детстве, сделал то же самое. Не то чтобы в своём тихом детстве он был вспыльчивым, но что-то такое в его характере точно было. – Так что по этому поводу старейшины тебя больше не побеспокоят. А сейчас я бы хотел, чтобы ты честно ответил на один мой вопрос…

– Если это будет в моих силах. – Пообещать честно ответить на любой вопрос экс-абсолют не мог, так как не знал, что именно спросит отец. Но и лгать, давая такое обещание, чтобы тут же его нарушить, он не хотел.

– Ты планируешь стать главой клана Нойр, когда придёт время?

На несколько секунд установилась мёртвая тишина. Замолкли певчие птахи, стих ветер, а насекомые предпочли забиться в самый далёкий угол, дабы лишний раз не отсвечивать.

– Это необходимость, отец. – Элин поджал губы. – Моё мнение здесь если и учитывается, то в самую последнюю очередь.

– Так я и знал. – Дорш нервно хохотнул, убрав руки за спину и опершись на них. Взгляд мужчины устремился куда-то вверх, а мгновением позже он тихо добавил: – Иннес беременна.

Это будет мальчик, так что выбор у тебя, сынок, теперь есть.

– Что?!

Вершина человеческой мысли – одно слово, вопрос, восклицание и отражение шока в одном флаконе. Перерождённый не мог даже предположить, что с его родителями произойдёт что-то подобное, ведь у Нойр был негласный закон, гласящий, что наследник должен быть только один. За счёт этого в клане никогда брат не шёл против брата, и это было по-своему хорошо…

– Это… Это замечательно, папа. Поздравляю!

– Не злишься?

– А должен? – Прикинув что-то в уме, Элин продолжил: – Я сам ушёл за стены, и в ваших глазах действительно мог не вернуться. Хотя… Нет, не мог – должен был не вернуться. Статистика беспощадна, и в то время она говорила не в мою пользу.

Лишившись наследника, Дорш был вынужден как можно быстрее это исправить. Ни он, ни Иннес со временем не молодели, и промедление в этом вопросе могло привести их ветвь к краху. Было ли там давление со стороны старейшин, или Дорш как глава клана сам принял такое решение, вопрос десятый.

Наиболее важным было то, что теперь у Элина должен появиться брат.

– Меня радует то, что ты это понимаешь, сын. Но каков будет твой ответ теперь?

Элин не любил долги, но при этом у него их было по меньшей мере два. Долг перед кланом и долг перед человечеством. Он не мог просто взять и отказаться от одного из них и потому пытался усидеть на двух стульях разом, что, если мыслить рационально, было практически невозможно. А теперь перерождённый почувствовал близость свободы. Той свободы, которой он так жаждал.

– Я буду защищать Китеж, отец. Но место главы клана… – Внимательный взгляд Дорша, казалось, впился в самую душу экс-абсолюта. – Будет лучше, если оно отойдёт брату.

* * *

Сумерки наступали медленно и неспешно, ровно так, как и должно быть летом. Впрочем, перерождённый едва ли мог сказать, что вместе с поздним вечером приходила и темнота. Солнце хоть и скрылось за горизонтом, но его многократно отражённый свет всё равно дотягивался до Китежа, обволакивая его мягкими, огненно-рыжими лучами.

Прохладный – на такой-то высоте – ветер ласкал прикрытую лёгкой хлопковой рубашкой кожу, в нос бил непередаваемый аромат цветущего луга, а глаза отдыхали, глядя на раскинувшиеся далеко внизу улицы. Люди суетились, люди метались, люди спешили – обычный вечер перед наступлением комендантского часа был именно таким. Был живым.

Элин чуть шевельнулся, и этого движения хватило, чтобы мелкий мусор, коего было достаточно на вершине сторожевой башни, полетел вниз, отчаянно противясь хищным порывам ветра. Но перерождённый не обратил на это особого внимания, продолжая наслаждаться пришедшим после разрешения большей части проблем спокойствием. Он давненько не позволял себе расслабиться именно таким образом, сбежав от суеты и оставшись наедине с самим собой.

Почти наедине – змейка всё равно была рядом, хоть и не подавала вида.

Симбионты.

Марагос.

Мир.

Три столпа, на которых зиждилось всё. И первые, разумные демонические звери небывалой силы были самыми понятными, самыми примитивными.

Всего лишь смертные твари, пусть и обладающие неимоверной силой… Их можно убить, Элин знал это.

Понимал, как и куда нужно атаковать. Раз за разом прокручивал в разуме сценарии схваток, изыскивая варианты и наилучшие исходы.

Надеялся на то, что ради победы ему не надо будет жертвовать всеми теми, кого придётся обучать. Не придётся развеивать над пустошью прах товарищей, друзей и родных… Но шансы на успех были так малы.

Ничтожно малы, ведь симбионты не собирались сидеть и покорно ждать, пока человечество обретает силу. А объединить людей до того, как враг покажет себя, было невозможно. Падёт первый город, второй, третий – и только тогда до выживших дойдёт, что в этот раз поодиночке им не устоять.

И совсем не факт, что они согласятся пойти под руку сильнейшего, каковым к тому моменту намеревался стать перерождённый.

Марагос… О нём Элин предпочитал лишний раз даже не думать. Это всё равно было лишено смысла, так как единственным источником информации о нём служили рассказы его же фантома. Ну а домыслы, теории и предположения (пустышки без возможности их подтвердить или опровергнуть) сейчас интересовали анимуса в самую последнюю очередь.

О Мире Элин также знал не то чтобы очень много, и все эти знания пришли к нему от того же злосчастного фантома. Кое-что сказал сам Мир, но его сообщение, как перерождённый сейчас предполагал, было всего лишь попыткой достучаться до нерадивого подлинника… Но с какой целью? Очередная загадка.

Принимая во внимание все эти факторы, Элин намеревался сосредоточиться лишь на борьбе с симбионтами, до поры игнорируя существование богов и разумного мироздания. И на повестке дня было, что логично, собственное усиление.

В их первую – для этой линии – встречу Вардок правильно заметил: тело перерождённого не поспевало за духом. Система каналов росла и крепла, увеличивалась её пропускная способность, но плоть и кости не выдержали бы, вздумай Элин использовать свои силы по максимуму. Это можно было исправить, но предоставленных кланом Сонитус препаратов для этого было мало. С их помощью можно было восстановить повреждения и укрепить основу, но не форсировать её развитие.

На светлой стороне мира анимусов вообще не было ничего того, что могло бы даровать большую мощь в сжатые сроки. Ничего… кроме запретных ритуалов, не отличающихся особой однобокостью.

Втянув носом прохладный вечерний воздух, парень зацепился рукой за кладку и поднялся на ноги, тут же ощутив на себе, каково это – быть флюгером, трепещущим под яростными порывами ветра. Погода буйствовала, а небо, кажется, грозило вот-вот оросить Китеж тёплым летним дождём. По крайней мере, Элин на фоне вырывающихся из-под линии горизонта солнечных лучей отчётливо видел мрачные свинцовые тучи, не имеющие с облаками ничего общего.

«Эрида, проверишь, как там моя иллюзия?»

«Спит и не вызывает ни у кого беспокойств», – ответила змейка, поделившись с перерождённым образом его спальни.

В кровати спала крепким сном Алексия, а рядом с ней лежала точная копия Элина Нойр. Она была неотличима от него внешне, да и при поверхностном осмотре другим анимусом не должна была вызвать подозрений – это гарантировал артефакт, за счёт которого техника и держалась.

«Но я не считаю такой способ достаточно надёжным. Что, если мы не успеем к утру?»

«Если мы не успеем к утру, то проблема обнаружения иллюзии затеряется на фоне куда большей», – указал на очевидное перерождённый, ловко спускаясь по отвесной стене башни.

В Китеже не было строений выше, чем сторожевая башня, венчающая северные врата, и по этой причине Элин выбрал её в качестве места, откуда можно было наблюдать за бараками стражей.

Не одной лишь порученной работой занимался перерождённый, скитаясь между своим кабинетом, темницами и архивом, доступ в который он получил у Кацелиана авансом взамен на пару-тройку услуг в будущем. Он планомерно выяснял, кто, как и когда охраняет главный корпус и темницы. Когда сменяются караулы, когда основная масса стражей расходится по домам и когда активируются сигнальные артефакты, представляющие для целей Элина наибольшую угрозу.

Перерождённый мог обмануть разум человека, но не подчинённую строгим алгоритмам автономную технику. Одно лишь это обстоятельство выгадало выпотрошенным ментально, но ещё живым заключённым несколько дней, ушедших на подготовку к операции. В чём она заключалась? Естественно, в проведении ритуала. Иначе и быть не могло, так как сами по себе заключенные не представляли собой никакой ценности. Особенно те, из чьих голов Элин уже изъял всю необходимую Китежу информацию, перенёс её на бумагу и отослал курирующему стражей протектору.

Пустые тела, лишённые разума, никто толком не охранял. В этом не было смысла, так как те не то что передвигаться, даже есть самостоятельно не могли.

Пройдёт несколько дней, и они начнут умирать от истощения, ведь за бесполезными заключёнными ухаживать никто не собирался.

Но в глазах Элина живые мертвецы ещё могли принести пользу в качестве ресурса для тёмного ритуала, требующего человеческих жертвоприношений.

И для этого ему даже не надо было проникать внутрь, так как содержались несчастные в наименее безопасных камерах, расположенных на верхних этажах наружной части темницы.

Стена, отделяющая их от свободы, должна была послужить холстом, на котором перерождённый собирался изобразить соответствующие руны. И что самое смешное, это даже в теории не могло потревожить сигнальные контуры, основная масса которых защищала подземные уровни. Слишком извращёнными были тёмные техники, взаимодействующие не столько с анимой, сколько с иными, недоступными смертным энергиями.

Бесшумно приземлившись на крышу комплекса, Элин на секунду замер, охватив восприятием всё окружающее пространство. Тишина. Теоретические выкладки совпали с реальностью, и в Китеже не нашлось мастеров, способных сокрыть автономные техники от опытнейшего расхитителя руин. А ведь подобные опасения были, и экс-абсолют готовился сорваться с места в любой момент, окутаться техниками сокрытия и затеряться среди запутанных улиц вечернего города. К счастью, этого делать не пришлось.

Поток анимы тонкими, почти неощутимыми потоками устремился вниз, за считаные мгновения образовав тончайшую плоскость, на которую, в свою очередь, пролилась кровь перерождённого. Он не хотел оставлять после себя следов и потому применил хитрость – создал прослойку, которая не позволяла алому цвету соприкоснуться с холодным рельефным камнем.

С каждым ударом сердца запястье покидало всё больше крови, пока наконец Элин не оказался в центре завершённого круга диаметром в пять метров. Столб света, неизменно образовывающийся при проведении этого ритуала, не успел даже вспыхнуть, как его поглотила зависшая над головой перерождённого чёрная сфера.

А в следующую секунду человек, оказавшийся в камере под ритуальным кругом, выгнулся дугой, сипло захрипев. Элин этого не слышал, не видел и не ощущал, так как целостность окутывающего темницу охранного контура не была им нарушена: ритуал действовал по иным принципам, вырывая из жертвы не аниму, но жизненную силу.

В какой-то момент интенсивность испускаемого кровью свечения достигла пика, но искажения, привнесённые в реальность сферой, частично поглотили его, образовав жуткую аномалию. На крыше темницы застыл окружённый алыми, тянущимися снизу вверх дрожащими потёками силуэт, над которым раскрыла свой зев миниатюрная чёрная дыра, с жадностью пожирающая свет. Картина заиграла бы новыми красками, увидь потенциальный наблюдатель муки попавшего под удар заключённого, но за происходящим не наблюдал никто, кроме анимуса, прибегнувшего к запретным искусствам. И то всего он не видел.

По скуле перерождённого скользнула сиротливая капля пота, заставившая его сглотнуть ставшую вязкой от хлынувшей в тело чужеродной энергии слюну. Ритуал требовал от экс-абсолюта уровня концентрации, недоступного абсолютному большинству высокоранговых анимусов, из-за чего даже Элину приходилось нелегко. Сфера, звукоизолирующий барьер, поддержание восприятия в активном состоянии и, наконец, сам ритуал…

В иные времена он бы не решился на такую авантюру, но сейчас это было необходимо – и не так опасно, как казалось поначалу. Его особые силы позволяли сбросить со следа даже профессионалов, которые, если говорить честно, едва ли ошивались поздним вечером неподалёку от наземной части темницы.

Спустя несколько минут над крышами домов раздался звонкий хлопок, одновременно с которым пропала сфера и погасли все огни. Единственным напоминанием о прошедшем ритуале служила лишь прослойка анимы, на которой бурой коркой застыла кровь Элина, но вскоре она вздрогнула и свернулась в ком, бесследно исчезнувший в перстне-хранилище.

Сам перерождённый после этого окинул взглядом крышу и покинул место преступления, в спешке заняв прежнюю позицию на вершине сторожевой башни. Оттуда можно было с лёгкостью заметить любые волнения, могущие охватить город. Но всё было тихо: в бараках стражей не горел свет, постовые спокойно несли свой дозор, а по улицам бродили ни о чём не подозревающие люди. Лишь неспешно тающая в воздухе хмарь, появившаяся после ритуала, во всё горло кричала о нарушении законов… Но кто её заметит сейчас в месте, где нога человека в последний раз ступала ещё при строительстве древнего здания?

Элин кое-как устроился на крыше, столкнув вниз мелкий мусор. Ему нужно было перевести дух и направить полученный дар в правильном направлении. Ведь анимусу мало было просто провести бесчеловечный ритуал – требовалось правильно воспользоваться его плодами.

Лишь в одном перерождённый был уверен на все сто процентов: поглощение хотя бы половины ментально изувеченных людей позволит ему не только перейти на следующую ступень развития, но и пройти половину пути до следующего. Этот процесс не будет быстрым и не вызовет сильных подозрений со стороны: для того чтобы обратить в силу жизни такого числа жертв, понадобится несколько месяцев. Немало, но возможности сохранить этих обречённых людей для постепенного – а оттого и более эффективного – поглощения у него не было.

Всего лишь за одну неделю Элину требовалось избавить от мучений хотя бы десятерых человек просто потому, что дольше они не проживут. Попрание человечности – и одновременно с тем акт милосердия.

Перерождённый встал на скользкий путь, но были ли у него другие варианты? Лишь так он мог сказать самому себе, что – да, Элин Нойр, новоиспечённый страж Китежа, сделал всё от себя зависящее для достижения своей цели…

Content

Евгений Нетт
Страж Китежа

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27