Жан Симулен, Мортен Тровик

Дни освобождения. Laibach и Северная Корея

Jean Simoulin

Morten Traavik

Liberation Days. Laibach and North Korea

Copyright © Morten Traavik

© Jean Valnoir Simoulin

First published by Timeless, 2018

© М. Тренихина, перевод, 2022

© ООО «Индивидуум Принт», 2022

* * *

Инсценировка – это не просто техническая работа по трансформации произведения одного жанра в другой, это творческий труд, требующий самобытности. Оригинальность инсценировки ведет к более отчетливому раскрытию зерна первоисточника, к созданию впечатляющего образа.

Ким Чен Ир. «Об оперном искусстве»

Голос правды

Rodong Sinmun[1]

(ежедневная газета КНДР) 20 августа _104 год чучхе (2015)

«Словенская группа Laibach выступила в художественном театре „Понхва“ 19-го числа. Концерт посетили работники сферы искусств, служащие из Пхеньяна, участники дружественных европейских делегаций по культурному обмену, представители различных дипломатических и международных организаций, члены посольств зарубежных стран и экспаты, живущие в Корее.

Агентство развития корейско-европейского культурного обмена, норвежская организация Traavik Info. и словенская группа Laibach совместно подготовили концерт, на котором прозвучали „The Whistleblowers“, „The Sound of Music“, „Climb Every Mountain“, „Edelweiss“, „Across The Universe“, „Life is Life“, „Do, Re, Mi“, а также другие известные во всем мире композиции и антивоенные пацифистские песни. Уникальная манера пения, сильные голоса выступающих и их виртуозность подчеркнули красоту каждой вещи и продемонстрировали художественную величину группы. Laibach также порадовали публику прекрасной аранжировкой корейской народной песни „Ариран“».

_Тезис

Наше время – новая эпоха истории. Сегодня народные массы выступают хозяевами своей судьбы, властелинами мира, они создают историю и вершат свои судьбы. Современность, которой вершат народные массы, требует опер нового типа, поставленных на служение народу.

Ким Чен Ир, «Об оперном искусстве»

Laibach. Десять статей завета

Впервые опубликован в журнале _Nova revija. № 13/14. 1983

1. Laibach работает как команда (коллективный дух) по модели индустриального производства и тоталитаризма, по которой у индивида нет права слова – говорит только организация. Наш труд – индустриальный, наш язык – политический.

2. Laibach анализирует представляемые искусством взаимоотношения между идеологией и культурой на поздней стадии их развития. Laibach сублимирует напряжение, возникающее между идеологией и культурой, с одной стороны, и существующими конфликтами (социальными волнениями, индивидуальными фрустрациями, идеологическими оппозициями) – с другой, и в результате ликвидирует идеологическую и системную дискурсивность во всех ее разновидностях. Само название и эмблема Laibach – это визуальная материализация идеи на уровне когнитивного символа. Название Laibach указывает на реальную возможность создания политизированного идеологического искусства (искусства-системы) в результате влияния на него политики и идеологии.

3. Всякое искусство является предметом политической манипуляции (косвенно, через сознание, и прямо), кроме того, которое само говорит на языке такой манипуляции.

Говорить политическими терминами – значит выявлять и осознавать повсеместность политики. Роль наиболее гуманной формы политики заключается в том, чтобы заполнять разрыв между реальностью и мобилизующим духом. Идеология в таком случае занимает место подлинных форм общественного сознания. Принимая эти факты во внимание, субъект в современном обществе берет на себя роль политизированного субъекта. Laibach выявляет и выражает сопряжение политики и идеологии с индустриальным производством и непреодолимые разрывы между этим сопряжением и духом.

4. Триумф анонимности и безличия был доведен до абсолюта в результате развития технологий. Всякие различия между авторами исчезли, следы индивидуальности стерлись. Технологический процесс – это метод программной функции. Он отражает развитие, то есть целенаправленное изменение. Изолируя отдельные аспекты этого процесса и представляя их статично, можно обнаружить свидетельства отрицания человеком любых путей эволюции, чуждых и неадекватных его биологическому развитию. Laibach использует в качестве методов работы организационную систему индустриального производства и идентификацию с идеологией. Поэтому все члены группы отказываются от индивидуальности, чтобы служить выражениями отношений, связывающих систему производства и идеологию в их нынешнем состоянии с индивидом. В том способе производства музыки, который практикует Laibach, и в отношениях внутри группы проявляется социальное производство как таковое. Группа функционирует оперативно, следуя принципу рационального преобразования, и отличается четкой (иерархической) структурой.

5. Внутренняя структура группы подчиняется директивному принципу и символически представляет отношение идеологии к индивиду. Идея концентрируется в одной и той же персоне, для которой недопустимы какие бы то ни было отклонения. Всегда действует одна и та же четверичная схема (Эбер – Залигер – Келлер – Дахауэр), которая, будучи предопределенной, допускает в себе произвольное число подобъектов (в зависимости от конкретных задач).

Сменяемость и анонимность членов группы предупреждают возможные индивидуальные отклонения и способствуют постоянному обновлению внутренних жизненных соков. Субъект, способный идентифицировать себя с современным индустриальным производством в его крайнем выражении, автоматически становится членом Laibach (и одновременно осуждается за свой объективизм).

6. В основе деятельности Laibach – концепция единства, выражающего себя в любом медиуме в соответствии со свойственными ему законами (в изобразительном искусстве, музыке, кино и т. д.).

Среди материалов, которыми манипулирует Laibach, можно назвать тейлоризм, шумовую музыку, нацистское искусство, диско и т. д.

Принцип работы группы четко выстроен, процесс композиции диктуется законами реди-мейда. Индустриальное производство основывается на рациональном развитии, но если извлечь из его процесса какой-либо элемент или момент и сосредоточить на нем внимание, то можно перенести этот элемент или момент в мистическое измерение отчуждения, которое выявит магическую составляющую индустрии. Репрессия индустриального ритуала оборачивается диктатом композиции, и политизация звука обретает возможность стать абсолютным звучанием.

7. Laibach не допускает никакого развития исходной идеи; концепция группы предполагает не эволюцию, но энтелехию, и презентация ее работы служит лишь связью между внутренней статикой и меняющимся исполнительским составом. Таким же образом мы относимся к непосредственному влиянию развития музыки на концепцию группы; будучи материальной неизбежностью, это влияние все же второстепенно и проявляется лишь как исторический музыкальный контекст момента, выбираемого из неограниченного числа вариантов. Laibach выражает вневременность через артефакты настоящего, поэтому на пересечениях политики и индустриального производства (в культуре, искусстве, идеологии и сознании) она неизбежно сталкивается с элементами политики и индустрии, хотя при этом хочет быть политикой и индустрией сама. Благодаря широте охвата материала Laibach может перемещаться в его пределах, создавая иллюзию движения (развития).

8. Laibach провоцирует мятежное состояние отчужденного сознания (которое нуждается в том, чтобы найти себе врага) и объединяет бойцов и их противников в статичном тоталитарном вое.

Группа действует как творческая иллюзия жесткой институциональной системы, как социальный театр поп-культуры; она коммуницирует исключительно через отсутствие коммуникации.

9. Помимо Laibach, которая мыслит себя по модели индустриального производства в условиях тоталитаризма, есть еще две группы, работающие в эстетической концепции Laibach Kunst. Одна из них, Germania, изучает эмоциональную сторону существования – которая проявляется в отношении к чувственной, эротической и семейной жизни, – прославляя основы государства и функционирование эмоций в новых социальных идеологиях, обладающих старой классической формой. Другая группа, Dreihundert Tausend Verschiedene Krawalle, разрабатывает ретроспективно футуристическую негативную утопию (эпоха мира кончилась).

10. Laibach – это познание универсальности момента. Это выявление неравновесия между сексом и трудом, рабством и активностью. Чтобы обозначить это неравновесие, группа использует все выразительные средства истории. Подобная работа бесконечна; у Бога одно лицо, но лица дьявола бесчисленны. Laibach – ответное действие от имени идеи.

Трбовле, 1982

Экстремальная культурная дипломатия

Как можно догадаться, уговорить такое государство, как Северная Корея, пригласить такую группу, как Laibach, выступить на общенациональном празднике в честь Дня освобождения – это вам не игрушки.

Прошло больше года с того момента, как идея была впервые озвучена представителям северокорейской власти, прежде чем Мортен Тровик наконец получил разрешение от КНДР. Но даже после этого все едва не пошло прахом из-за сообщений международных СМИ о якобы фашистском прошлом Laibach.

Далее приводятся фрагменты переписки Тровика и сотрудничавших с ним представителей Комитета по культурным связям КНДР до, во время и после недоразумения с «фашизмом».

Официальное разрешение Мортену Тровику вести переговоры о культурном обмене с КНДР

Комитет по культурным связям с зарубежными странами Корейской Народно-Демократической Республики

Пхеньян, Корейская НДР

03.06.2013, Пхеньян

РАЗРЕШЕНИЕ

Комитет по культурным связям с зарубежными странами КНДР дает Мортену Тровику, режиссеру и художнику Traavik Info., Норвегия, право проводить первоначальные переговоры о культурном обмене с зарубежными странами от нашего имени.

Опираясь на опыт господина Мортена Тровика в развитии культурных связей между разными странами и культурами, мы доверяем ему сделать первый шаг в диалоге, сотрудничая с нашим комитетом.

Искренне Ваш,

мистер Рю Кён Ир,

начальник европейского отдела

Комитет по культурным связям с зарубежными странами

Корейская Народно-Демократическая Республика

The Guardian

_11 июня 2015

«Главные концептуалисты Словении объявили, что выступят с концертами в честь 70-й годовщины освобождения Корейского полуострова.

Laibach, группа, которая не боится делать то, на что другие музыканты не пошли бы, объявила о „Туре Дня освобождения“, состоящем из двух концертов в Пхеньяне, столице Северной Кореи.

Группа посетит закрытое государство и выступит с концертами 19 и 20 августа, в даты 70-й годовщины освобождения Корейского полуострова от власти Японии. Записи с концертов станут основой документального фильма, выход которого планируется в 2016 году.

Laibach была создана 35 лет назад в промышленном городе Трбовле на территории существовавшей тогда Югославии и стала известной на Западе в 1980-х благодаря их как бы квазифашистской внешности и привычке превращать современные поп-хиты, такие как „Live is Life“ группы Opus или „One Vision“ Queen, в пугающие воинственные гимны.

Однако со временем они заслужили славу одной из самых живучих и заслуживающих интереса экспериментальных групп Европы».

От: DMW[2]

Отправлено: среда, 3 июня 2015, 12:11

Кому: Мортен Тровик Тема: ОТВЕТ

Дорогой господин Мортен,

приветствую Вас из Пхеньяна.

Я получил Ваши письма. По поводу АВГУСТОВСКОГО ПРОЕКТА:

– ДА. Я с радостью формально и уже точно отправляю Вам финальное подтверждение касательно нашего августовского проекта, УРА!

– Даты визита Laibach.

Я предлагаю следующие даты для Laibach: с 17 (пн) по 22 (сб) августа. Изначально планировалось, что концерт пройдет 21 августа, но выступление не может состояться в эту дату по не зависящим от меня причинам, надеюсь, Вы понимаете.

Поэтому я предлагаю Laibach приехать 17 августа, провести репетицию 18-го в течение всего дня и 19-го утром.

Затем мы проведем концерт 19-го (ср) днем и еще один концерт 20-го (чт). Вы также можете устроить маленькое выступление в школе Кумсонг.

– Что касается корейских песен, я надеюсь, Вы обсудите Ваши идеи со школой Кумсонг и вместе подготовите концерт.

Когда школа Кумсонг подготовит песню/аранжировку, я отправлю ее Вам, а Вы напишете мне свое мнение.

– Вы посоветуетесь с Laibach и пришлете мне список песен к концерту. Как мы и обсуждали, мы подготовим три корейские песни для совместного выступления.

– Вы утвердите окончательный список посетителей и, надеюсь, пришлете мне его, указав точное место работы гостей, так мне проще будет все устроить.

– Мне нужна информация, чтобы уведомить посольство КНДР, где Ваши гости будут получать визы, так как Ваша группа очень интернациональная.

Как я уже много раз говорил, я очень прошу не вносить изменения в список гостей после его утверждения.

Будем на связи.

Всего наилучшего,

мистер Ким

От: Мортен Тровик

Отправлено: четверг, 4 июня 2015, 17:20

Кому: DMW

Тема: Re: ОТВЕТ

Дорогой мистер Ким!

Большое МАНСЕ[3] нашему концерту в августе!

Если честно, я не сомневался, что Вам удастся добиться одобрения, но все же я очень рад получить окончательное подтверждение.

Так как концерт теперь точно состоится, я надеюсь, Вы не будете возражать, если мы поделимся этой информацией с некоторыми журналистами и т. д., чтобы привлечь внимание. Мы бы хотели сделать официальное заявление для прессы в понедельник.

Я уверен, это вызовет положительный отклик. Можете быть уверены, я полностью контролирую подачу информации и сделаю так, что новость будет понятна западной аудитории и в то же время приемлема для КНДР.

Касательно остальных пунктов письма, таких как корейские песни, я пришлю Вам полный утвержденный список в ближайшее время.

Ваш М.

От: DMW

Отправлено: среда, 10 июня 2015, 9:38

Кому: Мортен Тровик

Тема: СРОЧНО

Дорогой господин Мортен,

я пишу Вам по очень срочному поводу.

Согласно недавно полученной информации, группа Laibach играла концерт, стилизованный под военные парады нацистской Германии, а концертные костюмы участников напоминали солдатскую форму нацистов, за что на группу посыпались обвинения.

Я искренне, от всего сердца прошу Вас сообщить мне, правда это или нет.

Как Вы понимаете, если какая-то группа восхищается фашизмом и нацизмом, ненавидимыми во всем мире, мы не можем принять такую группу в нашей стране.

Чтобы мы пришли к взаимопониманию, просим Вас отправить нам видеозапись выступления в честь Варшавского восстания во время Второй мировой войны против фашистской Германии как можно скорее.

Я также сердечно прошу Вас прислать мне фотокопии образцов самых приличных джентльменских концертных костюмов Laibach, которые, как Вы обещали, будут использованы для нашего проекта.

Жду Вашего скорейшего ответа.

Всего наилучшего,

мистер Ким

От: Мортен Тровик

Отправлено: среда, 10 июня 2015, 10:47

Кому: DMW

Тема: Re: СРОЧНО ОТВЕТ

Дорогие друзья!

Я только что отправил подборку материалов, о которых вы просили, чтобы вы понимали, как выглядят выступления Laibach на сцене.

По поводу беспокоящих вас моментов:

1. Группа Laibach существует уже 35 лет. Действительно, в первые годы, в 1980-х и 1990-х, они выходили на сцену в военной форме. Но – и, клянусь, это чистейшая правда – они НИКОГДА не надевали нацистской униформы и НИКОГДА не поддерживали идеологию нацизма. Напротив, Laibach – дети социалистической Югославии времен Тито. Они выходили на сцену в униформе из разных стран: Югославии, Великобритании, Западной Германии (ФРГ), Советского Союза, но НЕ нацистской Германии! Они также носили повязки с черным крестом, который на самом деле является рисунком советско-русского художника-конструктивиста Малевича, созданным в первые годы существования СССР.

2. Надевая в прошлом военную форму, Laibach хотели заявить со сцены, что музыка может быть такой же силой, как армия.

Я уверен, вы понимаете, что у западных стран сильная «аллергия» на все в военном стиле. Поэтому, скажем, военные парады и массовые игры КНДР на Западе часто неверно интерпретируют и сравнивают с массовыми мероприятиями нацистской Германии. Поэтому тех, кто надевает любую военную форму на сцену, продолжают обвинять в приверженности нацизму.

3. Так что да, действительно, много лет назад некоторые люди (и то немногие) неверно поняли Laibach и посчитали их нацистской группой. Но это не имеет никакого отношения к действительности, и на сегодняшний день это недопонимание давно забыто.

4. Что касается костюмов, Laibach польщены особой возможностью выступить в КНДР и просят разрешения выйти на сцену в Пхеньяне в корейских костюмах в стиле генерала Ким Ир Сена или в летней версии этого костюма с коротким рукавом. Сообщите, что Вы об этом думаете, и, если Вы согласны, мы отправим мерки участников группы портному в Пхеньяне.

5. Также не забывайте, что это я, Мортен Тровик / Норвежский Ноль Сэ[4], являюсь художественным директором концерта Laibach и отвечаю за решение всех вопросов, касающихся как содержания выступления, так и его репрезентации для западной общественности, с чем я уже неоднократно успешно справлялся.

Разумеется, может прозвучать некоторая критика, но я надеюсь и полагаюсь на ваше доверие в разрешении всех подобных ситуаций.

Пожалуйста, сообщите о получении этого и предыдущего письма.

Всего наилучшего, М.

Фотография со съемок Laibach для продвижения альбома WAT (2003). Однако они действительно никогда не появлялись в нацистской форме на сцене

От: DMW

Отправлено: понедельник, 15 июня 2015, 9:05

Кому: Мортен Тровик

Тема: Очень срочная просьба

Дорогой мистер Мортен,

пишу это срочное письмо по следующей причине.

Надеюсь, Вы сможете отправить мне статью The Guardian от 11 июня о концерте Laibach, как только получите это письмо.

Сейчас обвинения в адрес Laibach нарастают, и если есть какой-то (положительный) отклик на наш проект, то пришлите мне статьи и материалы об этом тоже.

Очень жду Вашего скорейшего ответа.

Всего наилучшего,

мистер Ким

От: Мортен Тровик

Отправлено: понедельник, 15 июня 2015, 10:36

Кому: DMW

Тема: Re: Очень срочная просьба

Дорогой мистер Ким!

Прикрепляю к письму полный текст статьи в The Guardian, пожалуйста, как можно скорее подтвердите, что получили его.

Обратите внимание на ОЧЕНЬ важные моменты, которые нужно подчеркнуть для тех, кто не говорит по-английски.

1. В статье написано: «КАК БЫ квазифашистской внешности». Это значит именно то, о чем я Вам уже писал: что некоторые люди восприняли их форму как принадлежность к фашизму/нацизму, но это им так ПОКАЗАЛОСЬ. Слово «квази» пришло из латыни и означает «почти», то есть в статье сказано, что их внешность КАЗАЛАСЬ ПОЧТИ фашистской, что очень далеко от утверждения, будто она действительно являлась фашистской.

Некоторые люди неверно понимают культуру и искусство, подобно тому как они неверно понимают идеи КНДР, потому что они ХОТЯТ понимать их так.

2. В статье также говорится, что эти заблуждения относятся к середине 1980-х годов, как я вам и говорил.

То есть это было 30 лет назад.

3. В статье на интернет-портале, фото которой я прикрепил, также в конце показан клип Laibach 1985 года под названием «Geburt Einer Nation», в котором Вы можете увидеть участников группы в костюмах, напоминающих военную форму.

Так как, насколько я понимаю, у Вас не получится посмотреть это видео, позвольте кратко описать, что в нем происходит:

1. Во-первых, тогда, 30 лет назад, в группе Laibach были другие участники. Она состояла из четырех мужчин, из них только вокалист Милан (Фрас) и художественный директор Иван (Новак) все еще остаются в группе. Нынешних участников можно увидеть на недавних фото, которые я отправил Вам на днях.

2. Клип называется «Geburt Einer Nation», что означает «Рождение нации».

На самом деле, это кавер группы Laibach на знаменитую песню популярной британской группы Queen «One vision».

Текст в песне следующий:

Один человек, одна цель,

Одна миссия.

Одно сердце, одна душа,

Только одно решение.

Одна вспышка света, да,

Один бог, одно видение.

Одна плоть, одна кость,

Одна настоящая религия.

Один голос, одна надежда,

Одно действительное решение.

Уоуоуоуоу, дай мне одну мечту, да.

Нет правильного и неправильного,

Я скажу вам, нет черного и белого,

Нет крови, нет пятна.

Все, что нам нужно, это одна мечта

для всего мира.

Эти слова выражают надежду на то, что человечество объединится и обретет мир и гармонию.

Песня не имеет никакого отношения к фашизму, Laibach решили исполнить ее на немецком именно затем, чтобы показать, что они никоим образом не фашисты, потому что фашизм пропагандирует агрессию и войну.

3. В клипе тогдашние участники группы одеты в разные костюмы, напоминающие униформу.

На вокалисте Милане пиджак в австрийском/словенском/тирольском стиле (народные костюмы разных стран альпийского региона похожи), его обычный головной убор, сапоги для верховой езды и брюки. На других участниках рубашки, напоминающие форму югославской Молодежной лиги, галстуки и такие же, как у Милана, сапоги. Разумеется, сходство с военной формой есть, да и музыка тоже соответствующе стилизована, но НИЧЕГО в этом видео не является пропагандой фашизма.

Совсем напротив.

4. Более того, я считаю, что критически настроенные люди должны прямо заявить о себе и выйти на связь, чтобы я смог подробно им все объяснить. Очень сложно и тревожно обсуждать что-то неизвестно с кем.

Если хотите, я могу попросить Сун перевести на корейский мои объяснения, чтобы не возникло нового недопонимания.

5. Позвольте также подчеркнуть, что подавляющее большинство откликов общественности и СМИ на новости о концерте Laibach в КНДР положительны. Разумеется, как всегда, звучат и голоса критиков, но их даже меньше, чем в случае с концертом Kardemomyang в Бергене.

Жду Вашего скорейшего ответа.

Всего наилучшего, М.

От: DMW

Отправлено: понедельник, 15 июня 2015, 12:58

Кому: Мортен Тровик

Тема: Срочно

Дорогой господин Мортен,

Вот еще одно письмо Вам.

Я получил Ваше письмо сегодня.

На данный момент такие публикации, как в The Guardian, осуждают концерт Laibach в Пхеньяне, и это серьезно сказывается на нашем проекте. Многие и раньше испытывали сомнения из-за прошлого Laibach, а после появления таких статей их стало еще больше, и из-за этого на визит группы в нашу страну многие смотрят очень негативно.

Хоть мы и затеяли этот проект с благими намерениями, мы оказались в плохой ситуации, потому что мнение людей о нем становится все хуже.

Следовательно, я бы хотел отложить решение всех практических вопросов касательно визита на некоторое время и в первую очередь сосредоточиться на изменении общественного мнения.

По этому поводу прошу Вас как можно скорее связаться с мистером Ким Йон Гуком из посольства КНДР в Швеции, сообщить ему о нашей просьбе и представить Вашу точку зрения.

Вы упоминали, что поддерживаете связь с мистером Пак Ю Чолом, секретарем посольства КНДР в Австрии. Надеюсь, Вы сможете также обсудить этот вопрос с ним и добиться того, чтобы у него сложилось правильное представление о проекте.

Жду Вашего скорейшего ответа.

Всего наилучшего,

мистер Ким

От: Мортен Тровик

Отправлено: понедельник, 15 июня 2015, 13:34

Кому: DMW

Тема: Re: Срочно

Дорогой мистер Ким,

Я уже связался с мистером Ким Йон Гуком по почте и оставил ему сообщение на автоответчике с просьбой о встрече, готов это сделать, как только он ответит. Я также свяжусь с мистером Паком из посольства в Вене и сообщу ему, что готов ответить на все вопросы в любое время.

Также прошу меня извинить, но в статье The Guardian НИКОИМ образом не осуждается концерт Laibach.

Тот, кто утверждает подобное, никак не мог читать ту же статью, фото которой я отправил Вам вместе с письмом.

Я вновь прикрепляю эту статью – пожалуйста, посмотрите внимательно, ни одно слово в ней не «осуждает» концерт.

Совсем напротив, подразумевается, что группа Laibach поступает храбро, делая первый шаг к установлению взаимопонимания с КНДР, страной, которую так критикуют в западной прессе («не боится делать то, на что другие музыканты не пошли бы»).

Помимо того, не было ни единой статьи ни в одном серьезном СМИ, где за этот концерт «осуждались» бы КНДР или Laibach.

Также напоминаю, что в адрес баскетболиста Денниса Родмана из «Гарлем Глобтроттерс» и рестлера Антонио Иноки тоже было много критики со стороны внешнего мира, гораздо больше, чем в ситуации с Laibach.

Также, насколько я помню, Вы получили всю информацию о работе Laibach для польского Министерства культуры над антинацистским гимном польского Сопротивления «Дети Варшавы» в прошлом году, с которым группа потом даже выступала в Польше (видео выступления я уже несколько раз отправлял и Вам, и Мэри Сун). Как кто-то после всего этого находит какую-то их связь с фашизмом, мне попросту непонятно.

Также прошу Вас понять, что если концерт Laibach будет отменен сейчас, после того как он уже был одобрен с вашей стороны и процесс получения виз был запущен, это поставит в КРАЙНЕ неприятную ситуацию и меня, и Laibach, и Вас, и КНДР. На подготовку этого проекта уже потрачено огромное количество времени, сил и денег, и сейчас просто невозможно все отменить и «посмотреть, что будет».

Мы тянули так долго, как только можно, с обнародованием этого события, а также с покупкой билетов на самолет и т. д. Вы же понимаете, Laibach – это большая и очень занятая группа, они уже отказались от нескольких других предложений, чтобы прилететь в КНДР на это дружественное мероприятие.

Так что я абсолютно уверен, что откладывать дальнейшую подготовку – плохая идея, однако я, как и всегда, готов поговорить с кем угодно, все прояснить и покончить с недопониманием.

До скорой связи и всего наилучшего, М.

От: Мортен Тровик

Отправлено: четверг, 18 июня 2015, 14:53

Кому: DMW

Тема: Fwd: Варшава

Дорогой мистер Ким, ознакомьтесь, пожалуйста, со следующими материалами:

Приглашение группе Laibach от Музея Варшавского восстания 1944 года.

Всего наилучшего, М

От: МАЦЕЙ ВЕРК – SOUNDEDIT

Тема: Варшава

Дата: 19 марта 2015, 18:38:52 GMT+1

Кому: Иван Новак (Laibach)

Привет, сэр!

Надеюсь, у Вас все ок:)

Музей Варшавского восстания хотел бы пригласить Вас и всю группу для особого VIP-тура (http://www.1944.pl/en/). Пожалуйста, дайте знать, если вам это интересно, и мы все организуем.

Всего наилучшего.

Мацей Верк, директор Soundedit

Международный фестиваль музыкальных продюсеров и саунд-дизайнеров.

Лодзь, Польша.

От: Мортен Тровик

Отправлено: четверг, 18 июня 2015, 15:32

Кому: DMW

Тема: ВАЖНО: Письмо от директора Национального центра культуры Польши

Дорогой мистер Ким,

а вот официальное подтверждение от директора Национального центра культуры Польши (Narodowe Centrum Kultury, NCK), которое свидетельствует об образцовом сотрудничестве с Laibach над проектом, посвященным Варшавскому восстанию / «Детям Варшавы». Как Вы уже знаете, Польша больше других европейских стран пострадала от нацизма, и их патриотические чувства по отношению к польскому Сопротивлению, которое боролось против немецкой оккупации, очень сильны.

Надеюсь, это поможет развеять все оставшиеся у вас сомнения.

Всего наилучшего, Мортен

От: DMW

Отправлено: суббота, 20 июня 2015, 10:02

Кому: Мортен Тровик Тема: ОТВЕТ

Дорогой господин Мортен,

шлю Вам теплый привет из Пхеньяна.

Простите, что задержался с ответом, надеюсь, Вы понимаете причины. Спасибо большое за все. Я получил все Ваши письма, и они были очень полезны.

Благодаря им я лучше разобрался в вопросе.

В любом случае надеюсь на Ваше понимание и активное содействие в организации проекта, и все будет в порядке.

До скорой связи.

Всего наилучшего.

Мистер Ким

От: Мортен Тровик

Отправлено: воскресенье, 21 июня 2015, 17:54

Кому: DMW

Тема: Re: ОТВЕТ

Дорогой мистер Ким!

Как Вы можете догадаться, я очень рад получить Ваше письмо. Эта неделя была для меня непростой. Как я понимаю, теперь все снова в порядке и мы можем возобновить подготовку к августовскому проекту.

Я рад, что отправленная мной информация была Вам полезна. Как я уже говорил и Вам, и мистеру Рю, мне скрывать нечего, и Вы можете быть уверены, что во всех проектах я всегда работаю в наших общих интересах.

Концерт Laibach будет для меня задачей первостепенной важности с сегодняшнего дня и до тех пор, пока не прозвучит его последняя нота в августе.

Есть еще несколько вопросов, которые нужно разрешить как можно скорее.

ОЧЕНЬ ВАЖНО: Laibach еще раз очень просят, чтобы консерватория Ким Вон Гюна как можно скорее предоставила подробный список всего оборудования (сколько, какое, какой фирмы и т. д.), которым они могут обеспечить Laibach на время концерта.

Я имею в виду микрофоны (для вокалистов и инструментов), колонки, микшерные пульты (Laibach понадобятся два таких), кабели, видеопроектор (тип, фирма и т. д.), экран для проекции (размеры) и т. д. и т. п.

Короче говоря, нужен как можно более подробный список.

Это совершенно необходимо, чтобы Laibach могли точно спланировать, как лучше аранжировать песни и использовать видеопроекцию. До августа осталось не так много времени (кроме того, в июле многие будут в отпусках), так что еще раз подчеркну, что нам очень важно получить эту информацию в течение следующей недели. Они могут прислать список на корейском, я попрошу Мэри Сун перевести его.

Чтобы Вы понимали, как старательно Laibach готовятся к концерту, прикрепляю песню «Мы отправимся на гору Пэкту» в их исполнении. Надеюсь, Вам и музыкантам из Кумсонг понравится. Пожалуйста, имейте в виду, что, если вдруг музыкантам из Kumsong версия Laibach покажется слишком сложной, мы можем попросить их сначала исполнить свою версию, а затем сыграют Laibach.

На этом на сегодня все – жду Вашего скорого ответа.

San neo meo san![5]

Всего наилучшего, М.

LAIBACH

ЗВУКИ МУЗЫКИ

КНДР

АВГУСТ 2015

От: DMW

Отправлено: среда, 24 июня 2015, 3:33

Кому: Мортен Тровик

Тема: ОТВЕТ

Дорогой господин Мортен,

я тоже рад, что мне наконец удалось Вам написать.

Ниже ответ на Ваше письмо.

Что касается просьбы Laibach прислать подробный список оборудования консерватории Ким Вон Гюн, я не могу сделать это сейчас по некоторым причинам, но я вышлю его, как только он у меня будет.

Я получил отправленную Вами версию песни «Мы отправимся на гору Пэкту» группы Laibach.

Я, конечно, не профессионал, но мне показалось, что голоса вокалистов звучат хрипловато, а оригинальная песня исполняется в более медленном темпе. Хотелось бы, чтобы вокалист проговаривал текст четче и еще поработал над исполнением.

ТАКЖЕ мы считаем, что нужно устроить совместный концерт со школой Кумсонг и исполнить эту песню вместе, а не по отдельности.

В любом случае я обсужу это со школой Кумсонг и сообщу Вам.

Остаемся на связи, скоро спишемся.

Всего наилучшего,

мистер Ким

От: DMW

Отправлено: пятница, 17 июля 2015, 10:51

Кому: Мортен Тровик

Тема: СВЯЗЬ

Дорогой господин Мортен,

теплый привет из Пхеньяна.

Вот Вам еще одно письмо.

До сих пор появляются критика и упреки по поводу концерта Laibach в КНДР, и мы намерены заглушить их очень успешным мероприятием в результате нашего сотрудничества.

Сейчас мы думаем, будет ли концерт Laibach соответствовать ожиданиям и желаниям всех, если мы используем площадку больше и современнее, чем консерватория. Сообщите, есть ли у Laibach опыт выступления на сцене больших профессиональных художественных театров и получится ли удовлетворить требования и потребности артистов, если им предоставят сцену побольше.

Скажем, если получится организовать выступление на более крупной площадке, чем консерватория Ким Вон Гюна, мне нужно будет убедиться, что изображения на экране и на фоне находятся в согласии/гармонии.

Отправьте мне во вложении изображения для фона, которые Вы подготовили/сделали или готовите для концерта.

Из внешних источников стало известно, что концерты Laibach связывают с крайне саркастической критикой/обвинениями власти, политики, системы, религий разных стран, и я очень надеюсь, что ничего подобного точно не произойдет на августовском концерте Laibach.

Также я прошу ни в коем случае не использовать неоднозначных политических высказываний/текстов и не оскорблять наш Флаг. Я также слышал (хотя и не знаю наверняка, правда это или нет), что на рекламных плакатах и в брошюрах, посвященных концерту Laibach, оскорбляются наша власть и национальные чувства. Надеюсь, это не так.

Большинство песен – о природе, мире, патриотизме и т. д., поэтому я хотел бы, чтобы в качестве фона были использованы изображения природы и красивые виды, а не лица людей, их повседневная жизнь или политическая агитация.

Мы доверяем Вам и группе, но просим учесть и понять, что некоторые люди по-прежнему обеспокоены предстоящим концертом Laibach.

Я настоятельно прошу Вас внимательно проконтролировать, чтобы на плакатах / в брошюрах, в интернете, на YouTube и в других источниках не было статей, текстов, фотографий, картинок, видео и чего-либо еще, что может вызвать беспокойство и испортить наш имидж.

Хочу еще раз подчеркнуть, что ни одна крохотная деталь, ущемляющая или оскорбляющая наше высочайшее достоинство и честь, нашу власть, политическую систему, идеологию и чувства нашего народа, недопустима ни в коем случае. Прошу Вас прислать мне гарантийное письмо, в котором обещано все вышеуказанное в отношении концерта Laibach в августе.

С нетерпением жду Вашего скорейшего ответа.

Как всегда, с наилучшими пожеланиями,

мистер Ким

От: Мортен Тровик

Отправлено: пятница, 17 июля 2015, 11:29

Кому: DMW

Тема: Re: СВЯЗЬ

Дорогой мистер Ким,

я всегда готов помочь!

Я понимаю все Ваши сомнения, и я готов объясниться с кем угодно и заверить, что концерт Laibach принесет одну только пользу КНДР и откроет двери для дальнейшего успешного сотрудничества КНДР со всем миром, не только в сфере музыки, но и во многих других.

Также напоминаю: если у кого-то остались сомнения, они могут прислать Вам свои вопросы, Вы перешлете их мне, и я немедленно на них отвечу.

Как я уже говорил, из-за искаженного представления внешнего мира о КНДР некоторые круги, не заинтересованные в большем понимании и культурном обмене между народами, будут и дальше распространять слухи, критику, ложь. Но, мой друг и товарищ, поверьте, что до сих пор все идет по плану и до сих пор большинство откликов в мировых СМИ скорее положительные и заинтересованные, чем отрицательные.

У меня есть четкий план, так лучше для всех нас, и до сих пор все идет в соответствии с ним.

Гарантийное письмо я пришлю следующим сообщением. Напишите, пожалуйста, устраивает ли оно Вас или нужно что-то доработать.

Laibach едет в Северную Корею не за тем, повторюсь – НЕ ЗА ТЕМ, чтобы критиковать или высмеивать кого-то или что-то, но во имя дружбы, мира и понимания. Мы готовим для Кореи концерт мирового уровня с большим уважением к корейской культуре и истории, а также хотим подчеркнуть ее сходства с культурой Словении, Норвегии и Европы в целом и показать, что мы отличаемся не так сильно, как некоторым кажется.

Итак. По поводу сцены/площадки: Laibach обычно выступают на больших стадионах и в концертных залах, так что чем больше, тем лучше. Это не вызовет проблем. Мы также привезем своих специалистов по работе со звуком и проектором, которые могут работать вместе со специалистами на вашей площадке и совместно решать все задачи.

Что касается изображений для фоновых проекций, они находятся в процессе подготовки. Разумеется, мы посмотрим на них вместе до концерта и внесем все необходимые коррективы.

Но так как я являюсь художественным директором и отвечаю в том числе за них, Вы можете быть уверены, что все будет сделано в соответствии с корейскими вкусами и что любые спорные детали будут устранены.

По поводу рекламных материалов Laibach: мы не используем ничего хоть сколько-нибудь оскорбительного для КНДР. Для рекламы выбраны четыре сюжета:

1. Снимок массового выступления гимнастов на фестивале «Ариран», сделанный австрийским фотографом Андреасом Гурски в 2007 году. На нем не изображен Вождь и нет никакого политического посыла.

2. Снимок большого билборда, изображающего трубящего в рог партизана, на крыше на площади Ким Ир Сена.

3. Наш собственный снимок, на котором из фотографий человеческих лиц складывается портрет вокалиста Laibach Милана.

4. Открытка из Выставочного зала марок – с резвящимися корейскими детьми, голубем мира и винтовками на переднем и заднем планах.

Вот и все, и еще информация: «Laibach – Тур Дня освобождения – Пхеньян, Корейская НДР, август 2015».

При этом напоминаю Вам, что, учитывая большой интерес прессы к нашему концерту и в целом любовь западной прессы к сенсациям, неизбежно будут такие СМИ (даже в Китае), которые поместят в статьях собственные изображения, специально измененные.

Этого мы контролировать не можем. Но, опять же, должен Вам сказать, что даже американские и южнокорейские СМИ пишут о нашем событии с гораздо меньшей враждебностью и бо́льшим доброжелательным интересом, чем обычно. Так что это отличная возможность показать, что КНДР – гордая, сильная и одновременно гостеприимная страна, которая просто хочет, чтобы ее почитали равной другим и не указывали, что делать.

Пожалуйста, передайте мои пояснения всем, кому необходимо, с моими наилучшими пожеланиями.

До скорой связи, М.

От: Мортен Тровик

Отправлено: пятница, 24 июля 2015, 12:04

Кому: DMW

Тема: Re: ОТВЕТ

Дорогой мистер Ким,

я всегда с большим удовольствием разделяю с Вами и трудности, и успехи, san neo mo san, и Вы знаете, что всегда можете на меня рассчитывать.

Прикрепляю предлагаемый мной список песен и их порядок для концерта, жду Вашего мнения и комментариев. В том файле Вы найдете мои комментарии относительно совместного выступления Laibach и Кумсонг и того, как это можно устроить. Разумеется, у них в любом случае будет время порепетировать вместе в Пхеньяне перед концертами.

Для Вашего удобства я также прикрепляю краткую биографию и информацию о знаменитом художнике-антифашисте Джоне Хартфилде, чьи работы сильно повлияли на Laibach. Надеюсь и верю, что это поможет Вам и мистеру Рю оспорить все неверные интерпретации и ложные обвинения.

Эта информация также будет полезна в связи с песней «Life is Life».

В любом случае обещаю и гарантирую, что никакие подобные символы не появятся на проекциях во время концерта и что прошло много лет с тех пор, как Laibach использовали работы Джона Хартфилда.

Что касается туристов на концерте, мне очень жаль, но я уважаю Ваше решение. В качестве символа дружбы между народами было бы лучше пригласить больше иностранных гостей, а не только VIP. Кроме того, западные СМИ несправедливо ругают нас за то, что концерты Laibach устраиваются только для «специально приглашенной элиты режима», а не для обыкновенных людей. Таких обвинений легко было бы избежать, просто пустив на концерт несколько иностранцев, которые не являются дипломатами и представителями прессы.

В любом случае я сообщил Koryo Tours и Young Pioneer Tours о Вашем решении, и они его приняли. Однако я все же очень надеюсь, что Вы разрешите нам привезти на концерт нескольких друзей группы, а также пригласить людей, которые уже приехали в Пхеньян как гости КНДР или живут там постоянно. Надеюсь, по приезде мы поговорим об этом подробнее.

Что касается песни «Life is Life», она тоже совершенно никакого отношения к фашизму не имеет.

Изначально ее исполняла австрийская группа Opus, она имела огромный коммерческий успех в Европе и США в 1985 году. Затем Laibach сделали свою версию этой песни, как и многих других популярных песен (теперь в том числе и корейских).

Текст песни говорит о важности объединения, о том, что все должны работать вместе в полном единении на благо всех. Как Вы можете понять, это не так далеко от идеологии КНДР или любой другой прогрессивной идеологии.

Laibach сделали клип на свою версию «Life is Life», в нем они гуляют по высоким горам Словении, одетые в австрийские/словенские народные костюмы. Они тоже немного напоминают форму, поэтому некоторые безграмотные люди опять же все неправильно поняли и решили, что это как-то связано с фашизмом. Прикрепляю к письму кадр из клипа, чтобы Вы сами убедились, что костюмы Laibach не имеют ни малейшего отношения к нацизму. (P.S. Песня и клип 1987 года, двое музыкантов – один с правого края, другой с левого – давно ушли из Laibach. Посередине двое действующих участников группы: Иван Новак и Милан Фрас.)

Надеюсь, вся эта информация будет Вам полезна.

Итак, мы ждем с нетерпением окончательного подтверждения визовых заявлений для всех участников, после этого мы передадим паспорта в соответствующие посольства КНДР для получения виз.

Дело за вами.

Всего наилучшего, М.

Быть в этом, но не быть этим

МАНИФЕСТ ГИПЕРТЕАТРА ИЗ 10 ПУНКТОВ (В СТАДИИ РАЗРАБОТКИ)

_Мортен Тровик

1. Гипертеатр (от древнегреческого «hyper», что значит «сверх», «над», «чрезвычайно», «чрезмерно») выходит за привычные, общепринятые, ожидаемые и даже, возможно, разумные границы не только театра как такового, но и самого понятия искусства и при этом основывается на самых базовых и вечных принципах, методах и творческих процессах Театра и вдохновляется ими.

2. Гипертеатр междисциплинарен и многозадачен по форме – и по сути своей похож на гиперпоточные технологии, позволяющие компьютеру одновременно выполнять множество задач. Он гипертекстуален по содержанию – и похож на HTML-текст с гиперссылками на другие тексты, статьи, веб-страницы, видео и т. д.

3. Пространства и сцены Гипертеатра включают черные коробки театральных площадок и белые кубы художественных галерей, но ни в коем случае этим не ограничиваются. В той же мере, в какой Гипертеатр использует эти искусственные пространства, он служит площадкой для отрепетированных и воспроизводимых частей и уровней (если таковые имеются) Большого Спектакля, в котором женщины, мужчины – все актеры, у них есть свои выходы, уходы и каждый играет не одну роль.

4. Действие Гипертеатра происходит одновременно как внутри, так и вне упомянутых выше искусственных границ, в многоуровневых географических, культурных, моральных и политических серых зонах, образующих привычный нам мир. Вместо того чтобы создавать, ставить и/или редактировать уже «завершенный» сценарий или идею, находящуюся в зоне комфорта существующих арт-форумов, Гипертеатр переносит творческий процесс в иную социальную, политическую, культурную среду и задействует синергию и расхождения между первоначальной задумкой и ее реализацией. Если современный сценический театр можно уподобить лаборатории, то Гипертеатр – это полевая работа.

5. Гипертеатр не занимает ничью сторону. Он настаивает на сомнениях, парадоксах, внутренних противоречиях, скрытых напряжениях и полифонии смысла(-ов), тем более что это (единственные!) знаки почета, явственно отличающие Искусство от его паразитов: Политики, Развлечений и Пропаганды (в тех случаях, когда такое различение необходимо).

6. Гипертеатр – это территория, где стремление первобытного человека к всемогуществу по-прежнему сильно.

7. Гипертеатр несет утешение встревоженным и тревожит спокойных. Он беспристрастен, аморален и не несет никакой идеологии, системы ценностей или политических убеждений, таких как, например, практически не имеющая конкурентов парадигма окололевого гуманистического псевдореволюционного так называемого политического искусства.

8. Гипертеатр активно выступает за черную работу и фаустовскую дилемму деятельности в рамках устоявшихся властных структур и в сотрудничестве с ними как стратегию для осуществления реальных долгосрочных изменений – значительно более эффективную, чем моральное высокомерие и осуждение со стороны.

9. Гипертеатр в равной степени подвергает критическому анализу не только окружающую действительность, но и самое себя.

10. Возможно, истинный Гипертеатр покоится в социальных энергиях, еще не признанных искусством.

Написано при участии следующих авторов: Уильям Шекспир (1), Зигмунд Фрейд (6), мудрые мысли с магнитов на холодильнике (7), Люси Липпард (10)

Что должны знать Laibach, выступая с концертом в Пхеньяне

Славой Жижек

_Welt, 18 августа 2015

Сегодня Laibach, словенская концептуальная группа с неоднозначным имиджем, выступает с концертом в стране с самой жуткой в мире диктатурой. Вот несколько вещей, о которых им стоит подумать перед этим. Например, об инцесте.

Несколько лет назад все мы были в ужасе от новостей об австрийце Йозефе Фритцле, который десятилетиями держал дочерей в подвале собственного дома и постоянно насиловал. Напрашивается параллель между семьей Фритцлей и фон Траппами, увековеченными в киномюзикле «Звуки музыки»: вот еще одно семейство, живущее в своем уединенном дворце под гнетом благожелательной тирании отца-офицера, оберегающего их от злобных нацистов снаружи, в которой так же странно смешаны поколения (сестра Мария, как и Элизабет, принадлежит к поколению между отцом и детьми…).

Тут значим элемент китча: «Звуки музыки» – высшее проявление китча, и та жизнь, которую Фритцль создал в подвале, также несет отпечаток китча: счастливая семья собирается ужинать, отец смотрит телевизор с детьми, пока мать готовит еду… Однако не стоит забывать, что образная система китча, о которой здесь идет речь, принадлежит не австрийской культуре, но Голливуду и, шире, западной поп-культуре: Австрия в «Звуках музыки» – не Австрия австрийцев, а мифическое голливудское представление об Австрии – парадокс здесь в том, что в последние десятилетия сами австрийцы будто бы начали «играть австрийцев», то есть отождествили себя с голливудским изображением собственной страны.

Эту параллель можно расширить, включив в нее несколько версий самых известных сцен из «Звуков музыки», разыгранных в доме Фритцлей. Можно представить испуганных детей, собравшихся вокруг мамочки Элизабет в страхе перед бурей, неизбежно наступающей с приходом отца, и мать, успокаивающую их песенкой об «их любимых вещах», о которых им лучше подумать, – от игрушек, что приносит отец, до популярной телепередачи… А как насчет приема в гостиной на втором этаже виллы Фритцлей, куда детей в качестве исключения вызвали из подвала? Наступает время ложиться спать, дети исполняют перед собравшимися гостями омерзительную песенку «Aufwiedersehen, Goodbye» и один за другим покидают зал… Действительно, в доме Фритцлей если не холмы, то хоть подвал оживал под звуки музыки.

Стыдные интимные фантазии

«Звуки музыки» – один из худших образцов голливудского китча, но, как бы они ни были нелепы, следует со всей серьезностью отнестись к духовному напряжению, наполняющему вселенную фильма, без которого невозможно было бы объяснить его невероятный успех: вся сила фильма заключается в до неприличия прямом изображении стыдных интимных фантазий. Весь нарратив фильма крутится вокруг разрешения вопроса, заданного хором монашек во вступительной сцене: «Как же решить проблему с Марией?» Предлагаемое решение совпадает с рецептом Фрейда из старого анекдота: «Penis normalis, дважды в день…» Вспомните, вероятно, самую сильную сцену «Звуков музыки»: после того как Мария, не справившись с сексуальным влечением к барону фон Траппу, сбегает от семьи обратно в монастырь, она и там не может обрести покой, потому что ее по-прежнему тянет к нему. В этом запоминающемся эпизоде мать-настоятельница вызывает ее и советует ей вернуться к семье фон Трапп и попытаться разобраться в своих отношениях с бароном. Она передает эту мысль диковинной песней «Покоряй каждую вершину», лейтмотив которой на удивление такой: «Действуй! Рискни и попробуй все, чего хочет твое сердце! Не дай жалким сомнениям остановить тебя!»

Тревожащая сила этой сцены заключается в неожиданной демонстрации желания, которая делает сцену буквально непристойной: та, что должна проповедовать воздержание и самоотречение, внезапно призывает следовать похотям. (Много лет назад в иронической рецензии «Звуки музыки» были описаны как фильм о глупой монашке, что жила бы спокойно своей счастливой монашеской жизнью, если бы настоятельница не пригласила ее к себе и не начала бы истерично вопить о том, что ей нужно покорить каждую вершину…) Важно заметить, что, когда «Звуки музыки» показали в (еще социалистической) Югославии в конце 1960-х годов, ЭТА сцена – трехминутный музыкальный номер – была единственной, которую не пропустила цензура.

Безымянный цензор-социалист тем самым проявил глубокое понимание по-настоящему опасной силы католической идеологии: отнюдь не являясь религией жертвы, отречения от земных наслаждений (в противовес языческой проповеди жизни, полной страстей), христианство предлагает воспользоваться уловкой, чтобы позволить себе вожделение, НИКАК ЗА НЕГО НЕ РАСПЛАЧИВАЯСЬ, наслаждаться жизнью без страха распада и изнурительной боли, ожидающих нас в конце пути. Другими словами, мать-настоятельница является, по сути дела, фигурой суперэго в лакановском смысле, чей истинный призыв «Наслаждайся!». В соответствии с этой логикой легко представить, как Йозеф Фритцль приходит к своему священнику, признается в страстном желании запереть свою дочь в подвале и насиловать ее, на что священник отвечает: «Покоряй каждую вершину…» (Или фактически – буквально, гораздо ближе к фактам – молодой клирик рассказывает на исповеди наставнику о своем педофильском влечении, в ответ на что получает всё то же «Покоряй каждую вершину…».)

Воссоединение отца и детей

Ключевая фантазматическая сцена фильма происходит после возвращения детей и Марии, грязных и мокрых, из поездки в Зальцбург. Разозленный барон поначалу изображает строгого отца, холодно выпроваживает детей и делает выговор Марии; потом возвращается в дом и слышит, как дети поют «Холмы оживают…». Его сердце тает, и он показывает свою истинную природу: начинает тихонько мурлыкать мотив, а затем присоединяется к хору. Когда песня смолкает, все обнимаются; отец и дети снова вместе.

До нелепости театральные дисциплинарные ритуалы и приказы отца здесь обнаруживают свою истинную природу – это маска, за которой скрывается доброе и нежное сердце… Так какое же отношение это имеет к Фритцлю? Разве он не был фанатично терроризирующим семью деспотом с каменным сердцем? А вот это как раз неправда: Фритцль использовал власть, чтобы исполнить свою сокровенную мечту; он не был бездушным тираном, а именно что «оживал под музыку» и хотел напрямую воплотить свою мечту в собственном семейном уголке.

В последние годы коммунистического режима в Румынии иностранный журналист спросил Николае Чаушеску, как он оправдывает запрет своим согражданам выезжать за границу – разве это не нарушение прав человека? Чаушеску ответил, что ограничения введены, чтобы защитить высшее и более важное право – право на безопасный дом, для которого избыток свободных поездок представляет угрозу… Разве он не рассуждал как Фритцль, который тоже защищал «наиболее фундаментальное» право своих детей на безопасное жилище, где они будут защищены от угроз внешнего мира?

Или, в терминах Петера Слотердайка, Фритцль защищал право своих детей жить в безопасной, замкнутой сфере – в то же время, разумеется, оставляя за собой право постоянно переходить границы, вплоть до посещения тайских заведений для секс-туризма, самого воплощения опасности, от которой он хотел оградить своих детей. Помните, что Чаушеску тоже считал себя олицетворением заботливой власти отца, защищающего свою нацию от разлагающего зарубежного влияния. Как и во всех авторитарных режимах, основа отношений между правителем и его подопечными – безусловная любовь. Более того, заботясь о собственном доме – Бухаресте, Чаушеску предложил схему, напоминающую об устройстве дома Фритцля: чтобы решить проблему загрязнения протекающей через город реки, предлагалось проложить под ее руслом канал, в который стекала бы вся грязь. Таким образом, образовалось бы две реки: под землей – со всеми загрязнениями, на поверхности – чистая, на радость счастливым горожанам.

«Мама! Я не могу жить без Мамы!»

Так мы наконец возвращаемся к Северной Корее, где 19 и 20 августа Laibach выступят с концертом, на котором исполнят свои версии песен из «Звуков музыки». Разве Северная Корея – не своего рода Фритцляндия? Или же это страна, где власть находится в руках фигуры, подобной матери-настоятельнице из «Звуков музыки»? Чтобы представить особый идеологический статус Северной Кореи, невозможно не упомянуть о мифической Шангри-Ла из романа Джеймса Хилтона «Потерянный горизонт», уединенной долине в Тибете, где люди живут счастливой и скромной жизнью под великодушной властью образованной элиты в полной изоляции от испорченной глобальной цивилизации: Северная Корея сегодня больше всего напоминает Шангри-Ла. Что это значит?

Вот текст самой популярной в Северной Корее политической песни «О, корейские рабочие»: «Партия, на чьей груди / Моя жизнь берет начало и конец, / Будь я похоронен в земле или развеян по ветру, / Я остаюсь твоим сыном и вновь возвращаюсь на твою грудь! / Доверяю свое тело твоему внимательному взору, / Любящей протянутой руке, / Я вечно плачу как ребенок, / Мама! Я не могу жить без Мамы!» Ровно это демонстрирует излишний траур после смерти Кима: «Я не могу жить без Мамы!» В качестве еще одного доказательства вот две статьи («Мать» и «Отец») из северокорейского словаря 1964 года:

«МАТЬ: 1) Родившая женщина: отец и мать; материнская любовь. Великодушие матери выше горы, глубже океана. Также используется в значении „женщина, у которой есть ребенок“. Все матери хотят, чтобы их дети выросли здоровыми и стали мужественными строителями коммунизма. 2) Уважительное обращение к женщине, чей возраст близок возрасту матери говорящего. Товарищ Платун Лидер звал мать Донгмани „матерью“ и всегда помогал ей с работой. 3) Метафорическое обозначение любящего, заботливого и беспокоящегося о других человека. Представители Партии должны стать матерями, неустанно любящими и поучающими рядовых членов Партии, стать знаменосцами в авангарде любой деятельности. Другими словами, отвечающий за жилье должен быть матерью для квартирантов. Значит, следить за всем внимательно: не болеет ли кто, как они едят и т. д. 4) Метафора, обозначающая источник происхождения чего-то. Партия есть великая мать всего нового. Необходимость – мать изобретения».

ОТЕЦ: муж биологической матери.

Вождь – гермафродит

(Mimogrede, kaj pa če oče ni soprog matere?)[6] Может быть, поэтому, до начала правления третьего Кима жена Вождя никогда не появлялась на публике: Вождь – гермафродит с преимущественно женскими чертами. Поэтому явственно различимые феминные черты на официальных портретах первых двух Кимов не случайны – процитируем Б. Р. Майерса:

«Ким [Ир Сен] был скорее матерью для своего народа, чем суровым конфуцианским патриархом: его все еще изображают мягкотелым, заботливо прижимающим плачущих людей к широкой груди, завязывающим шнурки молодому солдату, окруженным играющими детьми. Эта традиция продолжается и при Ким Чен Ире, которого называли „матерью всех матерей“. Из его звания Верховного главнокомандующего может проистекать политика, в которой первенство отдается армии, но за сообщениями о бесконечных осмотрах армейских баз прежде всего стоит хлопотливая забота о здоровье и комфорте войск. Тот, кто хоть раз видел толпу корейских матерей, ждущих под дверями экзаменационной аудитории, без труда узнает блеклую куртку и поникшие плечи Кима или его многострадальное лицо в обрамлении помятой прически: это мать, у которой нет времени на себя».

Значит ли это, что власть в Северной Кореи – нечто вроде индуистской богини Кали, великодушной и вместе с тем смертоносной? И все же необходимо различать разные уровни: поверхностный уровень маскулинно-милитаристского дискурса с Вождем – Верховным главнокомандующим – с принципами самодостаточности чучхе и людьми как хозяевами собственной судьбы, и лежащий в основании – глубинный, на котором Вожди воспринимаются как материнские фигуры защитников. Вот как Майерс формулирует базовую аксиому идеологии Северной Кореи: „Кровь корейцев слишком чиста, и, следовательно, сами они так непорочны, что просто не могут выжить в этом злом мире без сильной отцовской фигуры Вождя“. Разве это не отличный пример лакановской формулы отцовской метафоры, Имени-Отца как метафорического субститута желания матери? Имя-Отца (Вождь / Верховный главнокомандующий) и, под ним, материнское защищающее/разрушающее желание?

Так пожелаем же Laibach удачи на их концерте для большой счастливой семьи, возглавляемой заботливой фрау Фритцль! В их программе и так уже есть «Мы отправимся на гору Пэкту», популярная северокорейская песня о национальной святыне, недавно посещенной Ким Чен Ыном, что-то вроде корейской версии «Покоряй каждую вершину»!

Рок-группа в С. Корее

Это, конечно, не «Wind of Change» Scorpions, но все же рок-группы сыграли интересную роль в пробуждении коммунистической Румынии.

Грег Скарлату

_NK News, 11 июня 2015

Вслед за новостями о том, что группа Laibach, зародившаяся еще при коммунизме, будет выступать в Северной Корее на празднике, приуроченном к местному «Дню победы», Грегори Скарлату – бывший гражданин Восточной Европы и исполнительный директор Комитета по правам человека в Северной Корее – поделился с NK News своими первыми соображениями о возможном влиянии этих концертов.

Я вырос в коммунистической Румынии, восточноевропейской стране, максимально напоминающей Северную Корею времен Ким Ир Сена. Восьмидесятые были временем бледным, скучным, угнетающим и холодным. Но румынские подростки обожали Scorpions, Metallica, Iron Maiden, Deep Purple, Led Zeppelin и Pink Floyd.

Их записи скупали на черном рынке. У некоторых были магнитофоны, у большинства нет. И все же мы как-то с этим справлялись. Румынские рок-группы, подпольные или полуподпольные, помогли стране пробудиться. Не удивительно, что именно румынские рокеры среди первых вышли на улицы в декабре 1989 года, когда пал коммунистический режим.

Сейчас появилась новость, что Laibach, группа, зародившаяся в 1980-х в коммунистической Югославии, выступит в Пхеньяне в этом августе, в даты празднования местного «Дня победы».

Название Laibach – так в Третьем рейхе называли столицу Словении Любляну – и их любовь к нацистской символике неоднократно вызывали вопросы об их связи с неонацизмом. Как и в случае с другими европейскими рок-группами, подозреваемыми в продвижении идей неонацизма, не стоит воспринимать мои комментарии как одобрение таких идей. В наше время это имеет все меньше значения. Многие рок-группы озвучивают неоднозначные идеи, и иногда даже сложно понять, что именно они хотят сказать. Так что с учетом всего будет интересно увидеть выступление словенской рок-группы (к слову, одной из старейших среди существующих восточноевропейских групп) в Пхеньяне.

Хотя я прекрасно осознаю, что власть согласилась на это мероприятие, потому что оно приурочено к празднованию Дня освобождения, если концерт Laibach поможет привить северокорейской молодежи любовь к рок-музыке, да будет так.

Разумеется, я понимаю, что, как бы ни было плохо тогда, коммунистическая Румыния была не настолько деспотическим государством, как Северная Корея сегодня. Я также понимаю, что Laibach – это не Scorpions. Но давайте посмотрим, к чему это приведет Северную Корею.

Что заставило группу с неоднозначной репутацией из страны бывшего коммунистического блока устроить поездку в Северную Корею?

Что заставило группу с неоднозначной репутацией из страны бывшего коммунистического блока устроить поездку в Северную Корею?

Оливер Хотэм

_NK News, 20 июля 2015

В том, что касается рок-сцены, Северная Корея ничем не примечательна. Система запретов и цензура быстро бы положили конец зарождению альтернативной музыки, не считая знаменитой женской поп-группы Moranbong. Так что это вряд ли группа бунтарей включит страну в тур.

Но это может вскоре измениться. В августе, в рамках тура «Дня освобождения», словенская индустриальная группа Laibach выступит в пхеньянской консерватории Ким Вон Гюна примерно для 1000 местных жителей и нескольких везучих иностранцев, приехавших с Young Pioneer Tours. Хотя столица уже видела многое, от концертов классической музыки до выступления рестлеров, на сцену ни разу не выходила западная рок-группа. Более того, Laibach еще и надеются сыграть пару песен в Корейской демилитаризованной зоне.

Концерт пройдет в период празднования в КНДР семидесятилетия со дня освобождения полуострова от японского колонистского правления, и коллектив, объявив о своем решении в июне, гордо заявил, что «Laibach будут первой в мире группой, выступившей в закрытой Северной Корее», и описал ее как «изолированную военную диктатуру, известную своими военными маршами, парадами с участием тысяч гимнастов и гимнами Великому Вождю, а также своим демонстративным противостоянием западной поп-культуре».

Laibach – не заурядный поп-рок, не Дэвид Хассельхофф, поющий у Берлинской стены, и не любимец семьи Ким Эрик Клэптон. Laibach известны политизированностью и субверсивностью, анархическим и ироническим тоном, провокативными образами, связываемыми со словенским национализмом, и заигрыванием с нацистской символикой. Попросту говоря, группа без конца нарушает правила и вызывает бурные дискуссии. Так почему же им разрешили выступить в Пхеньяне?

Участник группы, осветитель и VJ Иван Новак сказал, что группа сформирует сет-лист в соответствии с запросами остро на все реагирующей КНДР.

«Мы составляем программу исходя из северокорейских реалий, – сказал он. – Мы также сыграем несколько собственных версий песен из фильма „Звуки музыки“ и добавим песни, являющиеся частью корейского культурного наследия. Мы не знаем, чего ждать от концерта в Корее, но надеемся на лучшее».

Норвежский связной

Этой поездкой группа обязана норвежцу левых взглядов, ранее руководящему подобными проектами. Мортен Тровик, театральный режиссер и художник по образованию, устраивал мероприятия для культурного обмена с КНДР: от концерта в стиле корейского фестиваля «Ариран» в Норвегии, координированного инструкторами из КНДР, до выставок и компьютерных игр. Он надеется, что «культурная дипломатия» улучшит взаимопонимание стран.

Тровику понадобилось несколько дней, чтобы ответить NK News: он был в Трбовле (Словения), «на вершине горы практически без интернета», как он сказал, и готовился вместе с группой к поездке.

Его странное сотрудничество с Laibach, которых он любит с 1980-х, началось в прошлом году, когда группа попросила его стать режиссером клипа на «The Whistleblowers». Он согласился, и во время съемок возникла идея поездки в Северную Корею.

«Мысль о возможности связать группу, которая всегда прославляла понятие массовых движений и коллективных усилий, с КНДР не могла не возникнуть, – сказал он. – Я бы сказал, что это задумывалось – и остается – логичным и органичным продолжением моих прежних взаимодействий с деятелями искусства и представителями власти в сфере культуры в КНДР, начавшихся в 2012 году».

«Он считает, что Laibach – это то, что нужно корейцам сейчас, а Северная Корея – это то, что нужно Laibach, – сказал Новак (очень загадочно, как заведено у Laibach), когда его спросили, почему они согласились на предложенную поездку. – Мы не возражали. Господин Тровик вел переговоры с властями Северной Кореи по всем вопросам с прошлого года, мы ему просто помогали».

Грег Скарлату, исполнительный директор Комитета по правам человека в Северной Корее (ПЧСК), выросший при известном своей жестокостью правлении Николае Чаушеску в Румынии, в двух шагах от Югославии с правлением Тито, в условиях особенно строгого контроля всех аспектов повседневной жизни людей.

«Среди всех коммунистических стран Восточной Европы моя страна строже всех относилась к иностранной рок-музыке, – сказал он. – У большинства из нас не было магнитофонов, но мы часто собирались дома у тех, у кого они были. Мы выросли под Scorpions, Metallica, Iron Maiden, Judas Priest, Led Zeppelin и Pink Floyd. Я часть того самого поколения, что свергло режим Чаушеску в 1989-м».

Скарлату написал авторскую колонку для NK News после того, как стало известно о концерте Laibach в Пхеньяне. Он считает, что концерт вряд ли ослабит хватку северокорейских властей, но для корейцев, особенно молодых, знакомство с искусством и культурой других стран может быть полезно.

«Если там будет северокорейская молодежь, то это может пройти не бесследно – даже если это будут представители местной элиты, – сказал он. – Laibach однозначно сохранили дух 1980-х, когда-то принесший в Восточную Европу запах свободы. Если же молодых среди публики будет мало или не будет вовсе, то этот концерт – всего лишь показуха, и Laibach это поймут».

Нарушители порядка

Не будет ли у группы, известной своей любовью к остро политизированным выступлениям, проблем с властями, если они выступят с отражающим их антитоталитаристское прошлое авангардным концертом? Тровик так не думает. Он утверждает, что группа едет с добрыми намерениями совершить культурный обмен и пониманием, что подобный сюрприз сделает обмен невозможным.

«У нас нет никакого тайного умысла, и мне кажется, что это должно куда больше вывести из себя ревнителей человеческих прав по „нашу“ сторону забора, чем самих корейцев, – сказал он. – Я не понимаю, в чем тут может быть проблема».

«За 35 лет существования Laibach перевоплощались столько раз, что им уже не нужны маски».

«Надеемся, что причин для страха нет; нас пригласили в Корею, и мы будем вести себя как и полагается гостям», – сказал Новак, когда его спросили, боится ли он вмешательства цензуры.

Кажется, группа не планирует ничего такого, и пока все их высказывания о положении дел на полуострове не должны смутить КНДР. Новак, например, винит в сложившейся ситуации вмешательство других стран и критикует Китай и США.

«Ситуация на Корейском полуострове видится нам результатом холодной войны, – сказал он. – КНДР – заложница доктрины Трумэна, в которой было решено, что объединенная Корея не должна существовать, потому что это не в интересах обеих супердержав – Китая и Соединенных Штатов. Северная Корея в современном ее состоянии выгоднее для Америки, так как ее можно использовать, чтобы оправдать большое присутствие военных сил США в этом регионе».

С основания в Трбовле в год смерти вождя Тито, когда они «потянулись к славе, пока Югославия неслась к саморазрушению», группа отвергала все упрощающие описания, хотя другие называли ее «роком», «авангардом», «неоклассическим dark wave» и (возможно, более точно) «индастриалом».

Сочетая музыку с изобразительным искусством, группа дебютировала с концертом и инсталляцией «Žrtve letalske nesreče» («Жертвы авиакатастрофы»), а их первый фронтмен повесился в 1982 году (остальные участники этого не одобрили и посмертно исключили его из коллектива).

Вскоре это трансгрессивное смешение визуального (часто проникнутого мощными политическими и религиозными высказываниями) и сложной музыки привлекло внимание властей Югославии. Концерт, сопровождавшийся видеорядом с порнографическими картинами и кадрами исторического фильма «The Revolution is Still Going On», остановила милицией, когда на экране рядом с пенисом появился покойный вождь СФРЮ Тито.

Вскоре им запретили выступать в родной стране, но участие в передаче легендарного диджея BBC Radio 1 Джона Пила повлекло за собой мировое турне Laibach и принесло им всемирную славу, которая до сих пор не увядает благодаря песням собственного сочинения (например, «Geburt Einer Nation» и «Opus Dei») и каверам на зарубежные хиты – «Life is Life» Noah and the Whale и «Sympathy for the Devil» The Rolling Stones. Тровик считает, что благодаря тому, что Laibach сочетают современность и традицию, они – идеальная группа для первого рок-концерта в Северной Корее.

«Как мне это видится, Laibach – идеальные первопроходцы, они могут представить более современные формы иностранной музыки широкой северокорейской аудитории, – сказал он. – Их стиль – соединение привычного (как песни „Life is life“ и „The Whistleblowers“) и нового».

Как жители Северной Кореи на самом деле воспримут музыку Laibach, станет ясно лишь позже. Скарлату считает, что музыка может оказать на них реальное влияние, как когда-то рок-музыка повлияла на его поколение, но ничего нельзя утверждать наверняка, пока не прошел концерт.

«Влияние звука и, если он понятен, текста более прямое и происходит на подсознательном уровне, не требуя почти или совсем никаких базовых знаний или умений, – сказал он. С другой стороны, это все может звучать настолько чужим, что северокорейская аудитория это просто не воспримет… Мы выясним это только после концерта Laibach».

Laibach сказали, что они не знают, будет ли на концерте Ким Чен Ын и симпатична ли ему вообще их музыка, но что «может и нравится, просто он пока об этом не знает», по словам Новака.

Что бы ни случилось, это будет увлекательное шоу.

С днем освобождения, Северная Корея!

События недели с Джоном Оливером

_HBO, 20 июля 2015

На этой неделе наконец Северная Корея – Флорида всего мира[7].

В следующем месяце празднуется семидесятилетие Дня освобождения Кореи, события, отмечающего конец японского колониального правления. Встает большой вопрос: что подарить стране, которой приказано думать, что у нее все есть? Ну, видимо, Ким Чен Ын решил, что можно подарить стране ее первый рок-концерт. Кто же там выступит? The Rolling Stones? U2? Копия Майкла Джексона, которую примут за оригинал, потому что корейцы не знают, что он уже умер? Ну… Не совсем! Оказывается, выступит там словенская арт-рок-группа под названием Laibach. И это правда! Если вы вдруг с ними не знакомы, вот послушайте эту радостную торжественную музыку, которую жители Северной Кореи услышат на свой большой праздник [идет клип на Eurovision].

С Днем освобождения, Северная Корея, крепких вам снов!

Слушайте, Laibach – вроде не самый очевидный выбор, но… вы поймете, что тоталитарный диктатор Ким Чен Ын в них нашел, если посмотрите клип на «Dance With Laibach» [идет клип на «Dance With Laibach»]. Конечно, Ким Чен Ын обожает эту группу! Это видео – фактически его ответ на вопрос: «Где вы видите себя через пять лет?» – «Ой, ну, не знаю… если все пойдет по плану, буду вести армию скелетов в бой». Наверное, вы не особо удивитесь, если услышите, что в прошлом Laibach обвиняли в прославлении фашизма, на что они ответили: «Мы такие же фашисты, как Гитлер художник», что, надо полагать, означает, что они ДЕЙСТВИТЕЛЬНО фашисты, просто очень, очень бездарные. Но не спешите беспокоиться, что эта музыка слишком расстроит народ Северной Кореи, заметьте, Laibach пообещали, что на концерте также прозвучат их версии песен из «Звуков музыки» – и да, звучит странно, но это уже не первый раз, когда они со свойственным им озорством приложились к чужой музыке. Вот вам, например, уму непостижимый кавер на «Sympathy of the Devil» [идет клип на «Sympathy of the Devil»]. Наконец-то! Теперь мы знаем, что было бы, если бы Фредди Меркьюри застрял в пещере, проглотил лягушку и попытался выпеть ее наружу!

Должен сказать… Северная Корея – жуткое местечко для поездки, но если этот парень правда собирается петь «Звуки музыки», я бы хотел там быть. Я должен услышать, как он будет вопить о «своих любимых вещах».

_Антитезис

Нам говорят: популяризация вокальной и оркестровой музыки снижает художественный уровень произведения. Но так говорят лишь те, кто выступает против народного искусства. За художественность, против популяризации – квинтэссенция концепции «искусства ради искусства». Настоящее искусство – народное.

Ким Чен Ир. «Об оперном искусстве»

Приветственная речь господина РЮ[8]

«Laibach – отвратительная рок-группа, использующая в своих клипах порнографию. Конечно, группу считают неонацистами, использующими декорации и одежду в стиле Гитлера, а также оскорбляющими разные религии. Эта группа попросту шутит и смеется над тем, что они называют диктатурами, по всему миру, и их музыка отвратительна. Им не просто так запретили выступать в России, так как они смеялись над национальным гимном России и т. д., и т. п. Невозможно понять, как КНДР, сугубо антифашистская страна, которая боролась против японского империализма – союзника нацистской Германии и фашистской Италии, пригласила такую группу, как Laibach, выступить в Пхеньяне. Августовский фестиваль празднует победу над империализмом и фашизмом в Германии, союзниками нацистской Германии. Как можно пригласить фашистов на празднование семидесятилетия освобождения Кореи? Если бы Laibach приехали в КНДР, это стало бы провокацией и нанесло бы вред социалистической системе страны»[9].

СМИ называют то, что наносит вред КНДР, открытостью западной культуре. Хотя есть сложности, связанные с выступлением группы в августе, мы уверены, что, когда концерт наконец будет сыгран, все эти голоса критиков наконец затихнут. И, пожалуй, последнее – мы ждем большого отклика и интереса к корейским проблемам и группе Laibach. Так что без доверия и нашей веры в вас концерт не мог бы состояться. Хотя концерт еще только предстоит, я думаю, он пройдет успешно, потому что вы уже здесь, вы смогли к нам приехать. Пусть говорят, что хотят. Важно, что вы здесь, чтобы отпраздновать знаменательное событие вместе с нашим народом, поддержать и воодушевить нас. Завести друзей, наладить связи, научить людей взаимопониманию. Благодаря этому мы сможем развивать культурный обмен между странами, я в этом уверен.

Спасибо вам большое.

Северная Корея

КРАТКИЙ ПУТЕВОДИТЕЛЬ

_Мортен Тровик

ПЕРВОЕ И ГЛАВНОЕ ПРАВИЛО:

Сомневаетесь – спросите. Всегда и везде.

ВТОРОЕ:

В Северной Корее нас всегда будут сопровождать сотрудники Комитета по культурным связям с зарубежными странами, мои давние друзья и коллеги. Эти ребята занимаются всей подготовительной работой, чтобы концерт состоялся, это очень веселые и приятные люди широких взглядов.

Отличные парни. Люблю их.

ТРЕТЬЕ:

Еще один ключевой игрок в команде – госпожа МЭРИ СУН КИМ (коротко – СУН), она будет нашим переводчиком. Сун родилась в Сеуле, но сейчас является гражданкой Америки и живет в Брюсселе. Мы уже работали вместе над несколькими северокорейскими проектами, так что ее хорошо знают в ККСЗС и наоборот, а еще Сун неоднократно руководила туристическими группами, посещавшими КНДР. Ее тоже люблю.

ДАЛЕЕ – ОСНОВНОЕ:

Что можно привезти с собой?

Ноутбуки, фотоаппараты и камеры, мобильные телефоны / айфоны / смартфоны, планшеты, айпады и т. д. – без проблем.

Но ваши телефоны не будут работать в сетях Северной Кореи, и вайфая нигде нет. Вы можете позвонить домой по проводному телефону из отеля – это возможно, но стоит недешево. Если вам непременно нужно быть на связи, вы можете купить северокорейскую сим-карту – базовый тариф обойдется около 200 евро и включает в себя мобильный интернет (покрытие ограничивается Пхеньяном и прилежащими территориями, где мы и будем находиться большую часть времени, не считая однодневной поездки на юг к ДМЗ – военной демаркационной линии).

В тариф включен некоторый объем данных, и, когда он закончится, вы можете приобрести еще за дополнительную плату. Это тоже достаточно дорого, так что возьмите 200–300 евро на телефонные расходы, если планируете пользоваться телефоном. Если нет, просто наслаждайтесь тишиной. Как часто вам удается побыть вне сети целую неделю? Книги и журналы тоже можно провозить, если в них нет ничего сексуального или явно политически негативного в отношении Северной Кореи. Туристические справочники типа путеводителей по Северной Кореи от Lonely Planet или Bradt – без проблем.

Что НЕ брать с собой?

Есть ОДНО ПРОСТОЕ правило, которому нужно следовать:

Пожалуйста, убедитесь, что НИ НА ОДНОМ носителе информации, который берете с собой, нет НИКАКИХ «смешных видео», картинок или чего-либо – вообще чего угодно – прямо высмеивающего или критикующего государство Северной Кореи и/или его вождей. Да, я знаю, что это очевидно, и простите, что обращаюсь с вами как с детьми, но давайте так: мой опыт дает мне право относиться к этому максимально внимательно. Еще один запрет – порнография.

Помимо этого запрещен ввоз всего того же, что и в большинстве стран: наркотиков, оружия, сырого мяса, Эболы, ЗППП, плохого настроения/отношения/дыхания и т. д.

ДЕНЬГИ

Северная Корея оторвана от мировой экономики, так что там НЕТ банкоматов. Всем правит наличка – иностранцам запрещено использовать северокорейские воны (но вы можете купить несколько в качестве сувенира). Предпочтительная валюта: евро, доллары (да, серьезно) и китайские юани.

Можете выбрать любой вариант. Так что доставайте борсетки из дальнего ящика и чувствуйте себя настоящими туристами.

РАСХОДЫ

Те, кто оплачивает свое жилье сам (то есть все, кроме Laibach), должны приготовить 110 евро за ночь на человека (×7 ночей = 770 евро), которые нужно заплатить наличными по приезде встречающим нас представителям Комитета по культурным связям.

В эти 110 евро входит:

* размещение в среднего уровня отеле «Хэбангсан» в Пхеньяне;

* трехразовое питание – завтрак, обед и ужин. Минеральная вода входит в стоимость, но за остальные напитки и пиво нужно будет доплачивать, счет выставляется при выселении.

600 мл вкусного пива Taedonggang выйдет примерно в один евро, столько же стоит банка газировки;

* все экскурсии и транспорт в пределах Пхеньяна и за городом;

* переводчики/гиды, которые будут везде вас сопровождать.

Деньги на мелкие расходы: это как вам угодно. Если вы ограничены в средствах, можете обойтись практически без денег, вам хватит где-то 10 евро в день на пиво, газировку и парочку листовок Ким Чен Ира. Однако вы можете купить кучу классных сувениров (например: нарисованный от руки пропагандистский плакат – обычно около 40 евро, сшитый на вас корейский костюм или платье – примерно 120 евро, книги, DVD, CD и т. д.), и мы можем пару раз поужинать не в отеле. Так как вы не сможете просто снять деньги в банкомате, мне кажется, лучше на всякий случай взять денег с запасом. Около 50 евро в день обычно более чем достаточно, но, как я уже сказал, вы легко продержитесь и с меньшей суммой.

ЗДОРОВЬЕ / БЫТОВЫЕ УДОБСТВА

Северная Корея, и особенно Пхеньян, – чистое место, где вам не угрожают тропические болезни и что-либо подобное. В зависимости от вашей чувствительности к новой еде и бактериям вы можете ощущать легкое расстройство желудка в первые несколько дней, но у большинства людей проблем с корейской кухней не возникает. Всегда имеет смысл возить с собой обезболивающие таблетки и средства от диареи, можно также взять любые другие лекарства, которые вы принимаете.

В уборных отеля будет туалетная бумага, но в другие общественные места, особенно за пределами Пхеньяна, лучше брать с собой туалетную бумагу, сухие или влажные салфетки, если у вас там большие дела.

ОДЕЖДА

Скорее всего, в середине августа в Корее будет довольно жарко (около 25 градусов), так что подбирайте одежду соответствующим образом. В отеле также можно (не очень дорого) постирать вещи.

* Большинство мероприятий достаточно неформальны. Однако лучше соблюдать внешние приличия (хороший способ проверки: как бы вы оделись на собеседование).

Осматривать городские достопримечательности можно и в шортах, но возьмите хотя бы одни приличные брюки (другими словами, не джинсы в сплошную дырку и не штаны хаки), так как в некоторых ситуациях мы должны будем одеться более формально. Мужчинам также нужно взять хотя бы одну рубашку и галстук. Голые мужские ноги в старых сандалиях – это происки Дьявола и отныне запрещаются мной во имя Хорошего Вкуса. Женщины могли заметить, что я больше беспокоюсь о мужчинах, – вашим инстинктам и представлениям об элегантности и уместности я доверяю куда больше.

В большинстве случаев об одежде можно сильно не беспокоиться, подойдут джинсы и футболка, но и здесь, пожалуйста, будьте разумны и воздержитесь от явно провокативных футболок, например с изображением сатанинского козла и/или пентаграммы, кричащих логотипов групп, играющих тяжелый металл, и т. д. – в общем, вы уловили суть.

Так как вам, дорогие участники и фанаты Laibach, захочется – и, безусловно, следует – надеть что-то из нашей богатой коллекции мерчандайза, пожалуйста, избегайте следующих вариантов: «Freedom of speech go to hell», «Drummer Boy», «Spectre Tour», «We come in Peace», «Think Negative», «We Believe in God». Со всем остальным проблем возникнуть не должно.

ПОВЕДЕНИЕ

Будьте собой, и все будет в порядке (если вы, конечно, не козлина). Относитесь к другим так, как вы хотели бы, чтобы относились к вам. Если вы не критикуете систему, никого не провоцируете, не нарываетесь на конфликт, ваш дружелюбный интерес к жизни людей и Северной Корее в целом будет воспринят хорошо. Большинство корейцев не говорят на иностранных языках, но некоторые немного понимают по-английски. Наши гиды из Комитета по культурным связям и наша переводчица Сун говорят по-английски и будут везде нас сопровождать, так что наше общение с окружающими в надежных руках.

Помните, что в этом проекте мы все первопроходцы – и корейская сторона, и мы сами, – так что многие ситуации будут для всех в новинку. Могут возникнуть сложности, особенно в области технической подготовки, к которым нужно подходить с творческим и позитивным настроем.

В противном случае мы испортим это замечательное приключение своим раздражением. Будьте терпеливы и великодушны. И мир улыбнется в ответ.

Фотографировать в целом можно, только не солдат и вообще людей в униформе (это можно на ДМЗ, там офицеры даже сфотографируются с вами) и не в значимых с военной точки зрения зонах (в том числе на военных КПП в аэропортах и на дороге по пути к Кэсону и ближайшей ДМЗ). Если фотографируете людей близко, проявите уважение, как в любой другой стране, и сначала спросите разрешения.

Даже если вам откажут, это сделают в мягкой форме. Как и в любой другой стране, здесь любят своих детей и гордятся ими, так что никто не будет возражать, если вы захотите их сфотографировать. Хорошим жестом будет показать фотографию тем, кто на нее попал, если это кажется вам уместным, но не страшно, если вы этого не сделаете. Здесь также работает наш главный принцип: сомневаетесь – спросите.

НАРКОТИКИ И АЛКОГОЛЬ

Всем любителям «травки»: не вздумайте провозить какие-либо наркотики.

Если вдруг кто-то вам что-то предложит в отеле (что крайне маловероятно), это почти наверняка подстава. Просто откажитесь.

А вот алкоголь и сигареты в Корее – почти национальный вид спорта, по крайней мере среди мужского населения: от женщин ожидается более «изящное» поведение (одна известная корейская песня называется «Женщины – это цветы» – хотя бы пока они молоды и красивы. Старые клячи могут бухать и развлекаться сколько влезет). Корейцы в целом легки на подъем и умеют веселиться.

КОЛЛЕКТИВИЗМ / СВОБОДА ПЕРЕДВИЖЕНИЯ

Чтобы вы понимали: в Корее ни у кого нет свободы передвижения. Ни у самих корейцев, ни тем более у иностранцев. Например, нельзя самостоятельно покидать отель (вы все равно тут же заблудитесь). Мы в основном будем передвигаться большой группой, прям как японские туристы, кроме нескольких параллельных мероприятий, где мы будем разделяться на две или три группы, каждая со своими корейскими гидами.

Приезжая в КНДР впервые, все по-разному на это реагируют: одним эти навязанные ограничения будут неприятны, другим нет. Я советую не давать этому неизбежному условию – одинаковому для всех – портить вам настроение. Взгляните на это как на часть культурного опыта.

СЪЕМОЧНЫЕ ГРУППЫ И СМИ

В июле в Трбовле участники Laibach уже встречались с режиссером Угисом и главным оператором Валдисом из VHS Films (Рига, Латвия), которые будут снимать документальный фильм не только о самом концерте в СК, но и о дороге туда и всех связанных процессах. Выпуск планируется в 2016 году. С нами также едут еще две съемочные группы. Одна из них состоит из норвежского режиссера Томми и его оператора Свейн-Эрлинг, в центре их внимания будет большой проект, связанный с визуальным искусством, который я делаю в СК в следующем году, но они также поучаствуют в документалке VHS как сопродюсеры. Также с нами будет волк-одиночка Юре Тепина с POP TV, крупнейшего телеканала Словении. Юре будет заниматься преимущественно съемкой для новостей, которые будут показывать во время и после нашей поездки. Кроме того, с нами также будут фотографы Йорунд Педерсен из Норвегии и наш давний друг Жан-Эммануэль Симулен (Валнуар) из Франции. Так что лучше свыкнитесь с мыслью, что на каждую часть вашего тела смотрит камера 24/7, иногда они будут незаметными, как муха на стене, а иногда – как слон в посудной лавке.

В любом случае я очень рад, что этот исторический проект скоро будет как следует задокументирован таким количеством талантливых людей, он этого заслуживает. Так что, пожалуйста, принимайте этих журналюг как родных!

ЕДА

Участники гастролирующей группы, привыкшей в дороге питаться всякой мутантской дрянью, в Северной Корее будут просто в шоколаде. В отеле подают как блюда околоевропейской кухни, приготовленные азиатскими поварами на основе слухов о том, что едят в Европе, так и китайскую и корейскую еду. Как следует повеселитесь, пытаясь сделать заказ красивым официанткам, ни слова не понимающим на иностранном языке! Еда в отеле в основном хорошая, а выбор довольно большой, хотя после 3–4 дней все равно надоест, так что нам действительно лучше поужинать пару раз где-нибудь еще – в Пхеньяне сейчас есть хорошие рестораны (ужин из нескольких блюд и напитки обойдутся примерно в 20 евро на человека). На первом этаже отеля также есть магазинчик, где можно с раннего утра и до позднего вечера купить разные закуски, напитки, лапшу быстрого приготовления, минеральную воду и прочие товары широкого спроса.

ЭЛЕКТРИЧЕСТВО

В Северной Корее такое же напряжение, как в Европе (220 вольт), но розетки отличаются. В некоторых местах будут обычные европейские, в других – восточноазиатские. Поэтому крайне рекомендую взять с собой хотя бы ОДИН универсальный адаптер для личного пользования.

ПОДАРКИ/ЧАЕВЫЕ И Т. Д.

В истинном социалистическом раю давать чаевые ни работникам отеля, ни официантам не полагается. С искусством торгов в местных магазинах вы тоже в основном не знакомы. Однако в конце путешествия принято дарить небольшие совместные подарки водителям, которые провели с нами целую неделю и усердно трудились для нас. Если мы скинемся всего по 5–10 евро, это порадует водителей и будет для них хорошим плюсом к зарплате. Наши гиды из ККСЗС не ждут никаких чаевых, их услуги входят в стоимость нашего размещения. Однако вы можете привезти небольшие подарки для встречающих нас сотрудников Комитета по культурным связям, а также для музыкантов и сотрудников школы Ким Вон Гюн, где будет концерт, и для школы «Кумсонг», музыканты из которой будут выступать с нами.

Это может быть любой сувенир из вашей страны, хорошая бутылка чего-то алкогольного и в особенности образцы вашего творчества. Каждый подарок не должен быть большим или дорогим, важнее проявление внимания. Будьте изобретательны.

ПРОЯВЛЕНИЕ УВАЖЕНИЯ

В прошлом всех гостей Северной Кореи – даже дипломатов – по прилете сразу везли из аэропорта прямо к холму Мансу, где они должны были поклониться гигантской статуе Ким Ир Сена (а сегодня – статуям Ким Ир Сена и Ким Чен Ира). В наше время с этим попроще, но посещение Великого монумента на холме Мансу по-прежнему является обязательным пунктом туристической программы. Сейчас это просто туристический опыт, но опыт интересный, рекомендую изо всех сил (не забудьте одеться прилично).

Обычно это устроено так: все выстраиваются в ряд у подножия монумента, затем лидер(ы) группы / глава делегации возлагает цветы, и вся группа делает один короткий групповой поклон. Меня лично это никогда не смущало, «если ты в Риме, веди себя как римлянин» и все такое. Но некоторым гостям это сложно дается с этической точки зрения, они не хотят кланяться диктаторам и т. д. и т. п. Это абсолютно нормально, просто дайте мне знать заранее (вечером накануне). Мне бы очень хотелось, чтобы не вышло так, что одни люди поклонились статуе, а другие нет. Если вы не хотите в этом участвовать, лучше остаться в отеле на эту часть программы. Сообщать мне об этом сейчас не нужно, у вас есть время подумать до нашего приезда.

Друзья, это был ваш первый и единственный теоретический урок по Северной Корее. Следующий урок будет уже практическим и полевым.

Желаю хорошо провести время – все это время!

Концертная площадка – Художественный театр «Понхва» («Факел»)

Кто был на концерте Laibach в Северной Корее

Пожалуй, самый часто задаваемый вопрос о концерте: Кто же эти (не)везучие 1500 человек?

Не будем держать вас в неведении – вот довольно точная статистика.

Приветственное слово Мортена Тровика

Дорогие многоуважаемые зрители!

Ваши высочества, дамы и господа, друзья, приехавшие сюда издалека, и первейшие люди Кореи.

В качестве художественного предводителя концерта Laibach в честь юбилея Дня освобождения я с бесконечной радостью и гордостью приветствую вас.

Неопровержимый факт, что великий руководитель Ким Чен Ир – основоположник современной корейской культуры в каждой ее сфере, включая музыкальную, которой он посвятил важнейший и прославленный труд «Об искусстве оперы». Как мудро заметил генерал Ким Чен Ир, «процветающая страна всегда наполнена песнями».

Несмотря на то что мы пробыли здесь совсем недолго и большую часть времени были заняты подготовкой к концерту, чтобы продемонстрировать вам лучшее, на что мы способны, я могу сказать от лица всех членов группы, что с этой точки зрения КНДР воистину процветающая нация. Вы со всеми основаниями гордитесь вашим культурным наследием. Это развитие искусства и культуры, и в частности культурного обмена с другими странами, готовыми поделиться своими знаниями и навыками, продолжает расти при правлении маршала Ким Чен Ына. Мы глубоко тронуты тем, что вы были готовы принять нас с такой открытостью и благодушием, несмотря на то что наша музыкальная культура может показаться такой далекой от вашей. Мы всем сердцем согласны с вами в том, что существует мало сфер, позволяющих разделить опыт, трудности и победы так, как это позволяет творческое содружество. Да, можно назвать это культурным обменом, но это также стоит называть культурным объединением.

Давайте начнем концерт.

Давайте соединимся в звуках музыки.

Эхолокация

Лиза Санг Ми Мин

Впервые опубликовано в журнале _Cultural Anthropology

На первый взгляд, происходящее на границе Корейской демилитаризированной зоны устроено как перформативный акт вглядывания. Через панорамные окна вплоть до горизонта виднеются крутые склоны холмов и гор. Сверхмощные бинокли переносят взгляд наблюдателя к отдаленным точкам ландшафта: картинка выходит нечеткой и шаткой, но она дает ощущение близости. Разница между макро– и микроуровнем рельефа настолько велика, что они практически не сочетаются друг с другом.

Столкновение с разнообразной фауной ДМЗ (призванной продемонстрировать мощь местной природы) в Чхорвонской мирной обсерватории тоже способно дезориентировать и сбить с толку – поскольку животные встречаются только в виде чучел, обитающих в залитых неоном залах.

Там, в Чхорвоне, прямо у ДМЗ, я наблюдал, как группа седовласых туристов в ярких спортивных костюмах прилипла к панорамным окнам, выходящим в сторону КНДР.

– Где же север?

– Как пользоваться биноклем? Я ничего не вижу!

Художница и философ Хито Штейерль, рассуждая о человеческом восприятии и его несовершенстве перед лицом машинных методов передачи данных, пришла к следующему выводу: «Невозможность понять увиденное – это новая норма». Ритуалы вглядывания в горизонт на границе ДМЗ могут быть интерпретированы схожим образом. Этот акт наблюдения, обусловленный развитием туризма и строительством южнокорейских «обсерваторий мира» вдоль ДМЗ, все равно подчиняется логике оптической машинерии, аппарата, структурирующего визуальный опыт. Звук же, напротив, может показать границу так, как не получится зрению. Акустический напор громкоговорителей, вещающих с севера на юг и с юга на север, пересекается в пограничной зоне, порождает особую звуковую среду, – обширную и пульсирующую. Новости, кей-поп, военные марши, прогнозы погоды, пропагандистские речи, песни о любви, тоске и утрате разносятся эхом по демилитаризированной зоне, пролетая от 10 до 24 километров за пределами 38-й параллели в зависимости от рельефа, погоды и времени суток. Звуковые контуры этого шума подобны синусоиде, устремляющейся вверх в ясную ночь и ниспадающей в тишину во время дождя. Волны звука рассыпаются по горным хребтами и долинам, а ущелья образуют эхо-камеры. Это напоминает нам о тезисе антрополога Фрэнка Билле о чувственном и синестетическом контакте с границей. Осенью 2016 года я проводила арт-резиденцию Real DMZ Project в Янчири, маленькой деревушке в пяти километрах к югу от ДМЗ. Именно тогда аспект звука стал значим для моей работы. Это очень укромное, практически изолированное место посреди тумана, лунного света и пиков гор. Я не могла увидеть границу, но рядом с ней могла определить свое расположение, вслушиваясь в звуки, идущие с обеих сторон.

Звуки тренировочной стрельбы по мишеням стала левой границей деревни, смутным рубежом с военной частью 6-й пехотной дивизии. С другой стороны, ближе к горе, в долину стекались баллады о бесконечной любви Вождя к его народу. В этом звуковом ландшафте я ежедневно переживала наличие/отсутствие границы. Иногда в деревню доносилось далекое эхо боевых действий. Порой звуки сгущались и приближались – как будто соседний дом стали бомбить. В особенно ясные ночи песни с Севера пронизывали Янчири, просачиваясь сквозь окна, наполняя спальни, влияя на сны и зависая в моей комнате до рассвета. Во время празднования Нового года по лунному календарю ту сторону можно было отличить по нехарактерной для Южной Кореи тишине.

Граница – это мощная сущность, и у нее есть свой магнетизм, объяснял режиссер Джон Пол Снядецкий, комментируя свой фильм «El Mar La Mar», динамичную зарисовку путешествия беженцев через мексиканскую пустыню Сонора. Социальный антрополог Сара Грин называла эту силу, эту функцию границы «пограничностью». Если бы граница могла зудеть, то Янчири была бы поглощена этим зудом.

Тут может пригодится дзен-буддистское представление о слышащем глазе и видящем ухе, – это часто встречается в фильмах и статьях вьетнамской режиссерки Тринь Минь-ха. Тринь пишет о пограничном событии и задается вопросом, что еще можно увидеть, когда глаз слышит, и что можно услышать, когда ухо видит. Все это указывает на преодоление – преодоление естественной функции глаз и ушей, преодоление бинарной оппозиции картинки и звука, зрения и видимости, звука и слышимости, преодоления, ставящего своей целью достичь «едва различимого». С этим схожа идея эхолокации. В ее основе лежит настройка на звук – то есть изучение окружения через его звуковой ландшафт. Но это вскрывает не точные картографические координаты ДМЗ и не правильное расположение линии, разделяющей Южную и Северную Кореи. Напротив, слушая отражение звука и его эхо, всматриваясь в то, что ускользает от понимания, мы можем размывать границы, вносить долю неопределенности в местонахождение.

Billé, Franck. 2018. “Skinworlds: Borders, Haptics, Topologies.” Environment and Planning D 36, no. 1: 60–77.

Green, Sarah. 2012. “A Sense of Border.” In A Companion to Border Studies, edited by Thomas M. Wilson and Hastings Donnan, 573–92. Malden, Mass.: Wiley.

Trinh T. Minh-ha. 2014. Elsewhere, Within Here: Immigration, Refugeeism, and the Boundary Event. New York: Routledge.

_. 2016. “The Image and the Void.” Journal of Visual Culture 15, no. 1: 131–40.

Laibach в КНДР

_Шарлотта Гаттридж

В 2015-м шепоток, что в КНДР происходит нечто невероятное, разошелся среди интересующихся страной. Зарубежная группа должна была выступить с концертом в Пхеньяне, но мы не знали точно, кто именно и когда.

Не то чтобы ничего подобного никогда не случалось. В 1999 брат Билла Клинтона посетил КНДР и выступил с концертом вместе с корейцами с северной и южной стороны военной демаркационной линии. В 2012 году норвежский режиссер Мортен Тровик организовал первый в истории фестиваль норвежской культуры в Пхеньяне в Национальный день Норвегии. Так что, хотя прецеденты подобного культурного обмена с Северной Кореей существуют, они достаточно редки и поэтому вызывают огромный ажиотаж. Что было бы абсолютно естественным для любой другой страны мира, в отношении КНДР – справедливо или нет – кажется сюрреалистичным или гротескным.

Мы узнали о выборе группы и даты за несколько месяцев до прессы. Не могу сказать, что слышала о Laibach до того, как узнала, что они поедут в КНДР. Авангардный индустриальный рок не совсем мое – предпочитаю хипстеров с акустическими гитарами, – но я с огромным интересом посмотрела все их клипы и была крайне удивлена, что именно они сыграют первый в истории Северной Кореи рок-концерт.

Посмотрим на их последний клип на песню «The Whistleblowers». Те, кто был в КНДР, немедленно заметят сходства между тем, что показано в клипе, и тем, что можно увидеть на улицах и на зданиях в Северной Корее.

Все мы понимали, что это будет грандиозное событие, но вряд ли кто-либо предвидел, что оно разрастется до такой степени. The BBC, CNN, Reuters – да и вообще все крупные СМИ – рассказали об этом событии, а комик Джон Оливер посвятил ему отдельный фрагмент своего ток-шоу. Вопрос «какая иностранная группа сыграет концерт в Северной Корее» даже задали на одном из паб-квизов, на которых я часто бываю. (Это был один из вопросов, на который я знала ответ!)

Это было очень странно – наблюдать, как весь мир гадает, будет ли в итоге концерт и что может произойти, когда группа приедет в КНДР. Совместно с Мортеном Тровиком, организатором концерта, мы начали составлять список приглашенных в тур «Laibach в Пхеньяне». Это должна была быть обыкновенная трехдневная туристическая поездка в Пхеньян и к военной демаркационной линии с приятным бонусом в виде зрительского места на историческом событии.

Итак, я и еще двадцать рокеров из Европы прилетели в Пхеньян и, стараниями Мортена и моих коллег, наконец обнаружили себя в автобусе по пути на концерт. Когда мы подъехали к концертному залу, я поняла, что никогда прежде не видела этого места, хотя была в Пхеньяне несколько раз. Мне сообщили, что это художественный театр «Понхва», вмещающий 1500 человек, и что он расположен внутри Министерства внутренней безопасности. Совершенно точно ничего общего с обычными площадками Laibach, и не уверена, что хоть один турист был там до нас.

По прибытию нашу группу сверили со списком гостей, проверили каждое имя, чтобы убедиться, что нам разрешено там находиться. Нас провели через мраморные залы к концертной площадке. Все места кроме наших были заполнены. Не считая двадцати человек из нашей группы, шестерых от другой туристической компании и, возможно, еще сорока иностранцев, выглядевших как дипломаты и бизнесмены, вся аудитория состояла из корейцев.

Не описать это чувство, когда находишься там, куда обычно не допускают туристов, знаешь, что сейчас увидишь нечто, происходящее впервые. И думаешь, что, пока мы здесь сидим на своих местах, весь мир снаружи гудит о том, что происходит в этом самом зале.

Свет погасили, начался концерт. Laibach начали выступления с «The Whistleblowers», сопровождаемой клипом на заднем плане. Это было не очень заметно, но видео слегка изменила цензура – например, портрет фронтмена сделали меньше, чем в той версии, которую можно найти на YouTube. Однако текст песни остался тем же.

С севера и юга,

Мы с запада и востока.

Дыша как один,

Живя в славе

Или умирая в огне.

Мы одиноки,

Но скоро наступит день,

Когда прозвенит свобода

И мы снова встретимся

Уже навсегда.

Перевод текста на корейский, появлявшийся на экране над головами группы, был абсолютно точен, как меня заверил присутствовавший на концерте человек, хорошо знающий и корейский, и английский.

Затем группа играла каверы песен из «Звуков музыки». Это может показаться странным выбором, особенно учитывая специфический вокал главного исполнителя, но «Звуки музыки» очень популярны в КНДР – сидевший рядом со мной корейский бизнес-партнер тихонько подпевал. После этого они исполнили «The Final Countdown» и традиционную корейскую песню «Ариран», а в конце снова сыграли «The Whistleblowers». Весь концерт шел, наверное, минут 45. Позже выяснилось, что примерно половина песен была вырезана из сет-листа в последний момент.

Это было причудливое сочетание. Выступление Laibach было похоже на любой другой рок-концерт: лучи прожекторов, громкая музыка, мигающие изображения на экране, служащие абстрактным сопровождением песен. Но корейская публика никогда не видела ничего подобного, и это было заметно по их лицам, за которыми я наблюдала во время концерта.

«Ошеломленные» – так их описали другие присутствующие, это же слово пришло и мне в голову в первую очередь. Казалось, они не понимают, как реагировать. Ничего удивительного, учитывая, что там происходило. А еще концерт был в зале с сиденьями, а не на пустом открытом пространстве, в каких мы привыкли танцевать на концертах в родных странах. Это добавило вечеру сюрреализма. И публика, и сама площадка были отчетливо северокорейскими. То, что происходило на сцене, – определенно нет.

Когда группа закончила концерт, исполнив «The Whistleblowers» во второй раз, зажгли свет, и зрители начали расходиться. Наш корейский бизнес-партнер описал только что увиденное как «странно, но очаровательно», и я должна с ним согласиться.

После концерта меня и еще шесть человек, лично знакомых с группой, пригласили на ужин в знаменитом клубе дипломатов «Тэдонган». Там были мы, сама группа и организаторы концерта, и все ели и пили, пока раздавались благодарности и поднимались тосты. Всех в банкетном зале переполняло чувство облегчения, что все уже случилось и прошло благополучно.

Остаток тура прошел как вполне «обыкновенная» поездка в Пхеньян. Время от времени кто-нибудь вдруг начинал «давать пять» остальным – немногим иностранным гостям и свидетелям этого концерта.

Мы правда там были, правда это видели. Сейчас, когда я вернулась в Пекин, это кажется сном, и я могу только надеяться, что успешное проведение этого мероприятия откроет двери и для других подобных случаев культурного обмена. Я думаю, обеим сторонам это может быть исключительно полезно. Как сказал один кореец в разговоре с группой, «я не знал, что такая музыка существует на свете, а теперь знаю».

_Синтез

Характерная черта прогрессивных, революционных произведений литературы и искусства состоит в гармоничном единстве их совершенной формы с благородным содержанием, в чем и заключается веление времени и стремления народа.

Каким бы превосходным ни было содержание, тому искусству, форма которого не отвечает стремлениям и требованиям народа, грош цена.

Ким Чен Ир. «Об оперном искусстве»

Красная сцена или Разоблачение тоталитарных наклонностей

_Лиза Санг Ми Мин

Всякое искусство является предметом политической манипуляции (косвенно – через сознание, и прямо), за исключением того, которое само говорит на языке такой манипуляции[10].

Laibach, Статья 3 из «Десяти статей завета»

19 августа 2015. 104 год чучхе

Мы сидим в большом концертном зале художественного театра «Понхва» и с нетерпением ожидаем выступления Laibach. Мы – группа из 17 жителей Германии, России, Словении, Норвегии, США, Гонконга и Франции, приехавших в Северную Корею, чтобы стать свидетелями этого события. Нам всего несколько часов назад сообщили, что нам позволят там присутствовать. Воздух дрожит от предвкушения. Этот концерт в честь Дня освобождения призван почтить 70-летний юбилей освобождения Кореи от японского колониализма и в то же время намекнуть на планы грядущего освобождения.

Чтобы были понятны природа и особенности этого «грядущего освобождения», я бы хотела для начала передать всю значимость выступления экспериментальной словенской группы Laibach, которая исследовала отношения искусства и идеологии с момента своего возникновения в 1980 году. Когда об их концерте в КНДР объявили в СМИ, журналисты в основном разделились на два лагеря: либо подчеркивали слишком уж убедительную апроприацию фашистской символики, либо приравнивали этот концерт к пиар-уловке, иронической провокации, пародии на северокорейский тоталитаризм, в которой «сами корейцы шутки не разглядели», как сказал один читатель[11]. Другими словами, концерт Laibach считали либо искренней и наивной самоидентификацией с тоталитаризмом, либо критикой тоталитаризма через ироническую имитацию, в духе псевдосубверсивных фильмов вроде «Интервью».

Так что же это было?

Такая двойственность лежит в основе их театральных представлений. Laibach – это одновременно и то, и другое, и нечто третье, и совершенно вне этих оппозиций. Laibach «служат не ответом, а вопросом», как напоминает Славой Жижек в своих статьях и комментариях о творчестве группы[12].

По словам Мортена Тровика, творческого союзника Laibach и визионера, стоящего за организацией концерта, правда в том, что и словенских музыкантов, и Северную Корею неверно понимают[13]. Laibach образовались в десятилетие перед распадом Югославии, где они инсценировали то, что Жижек называет «агрессивной противоречивой смесью из сталинизма, нацизма и идеологии почвы и крови»[14]. Однако их инсценировки не были ни сарказмом, ни цинизмом, ни мимикрией, как обычно считается, но демонстрацией крайней идентификации или «сверх-идентификации», как это называет Жижек, с символами и ритуалами правящей идеологии, которая временно приостановила свое «нормальное функционирование»[15]. В контексте позднего социализма Советского Союза Алексей Юрчак исследует концептуальный аппарат такой инсценировку сквозь призму эстетики «стёба» – практики сверх-идентификации с формой доминирующей идеологии, используемой Laibach и другими художниками и экспериментальными группами, из-за которой невозможно определить, является ли их выступление «искренней поддержкой объекта, тонкой насмешкой над ним или странным сочетанием одного и другого»[16]. По его словам, в лучших примерах жанра «подчас субъект стёба сам избегал проводить явную границу между этими, казалось бы, взаимоисключающими отношениями к объекту, удивительным образом сочетая в себе искреннюю поддержку с насмешкой»[17].

Специфический подход группы к жанру каверов – особенно на популистские и националистические гимны (такие как «Life is Life», «In the Army Now», «The Final Countdown») – также не позволяет определить их музыку как просто прото-тоталитарную или субверсивную имитацию. Сверх-идентифицируя себя с таким музыкальным материалом, группа подчеркивает то, что Юрчак называет «тоталитарной основой массовой культуры»[18]. Расширяя далее эту «миметическую критику», группа дистанцировалась от понятия «перепевки», предпочитая называть это «новыми оригиналами» или копиями без оригинала, что подчеркивает Алексей Монро в своих многочисленных работах, посвященных Laibach[19]. Подход Laibach к концерту в Пхеньяне ничем не отличался – они вдохновлялись широко известным и любимым в Северной Корее фильмом-мюзиклом «Звуки музыки». Эту основу они замысловато напитали корейской социалистической символикой, образами родной земли и любопытным вневременным ощущением – вполне в духе благонравной эстетики фильма, в то же время незаметно создавая ощущение непонятного нечто, темной материи, пустоты.

Что еще сказать об этом «грядущем освобождении»?

Освобождение, разыгранное Laibach на сцене во время их концерта ко Дню освобождения, было освобождением в самом широком смысле, потому что им удалось соединить взаимоисключающие интерпретации в одной плоскости, и в то же время остаться вне времени и пространства. Оно может значит освобождение Кореи от японского колониализма. А может подразумевать музыкальное раскрепощение. Или освобождение в либерально-демократическом понимании свободы, независимости и стремления к личному счастью. В этом смысле освобождение может также обозначать необходимость, призвание, моральную прерогативу освободить народ Северной Кореи от ига тоталитаризма. Например, Грег Скарлату, исполнительный директор Комитета по правам человека в Северной Корее, заметил, что «хотя концерт вряд ли станет серьезным вызовом для северокорейской власти, влияние на обыкновенных граждан искусства и культуры внешнего мира может быть для них полезным»[20].

В этом заявлении содержится несколько установок: что концерт – это одностороннее влияние и что необходимо различать внешнее и внутреннее, государство и народ, искусство и пропаганду. Именно этим занимаются Laibach: обнажают работу политического аппарата в подобных заявлениях. Следовательно, освобождение – это еще и столкновение амбициозно замкнутых (кем-то) пространств, которые каким-то образом стали восприниматься как изначально оторванные, самостоятельные сущности.

«Эффективность двусмысленности Laibach», как заметил художественный критик Якоб Лильмос, в том, что они становятся «зеркалом для чувств и мыслей, проекций и интерпретаций самой аудитории»[21]. Однако, если мы будем далее развивать метафору с зеркалом и расширим понятие аудитории за пределы зрительного зала, станет очевидно, что концерт Дня освобождения был на самом деле чем-то куда большим. Он вышел за пределы художественного театра «Понхва», за границы Северной Кореи и за рамки самого выступления. Он был чем-то трансцендентальным, призрачным, высоким, тем, что Жижек назвал бы «инсценировка реальности власти»[22] или что Сьюзен Бак-Морс могла бы определить как контакт с «дикой зоной абсолютной власти»[23]. Освобождение в этом смысле – не то, что можно увидеть напрямую. Оно должно принимать форму косвенного приобщения, так как даже те, кто сами его практикуют, могут быть захвачены его тоталитарным сиянием[24]. Как красный фонарь в черно-белой фотолаборатории, работающий в рамках логики химикатов, эмульсий и покрытых галогенидом серебра бумажек, Laibach инсценирует необычайность власти тем же образом, обнажая скрытые образы, которые иначе никогда бы не увидели свет. Именно на такой Красной Сцене границы тоталитаризма начинают стираться.

1 мая 2017. Первомай

Почти два года спустя после концерта Дня освобождения на Севере Laibach выступает на Юге на международном кинофестивале в городе Чонджу. Две Кореи, два гиперотражения современного индустриального развития (юг – в рамках либеральной телеологии, север – в социалистическом ключе) становятся одним целым под красными софитами. Точка их соприкосновения – Laibach.

Одним из фундаментальных идеологических механизмов современной либеральной демократии является ее конституция – в противовес тоталитаризму. Как показано в трудах Бак-Морс о массовой утопии, политические воображаемые «Восток» и «Запад» – не важно, социалистические или коммунистические – времен холодной войны исторически втянуты в общий парадокс массовой демократической суверенности. Располагаясь у руля этих совместно сконструированных миров мечты и их упадка, она пишет: «Политические режимы, утверждающие, что они правят во имя масс – т. е. что они являются радикально демократическими, – легитимно конструируют пространство, где массы не контролируют осуществление власти, скрытое от пристального взгляда общества, самоуправное и абсолютное. Современные суверенитеты укрывают слепое место – зону, в которой власть превыше закона, и, следовательно, хотя бы потенциально, пространство террора. Дикая зона власти, по своей структуре неприручимая, – неотъемлемая часть массово-демократических режимов»[25].

Краеугольным камнем в фундаменте всех массово-демократических систем (независимо от их приверженности либерализму или социализму) является искушение тоталитаризмом, тоталитарное искушение, – то, что Laibach инсценируют с таким захватывающим дух величием.

Говоря о Laibach, Юрчак описывает их сценографию как «красивую, чрезмерную, вызывающую восхищение, всегда не вполне однозначную, с символами, которые могут быть частью любой идеологии»[26]. Эта неоднозначность – ключ к пониманию миметической функции Laibach, т. к. они инсценируют, пользуясь терминами Бак-Морс, одновременно мечты и кошмары политики масс. Чтобы закрепить эту мысль, вернемся к Жижеку: «Laibach прекрасно осознают эту глубинную двойственность даже самой демократической власти. Они пытаются разоблачить тоталитарные наклонности и делают это даже с некоторым восхищением. Здесь нет дистанции. Они ничего не высмеивают. Они открыто этим наслаждаются»[27] Только разыгрывая ритуалы массовой демократии, вступая в контакт с ее аурой (в понимании Беньямина), вовлекаясь в ее внутренние парадоксы, напряжения и тенденции, можно противостоять тоталитаризму – не рассматривая его как фундаментальную противоположность либеральной демократии, но видя в обоих неотъемлемую часть друг друга.

«The Whistleblowers». Первая песня подошла к концу. Я тронута, взбудоражена, поражена, смущена, встревожена. Я оглядываюсь, воздух замер над залом, собравшиеся ведут себя сдержанно, почти беззвучно, до тех пор пока не начинают аплодировать. Я смотрю на своего друга из Северной Кореи, сидящего рядом. Он кивает, кажется, сдерживает легкую улыбку и говорит: «Классно, это было классно». Наверное, нет ничего удивительного в том, что его ответ был каким-то скомканным, таким же неоднозначным, как сам концерт. Думая об этом уже позже, я вспомнила слова одного из участников группы: «не бывает „неверного“ понимания Laibach»[28].

Кто такие Laibach и почему они выступают в КНДР?

_Ирена Шентевска

Летом 2015 года весь мир узнал, что впервые в истории Корейская Народная Демократическая Республика приглашает западную рок-группу выступить с концертом и что этой группой будет не кто иной, как словенская арт-группа Laibach. Они выступят с концертом, приуроченным к семидесятой годовщине освобождения Кореи от японского колониального правления (15 августа 1945 года). Отсюда и название документального фильма Мортена Тровика, где в поджанре «давайте-устроим-шоу» показаны волнения и саспенс вокруг выступления крайне противоречивой западной группы перед «зомбированной» и абсолютно непредсказуемой аудиторией в, вероятно, самой тоталитарной и изолированной стране мира.

Но главный герой этой драмы – сам Мортен Тровик, театральный режиссер по образованию и «сводня» в этом крайне неожиданном, и в то же время абсолютно логичном союзе – во всяком случае, с точки зрения Laibach. Зрителям фильма доходчиво объясняют, что всего этого не произошло бы, если бы у норвежского режиссера не было опыта и контактов, которые он получил, выступая в качестве культурного импресарио Норвегии и других стран в Северной Корее. В мае 2012 года он организовал первый в истории фестиваль норвежской культуры в Пхеньяне, который был назван в честь гимна его родной страны и прошел в Национальный день Норвегии благодаря приглашению северокорейских властей в сфере культуры и в тесном сотрудничестве с ними. Его предыдущий фильм об опыте работы с Северной Кореей называется «Да, мы любим эту страну» и побуждает зрителей самим решать, этично ли это – сотрудничать с государством, которое большинство людей считает одной из самых жестоких диктатур в мире.

Объясняя свою центральную роль в фильме, Тровик заметил, что по драматургическим законам необходим ведущий персонаж, чтобы сюжет не распадался. Так что было сложно пройти мимо него попросту из-за того, что его роль в подготовке и реализации этого предприятия была ключевой. Это достаточно очевидно. Однако в фильме не объясняется с такой же очевидностью, почему именно Laibach были «самыми подходящими» артистами для выступления в Северной Корее на этом особенном мероприятии, которое представитель группы Иван (Яни) Новак описал как «маленький шаг для Laibach и большой шаг для человечества». В интервью 2015 года белградскому еженедельнику Vreme я спросила Новака, как они составляли «плейлист» для концерта в Пхеньяне и к какой публике они хотели обращаться: «Мы решили подготовить программу в соответствии с восприятием корейской аудитории, существующей в совершенно другой, с точки зрения эстетических и ценностных понятий, парадигме, нежели западные зрители. Мы собираемся исполнить для них песни, которые им хотя бы немного знакомы. Скажем, им хорошо известны мелодии из мюзикла „Звуки музыки“, потому что в школе они изучают английский по этим песням. Они также знают некоторые песни Beatles, поэтому мы сыграем „Across the Universe“…» На мой вопрос, «является ли ваша поездка в Северную Корею манифестацией мечты о политической утопии, солидарности с „другими“, ностальгией по (политическим) различиям, скрытой критикой новой холодной войны и текущих геополитических конфликтов, всем этим вместе или чем-то совершенно иным?», Новак ответил, что в вопросе все уже сказано и они бы не могли ничего к этому добавить.

Полномочия Laibach в таком типе культурной дипломатии лучше всего рассматривать в социально-политическом контексте 1980-х годов, когда кончина созданного во времена холодной войны порядка была уже неизбежной и всеохватывающая система глобального капитализма начала вступать в свои права. Феномен Laibach уходит корнями в исторический контекст угасающей социалистической Югославии и в местную версию социализма. С момента создания группы в начале 1980-х Laibach подчеркивали, что социализм подчиняется западной культуре и попал в ловушку капиталистической логики. Отсюда и их сосуществующее восхищение и дистанцированность от политической утопии Северной Кореи, продемонстрированное в «Дне освобождения».

Laibach раньше входили в междисциплинарный художественный коллектив Neue Slowenische Kunst (NSK). Они были частью сообщества, которое всерьез воспринимало коллективизм и работало в рамках более широкой альтернативной культурной сцены гражданских движений в Словении (в то время Югославии), критиковало установившийся социалистический порядок и стремилось к всесторонней демократизации общества. Laibach были одними из трех основателей NSK, вместе с театральным коллективом Scipion Nasice Sisters Theatre (1983–1987) и группой визуальных искусств IRWIN (1983). В 1984 году три этих коллектива основали отдел дизайна NSK под названием New Collectivism, а вслед за этим и другие подразделения, в том числе теоретический Отдел чистой и прикладной философии, возглавляемый философом Петером Млакаром. Политически заряженные и ситуативные речи Млакара, служившие прологами к концертам Laibach, были такими же провокационными, как и сами концерты. Для обыкновенной аудитории рок-концертов провокацией было уже то, что их вынуждали выслушать сложные рассуждения.

Для NSK было характерно использование разных медиумов и подходов, призванных помочь выйти за границы привычного понимания искусства, а также акцент на взаимоотношениях искусства, политики и процессов строительства нации. Название Neue Slowenische Kunst являлось намеком на «Junge slovenische Kunst», название специального выпуска 1929 года немецкого авангардного журнала Der Sturm, в котором было представлено молодое словенское искусство. Немецкое название коллектива бросало вызов травме более чем тысячелетней немецкой политической и культурной гегемонии над маленьким народом Словении. Используя эклектичную символику, в большинстве своем заимствованную из прошлого (от традиций авангарда Восточной и Западной Европы до социалистического и национал-социалистического реализма), NSK привлекали внимание к обществу дисциплины и коллективизма, которое сходило на нет вместе со своей верхушкой, только чтобы пасть жертвой несоизмеримо более мощных сил капитала с его всеобъемлющим технологическим контролем. NSK отличались от западного «искусства апроприации» тем, что они в своих мероприятиях апроприировали само государство и его институции. По мнению NSK, как государство, так и его институции необходимо было сконструировать (заново), что в действительности произошло в Словении после распада Югославии в 1991 году. Чем меньше авторитета имеет государство как орган власти, тем больше разнообразных националистических и нео-нацистских/фашистских движений возникает по обе стороны бывшего железного занавеса. Чем больше реальная власть глобального капитала, тем более отчаянно отдельные государства цепляются за свою национальную символику. NSK и Laibach подчеркивали все это, продемонстрировав, что на символическом уровне фашизм никогда не был побежден. Сейчас национальные государства держатся за символы власти, ничего не означающими, из уже прошедшей эры. Соответственно, после распада Югославии и создания независимой Словении, все коллективы NSK объединили усилия и создали Государство NSK, существующее не в пространстве, а во времени (1992). С тех пор Государство NSK выпустило паспорта, разработало собственные визуальные образы и символы, открыло посольства и консульства в странах всего мира и существенно опередило Ватикан по количеству граждан. Участники Laibach одними из первых получили паспорта нового государства.

Насыщенный символами визуальный язык Laibach – это эклектичное собрание художественных, тоталитарных и религиозных отсылок, часто провокационное и смущающее, что можно сказать и об их концерте в Северной Корее. Так называемый крест Laibach и другие виды крестов (в том числе и свастика), изображения Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина, Гитлера или Иосипа Броза Тито, речи Уинстона Черчилля, Джона Кеннеди или Рональда Рейгана, правила охотничьего клуба, шестеренки и венки, ястребы на вершине горы, оленьи рога, саранча, скульптуры героев войны, тевтонский шрифт, прусский орел, арийские семьи и гимнасты, крылатый шлем Меркурия, Святейшее Сердце, терновый венец, всадники апокалипсиса и «ваде ретро»[29] экзорциста, из типичной словенской сушилки для сена (kozolec), партизанские песни, национальные гимны, старые карты Европы, атласы международных часовых поясов, эмблемы ООН и НАТО, отсылки к Казимиру Малевичу, Эдварду Мунку, Джону Хартфилду, Йозефу Бойсу, Ансельму Киферу или Гилберту и Джорджу – вот лишь несколько самых узнаваемых образов, которые Laibach апроприировали за время их карьеры, чтобы исследовать отношения искусства и идеологии, часто опираясь на их шокирующее значение.

Что касается Югославии, черный крест был не только узнаваемым символом среди основной аудитории Laibach, но и чем-то известным в более широких кругах и для многих поистине пугающим. В альбоме Nova Acropola (1986) «воинственный классицизм» Laibach, соединенный с индустриальным шумом и фрагментами современной и классической музыки и саундтреков, вызвал у многих сильнейший ужас. Laibach превратили даже любовь, одно из главных означающих поп-идеологии, в демоническую тоталитарную силу, воскрешая кошмары прошлого в качестве ретроспективного предупреждения о грядущем.

Laibach образовалась 1 июня 1980 года в маленьком индустриальном городе Трбовье. За основу своей деятельности Laibach взяли модели индустриального производства и тоталитаризма, коллективизма и анонимности участников, фокусируясь на идентификации с идеологией (или сверхидентификации – термин, предложенный Славоем Жижеком). Индустриальная эстетика Laibach подчеркивает происхождение группы, отсылая к революционным традициям и рабочему классу Трбовье. Laibach вернулись в индустриальную эру и воспользовались ее самыми архаическими образами, чтобы деконструировать пост-индустриальную природу и социализма, и капитализма, а также всей современной машинерии культуры. В соответствии с практикой современных индастриал-коллективов, в своих ранних работах они использовали звуки и изображения как инструменты шоковой тактики. Благодаря Laibach «индустриальность» приобрела вид призрака из кошмарного архетипического прошлого, а не обещания блестящего технократического будущего.

Соответственно, особое место среди визуальных отсылок Laibach занимают работы словенского художника Деяна Янеза Кнеза, а также «собственная» символика Laibach, связанная с горой Кум (показанной в «Дне освобождения») и горой Триглав – самой высокой точкой и национальным символом Словении. Laibach легко было перенести это на корейскую почву, используя символику вулканической горы Пэкту, «священной горы Революции», мифического источника социалистического государства Ким Ир Сена и предположительного места рождения его сына и преемника Ким Чен Ира. Но сделанный по госзаказу поп-хит «Мы отправимся на гору Пэкту» в исполнении Laibach оказался слишком «диким» для корейских цензоров, так что, в конечном итоге, эта песня не прозвучала в стенах приличнейшего художественного театра «Понхва». Также принимающая сторона не позволила сыграть и парную композицию «Edelweiss» из альпийского голливудского мюзикла «Звуки музыки», которая должна была сопровождаться видеорядом из классического северокорейского фильма «Цветочница» 1972 года. За всю историю существования Laibach использовали все существующие способы манипуляции с видеорядом: вырезка, трансформация, наложение, повтор и монтаж «найденных» клипов из старых документальных фильмов (в том числе и порнографии)… В соответствии с этой давней «традицией» Laibach, уже в начальных титрах «Дня освобождения» используется документальная съемка событий Второй мировой войны на Корейском полуострове, перебиваемая съемками с современных рок-концертов, включая поклонение Фредди Меркьюри и Майклу Джексону.

В своих каверах на англосаксонских классиков рока (the Rolling Stones, the Beatles, Queen и т. д.) и второразрядных европейских исполнителей (Opus, Europe) Laibach усилили и «остранили» беспрекословное поклонение (и послушание), характерные как для тоталитарной мобилизации масс, так и для капиталистического массового потребления. (Эти клипы активно транслировались телеканалами – организациями, на которые Laibach нападали в своей работе и одновременно получали от них выгоду.) По словам Laibach, «ритм диско, основанный на постоянном повторении, это чистейшая, самая радикальная форма организованной по военному образцу ритмичности техницистского производства, и поэтому лучше средства для медийной манипуляции не найти». Преодолевая посредственность исходных песен, «новые оригиналы» Laibach задают (иронически) эпический и геройский тон и бросают вызов западным представлениям о вторичности восточноевропейских художников, создавая нечто более сложное и многоуровневое, чем сами оригиналы («больше Kraftwerk, чем сами Kraftwerk»).

Альбом Laibach 1987 года «Opus Dei» является переходом от индастриала и и воинственного классицизма к более дружелюбному и даже популистскому звучанию. Когда Laibach обнаружили неожиданную симпатию к Kraftwerk, Motorhead и Queen, британская коммунистическая газета The Morning Star назвала их «солдатами свободы». Другие британские медиа обратили внимание на пародийные аспекты «новых оригиналов» Laibach, а именно претенциозные аранжировки, в которых увидели доказательство того, что это, должно быть, «правда» (только) шутка (и, следовательно, серьезного обсуждения не заслуживает). Даже сегодня Laibach называют «образцово китчевыми словенскими ветеранами арт-металла, прежде всего известными своими гнетущими неоклассическими каверами на такие попсовые шлягеры как „Life is Life“ и „The Final Countdown“» или «немного одиозными из-за своих сатирических заигрываний с фашистской символикой». В «Дне освобождения» такой западный взгляд на Laibach выразил Джон Оливер, безжалостно высмеявший «корейскую миссию» в своем вечернем шоу на HBO, сказав, что «Северная Корея – жуткое местечко для поездки, но если этот парень [Милан Фрас, фронтмен] правда собирается петь „Звуки музыки“, я бы хотел там быть».

С учетом бесконечных провокаций со стороны Laibach, их постоянных проблем с цензурой и полицией в социалистической Югославии, сцена «Дня освобождения», в которой Иван Новак бросает группу и отправляется самостоятельно изучать жизнь пхеньянских улиц (чем выводит из себя Тровика и корейских гидов), кажется почти абсурдной. Говоря словами самого Новака многолетней давности, также использованными в фильме, «Мы не можем заботиться о том, чтобы оправдать чужие ожидания. Наша единственная ответственность – оставаться безответственными». Один из наиболее памятных концертов Laibach в Любляне (1982) начался словами из многих возмущенных писем, выражающих протест против немецкого названия группы: «Разве возможно, что молодой группе из Любляны – первого города-героя в Югославии – позволяется носить название, заставляющее нас вспоминать горькие времена Лайбаха!» Когда их спросили, почему они носят югославскую военную форму и используют боеприпасы – дымовые шашки – на концертах, Laibach ответили, что их работа тесно связана с военной тематикой.

Название Лайбах впервые возникло в 1144 году как первоначальное название Любляны, столицы Словении, затем использовалось в период австро-венгерской монархии и, наконец, во времена немецкой оккупации Югославии. Противоречия, вызванные названием группы и ее провокационным поведением, достигли пика в 1983 году, когда они появились на передаче TV Weekly на национальном телевидении. Их появление было вызывающе неоднозначным, после чего ведущий телепередачи призвал к политическому линчеванию группы – с большим успехом. В конце концов, председатели люблянского Городского комитета Социалистического союза трудового народа Югославии вынесли решение, что немецкое название группы неуместно, у музыкантов нет на то никаких легальных оснований и что это нарушает правила обращения с гербом, флагом и названием Любляны. Официальный запрет на все публичные выступления группы под названием Laibach, зарегистрированный в Официальном вестнике Республики Словения, действовал до февраля 1987 года.

После выставки Laibach Kunst (1983) полицейские сопроводили участников Laibach до вокзала в Загребе (Хорватия) и сказали им ехать показывать свои прекрасные творения где-нибудь в другом месте. Появление Laibach на музыкальной биеннале в Загребе в том же году означало для группы еще один масштабный скандал внутри республики, за которым последовали гонения в СМИ, потому что во время их выступления на экране проигрывалась порнографическая сцена, наложенная поверх изображений Иосипа Броза Тито, вождя социалистической Югославии. Организаторы концерта, милиция и даже солдаты ворвались в зал и попытались остановить концерт. Несколько месяцев спустя Laibach должны были выпустить первый альбом «Nebo žari» («Небо сияет») при участии государственной телерадиокомпании ZKP RTV Любляна. Из-за этого скандала альбом так и не вышел.

Чтобы отметить первый легальный концерт Laibach в Любляне после пятилетнего запрета, они включили записанные партизанские песни за дверями зала, а сами сыграли немецкие песни того же периода. В это же время с подачи Петера Задека, интенданта Deutsches Schauspielhaus (Гамбург), Laibach были приглашены поучаствовать в постановке «Макбета» Уилфреда Минка после успешного сотрудничества театра с Einstűrzende Neubauten. Участие Laibach с их давящей, воинственной музыкой вызвало неоднозначный отклик немецкой публики и СМИ, некоторые даже назвали группу неофашистами, несмотря на радикальную традицию гамбургского театра. За год до этого (1986) Laibach получили приглашение от британского хореографа и танцора с неоднозначной славой Майкла Кларка поработать вместе с ним над постановкой «No Fire Escape in Hell» («Из ада нет запасного выхода»). Когда Laibach хотели сыграть на фестивале BITEF в Белграде, руководство фестиваля не разрешило им выступать с живым звуком. Концерт был поставлен с заранее записанной музыкой, а Laibach должны были цензурировать видеозаписи патриотической речи Йосипа Броза Тито.

В конце 1980-х Laibach снова испытывали терпение югославской аудитории культурными (и политическими) провокациями, такими как фрагменты записей националистских речей Слободана Милошевича, и гуслями (народным инструментом, занимающим особое место в сербской культуре), прозвучавшими на концерте в Загребе. В Белграде Петер Млакар обращался к аудитории, перефразируя Слободана Милошевича, а на заднем плане одновременно транслировался фильм времен Третьего рейха «Бомбежка Белграда».

Но в центре фильма – не то, что происходило в бывшей Югославии, а гонка вооружения и пугающие события на границе между Южной и Северной Кореей, символически воспринимаемой как граница между «нашим» миром и «другой планетой», где правят страх, подавление, китч и технологии середины века. «День освобождения» – это не фильм о Корее. И не фильм о Laibach. Вместо Laibach там спокойно могли бы появиться воссоединившиеся A-Ha, выступающие перед той же публикой по тому же поводу. Но, как справедливо напоминает Славой Жижек, «Laibach не просто смеются над тоталитаризмом. Laibach обнажают – давайте назовем это так – авторитарную черту, присутствующую во всех обществах, даже самых демократических… Понимаете, это не о Северной Корее. От Laibach вы много о Северной Корее не узнаете. Но вы узнаете много о наших собственных тревогах и лицемерии», и именно поэтому «День освобождения» все же стоит посмотреть.

Кому: Наипочтеннейшему Маршалу Ким Чен Ыну

_Мортен Тровик

Ваше Превосходительство, Дорогой Маршал!

Прежде всего позвольте мне от имени всей делегации – меня, художественной группы Laibach, журналистов и документалистов – выразить самую искреннюю благодарность за возможность выступить в Вашей стране. Во время нашего пребывания в КНДР Ваш народ встречал нас с самой теплой заботой, дружбой и гостеприимством, что глубоко нас тронуло. Поделившись опытом, знаниями и навыками с превосходными музыкантами и культурными работниками КНДР, мы теперь гораздо глубже понимаем Вашу страну не только умом, но еще более – сердцем.

Мы чрезмерно обрадованы статьей в Rodong Sinmun и тем, что наш концерт корейская публика считает успешным. Даже за пределами КНДР виден огромный интерес к нашему концерту, и миллионы, миллионы людей по всему миру теперь имеют более объективное представление о КНДР, чем раньше. Это было главной целью нашего визита с самого начала, и мы твердо убеждены, что подобный культурный обмен – вероятно, один из лучших способов развивать взаимопонимание между народами.

Нас глубоко впечатлило и вдохновило стремление корейского народа работать вместе, как один, ради общей цели. Однако мы все же считаем, что неустанная и в высшей степени профессиональная работа моих добрых друзей из северокорейского Комитета по культурным связям с зарубежными странами заслуживает отдельного упоминания. Без их стараний концерт не мог бы состояться. Мы также высоко оценили мировой уровень музыкальных знаний и умений студентов и преподавателей школы Kum Song и сотрудников театра «Понхва». Нам также великодушно помогали сотрудники посольств КНДР в Стокгольме, Вене и Лондоне.

Желаем Вам всего наилучшего в работе, здоровья и счастья Вам и Вашему народу.

IL SIM DAN GYOL![30]

Искренне Ваш,

Мортен Тровик

Художественный директор и глава делегации, концерт группы Laibach на День освобождения КНДР, Член Европейского Культурного Парламента

Валнуар был в Северной Корее с Laibach

Себастьян Шавинье

_Vice, 10 сентября 2015

Почти два года назад мы представили вам Валнуара, неистового мустанга французского графического дизайна, который в то время был занят созданием плакатов с использованием человеческой крови (и с тех пор начал работать с толчеными костями по просьбе своего друга King Dude). Тогда он только вернулся из первой поездки в Северную Корею, где выступил сорежиссером музыкального клипа на кавер «Take On Me» A-Ha, исполненную местным ансамблем аккордеонистов. И это было только начало. Ужасный Валнуар снова побывал в Пхеньяне три недели назад, на этот раз по делам: он помогал Laibach стать первой западной рок-группой, сыгравшей концерт в КНДР (от себя добавлю, что играют они воинственный индустриальный рок). Он любезно согласился рассказать нам об этом абсурдном похождении, у которого столько же общего с круизом на океанском лайнере, сколько у New Order с музыкой мариачи.

Noisey: Как вообще сложился проект? И как ты решил принять участие в организации концерта Laibach в Пхеньяне?

Валнуар: Во-первых, я уже давно работаю с NSK и Laibach. Я создавал для них дизайн футболок и плакатов. В 2012 году я участвовал в выставке вместе с норвежским парнем по имени Мортен Тровик, работы которого мне очень понравились. Он, как мне сказали, работал над художественными проектами в Северной Корее. Мы тут же нашли общий язык, и довольно скоро (типа писем пять спустя) он пригласил меня поехать с ним вместе в следующий раз. Мы еще пообщались; я быстро понял, что этот парень – фанат Laibach. Так что я рассказал, что знаком с ними, и спросил: как думаешь, любопытно было бы организовать им поездку в Северную Корею? Изначально я хотел, чтобы они сняли там клип; это было проще всего. Мортен не возражал, так что я их связал, но клип мы так и не сняли.

Однако Мортен в итоге стал режиссером их видео на «The Whistleblowers» – это была их первая совместная работа. Год спустя он сумел убедить своих корейских коллег, что концерт Laibach – это стоящий проект. Он начал переговоры в 2014 году. Не думаю, что сами Laibach взаимодействовали с корейцами напрямую; всей организацией занимался Мортен, потому что корейская логика весьма своеобразна. В процессе подготовки мы столкнулись с некоторыми препятствиями. Например, в это время Северная Корея на несколько месяцев закрывала границы из-за Эболы. Нам пришлось отменить несколько поездок. Эбола в Северной Корее, да вы серьезно… Они согласны были пустить нас, но нам бы пришлось сидеть шесть недель на карантине, прямо там, в отеле, в стране, где нет интернета, а единственный канал показывает одно и то же по кругу…

Какого черта северокорейские власти вообще одобрили такой проект?

Точнее было бы сказать «Комитет», а не «власти». Мы сотрудничаем с Комитетом по культурным связям с зарубежными странами КНДР. Без них никакого концерта не было бы. По сути, они являлись посредниками. Именно они имеют дело со всеми предложениями культурного сотрудничества с зарубежными странами. Они оценивают, насколько проект в принципе реализуем, с этого все начинается. Речь может идти о спорте, науке, о чем угодно. Мортен всегда работает с ними, без этого никуда. Мы постепенно установили дружеские и доверительные отношения; для них это крайне важно. Без взаимного доверия ничего не делается.

А почему они вообще были в этом заинтересованы?

Мне кажется, они хотели прежде всего попытаться изменить имидж Северной Кореи – показать страну в положительном ключе и порвать с тем, как ее обычно (далеко не всегда справедливо) изображают иностранные СМИ. Они хотели показать, что Северная Корея открыта новому больше, чем может показаться, что они способны на конструктивный обмен с другими странами. Идея была в том, чтобы принести нечто новое в страну и в то же время сделать шаг к изменению ее восприятия окружающим миром.

А как на это отреагировали Laibach? Сразу согласились или все-таки немного сомневались?

Laibach с самого начала отнеслись к этому с энтузиазмом. Им очень понравилась эта – будем откровенны – довольно неожиданная идея.

Все случилось благодаря связям: кучка знакомых людей решила поработать вместе. Им бы ни за что такое не провернуть самостоятельно, как ни пытайся. Так что да, они отреагировали с большим энтузиазмом. Но в ребятах из Laibach энтузиазм необходимо поддерживать. Они многое видели, через многое прошли вместе, они сейчас в такой точке своей карьеры, где, даже если предложить им уникальную возможность, их интерес приходится постоянно подогревать. Это не всегда легко, с ними вообще непросто работать – разумеется, они же Laibach. Но самые интересные приключения не могут быть простыми. Нам пришлось решать и некоторые финансовые вопросы – такие проекты бесплатными не выходят. Мы столкнулись с материальными и логистическими трудностями, но все причастные – будь то Мортен, Laibach или Комитет – сделали всё от них зависящее, чтобы в конце концов мы справились.

А Laibach не боялись испортить свою репутацию, ведь их и так обвиняли в чем только можно, в частности в приверженности тоталитарным идеологиям всех видов и родов?

Думаю, совсем наоборот: они очень даже хотели испортить свою репутацию. Яни [фронтмен] так и сказал в недавнем интервью: «Мы не едем в Северную Корею, чтобы провоцировать корейцев, мы едем, чтобы провоцировать всех остальных». Они от этого тащатся, им нравится провоцировать, они этим подпитываются. А еще это связано с тем, что такое поведение порождает споры и дает пищу для размышлений. Люди проецируют на Laibach то, что сами хотят проецировать. Они проецируют собственные страхи. А Laibach благодаря этому процветает, так же как наш проект процветает благодаря тому, что мы создаем нечто новое в таком полемическом контексте.

Как тогда объяснить, что ни одна группа не сделала этого прежде?

В так называемых субверсивных группах недостатка сейчас не наблюдается.

Не будем забывать, что концерту предшествовал долгий период обсуждений и поиска решений, было много поездок в Северную Корею, предварительных прослушиваний… В общем, это не турпутевка. Думаю, такого никто раньше не сделал, потому что большинство людей считали это невозможным. Сомневаюсь, что кто-то хотя бы пытался всерьез. Вдобавок нужно иметь хоть кое-какое представление о корейской культуре, понимать, как вступать в контакт с местными и т. д. Я считаю, раньше просто не существовало такого «моста» между Западом и Северной Кореей, благодаря которому организация подобных концертов была бы возможной. Никто не занимался этим всерьез. Мортен, вероятно, единственный знакомый северокорейцам представитель Запада среди всей современной художественной сцены.

Вам пришлось иметь дело с цензурой? Ты сказал, например, что они попросили прислать тексты песен.

Вообще-то для этого был вполне понятный повод: все тексты в корейском переводе шли на экране над сценой, как в опере, чтобы публика их понимала. Для этого им нужны были тексты. Представители власти приходили на репетиции, читали тексты песен, слушали музыку, смотрели на сценографию… Нам действительно пришлось внести изменения в видеопроекции. Некоторые мы подправили или совсем убрали.

А почему так?

Любопытно, что не совсем по политическим причинам. Основная причина была в том, что в Северной Корее живут чрезвычайно скромные люди, которые считают, что обнажаться можно только в пределах собственного дома. Для одной из песен мы использовали много скульптур – античных, то есть обнаженных фигур; для нас это классическое искусство, оно никакого отношения не имеет к бесстыдству или эротизму. Тут и думать нечего. Если вы смотрите на скульптуру Родена, вы едва ли задумываетесь, что перед вами обнаженная женщина; это искусство, и точка. Но в Северной Корее они смотрят на это иначе, у них другие традиции. Им было некомфортно, что мы показываем все эти голые тела; это было камнем преткновения.

Что касается музыки, обычный сет-лист Laibach никак не урезали. Однако были сомнения относительно корейских песен. Изначально группа хотела сыграть три песни из местного репертуара, а в итоге исполнила только одну – знаменитую «Ариран». Корейцы очень чувствительны, чтобы не сказать обидчивы, ко всему, что касается их культуры и ее западных интерпретаций. Они с сомнением отнеслись к этому, и было решено не исполнять две песни. Но могло быть куда хуже, группа, по сути, выбралась сухой из воды. Некоторых сложностей стоило ожидать в любом случае.

Как прошел сам концерт?

Концерт определенно принес меньше всего неожиданностей. Это был концерт Laibach, и этим все сказано. Они играли «The Final Countdown», «Life is Life»… Кстати, о последнем: Мина [клавишница и вокалистка] прочла текст на корейском, чтобы завоевать симпатии публики. Они не любят, когда к ним врываются, типа «вот мое западное дерьмо, делайте с этим что хотите, я пошел отсюда». Им важно, чтобы происходил обмен. Идеология чучхе опирается на самостоятельность; насколько только возможно, Северная Корея самостоятельно находит решение для всех проблем, которые возникают на ее территории, это касается и культуры. Поэтому обратиться к их культуре – всегда хороший шаг. А в остальном концерт получился вполне стандартным для Laibach. И прошел отлично. Должен сказать, мы все пустили слезу в тот или иной момент. Это было историческое событие.

А какой была атмосфера? На фото не видно, чтобы люди сходили с ума и ломали стулья…

Ну, во-первых, выступление Laibach началось в пять часов дня. Что может быть рок-н-ролльнее? Люди начали собираться за полчаса до концерта, и никто не знал, чего ожидать. На всех фотографиях с концертов в КНДР сидят ряды за рядами аппаратчиков в костюмах-тройках, с одной стороны мужчины, с другой – женщины, и у всех такие лица, будто их на кол посадили. В общем-то, я очень удивился, когда увидел совершенно обычных людей, типа северокорейский средний класс, просто людей, собравшихся отдохнуть после работы. Там были маленькие компании по четыре-пять человек, одни смеялись, другие читали или болтали… В общем, была атмосфера концерта, знаешь, как на вечерних выступлениях в Париже. Не было рабочих, но не было и «верхушки», почти не было молодежи. А, да, там были нумерованные сиденья – несложно представить, что никакого мошпита мы и не ожидали. Аплодировали во время концерта достаточно, но не буйно, никакого сумасшествия. Весь концерт был довольно короткий, всего 55 минут.

Среди публики были иностранцы?

Из 1500 зрителей, наверное, процентов 90 корейцев и только кучка иностранцев: чиновники из посольств, дипломаты, энгэошники, несколько туристов, специально приехавших на концерт… Были люди из международного дипломатического корпуса, в том числе сирийский посол. Он ушел после двух песен, а потом вернулся в самом конце и сказал, что это была настоящая пытка! А он из Сирии, так что, наверное, знает, о чем говорит. Представитель посольства Австрии сказал, что это было самое безумное и противоречивое событие в истории современной КНДР. Это его потрясло. Он даже представить не мог, что нечто подобное может тут произойти, это просто неслыханно. И превзошло его ожидания.

Помимо концерта, был ли какой-то конфликт культур между Laibach и местными?

В первый вечер нас пригласили на огромный банкет со всякими шишками. Должен признать, еда была восхитительной. Но из-за слегка стихийной рассадки я обнаружил себя за столом вместе со звукарем Paradise Lost и Яни из Laibach прямо напротив вице-министра культуры. А в Северной Корее любят выпить. Так что мы выяснили, что этот господин, ни слова не говорящий по-английски, еще и композитор. Яни, видимо, будучи в хулиганском настроении, начал спрашивать, что для него значит рок-н-ролл. И этот чувак стал жестикулировать, невразумительно изображая игру на ударных… Полагаю, это и есть рок-н-ролл: когда ударные звучат чуть громче, чем обычно. Хорошую мелодию можно сыграть как угодно, в любом жанре. Но если там громкие ударные, то это рок-н-ролл.

Так что мы решили, что, наверное, не стоит задирать нос по поводу «секса, наркотиков и рок-н-ролла»… К тому же у нас было плотное расписание, и, как ты можешь догадаться, нашу пеструю шайку из 25 чудиков не пускали гулять по Пхеньяну без присмотра, так что наше общение с местными было довольно ограниченным.

Итак, Laibach стали первой западной рок-группой, отыгравшей концерт в Северной Корее. А что вообще там люди слушают?

Когда гуляешь по северокорейским улицам, слышишь много музыки. Она там повсюду. Сама среда куда более музыкальная, чем здесь. Есть такая суперпопулярная группа Moranbong, и это самое близкое к рок-музыке, что есть в Корее. Это женская группа, там пять участниц, и они чрезвычайно популярны. Еще у них есть такая песня, местный хит, который звучит повсюду, куда бы ты ни пошел, – «Мы отправимся на гору Пэкту!». Заходишь в магазин, ресторан, отель – куда угодно, и там обязательно играет эта песня. Это способно довести до белого каления. Но местные от нее В ВОСТОРГЕ. Это куда хуже, чем «Gangnam Style». Представь, что «Gangnam Style» играет нон-стоп из каждого утюга.

А у них есть доступ к западной музыке? Что-то попадает в страну?

Присутствует значительное русское влияние. На основы северокорейской музыки существенно повлияла советская народная музыка, особенно аккордеон (когда-то известный как «народный рояль», которое пролетарии могли брать с собой на работу – в противовес «буржуазному» пианино), минорные плачущие мелодии и т. д. Их типичная музыка – уникальное сочетание этого жанра с местными народными мелодиями.

А то, что они играют, например, в музыкальных школах, вообще не поддается описанию. Это такая смесь традиционных оркестровок и музыки, играющей в лифтах, с намеком на бабл-гам-поп. Сладкая почти до тошноты. С кучей синтезаторов, гитар и слэпового баса вдобавок… И она очень образная. Наш гид, выросший в России, мог назвать несколько западных групп. Но в целом не знаю, насколько они в курсе западной музыки. Известно, что некоторые южнокорейские фильмы контрабандой попадают в страну, так что, наверное, они знают что-то о кей-попе, но на этом все заканчивается.

Ты или Laibach сталкивались с осуждением за то, что вы устроили концерт в тоталитарной стране? Вас не обвиняли в «подыгрывании»?

Почти нет. Один парень из бельгийской индустриальной группы Militia, с которой я работал, докопался до меня – он как-то слишком разволновался, кричал и истерил, так что с ним невозможно было говорить. Он орал, что Laibach поехали в Северную Корею, чтобы подлизаться к власти, что группа поддерживает идеологию КНДР, трудовые лагеря и прочее… Мне показалось, словенские и норвежские СМИ тоже писали довольно жесткие вещи, потому что основные участники события оттуда. В этих странах концерт вызвал серьезный резонанс.

Но в целом, судя по реакции англоязычных, французских и других СМИ, люди были немного в шоке, но в основном отнеслись к проекту с пониманием. Глава Комитета по правам человека в Северной Корее даже объяснял, что в Румынии, где он родился при власти Чаушеску, нелегально распространяемые в 1980-х кассеты Scorpions, Metallica и других групп помогли людям узнать о мире за границами страны. Для него этот проект – шаг в том же направлении. Я склонен согласиться с ним. Это скорее знак открытости КНДР, чем западного «поклона» идеологии чучхе.

А ты сам не думал о том, насколько этично ехать туда и организовывать такое мероприятие?

Конечно, мы все об этом думали! Правильно или нет делать что-то подобное? Как гражданин, как художник, как поборник свободы слова и т. д., конечно, ты не можешь не думать об этом. Ты просто подыгрываешь им или действительно стремишься к открытию культурных границ? Но мне это все же казалось чем-то положительным и конструктивным. Так что я довольно быстро отмел все сомнения. Даже с учетом того, что, очевидно, приехав туда, ты оказываешься в долгу перед народом, который тебя встречает – к слову, очень гостеприимно. Ты должен ответить на это гостеприимство, проявить уважение – хотя бы минимальное – к их власти. Это называется дипломатией.

Мы остались верны себе. Мы не шли на компромиссы больше, чем это было необходимо для реализации проекта. Кроме того, меня раздражает бесконечный поток сплетен о Северной Корее. Это все кликбейт, типа как помещать Гитлера на обложку журнала, чтобы повысить продажи. Это все сказки о диктатуре. Реальность не бывает настолько гротескной, как ее рисуют сплетни. Конечно, КНДР – тоталитарная страна, с этим никто не спорит. Но о ней говорят и пишут вообще что угодно, и люди этому верят. Так что я не думаю, что плохо стремиться к миру и сотрудничеству. Это раздражает и расстраивает сплетников. Как и задумано.

Если бы ты решил организовать еще один концерт там, кого бы ты выбрал?

И об этом мы тоже думали! Все затылки себе расчесали. Черт, кого, кроме Laibach, было бы прикольно отправить в Северную Корею? Нам лично они казались самым очевидным вариантом. Но отвечая на твой вопрос: Бойд Райс. Посмотреть на его концерт там – вот была бы умора. Да, пожалуй, Бойд Райс, пожелаем ему удачи!

Кино

Синопсис

На удивление всему миру, культовые словенцы группа Laibach под любящим, но твердым руководством их давнего фаната – режиссера и посла культуры – становится первой рок-группой в истории, которая выступит с концертом в Северной Корее, закрытой для внешнего мира. Преодолевая идеологические и культурные барьеры, группа пытается протащить свои песни через игольное ушко цензуры, чтобы обрушить их на аудиторию, еще не знакомую с «другим» рок-н-роллом. Тем временем на границе между двумя Кореями устанавливают колонки, из которых раздаются пропагандистские речи, и объявляют обратный отсчет до войны. Холмы оживают… под звуки музыки.

Информация о фильме

Норвегия/Латвия, 2016, 100 мин

Режиссеры: Угис Ольте и Мортен Тровик

Языки оригинала: английский, корейский

Субтитры: английский

Производство: Traavik.Info (Норвегия), VHS Films (Латвия)

В сотрудничестве с: Mute Records (Великобритания), Fjernsyn (Норвегия), Staragara (Словения)

При поддержке: Национальный киноцентр Латвии, Фонд культурного капитала, Совет по делам искусств Норвегии, Словенский центр кино

Жанр

Документальный мюзикл

Категории

Искусство, музыка, культура, о людях, общество, современность

Технические характеристики

Форматное соотношение: 1:85:1

Звук: 5.1

Частота кадров: 25 кадров в секунду

Разрешение видеосъемки: 4K

Формат воспроизведения: 2K DCP

О РЕЖИССЕРАХ

Мортен Тровик – норвежский режиссер и художник, работающий в широком спектре художественных жанров и международных границ. Он получил образование по специальности «театральная режиссура» в России и Швеции и в своих работах всегда демонстрирует представление о том, что весь мир – театр, а идентичность – ролевая игра, а также размывает границы между искусством, активизмом и социальными проблемами. Его конкурсы красоты для женщин, пострадавших от противопехотных мин («Мисс противопехотная мина Ангола» в 2008-м и «Мисс противопехотная мина Камбоджа» в 2009-м), попали во все СМИ и вызвали оживленные дискуссии по всему миру. Он также широко известен сотрудничеством с художниками и властями Северной Кореи и своей ролью официального посредника КНДР по вопросам культуры.

Угис Ольте – латвийский режиссер и редактор, который сохраняет чувство юмора даже в самых серьезных вопросах. Вооружившись чувствительностью музыканта и верой в то, что фантазии, мифы и сказки могут помочь рассказать любую современную историю, он создал многочисленные телепередачи, клипы, рекламные ролики, а также три художественные короткометражки – «The Red Spot», «KK2678» и «King Of The Wild». Его искания в жанре документального кино породили два фильма – «Stuck in Stikine» (2007) и «Double Aliens» (2015), премьера последнего состоялась на фестивале IDFA в секции документальных среднеформатных фильмов.

ВСЕ ИСКУССТВО – ПРОПАГАНДА… Джордж Оруэлл

…И ВСЯ ПРОПАГАНДА – ИСКУССТВО. Laibach

«День освобождения»

ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ МЮЗИКЛ

УГИСА ОЛЬТЕ И МОРТЕНА ТРОВИКА

НОРВЕГИЯ/ЛАТВИЯ

98 МИНУТ, 2016

«Необыкновенно… самая странная история о Северной Корее на сегодняшний день».

The Guardian (Великобритания)

«Смешной, глубокий, сознательно абсурдный фильм».

Variety (США)

«Когда мы все чувствуем власть»

БЕСЕДА С РЕЖИССЕРАМИ МОРТЕНОМ ТРОВИКОМ И УГИСОМ ОЛЬТЕ

_Густавс Терзенс

Я думаю, фильм мог бы называться «Парадокс».

Оба: Ну, и да и нет.

В контексте фильма как удалось примирить эти парадоксы? Как проходил процесс адаптации друг к другу? Каких качеств потребовал от вас и северокорейцев? Что нового вы узнали о себе?

Мортен Тровик (М.Т.): Хотя неделя, показанная в фильме, была очень насыщенной для меня, должен сказать, что это только верхушка айсберга. Концерт Laibach в Северной Корее готовился целый год. Пришлось заниматься всей организацией, находясь в основном в Европе и общаясь с людьми из Пхеньяна, не давать проекту развалиться, очень много взаимодействовать со СМИ, пытаться держаться одной линии в интервью и общаться с прессой со всего мира. Но даже с учетом этого сама неделя концерта была, пожалуй, тем моментом моей взрослой жизни, когда все, чему я научился, прошло проверку на прочность. Не только как режиссер, но и как человек. В смысле на каждом уровне постоянно происходило что-то, что требовало моей реакции. После этого мне понадобилось несколько месяцев, чтобы прийти в себя и расслабиться. Потому что это был период невероятно интенсивной работы, и постоянно столько всего могло пойти не так (и едва не пошло несколько раз). Как я сказал жене, когда вернулся: придется тебе пока относиться ко мне как к ветерану войны, мне нужно время, чтобы снова интегрироваться в обычное гражданское общество…

Угис Ольте (У.О.): За время съемок я вынес два больших жизненных урока. Первый: нужно тщательно проверять, откуда берешь информацию и представления о мире. Я поехал в Северную Корею с почерпнутыми из новостей знаниями о генералах, которых расстреливают из зениток, и заводчиках черепах, которых убивают за то, что они недостаточно уважают Вождя. Звучит почти как мифы Древней Греции. Теперь я уже не уверен, так ли сильно отличается наша пропаганда от их. Конечно, это совершенно другое общество с абсолютно иным подходом ко многим вещам, но… все нужно воспринимать с долей скептицизма. Информации из западных СМИ тоже нельзя верить безоговорочно. И второй урок. Я всегда был уверен, что при диктатуре и тоталитарном правлении есть вождь или элита и есть подавляемое общество. Наверное, так было в Советском Союзе, потому что туда проникали частоты из внешнего мира. Люди знали о другой жизни и поэтому были испорчены. Но в Северной Корее чувствуется, что люди абсолютно невинны. Совершенно ничего из внешнего мира их не испортило.

Типа покемонов, порнографии и т. д.?

У.О.: Типа… свободы выбора. Потому что им особо не из чего выбирать. Они выросли внутри системы и остаются ее частью, нет никакого диктатора и подавляемых масс, все вместе это и есть система.

Вместе как один.

У.О.: Люди – это часть системы. Единственная возможность порвать с системой – узнать нечто такое, что заставит захотеть этого.

Это подводит меня к другому уровню восприятия фильма, потому что вы используете поп-культуру, рок-н-ролл, чтобы наладить контакт с северокорейским режимом. Насколько эффективным инструментом оказался рок-н-ролл?

М.Т.: Я не думаю, что в современном мире есть хоть одна другая группа, кроме Laibach, кому бы это удалось. Кто сочетал бы в своем стиле рок-н-ролл и нечто близкое жителям Северной Кореи. Это изначально и было основной причиной, по которой я выбрал Laibach. Они абсолютно отличаются от всего, что корейцы видели до этого, и в то же время в их образности, в их истории и символике, не говоря уже о самой музыке, есть знакомые элементы («маршевые» ударные, вычурные оркестровые аранжировки и т. д.). И, наконец, не в последнюю очередь, их тексты. Слова таких нетленок, как «Life is Life» или «One Vision», можно с таким же успехом принять за цитаты из программы Трудовой партии Кореи: «Когда мы прикладываем усилия, мы отдаем лучшее», «Одно сердце, одна душа, только одно решение»… Те же самые клише.

На одной волне, да?

М.Т.: Да. Прекрасней всего, на мой взгляд, то, что Laibach – очень неожиданные кандидаты на роль первой в истории западной рок-группы в Северной Корее – и в то же время вполне логичные. Так что это тоже парадокс. Я очень горжусь тем, что принес этот феномен в систему, которая не очень любит парадоксы.

Однако теперь, когда вы вернулись в привычную обстановку и занялись кропотливой работой над фильмом, ваши режиссерские эго проснулись?

У.О.: Ага, у нас было несколько спаррингов без победителей и проигравших. Но в конечном итоге мы создали собственную демократическую республику. Мы решили, что будем делать этот фильм как настоящая рок-группа. То есть три человека – мы вдвоем и наш монтажер Гатис – сидят в одной комнате и жонглируют творческими импульсами.

Как музыкальный джем.

У.О.: Да, именно так. И никому не позволяется авторитарно настаивать на собственных идеях. Вышла такая причудливая смесь диктатуры с демократией. Если ты в своем желании один, а остальные двое его не поддержали, то идея не пройдет.

М.Т.: Но, мне кажется, мы уже привыкли друг к другу. Можно было бы сказать, что мы сейчас – это «Горбатая гора», где я – Джек Твист, а он – Эннис Дель Мар (смеется). Нам пришлось потрудиться, чтобы усмирить свои эго ради общей цели, – совсем как настоящие герои рабочего класса!

LAIBACH

THE FINAL COUNTDOWN

ДЕНЬ ОСВОБОЖДЕНИЯ ДЛЯ СЕВЕРНОЙ КОРЕИ

ПОКАЗ ФИЛЬМА * ЖИВОЙ КОНЦЕРТ В ЧОНДЖУ ДОУМ

19:00, ДЕНЬ ТРУДА, 1 МАЯ

С рок-звездами не просто договариваться, знаете ли.

Оба: Вы абсолютно правы.

И каково это, усадить Laibach на пассажирские сиденья и управлять всем самому?

М.Т.: Думаю, самые преданные фанаты Laibach будут возмущены таким заявлением.

Да. Они служат такой призмой, углом, под которым можно посмотреть на тему фильма. Но мне все-таки кажется, что они очень отличаются от обычной рок-группы – таких эгоманьяков, хозяев сцены…

М.Т.: Это одна из основных причин, почему меня так привлекают Laibach. Дело не только в музыке. Laibach всегда были не просто музыкантами. Их скорее можно назвать группой активистов в сфере культуры. Не думаю, что нашлось бы много коллективов, которые могли бы на уровне инстинкта понять, что фильм должен был быть именно таким. Вы же понимаете, о чем я. Это не рокьюментари и не концертная съемка, не промофильм, который могла бы снять сама группа. Это не «Rammstein в Америке» или какой-то подобный фильм-сувенир. Но в то же время можно сказать, что даже те части фильма, которые, кажется, не о Laibach, на самом деле о них. Думаю, вот это, правда, и есть настоящий тоталитаризм, или скорее тотализм – в действии!

Правда. Правда – непростое слово в этом контексте. Вы можете нарваться на самую разную критику – как с художественной, так и с моральной и идеологической точек зрения.

У.О.: Разумеется, у фильма большой подрывной потенциал. Но мы не обязаны приходить к консенсусу со всем в этом мире, мы не обязательно должны соглашаться со всем, что показано в фильме. Как я уже сказал, я был там, вот что я увидел, я гарантирую, что в фильме я это никак не исказил. А если у вас больше опыта и лучше развита эмпатия, если вы можете представить эту реальность лучше меня, пожалуйста, критикуйте. Но я считаю, что единственное настоящее преступление, которое создатель фильма может совершить, это исказить реальность, показать не то, что видел на самом деле. Думаю, единственное «преступление», в котором мы, может быть, повинны, это игривый подход – мы не относились ни к съемке, ни к показанным событиям слишком серьезно.

ДЕНЬ ОСВОБОЖДЕНИЯ НА СВЯТОЙ ЗЕМЛЕ

ФИЛЬМ: МЕЖДУНАРОДНЫЙ ФЕСТИВАЛЬ ДОКУМЕНТАЛЬНОГО КИНО DOCAVIV, ТЕЛЬ-АВИВ, 11–20 МАЯ

КОНЦЕРТ: LAIBACH

КЛУБ READING 3, ТЕЛЬ-АВИВ

12 МАЯ

LIBERATIONDAY.FILM | DOCAVIV.CO.IL | LAIBACH.ORG

Мортен, ты родился в либеральной демократической процветающей стране. И вот ты делаешь фильм со съемочной группой, участники которой прожили треть жизни при коммунистической власти…

М.Т.: Но я сейчас живу в Швеции, она довольно гнетущая!

(Смеется.)

Это как Советский Союз, созданный геями. Пожалуйста, не стесняйтесь это цитировать. Я абсолютно серьезно.

(Смеется.) Именно геями. Не лесбиянками.

М.Т.: Да, именно геями, потому что в лесбийском Советском Союзе было бы еще больше угнетения, чем в гейском.

В чем миссия фильма? Одним словом…

У.О.: Я бы сказал, освободить. Он называется «День освобождения». Понятно, что так зовется красный день календаря, но так же можно описать возможную реакцию зрителей, хоть западных, хоть северокорейских. Может быть, они почувствуют себя немного освобожденными.

Освобожденными от установок? От того, как мы воспринимаем мир… Может, захотят разобраться, откуда взялись эти установки.

«А я на 100 % убежден, что знаю, как на самом деле все устроено?»

Мортен?

М.Т.: Просвещение в массы. По обе стороны. И хорошее шоу!

НАС МИЛЛИОНЫ

МИЛЛИОНЫ ЕДИНЫ

Знакомьтесь: Laibach в Северной Корее

_Славой Жижек

Laibach в Северной Корее… Думаю, на данный момент это самое поразительное культурное, идеологическое и политическое событие XXI века. Почему? Это была невозможная встреча двух совершенно разных миров, которые при этом на глубинном уровне не то чтобы схожи, но перекликаются. Почему?

Начнем с Северной Кореи. Обычно, когда люди пытаются осмыслить их тоталитарный режим, они утверждают: «Северная Корея – это крайне конфуцианская страна, с патриархальной иерархией и властью „отца“…» Это не верно! Подробный анализ немедленно продемонстрирует, что Северная Корея – это странная матриархальная страна. То есть их великие вожди (сейчас ситуация немного меняется, но опустим…), Ким Ир Сен и Ким Чен Ир, играли роль матери. Там есть масса прекрасных деталей, просто почитайте внимательно и посмотрите на примеры северокорейской пропаганды. Скажем, на всех официальных фотографиях видно их пузики, они слегка пухловаты, это – заботливые матери. Или вот еще: если почитать официальную северокорейскую пропаганду, Партия не зовется «суровым отцом», она «заботливая мать». Одна из самых неприличных политических песен (она же – одна из самых известных в Северной Корее) гласит следующее: рабочие не выживут без контакта с Трудовой партией Северной Кореи, своей заботливой матерью. Вечно сосать грудь своей матери – вот что дает народу жизнь, и так далее… Это, кстати, чудный урок для некоторых наивных феминисток – как настоящая тоталитарная власть по своей структуре может быть материнской, это не строгая отцовская дисциплина, а заботливая мать, которая может, конечно, быть крайне жестокой, но остается заботливой матерью все равно.

Вторая вещь, кажущаяся мне замечательной, это то, что Северная Корея – насколько я знаю, единственная посткоммунистическая или, если хотите, коммунистическая страна, которая при переходе от реального социализма к тому, что там происходит сейчас, прямо реабилитировала религию – не вполне открыто, но хоть наполовину. Например, Мао и Сталин прославлялись, из них делали идолов, кумиров, но никаких сверхъестественных способностей им не приписывали, а вот в Северной Корее в разговорах присутствует категория чуда. Например, когда Ким Чен Ир умер, говорилось, что даже птицы спустились на землю, чтобы скорбеть о его смерти, и т. д. Кроме того, это режим прямого королевского наследования – сын приходит на место отца и так далее… Это нечто совершенно уникальное. И в этом смысле Северная Корея – отнюдь не пережиток прошлого. Такой, скажем, материнский тоталитарный режим – это продукт ультрамодерна, даже постмодерна. Это один из вариантов попытки выйти из тупика сегодняшнего постпатриархального, все дозволяющего, как ни назови его, глобального капиталистического общества… Северную Корею можно понять только как реакцию на Южную Корею или на современный глобальный капитализм.

Так какое отношение к этому имеют Laibach? Довольно часто Laibach ставили в тупик либертарианцев левого толка. С одной стороны, конечно, они должны были их поддерживать. Но они никак не могли решить, как же отнестись к Laibach: первобытный страх либертарианцев, который для меня уже является знаком того, что они вообще ничего про Laibach не понимают, диктовал им убеждение, что это замечательное в своей ироничности представление, изящная насмешка над властью и т. д. Но потом, по моему опыту (такое случалось с моими друзьями левых убеждений), они всегда добавляли сомнение: что если люди не поймут, воспримут Laibach всерьез и (неверно) интерпретируют их ироническое представление как настоящее прославление тоталитаризма. Я же думаю, что все на самом деле сложнее.

Laibach не просто смеются над тоталитаризмом. Они обнажают «тоталитарную черту», которая присутствует во всех обществах, даже в самых демократических. Потому что, возьмем либеральное общество, где официально власть легитимирована на условиях контракта, ее представители заявляют следующее: «Наша власть ограничена, мы должны подчиняться закону, мы (политики) – просто люди, нанятые голосующими, чтобы выполнять определенную работу, и на этом наши полномочия заканчиваются». Даже если власть легитимирована на таких условиях, всегда между строк, неявно прослеживается другая идея, а именно: «но на самом деле мы можем делать что хотим, мы абсолютно суверенны, наша власть не имеет границ». Итак, еще раз, политическая власть не может быть лишена этого напряжения, не думаю, что от него можно просто избавиться. Я считаю, Laibach прекрасно осознают эту глубинную двойственность даже самой демократической власти. Они пытаются разоблачить тоталитарные наклонности – и делают это даже с некоторым восхищением. Здесь нет дистанции. Они ничего не высмеивают. Они открыто этим наслаждаются.

Таково травматическое послание Laibach: инсценировка Реальности власти. И… В общем, когда они приехали в Северную Корею, они как будто увидели в открытом виде то, что они сами обнажают на Западе, – это авторитарное ядро всякой власти. Понимаете… Они – в смысле вот эти «левые» либеральные критики, или аудитория Laibach, – они смотрят на Laibach через призму этого типичного гуманистического разрыва, ищут за строгой тоталитарной маской Laibach теплые человеческие лица. За маской всей этой индустриальной тоталитарной музыки с низкими басами – они хотят гарантию, мол, «не бойтесь, за этой маской такие же теплые обыкновенные люди, как и мы с вами». Но нет, идея Laibach – обратная. Не «не бойтесь, за – простите, скорее под – нашей тоталитарной маской мы теплые, нормальные, умеющие сочувствовать люди, как и вы все». Нет, это… Даже если посмотреть на повседневную жизнь Запада, жизнь обычных, умеющих сочувствовать людей, понимаете, все эти отвратительные спектакли, которые мы разыгрываем на Западе, благотворительность, помощь ближнему и так далее… Нет, за этим стоит монстр… Мы действительно те, в кого играем. Мы монстры. За этим нет никакой человечности.

Так что, понимаете, это не о Северной Корее, от Laibach вы много о ней не узнаете. Но вы узнаете много о наших собственных тревогах и лицемерии.

Дипломаты раскола

_Чарльз Льюис

Смущение, удивление и злость, последовавшие за сообщением о планах Laibach выступить в стране Ким Чен Ына, как нельзя лучше устраивают наших словенских любителей пошуметь. Смущение, потому что они легко выскользнули из униформ эсэсовцев и натянули наряды принимающей стороны. Удивление, потому что они приехали в Северную Корею с тем же апломбом, с которым они появились в осажденном Сараево в 1995-м. И да, злость, что они имеют дело с правительством, попирающим права человека, как это делает Северная Корея. Глаза лезли на лоб, диски сжигались, а пораженные новостники рассказывали и перевирали то, что они знали или думали, что знали, об этих загадочных музыкантах. Все вдруг снова вспомнили, где на карте находится Словения.

Как же отреагировали те, кто ближе знаком с этими vier Personen?[31] Большинство затаились в ожидании. Преданные ученики Laibach знают, что самые очевидные прочтения того, что делает группа, всегда далеки от истины. Они могут не быть совершенно неверными, но вскоре неизбежно обрастут ссылками, аннотациями и лакановскими кривыми значения. Но как создается эта многословность? Конструируется ли она сознательно в расчете на последующий анализ или автоматически создается самим поведением Laibach? Может ли хоть одна теория о том, как работает Neue Slowenische Kunst, провести внятную границу между намеренностью и аналитической ретроспективой?

Сами Laibach говорят о Laibachkunstmaschine, сущности, способной порождать витиеватый продукт чистейшей инсинуации. Они выработали арсенал шахматных ходов, которые они разыгрывают с такой последовательностью, что сама дерзость выступления служит сигналом того, что игра началась. Критик Алексей Монро лучше всех описал нашу беспомощность перед свежей провокацией Laibach: «…вероятность того, что однажды Laibach зайдут слишком далеко для меня или для большей группы фанатов, это часть их динамики, риск, без которого нельзя обойтись»[32]. Фанат Laibach всегда ходит по канату, который сами музыканты с удовольствием трясут. Мы всегда рискуем, что они зайдут слишком далеко и мы обнаружим себя во власти настоящих политических культов, которые служат им подкормкой.

Если мы задумаемся, прежде чем закрепить за Laibach славу заблудших искателей внимания или приверженцев деспотического режима, не так сложно обнаружить другие причины их поездки. Есть сходство в обстоятельствах между расчлененной современной Кореей и Югославией, в которой они родились. С народом Северной Кореи их роднит опыт диктатуры партии и сильного вождя с повсеместным контролем. Мы могли бы также умерить наше беспокойство, вспомнив абсолютно субверсивное воздействие Laibach на все, к чему они прикасаются. Последнее так хорошо известно, что нас интересует не то, почему Laibach собрались в Северную Корею, а то, почему Северная Корея решила их пригласить. Возможно, это первый признак политики разрядки, которая уже расцветает в Сингапуре и Пханмунджоме. Каковы бы ни были мотивы Северной Кореи, мы знаем, что способ действия Laibach – подобраться как можно ближе к сердцу Государства, прежде чем сдетонировать. Профессиональные дипломаты (не только воображаемых государств) качают головами в молчаливом, но почти физически ощутимом раздражении, вызванном их все усложняющим присутствием.

Реплики участников Laibach в период подготовки к этому событию тоже не всегда были полезны, несмотря на то что в этот раз они на удивление старались. Они как будто спрашивали, а что здесь такого, как, например, когда Иван Новак сравнил «рыночный тоталитаризм»[33] в Греции с фатальными причудами северокорейской системы. Возможно, как это бывает со многими великими писателями, у Laibach лучше выходит показывать, а не рассказывать. Их фатальное спокойствие перед лицом трудностей на таможне, капризных цензоров и идеологического бичевания от принимающей стороны точно нам что-то показало.

В фильме также запечатлены сильные моменты связи, как, например, когда мистер Новак самовольно отправляется на прогулку без сопровождения, чтобы насладиться неопосредованным общением с северокорейцами. Здесь заметны отзвуки документального фильма Laibach Divided States of America, в котором изрядная часть хронометража отведена не их шоу, а тому, как они спокойно проводят время в дайнерах и на улицах другой страны. И хотя солидарность с жизнью социальных низов не сформулирована в их теоретических текстах и не выражается в монументальном ретрофутуризме, Laibach всегда приносят с собой сажу с полов завода в Трбовле и идею братства.

Итак, мы можем снова спросить об их намерениях. Laibach десятилетиями вырабатывали свою науку провокации; небезосновательным будет предположить, что с такой возможностью, как им выпала в Северной Корее, они могут больше не думать заранее о каждом возможном недовольстве или вообще о них не думать. Они могут полностью подчиниться созданным ими же правилам, откликаться на поводы и источники, которые доносят до них современные и исторические голоса, относиться к каждому новому событию с детерминистским отстранением. Возможно, они уже смогли достичь безликой коллективизации, к которой стремился аппарат Neue Slowenische Kunst. Но это не отменяет наших вопросов. Даже если они перешли на новую ступень философского восприятия, чтобы снять все вопросы, они должны заразить нас собой, как вирусом, и позволить инфекции быть ответом. Тогда мы больше не будет подвергать сомнению их требования. Мы сами будем оперировать и трансформировать. Мы сами будем бросать вызовы. Мы станем частью Laibachkunstmaschine.

Мое сердце хочет биться, как крылья птицы,

Взлетающей над озером к деревьям.

Холмы оживают под звуки музыки,

Под песни, что пелись тысячу лет,

Холмы наполняют мое сердце звуками музыки,

Мое сердце хочет спеть каждую песню, что слышит.

Мое сердце хочет вздыхать, как звон колокола,

Доносимый от церкви ветерком.

Холмы оживают под звуки музыки,

Под песни, что пелись тысячу лет,

Холмы наполняют мое сердце звуками музыки,

Мое сердце хочет спеть каждую песню, что слышит.

Мое сердце хочет биться, как крылья птицы,

Взлетающей над озером к деревьям

Мое сердце хочет вздыхать, как звон колокола,

Доносимый от церкви ветерком.

Я иду на холмы

(чтобы смеяться)

Когда мое сердце одиноко

(как ручеек, когда он катится)

Я знаю, я услышу

(и льется на камни)

То, что слышала раньше

(убегая)

Мое сердце будет благословлено

(чтобы петь) звуками музыки

(в ночи)

И я спою снова

(Как жаворонок, который учится молиться)

Примечания

1

Rodong Sinmun («Рабочая газета») – официальная газета Центрального комитета Трудовой партии Корейской Народно-Демократической Республики. – Здесь и далее, если не указано иное, примечания редакторов.

2

D.M.W. – сокращение от Daehwe Munhwa Yollak Wiwonhwe (Комитет по культурным связям с зарубежными странами – ККСЗС).

3

«УРА» по-корейски. – Прим. пер.

4

На северокорейском сленге ноль сэ значит «богатенький мажор», «хитрец» и «любитель женщин, вина и песен». – Прим. пер.

5

Корейская поговорка: «За горой другая гора», что значит «будем решать проблемы по мере их поступления». – Прим. пер.

6

Словенск. «Кстати, что, если отец – не муж матери?»

7

Шутка основана на том, что Северная Корея имеет такую же плохую репутацию во всем мире, как Флорида в США. – Прим. пер.

8

Товарищ РЮ ГЁН ИР, директор Европейского департамента Комитета по культурным связям с зарубежными странами КНДР (ККСЗС), встретил Laibach в Пхеньяне приветственной речью спустя всего несколько часов после их прибытия в Северную Корею.

9

Приводимая выше характеристика Laibach не обязательно отражает личное мнение господина Рю, но является примером рассуждений и обвинений со стороны многих представителей правительства Северной Кореи, которых ему и Тровику приходилось переубеждать на протяжении года до приезда группы.

10

См. с. 8, Статья 3: «Всякое искусство является предметом политической манипуляции (косвенно – через сознание, и прямо), за исключением того, которое само говорит на языке такой манипуляции. Говорить в политических терминах значит выявлять и осознавать повсеместность политики. Роль наиболее гуманной формы политики заключается в том, чтобы заполнять разрыв между реальностью и мобилизующим духом. Идеология в таком случае занимает место подлинных форм общественного сознания. Принимая эти факты во внимание, субъект в современном обществе берет на себя роль политизированного субъекта. Laibach выявляет и выражает сопряжение политики и идеологии с индустриальным производством и непреодолимые разрывы между этим сопряжением и духом».

11

См. комментарий пользователя alfredooo: www.theguardian.com/music/2015/jun/11/laibach-announce-shows-in-north-korea-pyongyang/.

12

См. статью Славоя Жижека «Почему Laibach и NSK не фашисты» (1993):

https://freud-lacan.spb.ru/lakanaliya/12–2013-melanholiya/slavoj-zhizhek-pochemu-laibach-i-nsk-ne-fashisty/.

13

См. www.nytimes.com/2015/08/21/world/asia/laibach-concert-in-pyongyang-north-korea.html/.

14

Жижек, «Почему Laibach и NSK не фашисты?».

15

Там же.

16

См. «стёб» в книге Алексея Юрчака «Это было навсегда, пока не кончилось. Последнее советское поколение» (2014). С. 489–495 и в статье Алексея Юрчака и Доминика Бойера в журнале Cultural Anthropology «American Stiob: Or, What Late-Socialist Aesthetics of Parody Reveal about Contemporary Political Culture in the West» (2010).

17

Там же, с. 490.

18

См. статью «Миметическая критика идеологии группы Laibach и АВИА».

19

См. в книге Алексея Монро «Interrogation Machine: Laibach and NSK» (2005). С. 227.

20

Цитаты из следующих источников:

www.theguardian.com/world/gallery/2015/sep/07/north-korea-laibach-tour-in-pictures/.

www.calvertjournal.com/news/show/4459/slovenian-band-laibach-to-be-the-first-foreign-group-in-north-korea/.

www.nytimes.com/2015/08/21/world/asia/laibach-concert-in-pyongyang-north-korea.html/.

21

См. статью Якоба Лильмоса «More Fascist than Fascism» (2007): www.eurozine.com/more-fascist-than-fascism/.

22

См. видео на YouTube «Slavoj Žižek introducing Laibach in North Korea» (2016).

23

См. Главу 1 в книге Сьюзен Бак-Морс «Dreamworld and Catastrophe: The Passing of Mass Utopia in East and West» (2002).

24

Например, реакция Laibach и изменившаяся атмосфера после приветственной речи господина Рю на официальном ужине в Комитете по культурным связям КНДР: «Laibach – отвратительная рок-группа, использующая в своих клипах порнографию. Конечно, группу считают неонацистами, использующими декорации и одежду в стиле Гитлера, а также оскорбляющими разные религии. Эта группа попросту шутит и смеется над тем, что они называют диктатурами, по всему миру, и их музыка отвратительна. Им не просто так запретили выступать в России, так как они смеялись над национальным гимном России и так далее, и тому подобное. Невозможно понять, как КНДР, сугубо антифашистская страна, которая боролась против японского империализма – союзника нацистской Германии и фашистской Италии, пригласила такую группу, как Laibach, выступить в Пхеньяне. Августовский фестиваль празднует победу над империализмом и фашизмом в Германии, союзниками нацистской Германии. Как можно пригласить фашистов на празднование семидесятилетия освобождения Кореи? Если бы Laibach приехали в КНДР, это стало бы провокацией и нанесло бы вред социалистической системе страны <…> Так что без доверия и нашей веры в вас концерт не мог бы состояться».

Цитата из фильма «День освобождения» (2017) [18.07–20.48].

25

Там же. С. 2–3.

26

Там же, С. 253.

27

См. видео на YouTube «Slavoj Žižek introducing Laibach in North Korea» (2016), а также рассуждения Славоя Жижека о Laibach в фильме «Предсказание огня» (1996) режиссера Майкла Бенсона [18:22–22:43]

28

Из личной переписки, 9 августа 2017 года.

29

Vade retro – слова, произносимые в процессе экзорцизма (с лат. буквально – «иди прочь», «изыди»). – Прим. пер.

30

일심단결, один из самых распространенных лозунгов в северокорейской пропаганде: «Полное единодушие». – Прим. пер.

31

«Четыре человека» – песня Laibach.

32

А. Монро, «The Great Divide: On Laibach In North Korea», The Quietus, 16 сентября 2015.

33

Интервью Laibach, Reuters, 21 июля 2015, «Словенская группа выступает в Пхеньяне, чтобы спровоцировать весь остальной мир».

Content

Жан Симулен, Мортен Тровик
Дни освобождения. Laibach и Северная Корея

Голос правды

Laibach. Десять статей завета

Экстремальная культурная дипломатия

Быть в этом, но не быть этим

Что должны знать Laibach, выступая с концертом в Пхеньяне

Рок-группа в С. Корее

С днем освобождения, Северная Корея!

Приветственная речь господина РЮ

Северная Корея

Кто был на концерте Laibach в Северной Корее

Приветственное слово Мортена Тровика

Эхолокация

Laibach в КНДР

Красная сцена или Разоблачение тоталитарных наклонностей

Кто такие Laibach и почему они выступают в КНДР?

Кому: Наипочтеннейшему Маршалу Ким Чен Ыну

Валнуар был в Северной Корее с Laibach

Кино

«Когда мы все чувствуем власть»

Знакомьтесь: Laibach в Северной Корее

Дипломаты раскола

Примечания