Эми Ньюмарк

Куриный бульон для души. Найди время для себя. 101 история заботы о себе и поиске баланса

Amy Newmark

Chicken Soup for the Soul: Making Me Time:

101 Stories About SelfCare and Balance

© 2021, Chicken Soup for the Soul Publishing, LLC

This edition is published by arrangement with The Van Lear Agency LLC

© Кваша Е.А., перевод на русский язык, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Вступительное слово

Если мы чему-то и научились во время этой пандемии, так это тому, что жизнь непредсказуема. Ничто не гарантировано, а значит, надо стараться проводить как можно больше времени с любимыми людьми.

Этот новый сборник рассказов посвящен тому, как прожить свою жизнь осознанно и радостно, не забывая при этом находить время для самого себя. Наши авторы рассказывают о балансе между работой и личной жизнью, любимых занятиях, расхламлении дома. О том, как относиться к себе, словно к дорогому гостю. Вы и так знаете, что хотите все это делать – мы лишь мотивируем вас примерами из жизни реальных людей.

На страницах этой книги много раз говорится о природе. Кажется, мы и правда стали чаще обращать внимание на то, что происходит вокруг нас. «Посмотри, какая в этом году красивая весна!», «Кажется, в этом году птицы особенно распелись», «Неужели в этом году деревья цветут особенно буйно?».

Может, весна в 2020 году действительно выдалась необычная, а может, нас просто вынудили замедлиться. Я точно знаю, что локдаун дал мне время по-настоящему взглянуть на деревья у моего дома и на птичье гнездо над входной дверью, где пара малиновок дважды за время карантина выращивала птенцов. Я впервые увидела, как птенцы встают на крыло. Да, я при этом присутствовала!

Осенью меня зачаровала бурная деятельность в зарослях большого орешника, растущего на подъезде к моему дому. Помню, как стояла под деревом, а маленькие кусочки ореховой скорлупы осыпались вокруг меня, как будто шел дождь. Я буквально слышала, как десятки белок грызут орехи у меня над головой. У меня не было бы такого опыта, если бы мне не пришлось «торчать дома» вместо того, чтобы с утра до вечера сидеть в офисе.

На природе мы свободно двигаемся и понимаем, каково быть крошечной жизнью в огромном мире, дышим одним воздухом с древними деревьями, которые уже многое повидали и все еще будут стоять, когда нас не станет. Это самый мощный инструмент перезагрузки для сердца и души, который я знаю. Очень важно выходить из дома, независимо от времени года или периода нашей жизни.

После пандемии останутся не только потери и экономические проблемы, но и новое понимание того, что действительно важно. Мы надеемся, что вы уделите себе немного времени, задумаетесь над историями из нового сборника и заведете несколько хороших привычек.

Эми Ньюмарк

16 ноября 2020 г.

Глава 1. Всего одно мгновение

Мое имя

Имя человека – самый сладостный и самый важный для него звук на любом языке.

Дейл Карнеги

Меня уже несколько месяцев никто не называл Мелиссой. И я как будто лишилась чего-то очень важного.

Мои родители назвали меня в честь Мелиссы Манчестер. «Нам понравилось это имя, а других Мелисс в то время не было», – сказала мама. Потом я пошла в детский сад, и в моей группе оказалось целых три Мелиссы. С этого момента и до начала средней школы я была Мелиссой С. Так я подписывала контрольные, так меня называли учителя, и так было написано на классной доске – часто с пометкой, что я слишком много болтаю на уроке.

Честно говоря, мне не слишком нравился этот довесок в виде заглавной буквы «С.», но с самим именем проблем никогда не было. Помню, как некоторые мои подруги забавлялись, примеряя другие имена. В отличие от них, я и представить себе не могла, как еще меня могли бы называть.

С годами многое изменилось. Я избавилась от заглавной буквы «С.» и превратилась в «миссис Фейс». Девятилетний Эван и шестилетняя Делейни называют меня «мама» или «мамуля», и я понимаю, как мне повезло, что в моей жизни есть эти замечательные маленькие люди. Впрочем, зови они меня иначе, я все равно была бы счастлива, лишь бы они не болели и не ныли.

И все же, прежде чем стать миссис Фейс или мамой, я была Мелиссой. Мое имя греческого происхождения, оно переводится как «медоносная пчела». Во всяком случае, именно так было написано на картинке, которую моя мама вышила крестиком и повесила над комодом у себя в спальне.

Но во время пандемии COVID-19 я перестала слышать свое имя. Постепенно я потеряла всех, кто мог бы меня так называть. И это был особый вид изоляции. Как будто огромная часть меня пропала.

Проведя несколько месяцев дома, я решила сделать что-нибудь только для себя. И записалась на курсы письма, которые давно собиралась пройти. Раньше я не могла себе этого позволить, потому что все мое свободное время уходило на детей. Но теперь занятия проводились онлайн, и мне нужно было только упросить мужа подменить меня на пару часов. Я заказала новую тетрадь, достала свои любимые ручки и навела порядок на столе. Каждый вторник вечером я запиралась в своей комнате.

На первом уроке учительница обратилась ко всем по именам и представила первую тему.

– Я хочу, чтобы вы начали рассказ с фразы: «Прямо сейчас я…», а затем продолжили его сами, – сказала она.

Она объяснила, что это хороший способ избавиться от «ерунды» – всего, что может мешать нам писать искренне.

Я начала свое произведение. Десять минут спустя учительница попросила нас зачитать то, что получилось.

– Мелисса, начнем с тебя, – сказала она.

Я набрала побольше воздуха и прочитала первую строчку:

– Прямо сейчас я счастлива. Я счастлива общаться с другими взрослыми людьми, счастлива писать и особенно счастлива слышать свое имя. Мне кажется, я опять возвращаюсь к себе.

Мелисса Фейс

Здравствуй, я

Познание себя – начало всякой мудрости.

Аристотель

Я хорошо помню этот день: 1 апреля 2005 года. Родственники, друзья и коллеги собрались, чтобы отпраздновать мое пятидесятилетие. На фотографиях с юбилея я улыбаюсь – ничего удивительного: моя жизнь полна успехов и достижений. Логично было бы предположить, что я счастлив. Однако – нет. Случайно взглянув в зеркало в тот вечер, я поймал свой растерянный взгляд. И это меня расстроило.

Было время, когда превыше всего на свете я ценил три вещи: работу, независимость и свободу. Мне казалось, что именно они приведут меня к поставленным целям. Несмотря на счастливую личную жизнь и все материальные блага, мне всегда чего-то не хватало. Однажды я подумал: умри я прямо сегодня, самой правильной эпитафией на моем надгробии была бы фраза «он многого не успел». Но что именно ускользнуло от меня?

Думать пришлось долго. Следующие десять лет я примерял на себя множество новых ролей. Серийный предприниматель, владелец спортивной команды, путешественник… и светский лев. Это было весело и волнующе, мы с женой отлично проводили время. Но чаще всего я чувствовал, что играю роль, а не наслаждаюсь каждым моментом. Я был кем-то, но не собой.

Каждый мой день начинался одинаково: встать пораньше, принять душ, одеться, прыгнуть в машину, заехать в «Макдоналдс», а затем мчаться в офис.

Я постоянно спрашивал себя: «Почему ты никогда не расслабляешься? Почему ты всегда работаешь? От чего и куда ты бежишь?» Чтобы ответить на все эти вопросы, мне нужна была самая малость – найти настоящего себя.

И вот теперь я разменял шестой десяток. Жизнь изменилась. Проблемы со здоровьем, смерть близких, продажа компаний, сокращение деловых обязанностей и закрытие моего футбольного клуба выбили почву у меня из-под ног. Зато у меня появилось время на размышления. Я попытался стать осознаннее, но это меня напугало, потому что «время для себя» было слишком похоже на одиночество. Я пересмотрел свою будущую эпитафию и представил ее так: «Здесь лежит Космо, который хорошо прожил свою жизнь». Но и это была неправда.

Тогда, вместо того чтобы ставить перед собой глобальные цели, я стал искать простые радости. Я перестал постоянно говорить и начал слушать. Посещая ежедневную мессу, вдруг обнаружил, что это отличный источник пищи для ума, медитации и умиротворения. Я чувствовал, как замедляется сердцебиение и углубляется дыхание. Мне почти удалось избавиться от мыслей, которые приводили к ложному чувству удовлетворения, и от беспокойства, которое подпитывало тревогу и изоляцию. Интересно, что чем больше я обращал внимания на свои эмоции, тем больше сострадания испытывал к людям, которым повезло меньше.

Мой разум стал ясным, а сердце – открытым. Это придало мне уверенности, чтобы сделать следующий шаг – в буквальном смысле.

Каждый день после мессы я переходил улицу, заходил в закусочную и садился за стойку. Это было очаровательное заведение. Семь стульев у барной стойки и два стола на восемь человек. Одновременно здесь могло поместиться не больше пятнадцати посетителей. Мы сидели близко друг к другу, так что любой разговор был слышен каждому. Поначалу такая обстановка показалась мне очень неуютной. Некоторые считают меня общительным человеком, но на самом деле я весьма скрытен и ценю конфиденциальность. В любом ресторане я всегда выбираю самый дальний столик. И в жизни не сяду за барную стойку, чтобы не быть вовлеченным в случайный разговор.

В той закусочной я вначале ютился на табуретке у стены, однако со временем специально пересел туда, где было больше возможностей для взаимодействия. Впервые я разговаривал без определенной цели – просто ради удовольствия, получаемого от самого процесса общения. Удивительно, но теперь со своими новыми приятелями я чувствую себя более свободным и открытым, чем со старыми коллегами и друзьями.

Я прихожу в закусочную за кофе, но остаюсь ради людей и для того, чтобы побыть самим собой. Но кто этот новый я?

Люди всегда говорили: «Космо, тебе нужно хобби». Вообще-то, у меня было два увлечения, но я занимался ими неправильно, относился к ним скорее как к рабочим задачам.

Первое – это чтение газет. Я владею технологическими компаниями, но предпочитаю бумажные газеты, как в старые времена. Черные чернила на руках – мой знак отличия.

Газеты всегда были частью моей работы. Но я читал только те статьи, которые входили в сферу моих деловых интересов, будь то здравоохранение, технологии, профессиональный футбол и индустрия развлечений. Все остальное, даже если оно выглядело интересным, я просто пропускал.

Однако теперь я изменил свой подход к чтению. И оказалось, что статьи, не имеющие прямого отношения к бизнесу, расширяли мой кругозор. Это было приятное открытие.

Другое мое увлечение – уход за цыплятами и выставочными голубями. Вы будете смеяться, но этому хобби очень много лет. Будучи сыном итальянских иммигрантов, я с детства выращивал голубей на заднем дворе. А куры появились, пока мы растили своих детей. Потом дети выросли, а я решил построить вольер с голубями с одной стороны и курами – с другой. Сколачивая доски, я погружался в воспоминания.

Если собрать все воедино, получится, что быть самим собой нам помогают самые простые дела.

Моя жизнь замедлилась. Теперь я с восторгом провожу время с внуками. Перестав гнаться за временем, я как будто заново обрел его. У меня, как у Дороти в «Волшебнике страны Оз», всегда была сила. Только для того, чтобы найти ее, мне понадобилось целых шестьдесят лет.

Космо ДеНикола

Лосьон для загара и новые маршруты

Большая часть вещей, которые вы попробуете, вам понравится, а нет – вы, по крайней мере, получите новый опыт.

Алли Симпсон

Я купила лосьон для загара через пару недель карантина COVID-19. Но до этого он полгода пролежал в корзине интернет-магазина. «Почему бы и нет? Все равно меня никто не увидит», – рассуждала я. Как только почтальон доставил мне заветную бутылочку, я тут же намазалась с ног до головы. В результате мои лодыжки и голени приобрели суперцвет. Бедра и икры оказались на тон темнее. Ступни же остались мертвенно-бледными. Для полноты картины я заказала еще и автозагар для лица.

Тем временем карантин слегка ослабили, и я вышла на улицу с коляской и в полной боевой раскраске. Зона наших прогулок пока еще была невелика, но я решила использовать ее по максимуму. Каждый вечер я намечала новые маршруты для бега по всему городу, а наутро мы с сыном отправлялись в путь. Мы одолели каждый дюйм окрестных дорог. Пологих. Холмистых. Мощеных. Грунтовых. Ровных. Каменистых. Ландшафт не имел значения. Мы великолепно проводили время. Он катился в коляске в полном восторге, а я бежала рядом.

Наконец, пришла посылка с автозагаром. Разумеется, на следующий день я проснулась похожей на Дональда Трампа – с оранжевыми щеками и белыми кругами вокруг глаз. В школе я была одной из тех старшеклассниц, которые не умели растушевывать тональный крем так, чтобы лицо и шея были одинакового цвета. Теперь я стала двухцветной школьной учительницей, которая преподает девочкам с красивой ровной кожей.

Вся эта история с прогулками и автозагаром привела к неожиданным результатам. Я перестала думать о том, что скажут люди. И начала делать вещи, которые раньше откладывала по миллиону уважительных причин. Я пишу блоги, которые всегда мечтала вести. Делаю сайт. Читаю книги, годами ждавшие своего часа. Начала было подтягиваться на турнике, но через две недели бросила. Что ж – я хотя бы попробовала. А еще я валяюсь на полу с сыном, мы смеемся и играем в игры. И наутро выходим на новый маршрут.

Лорен Барретт

Искусство баланса

Иногда наш список того, что нужно перестать делать, может оказаться длиннее, чем список дел.

Пэтти Дай

В тот день у меня все валилось из рук. Это случилось внезапно. Я никогда не была особо грациозной, но тогда спотыкалась обо все подряд, включая пол в моей церкви.

Ну хорошо: допустим, последнее еще можно было как-то объяснить – в конце концов, здание довольно старое, плитки покосились. Но когда я споткнулась на входе в продуктовый магазин, затем еще раз – перед своей машиной и наконец у себя дома, то ощутила легкий приступ паники.

Последние несколько дней выдались довольно напряженными… Ладно, скорее – последние несколько недель. Но неужели я настолько вышла из строя, что буквально потеряла баланс? Возможно, у меня инфекция внутреннего уха или что-то случилось с головой. А вдруг это инсульт?

Мои родители были набожными людьми и неплохо разбирались в психологии. С детства я усвоила, что все проблемы возникают от непрожитых эмоций. У меня есть успокаивающая практика, сочетающая позы йоги с дыхательными упражнениями и молитвой. Я подумала, что так замоталась, что не уделяла много времени ни молитве, ни самой практике. Совершив это открытие, я отправилась переодеваться в удобную одежду. И как только сняла обувь – исцелилась!

Дело было вовсе не в переутомлении. И я вовсе не потеряла баланс. Инсульта у меня тоже не было. Просто моя любимая пара сандалий полностью износилась. Обе подошвы на них треснули пополам. Весь день я ходила в испорченной обуви и спотыкалась.

Я так переживала, пытаясь выяснить причину своей неуклюжести, что даже давление подскочило. Но мне и в голову не пришло проверить обувь.

На самом деле обычно все происходит с точностью до наоборот. Что-то в жизни идет не так, нам кажется, что мы теряем баланс, и начинаем придумывать, как все исправить. Затеваем ремонт, пытаемся похудеть на пять килограммов, покупаем новую одежду или ищем работу получше. Мы скорее переберем все вокруг, чем обратимся в поисках ответов внутрь себя.

Вспомните, когда в последний раз вы останавливались, замолкали и находили время на молитву или медитацию.

Этот странный, дурацкий мир и правда может вывести нас из равновесия. В таких обстоятельствах вовсе не глупо тратить время на себя. Это не роскошь, а необходимость. Только так мы сможем ориентироваться в жизни, не спотыкаясь о самих себя.

Местный сапожник сказал, что подошвы моих сандалий не подлежат ремонту. Мы через многое прошли вместе, но пришло время отпустить их. К счастью, в отличие от обуви, наши души всегда можно вылечить. Главное – понять, что они в этом нуждаются.

Энн Расс

Я днем и ночью

Быть мамой – это труд без отпусков, выходных и права на ошибку.

Автор неизвестен

День завершен, едва успев начаться,

Я знаю, что живу две жизни.

Меня дневную видят все,

Но о ночной никто не знает.

И та, вторая я,

Лишь тихо ожидает своего часа.

Дневная Я не думает о себе.

Дневной Мне нигде не спрятаться.

Дневная Я стирает белье.

Дневная Я дует на ранки.

Готовит, учит, прибирает,

Объятья раздает и осуждающие взгляды,

Разруливает ссоры, драки и дразнилки,

Застегивает велосипедные шлемы.

Ночная Я вытягивается в кресле.

Ночная Я читает книги.

Ночная Я смотрит старые фильмы.

Ночная Я ест то, что вздумается.

Порой я думаю: было ли мне скучно,

Будь у меня одна лишь Я – и никаких хлопот?

Когда-то я читала книги, играла на рояле и плавала,

Каталась на велосипеде, бегала, болтала,

Стихи писала и ходила в бары,

И знала по именам всех поп-звезд.

Теперь у меня так мало времени,

Что иногда кажется, его вовсе нет.

Когда солнце заходит, но дети все никак не угомонятся,

Я опускаю руки: Дневной Мне придется остаться на ночь.

Я считаю до десяти и глубоко дышу.

Почему, почему они не ложатся спать?

Мое время – это корабль, который проплыл мимо.

Как же я заблуждалась, думая, что все буду успевать.

Я заправляю им волосы за уши,

А сама едва сдерживаю слезы.

Что я оплакиваю? Все же это очень странно.

Наверное, меня огорчило что-то еще,

Ведь глупо оплакивать упущенное время.

Поэтому, выходя из детской, я начинаю смеяться.

Я пытаюсь оставить хоть немного времени для себя.

Но понимаю, что можно это делать по-разному,

чтобы быть собой даже в дневной суете.

Я читаю книгу, пока завариваю чай,

Я играю на укулеле, а дети танцуют.

Я плаваю в море вместе с ними,

Я бегаю по парку, пока они качаются на качелях.

И имена некоторых звезд я все-таки знаю,

Пусть даже это звезды детских передач.

Иногда побыть наедине с собой можно и в компании.

Мое время – это состояние души,

Когда я попаду в свой часовой пояс,

Кто знает, что я там найду?

Аннелиз Роуз Бисон

Жалобная книга

Мы можем либо жаловаться, что на розах есть шипы, либо радоваться, что на шипах есть розы.

Альфонс Карр

Хорошо. Признаю. Я могу быть нытиком. В конце концов, в этой жизни всегда есть на что пожаловаться: грязная одежда, которая не помещается в корзину, надоедливая громкая музыка соседа, ботинки, которые муж оставил у входной двери, дождливые дни, пробки…

Жаловаться – это привычка, выработанная с детства, навык, который я оттачивала годами. Моя семья не возражала (откровенно говоря, все они тоже были большими нытиками), но друзья и одноклассники закатывали глаза и протяжно вздыхали, стоило мне в очередной раз высказать свое отрицательное мнение. Наконец настал день, когда я впервые осознала, что моя привычка жаловаться достигла профессионального уровня.

Однажды летом мы с моим тогдашним парнем ехали на пляж. Кондиционера в машине не было, ветер трепал мои волосы, ноги прилипали к виниловой обшивке автокресла. Я почти уверена, что вдобавок ко всему мы еще провели некоторое время в вышеупомянутой пробке, хотя утверждать это с точностью не могу – прошло слишком много лет. Пребывая в расстроенных чувствах, я в десятый раз пробормотала себе под нос все, что думала обо всей этой ситуации. И вдруг мой обычно спокойный бойфренд повернулся ко мне и рявкнул:

– Ну что ты все время ноешь?

Не помню, как именно закончился этот день, но к концу того лета мы полюбовно расстались с тем парнем и его машиной без кондиционера. Вскоре после этого я встретила мужчину, у которого и автомобиль, и характер были гораздо лучше. Через три года мы поженились и счастливо зажили вместе. Разумеется, я регулярно находила повод, чтобы пожаловаться, но он никогда со мной не пререкался. Или мне так просто казалось.

Однажды я в очередной раз потребовала, чтобы он убрал со стола бумажки со счетами, прибрал обувь и сделал музыку потише. В ответ он поднял руку.

– Ну хватит! Перестань жаловаться. Это сводит меня с ума.

Я непонимающе уставилась на него.

Он тяжело вздохнул.

– Вот я при тебе никогда не жалуюсь, правда?

– Вообще-то, – ответила я, – ты жалуешься на то, что я жалуюсь. Так что да, ты жалуешься прямо сейчас.

Он вытаращился на меня. На его верхней губе выступила капля пота. Потом он схватил ключи от машины и выбежал за дверь.

Возможно, я перегнула палку. Допустим, я действительно слишком много жаловалась. Но что тут сделаешь? В конце концов, это была моя вечная привычка. А от привычек избавляться нелегко.

Немного остыв, я присела и задумалась о решении проблемы. Можно было бы завязать с жалобами раз и навсегда. Нет, у меня не получится. Можно запираться в ванной и кричать, когда меня что-то будет раздражать. Но тогда соседи наверняка услышат. Каждый раз звонить подруге? У меня быстро не останется подруг. И тут меня осенило.

Большую часть своей жизни я вела дневник. Он помогал мне отслеживать течение времени. Мне нравилось просматривать старые записи, чтобы освежить в памяти путь, который я прошла до этого момента. Ведение дневника помогало оставаться честной с самой собой. Возможно, подумала я, мне стоит завести еще и жалобную книгу.

В тот же день я решила опробовать свой новый метод. Каждый раз, поймав себя на желании высказать мелкое раздражение, я должна была записывать это в свою жалобную книгу – без купюр. Мне прямо-таки не терпелось взять ручку и поскорее выплеснуть на бумагу накопившиеся эмоции. Было так приятно выражать все, что вертелось на языке, не сталкиваясь при этом с осуждением.

Результат не заставил себя ждать. Муж, который обычно вел себя довольно сдержанно, опасаясь встречных обвинений, стал больше мне открываться. Я сблизилась со старыми друзьями и завела новых. Мы стали лучше ладить с соседями. Я просто почувствовала себя лучше – счастливее и спокойнее.

Теперь, просматривая некоторые из своих первоначальных записей, я смеюсь в голос. То, что бесило меня до слез, кажется слишком нелепым. Я по-прежнему могу быть нытиком. Только об этом никто не знает.

Моника А. Андерманн

Последняя сигарета

Перемены – это свобода,

перемены – это жизнь.

Урсула К. Ле Губин

Свою первую сигарету я выкурила на вечеринке в канун Нового года, еще когда училась в школе. Бог знает, что было тому причиной. Вероятнее всего, я просто не хотела показаться окружающим занудой. Пить я боялась: в нашей семье у многих были проблемы с алкоголем. Поэтому выбрала сигареты.

Мне говорили, что они ужасны на вкус и что тошнота мне обеспечена, однако первая же затяжка Camel Light оставила в моей голове легкий гул, а на губах – приятное покалывание. Глоток кока-колы, который я сделала после, показался особенно сладким.

Возможно, девушка с сигаретой со стороны выглядит не слишком красиво, но для меня это был божественный опыт. Я чувствовала себя элегантной, как Лорен Бэколл[1], и крутой, как Марго Тененбаум[2]. Это было так волшебно – выдыхать клубящиеся облака.

Однажды я пообещала себе, что брошу курить в тридцать, но не смогла. К тому времени это оказалось задачей, требующей почти невозможного уровня желания и самоотверженности – словно научиться кататься на коньках или освоить японский. Сигареты были мне необходимы, как ключи, телефон и бумажник, без которых я никогда не выходила из дома. Благодаря курению я могла устоять перед второй порцией десерта и сбежать «на перекур», чтобы в тишине и спокойствии понаблюдать за прорезаемым фиолетовыми молниями закатом или крошечными белыми мотыльками, парящими, будто снежные хлопья.

Я убеждала себя, что моя привычка никому не вредит. Притупленное обоняние не позволяло мне замечать запах, преследовавший меня повсюду. Я закатывала глаза, слыша разговоры о пассивном курении, и отмахивалась от результатов недавних исследований, согласно которым сигаретные токсины остаются в стенах и мебели и могут повторно всасываться в организм через кожу.

То есть сама по себе я никогда не бросила бы курить. Но на втором курсе обучения по программе творческого письма среди новых студентов была женщина по имени Кера, которая оставила успешную карьеру в Нью-Йорке и бурную личную жизнь, чтобы провести три года в творческом уединении в сельской Джорджии. Совсем как я. За сигаретой мы рассказывали друг другу невероятные истории из жизни. Я – как однажды в канун Рождества ко мне домой нагрянуло ФБР в поисках моего бывшего. Она – как ночевала в квартире настоящей кувейтской принцессы. Курение было последней ниточкой, связывавшей нас обеих с нашим безумным прошлым.

В Джорджии Кера завела новые привычки: печь пироги, ходить в походы и проводить вечера в своей огромной кровати, которую она почему-то называла «Густав». Я же все еще изо всех сил пыталась найти новую себя.

Однажды, когда мы возвращались домой после традиционного ужина в тайском ресторане, Кера зажгла две сигареты и передала одну мне.

– Надо бросать, – сказала она.

Курильщики обычно заводят подобные разговоры, как другие люди жалуются на своих супругов – со смесью усталости и смирения.

Я выдохнула облако дыма и кивнула.

– Точно.

В ответ Кера назначила дату, в которую мы должны выкурить свою последнюю сигарету. То есть она не шутила.

Следующим утром я сидела на крыльце, пила черный кофе и смаковала каждую затяжку, осознавая предстоящие перемены. Так человек, который собрался переезжать, внезапно замечает детали, на которые прежде не обращал внимания.

* * *

Отсчитывая дни, оставшиеся до роковой даты, я пыталась найти в интернете информацию об ожидавших меня симптомах и улучшениях. Советы о том, чтобы объявить о своих планах в социальных сетях и рассказать о них друзьям и семье, я проигнорировала – не хотела, чтобы меня подбадривали. Особенно те, кто никогда ничего подобного не испытывал. Еще я боялась стыда – если у меня не получится, хотя бы никто не будет об этом знать.

Отказ от курения был похож на разрыв с человеком, которого я любила, хотя и знала, что эти отношения пагубны. Свою последнюю пачку я хранила в нижнем ящике тумбочки, будто старое любовное письмо. Я возвращалась к ней дважды, брала в руки и нюхала, прежде чем смыть содержимое в унитаз. Но уже через несколько часов я начала мечтать о покупке еще одной пачки.

Ломка принимала разные формы. Во рту у меня постоянно был кислый привкус. Живот крутило. Кожу обсыпало прыщами. Я страдала от насморка и бессонницы. Выходя на улицу, я чувствовала замешательство, будто потеряла ключи или забыла заплатить за квартиру. Я пыталась заглушить тягу к сигаретам другими удовольствиями, но как только я доедала плитку шоколада или сочный гамбургер, мой разум требовал нового источника утешения. Я глотала мятные леденцы пачками и разгрызала зубочистки в щепки. Мои мысли были похожи на заевшую пластинку: хочу, хочу, хочу, хочу, хочу. Мне снилось, что я курю. Когда я тянулась к кошельку или поднимала руку, чтобы помахать кому-то, то обнаруживала, что держу сигарету, как будто это была неотъемлемая часть меня.

Я скучала по мысленному диалогу с самой собой – когда, мечтая о перекуре, я уговаривала себя потерпеть еще немного, чтобы получить эту маленькую награду. Время, больше не разбитое на короткие отрезки перерывами на сигарету, тянулось бесконечно. И еще я постоянно хотела есть.

Кера переживала отказ от курения иначе. Пока я фантазировала о десертах, она утверждала, что уже сыта. Да и вообще выглядела куда более счастливой: раздавала другим пончики, приготовленные на выходных, и отказывалась от приглашений на ужин, потому что копила деньги на поездку в Джошуа-Три[3].

Единственное, что не давало мне почувствовать себя неудачницей в ее компании, – наша утренняя тренировка. Тренажерный зал был моей самой любимой формой управления стрессом. Я ездила туда шесть дней в неделю. Кера присоединилась ко мне после того, как мы бросили курить. Я планировала наши тренировки и следила за прогрессом. Несмотря на то что мое тело, казалось, чувствовало себя хуже, я стремилась стать сильнее и выносливее.

В один из дней, когда я подвозила Керу после тренировки, она попросила меня остановить машину. Я подумала, что она хочет рассказать мне очередную историю. Но вместо этого она сказала, что уезжает. Она решила, что наша учеба ей не подходит, так что завтра ее уже не будет в городе. Она попыталась смягчить эту новость, признавшись, что ждала до последней минуты, потому что знала, что я попытаюсь отговорить ее. Она была права, но мне все равно было больно.

Наутро, когда она уехала на своем арендованном грузовике, я чуть не закурила снова. Но потом просто отправилась на пробежку. Оказалось, что мне снова нравится проводить время наедине с собой. Поэтому я пошла бегать и на следующее утро, и еще на следующее, отдаваясь успокаивающему ритму собственного дыхания.

Обычно я пробегала стандартные пять километров, но однажды преодолела семь, а потом – восемь. Я остановилась только через час и обрадовалась, поняв, что оказалась куда сильнее, чем думала. Мир вокруг меня больше не был пустым – просто я стала свободной.

Лаура М. Мартин

Вечер пятницы

Способность быть в настоящем моменте является важным компонентом психического здоровья.

Абрахам Маслоу

Однажды меня спросили:

«Что вы делаете в свободное время?»

Не самый сложный вопрос – по крайней мере, для большинства людей. Но я чувствовала себя так, словно мне на голову вылили целый ушат холодной воды. Потрясение было сильным. Внезапно я прозрела.

Что вы делаете в свободное время?

Ничего.

Я не могла придумать ни одного ответа.

Я жила одна и работала из дома. По идее, такой режим давал мне полную свободу. Однако я сама не заметила, как работа, растекаясь, подобно лаве, затопила все вокруг, и граница, охраняющая мое личное время, исчезла. Осталась только работа, которой не было конца.

Хуже всего было то, что я не могла оценить то, что сделала за неделю. Чего я добилась? Райдер Кэрролл[4] пишет: «Мы пытаемся разобраться с кучей разных вещей одновременно, так сильно распыляясь, что не можем ничему уделить достаточно внимания. Мы часто говорим: «Я занят». Однако занятость – совсем не то же самое, что продуктивность».

Я не была продуктивна и не была счастлива. Я была бесконечно занята. Я ничего не делала в свободное время, потому что у меня его просто не было.

Со всем этим срочно нужно было что-то делать. И тогда появилась Трикси.

Собаки всегда были частью моей жизни, но к этому новому щенку я предъявляла особые требования. В моем доме в разное время жили джек-расселы, лабрадоры и бельгийские тервюрены. Каждая из этих пород была выведена с особой целью: решать задачки, выслеживать, приносить добычу или пасти. Однако теперь мне нужен был кто-то, кто просто будет находиться рядом со мной. Собака, которая, лежа у меня на коленях, будет выполнять свое предназначение. Я мечтала когда-нибудь отправиться в путешествие на моем фургоне, посетить новые места, познакомиться с новыми людьми. Мне нужна была собака, которая была бы рада составить мне компанию. После долгих исследований я выбрала свою породу: гаванец[5].

Трикси едва исполнилось одиннадцать недель, когда я принесла ее домой. Она была самой маленькой собакой, которую я когда-либо видела, весила всего два килограмма и двигалась, как заводная игрушка. Я решила сразу начать ее социализировать – водить на еженедельные тренировки, организованные местным дрессировщиком, приучать к компании других собак и людей.

Помню, как вошла в комнату с крошечным щенком на руках. При виде других щенков, которые прыгали, бегали и дрались между собой, мне захотелось плакать.

– Я не смогу, – пробормотал я и повернулась, чтобы уйти.

– Стойте, – окликнула меня одна женщина. – Садитесь рядом со мной и посадите собаку к себе на колени.

Я послушно села. Женщина оказалась хозяйкой кавалер-кинг-чарльз-спаниеля примерно того же возраста и размера, что и моя Трикси. Оба наших щенка были немного застенчивыми.

Через пару недель Трикси уже носилась, уворачиваясь от больших собак и забираясь на игрушки и ящики, чтобы казаться крупнее. И еще она подружилась с Зигги. Он тоже был гаванцем, но на три месяца старше. Теперь эти двое боролись друг с другом, игнорируя всех остальных. Было видно, что они без ума друг от друга. Поэтому мы с хозяйкой Зигги договорились тренировать наших собак вместе. Хозяйку звали Джейн.

В первый раз мы встретились у Джейн дома. Мы пили чай и почти три часа наблюдали, как безостановочно кувыркаются щенки. Для меня это было похоже на медитацию – успокаивающую, завораживающую, выводящую на новый уровень. Стресс исчез. Я чувствовала себя как после сеанса расслабляющего массажа.

Шло время, и наша дружба крепла. Оказалось, что нас объединяет не только любовь к собакам. Мы обе хотели путешествовать по Монтане и окрестностям, и нам обеим нравилось готовить. Так зародилась традиция пятничных встреч. Мы осваивали новые рецепты или устраивали дневные вылазки.

В этом году Трикси и Зигги исполнится пять лет. Наша стая пережила много приключений. Мы ездили на автофургоне в Йеллоустон[6], национальный парк «Глейшер» в Канаде и в более короткие путешествия по всему штату. Фотографировали медведей, лосей, орлов и водоплавающих птиц.

У нас есть свой список мест, куда еще можно поехать, чудес, которые нужно повидать, и рецептов, которые необходимо попробовать. Планирование доставляет мне такое же удовольствие, как и сами события. Мои недели больше не проходят бессмысленно, неотличимые одна от другой. Я предвкушаю приключения и с нетерпением жду наступления пятницы.

Все мы можем достигнуть гораздо большего, переключившись с суеты на осознанность. Надо только понять, сколько мы теряем, не проводя границы и не уделяя времени действительно важным вещам.

Если теперь меня кто-то спросит: «Что вы делаете в свободное время?» – я не растеряюсь. О боже, чего я только не делаю!

Линн Киннаман

Стрекоза

Вы заслуживаете тихого мгновения. Вы заслуживаете того, чтобы глубоко вдохнуть, замедлиться и успокоиться.

Морган Харпер Николс

Прошлым летом я перенес сильный стресс. Я только что закончил сложную докторскую программу и был измотан годами исследований и написания статей. Мы с женой взяли отпуск, чтобы отпраздновать окончание моей учебы, но я так привык напрягаться, что мой мозг никак не мог расслабиться. Я чувствовал постоянную потребность работать. Моя преподавательская нагрузка усугубляла ситуацию – надо было готовиться к осеннему семестру, который приближался слишком быстро.

Мы уехали на остров Макино в Мичигане. В другое время цоканье лошадиных копыт, отсутствие машин и идиллические пейзажи вызвали бы у меня умиление, но в тот раз я никак не мог успокоиться. Я был слишком взвинчен, измотан и рассеян. Надо было ответить на письма. Скорректировать осеннее расписание. Поговорить с еще одним студентом о его тревогах.

В один из дней мы с женой сидели на лужайке возле отеля, откуда открывался вид на знаменитый висячий мост, соединяющий остров с материком. Это самый длинный мост в мире, он как будто парит в воздухе. Я взял с собой телефон, чтобы проверять почту.

– Сколько можно, – пробормотал я.

Моя прекрасная жена сидела рядом со мной на ротанговом диванчике. Я пил прохладный лимонад. По ярко-синему небу плыли пушистые облака. Ветерок гнал барашков по глади пролива. Но мои плечи были напряжены, подняты к ушам, и я никак не мог их опустить.

Мимо прожужжала стрекоза. Эти существа кажутся мне особенными – для меня они символизируют ценность момента. Большую часть своей жизни они проводят под водой в виде личинок и появляются на свет всего на пару месяцев. Яркие крылья этой стрекозы напомнили мне о татуировке на правой лодыжке моей жены. С каждым движением крылья меняли цвет: были то синими, то зелеными. Вообще-то я люблю наблюдать за полетом стрекоз, меня завораживают их непредсказуемые резкие движения. Но в тот день я был не в настроении. Мне нужна была тишина. И тогда, словно по команде, стрекоза остановилась на травинке передо мной.

«Я тоже должен сделать это, – подумал я. – Ухватиться за что-то и замедлиться. Скрыться от настойчивого ветра жизни и просто расслабиться, хотя бы ненадолго». Я внимательно наблюдал за стрекозой в течение нескольких долгих минут. Потом она улетела. «Ну вот. Можно вернуться к работе», – вздохнул я.

Посмотрел на мост, на траву, на облака – и перевел дыхание. Может быть, на этот раз у меня получится. Я повернулся к жене, чтобы рассказать ей о случившемся со мной откровении, как вдруг почувствовал, как что-то легко коснулось моей ноги. Вспыхнули разноцветные крылья. Стрекоза сидела на моей правой лодыжке и выглядела точно так же, как татуировка моей жены.

В тот момент я мог бы поклясться, что она сказала что-то вроде: «Надо не просто расслабляться, а ценить настоящее. Жизнь так коротка, так быстротечна. Будь здесь и сейчас. А будущее – пусть оно случится в свое время».

Это прекрасное создание, которому оставалось жить всего несколько дней, напомнило мне о ценности жизни. У меня больше никогда не будет второго такого же момента с моей женой, этого прохладного ветерка, этой тишины. Я слишком много сил прилагал к тому, чтобы расслабиться. Вместо этого мне стоило просто проникнуться покоем момента. Я почувствовал, как опустились мои плечи. Стрекоза тоже выглядела довольной. Она вспорхнула с моей лодыжки и исчезла навсегда. Больше я ее не видел.

Я так ничего и не рассказал жене. Мне нужно было немного подождать, осознать увиденное.

Несколько месяцев спустя я решил сделать свою первую и единственную татуировку – стрекозу на правой лодыжке. Теперь каждый раз, глядя на ее, я делаю глубокий вдох и улыбаюсь. «Просто будь, – говорит мне стрекоза. – Будь здесь и сейчас. Жизнь так драгоценна». И я вижу, как солнце играет на ее переливчатых крыльях.

Джон Кевин Аллен

Глава 2. Шаг вперед

Птицы и пчелы

Примите темп природы.

Ее секрет – в терпении.

Ральф Уолдо Эмерсон

У меня есть десять минут. За это время мне надо расслабиться. Чтобы не думать о времени, я установила таймер. Села на мягкую подушку, скрестила ноги, положив руки на колени ладонями вверх, закрыла глаза. «Так, надо сосредоточиться, вдохнуть, выдохнуть. Ни о чем не думать».

Я приоткрыла глаз, чтобы посмотреть на таймер. Прошло тридцать секунд. О боже, как трудно «уделять время себе»!

У меня есть муж, шестеро детей, две собаки и три лошади. Многие годы моей жизни прошли в тумане семейных дел, у меня практически никогда не было времени на отдых. Когда дети, наконец, выпорхнули из гнезда, я ушла на пенсию с основной работы и подумала: «Теперь можно уделить немного времени СЕБЕ!»

Я люблю составлять списки дел и рисовать хитроумные мотивирующие еженедельники. Поэтому я хорошо подготовилась к отдыху. Возможностей была уйма: йога, медитация, спа-процедуры, физические упражнения, общение с друзьями… Я была полна решимости найти то, что действительно наполнит мою душу. Главное – все правильно спланировать.

Первой я попробовала и бросила медитацию. Мне так и не удалось до конца понять, как можно на какое-то время отключить свой разум. Казалось, я просто жду, когда можно будет закончить.

Затем я попробовала устраивать чаепития. Сама идея столь утонченного времяпрепровождения приводила меня в восторг. Я уже представляла, как мы с подругой потягиваем чай из тонких чашек и жуем крошечные бутерброды, но дальше фантазий дело так и не зашло. У меня есть нарядный чайный сервиз, который я ни разу в жизни не использовала, и полка в кладовой, полная упаковок с чаем. При этом я все равно предпочитаю кофе.

Дальше я решительно вычеркнула из своего списка желаний что-либо похожее на спа: часы, проведенные с маской на лице, не кажутся мне чем-то соблазнительным. Я люблю быть продуктивной.

Спорт и без того всегда был в моей жизни, но, раз уж настало время заняться собой всерьез, я попыталась поставить себе новые цели и увеличила нагрузки. Через неделю тренировки стали больше походить на пытку.

Однако, несмотря ни на что, я не сдавалась. И чем больше экспериментов, нацеленных на то, чтобы уделять больше времени себе, я проводила, тем меньше мне нравилась вся эта затея. Возможно, я просто неспособна на релаксацию и именно поэтому всякий раз изо всех сил тяну время, прежде чем начать делать что-либо «полезное».

Я корила себя за то, что «трачу впустую» драгоценные часы, играя на крыльце с собаками или наблюдая, как толстые шмели кружат над цветами в моем саду. В такие моменты время как будто останавливалось. Проходило целое утро, а я этого даже не замечала Я наслаждалась будничной жизнью птиц и насекомых и сменой времен года.

Мать-природа рождалась и умирала в своем вечном цикле. По сравнению с этим мои эгоцентричные человеческие хлопоты казались таким пустяком. Я больше не хотела что-то улучшать или исправлять.

Может быть, эксперты неправильно трактуют идею «времени для себя», и в результате мы слишком много думаем о том, как и что именно мы делаем, вместо того, чтобы радоваться ничтожности простого бытия. Не стоит рассматривать жизнь как пустоту, колебание между действиями. Иногда гораздо умнее просто принять безвременье.

Я только что любовалась малиновкой, которая грела свои распростертые крылья на полуденном солнце. Она закрыла глаза, словно пыталась сполна прочувствовать момент. Потом она улетела. А я подумала примерно следующее: «Можно ли считать те несколько минут, которые я провела в наблюдении за маленькой птичкой, потерянными? Или, наоборот, я была счастлива потому, что в это время вообще не вспоминала о себе?»

Отдых сильно переоценен, если приходится напрягаться, чтобы вписать его в свое расписание. Пока мы на уроке йоги растягиваем мышцы и встаем босыми ногами на пол, за дверью танцуют земные богатства. Списки дел не заменяют искусства быть.

Кэт Готтлиб

Перестань жонглировать

Поставив себя в приоритет, вы спасетесь.

Габриэль Юнион

Уволившись из большой компании и открыв свой бизнес, я думала, что у меня все схвачено. Потом я решила изменить образ жизни и привести себя в форму, и была уверена, что встала на нужный путь. И даже купив второй бизнес, я знала, что поступаю правильно. Мне никогда не приходило в голову замедлиться. Я хотела действовать.

За три года я запрограммировала свой мозг на постоянное движение. Работа занимала все мои мысли. У меня никогда не хватало времени, чтобы разобраться со всеми делами, я боялась, что подведу кого-нибудь, если остановлюсь и расслаблюсь. В ответ на усталость и туман в голове я пыталась стать еще более организованной. Но чем больше я нагружала себя, тем меньше результатов получала.

Я была эмоционально и физически истощена. Ночью мои часы Apple постоянно жужжали, предупреждая о том, что сердечный ритм превысил сотню. Все тело болело, и я теряла силы, сколько бы ни тренировалась.

Доктор Джой, к которой я обратилась в конце концов, первым делом спросила:

– Каков ваш уровень стресса?

Я пожала плечами.

– Обычный. Ничего нового.

Но в моем организме явно что-то происходило.

Проведенные обследования показали первые признаки болезни Грейвса. Все симптомы гипертиреоза[7] были налицо: учащенное сердцебиение, высокое давление, физическая тревога, усталость и мышечная слабость.

Когда доктор Джой присела рядом со мной, чтобы обсудить лечение, я сказала:

– Это несправедливо. Я много работала над своим здоровьем. Отказалась от алкоголя, изменила рацион, похудела. Все должно было стать лучше.

Она сочувственно улыбнулась.

– Мы во всем разберемся. Поищите информацию о болезни Грейвса и берегите себя.

И выписала рецепты на лекарства для сердца и щитовидной железы.

Я искала в интернете информацию, статьи и личные истории. Узнала, что аутоиммунные заболевания заставляют организм атаковать собственные здоровые клетки. Нарушения бывают наследственными и чаще встречаются у женщин. Во многих случаях они провоцируются и усугубляются стрессом. «Каков мой уровень стресса?» – спросила я себя.

На следующий день я случайно встретила старую подругу. Мы давно не виделись, но были подписаны друг на друга в социальных сетях. После обмена приветствиями Синди сказала:

– Мне так нравится следить за всем, что ты делаешь. Ты столько всего берешь на себя – прямо жонглируешь делами. Не знаю, как тебе это удается, но со стороны кажется, что у тебя все получается.

Я улыбнулась.

– Честно говоря, некоторые из тех предметов, которыми я жонглирую, стали тяжеловаты.

– Так отложи что-нибудь в сторону. Говорить людям «нет» – это нормально.

Всю следующую неделю я думала о нашем коротком разговоре. Мне было жизненно необходимо научиться управлять стрессом.

Итак, у меня было два бизнеса, каждый из которых требовал выполнения множества разных задач. Мой календарь был заполнен маркетингом, фотосессиями, дизайном сайта, копирайтингом и планированием масштабного регионального мероприятия. Если повезет, я находила тридцать минут в день, чтобы писать книгу. У меня едва хватало времени моргнуть, не говоря уже о том, чтобы отдыхать. Если я еще как-то справлялась, то, видимо, лишь за счет извечного стремления добиться чего-то большего.

Изучив список дел, я впервые поняла, что не хочу взваливать все это на свои плечи. Пришла пора расставить приоритеты.

Я прощалась с клиентами, объясняя, что сокращаю и облегчаю свою рабочую нагрузку. Когда меня просили выступить на мероприятии или взять новые проекты, я отвечала «нет». Подготовку важного мероприятия взял на себя один из коллег.

До тех пор я не осознавала, как сильно соскучилась по простым радостям – мелочам, которые помогали мне расслабиться и восстановить силы: длительным прогулкам, вылазкам с собакой в парк, посещению любимого книжного магазина и сидению на заднем крыльце на восходе солнца. Я решила, что раз уж я так люблю все планировать, то внесу в список дел и это время для себя. Оранжевый маркер отлично подошел для такой цели. Даже сам цвет, казалось, давал мне надежду и наполнял энергией и счастьем. Эти оранжевые блоки принадлежали только мне.

Как только я расставила приоритеты, все остальное быстро встало на свое место. Наряду с запланированными перерывами в моем расписании появилась творческая работа. Я отвела отрезки времени для книжных и фотопроектов. Не знаю, как это получилось, однако теперь, делая гораздо меньше, я стала более продуктивной.

Мой график по-прежнему полон, и рабочая нагрузка велика, но я больше не сгибаюсь под ее тяжестью. Я научилась быть добрее к себе. Начинаю каждый день с медитации и заканчиваю его благодарностью. Я знаю пределы своих сил и могу остановиться. И перестать жонглировать.

Энн Морроу

План В

Не сумев подготовиться, вы готовитесь к поражению.

Бенджамин Франклин

Моя дорогая подруга Джанина – поэтесса, причем очень хорошая. Несколько лет назад, когда она только начинала писать стихи, мы с ней вместе состояли в литературном кружке. Даже тогда, в начале карьеры, ее работы подавали большие надежды. Образы в стихах Джанины всегда были сильными и трогательными. Но одна ее привычка смущала меня очень сильно: представляя свои произведения на суд редактора или публики, она давала два альтернативных варианта некоторых слов, разделяя их косой чертой. Эти слова были как развилки на дороге: в зависимости от выбора, меняется интонация и общее направление мысли. Бывало, что в одном стихотворении могло быть сразу несколько таких вариантов «или/или».

Необходимость выбирать между формулировками сильно затрудняла понимание текста. По крайней мере, мне было трудно. Однажды, столкнувшись с третьим или четвертым выбором подряд, я решил сказать Джанине, что мне не нравится ее система. В конце концов, она сама должна выбирать нужные слова, прежде чем представлять стихотворение на всеобщую критику, как бы трудно это для нее ни было.

Недавно меня посетило настоящее озарение. Размышляя о том, как устроена моя жизнь, я вдруг с невероятной ясностью осознал, что действую так же, как моя подруга Джанина. У меня всегда есть «план В» – на случай, если какой-то вариант не сработает.

За годы я научился довольно ловко использовать свой «план В». К примеру, летним вечером в четверг я, возможно, захочу сыграть в теннис в своем клубе. Но если это мероприятие не состоится, как бывает в половине случаев, то альтернативой ему станет поездка в Северную библиотеку Дартмута и участие в тамошнем песенном кружке. То есть, столкнувшись с выбором между двумя одинаково желательными, хотя и совершенно разными событиями, я в любом случае отлично проведу время.

Или вот еще пример. Я довольно часто играю в общественном театре. Если труппа назначила раннюю репетицию, но я не знаю, состоится ли она, потому что еще не набрали всех актеров, то заранее готовлю запасной план, чтобы смягчить разочарование и раздражение. Я намеренно ставлю другое мероприятие – концерт, спектакль или фильм – точно в тот же временной интервал.

Случается, у меня в рукаве бывает припасен не один, а целых два альтернативных варианта. К примеру, в следующие выходные я должен быть на репетиции спектакля, который мы готовим к фестивалю Halifax Fringe[8]. Но на всякий случай, в качестве меры предосторожности, я записался на парный турнир в моем теннисном клубе в субботу днем. А если пойдет дождь и турнир тоже отменят, я отправлюсь в Дартмут, чтобы петь в хоре.

Эта система работает даже дома, когда я смотрю телевизор. Предположим, идет теннисный матч. Я знаю, что после нечетных партий положен перерыв. Раньше меня раздражало, что приходилось ждать целых две минуты, пока игра возобновится. Теперь я просто бегу на кухню и занимаюсь мытьем грязной посуды, которая почти всегда там есть. Если делать то же самое еще и в каждую рекламную паузу, то на кухне всегда будет чистота и сияние.

Было время, когда моя зависимость от наличия «плана В» начала беспокоить меня всерьез. К чему такие сложности? Совершенно очевидно, что я делаю это, чтобы избежать возможного разочарования.

Взять хотя бы театр. Актер, которому не досталось роли, испытывает душевные страдания. Горечь заполняет его, он чувствует себя эмоционально опустошенным. «План В» был призван быстро залечить эту рану. Я же хотел оставаться значимым в собственных глазах. Поначалу это давалось нелегко, ведь театр сложно чем-либо заменить. Но нынешней осенью выход нашелся: я стал искать альтернативу в той же области. Если я не был занят в спектакле, то брал частные уроки, записывался на групповой курс или сеансы импровизации. Это мог быть даже загородный семинар по драматургии. То есть, что бы ни случилось, я все равно занимался театром. Полностью исключить разочарование это не помогало, но все же в значительной степени смягчало его.

– Так вот, – сказал я Джанине. – В стихах, как и в жизни, альтернатива не всегда означает поражение. Однако она меняет весь ход сюжета. Вопрос в том, есть ли у тебя смелость, чтобы взять эту ответственность на себя, или ты отдашь эту привилегию кому-то другому.

Джон Пирс

Жизнь на пляже

Нельзя наливать из пустой чашки.

Автор неизвестен

Если в этой пандемии и было хоть что-то позитивное, то это то, что она заставила меня замедлиться. Когда-нибудь я вернусь в мир ожесточенной конкуренции со всеми его требованиями и сроками. Но надеюсь, что никогда не забуду усвоенный урок: надо сознательно вставлять паузы в свой день, развивая дисциплину ничегонеделания.

Пауза – это великая вещь. К сожалению, обычно мы ее недооцениваем. Много лет назад Coca-Cola запустила блестящую рекламную кампанию под слоганом «Пауза, которая освежает». Они были правы. Паузы необходимы, как пробелы между словами, как тишина между вдохом и выдохом.

Чем старше я становлюсь, тем больше делаю намеренных пауз. Некоторые из них длятся всего несколько минут; другие тянутся часами. Это может быть прогулка к копировальному аппарату на работе, который стоит в соседнем, а не в моем отделе. Или поездка домой альтернативным маршрутом. Или день на пляже. Суть состоит в том, чтобы отвлечься от того, что вызывает стресс.

Недавно я прочитал небольшую книгу Сэнди Гинграс под названием «Как жить на пляже». Автор вовсе не призывает читателей переехать к океану. Жизнь на пляже – это метафора, выражающая особое состояние ума.

Мой сын с семьей живет в Санта-Барбаре, Калифорния. Это одно из самых красивых мест в Соединенных Штатах, которое уступает разве что Гавайям. Бывая у них в гостях и проводя время на расположенном рядом с домом пляже, я естественным образом снижаю скорость и забываю о сложностях мира. Становлюсь простым и безмятежным.

Пляж – это единственное место, где я могу хоть недолго побыть ребенком: строить замки из песка вместе с внуком или сидеть в прибое, позволяя волнам поднимать меня и выбрасывать на берег, словно кусок коряги.

Вот она – красота ничегонеделания. Это пауза. Прототип более простой жизни. В сущности, нам не так уж много и надо.

Когда границы закрылись и делать стало объективно нечего, я поначалу растерялся. Потом стал злиться и метаться в четырех стенах. Но через некоторое время вдруг заметил то, на что обычно не обращал внимания. У меня как будто открылись глаза. На заднем дворе моего дома обнаружилось много чудес: изящный силуэт ястреба; песенка краснокрылого дрозда, голубой сойки, малиновки или крикливого зуйка; сила и точность движений рыжего дятла; новорожденный олененок, пытающийся подняться на шатких ножках, и его величественная мать, подошедшая ко мне совсем близко.

Замедлиться оказалось гораздо труднее, чем ускориться. Я учусь делать паузы и думать только о том, что вижу перед собой. По сути, я переношу в реальную жизнь свое «пляжное состояние». Кто сказал, что это скучно?

Джеймс С. Магрудер

Лишний час

Забота о себе – один из активных способов проявить мою любовь к себе. Находите время и пространство для себя каждый раз, когда сможете, и так, чтобы чувствовать любовь.

Трейси Эллис Росс

Большую часть своей жизни я ненавидела вставать по утрам. По иронии судьбы, будильник всегда срабатывал, стоило только мне погрузиться в самый глубокий сон. Первой мыслью после пробуждения обычно было: «Как дотянуть до той блаженной минуты, когда я смогу снова рухнуть в постель?»

Пошатываясь, с затуманенными глазами, я шла на кухню, чтобы заварить себе кофе, а потом забиралась в душ. Будучи менеджером в компании, матерью, супругой, студенткой и волонтером, я чувствовала себя хомяком в колесе, который бежит вперед безостановочно и бесцельно, пока не закончится еще один день. «Если бы в сутках был еще хотя бы один час, – не раз думала я. – Я бы точно успела сделать что-то очень важное». Но этого часа не было.

Как-то раз, помогая собирать средства на общественные нужды, я разговорилась с другим волонтером, у которого была такая же проблема с пробуждением по утрам. Он сказал, что его проблему решил подъем на час раньше. Главное – провести этот лишний час позитивно и в уединении.

«Что?» – засмеялась я. Вставать на час раньше казалось нелогичным. Пять раз в неделю я с трудом вытаскивала себя из постели в 6:30. И этот человек предлагает мне вставать еще на час раньше? Да если я и ставила будильник с запасом хотя бы в десять минут, то только для того, чтобы иметь возможность с мучительным удовольствием нажать на кнопку повтора.

Тем не менее я решила попробовать этот метод. У меня был целый список дел, на которые никогда не находилось времени: зарядка, медитация, чтение. Все это можно было попытаться включить в тот благословенный час, когда все остальные еще спят.

Когда на следующее утро мой будильник сработал в 5:30, единственным моим желанием было натянуть одеяло на голову. Но я заставила себя встать. В конце концов, если я каждый день соглашалась вытаскивать себя из постели ради кого-то другого, то, безусловно, мне стоило попробовать сделать это ради себя самой.

Изначально я планировала провести тридцать минут, занимаясь аэробикой, а затем расслабиться за чашкой чая и почитать полезную книгу. Но зарядка оказалась недостаточной мотивацией для раннего пробуждения – по крайней мере, не каждый день.

Понемногу я втянулась и принялась экспериментировать, придумывая лучший способ проводить свой «лишний» час. Что с ним делать? Научиться новому ремеслу? Пройти онлайн-курс? Начать заниматься йогой?

Каждое утро я с нетерпением ждала звонка будильника. Я больше не натягивала одеяло на голову, а, наоборот, бодро выскакивала из постели, предвкушая обязательную чашку горячего чая. Неважно, как я проводила это время – главное, что у меня был целый час покоя. Никто не требовал моего внимания, у меня не было никаких обязательств, никаких разговоров. Отдельным преимуществом стало то, что теперь я собиралась на работу в удобном для себя темпе.

Вскоре я стала рано вставать и по выходным. Это было легко, ведь я знала, что первый час дня будет принадлежать только мне и я смогу наслаждаться тем, чего сама пожелаю.

Новая привычка помогла мне преодолеть многие трудные периоды в жизни. Когда я была работающей матерью маленького ребенка, этот ежедневный час спасал мой рассудок. В периоды потрясений он оставался единственной константой – надежной, свободной от стрессов зоной. Даже перестав ходить каждый день в офис, я продолжала ставить будильник на 5:30 утра. И, о чудо! – вместо того, чтобы сильнее уставать, лишившись целого часа сна, я чувствовала себя гораздо энергичнее и собраннее.

Сейчас мой «лишний» час уходит на ведение дневника. Я потягиваю чай и наблюдаю за птицами у кормушки. Я поняла, что дело было вовсе не в недосыпе. Мне просто не хватало заботы о себе.

Барбара Лехтиниеми

Ужин с Кей

Я знаю, что приношу к столу, поэтому, уж поверьте мне, не боюсь есть в одиночестве.

Автор неизвестен

Каждые две недели я обязательно ужинаю с Кей. Это моя привычка и мое спасение. Мы говорим по душам, и мало кто в этом мире знает меня лучше, чем она. У нас с Кей нет секретов. И я счастлива, что она у меня есть. День, когда я обрела Кей, я могу назвать одним из лучших в своей жизни.

Быть родителем достаточно сложно, но быть родителем-одиночкой – просто невыносимо. Мой муж ушел после двадцати лет брака, оставив меня с двумя детьми. Семья, на поддержку которой я могла бы рассчитывать в те трудные дни, жила далеко от нашего города. Поэтому я поступила так, как поступила бы на моем месте любая мать – работала на износ, чтобы обеспечивать малышей.

Шестьдесят с лишним часов в неделю – это настоящее безумие. Я выходила в три смены. Только бог знает, чего мне это стоило, зато дети никогда не оставались без еды. Я не пропускала оплату по счетам, не имела задолженностей, и все это без алиментов. Единственная проблема заключалась в том, что я пахала до смерти.

Как-то раз в пасхальные выходные я работала тридцать часов без остановки. В воскресенье вечером я упала в постель и отключилась. Следующим моим воспоминанием стал потолок в машине «Скорой помощи», где меня удерживали два санитара. Я не помнила, как там оказалась. Голова у меня раскалывалась. Санитары все время спрашивали, какие наркотики я принимала, и это меня ужасно злило. Что? Да я никогда в жизни не пробовала наркотиков!

Меня отвезли в больницу, продержали там пару дней и сделали вывод, что я потеряла сознание от изнеможения. Выяснилось, что посреди ночи я встала, и у меня случился припадок. Я прикусила язык и ударилась головой о ручку шкафа в спальне. Самое грустное, что в тот момент я не узнавала даже своих детей. Моя дочь потом рассказывала, что я смотрела прямо на нее, но не понимала, с кем разговариваю. При этом я очень настойчиво просила санитаров, чтобы они позвонили ко мне на работу и попросили кого-нибудь открыть магазин, потому что я не смогу подъехать. Дурдом, правда?

Вернувшись из больницы, я села и задумалась. Разумеется, я все еще должна была обеспечивать детей, но не такой ценой. Как сделать так, чтобы проводить с ними больше времени дома, зарабатывая достаточно, чтобы сводить концы с концами? Вывод напрашивался сам собой: нужно найти более высокооплачиваемую работу, чего бы мне это ни стоило.

Со временем такая работа нашлась, и у меня даже образовалось время, чтобы позаботиться, наконец, о себе. Когда я была маленькой, мама постоянно болела и мне приходилось ухаживать за ней. В восемнадцать лет я вышла замуж и переключилась на собственную семью. Получается, что я никогда не была у себя в приоритете, и даже мысль о том, чтобы заниматься разными приятными вещами, казалась мне почти крамольной.

И все же это время пришло.

Первым делом я занялась бегом. Это помогло мне вернуться в форму и заставило изменить режим питания. Затем я стала преподавать аэробику, помогая другим женщинам восстановиться. Я делала все, что могла, чтобы одинокие мамы тоже научились заботиться о себе – в конце концов, только так можно вырастить здоровых детей. Но больше всего мне нравилось ужинать с Кей.

Мои дети уже были достаточно взрослыми, чтобы побыть дома пару часов, тем более что я всегда оставляла им горячий ужин. Тем временем мы с Кей шли в какое-нибудь прекрасное место и там просто расслаблялись, забывая обо всех проблемах. Моя старшая дочь сгорала от любопытства и постоянно спрашивала, почему я не хочу познакомить их с Кей. На это я отвечала: «Еще успеешь».

Время пролетело быстро, мои дети выросли. Однажды дочь снова спросила меня о Кей. «И все же, с кем ты тогда встречалась?» – спросила она. И тогда я призналась в те вечера ходила ужинать одна.

Кей – это я. Ужины с ней были моим временем, когда я могла просто побыть собой.

– То есть Кей ненастоящая? – удивилась моя дочь.

Напротив. Кей была вполне реальной. Она была частью меня, которой очень хотелось хоть иногда почувствовать себя особенной.

Прошло много лет, но я до сих пор иногда ужинаю с Кей. Мы с ней говорим обо всем на свете. У нас нет друг от друга секретов.

Бренда Битти

Моя главная роль

Вселенная никогда не будет заставлять вас поджечь себя, чтобы согреть других.

Клайд Ли Деннис

Я повесил трубку и вернулся к мытью пола на кухне. Мой брат Джейсон только что пригласил нас на ужин, но мне опять пришлось отказать ему – я был слишком занят.

Каждое утро я составлял список дел, и каждый вечер все строчки в нем оказывались зачеркнутыми. На следующий день список появлялся снова.

Звонок, о котором идет речь, случился в июне 2016 года, а месяцем ранее у моей жены Бетси диагностировали рак печени. Не скажу, что это как-то шокировало меня: такое с нами случилось не впервые. Двадцать лет назад Бетси уже ставили подобный диагноз – рак груди. Тогда мы победили, но затем произошел рецидив. Оба раза я ухаживал за ней практически в одиночку. Поэтому теперь, летом 2016 года, я чувствовал, что играю хорошо знакомую роль. К сожалению, выходя каждое утро на сцену, я не всегда мог вспомнить свои реплики. Думаю, мне бы не помешал хороший режиссер.

В предыдущих столкновениях с раком мне не требовалось никаких списков. Я просто выполнял все по порядку. Однако на этот раз диагноз жены оказался более серьезным, и она почти не могла заниматься привычными домашними делами. Лучший совет, который я получил как сиделка, звучал как инструкция в самолете: сначала наденьте кислородную маску на себя, а потом помогайте кому-то другому. Но в то лето я забыл об этом правиле. И на следующее лето, и через год после него. Я уже дважды помогал Бетси спастись и был полон решимости сделать это снова.

По вечерам мы смотрели по телевизору все передачи, которые она хотела, и ходили в кино на фильмы, которые были ей интересны. Я планировал ее визиты на сеансы химиотерапии и компьютерной томографии, сдачу анализов крови, а также – визиты к окулисту и дантисту. Работа по дому всегда была моей обязанностью, так что в этом смысле не появилось ничего нового, однако теперь я вдобавок убирал за четырьмя кошками, возил их к ветеринару, контролировал счета и студенческие кредиты нашей дочери Эмили – раньше все эти задачи выполняла Бетси. Поскольку она всегда все делала очень хорошо, мне постоянно казалось, что я недотягиваю до ее уровня. Как будто я был дублером великого артиста, с которым мне не было суждено сравняться в мастерстве.

К декабрю 2016 года химиотерапия сделала свое дело, и жене стало лучше. Весь 2017 год ее состояние было хорошим, но я уже привык к своей новой роли и продолжал играть ее, хотя и не так регулярно.

И вот однажды утром она проснулась от такой сильной боли в животе, что не смогла даже шевельнуться.

Привычный кошмар вернулся вновь, но на этот раз моя ежедневная работа давалась мне гораздо тяжелее.

Я организовал наш переезд из Нью-Йорка в Филадельфию, позаботился о проведении там всех необходимых процедур и возил Бетси туда и обратно между больницей и отелем. Я готовил все, что ей нравилось, и заполнял холодильник ее любимыми соками и закусками. Каждый день у меня в голове крутились строки из песни Ланы Дель Рей[9] о чувстве бессилия и попытках изо всех сил удержать любимого человека в объятиях, не давая ему упасть. И о надежде стать тем, кем нужно, для того, кого любишь.

Так продолжалось до 4 августа, когда Бетси мирно умерла дома, в окружении семьи. Она улыбалась. Ее великое раковое путешествие закончилось, я же оказался в начале моего собственного пути.

О наступлении нового этапа я впервые задумался через две недели после смерти Бетси, когда встретился, наконец, с моим братом Джейсоном, и он спросил, что я хочу съесть. Я не имел ни малейшего понятия. Сначала это показалось мне странным, но потом я понял, что последние два года ел только то, что хотела Бетси. Заказывая еду навынос, я брал то, что ей нравилось. Много съесть она не могла, поэтому я просто доедал за ней все, что оставалось.

Кажется, я больше ничего не знал о себе. Какие сериалы мне хотелось бы посмотреть? Какие фильмы были бы мне интересны? Какие места я согласился бы посетить? Я так погрузился в заботу о жене, что забыл, кто я такой.

Пока я ухаживал за Бетси, со мной случались обострения экземы и остеоартрита, начались проблемы с желудочно-кишечным трактом, хронической бессонницей, приступами тревоги и зубной боли. Но времени, чтобы заняться всем этим, у меня тоже не было.

В тяжелых ситуациях для человека вполне естественно отодвигать себя на второй план. И я нисколько не жалел о тех усилиях, что были потрачены на помощь Бетси. Но однажды нам всем приходится остановиться и осознать, что наши собственные силы тоже не бесконечны.

Я не знаю, повлияет ли моя история на кого-то, кто переживает похожую ситуацию. По крайней мере, я надеюсь на это. Я и сам не стал бы задумываться над такого рода советами еще несколько лет назад, когда моя рука каждое утро составляла бесконечные списки дел. Однако теперь я понимаю, что лучшим отношением к себе я смог бы сильнее помочь Бетси. Я делал для нее все. Но она уже не могла ответить мне тем же. Я был увлечен только своей ролью, а пьеса была написана для нас двоих.

Джошуа Дж. Марк

Я много гуляю

Уметь выносить одиночество и получать от него удовольствие – великий дар.

Джордж Бернард Шоу

Однажды вечером, когда я сидела в сухой сауне в местном центре досуга, в мою сторону посмотрел мужчина в маске. Я узнала его. Он был завсегдатаем сауны, как и я. Мы оба были в футболках, шортах, носках и туфлях и сидели так далеко друг от друга, насколько позволяло тесное пространство. Я вытерла лицо полотенцем.

– А я вас как-то видел на улице, – сказал он.

– Да, я много гуляю, – ответила я. – Хочется побыть вдали от семьи. Мы слишком часто видимся, начиная с того времени, как началась пандемия. Иногда я хожу не меньше часа. Помогает не сойти с ума.

Он рассмеялся и ответил, что понимает.

Впрочем, карантин в семейном кругу в каком-то смысле спас меня. Еще в январе я попала в отделение неотложной помощи из-за болей в груди. Сначала врачи подозревали сердечный приступ, но затем отменили диагноз. Мы так и не поняли, что тогда произошло, но этот случай напугал меня.

В свои сорок девять я никогда не имела серьезных проблем со здоровьем и почти не принимала лекарств. Но один из моих сыновей страдал тяжелой формой аутизма, а родители умерли от рака с разницей в девять месяцев. Нечего и говорить о том, что я испытывала постоянный стресс, который по привычке заедала сладостями. В результате стрелка весов уже несколько лет не показывала мне ничего приятного.

И вот случился COVID-19. Когда мои трое сыновей-подростков стали проводить дома круглые сутки, я поняла, что настало время поработать над своими привычками. И первым делом нужно дистанцироваться от холодильника.

За эти годы я испробовала много способов похудеть, но ни один из них не сработал. Я отказывалась от разных продуктов: злаков, алкоголя, бобовых, молочного, сахара и сои. К сожалению, все эти диеты лишали меня еще и радости. Зачем жить, если нельзя время от времени съесть кусочек хлеба? Или выпить коктейль с подругой за ужином в мексиканском ресторане?

За долгие годы борьбы с лишним весом я выработала только одну постоянную привычку: вести дневник. Теперь, просмотрев свои записи, я поняла, что мой вес из года в год практически не менялся. Даже если мне удавалось каким-то чудом сбросить килограммов пять, они всегда возвращались.

Одна из коллег моего мужа рассказала, что ей удалось похудеть с помощью нового телефонного приложения. Она уверяла, что чувствует себя помолодевшей лет на 30. Потом я услышала о таинственном приложении от другой подруги, занятой в сфере здравоохранения. Разработчики предлагали бесплатную пробную версию. Я подумала и решила, что, кроме лишнего веса, мне терять нечего.

Через две недели я похудела на два килограмма. Этого хватило, чтобы зарядить меня энтузиазмом. Может быть, я раньше что-то не так делала?

Приложение уделяло особое внимание физической активности, которая выражалась в количестве пройденных шагов. Мне всегда нравилось гулять, но я редко проходила больше трех километров в день. Тренировки тоже не отличались особой регулярностью. Подозреваю, что в моем сознании я занималась куда чаще, чем на самом деле.

Но главное – начав пользоваться приложением, я научилась ставить себя на первое место. После почти двадцати лет ухода за тремя детьми я решила, наконец, уделять больше внимания себе, не чувствуя при этом вины.

Каждый день я подолгу планирую питание, готовлю, гуляю и иногда позволяю себе вкусный ужин в кафе. Я давно себя так хорошо не чувствовала.

Ходьба стала моей медитацией. Когда к моему сыну приходит сиделка, мне удается погулять подольше. В некоторые недели я прохожу по сорок километров. Неудивительно, что мне понадобились новые кеды!

Прогулка позволяет мне проветрить голову, послушать подкасты, подумать и понаблюдать. К тому же я, наконец, могу побыть одна. Аллилуйя!

У меня всегда с собой телефон, поэтому я снимаю красоту на ходу. Как-то вечером я сделала снимок теней деревьев, вытянувшихся по тротуару. Я фотографировала старые пни с сотнями концентрических кругов. Я запечатлела причудливость белого пиона, ярко-красных кленовых листьев в море зелени, циннии в цветочном саду у тротуара и скачущих по веткам рыжих белок. Когда я делаю эти снимки и делюсь ими в социальных сетях, это поднимает мне настроение. Я даже отправила несколько фотографий в местную организацию, которая выбирала картинки для календаря на следующий год. Почему бы и нет?

Мой сын с аутизмом этой осенью снова пошел в школу. Он посещает ее только по четвергам и пятницам, и я дорожу этими днями. Раньше, проводив школьный автобус, я шла в булочную и покупала себе пончик. Теперь у меня другие планы: тренировки, сауна и разная полезная еда.

– Хочется побыть вдали от семьи, – сказала я тому мужчине накануне вечером. Он ответил, что понимает, однако я в этом не уверена. Мне надо побыть одной, чтобы успокоиться и снять стресс. Уходя из дома, я возвращаюсь к себе.

В следующем месяце мне исполнится пятьдесят. Я чувствую себя потрясающе. Мне нравится рассматривать свою жизнь как длинную дистанцию, по которой я иду уже полвека. Удивительно, но только сейчас я начала получать от этого удовольствие.

Тианн Шелдон Роу

Волшебный мир синрин-ёку

Свежий воздух одинаково полезен и для ума, и для тела. Кажется, природа всегда пытается поговорить с нами, как будто она обладает каким-то великим секретом. Так и есть.

Джон Лаббок

Синрин-ёку – это «лесное купание». Такой термин придумали японцы, которые, как известно, остаются лучшими экспертами в области искусства любования природой. Во время «лесного купания» никто не просит вас прыгать нагишом в холодную воду. От вас требуется лишь смотреть, дышать и осязать, забыв обо всем, что вы оставили в городе.

Я живу в Лос-Анджелесе, и можно предположить, что я провожу много времени на пляже. Может, так оно и было бы, но дорога от моей прекрасной съемной квартиры до ближайшего пляжа занимает примерно час… Если нет пробок. А дорога обратно? Еще как минимум два часа. С другой стороны, мой дом расположен в Лос-Фелисе, где находится парк Гриффит[10], известный своими видами и переплетением пешеходных и конных троп.

Пользуюсь ли я всей этой красотой? Не-а.

Моя подруга Донна живет очень близко к пляжу, а значит – далеко от меня. Мы обе постоянно говорим, что хотим больше заниматься спортом. На словах мы уже давно были бы чемпионками, но ни одна из нас так и не приступила к тренировкам.

Будучи человеком великодушным, Донна никогда не напоминала мне о том, что прямо в моем доме есть тренажерный зал. Мой сосед Крейг посещает его каждый день, но даже его яркий пример не может сподвигнуть меня на действия. Впрочем, если быть честной, я все же спустилась туда один раз, когда шел дождь, и несколько минут позанималась на беговой дорожке. Во второй раз я заглянула туда, потому что забыла свои ключи от квартиры и хотела одолжить у Крейга его комплект. В третий (и в последний) раз я фотографировалась на фоне тренажеров: я – актриса, и мне нужно было войти в роль заядлой спортсменки.

Однажды Донна решила взять ситуацию в свои руки. Она вызвалась приехать в мой район и пойти со мной на прогулку в парк. В Лос-Анджелесе это почти что подвиг – добираться в чужой район сквозь бесконечные пробки. В общем, отговорок у меня больше не осталось.

В назначенный день она явилась и без проблем нашла место для парковки. Для любого жителя Лос-Анджелеса это знак свыше. Мы зашли в парк. Вместо того чтобы, как обычно, просто говорить, мы говорили и шли, говорили и шли, говорили и шли. Поднимаясь в гору, мы чувствовали себя едиными с природой, а достигнув вершины, были вознаграждены чудесным видом на город с вертолетной площадки.

Донна пошутила, что завтра у нее все будет болеть и она проклянет меня. Мы посмеялись. Наш прекрасный поход закончился, мы поужинали рыбными тако в моем любимом мексиканском ресторане. У нас был повод для гордости: мы занимались спортом, ели здоровую пищу и прекрасно провели время.

В конце того чудесного дня я сказала ей, что отныне постараюсь чаще ходить пешком.

– Парк так близко, а я им не пользуюсь.

– Начни с малого, – предложила она. – Постарайся ходить хотя бы два-три раза в неделю. Если сразу поставить слишком большую цель и не достичь ее, будешь чувствовать себя только хуже.

Теперь я каждый свой день начинаю с прогулки. Если дел много, я хожу примерно сорок пять минут, зато в выходные отправляюсь в настоящий поход на два с половиной часа. Я почти никогда не беру с собой телефон. Ходьба стала моей медитацией. В это время я думаю о вещах, о которых мне хотелось бы написать, повторяю реплики и смотрю на людей. Съемочные группы, собачники, семьи и пары. Каждый из них наслаждается своим днем. Но особенно мне нравятся велосипедисты, которые едут в гору.

Когда ко мне в гости приходят друзья, я приглашаю их отправиться со мной. Многие не хотят. Я говорю им, что еще не встречала людей, которым это не понравилось бы, но, если они все еще отказываются, я не настаиваю. Хотя нескольких друзей я все же смогла убедить, и теперь они сами регулярно отправляются в походы.

Ежедневные упражнения улучшают жизнь. Можете спросить у Хосе. Я познакомилась с ним на прогулке.

Когда мы впервые встретились, он сказал, что у него есть новый план тренировок, который поможет ему сбросить 45 килограммов. Я предложила присылать ему ободряющие сообщения. Несколько месяцев спустя мы увиделись за кофе. Я бы его никогда не узнала. Он сбросил почти тридцать кило!

Волшебное синрин-ёку, которое я, сама того не зная, практиковала все это время, оказалось настоящим спасением. Как говорит мой суперспортивный сосед Крейг, главный секрет состоит в том, чтобы найти упражнение, которое вам нравится. Я стала намного спокойнее и могу без страха съесть десерт. После сегодняшней длинной прогулки у меня хватило сил сесть и написать этот рассказ. Кто знает? Может быть, я даже начну ходить с Крейгом в спортзал.

Джей Си Салливан

Полчаса в день

Нет большей агонии, чем носить в себе нерассказанную историю.

Майя Энджелоу

Я обожаю сочинять. В детстве я только и делала, что придумывала новые миры и давала жизнь персонажам, мечтая, чтобы все они однажды стали моими друзьями. Моя голова была переполнена идеями, и я постоянно перескакивала с одной истории на другую, потому что хотела рассказать их все сразу. Писательство было частью моей личности.

Однако в старших классах меня настиг творческий кризис, и к моменту поступления в колледж я совсем перестала писать, хотя мечта однажды опубликовать роман осталась.

Примерно в это же время я прочитала интервью с бельгийской романисткой Амели Нотомб, которая заявила, что сойдет с ума, если не будет писать. Ее слова расстроили меня. Они означали, что на самом деле я не писатель. Мне всегда нравилось это занятие, но последние несколько лет показали, что я вполне могу прожить без него.

Потом осадок от интервью рассеялся, и я попробовала еще раз. И в тот же момент словно ощутила солнечный свет на коже, вдохнула запах свежескошенной травы или услышала тихий шелест падающего снега. Оказалось, что пока я снова не взялась за перо, то не была по-настоящему счастлива. Похоже, писательство было у меня в крови.

Набросав те несколько строк, я словно очнулась от долгого сна и поняла, что все это время не жила своей жизнью. До этого я как будто притворялась живой, но теперь по-настоящему засияла.

Я подумала, что на самом деле совсем не похожа на Амели Нотомб. Я не сойду с ума, если не буду писать. Письмо для меня – как объятия любимого человека: если придется, я смогу прожить без них, но с ними жизнь становится намного прекраснее.

Я могу быть сердитой, как кошка под дождем, но через несколько яростно напечатанных строк снова становлюсь счастливой. Это всегда работает, независимо от того, что я пишу – пусть даже полную ерунду. Пожалуй, лишь несколько вещей на свете повергают меня в такой же восторг.

Осознав все это, я не могла не задаться вопросом: как я позволила себе перестать писать? Что заставило меня отказаться от занятия, которое помогало моей душе петь?

Сначала я подумала, что у меня просто не оставалось выбора: студенческая жизнь была одним длинным списком дел, в котором писательству не оставалось места. Однако, вспомнила я, это не помешало мне ежедневно тратить по тридцать минут на изучение финского языка для подготовки к учебе по обмену. Когда экзамены остались позади, нашлись другие важные дела. Работа по дому внезапно стала требовать больше времени. По вечерам я всегда была слишком уставшей, чтобы браться за ручку и придумывать историю. Начинать день с тридцати минут письма мне тоже было некогда. Словом, в поиске оправданий я превзошла саму себя.

В конечном итоге вывод был прост: жизнь не отрывала меня от любимого занятия. Я сама постоянно ставила писательство в конец списка дел. Я позволила повседневным делам встать на пути моей мечты и даже не сопротивлялась этому. Я сама была виновата.

Отныне я решила действовать иначе и поставила письмо на первое место в своем списке. Каждый день я выделяла полчаса на написание очередной истории. Если из-за этого приходилось откладывать на завтра стирку, опаздывать на работу, поздно ложиться спать или пропускать тренировку – что ж, значит, так тому и быть.

Поначалу я боялась неприятных последствий. Была уверена, что быстро останусь без сил, пытаясь наверстать дела, которыми приходилось жертвовать в пользу писательства. Однако произошло обратное: я стала гораздо эффективнее и, как это ни парадоксально, у меня даже появилось больше свободного времени. Почему? Просто я стала уделять больше внимания себе.

Без особых усилий тридцать минут, посвященные писательству, превратились в несколько часов. Раньше я постоянно расстраивалась из-за того, что не видела прогресса. Теперь каждый день был шагом вперед, и я чувствовала себя прекрасно. Раньше я только мечтала стать писателем. Теперь я им была.

Однажды, прочитав рассказ из серии «Куриный бульон для души», я решила сама написать несколько эссе. Особой надежды на то, что они когда-либо будут опубликованы, у меня не было – к этому времени я получила достаточно отказов, чтобы реалистично смотреть на вещи. Мне всего лишь хотелось подтолкнуть себя и проверить, смогу ли я работать в сжатые сроки.

А потом произошло нечто удивительное. Первый же рассказ, который я отправила в редакцию, был выбран для публикации. Получив электронное письмо, я закричала и пустилась в пляс вокруг кухонного стола. Разумеется, я тут же ударилась об угол бедром, но мне было все равно. Никогда в жизни я не была так счастлива!

И тогда я поняла, что должна продолжать писать. Не потому, что я сойду без этого с ума, но лишь затем, чтобы продлить эти минуты чистого счастья.

Джина Гуцвиллер

Глава 3. Принять помощь

Здесь нет супергероев

Вы заслуживаете любовь, которую так свободно дарите другим людям.

Автор неизвестен

Я не ожидала, что воспитание детей окажется настолько тяжелым делом. Вернее, так: я слышала, что другим людям это дается нелегко. Но я-то – не они. Я точно справлюсь.

Своих детей у нас с мужем не было, но мы всегда мечтали стать приемными родителями. И вот настал день, когда наша мечта сбылась.

Мы подавали заявку на усыновление только одного ребенка, но соцработница спросила: «Не могли бы вы взять к себе еще и одиннадцатилетнего брата этого малыша?» Конечно, мы могли.

Мы забрали двоих детей, а через две недели к нам присоединился третий – еще один брат, двух лет от роду, которого почему-то поместили в другой дом. Теперь мальчики снова были вместе, и моя жизнь изменилась.

Целыми днями я крутилась как белка в колесе. Наша гостиная внезапно наполнилась игрушками. Готовка и мытье посуды занимали ровно половину моего дня. Дел накапливалось столько, что мне даже присесть было некогда.

Через месяц после того, как у меня появились дети, я похудела на три килограмма. Потому что времени на еду у меня тоже не оставалось: за столом я следила только за тем, чтобы у детей были полные тарелки.

Несколько раз в неделю сыновья на пару часов уезжали к своей биологической маме. Это блаженное время я тратила на походы за продуктами, заполнение отчетов для соцработника и адвоката и оплату счетов.

– Думаю, нам нужно устроить свидание, – однажды вечером сказал мой муж.

Я в этот момент, как обычно, засыпала на диване, поэтому произнесла что-то вроде:

– М-м-м…

Чтобы устроить свидание, нам нужно было найти сертифицированную няню для мальчиков, но мы не знали никого, кто соответствовал бы этому требованию. Мысль о том, что придется оставить детей с незнакомцем, вызывала у меня отвращение. Мы и сами были чужими для этих детей всего несколько месяцев назад, но теперь младшие плакали, даже когда ходили в гости к своей маме.

Оба малыша не отпускали меня ни на шаг. Старший иногда бывал дерзким и сердитым, но в следующий момент мог рассмешить нас своими шутками. В нашем доме никогда не было тихо. Будучи интровертом, я чувствовала себя подавленной. Моя усталость росла, но я не решалась попросить о помощи.

Ситуация становилась все хуже. Муж обижался, а я все больше раздражалась, срываясь по мелочам. Физическое и умственное истощение стало нормой, а подъем с постели по утрам превратился в невыносимую задачу.

Однажды ночью мой муж твердо потребовал сделать перерыв. Независимо от того, «нужен» он мне или нет. Я кивнула, глотая слезы – знала, что он прав, хотя и не хотела признавать свою слабость.

Наша соцработница сразу же подобрала для детей временную семью.

– Эти люди уже несколько раз брали к себе детей из приемных семей. Они живут на ферме в большом доме, где много места, – сказала она. – Сколько вам нужно времени?

– Может быть, одну ночь?

Я услышала беспокойство в ее голосе.

– Думаю, вам стоит взять хотя бы две ночи. Вы еще не пользовались передышкой, а я знаю, как это тяжело.

Я кивнула, потому что отвечать не было сил.

До фермы мы ехали час, пока не увидели веселый ярко-желтый дом на вершине холма. Из парадной двери высыпали дети – я насчитала пятерых.

Все познакомились, и уже через несколько минут наши сыновья растворились среди ровесников и игрушек. «Человек-паук!» – услышала я восторженный вопль среднего. Действительно, в огромной спальне с четырьмя кроватями на каждой простыне и наволочке был изображен Человек-паук. Он же смотрел с плакатов, украшавших стену.

– Да, Человек-паук! Это комната, в которой ты будешь спать, – объявила мать семейства.

Оба мальчика немедленно отпустили мои руки и пошли к своим кроватям. Через несколько минут они уже заглядывали во все ящики и возились с игрушками. Старшего сына мальчик его возраста повел показывать дом и окрестности.

Я почувствовала, как облегчение накрывает меня теплой волной. Когда мы с мужем уезжали с фермы, дети впервые за долгое время не плакали.

Дорога домой прошла в блаженной тишине. Мы провели вечер вместе, на следующее утро я проспала допоздна, а потом посвятила целый день наблюдению за солнечным светом в саду. Мальчики же прекрасно повеселились на ферме и с радостью согласились навестить своих новых друзей через месяц.

Со временем в нашей семье появились еще две девочки и два мальчика. Мы переехали, чтобы быть ближе к родителям. Теперь мы регулярно просим их присмотреть за детьми и устраиваем вечерние свидания или короткие путешествия вдвоем. Мы ввели в доме «тихий час», во время которого все, включая меня, могут провести время в одиночестве, почитать или заняться чем вздумается.

Мне больше не нужно работать каждую секунду дня. Я научилась отдыхать и не стремлюсь к идеалу. В моем доме не так чисто, как хотелось бы, белье скапливается в кучу, а на ужин мы иногда едим замороженную пиццу. Я все еще учусь просить о помощи, и со временем мне это удается все лучше.

Бринн Манке

Самый важный урок

Будьте достаточно сильными, чтобы оставаться независимыми, достаточно умными, чтобы понимать, когда вам нужна помощь, и достаточно смелыми, чтобы просить о ней.

Зиад К. Абдельнур

– Папа, я сходила на горшок три раза, – сказала Патриция.

Муж заключил ее в объятия и взъерошил медовые кудри.

– Какая ты большая девочка, – сказал он.

Я тоже была в восторге:

– Разве это не здорово? Теперь ей больше не понадобятся подгузники.

Странная улыбка осветила лицо моего мужа.

– А я ведь за все это время ни одного не поменял.

Что? Как такое было возможно? Я глубоко вздохнула и положила руку на свой большой живот. Малыш ответил пинком.

– Не волнуйся, – подумала я. – Папа будет все время менять тебе подгузники.

Еще один удар – словно в знак согласия. Выпрямив спину, я сказала:

– Я собираюсь записаться в университет, чтобы закончить магистратуру.

– Разве мы можем себе этого позволить? – удивился Джордж.

– Можем, если я стану ассистентом. Мне будут платить стипендию.

– Как же ты будешь заботиться о двух детях, посещать занятия и работать в университете?

– Что-нибудь придумаю, – ответила я.

Пять недель спустя, в середине июня, наступил день собеседования.

Я была уверена в себе, хоть и выглядела так, будто у меня под рубашкой спрятан арбуз.

Мою будущую начальницу это явно смущало.

– У меня больше нет вопросов, – наконец сказала она. – Но, может быть, они есть у вас?

– Да, – произнесла я. – Вы, наверное, заметили, что я беременна.

Она расслабилась. Теперь мы могли поговорить о вопросе, который, согласно законодательству, ей нельзя было поднимать, если только я сама этого не сделаю.

– Когда должен родиться ребенок?

– Со дня на день, – ответила я. – Ассистентская работа в библиотеке начнется не раньше сентября. Джоанна, еще одна аспирантка, будет жить у нас по будням, чтобы не ездить на работу по три часа. Она будет присматривать за моими детьми, пока я работаю пятнадцать часов в неделю. Учиться я стану на вечерних курсах. С детьми в это время будет сидеть мой муж.

Она улыбнулась.

– Вы уже все продумали.

– Конечно.

– Будет нелегко.

– Я знаю, но мне очень этого хочется.

– Мы свяжемся с вами завтра, – пообещала она.

Я получила работу. Мне позвонили в пятницу. Шон родился через две минуты после полуночи в воскресенье. Так начался самый насыщенный и плодотворный год в моей жизни.

Я всегда все планирую. Собираясь на работу, я готовила и замораживала еду на потом. Составляла расписания. Но этого было недостаточно. Мне нужна была помощь. И когда я попросила, мой муж не отказал.

Раньше я сама делала всю работу по дому и заботилась о детях. Джордж никак не помогал мне, потому что я ничего ему не говорила. Зачем я так долго ждала? Только один раз за все это время я испытала самодовольное удовлетворение. Это случилось, когда Патриция спросила: «Мама, а папа умеет читать? – Разумеется», – ответила я и перепоручила любимый ритуал ночной сказки мужу.

Раньше Патриция рассказывала своим куклам: «Папы ходят на работу. Мамы готовят, стирают одежду и убирают дом». Теперь ее взгляды изменились. Я только улыбнулась, когда однажды ее кукла-папа помыл посуду, а кукла-мама поцеловала ребенка со словами: «Я ухожу на работу. Вернусь через четыре часа».

Джордж не только разогревал готовую еду. Он придумал несколько собственных блюд, которые с гордостью подавал. Не уверена, что кто-то из нас считал, сколько подгузников он сменил Шону.

Сын не спал по ночам целый год. Я вставала, чтобы покормить его, и, прижав его к груди, открывала учебник. Я всегда была на ногах: семья, работа, занятия. «Я делаю это ради себя» – эта фраза почти всегда придавала мне сил.

– Скоро экзамены. Не знаю, успею ли я за рождественскими покупками, – однажды сказала я.

– Я все сделаю, – ответил Джордж.

Мы до сих пор обожаем свитера, которые он нам тогда подарил. Кроме того, теперь он хорошо понимал, какие игрушки хотят получить дети. Пока я готовилась к экзаменам, он уводил их гулять в парк.

Я как раз варила спагетти, когда мне позвонили и сказали, что я сдала экзамен и получила степень. От радости я полила макароны заправкой для салата. Мы отпраздновали.

Джордж привел обоих детей на мою выпускную церемонию. Я гордилась собой. Самый главный урок был пройден не в классе. Я узнала, что брак может быть настоящим партнерством. Лучше попросить о помощи, чем продолжать притворяться, что все можешь сделать сама.

Джуди Салцевич

Перезарядка

Иногда просьба о помощи – самый смелый шаг, на который вы можете пойти.

Автор неизвестен

Еще десять минут, и я смогу закрыть магазин. В зале осталась пара покупателей, которые никак не могут выбрать и пробуют то один парфюм, то другой. Еще одна женщина примеряет все помады на полке. Ее подруга возится с очками. Наверное, туристы, которым некуда спешить. Я жду за прилавком. На моем лице застыла фальшивая улыбка. Они уходят, так ничего не купив. Уже десять минут шестого. Они потратили мое личное время.

Иногда я задаюсь вопросом, есть ли смысл в такой жизни. Я работаю с 8:00 до 17:00, и каждое утро по дороге в магазин ловлю лишь проблеск рассвета. Хотела бы я стоять на холме и смотреть, как поднимается солнце! Вдыхать свежий воздух и слушать птиц, приветствующих новый день. Мне кажется, что жизнь утекает сквозь пальцы, и я не получаю удовольствия от мелочей, которые могли бы сделать меня счастливой.

Возвращение домой после рабочего дня тоже не приносит большого облегчения. Я готовлю ужин и стираю. Потом приходит пора мыть посуду, и я мою, пока остальные отдыхают или занимаются своими делами. Вот бы мне так.

Мои ноги устали. Мое тело устало. Моя душа устала. Я так больше не могу. Я сама виновата, что не нахожу времени для себя. Годами я баловала свою семью, делая все сама. У меня давно нет времени гулять с собакой, нет времени читать книгу, нет времени просто сидеть в одиночестве и смотреть в никуда.

Даже в выходные я встаю раньше всех, чтобы прибраться в доме и сходить за продуктами. Иногда по воскресеньям мне удается немного вздремнуть днем, но это сон, а не личное время. Пока я сплю, то не делаю ничего интересного или приятного. Мне нужно совсем чуть-чуть, чтобы зарядиться энергией и сделать что-то для себя. Я обожаю природу, но большую часть времени провожу в помещении.

Я из тех женщин, которые предпочитают все делать сами. Если я что и поручаю кому-то, то хочу, чтобы это было выполнено сразу. Мое раздражение чувствуют все вокруг.

И вот однажды я собрала семейный совет и спросила всех, что, по их мнению, может решить проблему.

«Нанять кого-то – не вариант», – сразу сказала я им. Не хочу, чтобы чужой человек вторгался в мою личную жизнь. Семья согласна на более приземленные решения. «Может быть, каждый будет отвечать за уборку своей комнаты?» – предлагаю я. «А еще все могут по очереди готовить, стирать и убирать после ужина». Их реакция вполне положительная.

Я черчу график с днями недели и обязанностями по дому и добавляю имена всех членов семьи. Нас четверо, а будних дней – пять, поэтому я соглашаюсь выполнять каждое из домашних дел дважды. Я не против. Ведь и так после работы у меня будет час для себя. Новые правила вступают в силу.

Через месяц я подвожу промежуточные итоги. План работает отлично. Конечно, время от времени случаются сбои, но ничего серьезного. Меня впечатляет, насколько моя семья оказалась готова облегчить мне жизнь.

Теперь после работы я могу надеть кроссовки, чтобы пройти семь километров в гору с собакой и полюбоваться закатом. А по выходным застаю еще и восход. Время, которое я провожу одна на холме, идет на пользу моей душе.

Теперь мне есть чего ждать после того, как я закрою магазин в 17:00. Или даже чуть позже. Я больше не возражаю, если покупатели задерживаются, когда мне пора запирать дверь и идти домой. Моя улыбка больше не фальшивая.

Джонет Нитлинг

Неожиданный подарок

Иногда полезно сделать паузу, выдохнуть и напомнить себе о тех вещах, которые просто в порядке.

Роберт Браулт

– Будем покрывать лаком?

– Нет, спасибо, – ответила я.

– Только летом красите, да? – спросила Линда.

– Ага. Только летом.

Мои ежемесячные походы на педикюр не всегда были такими беспечными. Не подумайте – я хожу туда с удовольствием. Более того, я жду их с нетерпением. И вовсе не из-за возможности покрасить ногти в яркие цвета.

Мне все же потребовалось некоторое время, чтобы смириться с тем, что я больше не могу сама стричь ногти на ногах. Я не сразу смогла признать этот факт без осуждения, самокритики или печали.

Поначалу я не сдавалась и продолжала пробовать разные позы. Я садилась на сиденье унитаза. Или, устроившись на полу, попеременно вытягивала одну ногу вперед и сгибала другую. Или маневрировала ногой в разные стороны с кровати.

Но ничего не получалось.

Я плакала. Вот и появилась еще одна вещь, которую я не могла сделать сама. Еще один случай, когда мое тело подвело меня. Еще одно дело, с которым я больше не справляюсь.

Я живу с аутоиммунным заболеванием – недифференцированным поражением соединительной ткани. Оно сочетает в себе симптомы волчанки, ревматоидного артрита и миозита. Со стороны это практически незаметно, но каждый мой день сопровождается болью, усталостью и слабостью в ногах, причем левая страдает сильнее, чем правая.

За последние десять лет болезнь затронула все сферы моей жизни. Мне пришлось уйти с работы учителя начальных классов. Я не могу ходить с сыном в книжный магазин по соседству. Я больше не могу носить колготки. А теперь я еще не могу стричь себе ногти на ногах.

Не могу сказать, что я когда-нибудь любила ходить по салонам. Всевозможные процедуры по уходу за собой предназначались лишь для особых случаев – таких, как свадьба или выпускной.

Педикюр и вовсе всегда казался мне пустой тратой денег. Это щекотно. Мысль о том, что кто-то будет тереть мои ступни пемзой, вызывала тревогу, а не расслабление.

В первое время ежемесячные посещения маникюрного салона были мне в тягость. Но потом что-то изменилось. Я сидела в кресле, пока мои ноги отмокали в теплой мыльной воде, а мастер обрабатывала мне кутикулы.

В какой-то момент я поняла, что упускаю ценную возможность. Ведь педикюр может быть не только процедурой для ног. Минуты, проведенные в кресле, были ценным подарком: в это время я могла читать.

Мне пришлось изменить свое мышление. Вместо того, чтобы зацикливаться на том, чего я не могу, я решила радоваться тому, что было мне доступно. Мне больше ничего не надо было делать: пылесосить, поливать цветы, оплачивать счета. В тот момент, в маникюрном салоне, я могла просто сидеть и читать. Никто меня не отвлекал. Никто не ограничивал.

Чтение всегда было одним из моих любимых занятий. В детстве каждый поход в библиотеку превращался в настоящий праздник. Посещение книжного магазина было еще лучше, потому что выбранную книгу (или несколько) я могла оставить себе.

Повзрослев и обзаведшись длинным списком дел, я пыталась хитрить: тайком отвлекаться на чтение, пока не закипела кастрюля с макаронами, или в приемной у зубного, или в школе, пока у сына не закончились уроки. Но это было чтение урывками.

Я читала ночью, свернувшись калачиком в постели, с уставшими глазами, и засыпала, не успев одолеть и пары глав. Следующей ночью мне приходилось перечитывать страницу, чтобы вспомнить, на чем я остановилась вчера.

Теперь у меня внезапно появилось драгоценное время для чтения в часы, когда я еще бодра и полна энергии.

Раз в месяц я прихожу на педикюр и спокойно читаю.

– Все готово, – говорит Линда.

– Огромное спасибо. Увидимся в следующем месяце, – отвечаю я и закрываю книгу.

Венди Кеннар

Пожалуйста, не оставляй меня

Невозможно ничего налить из пустого сосуда.

Элеонора Браун

После года постоянного ухудшения физического состояния моему мужу Майку поставили диагноз: боковой амиотрофический склероз. Врач сказал все, что обычно принято говорить для воодушевления. Но, как бы он ни пытался нас утешить, мы все понимали. Майк – любящий папа, мой муж и лучший друг на протяжении почти двадцати лет, медленно умирает.

Из кабинета врача мы вышли, крепко прижавшись друг к другу. В моей голове кружились страшные вопросы: что будет с нашими финансами? Как мне совмещать работу и уход за неизлечимо больным мужем? Смогу ли я вообще ухаживать за ним должным образом? Как этот диагноз повлияет на нашу девятилетнюю дочь Кендалл?

О том, как изменится моя собственная жизнь, я даже не подумала.

Следующим вечером, когда я готовила ужин, Майк вошел на кухню. По его щекам катились слезы. Дрожащим голосом, от которого я сама уже готова была заплакать, он произнес:

– Пожалуйста, не сдавай меня в больницу.

Я взяла его лицо в свои ладони, посмотрела ему прямо в глаза и, вкладывая в свои слова больше сил, чем у меня было на самом деле, решительно ответила:

– Ты останешься здесь. Я буду заботиться о тебе до тех пор, пока смогу. А когда я перестану справляться, найму сиделку.

Сделав это заявление, я поклялась – не только Майку, но и всей Вселенной, что наша жизнь останется нормальной – настолько, насколько это возможно в такой ситуации.

Болезнь Майка быстро прогрессировала. Очень скоро мы из мужа и жены превратились в пациента и опекуна. Когда Майк уже не мог спать на обычной кровати, мы поставили для него больничную койку в гостиной, а я устроилась на диване рядом. При этом график учебы и занятий Кендалл остался прежним. Как единственный кормилец семьи, я продолжала работать, а моя мама сидела с Майком. Ночью при нем дежурила я – и никогда не высыпалась.

Со стороны казалось, что я отлично справляюсь. Я даже себя убедила в том, что у меня все получается. Я заботилась о Майке, поддерживала финансовое положение семьи и следила, чтобы детство Кендалл было нормальным. Правда, теперь я простужалась чаще обычного, и в добавок у меня участились приступы когда-то странных мигреней. Однако я стойко все это терпела.

Забота о себе? Личное время? Куда там. Я даже не могла поддерживать постоянный режим сна. Пока не оказалось, что можно обмануть окружающих и даже, в какой-то степени, саму себя. Но собственное тело не обманешь.

Помню, как мы с Кендалл решили провести один день вдвоем. Когда-то мы постоянно так делали, но теперь почти перестали. Моя мама приехала, чтобы посидеть с Майком. Пошатываясь и резонно списывая это на усталость, я побрела в спальню одеваться. Кендалл увязалась за мной.

И вот, когда она обняла меня, я вдруг закричала от ужасной боли. Мне показалось, что кожу на моем левом боку ошпарило крутым кипятком. В ужасе Кендалл стала звать бабушку, а я, вместо прогулки, поплелась к своей кровати. Мама села на краешек, осторожно взяла меня за руку и сказала:

– Если ты сама не обратишься за помощью, это сделаю я.

Семейный врач, которого мы сейчас же вызвали, описал ситуацию так:

– Симптомы очень похожи на опоясывающий лишай. Его могут вызвать около двухсот различных факторов, но в вашем случае причина мне точно известна.

У меня действительно нашли опоясывающий лишай, который стал результатом «чрезвычайно высокого уровня практически непрерывного стресса».

Мне было тридцать девять лет, когда мне поставили диагноз. А эта болезнь встречается в основном у пожилых людей.

Я обманывала себя, думая, что могу все. Что-то нужно было менять – и как можно скорее.

Раньше, пытаясь выкроить немного личного времени, я всякий раз считала себя эгоисткой. Но это было не так. На самом деле без передышек я ни с чем не справлялась. Хороший опекун должен уметь отдыхать.

Я оплатила сиделку, которая приходила шесть дней в неделю на двенадцать часов. Раз в неделю мы вызывали клининг. Я начала принимать помощь друзей и семьи: готовую еду, предложения сводить Кендалл на уроки плавания, в школу иврита и на другие внеклассные мероприятия.

Я стала выделять время, чтобы читать по утрам, ходить в кофейню на часок днем, ужинать с подругами. Иногда мне хватало даже простого перекуса салатом с курицей и авокадо за просмотром газеты. Все эти маленькие передышки вернули меня к самой себе и помогли выдержать наш страшный марафон до самого конца.

После смерти Майка я сделала личное время постоянной частью моего еженедельного расписания. Будь то зумба четыре раза в неделю, йога два раза в неделю, ежедневная медитация или общение с друзьями, я добросовестно прихожу на встречи с самой собой… и не чувствую себя эгоистичной или виноватой.

Просто живу.

Кэрол Броди Флит

Неважно, кто готовит ужин

Забота о себе не означает «я в первую очередь». Она означает «я тоже».

Л.Р. Кност

Я была в гостях у сестры Мэнди и смотрела, как мой пятнадцатилетний племянник Бен выносит мусор без чьей-либо просьбы.

– Ты такой замечательный ребенок, – сказала я ему. – Спасибо, что сделал это.

Он улыбнулся.

– Выносить мусор – это моя работа. Я здесь ОПМ.

Я растерялась, но Мэнди объяснила, что ОПМ расшифровывается как «Ответственный по мусору». Она продолжила:

– Выбрасывать мусор – это обязанность Бена, а подметать пол – дело Анны. Раньше дети постоянно спорили, кто что должен убирать. Чтобы решить проблему, мы придумали аббревиатуру ОПМ. Теперь, если дело как-то связано с мусором, где бы он ни находился, это работа Бена.

Я кивнула:

– Звучит удобно.

Мне скоро нужно было сдавать огромный проект на работе, и я чувствовала напряжение. Забрав сына из школы, я забежала в продуктовый магазин за курицей гриль, чтобы не тратить время на приготовление ужина.

На часах было шесть вечера, и я вовсю строчила текст на компьютере. Дети смотрели телевизор внизу. Мой одиннадцатилетний сын Натан вошел в мой кабинет и сказал:

– Мама, я проголодался. Можешь сейчас разогреть курицу?

– Еще чуть-чуть, – ответила я, не отрываясь от компьютера. – Я пока работаю.

Через десять минут ко мне вошел старший сын Джордан и сообщил, что он тоже голоден. Пора было разогреть курицу.

– Как только дойду до места, где можно остановиться, – сказала я.

Еще через пятнадцать минут с той же просьбой явилась восемнадцатилетняя дочь Джулия.

Я взорвалась.

– Вы все уже взрослые! Могли бы и сами положить готовую курицу в микроволновку, – чуть ли не закричала я. – Ребята, вы смотрите телевизор, пока я работаю. Могли бы понять, что я занята, и взять на себя хоть какую-то ответственность!

Через двадцать минут на столе рядом с моим компьютером появилась бумажная тарелка с курицей, макаронами и сыром. Я смущенно улыбнулась:

– Простите, что накричала на вас. Просто очень устала быть ОПЕ.

– Что такое ОПЕ?

– Ответственная по еде. В мои обязанности входит планирование обедов, покупка продуктов, приготовление еды, а затем – мытье посуды. Если дело связано с едой, то это автоматически падает на меня. А так как мы едим три раза в день, то получается очень много. Я не хочу снова кричать на вас, дети, но сейчас у меня завал на работе, и мне очень пригодилась бы ваша помощь.

Джулия кивнула.

– Мы понимаем, мам. Когда тебе сдавать проект?

– Через два дня, и я не знаю, как успеть все закончить.

Я чуть не заплакала, подумав о том, сколько всего мне еще предстоит сделать.

Джулия посмотрела на своих братьев.

– Следующие два дня мы втроем будем ОПЕ. Оставим маму в покое и составим план.

Я предполагала, что их план будет заключаться в том, чтобы два дня заказывать пиццу и еду навынос, но и это меня вполне устраивало. Конечно, такую еду нельзя назвать здоровой, но у меня не было времени беспокоиться о таких вещах. Следующие два дня моя семья была предоставлена сама себе.

Назавтра Джулия привезла из супермаркета несколько пакетов с продуктами. Братья помогли ей вытащить их из машины.

Через час Натан на цыпочках пробрался в мой кабинет, чтобы принести мне обед. Он улыбался, вручая мне бумажную тарелку, на которой красовались бутерброд с индейкой, чипсы и порезанное на кусочки яблоко.

– Надеюсь, твоя работа хорошо продвигается, – прошептал он и все так же на цыпочках спустился вниз.

Но потом вернулся снова. На этот раз – с напитком.

– Прости, – снова прошептал он. – Забыл принести.

Я посмеялась, откусила бутерброд и повернулась к компьютеру.

В тот же вечер, после нескольких продуктивных часов работы, я почувствовала волшебный аромат с кухни.

Натан просунул голову в дверь:

– Джулия послала меня спросить: ты хочешь сделать перерыв и поужинать за столом с нами или собираешься есть здесь?

Я улыбнулась.

– Сегодня я много сделала. Буду ужинать с вами, ребята.

Когда я села за стол, дети суетились на кухне. Мой муж Эрик пришел с работы и с удивлением взирал на происходящее.

– Как прошел день? – спросил он. – Твой проект продвигается?

За ужином я рассказала, как много успела сделать, потому что мне не нужно было ни о чем беспокоиться, кроме работы.

– Спасибо, что помогли сегодня с едой, – поблагодарила я. – Вы меня просто спасли.

На следующий день все повторилось. Натан приносил мне завтрак и обед в комнату. После полудня я напечатала последние слова в своем проекте, закончив работу на несколько часов раньше, чем планировала.

Я спустилась вниз, чувствуя себя легче, чем за последние несколько недель.

– Я закончила, Джулия!

Она обняла меня.

– Если хотите, я могу сама приготовить ужин сегодня вечером, – предложила я.

Она покачала головой.

– Нет, ты заслужила отдых. Сходи прогуляйся или почитай.

Я хотела было возразить, но не стала. Вместо этого – свернулась калачиком на диване с романом, который откладывала вот уже несколько месяцев. Это было божественно. Три роскошных часа спустя Натан постучался в дверь.

– Ужин готов, – сообщил он.

Это был второй ужин, который мне не пришлось готовить.

– Оказывается, ОПЕ – это огромная работа, – признался Джордан. – Нас было трое, а мы все равно устали.

– Мама, мы решили, что ОПЕ – это не для одного человека, – подхватила Джулия. – Давай сделаем так. Отныне я буду ходить за покупками, а мальчики возьмут на себя мытье посуды.

– Значит, мне остается готовка, моя любимая обязанность, – подвела итог я.

Наш новый план по разделению ответственности работает хорошо. Я немного раскаиваюсь, что накричала тогда на детей, но рада, что обратилась, наконец, за помощью. Я всегда считала, что мать обязана заботиться о своей семье. Но оказалось, что в семье все должны заботиться друг о друге. И неважно, кто готовит ужин.

Дайан Старк

Моя новая жизнь

Новое начинание может и должно быть временем удивительной вовлеченности, роста, связей, вклада и невероятных возможностей.

Ли М. Брауэр

Я хорошо помню этот день десять лет назад.

После того как врач объявил: «Биопсия показала злокачественное образование у вас в груди», у меня хватило сил только на то, чтобы повернуться к мужу и уткнуться лицом в его плечо. Почему-то я сразу подумала о маме, которая всегда ставила потребности всех остальных выше своих собственных и умерла в возрасте сорока лет – всего за тридцать дней до нашей с Гарри свадьбы. Мои дочери успели выйти замуж и родить собственных детей задолго до того, как я услышала свой диагноз, но это вовсе не означало, что моя жизнь была закончена.

Я взяла себя в руки и вытерла слезы аккуратно сложенным носовым платком, который Гарри всегда носил с собой.

Следующие шесть месяцев были заполнены бесчисленными анализами и походами к врачам, за которыми последовали две операции и тридцать три сеанса лучевой терапии. Я отчаянно боролась.

От лекарств и радиации я чувствовала себя очень плохо. Пигмент, который врач ввел мне в опухоль во время операции, сделал мою кожу синей, и мне оставалось только посмеяться над этим. Я была похожа на смурфа.

В период ожидания между операцией и началом облучения я успела съездить повидать дочерей. Затем вернулась домой и стала учиться жить по-новому. Будучи женой, матерью и бабушкой, я всегда больше заботилась о других. Теперь мне пришлось поставить на первое место себя. От этого в буквальном смысле зависело мое выживание. Я превратилась в человека, который с благодарностью принимает помощь от друзей и семьи.

Мой уход за собой включал в себя еженедельный массаж, который успокаивал мое измученное тело и помогал мне расслабиться. С массажисткой, которая тоже пережила рак груди, мы стали близкими подругами. Она давала мне советы об укреплении иммунной системы и показывала, как массировать пораженные ткани, чтобы избежать рубцов, которые возникают в результате радиационного облучения.

Во время терапии у меня возникло подкожное воспаление, а антибиотики вызвали сильнейшую аллергическую реакцию. Я потеряла почти все волосы и мучилась от невыносимых болей в мышцах и костях. Тогда на помощь пришли члены группы поддержки раковых больных. Эти необыкновенные женщины помогали мне преодолевать боль и не позволяли сдаваться. Они подобрали альтернативные препараты и буквально заставили меня ходить в теплый терапевтический бассейн на водные упражнения.

Однажды я узнала, что прихожане нашей церкви добавили мое имя в список людей, за которых возносились ежедневные молитвы. Я сама много раз делала то же самое для других, а теперь настала моя очередь получать добро. Казалось бы, какая мелочь, однако осознание того, что я не одинока, прибавило мне сил.

Но главное, чему я научилась в эти долгие месяцы – это не упускать ни единой возможности жить полной жизнью. Я купила билет на самолет и, сразу по окончании последнего сеанса лучевой терапии, отправилась в Диснейленд – место, где сбываются мечты. Я решила, что это лучший способ отпраздновать победу над раком.

Когда Микки и Минни заключили в объятия моих внуков, дочерей и меня, я заплакала. Казалось, они знали, что моя жизнь началась заново.

Терри Ханс

Клуб любительниц завтрака

Я не представляю, что бы я делала, если бы у меня не было подруг.

Риз Уизерспун

Всего сорок минут – и я на месте. В этом загородном ресторане мы снова забронировали столик на семерых. Каждый второй четверг месяца, с сентября по июнь, мы встречаемся здесь, чтобы спокойно позавтракать. Официантки давно привыкли к нам и не возражают, когда мы засиживаемся до полудня, так что завтрак вполне мог бы плавно перейти в обед. Впрочем, нет – он так и остается завтраком, главной целью которого является не число выпитых чашек кофе, а разговоры по душам.

«Клуб любительниц завтрака» – так мы когда-то назвали наше маленькое сообщество. Идея родилась спонтанно, после того, как кто-то из моих сослуживиц по телефонной компании с грустью заметил:

– Мы видим своих коллег чаще, чем членов семьи. Мы работаем, чтобы платить ипотеку за дома, в которых не живем.

Помню, я тогда еще пошутила:

– У меня дома живет собака.

Конечно, это ничего не меняло. Мы и правда столько времени проводили вместе, что практически стали сестрами. Год за годом мы делили невзгоды и радости: выдавали дочерей замуж, праздновали появление на свет младенцев, поддерживали друг друга перед лицом неизбежных утрат и наслаждались чувством родства. Когда пришла пора всем по очереди уходить на пенсию, мы поняли, что расставание дается нам слишком тяжело. Тогда-то Пегги и Робин и предложили основать «Клуб любительниц завтрака».

– Мы будем по-прежнему встречаться и говорить обо всем, – сказали они. – Разве это не прекрасно?

С тех пор прошло восемнадцать лет.

Эти женщины молились, когда заболел мой муж. А после его похорон они тоже пришли и осыпали меня словами утешения и сочувствия. Я понимала боль, которую испытывала Пегги, когда трагически погиб ее сын. Потому что и сама я тоже недавно потеряла свою дочь Сьюзан. Я помню, как мы все переживали за Донну, когда у нее диагностировали рак легких, и радовались за Марию, когда ей исполнилось девяносто лет. В тот день, сразу после завтрака, ее ждал именинный торт.

Нам не надо придумывать темы для разговоров – они возникают сами собой. Одна из нас рассказывает о занятиях физкультурой и ходьбе. Другая хвастается достижениями детей, внуков и правнуков. Семейные фотографии передаются по кругу. Неизменная тема – путешествия: всегда кто-то либо отправляется в поездку, либо только что вернулся из нее. Так чудесно послушать о морских круизах и теплых странах, когда за окном идет снег. Опять же, мы все очень талантливы.

Среди нас есть художница, дрессировщица породистых собак и даже начинающий столяр. Моя писательская группа опубликовала книгу коротких рассказов. Всем не терпелось посмотреть на нее, и, хотя я не лучший продавец, у меня тут же купили тринадцать экземпляров.

Сегодня за круглым столиком у окна меня ждали шесть подруг. Когда я вошла в ресторан, они разом поднялись и замахали руками, приветствуя меня, будто знаменитость. Мы обнялись. Я попыталась к ним втиснуться, но места не хватило, поэтому мы придвинули еще один стол.

Кэти пришла с рукой на перевязи: каким-то образом она умудряется водить машину даже после операции на плече. Барбара со смехом продемонстрировала гипсовый сапог. Ничего не поделаешь: чем старше мы становимся, тем больше риск неудачно упасть.

Мы по очереди делимся последними новостями. Сильвия и Робин показывают фотографии со свадеб своих детей. Мне тоже есть о чем рассказать – на душе вот уже несколько дней очень тяжело, но я приберегу свои печали на потом. Интимные беседы у нас обычно происходят один на один.

Я пью третью чашку кофе и думаю: как хорошо, что у нас есть наш маленький Клуб – место, где мы можем быть собой, не боясь осуждения. Ведь, в сущности, мы все те же, что и прежде. Только чуть постарше и поумнее.

Филлис Кокран

Руководство по уходу

Если вы понимаете, что наступает «выгорание», чувствуете себя деморализованным и истощенным, лучшее, что вы можете сделать – это уйти и восстановиться. Не ради себя – ради всех.

Далай-лама

Я рассеянно смотрела в окно больницы, пытаясь хоть как-то скоротать время.

– Когда мы поедем домой? – спросил мой муж Брайан.

– Думаю, сегодня тебя отпустят, – откликнулась я.

– Хорошо. Потому что мне здесь совсем не нравится, – сказал он.

Так происходило каждый вечер, когда часы посещений заканчивались. Я боялась расстаться с ним, и дело неизменно заканчивалось слезами – его и моими.

Но сегодня все было иначе. Спустя долгих две недели я была полна решимости забрать Брайана домой. Врач подписал все необходимые бумаги, но перед отъездом мне нужно было встретиться с координатором паллиативной помощи. Она предложила посидеть в больничном саду и поговорить. На коленях у нее лежал закрытый конверт. Дружелюбная улыбка и мягкий голос успокаивали.

Разговор начался с вопросов о Брайане. Я рассказала о диагнозе, о нашей жизни «до» и «после» и обо всех своих страхах. Семь месяцев назад у Брайна нашли рак мозга в неизлечимой стадии. Теперь я пыталась объяснить, почему хочу забрать его домой и заботиться о нем самостоятельно.

– Это будет нелегко, – предупредила она.

– Я знаю, – ответила я.

Она положила руку мне на плечо, и я заплакала. Мы сидели молча, пока я не взяла себя в руки. Потом она встала, протянула мне конверт и сказала:

– Удачи.

Я смотрела, как она идет через раздвижные стеклянные двери, и прижимала конверт к груди. Потом, глубоко вздохнув, я открыла его и вытащила книгу. На обложке было написано: «Руководство по уходу в конце жизни».

Честно признаться, я не до конца понимала, что представляет собой паллиативный уход за умирающим. Но я знала, что дома Брайан сможет проводить драгоценное время с близкими. А я вообще не буду отходить от него ни на секунду.

Я подождала, пока мои эмоции улягутся, и вернулась в палату. Через два часа мы были дома.

До госпитализации Брайан был в состоянии сидеть в инвалидном кресле, но теперь он оставался прикованным к постели. Я кое-как уместила его больничную койку между кухней и гостиной, рядом с большим окном, чтобы он мог смотреть наружу.

Теперь, когда он оказался дома, я задумалась о том, на что будет похожа его повседневная жизнь.

Врач паллиативной помощи посещал меня еженедельно и повторял снова и снова:

– Не забывайте заботиться о себе. Бывает, что опекун умирает из-за стресса и напряжения раньше человека, о котором он заботится.

Время тянулось очень медленно. Дни перерастали в недели, и с каждым визитом врача я понимала, насколько он прав. Мы жили далеко от родственников, которые могли бы нам помочь. Я чувствовала, как устало мое тело и как истощен мой разум. В присутствии посторонних я напускала на себя храбрый вид, но на самом деле мне было очень тяжело.

Помню один день. Брайан спал. Врач только что ушел. Я прислонилась к кухонному столу, обхватив себя за локти. Чувствуя, что меня как будто придавило огромным камнем, я, вероятно, задремала. Бессонница преследовала меня каждую ночь – я постоянно прислушивалась к Брайану и никак не могла уснуть. Это добивало меня.

Проснулась я от прикосновения холодного мокрого носа: Дэнни, наш бордер-колли, смотрел на меня снизу вверх, и один только взгляд его нежных черных глаз растопил мне душу. Он все понимал, чувствовал мое горе.

Как выжить, если двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю вы посвящаете себя заботе о любимом человеке? Я боялась оставить Брайана, потому что его состояние могло резко ухудшиться. Пыталась вернуть себе мужа и нашу прежнюю жизнь. О будущем я старалась не думать.

При этом я никак не могла забыть о предупреждении доктора. Знала, что нужно заботиться о себе, но не представляла, как все изменить.

Решение пришло однажды ночью, самым чудесным образом. Все оказалось так просто! Утром я обратилась в несколько частных медицинских агентств и наняла студентку университета, чтобы она могла сидеть с Брайаном. Согласно контракту, она приходила к нам домой на четыре часа в неделю. Это стало моим спасением.

На что же мне потратить эти четыре драгоценных часа? В коридоре печально пылились наши с Брайаном клюшки для гольфа. Да, это определенно был выход.

Я выбрала поле для гольфа, расположенное всего в пятнадцати минутах от нашего дома. Уже по пути от парковки до первой базы я почувствовала освобождение. Я наслаждалась свежим воздухом, гуляя по фэйрвэям, и любовалась оленями и кроликами, живущими в соседнем природном парке. При моем приближении с прудов вспархивали утки. Пару раз мне удалось увидеть стада бизонов, которые бродили по заповеднику. Я жила моментом и была готова к тому, что ждет меня впереди.

Никто не знает, что значит быть опекуном, пока сам не столкнется с этим. Я часто испытывала отчаяние и одиночество. Чувствовала вину за то, что наняла сиделку. Мне посчастливилось найти решение, которое давало передышку. Но не всем опекунам так везет.

Если вы знаете кого-то, кто ухаживает за больным родственником, я призываю вас связаться с ним. Предложите прийти и убраться в доме, приготовить еду, постирать, купить продукты или посидеть с больным. Заберите детей на ночевку, сводите их в кино или в парк. Подставьте дружеское плечо, чтобы человек мог выговориться и поплакать. Подарите опекуну немного времени. Для него оно тоже бесценно.

Венди Портфорс

Глава 4. Познание себя

Марафон ради себя

Любовь к себе – это начало романа, который длится всю жизнь.

Оскар Уайлд

Я никогда не была одной из тех девушек, которые ждут парня. Тех, которые по пути домой из университета обязательно идут мимо его дома или проверяют его страницы в соцсетях, чтобы узнать, не нашел ли он другую. И все же наше расставание далось мне нелегко. После двух лет отношений, как раз во время учебы в Лондоне, я получила сообщение: «Дело не в тебе, дело во мне».

Надо признать, что весь прошлый год наши отношения уже висели на волоске. Но мне едва исполнилось двадцать, а он был моим лучшим другом. К тому же я понимала, что и сама наделала ошибок, а потому держалась, как могла.

Мысль о том, чтобы вернуть его, преследовала меня днем и ночью, так что друзья и родные начали беспокоиться всерьез. Я стала настолько одержимой, что совершенно забыла о себе. Меньше спорта – больше вечеринок! Так продолжалось до тех пор, пока отец не убедил меня, что Чед вернется, стоит только мне начать работать над собой.

Ах, Чед…

Самая большая дистанция, которую мне удалось покорить в своей жизни, составляла восемь или девять километров, и это было много лет назад. Теперь я записалась на полумарафон.

В старшей школе я хорошо бегала. Но то ли тренер оказался излишне напористым, то ли мои собственные ожидания – слишком завышенными, но бег я бросила. Теперь я подумала, что если буду тренироваться полгода и пробегу полумарафон, то смогу вернуть любовь всей своей жизни.

Через несколько недель тренировок я заметила, что энергии стало намного больше. Длинные пробежки оказались хорошим способом отвлечься. Я начинала маршрут от кампуса университета Темпл, затем пересекала район «Норзен Либс» и добиралась до центра. За эти полтора часа я успевала найти решения для своих проблем, послушать музыку и увидеть город таким, каким он никогда не откроется из окна машины.

Но, что самое замечательное, чем больше я сосредотачивалась на беге и скорости, тем меньше думала о Чеде и его возвращении.

Когда начался осенний семестр, мне захотелось большего, и я внезапно увлеклась тяжелой атлетикой. На последнем курсе у меня было три годовых работы, так что времени на тренировки практически не оставалось. Однако я напомнила себе, насколько это важно для моего личностного роста, и записалась в зал на 18:00.

К моему ужасу, оказалось, что Чед приходит туда в те же часы.

От него было не скрыться, ведь мы находились всего в паре метров друг от друга. Я не могла не разговаривать с ним каждый раз, когда посещала спортзал. А он всегда говорил мне одно и то же: «Я люблю тебя, но еще не готов снова быть вместе». Поскольку я все еще была одержима им, то хваталась за каждое слово и частенько выходила из зала в слезах. Почему мы не вместе, если так влюблены друг в друга?

В конце концов, мне пришлось обратиться за помощью. Мой сосед Сэм тоже часто ходил тренироваться. Если я присоединюсь к нему, у меня будет кто-то, кто не даст мне болтать с Чедом. Я предложила ему эту идею, и он согласился.

Сэм, заядлый штангист и увлеченный спортсмен, пообещал быть буфером между мной и Чедом. Одновременно я подумала, что, если буду избегать Чеда, его это только раззадорит.

Ежедневные пробежки оставались в моем расписании. Я ставила личные рекорды по скорости.

В колледже легко почувствовать себя подавленной. Вначале все внимание уходит на учебу. Потом на работу. Потом на стажировки. Потом на друзей. Потом на всякие мероприятия. И так до бесконечности. Но когда вы записываетесь на марафон, приходится сосредоточиться только на беге. И на себе. Ведь бег – это одиночный вид спорта.

До марафона оставался всего месяц, когда я решила пробежать университетскую гонку на пять километров, чтобы узнать, на что способна. А накануне пошла с друзьями на футбол. Весь вечер мы предавались воспоминаниям, и, честно говоря, я совсем забыла о Чеде. Мои друзья, мои соседи… В колледже они заменили мне семью, и я чувствовала, что готова двигаться дальше, отбросив прошлое.

На парковке я столкнулась с Чедом. Сначала мне по привычке захотелось заплакать, а потом вдруг стало все равно. Я сказала ему, что больше не хочу быть вместе и что у меня все хорошо. Он посмотрел на меня и сказал:

– Ты стала сильнее.

Он был прав. Я изменилась. В забеге я заняла третье место.

Через месяц Чед пришел на мой полумарафон. А еще спустя две недели попросил меня снова быть вместе. Но я отказала. Я уже нашла то, что мне было нужно: веру в себя. Я была наедине с собой. Бежала ради себя и ни для кого другого.

Эмбер Кертис

Мир открывается

Даже не пытайся не пытаться.

К.C. Льюис

Моя жизнь была проста. В основном она состояла из книг и общения с нахальным котом. Каждый вечер я позволяла себе выпить бокал вина во внутреннем дворике своего дома. Пожалуй, я окончательно превратилась бы в отшельницу, если бы друзья время от времени не вытаскивали меня пообедать. Мне было пятьдесят шесть лет, и я только что оставила свою работу в библиотеке.

Иногда меня охватывало смутное беспокойство. Неужели это и есть моя жизнь? – думала я и вспоминала маму, которая любила повторять: «Ты пожалеешь не о том, что сделала, а о том, чего не сделала». Безусловно, она была права, но как заставить себя выйти из зоны комфорта?

Я не могла вспомнить, когда в последний раз делала что-то для себя. Смысл моей жизнь был в том, чтобы помогать другим. Я подрабатывала волонтером в начальных школах и библиотеках. До этого – ходила добровольцем в приюты для животных и центры ухода за пожилыми людьми. Соглашалась на прогулки с друзьями и семьей, хотя на самом деле хотела остаться дома и просто отдохнуть. Я слишком беспокоилась о том, что люди могут обо мне подумать, и жаждала постоянного одобрения.

Пришел день, когда я поняла, что не могу сделать счастливыми всех на свете. Надо было начинать с себя.

Раз уж выходить из зоны комфорта, то так, чтобы оказаться максимально далеко, подумала я. И впервые в жизни спросила себя: «Куда бы я хотела отправиться?» После некоторой паузы мое воображение нарисовало картинку. Это была Греция.

Я схватила ноутбук и принялась изучать туры. Покликав по ссылкам и прикончив пару бокалов вина, я забронировала материковый тур. Решено: через несколько месяцев я лечу в Грецию. Одна.

В ночь накануне большого приключения на меня нахлынули сомнения. Однако я напомнила себе, что уже сообщила о предстоящей поездке всем друзьям и знакомым. Все они были удивлены моей неожиданной храбростью. То есть назад дороги не было. Я должна была ехать.

Глубокой ночью мы летели над Атлантикой. Огромный самолет был забит до отказа. Где-то между семьями, отправлявшимися на каникулы, и предвкушавшими средиземноморский круиз пожилыми парами затерялась и я, отставная библиотекарша с одной-единственной дорожной сумкой.

Весь долгий перелет я не сомкнула глаз. В афинском аэропорту стояла страшная духота. Я страдала от смены часовых поясов, голова раскалывалась от звуков незнакомой речи. Однако все это не могло помешать моему восторгу.

Внезапно в толпе встречающих я увидела табличку со своим именем и даже ущипнула себя, чтобы убедиться, что не сплю. Я стала той, чью фамилию пишут на табличках в аэропорту – настоящей путешественницей!

Такси мчало меня по Афинам, залитым ослепительным солнечным светом. Ароматы еды, многолюдные улицы и яркие граффити кружились в сплошном водовороте. Моя голова готова была лопнуть от сенсорной перегрузки. Душу наполнял трепет. Следующим вечером я должна была встретиться со своей туристической группой. А до тех пор буду совсем одна.

Утром я отправилась гулять пешком по Афинам, вооруженная мобильным телефоном и пачкой евро. Это было мое личное время. Я могла идти, куда хочу и когда хочу, и покупать все сувениры, которые мне нравились. Я бродила по мощеным улицам без какого-либо плана. Остановилась в кафе, чтобы выпить бокал вина и съесть настоящий греческий гирос[11]. Я разглядывала витрины магазинов на площади и пыталась распознать хотя бы некоторые слова. Надо сказать, что накануне поездки я прослушала несколько обучающих кассет, но греческий язык оказался слишком сложным. В результате я освоила всего несколько фраз, однако пустить их в ход боялась – не хотела оскорблять местных жителей своими ограниченными знаниями и ужасным акцентом.

После долгого блуждания по залитому солнцем рынку я забрела в лавку, торгующую разноцветными шарфами ручной работы. Тут уж поневоле пришлось раскрыть рот. Мои робкие попытки были встречены с восторгом – продавщицы улыбались. Я вновь и вновь повторяла: «Пожалуйста», «Спасибо» и с удивлением чувствовала, как растет моя уверенность в себе.

Окончательно осмелев, я вышла из лавки, нырнула в узкий переулок между домами, окна которых были украшены ящиками с цветами, и побрела куда глаза глядят мимо побелевших от времени стен и бездельничающих кошек. Через час я поняла, что потерялась в центре Афин. К счастью, мой верный мобильный телефон проложил мне путь обратно в отель. Я почувствовала небывалый прилив сил. Мое одиночное путешествие удалось.

Тем же вечером лифт вынес меня на крышу отеля, где должна была состояться встреча с другими участниками группы. Мое сердце бешено колотилось, ладони вспотели. Я не знала, чего ожидать от незнакомых людей. Как они меня примут?

С крыши открывался такой невероятный вид на Акрополь, что я на мгновение забыла о своих страхах. Гид по имени Вассия предложила мне бокал холодного белого вина. Я уселась за стол и осторожно перевела дух: вот это жизнь…

К моему удивлению, я оказалась не единственной женщиной, которая путешествовала одна. Хотя и единственной американкой. Одна веселая пара приехала из Англии, а остальные десять человек были австралийцами.

Вассия была прекрасна. Она неутомимо спорила с водителями такси, требовала немедленного обслуживания в местных заведениях и заходила во все гостиницы со спокойной уверенностью. Нам оставалось только подчиниться ее мягкой власти.

В поездке мне исполнилось пятьдесят семь. В мой день рождения Вассия заказала в таверне особый греческий сладкий хлеб. Мы великолепно поужинали, после чего она, вместе с официантами, спела для меня греческую версию Happy Birthday. Инициативу подхватили австралийцы и исполнили свой вариант. Это был лучший праздник в моей жизни. Впервые за много лет все внимание было обращено на меня.

Греция покорила мое сердце. В моей душе что-то изменилось. Я вернулась домой другим человеком.

Воспоминания об этом путешествии стали моей медитацией. Они помогают мне пережить хаос и неопределенность, в которой оказался весь мир во время пандемии. Если на душе темно, я оглядываюсь назад и вспоминаю, как поднималась по гладкой мраморной лестнице в Акрополь. Как преодолела тысячи крутых горных ступенек к монастырям Метеоры. Как потерялась в Афинах и нашла свой путь домой.

Мы не можем контролировать будущее, но никто не запретит нам взять ноутбук, налить бокал вина и начать планировать новое приключение. Потому что однажды мир откроется. Я точно это знаю.

Лори Шепард

Выход из пике

Чтобы восторжествовало зло, нужно, чтобы хорошие люди просто ничего не делали.

Эдмунд Бёрк

Я лежал на кровати моего умершего отца и пил водку. Мне был шестьдесят один год, у меня было трое детей, но единственное, что меня волновало, – где бы достать еще водки. Я потерял свою квартиру, закрыл бизнес, растратил кучу денег и вел себя так, что от меня отвернулись близкие и друзья. Последние три года я не выходил из пике и падал все ниже и ниже. Надежды на перемены не было. Я чувствовал себя Гулливером, которого лилипуты опутали веревками и привязали к земле. Я хотел выбраться, но мне не хватало сил. Единственным спасением была водка.

Вдруг в голове просветлело. Отец научил меня, что в жизни есть две главные вещи: первая – человеческие отношения, особенно с членами семьи, и вторая – надо помогать тем, кто не в состоянии помочь себе сам, и таким образом менять мир к лучшему.

Отец также говорил, что все познается в сравнении. Я не был умирающим от голода ребенком в Африке, не жил во времена нацистов, которые могли меня убить, не страдал от смертельных болезней и инвалидности. Следовательно, я не имел права поставить на себе крест и должен был встать на ноги. У меня одна жизнь, и я не могу позволить, чтобы она прошла зря.

Когда я пил, я не был самим собой. Начиная с 1975 года я как агент представлял более 300 профессиональных спортсменов из Главной лиги бейсбола, Национальной футбольной лиги, Национальной баскетбольной ассоциации, гольфсменов и олимпийцев. Благодаря мне восемь спортсменов – рекордное число! – из команд колледжа взяли сразу в профессионалы НФЛ. Я посвятил свою жизнь презентации спортсменов и защите их прав и добивался изменений в этом бизнесе. Я вкладывал в работу всю душу. В конце концов, с меня «списали» главного героя фильма «Джерри Магуайер». Но когда я пил, то совершенно не контролировал ситуацию. Мне надо было собраться и взять себя в руки.

Я обратился в организацию «Трезвая жизнь», где прошел программу из двенадцати шагов. Через несколько месяцев я уже не чувствовал тяги к алкоголю. Но это были только цветочки, а ягодки ждали впереди.

Мне пришлось разбираться с кучей эмоциональных и финансовых проблем, расплачиваться с денежными и моральными долгами и с обязательствами высотой с гору Эверест. Я чувствовал себя Сизифом, закатывающим в гору тяжелый камень, который срывался вниз на подступах к вершине, или мальчиком, затыкающим пальцем дыру в прорвавшейся плотине. Над моей головой висел дамоклов меч долгов и испорченных отношений. «Я когда-нибудь расплачусь с кредиторами и отвечу добром на доброту других людей? Мой сын начнет со мной разговаривать? Будут ли у меня еще отношения с женщинами и какое-то подобие семьи? Ладно, все постепенно, все постепенно», – думал я.

Никогда прежде я не считал себя религиозным человеком, но тут ощутил единение с какой-то высшей силой, которая помогла мне все это пережить. Постепенно я начал вспоминать, кто я на самом деле. Я вспоминал, что строил свою карьеру на таких ценностях, как уважение, любовь к семье и забота об окружающих. Я помог сотням спортсменов присоединиться к спонсорским программам, чтобы они смогли закончить образование. При моем участии на благотворительные нужды было собрано в общей сложности около миллиарда долларов. Я понял, что возвращаюсь к жизни в награду за свои добрые дела – и ради их продолжения. Я должен был говорить, писать и помогать людям.

Я возвращался в мир, чтобы продвигать в жизнь идею «Зеленого спорта» – программы по развитию технологий солнечной энергии, энергии ветра, экономии воды и сортировки мусора. Эти технологии надо чаще использовать на спортивных аренах и площадках, а также в школах. Людям необходимо избавиться от зависимости от нефти и газа, тогда уровень СО2 в атмосфере уменьшится.

Если миллионы болельщиков увидят в спортивном комплексе, например, писсуар, работающий без воды, то кто-то из них захочет внедрить эту технологию у себя дома или на работе. Спорт – очень важный рубеж борьбы с глобальным потеплением. Но это не все. Спорт – это арена борьбы с насилием в семье, расизмом, хулиганством в школах и издевательствами сильных учеников над слабыми. Спорт – это способ во всех отношениях сделать мир лучше.

Если я не потеряю контакт с высшими силами, смогу остаться трезвенником и хорошим отцом, то все остальное, что выпадет на мою долю, будет настоящим благословением.

Ли Стейнберг

Что тебе нужно, сынок?

В страдании мы находим свое истинное «я».

Джесси Бертон

– Что тебе нужно?

Мой папа всегда задавал этот вопрос, когда я болел или грустил. Он садился рядом, клал руку мне на голову, выслушивал просьбу и делал все возможное, чтобы исполнить ее. Я никогда не просил чего-то невероятного. Чаще всего мне просто нужна была тишина, горячий суп или еще один плед. Гораздо важнее было то, что кто-то решил выслушать меня.

Мой папа всегда хотел, чтобы у всех все было хорошо. В детстве он много страдал и не получал поддержки от своих родителей, поэтому теперь был полон решимости заботиться о нас.

Однажды он признался, что мечтает съездить в Японию. Он был словно маленький мальчик, которому не терпится пуститься в новое приключение. Он хотел, чтобы и я поехал с ним, и я не мог не поддаться его энтузиазму.

Помню, как мы поговорили с ним в последний раз. На следующий день мама позвонила мне из больницы. Время остановилось, пока я слушал ее слова. Через два дня папы не стало.

Весь следующий год прошел как в тумане. Рождество было тяжелым. Его день рождения – еще хуже. Я никак не мог принять реальность своей утраты, она вызывала целый водоворот эмоций, переполнявших и истощавших меня. Я чувствовал себя одиноким и брошенным.

Простой телефонный звонок от отца побудил бы меня очнуться. Почему человек, который лучше всех мог бы помочь мне и в котором я действительно так нуждался, не мог оказаться рядом со мной?

Многие пытались поддержать меня, но давали лишь непрошеные советы: «Тебе нужно лучше заботиться о себе, и вот что для этого надо сделать…», «Не чувствуй себя так, чувствуй себя вот так», «Вот что тебе нужно…». Но ни один из них ни разу просто не спросил меня, как я себя чувствую и что мне нужно.

Что ж, подумал я, если никто не может помочь мне, значит, я сам буду помогать другим. Я решил с головой погрузиться в работу, которая несла пользу. Работал волонтером, проходил курсы первой помощи и все свое время посвящал тем, кто боролся с хроническими заболеваниями, тревогой и горем.

Эта работа оставила в моей душе свой след. Я был истощен как эмоционально – из-за смерти отца, так и физически – из-за необходимости помогать стольким людям. Казалось, у меня не осталось времени даже дышать.

В один из мучительно болезненных и утомительных дней я рухнул на кушетку и лежал почти в коме, наблюдая за раскачивающимися на ветру деревьями. И вдруг услышал это – сначала почти незаметно, а потом совершенно отчетливо: «Что тебе нужно, сынок?»

– Ты нужен мне, папа, – сказал я.

Ответа не было.

Я продолжал лежать со слезами на глазах, пока снова не услышал тот же голос. «Что тебе нужно, сынок?»

Я глубоко вздохнул.

Что мне нужно?

Я понял, что всякий раз, когда отец спрашивал, что мне нужно, он давал мне пространство, чтобы я мог сам ответить ему. Пусть теперь его не было рядом, но я все еще мог ответить на этот вопрос.

Я сказал отцу, что предстоящей зимой мне нужно время для себя, вдали от всех. Время подумать, посочинять и помолчать. Он мог бы дать мне эту возможность, собрать в коробку все мои любимые вещи, чтобы я не грустил в своем уединении. Но отца больше не было.

«Хватит, – подумал я. – С меня достаточно. Достаточно этой боли. Достаточно этой усталости».

Я собрался с силами и нашел хижину в лесу, которую можно было арендовать на неделю. Затем начал складывать в коробку свои любимые книги, предметы и еду. Еще одну коробку я заполнил воспоминаниями об отце – положил туда его старый свитер и несколько писем, которые когда-то ему написал. Пусть отец поедет вместе со мной, решил я.

Так все и сложилось.

Я проводил дни в одиночестве, получая покой, в котором так отчаянно нуждался. Наблюдал за природой, писал, размышлял, ел вкусную еду и находил утешение, к которому так стремился.

Я смог прожить сполна чувство горя и утраты.

В последний день моего ретрита я сидел, глядя на покрытые мхом деревья и льющий дождь. Это успокаивало меня. И тогда ветер снова донес до меня его слова:

«Что тебе нужно, сынок? Что тебе нужно?»

«Все в порядке, папа, – ответил я. – У меня все есть».

Анкит Рагувир Рао

Отпустить поводья

Единственное путешествие – это путешествие внутрь себя.

Райнер Мария Рильке

Квадроцикл ожил, подбросил меня в воздух. Я судорожно вцепилась в сиденье. Здесь не было ни дверей, ни поручней, ни ремней безопасности – ничего, что помогло бы мне хоть как-то удержаться. Уверена, что у меня побелели костяшки пальцев, но этого не было видно под рукавицами, которые я надела, чтобы не обморозить руки. Книжная барышня из Манхэттена, я в одиночку отправилась в путешествие к северу от Полярного круга – в шведскую Лапландию. Зачем я это сделала?

Официальной причиной был неожиданный интерес к запутанной истории моей семьи, но на самом деле мне просто не хотелось провести день своего сорокалетия с поставщиками в офисе. Я мечтала выскочить из зоны комфорта. Чувствовала необходимость жить полной жизнью. В общем, я решила ответить на зов природы.

Сначала я хотела перестраховаться и просто забронировать номер в ледяном отеле. Но потом вспомнила, что обещала себе больше рисковать и исполнять мечты в течение всего года, предшествующего юбилею. Поэтому купила тур на собачьих упряжках.

Когда я прилетела в Кируну, оказалось, что для поездки на санях выпало недостаточно снега, однако тур все равно состоится. На квадроцикле.

Хаски метались в решетчатых клетках. Пронзительные глаза следили за каждым моим движением. Это были умные собаки – счастливые, но чересчур энергичные.

Я осыпала гида вопросами. Он явно не был коренным саамом, к тому же говорил с типичным американским акцентом. Как он оказался за Полярным кругом в загоне с хаски? Он объяснил, что занимается этим ради острых ощущений. По всему было видно, что ему нравится мчаться по припорошенному снегом перелеску, разгоняя воющих от восторга собак до максимальной скорости. Мне тоже очень хотелось быть дерзкой искательницей приключений, но моей смелости пока хватило только на тщательно организованный отпуск.

Поверх своей куртки я натянула толстый комбинезон на два размера больше необходимого. Надела капюшон и рукавицы. Меня утешала мысль, что я, по крайней мере, не разобью себе голову, когда буду лететь в кювет. Я больше десяти лет не водила машину – с тех самых пор, как переехала в Нью-Йорк. И не каталась на велосипеде – с тех пор, как была подростком. И теперь я сомневалась в своей способности управлять стаей собак во время гонки по руслу замерзшей реки Торн, как было написано на сайте. А вдруг мы врежемся в дерево? А вдруг посреди реки под нами провалится лед?

Собаки устроили целую какофонию, пока мы загружались на квадроцикл, и вмиг замолкли, стоило нам только стартовать. В звенящей тишине стая свернула за ворота фермы и выскочила на открытую дорогу.

Мы мчались по длинной прямой колее, тонкий слой снега хрустел под колесами. Я бдительно выглядывала из-за плеча гида, чтобы быть готовой ко всему, и одновременно пыталась напустить на себя беззаботный вид, подлетая над сиденьем каждый раз, когда колесо попадало в выбоину. Впереди показался крошечный мост. Он скорее разделял, чем соединял два берега. Мой героический дух совершенно улетучился, но водитель решительно пересек мост, преодолел эту черту, и мы отправились дальше, в неизвестность.

Ферма пропала из виду. Куда приведет нас эта дорога? Перед нами раскинулись бескрайние дикие просторы. Высокие ели образовали туннель, за которым простиралась ничем не прикрытая природа. Шапка из искусственного меха соскользнула с моей головы.

Мне очень хотелось хотя бы мельком увидеть что-нибудь мирное: безмятежного лося, хитрого песца, волшебного северного оленя. Все они казались мне будто сошедшими со страниц сборника сказок. Однако, к моему огромному сожалению, пейзаж был совершенно пуст.

Я напрягала глаза изо всех сил, всматриваясь в горизонт. И в какой-то момент вдруг поняла, что гид отпустил поводья. Хаски бежали сами, а он лишь помогал им на поворотах и склонах, немного давя на газ.

Снег соединялся с молочно-белым небом. Дорога плавно уходила под облака. Все было единым целым. «Вот оно, – подумала я. – вот в чем главный секрет». Холод, туман и скользкий снег необходимы – без них ни за что не испытать чувства полета. А для того, чтобы жить, не нужно натягивать поводья. Надо просто довериться приключению.

Стефани Николопулос

Одиночество в купальнях Кабуки

Время, проведенное наедине с собой, часто является лучшим способом обрести баланс.

Сэм Оуэн

Посещение купален Кабуки в Джапантауне Сан-Франциско – один из моих любимых способов отдохнуть. Я хожу туда с одной или несколькими подружками – Пэт, Дайаной и Салли – чтобы расслабиться. Сначала мы сидим в горячей ванне, затем – в сухой сауне, потом идем в паровую баню и на солевой массаж. Во время процедур мы шепчемся и еще долго болтаем за едой. Мы ходим только в «женские дни» – по средам, пятницам или воскресеньям, обычно – по вечерам. Для меня это идеальный девичник.

Однажды мы с Пэт договорились встретиться в Кабуки в 18:00. Я приехала рано и как раз парковалась у входа, когда взволнованная Пэт позвонила, чтобы отменить нашу встречу. Ее сын заболел.

Я расстроилась, потому что предвкушала отдых и общение. А теперь мне предстояло провести вечер в одиночестве. Я подумала было заняться чем-то другим – может быть, поужинать или посмотреть фильм. Позвонила второй подруге, но она не взяла трубку. В конце концов я решила, что раз уж оказалась здесь, то зайду внутрь.

Я открыла деревянные двери и вошла. Регистрироваться в одиночестве было странно. Я прокралась по тускло освещенному коридору с выставленными на полках ароматными средствами для ванн и шампунями, повернула направо у статуи Будды и оказалась в раздевалке. Там я заперла свои вещи в шкафчик, надела сандалии, завернулась в пушистое белое полотенце и, пройдя через главную купальню, направилась в душ… в тишине.

Огуречный гель я принесла с собой, а шампунь с розмарином и кондиционер взяла из диспенсеров на стене. После душа я постояла с минуту, оглядываясь по сторонам.

Ранним вечером в Кабуки почти никого не было, если не считать нескольких женщин, которые, сидя на традиционных деревянных стульчиках, лениво намыливались и ополаскивались из гибких ручных шлангов. В просторном джакузи, выложенном плиткой, перешептывались три подружки. Еще кто-то отдыхал с закрытыми глазами на скамьях из тикового дерева.

Меня убаюкивало журчание воды. Поскольку я была одна, мне не нужно было ни с кем шептаться. Без отвлекающего общения время замедлилось.

В сухой сауне мое дыхание выровнялось, стресс и напряжение улетучились. Я вышла обратно в купальню и удивилась, каким прохладным показался мне воздух. Тем приятнее было погрузиться по плечи в ванну с теплой водой. Я выпила немного жасминового чая и села отдыхать на скамейку, приложив к глазам ломтики огурца.

Затем пришло время парилки. Шипящий пар был густым, как прибрежный туман, а пятидесятиградусная жара – такой сильной, что я едва могла дышать. Почти сразу же пот залил мое лицо, в глазах защипало. Я продержалась несколько минут – достаточно долго, чтобы натереть кожу солью, а потом выскочила наружу и снова нырнула в ванну. На этот раз – холодную. Так я чередовала пар и холод, пока кровь не прилила к коже и все мое тело не начало покалывать.

Наконец, я встала на ноги, выпрямилась, высоко вытянув руки над головой, расправив грудную клетку и позвоночник. Немного постояла так, потом медленно опустила руки и выдохнула. Мои плечи расслабились. Я чувствовала себя спокойно.

В 21:00 я сдала ключ на стойке регистрации и вышла из купален Кабуки. Единственное слово, которое я произнесла за эти три часа, было «спасибо». Первый раз я сказала «спасибо», когда я получала ключ от шкафчика, и второй – когда дежурный принес мне свежезаваренный чай.

Ветер на улице стих, и мягкий вечерний воздух приятно холодил мне лицо. Я купалась в лунном свете и была так расслаблена, что практически парила, пока шла к своей машине. Воистину, чтобы по-настоящему восстановиться, надо просто побыть одной.

Линн Сандей

Как заново родиться

Кто же я такая? В том-то и вопрос.

Льюис Кэрролл

Мой папа был итальянец, а мама собрала в своей родословной британцев, французов, немцев, ирландцев и коренных американцев. Я привыкла идентифицировать себя со всеми этими нациями понемногу и примерно представляла состав своей семьи. Возможно, так продолжалось бы и дальше, если бы не одна странная идея, посетившая меня накануне шестьдесят восьмого дня рождения. На вопрос мужа о подарке я неожиданно ответила:

– Как насчет того, чтобы сдать тест ДНК?

Поймите меня правильно. Не то чтобы я надеялась раскопать в своей родословной нечто особенное. Скорее это было простое любопытство. Возможно также, что на меня косвенно повлияли телевизионные рекламные ролики, в которых люди рассказывали об удивительных результатах своих путешествий к корням генеалогического древа. Словом, в моей голове что-то щелкнуло. Я создала учетную запись на соответствующем сайте, отправила по нужному адресу пробирку со слюной и стала ждать. Прошло несколько недель, и наступило 7 апреля 2017 года.

Это был самый обычный день. Он шел как раз за моим днем рождения – между Днем дурака и днем подачи налоговых деклараций. Какие тут могут быть сюрпризы?

Я включила компьютер, открыла электронную почту и увидела письмо: «Ваши результаты анализа ДНК готовы».

– Ладно, – подумала я.

Со стороны мамы неожиданностей не было: индейская прабабушка действительно фигурировала в результатах исследования. Но когда я стала искать итальянские корни по отцовской линии, вместо ожидаемых 50 % результаты показали 0 %. Ноль! Никакого итальянского происхождения!

Как так? Я помню своего деда, отца моего отца. И еще сестру и брата отца – тетю Анну и дядю Чарли. Они были итальянцами. Они говорили по-итальянски. Дедушка вообще других языков не знал – отцу постоянно приходилось переводить для нас с мамой. Как у меня могло быть 0 %? И если я не была наполовину итальянкой, то кем же тогда я была?

В отчете был ответ: «Ашкеназский еврей».

Я подумала: «Должно быть, это ошибка. Может быть, они перепутали мой образец с чужим?» Я решила задать этот вопрос на сайте, и мне ответили. Я спросила снова – и еще четыре раза за неделю. Наконец, удовлетворенная их контролем качества, я спросила себя: «И что мне теперь делать?»

В еврейском онлайн-сообществе мне сказали: «Добро пожаловать в общину». Но у меня не было даже имени, чтобы отследить родословную. Итак, я начала поиски.

Сначала я подозревала, что бабушка и дедушка по отцовской линии могли быть итальянскими евреями, которые скрыли свое происхождение во время эмиграции. Следующие несколько месяцев я связывалась с профессорами и писателями в Соединенных Штатах, а затем – с историками и специалистами по генеалогии в Италии. Безрезультатно.

Родных братьев и сестер у меня нет, поэтому я позвонила своей единственной двоюродной сестре по отцовской линии – дочери тети Анны. Она старше меня на восемнадцать лет и живет на другом конце континента, поэтому мы с ней не слишком близки. Однако, заинтригованная моей историей, она согласилась тоже пройти ДНК-тест. Если наши родители были родственниками, то либо она тоже наполовину еврейка, либо мы с ней вообще биологически не связаны. Результаты показали, что ее мать – сестра моего отца – не была итальянкой. Но и еврейкой она тоже не была. То есть мы не приходились друг другу никакими двоюродными сестрами. Мы сделали вывод, что, возможно, наши родители были усыновлены.

Но кем же в таком случае были биологические родители моего отца? Я пыталась найти записи о рождении и усыновлении. Это оказалось непростой задачей, потому что он родился сто четырнадцать лет назад. Оба его биологических родителя должны были быть евреями, но, не зная имени его матери, раскопать что-либо было невозможно.

Единственным инструментом, на который я теперь могла положиться, было сопоставление ДНК. Но мне не удавалось найти совпадений раньше, чем в четвертом поколении, а это слишком далекое прошлое, чтобы с его помощью можно было надеяться найти кого-то из живущих ныне. Я отправила свою ДНК в шесть разных организаций по сопоставлению, чтобы увеличить шансы найти живого биологического родственника по еврейской линии. Никого. Теперь все, на что я могла надеяться, это что кто-то из моих более близких родственников тоже вдруг отправит ДНК на анализ.

Сначала я проверяла почту каждый день, взволнованно предвкушая найденное совпадение. Потом через день. Потом два раза в неделю. Затем – через произвольные промежутки времени. Это было все равно что проверять, выиграли ли вы в лотерею, не ожидая, что это действительно произойдет. Я смирилась с тем, что проживу оставшиеся годы, так и не узнав, есть ли где-нибудь хоть одна ветка, принадлежащая моему генеалогическому древу.

Прошло одиннадцать месяцев с того дня, как моя идентичность пошатнулась. И тут это случилось: со мной совпала одна женщина! Она оказалась моей двоюродной племянницей. Соответственно, это делало ее дочерью двоюродного брата или сестры, о которых я никогда не знала. Затем, в течение месяца, со мной совпали еще шесть дальних родственников.

Я связалась со своей племянницей, милой молодой женщиной. Совместными усилиями мы определили пару людей, которые, скорее всего, были моими бабушкой и дедушкой. Значит, они были бы родителями моего отца. Верно?

Но эта победа оказалась мнимой. Хорошенько посчитав все еще раз, мы поняли, что эти «дедушка» и «бабушка» еще даже не познакомились, когда родился мой отец. Более того, они в то время жили в разных странах: он в России, а она – в Австрии, и были слишком молоды, чтобы быть чьими-то родителями.

Вывод напрашивался сам собой: человек, с которым я выросла, не был моим биологическим отцом и, возможно, сам так и не узнал об этом. И все, кто мог хоть как-то прояснить ситуацию, уже давно умерли.

Зато теперь я знаю свою еврейскую фамилию.

Это как заново «родиться», только в возрасте бабушки. Мне, конечно, очень нравится знакомиться со своими новыми родственниками, но тем, кто только подумывает о том, чтобы сдать анализ ДНК, хочу дать один совет.

Сначала убедитесь, что вы к этому готовы.

Мэрилин Хейт

Глубокий вдох, глубокий выдох

Самоуважение так важно для вашего счастья. Если вы плохо относитесь к себе, трудно хорошо относиться к кому-то еще.

Сэнди Хейл

«Глубокий вдох». Ответила ли я на электронное письмо клиента перед тем, как уйти с работы?

«Глубокий выдох». Зачем я наелась картошки фри? От нее же толстеют!

«Следите, чтобы ваш разум не блуждал. Сосредоточьте свое внимание на дыхании». Черт возьми. Меня подловили.

Нитья, ведущий ретрита, в котором я участвую в эти выходные, тихонько коснулся тибетской поющей чаши, приглашая нас вернуться в сознание. Признаться честно, мне пока ни разу не удалось отключиться от назойливых мыслей.

Раньше я никогда не бывала на подобного рода мероприятиях. После безумной рабочей недели этот ретрит оказался как нельзя кстати.

В первый день Нитья спросил, чего мы хотим достичь здесь. Почему мы пришли и что мы надеемся получить? Я придумала витиеватый ответ: что-то о согласовании моих стремлений с текущим жизненным курсом. Но, откровенно говоря, мои намерения были вовсе не такими. Я пришла не для того, чтобы уравнять свои стремления с моей жизненной траекторией. Скорее, мне нужна была новая жизненная траектория, которая соответствовала бы моим давно игнорируемым стремлениям.

С некоторых пор мне начало казаться, что я попала в ловушку и беспомощно наблюдаю, как жизнь всех остальных движется вперед, в то время как моя стоит на паузе. Я мечтала, что после колледжа буду путешествовать по миру или влюблюсь в какого-нибудь прекрасного незнакомца. Но вместо этого я вернулась в тот же город, где выросла, к тем же друзьям, тем же местам и той же жизни.

Вечерами я с тоской листала социальные сети: бывшие однокурсники ездили по разными странам, многие теперь жили очень далеко. Я смотрела на их фото и думала, что, кажется, пропустила свое большое приключение. Если, конечно, не считать приключением захватывающую поездку в магазин за носками.

Во второй день ретрита я опять сидела у мерцающего огня в углу комнаты, пытаясь сосредоточиться на дыхании.

«Глубокий вдох». Интересно, была бы я счастливее, если бы прямо сейчас оказалась на Бали?

«Глубокий выдох». А что, если мне суждено умереть в одиночестве?

Нитья снова зазвонил в чашу, знаменуя переход к следующей практике.

– Мы ищем счастья в пиковых переживаниях, забывая, что путь к вершине стоит очень дорого. Истинное счастье состоит не в пиковых переживаниях, а скорее в равномерности. В тех мгновениях, которые мы проживаем постоянно.

Он осторожно поправил одеяло у себя на коленях. Я послушно записала его мудрые слова в блокнот.

– Все, что можно получить, можно и потерять. Все в этом мире можно оспаривать и подвергать сомнению. Единственное, что нельзя оспорить или потерять – это «я». Именно в нем вы и обретаете покой.

Я подчеркнула слово «я» в своем дневнике, пометив его тремя звездочками для большей выразительности.

Тем же вечером, размышляя обо всем, что услышала сегодня, я еще раз вернулась к слову «я». Посмотрела на его форму и на его суть, а затем попыталась почувствовать его в своем дыхании. «Я…»

Довольна тем, кто я есть.

«Я…»

Благодарна за жизнь и возможности.

«Я…»

Самодостаточна.

В течение следующих нескольких минут я повторяла эти слова как молитву или мантру, чувствуя, как истина заполняет меня изнутри.

В третий и последний день ретрита Нитья снова зазвонил в тибетскую чашу, направляя нас к дыхательной практике. На этот раз мой разум был чист и мысли не метались по списку обязанностей, местам, которые я хотела посетить, или жизни, которой я хотела жить. Вместо этого я сосредоточилась на моменте здесь и сейчас. На себе. На «я».

«Глубокий вдох».

Я.

«Глубокий выдох».

Я.

Я медитировала над этим словом до конца ретрита, а затем – в течение следующих нескольких недель, пока снова не попала в круговорот реальной жизни.

Встреча с одной из моих лучших подруг со времен колледжа вызвала во мне особенную волну эмоций. Я была очень рада ее видеть, но восторг быстро сменился грустью, когда я вспомнила, что она уезжает и в следующий раз мы увидимся очень не скоро.

Разбитая и угрюмая, я сидела на своей кровати и опять, в который раз, думала, что живу слишком далеко от всех, кто мне дорог. И вдруг я как будто услышала успокаивающий голос Нитьи, возвращающий меня к центру собственного бытия.

Глубокий вдох.

– Я, – прошептала я в тишине своей комнаты.

Глубокий выдох.

– Я.

Я произнесла это еще и еще раз, сначала вполголоса, а затем – громко, стараясь ощутить силу простого слова.

Так я продолжала вдыхать, выдыхать и повторять свою короткую мантру, пока не почувствовала, что мои мышцы расслабились. Через несколько минут я открыла глаза и осмотрелась вокруг, удивляясь обретенному чувству умиротворения и безмятежности. Нитья был прав. Жизнь меняется, мы обретаем и теряем возможности, удаляемся от любимых, друзей и семьи, но у нас всегда остается одна вещь, которую нельзя потерять или оспорить.

Это «я».

Дана Дросдик

Я просто отвечаю «да»

Управлять своей жизнью и любить себя в этом процессе – самый смелый поступок, на который мы способны.

Брене Браун

Десять лет назад мой мир сорвался со своей оси. В то время мне исполнилось тридцать шесть, я была счастливой женой и матерью двоих прелестных девочек. С карьерой тоже все было в порядке. У нас с мужем была замечательная компания друзей, многие из которых жили в нескольких минутах ходьбы от нашего загородного дома. Вечер пятницы мы проводили в местном клубе для ветеранов, играя в кикбол[12], а вечера субботы – за болтовней у костра в доме соседей. Любовь окружала нас со всех сторон.

Но однажды утром в понедельник зазвонил телефон, и жизнь навсегда изменилась. Я сидела за столом и готовилась к очередной командировке. В трубке раздался дрожащий голос мужа, который попросил меня немедленно приехать за ним в кабинет нашего семейного врача.

Честно говоря, я не восприняла этот звонок всерьез и провела непозволительно много времени, наводя порядок на рабочем столе. Когда я, наконец, приехала в больницу, муж встретил меня чуть не плача. Лицо у него было бледным до желтизны. Вошел врач и сказал, что сожалеет о встрече при подобных обстоятельствах. Оказалось, что у моего мужа обнаружили опухоль поджелудочной железы.

– Подозреваю, что речь идет о запущенной стадии рака, – добавил он.

Шесть месяцев спустя я стала вдовой с двумя дочерьми двух и тринадцати лет. Впереди был полный туман.

Я была потрясена и напугана. Друзья давали мне советы и повторяли снова и снова: «Не забывай заботиться о себе. Девочки в тебе нуждаются!» Но я понятия не имела, как это делать. Поэтому каждый раз, слыша эти слова, переживала еще сильнее.

Когда жизнь казалась мне особенно невыносимой, я просто плакала. Я поступала так, если дети были грустными, злыми или нахальными. Если собака просилась гулять, а у меня не было сил встать с кровати. Не знаю, можно ли было считать выплескивание эмоций «заботой о себе», но мне становилось немного легче. Мое тело и сердце хотели этих слез, и я подчинялась. Потом я нашла отличную группу поддержки для людей, которые пережили утрату, и мои слезы перестали течь так часто.

Со временем у меня появились и другие способы заботиться о себе. Я пила вино – возможно, это не самая здоровая привычка, но бокал красного помогал мне уснуть. Работала в саду, что было чудесным целительным средством, пока я не оказалась на столе хирурга с позвоночной грыжей. Я рисовала и писала длинные депрессивные истории в созданном на скорую руку блоге. В основном – о том, как сильно ранит горе и как вера, семья и друзья могут помочь пережить его. В то время все это казалось заботой о себе, хотя, если бы я попыталась сделать это сейчас, результат вряд ли имел столь сильный терапевтический эффект.

В течение следующих десяти лет я прошла через изменения и препятствия, с которыми никогда раньше не сталкивалась. Моя старшая дочь боролась с тяжелой депрессией, и я познала полное отчаяние родителя, неспособного исцелить своего ребенка. Я восстановила отношения с бывшим мужчиной и мучилась чувством вины и стыда за то, что снова захотела любви после смерти мужа. У меня были огромные финансовые трудности, и в итоге я продала наш дом.

Переехав подальше ото всех и всего, что любила, я начала жизнь с чистого листа. У меня родился третий ребенок – маленький мальчик, нежный, добрый и радостный. Я занялась получением нового образования и стала искать новую цель в жизни. Мне еще предстоит понять, в чем заключается эта цель, но она совершенно точно будет иметь отношение к искусству и исцелению.

Люди продолжали спрашивать, забочусь ли я о себе. Раньше у меня никогда не было для них внятного ответа. Но в конце концов я обнаружила, что не существует «правильного» способа заботы, и это нормально – не иметь идеального ответа на этот вопрос.

Сегодня мне, к примеру, нужно выйти на свежий воздух и мысленно поблагодарить природу за чудо жизни. Завтра, возможно, захочется сидеть в постели в пижаме и есть из банки шоколадное мороженое с мятой. В ближайшее воскресенье я пойду в церковь, чтобы ощутить тишину и умиротворение, а следующее проведу лежа в ванне. И я встречусь за ужином с подругами в среду, чтобы посмеяться и поделиться с ними своей любовью, а в четверг буду целый день общаться с детьми.

Забота о себе изменчива и зависит от ситуации. То, что мне нужно в разгар кризиса, будет сильно отличаться от того, что пригодится в счастливые часы.

Надо просто слушать свой внутренний голос. Не сопротивляться желанию сесть и сыграть на пианино песню, даже если у вас есть миллион других дел. Обнять своего ребенка – всего на минуту или две, если вы уверены, что сейчас вам обоим нужно именно это.

Я усвоила урок и знаю, что отвечать, когда другие спрашивают, забочусь ли я о себе. Я просто говорю: «Да».

К. Эде

Как я упала с лестницы

Когда вы бежите вперед на полной скорости, не останавливаясь даже для того, чтобы выпить глоток воды, то теряете шанс вообще закончить гонку.

Опра Уинфри

Я уронила мультиварку на босые ноги. Это если коротко.

В действительности все происходило так. Дождливой ноябрьской ночью я поскользнулась на крыльце нашего дома, держа в руках керамическую вставку для мультиварки. В последовавшие за тем наносекунды я подбросила посудину в воздух и схватилась за перила, чтобы не свалиться, как тряпичная кукла, вниз по лестнице. Перед глазами мелькнул заголовок в местной газете: «Мать умерла, когда мыла посуду после ужина».

Невероятным усилием мне все же удалось удержаться в вертикальном положении и приземлиться на бок ногами вперед, что можно было бы считать победой, если бы мультиварка тоже не приземлилась вертикально. Прямиком на мои ноги. После чего треснула пополам. Ее содержимое, которое я пыталась вынести в мусорный бак на улице, взмыло вверх и некоторое время находилось в невесомости, но затем пролилось на меня вместе с дождем.

В тот же самый момент наша собака, обнаружив широко распахнутую дверь, воспользовалась редкой возможностью сбежать в неогороженный двор. Она пролетела мимо меня и тоже попала под дождь. Но затем уловила запах остатков еды и остановилась как вкопанная. Она вернулась к лестнице, села рядом со мной на нижнюю ступеньку и принялась облизывать мои руки и лицо. К тому времени, как я смогла встать, мы обе промокли насквозь.

Если вы когда-нибудь уроните мультиварку на ноги (чего я не рекомендую), позвольте дать вам совет: ходите на пятках, чтобы уменьшить боль. Это непросто, особенно если вы, как и я, не обладаете природной грацией. Но в моем случае задача осложнялась еще и необходимостью преследовать мокрую вонючую собаку, которая спешит поваляться буквально на каждом ковре и диване в доме. Через час, изведя гору полотенец и вконец обессилев, мы с собакой присели отдохнуть.

В последующие дни, в результате своего падения, я столкнулась с двумя проблемами.

Проблема № 1: обувь. Я не могла носить обычную обувь, потому что, когда мультиварка треснула, осколки оставили две большие раны на пальцах ног и ступнях. Решение: домашние тапки без шнурков.

Проблема № 2: гардероб. В результате падения со ступенек я приобрела синяки на ягодицах, руках, ногах и спине, из-за чего вся одежда мне была неудобна. Решение: штаны для йоги.

Такой гардероб неплох, если вы проводите дни отшельником, но выглядеть в нем элегантным вряд ли получится. Особенно на Юге, где каждый поход в продуктовый магазин требует полного макияжа и красивого наряда. Как и прежде, у меня было только два варианта:

1. Оставаться дома всю неделю, пока не заживут порезы и синяки.

2. Смириться.

Я выбрала последнее. Даже после того, как вы уроните мультиварку себе на ногу, жизнь продолжается.

Теперь я двигалась со скоростью улитки, и мои ежедневные дела стали занимать куда больше времени. Мне пришлось отменить прогулки и встречи с друзьями: кто же захочет тусоваться с женщиной, на ногах которой надеты тапки без шнурков? Планы рушились.

Поначалу я возмущалась, но потом поняла, что вместо целого списка ненужных дел получила главный приз – свободное время. Я заново открыла для себя давно забытые радости, которые отбросила в сторону, потому что была слишком занята. Прочитала от корки до корки книгу – не ради ее образовательной ценности, а просто для удовольствия. Общалась с друзьями и членами семьи по электронной почте и текстовыми сообщениями. Занималась медитацией и проводила время в тишине. Экспериментировала со своим акварельным набором. Воспряла духом.

Я слишком долго жила в бешеном темпе, не помня себя. Когда мне пришлось замедлиться, я поняла, что мое падение неслучайно. Что-то должно было измениться.

Не то чтобы мне теперь идеально давалась забота о себе. Иногда я беру на себя слишком много. Но я стараюсь. Учусь распознавать, что я действительно хочу сделать, а что делаю только потому, что «должна». Это тревожный звонок, сообщающий, что я живу ради чужих требований.

Всего несколько минут назад моя дочь плюхнулась рядом со мной на диван и положила голову мне на колени, где до этого стоял ноутбук. Я поняла намек и выключила компьютер, чтобы уделить ей время. На этот раз она не собиралась делиться со мной какими-то потрясающими новостями и не нуждалась в совете. Просто спросила, что будет на ужин (разумеется), и рассказала, что хочет на Рождество (этот список удлиняется каждый день). После чего она лежала молча, а я трепала ее волосы. Целых две минуты.

Каждый раз, готовя в нашей новой мультиварке, я вспоминаю, как важно не торопиться и жить осознанно. Я слежу за тем, чтобы мой список дел не был перегружен. Не забываю просить о помощи, когда она мне нужна. Стараюсь чаще брать в руки кисти и ходить в книжные магазины, чтобы найти там что-нибудь интересное.

И я никогда больше не спускаюсь по скользкой лестнице с кастрюлей в руках.

Пэм Гиббс

Мои случайные встречи

Эта история оказалась путешествием в поисках себя.

Элайджа Вуд

Однажды это время приходит. И неважно, насколько вы к нему готовы. Дети вырастают и вылетают из гнезда, а у вас начинается новая жизнь.

Наша старшая дочь только что вышла замуж, а мы с мужем практически одновременно с этим продали дом и переехали в другой штат в поисках работы. Младшие дети учились в колледже за две тысячи километров от нашего нового места жительства. Я ужасно по ним скучала.

Если разобраться, в переменах не было ничего плохого. По крайней мере, у нас наконец-то будет возможность побыть вдвоем. А я всерьез займусь писательством. Но мне почему-то ничего этого не хотелось. Мы жили в съемной квартире, с соседями я еще не познакомилась, а с прежними друзьями могла общаться только через интернет. В результате я начала чувствовать себя изолированной и не совсем понимала, как двигаться дальше.

– Почему бы нам не пойти прогуляться? – предложил однажды муж.

Всего в нескольких минутах езды от нашей квартиры обнаружился парк с множеством пешеходных троп, чему мы были несказанно рады.

Дорога, которую мы выбрали в тот день, вела вдоль реки, петляя между высокими деревьями. На берегу бездельничали утки-кряквы, пели малиновки, время от времени над головой, рассекая воздух, пролетали гуси. Один раз мы заметили голубую цаплю, которая неподвижно стояла на камне посреди реки. Кролики прыгали через тропу, а затем убегали в кусты. Мы видели даже бобра: он усердно собирал палочки, а потом скрылся с ними вниз по течению.

С тех пор я стала гулять чаще. Маленькие сценки из мира природы помогали отвлечься. И еще я любила наблюдать за другими людьми.

– Дорогу! – кричали велосипедисты, проносясь мимо. Некоторые из них ездили в одиночку, другие – группами. Были и такие, что возили детей на прикрепленных сиденьях или тащили их сзади в специальных трейлерах. На каждой прогулке я открывала что-то новое: например, впервые своими глазами увидела одноколесные велосипеды, тандемы и трехколесные велосипеды для взрослых.

В одну из суббот по тропе промчался самодельный гоночный автомобиль, в следующий раз меня с легкостью обогнал мужчина, у которого вместо правой ноги был протез.

Каждый раз, возвращаясь домой после прогулки, я чувствовала себя немного иначе. Возможно, причиной тому был свежий воздух или яркое солнце. Или это физическая нагрузка вызывала у меня сердцебиение и высвобождала эндорфины? Скорее всего, секрет заключался в чем-то другом, но разгадать его я пока не могла.

Со временем все это стало напоминать игру. Вот папа с двумя сыновьями катаются на самокатах. Молодая пара учит девочку управлять ее первым двухколесным велосипедом – они держатся за руки и смеются. Вот бегуны, пыхтя, преодолевают уже шестой, седьмой или восьмой километр. А на платформе у воды какая-то женщина занимается тай-чи. Я уже не говорю о собаках: каждый день на тропе я встречаю их во множестве – всех пород, размеров и темпераментов.

Если разобраться, ничего особенного во всем этом не было. Обычные люди занимались спортом и проводили время с близкими. Но я почему-то возвращалась домой с улыбкой на лице. Мне казалось, что эти вылазки восполняют то, что я потеряла. Что-то простое и незамысловатое, без чего очень грустно было жить.

Я шла по тропе, вглядывалась в лица и прислушивалась к обрывкам разговоров. Мои глаза были спрятаны за солнцезащитными очками. Люди вокруг меня говорили на французском, русском, хинди и многих других языках, которых я не понимала, но была очарована жизнью этих незнакомцев. Мне нравилось представлять себе их истории.

Помню один пасмурный день, когда я, как обычно, вышла, чтобы немного пройтись. Я надеялась найти ответы на некоторые мучившие меня вопросы. Ну, или хотя бы вдохновение. К моему легкому разочарованию, тропа не дала мне ни того, ни другого. Спустя примерно полчаса я развернулась, чтобы отправиться домой, и тут увидела ее. Пожилая седая женщина, держась за ручки ходунков, пронеслась мимо меня в противоположном направлении, будто марафонец. Я смотрела ей вслед. Она решительно двигалась вперед, не позволяя ничему сдерживать себя. Даже своему возрасту.

Вот тогда меня осенило: все остальные поступали так же.

Тот человек с протезом ноги. Малыш, делающий свои первые шаги. Мальчишки, закидывавшие удочки в реку уже после того, как солнце скрылось за деревьями. Новоиспеченные матери, которые, несмотря на усталость, рассказывали своим детям сказки. Все ныряли в свою жизнь с головой и не позволяли обстоятельствам разрушить свои планы.

Так почему же я не могла последовать их примеру? Пусть мое гнездо опустело, но это не означает, что в нем теперь должна поселиться печаль.

По пути к парковке я приняла решение. Сейчас я поеду домой и наполню жизнью свое пустое гнездышко. И ничему не позволю сдерживать себя. Те люди с тропы стали моими союзниками. Теперь я готова была идти вперед вместе с ними.

Аннет Гулати

Глава 5. Только я

Жизнь как лоскутное одеяло

Заботясь о себе, вы возвращаете свою силу.

Лала Делия

В доме стояла тишина. Муж спал, у его ног свернулась клубочком наша мальтийская болонка. Три часа ночи. Я была вконец измотана, но, несмотря на это, никак не могла заснуть. Поэтому сидела на крыльце, в неподвижной, безмолвной темноте, и слушала, как колотится мое сердце. Признаться честно, я была на грани паники.

С некоторых пор я перестала принадлежать самой себе. Мой муж, с которым мы были вместе уже сорок пять лет, стал работать дома, и я отложила все дела, чтобы помогать ему. У моего пожилого отца, совсем недавно овдовевшего, начались серьезные проблемы со здоровьем. С тех пор, как разразилась эпидемия COVID-19, его госпитализировали уже дважды. Заботу о его состоянии я тоже взяла на себя – возила на все медицинские осмотры и анализы.

Меня раздражал тот факт, что всем требовалось мое время. В глубине души я мечтала о том, как могла бы жить в одиночестве в совершенно новом доме – с чистыми белыми стенами и мастерской, где хранились бы мои лоскутные одеяла. Забыла сказать: когда мне удается хоть немного перевести дух, я занимаюсь печворком.

Однако, вместо всего этого, я сидела на крыльце в три часа ночи. В какой-то момент я схватила свой iPad и принялась задавать Вселенной отчаянные вопросы. «Почему я так измотана. но не могу заснуть?» – забивала я в поисковик. «Как вернуть свою жизнь в нужное русло?» Каждый запрос приводил меня к одному и тому же ответу: «Надо заботиться о себе». Забота о себе? Не такой ответ я ожидала получить!

Углубляясь все дальше, я наткнулась, наконец, на книгу Тани Кэрролл Ричардсон, которая называлась так: «Забота о себе для эмпатов: 100 занятий, которые помогут вам расслабиться, зарядиться энергией и сбалансировать свою жизнь». Не имея ни малейшего представления о том, что такое «эмпат», и применим ли вообще этот термин ко мне, я зачем-то заказала книгу.

Она прибыла через два дня. Я пролистала первые несколько страниц и достала из ящика свой розовый маркер. Многое в этой книге тронуло меня. Я узнала, как легко моя природа подавляется эмоциями других людей. И поняла, что, несмотря на это, не несу за них никакой ответственности. Но важнее всего было осознание, что, если я хочу, чтобы моя жизнь была в балансе и принадлежала только мне, надо начать заботиться о себе. Для меня эта самая «забота» означала простую вещь: время, проведенное в одиночестве.

Я поговорила обо всем с мужем. Он выглядел немного сбитым с толку, но все же ответил:

– Я понимаю… Ты хочешь уединения.

– Но дело не только в этом, – возразила я. – Речь идет не только об уединении. Я должна понять, что мне нужно, чтобы жить счастливой и сбалансированной жизнью. Моя душа требует тишины и покоя.

Он посмотрел на меня скептически, но комментировать мое заявление не стал.

Папа чувствовал себя неплохо, и молчаливое согласие мужа тоже было получено, поэтому я взяла машину и отправилась в наш дом у озера. Одна. Прошли месяцы с тех пор, как я в последний раз была там.

Целую неделю я отсыпалась. Я вела свой дневник и писала рассказы, устроившись за обеденным столом в пижаме. Смотрела по телевизору бейсбол. Или просто сидела на скамейке под своим любимым деревом, ни о чем не беспокоясь. Я сделала десятки фотографий горы Пёрселл и ее окрестностей. Это был именно тот тоник, которого мне не хватало, чтобы проснуться и снова почувствовать себя самой собой.

Пора было возвращаться домой. Все три часа в дороге я размышляла. Меньше всего мне хотелось бы пренебрегать своими семейными обязанностями или отказываться от них. Мой муж – мой лучший друг, родственная душа. И я вовсе не хочу жить одна. Но это должен быть только мой выбор.

Теперь я планирую время, которое проведу наедине с собой. Это может быть простая прогулка в одиночестве на природе, или занятия йогой, или наслаждение каждым тихим моментом в пустом доме, когда муж отправляется на рыбалку. Моя жизнь, как лоскутное одеяло, обрела гармонию. Я собрала все кусочки воедино.

Ким Хэнсон

Кусочек неба

Слушай, ты еле дышишь и называешь это жизнью?

Мэри Оливер

Стоя у окна на пятом этаже больницы, я прижималась головой к стеклу. Далеко внизу, через дорогу от местного «Макдоналдса», мой взгляд различал несколько ярко-красных велосипедов – из тех, что можно взять напрокат.

Несколько дней назад моей дочери снова потребовалась сложная операция. В течение долгих восьми часов несколько хирургов колдовали над ней, а после потянулась целая неделя, все дни которой были до отказа заполнены различными процедурами и борьбой с болью. Бесконечный поток врачей и сестер в белых халатах потек через нашу крошечную палату. Но сложнее всего было то, что моей девочке запретили принимать пищу через рот. Словом, нам обеим приходилось нелегко.

Затем наступило воскресенье. После очередного обхода дочь, наконец, почувствовала себя лучше. К тому же моя мама приехала, чтобы побыть с нами. Когда мы в одиннадцатый раз включили «Холодное сердце», я отошла к окну, и мысль о том, чтобы прокатиться на красном велосипеде, захватила мое сознание.

До этого я выходила из палаты только для того, чтобы вздремнуть или постирать белье. Но могла ли я оставить свою девочку ради велосипедной прогулки?

А что, если хирург вернется? Что, если я понадоблюсь медсестре? Что, если моя дочь заплачет? Что, если ей забудут дать обезболивающее?

– Иди, – уговаривала меня мама.

– Иди, – подстрекал внутренний голос.

И вот я отбросила все свои сомнения и чувство вины, вышла через двери больницы на открытый воздух и направилась к велосипедам.

Когда я провела кредитной картой по терминалу и велосипед разблокировался, во мне тоже как будто что-то щелкнуло. Следующие два часа я, быстро крутя педали, петляла по округе. Мои волосы развевались, сердце колотилось. Душа отвечала потоком эмоций – от восторга до глубоко спрятанных гневных слез, а затем – обратно к благодарной радости. Я даже остановилась, чтобы сделать несколько фотографий цветника. Когда я вернулась в палату, моя девочка широко улыбнулась мне из-за больничного стекла.

Одна-единственная поездка изменила мое мышление. Моя семья для меня по-прежнему важнее всего на свете. Жизнь трудна, полна невзгод и страхов, но я должна помнить и о себе.

У меня четверо детей, а значит – длинные списки дел и забитое расписание. Нам все время нужно учить таблицы умножения, мыть посуду, писать доклады о прочитанных книгах и ходить на собрания для скаутов.

Но на моем кухонном полотенце написано: «Каждый день делай что-нибудь, что приносит тебе радость». Я хочу, чтобы мои дети умели считать столбиком и заправлять постель, но еще важнее научить их, как сделать так, чтобы душа пела.

За воскресной велопрогулкой неизбежно наступил понедельник и принес моей девочке новую боль. В течение нескольких часов я делала все, что только приходило мне в голову – баюкала ее на руках и пыталсь отвлечь с помощью дурацких фильтров в телефоне. Безрезультатно.

Но потом вспомнила о своей поездке, приглушила свет, придвинула к ее кровати столик с подносом и выложила пазл из 100 деталей. Я напевала, сортируя кусочки. Сначала ее это раздражало, но я продолжала напевать и перебирать кусочки. Понемногу мы обе успокоились. И тогда ее маленькие ручки тоже принялись за работу, помогая мне найти все кусочки голубого неба.

Ребекка Радиччи

Время только для меня

Любить себя, заботиться о себе и ставить свое счастье на первое место не эгоистично. Это необходимо.

Мэнди Хейл

– Я только что дочитала «Девушку в поезде»[13], – сказала Мелисса.

– О, я тоже ее читала! – откликнулась Карла. – И как тебе?

– Просто класс. Очень напряженно, но мне понравился психологический аспект.

– А я еще не читала, – вмешалась Кристен.

– Я видела трейлер фильма, – я тоже включилась в разговор. – Не уверена, что это мой жанр.

На часах было пять утра, мы разминались перед тренировкой по кроссфиту. С некоторых пор в зале образовалась небольшая, но сплоченная группа завсегдатаев. Мы быстро подружились. У нас всегда есть темы для обсуждения: книги, работа, супруги и дети, а также – вчерашние тренировки, боль в мышцах и ненавистный велотренажер. За пределами зала общение не прекращается: мы продолжаем болтать в групповом чате. Все, включая Кейли, которая уже несколько месяцев пропускает тренировки из-за травмы плеча.

Каждый будний день я завожу будильник на 4:40 утра. У меня четверо детей: одному младшему сыну едва исполнилось два, среднему – четыре, а двум старшим близнецам – по пять с половиной. Чтобы найти время для себя, мне приходится вставать до рассвета. И это прекрасно.

До зала я добираюсь за двадцать минут. В машине, пока никто не отвлекает и ни о чем не просит, можно спокойно послушать музыку и обдумать предстоящий день. А в зале я наконец-то общаюсь со взрослыми!

Когда COVID-19 обрушился на наш штат, тренажерный зал закрылся почти на пять месяцев, но мы продолжали тренироваться вместе по Zoom. Думаю, тогда меня это спасло.

Кому-то такое расписание может показаться слишком экстремальным. Согласна. Но я пришла к ранним тренировкам еще до рождения детей. А в то время, когда я нянчилась с младенцами, подъемы в четыре утра стали нормой – разница была лишь в том, что, вместо того чтобы просто вернуться в постель, я выходила из дома. Иногда я делала это, даже если слышала, что малыш начинает хныкать: я знала, что он заберется в постель к мужу и снова уснет. Чувство вины не мучило меня – мне нравилось быть матерью, но становиться мученицей совсем не хотелось.

Я видела, что делает с людьми пренебрежительное отношение к себе. Хорошо помню, как поступала моя мама: она всегда ставила других выше себя – меня, двух моих братьев, папу, его пожилую мать, наших собак. Она не жаловалась, но у нее были постоянные проблемы со сном. И еще она страдала мигренями, которые, по иронии судьбы, вынуждали ее все-таки лечь в постель.

Я сознательно жертвую несколькими часами сна ради одиночества, которое дает мне перезагрузку. Это только мое время.

Кристиана Пастир

Один день

Время, потраченное на отдых, не уходит впустую. Перезарядитесь. Выберите то, что наполняет вас энергией.

Мелоди Битти

Когда муж спросил, что я хочу получить в подарок на День матери, я смущенно ответила:

– Спокойный вечер. В одиночестве. Ой, вместе с собакой.

Мне было неловко просить о возможности побыть одной целый вечер. Моей прекрасной дочке только что исполнилось пять месяцев, и я любила ее без памяти. Но я устала. Единственным моим желанием было съездить куда-нибудь, почитать и поспать без перерывов.

Муж слегка удивился, но заверил, что он не против устроить мне выходной. И все же я почувствовала приступ паники, когда посмотрела в глаза своей малышке. Что вы слышали о чувстве вины? Оно приходит к молодым мамам вместе с остальными подарками… И остается навсегда.

Чтобы сэкономить деньги, я решила остановиться на местном горнолыжном курорте, в домике у подруги. Беверли уверяла, что там будет тихо, так как в мае нет ни снега, ни лыжников. Меня это вполне устраивало. Тишина. Спокойствие. Блаженство.

На следующий день я собрала вещи и попрощалась с дочерью и мужем. Мой золотистый ретривер, Киа, радостно запрыгнула в хэтчбэк.

– Пока, – я помахала рукой.

Отъезжая от дома, я старалась не смотреть в зеркало заднего вида, потому что малышка уже начала плакать и тянуть ко мне ручки. Может, вернуться? Нет. В конце концов, за одну ночь с ней ничего не случится. Она будет в порядке.

День выдался пасмурный и туманный. Я зевала за рулем, изо всех сил пытаясь не заснуть. Дома и кварталы закончились, их сменили перелески, за которыми виднелись заснеженные вершины далеких гор.

Как и обещала Беверли, снега на курорте уже не было. Домики на сваях смотрелись странно. Хижина подруги оказалась ветхой и неухоженной. Краска на стенах потускнела и облупилась, а лестница выглядела такой шаткой, как будто могла рухнуть в любой момент.

Внутри было чисто, но все равно запах стоял довольно затхлый. Я положила бутерброд (мой ужин) в холодильник. Хотела было принять горячий душ, но вместо него обнаружила только старую ванну с пятнами ржавчины.

В хижине было темно. Ненавижу энергосберегающие лапмы! Как же я буду читать при таком свете? В углу я заметила топор – прямо как в фильме ужасов. Наверное, чтобы дрова колоть, подумала я, но дров нигде не было видно. Я сварила немного горячего какао, и его божественный запах поплыл по комнате. Когда я повернулась, чтобы взять книгу, по полу пробежала мышь.

Я подпрыгнула. Боже мой! Сердце заколотилось. Я сделала глубокий вдох. Надо сказать Беверли, что у нее завелся непрошеный жилец.

– Держись от нас подальше, мистер Мышка, и мы будем держаться подальше от тебя.

Я посмотрела на Киа.

– Наверное, нам стоит вернуться домой.

Она гавкнула.

– Что-что? – переспросила я. – Ты предлагаешь просто смириться?

Киа снова залаяла.

– Ну ладно.

Я накормила собаку и прикончила свой бутерброд. За кухонным окном чирикали птицы. Понемногу мне стало лучше. Природа и тишина, никто не мешает. Я села в большое кресло и начала читать, но вскоре задремала. Потом резко очнулась. Было еще совсем не поздно, но я все равно решила лечь спать.

Топор я взяла с собой в спальню – так спокойнее.

Киа свернулась калачиком рядом с кроватью. Мне всегда нравилось спать на двух подушках, но здесь была только одна, причем – тонкая. На другой половине кровати подушки не оказалось. Я переоделась в пижаму и взяла несколько полотенец, чтобы подложить под подушку. Не супер, но на одну ночь сойдет. Кровать была бугристой, и я чувствовала, как пружины впиваются в мое тело. Где она такую нашла? И все же, несмотря на качество кровати и подушки, мне удалось заснуть.

Мне снилось, что я парю на облаке, и оно убаюкивает и качает меня. Потом я услышала странные звуки. Открыла глаза. Села. Что за дела? Спросонья мне показалось, что сотни мышей бегают по стенам и чердаку. Я вскочила, но нога запуталась в одеяле, и я упала. Киа залаяла.

Кое-как я поднялась на ноги и включила свет. В комнате мышей не было, но их бешеная возня слышалась с чердака. Вторжение в спальню оставалось лишь вопросом времени.

– Пошли, Киа, – сказала я. – Мы уезжаем.

Когда мы уже были на шоссе, слезы затуманили мои глаза. Полный провал! Я не смогла уделить себе даже одну ночь. Оставалось признать поражение и вернуться домой.

Внезапно я увидела у дороги отель с табличкой «Свободные места». Надпись сияла, как маяк. На гостиницу тратиться не хотелось, но ведь это всего на одну ночь… Машина как будто сама свернула на стоянку.

Человек на стойке регистрации сказал, что у них есть номера, куда пускают с домашними животными.

– Утром мы подаем бесплатный завтрак, шведский стол, – добавил он.

– Шведский стол на завтрак? А что в нем?

– Бекон и яйца, тосты, оладьи…

– А еще?

– Сладкие гренки, вафли, блины, овсянка, дэниши, пончики, маффины, соки, кофе…

Он говорил, а в моей голове сменяли друг друга картинки.

Номер оказался просторным и красивым. На большой удобной двуспальной кровати не было никаких бугров, зато лежало много пушистых подушек, на одной из которых уместились две мятные конфетки. Я хорошо высплюсь, утром приму душ и с удовольствием позавтракаю. Мне не надо будет готовить. Мне не надо будет убирать. Красота! Я заслужила эту ночь. Еще как.

Я выключила свет, и мое чувство вины погасло вместе с ним.

Венди Хэйрфилд

Что-то особенное

Мало сострадать другим – нужно сострадать и самому себе.

Джек Корнфилд

В конце августа я прочитала очередное электронное письмо от одного из моих любимых авторов, Джона Акаффа. Джон весело и занимательно пишет о продуктивности и управлении временем. Его электронные письма всегда заставляют меня смеяться и вдохновляют на перемены в жизни.

В том электронном письме Джон писал о вызове, который он бросает самому себе с сентября по январь. Сентябрь, как и январь, по его словам – идеальные месяцы для того, чтобы сделать что-то важное. На них выпадает начало нового учебного семестра, и это очень похоже на начало новой жизни. Одним словом, самое время внедрить новую привычку, которая откроет мне путь к лучшей версии себя.

К электронному письму был приложен календарь на месяц. Джон призывал читателей распечатать этот календарь и закрашивать дни, когда они будут делать что-то новое.

Мне это показалось отличной идеей. Я задумалась о привычках, которые мне хотелось бы завести. Каждый день проходить пешком десять километров. Ежедневно выпивать два литра воды. По часу перебирать содержимое шкафов, ящиков для мусора и других потайных мест в доме, где вечно скапливался разный хлам. Писать по две тысячи слов. Делать что-то особенное для одного из членов семьи.

Все эти привычки казались очень достойными. Как выбрать из них только одну? Хотя, с другой стороны, зачем мне менять в себе только одну вещь, если можно изменить все за один только месяц?

Я не стала выбирать, а распечатала пять календарей и отметила в каждом одну из привычек, которые хотела добавить в свою и без того насыщенную жизнь. По всему выходило, что сентябрь станет для меня поворотным месяцем.

Ярким ранним утром первого сентября я наполнила двухлитровый кувшин водой и пила до тех пор, пока не почувствовала, что вот-вот уплыву. Затем отправилась на прогулку. Пройдя примерно километр, я поняла, что вода была не лучшей идеей. Мне пришлось бежать домой в туалет. После этого я планировала продолжить прогулку, но мой сын Натан встал раньше обычного и попросил помочь с учебой по интернету (а я разве не сказала, что решила перевернуть свою жизнь с ног на голову во время глобальной пандемии?).

В общем, оставшуюся часть прогулки пришлось отложить на потом.

Пока мы с сыном работали над его школьными заданиями, я пила воду и думала о том, где мне хотелось бы сегодня прибраться.

Три часа спустя я поднялась наверх, чтобы навести порядок в платяном шкафу, давно превратившемся в хранилище вещей, которым не нашлось другого места в доме. Этот шкаф мозолил мне глаза, но я понимала, что с таким беспорядком за час мне не справиться.

Поэтому я решила удвоить свою дневную цель и заниматься уборкой два часа. И все равно мне не удалось ее закончить, потому что постоянно приходилось бегать в туалет из-за выпитой воды.

В 14:00 я поняла, что день перевалил за половину, а мне нужно пройти еще шесть километров, написать две тысячи слов и сделать что-то особенное для кого-то из домашних. И что я выпила всего полбутылки воды.

Я села за компьютер и начала работать над рассказом, который собиралась написать уже несколько недель. Мне удалось напечатать только пятьсот слов, когда пришло время везти Натана на тренировку по теннису. Уф. На самом деле я не выполнила ни одной из поставленных целей.

Через час я вернулась домой и занялась ужином. Пусть любимое блюдо мужа станет «чем-то особенным» на этот день. По крайней мере, я хоть что-то сделаю.

За готовкой я продолжала пить воду. Но, сколько бы я ни пила, бутылка по-прежнему оставалась наполовину полной.

Муж очень обрадовался вкусному ужину. В 19:00 я, наконец, смогла закрасить первый квадратик в моем календаре. После ужина я вернулась к компьютеру и написала еще пятьсот слов, после чего пошла укладывать Натана в постель. Читая ему книжку, я расслабилась и поняла, насколько устала.

Мне пришлось смириться с тем, что первый день перестройки моей жизни не удался. Но я упрямо проглотила остаток воды и с гордостью раскрасила второй квадрат. На следующее утро я чувствовала себя ужасно, потому что несколько раз вставала ночью в туалет и почти не спала. Я села за кухонный стол с чашкой кофе и пятью сентябрьскими календарями, ругая себя за неудачу.

В этот момент ко мне подсела моя семнадцатилетняя дочь Джулия.

– Ты чего?

Я рассказала о своем провале.

– Автор что, велел распечатать пять календарей и завести пять новых привычек за один месяц? В то время, как дети учатся на удаленке из-за пандемии?

– Хм-м, нет. По-моему, он предлагал читателям сделать только один календарь.

Джулия удивленно подняла брови:

– А зачем ты сделала пять?

– Подумала, что один хорошо, а пять – лучше.

Она покачала головой.

– Мама, извини, но выглядишь ты ужасно. Зачем ты взвалила на себя в пять раз больше, чем нужно? Если ты пытаешься изменить свою жизнь, относись к ней не с претензиями, а с добротой.

Я кивнула.

– Хорошо сказано.

Джулия взяла мои календари.

– Какой из них оставим? Остальные я выброшу.

Я даже не задумалась.

– Тот, где надо «сделать что-нибудь особенное». Над другими привычками я поработаю когда-нибудь в будущем.

Моя дочь была права. Пора было забыть о перфекционизме и чувстве вины. Снисходительнее относиться к своим недостаткам и меньше критиковать себя. Короче говоря, относиться к себе так же бережно, как и к тем, кого я люблю.

Я посмотрела на единственную оставшуюся страницу своего календаря – ту, на которой стояла цель каждый день делать что-то особенное для одного из членов семьи. И подумала о книге, которая дожидалась меня на ночном столике уже несколько месяцев. Сегодня я сама буду тем членом семьи, для которого надо сделать что-то особенное.

Дайан Старк

Надо жить сегодня

Заботьтесь о себе, чтобы отдавать миру лучшую часть себя, а не то, что от вас осталось.

Автор неизвестен

Я повесила трубку, закрыла лицо руками и расплакалась. Мой муж Ричард встал с дивана, чтобы принести мне салфетки и погладить по спине.

После смерти моего отца в прошлом месяце подобные сцены стали обычным явлением. Когда я узнала, что отец в больнице, слез не было. И лишь когда медсестра прижала телефон к его уху и я услышала его хриплое дыхание, они полились сами собой. В тот момент мы прощались навсегда. Я смирилась с тем, что не вернусь в США на его похороны – в разгар пандемии я не могла покинуть наш дом в Японии. Единственное, что я могла, – это общаться с ним по видеосвязи до самого последнего дня, как это делали мама и мой брат Боб.

В день похорон отца мою невестку Дженни срочно доставили в больницу. В последнее время у нее были серьезные проблемы с алкоголизмом, который подтачивал ее и без хрупкое здоровье, и вот, наконец, сердце Дженни не выдержало. Мой средний брат Эдвард едва успел приехать в больницу, чтобы попрощаться с ней. Он и сам лечился от алкоголизма, и двойной удар в виде смерти отца и жены довел его до крайности. Он сорвался и снова начал пить. Чтобы как-то помочь Эдварду, я обратилась к его соседке, пытаясь организовать похороны и уговорить его записаться на восстановительную программу. Мои братья не общались между собой больше десяти лет.

Мама стоически переживала все обрушившиеся на нашу семью несчастья, но во время последнего телефонного разговора показалась мне окончательно измученной. Было очевидно, что я должна вернуться домой. Но я очень боялась, что, уехав, не смогу снова попасть в Японию.

– Я хочу домой, – рыдала я, – но рискую всем: карьерой, браком, доходами.

Да, у нас все было хорошо с финансами, и брак казался прочным, но будущее скрывалось за пеленой тумана. Если бы я покинула Японию, а потом мне запретили выезд из США, я осталась бы без работы, страховки и – на неопределенный срок – без мужа.

– Мне нужно сделать еще один звонок, – сказала я, глубоко вздохнув.

И набрала номер своей лучшей подруги Крис. Мы с ней начали созваниваться почти каждый день как раз перед смертью отца. Тогда я могла думать только о том, что означает для меня его смерть и что она за собой повлечет. Теперь мою голову занимали страхи, гнев на Эдварда и его болезнь и беспокойство за маму. К концу рассказа голос у меня срывался от рыданий.

– Хочешь, скажу, что подсказывает мое материнское сердце? – спросила Крис после того, как я все это вывалила на нее.

– Конечно, – я потянулась за салфеткой, чтобы утереть слезы.

Она тихо и спокойно изложила свою точку зрения: оставаясь в Японии, я буду в лучшем положении – как финансовом, так и эмоциональном. И тогда я на протяжении всего этого долгого кризиса смогу поддерживать Эдварда и маму.

Мы какое-то время посидели молча. Я слышала, как снаружи, в кустах камелий, шумит ветер. Ричард готовил завтрак на кухне. Совет Крис показался мне неправильным. Мы поговорили еще немного. Затем ей пришла пора спать, а мне – начинать свой день.

За чашкой кофе я вдруг вспомнила, что не тренировалась уже больше двух недель и совсем перестала медитировать. В моем ежедневнике были заметки только о кризисе. Я не могла сосредоточиться на работе и все время ворчала. Я всю себя отдала несчастью, забыв о том, что могло помочь мне преодолеть его.

После завтрака я отключила все устройства от интернета и села медитировать. Мой разум метался туда-сюда, дыхание учащалось, но я не двигалась с места. Затем я отправилась на долгую прогулку по близлежащим предгорьям и, отойдя от дома на пару километров, устроилась на скамейке возле небольшого храма, чтобы поглядеть на равнину и море внизу. Над головой лениво щебетали птицы. У моих ног загорала радужная саламандра. Мимо проплывали гигантские черные бабочки – альпийские черные парусники. Старый серо-белый кот, живущий на горе, дремал на столике для пикника. Через некоторое время я вернулась домой. У меня еще оставались дела.

Я установила график звонков и электронных писем. Теперь я не отвечала на них до семи утра и после девяти вечера, если только это не была экстренная или плановая встреча. Я возобновила ежедневную медитацию, и мы с Ричардом вместе подолгу гуляли, стараясь в разговорах не касаться темы моей семьи без крайней необходимости. Я бралась за новые задания на работе, ориентируясь на оплату и свой график, но при этом не перенапрягаясь. Связалась с психотерапевтом. Часто пропалывала сад, а когда спортзал снова открылся, начала плавать три раза в неделю.

Я все еще проводила много времени, разговаривая по телефону и переписываясь с семьей, социальными работниками, медсестрами и врачами. Мы оставались на связи с соседкой Эдварда, чтобы поддерживать его, пока он не согласится отправиться на лечение. Однако постепенно я почувствовала, что стабилизировалась и стала лучше соображать. Шли дни, потом – недели, а затем и месяцы. Иногда они приносили более мелкие кризисы, но я уже была способна справиться с ними. Я до сих пор иногда плачу, закрывая голову руками, но потом это проходит. Как говорят в Японии, не нужно писать цифры на текущей воде. Надо жить сегодня.

Джоан Бейли

Почитай мне сказку

Многие люди чувствуют себя гораздо лучше, только взглянув на книгу.

Джейн Смайли

Я пришла в восторг, когда узнала, что беременна первым ребенком. Семья и друзья, которым я рассказала эту новость, тоже очень обрадовались. Прошло еще несколько месяцев, и я поняла, что самая тяжелая часть беременности – это не усталость, тошнота или отеки. Меня донимали разговоры о том, что, как только малыш родится, я больше никогда не смогу читать книги. Люди говорили это с тем радостным предвкушением, с которым принято предупреждать молодых родителей о предстоящих трудностях. Кажется, никто не понимал, как сильно меня ранят эти слова. Мне чудилась в них неминуемая гибель.

Книги – лучшая часть моей жизни. У меня есть дипломы по английскому языку и библиотечному делу. Я – писатель. Но в первую очередь я – читатель. Чтение определяло саму суть моей личности с раннего детства. Оно всегда помогало мне чувствовать себя собой. Если я мало читаю, то становлюсь раздраженной и встревоженной. Книги – мой якорь, без него я теряюсь. Как бы ни прошел мой день, я могу найти несколько минут покоя в книге, лежащей на прикроватной тумбочке. Словом, я многим готова пожертвовать ради материнства, но никак не чтением.

Беременность была омрачена тревогой о том, что в скором времени мне придется проститься с книгами. При этом я точно знала, что если я брошу читать, то стану плохой матерью для своего ребенка.

Муж изо всех сил пытался меня утешить.

– Все делают то, что хотят делать, – говорил он. – Если люди перестали читать после рождения детей, значит, это занятие никогда и не было для них на первом месте.

Со временем я поняла, что он был прав. Я подумала о своих коллегах, которые уже стали мамами. И обо всех людях, сумевших сохранить свои увлечения несмотря на рождение детей. Возможно, теперь они уделяли им чуть меньше времени, но никогда полностью не бросали.

Разумеется, моя новорожденная дочка требовала постоянного внимания. Она спала только на руках и постоянно была голодна. Однако оказалось, что во всем этом есть свои преимущества: я могла укачивать ребенка или кормить его и одновременно читать.

Раньше я неохотно читала электронные книги, но теперь планшет стал моим лучшим другом. В первый год жизни дочери я прочитала больше ста книг, намного побив свой собственный рекорд. Более того, я считаю, что именно чтение помогло мне пережить трудные первые месяцы материнства. Даже если все в моей жизни неслось кувырком, книги оставались со мной.

Я получаю такую же пользу от часа, проведенного с книгой за чашкой чая, как некоторые люди – от часа в спа-салоне. Я чувствую себя обновленной, отдохнувшей и способной противостоять любым испытаниям. Если что-то не так с моей головой или настроением, я погружаюсь в новую книгу, и усталость проходит.

Когда моя девочка немного подросла и вошла в свой первый кризисный возраст, я часто брала ее на руки, несла к креслу и открывала книгу. Это успокаивало ее. Устроившись у меня на коленях, она говорила:

– Мама, пожалуйста, почитай мне сказку.

И я начинала:

– Однажды, в далекие времена…

Кортни МакКинни-Уитакер

Лучший подарок

Я пришел к выводу, что забота о себе – это не потворство своим желаниям. Это акт выживания.

Одри Лорд

Медсестра – это на всю жизнь. Даже на пенсии я продолжаю находить самую большую радость в заботе о людях. Это основа моей личности.

К сожалению, где-то на этом пути я пришла к ошибочному выводу, что поскольку забота – дело бескорыстное, то ставить себя в приоритет могут только законченные эгоисты. Всякий раз, когда я делала что-то для себя, я чувствовала себя виноватой.

Те, кто, как и я, посвятил свою жизнь служению другим, знает, что самому дарителю оно обходится слишком дорого. Не раз на протяжении своей профессиональной карьеры я обнаруживала, что устала от сострадания. Постоянная отдача истощала мои внутренние резервы.

Наверное, я жила бы так и дальше, если бы не COVID-19. В каком-то смысле пандемия сослужила мне хорошую службу – она заставила меня остановиться и сосредоточиться на себе. Я сидела на карантине, разбирала запущенные дела и искренне наслаждалась своим домом. Я погрузилась в изучение Библии, читала книги, смотрела фильмы и слишком много времени проводила перед телевизором.

Потом, когда изоляция затянулась, я обнаружила, что слишком много сижу и мало успеваю. К тому времени я уже пять лет вела дневник благодарности, который помогал мне запоминать хорошее, а не плохое. Но все равно уныние и скука угрожали моему умственному, эмоциональному и духовному благополучию.

И вот, как будто всего этого было недостаточно, случилась новая напасть. Однажды я вернулась с прогулки и обнаружила мужа лежащим на земле. Он свалился со стремянки и сломал бедренную кость. Теперь мне предстояло ухаживать за больным.

Пока мы ждали машину «Скорой помощи», он зачитал мне список требований:

– Мне нужно, чтобы ты сделала для меня кое-что. Собери мои инструменты и отнеси в гараж, да не забудь прихватить стремянку. Найди на кухне мои сигареты и не ворчи.

Мне ужасно хотелось отругать его, но я прикусила язык и спокойно выполнила его поручения.

Муж проворчал:

– Чтоб я хоть раз еще поднялся на стремянку.

Я слышала эти слова и раньше – это было не первое наше родео. Но он страдал от боли, а повозмущаться я могла и потом.

За свою долгую врачебную карьеру я видела многое, однако теперь, глядя на то, как моего мужа загружают в машину, испугалась не на шутку. Ему вкололи такую дозу обезболивающего, что он побледнел, а взгляд его остановился в одной точке. Я поймала себя на том, что вглядываюсь в грудь Керри, чтобы убедиться, что он жив и дышит.

В отделение неотложной помощи меня не пустили. Впервые в жизни я не могла контролировать ситуацию. Проведя на пустой парковке еще некоторое время и немного успокоившись, я поехала домой и стала ждать вестей по телефону.

Следующие недели повели нас по неизведанному пути. Больница разрешила мне посещать мужа в течение двух дней после операции. Затем его перевели в реабилитационный стационар, в стенах которого нам пришлось ощутить все прелести карантина. Девять дней мы виделись только через окно его палаты. К счастью, Керри быстро оправился. Но все домашние дела легли теперь на мои плечи.

И вот тогда-то, наконец, я осознала необходимость заботы о себе. Эта идея больше не противоречила здравому смыслу. Мне пришлось смириться с тем, что мои силы не бесконечны и что их необходимо постоянно подпитывать.

«Мое личное время» – это чтение, медитация, прогулки по окрестностям и вкусная еда. Возможно, в будущем я добавлю к списку что-нибудь еще.

Каждую среду я созваниваюсь по Zoom с двумя своими сестрами. Разумеется, это нельзя сравнить с настоящими объятьями, но даже такое общение приносит радость. И еще я обнаружила в Сети группы людей, которые разделяют мои интересы, и присоединилась к ним. К счастью, многими технологиями современного мира могут овладеть даже пожилые люди.

Работая в онкологическом отделеним, я всегда советовала родственникам пациентов заботиться о себе.

– Что произойдет с вашим близким, если и вы заболеете? – спрашивала я.

При этом сама я никогда не следовала своему же совету.

Теперь я поняла, что нельзя налить воду из пустого сосуда. Забота о себе – не эгоизм, а подарок тем, кого мы любим.

Ванда Стрэндж

День, когда у нас все получилось

Пустой фонарь не дает света.

Автор неизвестен

Это были недели сильнейшего стресса: преждевременные роды, экстренное кесарево сечение, проблемные близнецы в отделении интенсивной терапии. Я не могла вспомнить, когда в последний раз ела, принимала душ или смотрела на себя в зеркало. Помню только, как с ужасом наблюдала, как врачи хлопочут над инкубатором, в котором находился один из новорожденных сыновей.

Через час ему поставили диагноз: некротизирующий энтероколит. Некротизирующий? Это же означает гибель клеток… «Врач, наверное, ошибся», – подумала я.

Голова моя кипела, пока я слушала вердикт, мне стоило огромных усилий сосредоточиться на словах доктора. Отдельные фразы выплывали, как из тумана: рентген каждые шесть часов. Возможно – удаление кишечника. Если в течение сорока восьми часов не станет хуже, у малыша есть шанс. Никаких лекарств нет. Он должен бороться сам.

В этот момент из моей груди вырвались истерические рыдания. Врач положил руку мне на плечо.

– Идите домой. Позвоните нам через шесть часов, а утром – приходите.

Муж держал меня за руку, когда мы прощались с сыновьями. Потом, шатаясь, мы вышли из отделения интенсивной терапии. Никогда в жизни я не испытывала подобной боли. Она проникала так глубоко внутрь, что мне казалось, будто меня разрывают на части.

Через шесть часов мы позвонили. Никаких изменений. Мы вернулись в больницу. Малыш Хейден выглядел таким хрупким… Я боялась держать его, чтобы не разбудить смерть, затаившуюся внутри маленького тела. День прошел в череде анализов и тревог. Я больше не чувствовала себя человеком – скорее, призраком. Моему сыну было всего одиннадцать дней, а я не могла защитить его.

На следующий день, когда состояние Хейдена все еще оставалось критическим, муж усадил меня в машину и отвез в парикмахерскую. «Могу ли я красить волосы, зная, что в эти минуты мой сын борется за свою жизнь?» – в отчаянии спросила я. Муж сжал мою руку.

– Ты тоже должна бороться. У тебя два сына и дочь. Ты должна быть сильной. Забудь обо всем на час. Ты почувствуешь себя лучше и тогда справишься со всем.

Я вошла в маленькую парикмахерскую. Чувство вины тяжелым грузом давило мне на плечи. Моя парикмахер была в декретном отпуске, и вместо нее мною занялась ее сменщица, Эйприл. Она восхитительно выглядела в своей черной униформе. На мне же были штаны для йоги и вчерашняя грязная рубашка. Под покрасневшими глазами темнели круги, а волосы сбились в колтуны.

Я села в кресло и посмотрела на свое отражение в зеркале. Где-то внутри меня по-прежнему был человек, но я его больше не видела. Я попыталась извиниться за свой внешний вид, но не смогла выдавить ни слова. Вместо этого я застонала. А потом взорвалась словами. И выплеснула на эту бедную девушку весь свой страх за сына.

Эйприл мягко улыбнулась. выслушала меня без осуждения. Время от времени она задавала вопросы, которые я воспринимала как разрешение говорить. Когда я высказала все, повисла минутная пауза. Затем Эйприл призналась, что именно в этот момент переживает собственную трагедию – выкидыш. Пятый по счету. И тут я в первый раз взглянула ей в глаза.

Мы были двумя совершенно незнакомыми женщинами, которые столкнулись с жестокостью жизни. Но в глазах Эйприл я увидела надежду. Главное различие между нами состояло в том, что она верила. Она не сомневалась, что ее мечта иметь ребенка рано или поздно сбудется.

Мы разговаривали целый час. Эйприл сказала, что мысль материальна. Наш разум питает жизнь – ее жизнь, мою жизнь и даже жизнь моего сына. Но разум функционирует, только если функционируем мы сами. А это возможно только тогда, когда мы заботимся о себе.

На прощание я крепко обняла Эйприл и долго не хотела отпускать. А потом вытерла слезы и почувствовала, что стала сильнее. Теперь я была готова сражаться за своего сына.

– Хейден выживет, – сказала я мужу. – Мы будем бороться, и он будет жить.

В этот счастливый момент я избавилась от чувства вины. Я больше не сомневалась. Опиралась на позитивные мысли. Чувствовала себя сильной и передавала эту силу своему маленькому сыну.

Шесть месяцев спустя я вернулась в ту парикмахерскую и сразу же увидела ее – женщину, которая разрешила мне позаботиться о себе. Когда она повернулась, чтобы помахать мне в ответ, я заметила ее округлившийся живот.

У нее тоже получилось. У нас получилось.

Кристин Болдуин Хомси

Глава 6. Вдох и выдох

Благодарю и отпускаю

Нужно каждый день принимать осознанное решение избавляться от прошлого – что бы это для вас ни значило.

Сара Бен Бретнэтч

Я прокрадываюсь в спальню, чтобы позвонить. Аккуратно, двумя руками, прикрываю дверь, так, чтобы не щелкнула ручка. Дом переполнен ароматами печеной индейки. Стол накрыт на девятерых. Поверх осенней скатерти и салфеток в тон я поставила фамильный белый фарфоровый сервиз.

Я очень люблю накрывать стол по особым случаям. Приборы начищены и аккуратно разложены по обеим сторонам от тарелок. Бабушка передала столовое серебро мне в наследство, и свекровь тоже добавила кое-что из своих запасов. Неважно, что наборы отличаются. Мне даже нравится, что все они разные – прямо как члены нашей семьи.

Мои дети приехали домой на День благодарения, и обычная домашняя тишина сменилась оживленными разговорами, хлопотами и предпраздничной суетой. Еще у нас остановились девушка моего сына и ее семья, а также моя свекровь. Девушка сына у нас еще никогда не жила, поэтому я волнуюсь. Я представляю, как наши семьи в будущем объединятся, и это делает меня счастливой. Свекровь – единственная бабушка, которую знают мои дети. Ее приезду я тоже очень рада. Моей мамы среди гостей нет. Это долгая история. Скажу только, что мамино пристрастие к алкоголю в прошлом испортило нам много семейных праздников.

Я решила позвонить ей сегодня, чтобы потом иметь все основания сказать себе: «Я хорошая дочь. По крайней мере, я звоню маме, хотя и не приглашаю ее домой». Надеюсь, она скажет мне, что проводит день с семьей моей сестры или, может быть, с детьми своего мужа. Это хоть немного облегчило бы мое чувство вины. Я смотрю на часы, которые стоят на прикроватном столике: 11:45. До полудня осталось всего ничего. После двенадцати мама обычно выпивает первую рюмку.

Мое сердце быстро бьется. Я делаю глубокий вдох. Знаю, что не должна набирать этот номер, ведь ничего хорошего из этого не выйдет. После очередной истерики муж просил меня больше не звонить маме. Но меня все равно тянет к телефону, как мотылька на свет.

Я пользуюсь стационарным телефоном, поэтому мне нужно отыскать номер в книжке. Мельком я думаю, как это странно – не знать наизусть номер телефона своей мамы. Мои руки дрожат, когда я набираю цифры.

– Алло? – отвечает она.

Мое сердце начинает колотиться еще быстрее.

– Привет, мама. Я просто хотела поздравить тебя с Днем благодарения.

Так и представляю ее сидящей за кухонным столом с сигаретой в одной руке и карандашом в другой. Наверно, все еще решает утренний кроссворд. У мамы по-прежнему худощавое, но крепкое телосложение, хотя годы пьянства наградили ее большим животом. Седые волосы, которые она не хочет больше красить, свисают длинными волнами, обрамляя обветренное лицо. Она выглядит старше своих семидесяти лет: жизнь на солнце, физический труд и курение взяли свое.

– Спасибо. С Днем благодарения и тебя.

Ее голос спокоен – кажется, она немного удивлена, что слышит меня.

– Какие у тебя планы на сегодня? – я закрываю глаза и надеюсь на хорошее.

– Ничего особенного. Просто готовлю индейку для нас с Ричи.

– Ой. Звучит неплохо. Кто-нибудь еще придет? – весело спрашиваю я.

– Нет, только мы вдвоем.

Первый укол совести.

– А что еще ты готовишь? – пытаюсь я сменить тему.

– Все гарниры, конечно же. Ты ведь знаешь, как я люблю готовить.

– Уверена, будет вкусно.

Она и правда прекрасно готовит.

– Дети дома? – спрашивает она.

– Да, оба приехали на каникулы.

– Как хорошо, что твои дети дома вместе с тобой.

Чувство вины снова пронзает меня.

– Да, это здорово.

Спросит ли она, как они и чем занимаются?

– Ну, не буду тебя задерживать.

Она так сказала это, будто позвонила мне сама и мы проболтали уже полчаса, хотя прошло всего три минуты.

Мне грустно из-за того, что мама проведет День благодарения у себя дома и компанию ей составит только муж. Я знаю, что до самого вечера ей придется выслушивать его приказы и оскорбления и представлять, где сейчас все ее дети. Вместо того чтобы облегчить мое чувство вины, этот звонок только усилил его. Это неудивительно.

Внезапно я говорю:

– Я люблю тебя, мама.

Понятия не имею, откуда это взялось. Мы с ней никогда не произносили таких слов по отношению друг к другу.

– Хорошо, – отвечает она. – Пока.

Она вешает трубку.

– Хорошо? Хорошо? Кто отвечает «хорошо», когда твоя дочь говорит: «Я люблю тебя»? – возмущаюсь я в пустой комнате. – Кто так делает?!

Я смотрю в окно на задний двор. Лужайка еще мокрая от вчерашнего дождя, но солнце светит ярко. Желтые, оранжевые, красные и коричневые листья прилипли к доскам веранды. Снаружи поднимается ветер, и все больше листьев отрывается от ветвей и слетает вниз. Как легко дерево избавляется от того, что ему больше не нужно! Сбрасывает листья, которые всю весну и лето имели смысл, но не понадобятся зимой, пока дерево отдыхает и готовится к весне. Оно делает так, чтобы стать сильнее и снова разрастись в следующем году.

Я хожу по своей спальне и спрашиваю себя: «Почему я снова сделала это с собой? Почему я продолжаю пытаться заставить ее полюбить меня?»

Но на этот раз я не плачу. Вместо этого – прислушиваюсь к голосам, доносящимся с кухни: мой муж и двое моих замечательных детей смеются над чем-то. Я думаю о телефонных разговорах с ними, каждый из которых заканчивался взаимным признанием «я люблю тебя». Думаю об отношениях, которые они построят со своими близкими, и о новых семьях, которые однажды присоединятся к нашей. Меня накрывает теплая волна – я предвкушаю предстоящий день в кругу семьи.

Если разобраться, у меня есть даже больше, чем я когда-либо могла мечтать. Мои страдания из-за мамы похожи на свирепый осенний ветер – они налетают внезапно и погружают меня в холодный туман. Но затем он рассеивается.

Я никогда не получу от матери того, чего хочу. Пришло время смириться с этим. Поэтому я возвращаюсь к запаху печеной индейки, смеху и объятиям. Мне есть за что быть благодарной в этот день.

Мэгги Джон

Следы на песке

Половина проблем в этой жизни возникает из-за того, что вы слишком рано говорите «да» и слишком поздно говорите «нет».

Джош Биллингс

Когда мне надо остановиться и замедлиться, я представляю себе следы на песке. Это так просто: отпечатки босых ног – цепочка, ведущая к океану.

Сначала эта картинка существовала только в моей голове. В то время мы жили в Сиднее. Мой муж часто ездил в командировки. Двое наших детей учились в школе, а у дочки к тому же было несколько внеклассных занятий в неделю. Домашние дела отнимали у меня массу времени, но в какой-то момент я решила, что моя жизнь не должна ограничиваться ролями матери, жены и домработницы. Поэтому я занялась несколькими видами спорта, стала петь в хоре и посещать еженедельный театральный кружок. При этом я работала (и добиралась до офиса больше часа по пробкам), продюсировала телевизионный пилот и время от времени выступала перед аудиторией.

Чаще всего я была слишком занята, чтобы сосредоточиться на своих мыслях. Однако с некоторых пор где-то на периферии моего сознания стала возникать мысль об отпуске. Океан – вот что мне было нужно. И цепочка моих собственных следов на песке. В конце концов желание переросло в действие, и я забронировала семейный отдых: пять ночей на Зеленом острове, в тропических водах Большого Барьерного рифа. Зеленый остров – совсем крошечный. На нем смогли поместиться только кусочек леса, парочка курортных шале и парк с крокодилами. Добавьте к этому списку фантастический дайвинг, сотни морских черепах и бесплатные коктейли на закате – и вы поймете, что лучше места для отпуска не найти.

Когда выяснилось, что на Зеленом острове нет мобильной связи и интернета, я забеспокоилась. Тому, кто привык жить с головокружительной скоростью, такое уединение не всегда приносит облегчение.

Однако, к своему огромному удивлению, я даже не заметила, как сама замедлилась. Перестала прокручивать в голове логистические алгоритмы, мысленно жонглируя людьми, местами и действиями. Отучилась дышать быстрыми неглубокими вдохами. Сковывающее давление стресса в моей груди исчезло, плечи расправились. Я больше не пыталась ежеминутно выйти в интернет, чтобы проверить новости, полистать социальные сети, поискать объявления… что угодно, чтобы подпитывать постоянный бешеный темп скачущих мыслей. И не кидалась на других с требованием поторопиться, уйти с дороги и, ради всего святого, НЕ ЗАДЕРЖИВАТЬ МЕНЯ! Одним словом, мне не надо было больше никуда бежать, и это было прекрасно.

Однако, как только мы сели с самолет, который должен был вернуть нас в Сидней, все вернулось.

Чем дольше мы летели, тем яснее я видела все, что должно произойти на следующей неделе. Мой муж улетал в США. Мне предстояли обычные дела, с которыми нужно было разбираться, плюс – ораторское выступление. Надо было нанять няню и позаботиться о том, чтобы на два вечера был заготовлен ужин. Лучшие рубашки моего мужа лежали нестираными. Я займусь ими, как только мы вернемся домой, после того, как вынесу мусор. Ему придется гладить их самому, когда он прибудет в свой отель.

Мой разум впал в знакомое безумие, тело снова напряглось. Всего через час от тишины и расслабленности не осталось и следа. И в этот момент я сказала себе: «СТОП! НЕТ! Я ТАК С СОБОЙ НЕ ПОСТУПЛЮ!»

Только сегодня утром я ходила по теплому песку, и мои ступни еще хранили это ощущение. Я не хотела его терять.

Первым делом, вернувшись домой, я отменила свое выступление: «Извините, но у меня и без того тяжелая неделя». Я дала дочери возможность выбрать один кружок, который ей нравился больше всего, и забрала ее из всех остальных. Затем нашла для себя спортивную команду, которая тренировалась не по будням, а по выходным. В свой первый рабочий день после отпуска я подошла к боссу и попросила его о смене графика, чтобы освободить немного времени и не торчать больше в пробках.

Я начала говорить «нет». Часто. Я научилась ласково отказывать людям, если запланированное событие вызывало у меня или моей семьи ненужный стресс. При этом я обращала внимание на состояние своего тела – на напряжение и беспокойство. Каждый день по пути домой я сворачивала в маленький лес и проводила там хотя бы пять минут: просто сидела и дышала. Оказалось, что мир вполне может функционировать и без меня в течение нескольких коротких мгновений.

Стоя в пробках, я не нервничала, а наслаждалась всеми прелестями уединения: пела любимые песни, проливала слезы, размышляла о нерешенных проблемах. И больше не зацикливалась на возможностях, которые могут быть упущены. Я знала, что где-то совсем рядом есть океан, дающий мир и покой. Надо только снять неудобные туфли и пойти к нему навстречу.

Ким Форрестер

Список ненужного

Первый шаг в построении жизни, которую вы хотите, состоит в том, чтобы избавиться от всего, чего вы не хотите.

Джошуа Беккер

Все вокруг только и делают, что составляют списки желаний. Особенно это актуально перед выходом на пенсию. Что бы вы хотели сделать перед смертью? Посетить музыкальный фестиваль? Проехать через всю страну? Покататься на верблюде по пустыне? Слепить снеговика? Сыграть зомби в голливудском фильме? Раскопать клад в Тимбукту? Пролезть через коридор из лазеров, как шпион? Пожить в фургоне у реки?

Я – работающий человек на седьмом десятке. Мои желания и потребности невелики. Я хотел бы спасти котенка с дерева и умереть героем. Вот и все. Я недостаточно богат или амбициозен, поэтому решил составить «список наоборот», который будет включать в себя все, от чего я хочу и могу отказаться. Все, что тянет меня вниз и мешает жить счастливой и комфортной жизнью.

На работу ушло несколько месяцев. Я думал о людях, с которыми никогда не хотел бы встречаться (Мадонна, Фредди Крюгер, изобретатель подушек My Pillow Майк Линделл и т. д.), о занятиях, которые больше всего ненавижу (опера, гольф, йога), и о местах, которые я бы ни за что на свете не посетил (Ирак, Афганистан и Диснейленд). Оказалось, в мире есть много экзотических маршрутов и уникальных впечатлений, на которые мне плевать. От некоторых меня аж передергивало.

Хотите знать, от чего еще я готов был с радостью избавиться?

Пришло время сказать «прощай» материализму, потребительству во всех его проявлениях и погоне за богатствами. Я не заинтересован в обладании новейшим iPhone или каким-либо другим электронным гаджетом. Я все равно не пользовался бы и половиной их функций, и мне не перед кем хвастаться. Я езжу на проржавевшем пикапе и надеваю одежду, от которой не чешусь и не потею. Меня не волнует, «хорошо ли я выгляжу для своего возраста». Это могут подтвердить те, кто видел, как я хожу по дому в нижнем белье и с трехдневной щетиной. Большую часть времени я похож на того мужика, что жарит тесто во фритюре на окружной ярмарке. Конечно, я был бы не против чувствовать себя энергичным (ведь очень важно следить за здоровьем, правда?), но из меня совершенно точно не выйдет красавчика модельной внешности. Салат свежим долго не пролежит, если вы понимаете, о чем я.

Высшее образование тоже отправляется в утиль. Я отказываюсь от своей степени по философии в Университете Гумбольдта. Что оно мне дало? Моя маленькая жизнь на самом деле ни к чему не движется. Я не только не накопил внушительного состояния, но даже не выбрался из порочного круга повседневной суеты. Я даже успел немножко впасть в маразм. Я слышу голоса и много разговариваю сам с собой. Иногда я вступаю в жаркие внутренние споры и не всегда в них побеждаю. Я ношу беспроводную гарнитуру, чтобы окружающие не подумали, что я сумасшедший.

Как мне удалось не попасть в приют для душевнобольных? Чудом, не иначе. Это единственное объяснение.

Еще одна вещь, от которой я отказываюсь – это «экзотические» продукты, начиная с суши. Однажды я уже съел шарик васаби, думая, что это авокадо, выпавшее из моего ролла «Калифорния». Туда же отправляются отвратительные куриные желудки. Я больше никогда не буду их есть. Почки такие же мерзкие – они на вкус как моча.

И от сладостей я тоже отказываюсь. Ну, по крайней мере, от Reese’s Pieces[14]. Недавно я купил упаковку и подумал, что уронил одну конфету на ковер. Я обычно не брезгую есть с пола, но тут мне не повезло, потому что между зубами раздался какой-то тошнотворный хруст.

Думаю, вы поняли суть. Это далеко не весь мой список. Скорее всего, он будет пополняться, и по мере его роста я буду поздравлять себя со всеми приключениями и переживаниями, которых мне удалось избежать. Вот это я понимаю – забота о себе.

Тимоти Мартин

Как я простилась с Линдой

Настоящие друзья – те, перед кем не страшно выставить себя полным дураком.

Эрвин Т. Рэндалл

– Ты – просто порядковый номер, а для них это просто работа. Поэтому вот тебе мой совет: молчи и улыбайся.

Я возмутилась:

– Ты хочешь меня успокоить или расстроить еще сильнее?

Недавно у меня диагностировали рак груди. Я проходила курс лучевой терапии, и моя лучшая подруга Линда специально приехала из Калифорнии, чтобы поддержать нашу маленькую семью. Я ценила ее помощь, особенно когда дело касалось забот, связанных с нашими мальчиками девяти и четырнадцати лет, но некоторые ее слова меня очень расстраивали.

Я приезжала на сеансы пять дней в неделю, и Линда каждый раз сопровождала меня. В ту пятницу в радиационном аппарате перегорела «лампочка». На доставку новой требовалось время, к тому же приближался День поминовения, и это означало, что я должна была пропустить целых полторы недели плановых процедур. Только что я заявила администратору, что это просто неприемлемо.

– Неужели у вас нет запасных «лампочек» на случай, если одна перегорит? – весьма раздраженно спросила я.

Администратор ответила, что это не обычная «лампочка» и что она стоит больших денег. Они делали все возможное, чтобы как можно скорее доставить замену в центр радиологии, но мне нужно было набраться терпения. Стоял пасмурный день, на улице намечался дождь. Мое мрачное настроение передалось всему персоналу и моей лучшей подруге, которая заявила, что я не права.

Пока я сидела на диване в окружении журналов о путешествиях, Линда пыталась «исправить ситуацию». Она договаривалась о следующем приеме, и я слышала, как она несколько раз повторила слово «неуравновешенная».

Мы с Линдой дружили с четвертого класса и пережили вместе множество невзгод, однако рак подверг наши отношения серьезному испытанию. Что-то в столкновении с осознанием собственной смертности заставляет нас сомневаться во многих вещах, в том числе – друзьях.

Линда всегда была вспыльчивой, а с некоторых пор вдобавок усвоила манеру разговаривать со мной как с ребенком. «Ветры ураганной силы», которые дули в нашем доме в ее присутствии, заставили даже моего мужа и сыновей засомневаться в том, что компания Линды приносит мне пользу.

Я почти никогда не скандалила, даже если Линда вела себя совершенно невыносимо. Зато она могла устроить драму на пустом месте. В старшей школе она была королевой выпускного бала, а мне приходилось соглашаться практически на все ее странные идеи. Помню, как она уговорила меня попробовать себя в роли знаменосца в оркестре. Я выучила движения, намазала зубы вазелином, чтобы моя улыбка сияла, и превзошла даже собственные ожидания во время прослушивания. В оркестр меня взяли, но удовлетворения мне это не принесло: мне совершенно не нравилось быть в центре внимания.

Итак, я работала полный день и облучалась во время обеденного перерыва (кроме пятницы, когда моя работа заканчивалась в полдень). Я надеялась, что и этот день пройдет нормально, но он оказался испорчен моей вспышкой гнева в медицинском центре. Надо признать, Линда дала моему поведению правильную оценку. Но боюсь, наши отношения с ней на этом закончатся.

По пути домой я завела с Линдой разговор по душам.

– Это нелегко, но я чувствую, что должна тебе кое-что сказать, – осторожно начала я. – Видишь ли, рак груди в сорокалетнем возрасте застал меня врасплох. Я сейчас уязвима, и ты не должна говорить все, что приходит тебе в голову.

Линда ответила:

– Ты такая неблагодарная. Я на целую неделю отказалась от всего, чтобы позаботиться о твоей семье, и что я получаю взамен?

Я съехала на обочину.

– Мой мир перевернулся с ног на голову, и теперь я все оцениваю заново: свою работу, своих друзей и то, чем я хочу заниматься в оставшейся жизни.

Прошел дождь, выглянуло солнце, и через дорогу перекинулась невероятной красоты радуга. В другой день я наверняка вышла бы из машины, чтобы сфотографировать ее, но сегодня у меня не было на это сил.

Утром Линда должна была уехать, и я надеялась, что мы расстанемся полюбовно. Но она ушла в комнату для гостей, и в итоге мне самой пришлось готовить ужин. Накрыв на стол, я тихонько постучала в дверь ее спальни:

– Ужин готов. Хочешь есть?

Ответа не последовало, и я оставила Линду в покое. На следующий день, провожая ее в аэропорт, я извинилась и сказала, что очень ценю ее помощь.

Линда собрала свои вещи, пока я парковалась. Не сказав ни единого слова, вышла и захлопнула за собой дверцу машины. Это был последний раз, когда мы виделись.

С того весеннего дня прошло почти двадцать четыре года. Я многое узнала о себе благодаря раку. Диагноз меняет человека – он начинает понимать, что действительно важно в его жизни. Устанавливать границы и защищать свое сердце от нездоровых отношений. Мне со многими пришлось проститься.

Опыт под названием «чистка друзей» пригодился мне снова три года назад, когда болезнь, которую я считала побежденной, вернулась. Но теперь я стала старше, мудрее и оказалась гораздо более подготовленной, чем в первый раз. Я уже знала главный секрет: оставаться только с теми, с кем готовы выдержать любой шторм. Прощай, Линда.

Конни К. Помбо

Вне зоны доступа

Постоянная связь со всеми и сразу отучила нас ценить прелесть настоящего момента.

Л.М. Браунинг

За пару месяцев до того, как я пошел в старшую школу, мои родители сделали мне величайший подарок, о котором только может мечтать любой подросток: мобильный телефон. Все лето я жил с этим телефоном, уткнувшись лицом в экран. Я вел многодневный марафон переписки со всеми друзьями, которым посчастливилось иметь в телефоне функцию обмена текстовыми сообщениями. Каждый вечер созванивался со своей девушкой. Игнорировал свою семью и свое окружение. Быть на связи оказалось для меня важнее, чем быть с кем-то рядом.

Итак, представьте мое неудовольствие, когда я узнал о планах отца относительно нашего семейного отдыха. Это была вовсе не поездка в Диснейленд, на которую я так надеялся. И не пляжный отдых.

– В этом году, – сказал папа голосом родителя, который знает, что его словам не все будут рады, – мы сделаем кое-что особенное. То, что я делал со своим отцом, когда был ребенком. Сын! Мы отправляемся в поход!

На его воодушевление я ответил своим фирменным разочарованным вздохом, но он не смутился. Признаться честно, я тоже не был сильно расстроен. Конечно, поход трудно назвать каникулами моей мечты, но все же это были каникулы. Меня не беспокоили сборы, планирование и разнообразные отцовские инструкции, которые влетали в одно ухо и вылетали из другого. Мои мысли были заняты телефоном и бесконечной перепиской. Я был так поглощен экраном, что впервые поднял глаза, только когда мы ехали по мосту по пути в кемпинг.

Я ошалело посмотрел в окно на секвойи, возвышающиеся над нами. Их стволы поднимались высоко в голубое небо. Я увидел бурлящую реку – полоски гладкой черной воды появлялись между грохочущими белыми порогами. Воздух, залетавший в машину из открытых окон, был горячим и нес аромат сосны. Но все это не имело для меня значения. Причина, по которой я поднял глаза, заключалась в другом: мой телефон больше не ловил сигнал.

Последний час пути оказался напряженным. Отец сообщил, что он выбрал кемпинг, где не было сотовой связи, и что мой телефон – мой спасательный круг – не будет работать, пока мы не вернемся домой. Я проведу в лесу четыре дня без возможности связаться с внешним миром.

В первый день путешествия я прошел полный цикл подростковых эмоций. Я бушевал. Я торговался и умолял. Я перескакивал из депрессивного состояния в гнев и обратно. Все это не имело значения. Сигнал не возвращался.

В одну из ночей я лег спать рассерженным. Но когда проснулся, что-то вдруг изменилось. Вместо того чтобы тут же зарыться в телефон, я огляделся, наконец, по сторонам. Я позволил звукам дикой природы захлестнуть меня: животные и насекомые издавали одновременно громкий и безмятежный шум. Когда мы с отцом шли по тропам, я чувствовал под собой каменистую землю, и каждый шаг уравновешивал меня. Мы достигли места, с которого открывался прекрасный вид. Я напряг глаза, чтобы окинуть взглядом огромное пространство, которое разворачивалось подо мной. С моих плеч словно свалились тысячи килограммов стресса, о которых я даже не подозревал.

Чем больше я позволял себе стать частью природы, тем больше фокусировался на себе. Я разрешил своему разуму говорить со мной. Прислушался к своим чувствам. Понял, что в водовороте ненужной информации пренебрегал самим собой.

Четыре дня пролетели как одно мгновение. Я ходил. Плавал. Ловил рыбу. Я убедился, что рыбалка скучна даже в моем просветленном состоянии. Я говорил меньше, чем обычно, и слушал больше, чем раньше. Мы с папой, после нескольких неудачных попыток, вместе научились, наконец, разводить костер. Он рассказывал истории из своей жизни, которых я никогда не слышал. Или, может быть, слышал, но не слушал. Я увидел самые яркие звезды, вдохнул самый свежий воздух и съел самый сладкий зефир. А когда каникулы подошли к концу, понял, что ни разу не вспомнил о своем телефоне. Я не чувствовал необходимости быть на связи с кем-либо еще. А зачем? Что может быть лучше моментов, которые я разделил только с отцом и природой?

Это было почти пятнадцать лет назад, но я помню этот урок по сей день. Особенно сейчас. В тот день, когда я получил свое первое электронное письмо по работе, я понял, почему отец выбрал кемпинг без доступа к технологиям. В мире, который требует все большей доступности, потребность отключиться становится сильнее. Если со мной можно связаться в любое время дня и ночи, значит, я не принадлежу себе ни минуты.

Всякий раз, чувствуя, что нечто важное ускользает от меня, я беру страницу из путеводителя отца, собираю палатку и сажусь в машину. И потом я еду, пока на экране телефона не появятся два волшебных слова: «Нет сети».

Ноам Паолетти

Мой Уолденский пруд

Мы живем в удивительном мире, полном красоты, очарования и приключений. Не будет конца нашим приключениям, если мы будем искать их с открытыми глазами.

Джавахарлал Неру

Сидя на качелях, я закрываю глаза и наслаждаюсь звуками осени – шепотом прохладного ветра и шелестом листьев, падающих на лесную землю. Хриплые крики вороны, воркование голубей и дробный перестук дятла дополняют мелодию очередного дня.

Несколько лет назад я вышел на пенсию, отработав больше трех напряженных и изнурительных десятилетий в городе с миллионным населением. В те времена, закрывая глаза, я мог слышать лишь непрестанный рев машин, вой сирен и болтовню незнакомых мне людей, с которыми я больше никогда в жизни не встречусь.

Я работал начальником смены по обслуживанию пассажиров огромной авиакомпании в самом загруженном терминале одного из крупнейших аэропортов мира. Это и само по себе уже было непросто, но я вдобавок оказался еще и тем парнем, которого вечно звали на подмогу, чтобы разобраться с самыми крикливыми пассажирами с самыми серьезными проблемами. Стресс был неотъемлемой частью моей жизни. В последние годы он превратился в непрекращающуюся боль в животе. Разумеется, я научился справляться с этим, но очень устал и хотел спасения.

Поэтому я ушел с работы и переехал, без сожаления продав свою крошечную квартиру в многоэтажке. Друзья говорили, что я не смогу жить без большого города и сразу же вернусь. Они ошибались.

Сейчас я живу в доме посреди леса. До ближайшего соседа примерно полчаса езды на машине. Десять километров отделяют меня от маленького поселка и еще пятьдесят – от провинциального городка. Я больше не слышу лязга машин, сирен, музыки, криков и мелких назойливых шумов, которые фоном сопровождали меня в течение всей жизни и, по сути, мешали моему существованию.

Зато я могу в любой момент увидеть великолепного кардинала, который трепещет крылышками на дереве в полутора метрах от меня, или наблюдать, как кролик щиплет траву под кустом гардении.

Несколько раз в день я выхожу на улицу в сопровождении собак – Грома и Трикси. Я сижу на качелях, а собаки – рядом, в своих корзинках. Нам троим хорошо и спокойно.

Времена года сменяются, температура поднимается и падает, и наблюдение за этими процессами наполняет меня бесконечной любовью. Каждый час каждого дня превращается в чудесное приключение.

Мне нравится наблюдать, как маленькая зеленая ящерица меняет свой цвет, сливаясь с новой поверхностью. И как мои собаки сходят с ума при виде дикой индейки, которой нет никакого дела до их оголтелого лая из-за забора.

Иногда в воздухе витает запашок скунса – я знаю, что он прячется сразу за кромкой леса. А недавно я видел, как опоссум выбежал из подлеска, а затем быстро вернулся в свое укрытие. Через несколько секунд второй опоссум последовал точно по его следу.

Мой дом стоит на холме, у подножья которого есть небольшой пруд. Это совершенно другая экосистема, отличная от моего леса, но ничуть не менее удивительная. Цепкие ивы и серебристые клены клонятся низко к воде и роняют на поверхность пруда свои листья. Кромка мокрого берега затянута камышом и степной травой. Серые и белые журавли прилетают сюда, чтобы поймать себе рыбу на обед. Утки являются каждый год, спасаясь от суровой северной зимы, а весной снова исчезают. Иногда мне удается увидеть оленей.

Каждый раз, стоит мне сосредоточиться на созерцании пруда и его окрестностей, и я чувствую, как уходит напряжение. Я понимаю, что человеку вовсе не обязательно вмешиваться во все, что происходит вокруг. За время жизни в лесу мое кровяное давление стабилизировалось до нормы. Я похудел и больше не нуждаюсь в мгновенных удовольствиях. Лес приютил мой дух, и теперь я дышу спокойствием и удовлетворением.

Я никогда не спал лучше и не чувствовал себя более отдохнувшим. Я думаю только о том, что находится прямо передо мной, и мало интересуюсь далекими новостями, которые еще совсем недавно выводили меня из равновесия.

Торо[15] стремился к Уолденскому пруду, чтобы жить осознанно и просто. Подобно ему, я тоже переехал в лес – подальше от суеты большого города. И во время этого путешествия случилась забавная вещь: я нашел прекрасный мир, который изменил меня навсегда.

Джонни Скоггин

Как мы избавились от всего лишнего

Простой, незагроможденный дом – это тоже форма заботы о себе.

Эмма Шейб

Просветление случилось в день, когда мы с мужем затеяли ремонт. Прежде чем запустить в наш дом бригаду маляров, нам пришлось вынести в гараж практически все вещи. Я и представить себе не могла, сколько разнообразного хлама мы успели накопить за свою жизнь. Мы годами существовали внутри этого сорочьего гнезда, куда каждый тащил что попало: все наши скатерти и кружевные шторы, сувениры, привезенные из отпусков, и безделушки, заботливо подаренные родственниками, были теми декорациями, среди которых мы пытались как-то существовать. Удивительно ли, что получалось это плохо.

Каждый раз накануне Нового года я обещала себе одно и то же: упростить свою жизнь. Однако всегда была слишком занята, чтобы выполнять обещание. Мне нравилось помогать людям, и я не умела говорить «нет», если меня просили о помощи. У меня не было времени, чтобы писать, шить или просто читать книгу. Я была настолько загружена, словно все время таскала за собой тяжеленный якорь.

Иногда, выезжая с подъездной дорожки, я забывала, куда направляюсь. Однажды я забыла своего сына! Я отвезла его в секцию плавания, а потом поехала по другим делам. Вернувшись домой, я подумала: «А где Даррен?» – и не сразу вспомнила, где оставила его. Когда через полчаса я влетела на парковку, то увидела, что он сидит на обочине и плачет.

Однажды я где-то прочитала о пользе списков и увлеклась этим делом всерьез. В течение недолгого времени мне казалось, что это помогает мне стать организованной. Я чувствовала себя более продуктивной, когда своими глазами видела, сколько всего сделала за день. Дошло до смешного: если я делала нечто сверх того, что было в списке, то сначала записывала это, а потом с облегчением вычеркивала.

Я думала, что списки помогут мне выполнять дела более эффективно и оставлять себе хоть немного личного времени каждый день. Но вместо этого я все время чувствовала усталость и ворочалась по ночам, мысленно просматривая список дел на следующий день. Я была напряжена и несчастна.

Однажды я проводила встречу для родителей девочек-скаутов. Каждый раз, поворачиваясь, чтобы написать что-то на доске, я слышала за спиной сдавленное хихиканье. Уже дома я обнаружила, что пара нижнего белья зацепилась за пояс моих брюк и свисала сзади ко всеобщему веселью. Какой стыд!

Мечась от одной задачи к другой, я не могла избавиться от ощущения, что мне постоянно чего-то не хватает. Похоже, главная инструкция о том, как устроить свою жизнь, где-то затерялась.

И вот этот день настал. Мы начали красить стены – как будто мало нам было нашего и без того бесконечного перечня важных дел. Поначалу дом, лишенный стопок журналов, фотографий, подушек и салфеток, казался нам слишком пустым. Но потом мы внезапно поняли, каким спокойным он стал. И крепко задумались, стоит ли все это возвращать обратно.

В результате, вместо многослойных кружевных занавесок, в гостиной появились прозрачные шторы. В задней части дома мы оставили окна с красивыми деревянными жалюзи, которые раньше тоже скрывались за рюшами. Мой муж покрасил старые растрескавшиеся люстры в черный цвет – получилось просто волшебно!

Пришло время, и я извлекла из гаража свой календарь. Воистину, я создала себе просто невыносимую жизнь! Кажется, настала пора, вслед за домом, расхламить еще и собственное расписание.

Июль уже близился к концу, поэтому я начала «зачищать» август и сентябрь. Я оставила в клетках визиты к врачам и семейные мероприятия и беспощадно вычеркнула все лишние задачи.

Поначалу люди удивлялись, когда я вежливо отказывала им в помощи. Но со временем я привыкла это говорить, а они привыкли это слышать. Теперь я тщательно думаю, прежде чем браться за что-то новое.

Я до сих пор составляю списки, чтобы ничего не забыть, но теперь ограничиваюсь одной страницей. Все ненужные вещи я пожертвовала на благотворительность, а все ненужные дела – отпустила с легким сердцем. В моей жизни стало намного меньше суеты и намного больше – простоты и осознанности.

Джуди Стэпп

Мои планы на вечер

Чтение необходимо для тех, кто стремится возвыситься над обыденностью.

Джим Рон

Обычно я просыпаюсь с ощущением, что не выспался и уже никогда не высплюсь. Но сегодня все было по-другому. Я с удовольствием потянулся. Поймал себя на том, что улыбаюсь во время завтрака. И что очень хочу дослушать главу аудиокниги, на которой вчера остановился.

В этом и заключался главный секрет: я снова стал читать. Хотя и с одной оговоркой: я с детства почти ничего не вижу, да и двигаюсь с трудом после перенесенного ДЦП, поэтому читать в прямом смысле этого слова не могу. Только слушать. И все же. Несколько дней назад, когда мы с моей подругой Эшли гуляли в парке, она сказала:

– Я тут кое-что заметила. На твоей книжной полке ничего нет.

Рассеянно кивнув, я прислушался. День был теплым и ярким, вокруг бегали и смеялись дети, дул ветерок. Я чувствовал на своем лице тепло заходящего солнца.

– Я открыла твою книжную полку онлайн, – не отставала Эшли. – В этом году у тебя там вообще нет книг. Почему?

– У меня просто нет времени, – ответил я, невольно прикидывая, сколько часов за один только прошлый месяц я провел, помогая кому-нибудь с компьютером или листая новости в интернете.

– А кто же будет мне советовать интересные книги? – возмутилась Эшли.

– Не знаю, – честно признался я.

В этот момент мой телефон пронзительно запищал и сообщил голосом электронного помощника: «Помочь Тому с компьютером. Два часа».

– Ага, – сказала Эшли. – Вот, значит, в чем твоя проблема.

Вернувшись домой, я совершил маленький переворот: удалил из календаря метку о событии, которое должно было состояться в девять часов вечера, и вместо него набрал новую задачу: «Почитать книгу».

Когда пришло время удаленного события, я почувствовал себя настолько виноватым, что долго не решался включить аудиокнигу. Однако потом все же собрался с духом и погрузился в уютный молодежный роман. Вскоре я расслабился и сам не заметил, как хорошо мне стало.

Я и забыл, какой восторг всегда вызывало у меня регулярное чтение. Движимый желанием испытать его вновь, я позвонил Тому.

– Привет, Том, – сказал я. – Я знаю, что должен прийти сегодня и помочь тебе с компьютером, но хочу остаться дома и почитать. Ты не против?

– Конечно, – ответил Том. – Хорошего вечера.

– И тебе, – откликнулся я.

Остаток дня я провел, делая то, чего не делал много лет: чистил свой календарь. Каждый раз, добавляя в него запись «личное время», я чувствовал себя по-настоящему счастливым.

Сегодня начать читать было намного легче, чем накануне вечером. Я выключил телефон и лег в постель в наушниках. И никакого чувства вины – я честно делал то, что запланировано.

Роберт Кингетт

Больше никакой брюссельской капусты

Когда вы станете старше, то обнаружите, что у вас есть две руки, и одну из них вы должны протянуть самому себе.

Майя Энджелоу

Все началось с того, что я вовремя ушла с работы. Не смейтесь – в моем случае это почти подвиг. В конце концов, от старых привычек не так легко избавиться. Конечно, потом, в некоторые дни, я все же оставалась после 17:00. Но сегодня собрала свои вещи уже в 16:55, исполненная решимости насладиться летними выходными. Мой босс, который после многих лет нашего знакомства был уверен, что я, как всегда, задержусь допоздна, был несколько удивлен таким поворотом событий. Возможно, он даже усомнился во мне. Но я не стала тратить время на объяснения и захлопнула дверь офиса, чрезвычайно довольная собой.

Оглядываясь назад, я не могу определить, что именно вызвало такую перемену. По правде говоря, не думаю, что это было какое-то одно конкретное событие. Скорее – многолетний процесс. Но сегодня одна глава в моей жизни точно закончилась и началась новая.

Я вернулась домой засветло, и меня тут же с головой накрыло чувство вины. «Солнце еще не село… Я должна быть на работе», – сказала я себе, но потом вспомнила, что самый быстрый способ заставить замолчать ворчливый голос совести – это физические упражнения. Так что я надела кроссовки и снова вышла на улицу. Забегая вперед, скажу, что эти прогулки в сумерках со временем превратились в ритуал, который я исполняю с огромным удовольствием. Обычно за час я преодолеваю почти пять километров.

Люди вокруг меня постоянно твердят о том, что надо заботиться о себе, но мне всегда казалось, что эта философия мало совместима с повседневной жизнью.

Я едва могу припомнить, когда мои собственные потребности превзошли бы ожидания окружающих. Даже будучи ребенком, я уже заботилась о том, чтобы мои младшие брат или сестра не остались хоть чем-то обделенными. Будь то празднование Рождества, на котором детей было больше, чем подарков, или вечеринка в честь дня рождения, где не всем хватало призов, или семейное чаепитие, на котором было два кекса на троих детей, – я всегда с радостью отказывалась от своей доли в пользу других.

Повзрослев, я обнаружила, что на работе беру на себя привычные роли: старшей сестры и всеобщего миротворца. Дедлайн в пятницу? Не беспокойтесь, я задержусь. Нет кофе на кухне? Нет проблем, я закажу «Старбакс» для всех. Неожиданная воскресная встреча? Ничего страшного, прикрою. И так продолжалось годами. Ровно до того удивительного дня, когда я решила уйти с работы вовремя.

Неделю спустя каждому сотруднику в нашей компании проиндексировали зарплату, и моя повысилась ровно настолько, чтобы обеспечить мне еженедельное посещение парикмахерской. Как человек, привыкший экономить на себе, я чувствовала легкое головокружение, тратя деньги на укладку и мелирование. В то же время сама Вселенная, кажется, подбадривала меня в моем неожиданном желании позаботиться о себе.

Дальше – больше. В один из дней, взявшись читать книгу, я обнаружила, что мне неинтересно, что будет дальше. Если такое случалось раньше, я все же заставляла себя домучивать книгу до конца, но теперь – просто отложила. Я заключила с собой что-то вроде договора о времени, которое посвящаю тому или иному занятию. Я больше не дочитываю скучных книг и не поддерживаю отношения, которые исчерпали себя. И с тем и с другим я расстаюсь без сожаления. Кому-то это может показаться пустяком, но мне дает ощущение свободы.

Ах да, вот еще что. Я дала себе пожизненное разрешение никогда больше не есть репу и брюссельскую капусту. Будем честными: я их всегда терпеть не могла.

Барбара Дэви

Следи за дыханием

Йога – это высшая практика. Она одновременно стимулирует наш внутренний свет и успокаивает гиперактивный ум. Это и энергия, и покой. Инь и Ян. Мы чувствуем огонь и находим в нем блаженство.

Элиза Джоан

Мне казалось, что кто-то сжал кулак в центре моей груди и не отпускал. Напряжение было связано с повседневными делами: воспитанием детей, работой, ведением домашнего хозяйства и беспокойством, беспокойством, беспокойством.

Я беспокоилась о детях и прислушивалась к их тихому дыханию даже после того, как они переросли свои младенческие кроватки.

Я беспокоилась о боли – реальной и воображаемой. О болезнях – значительных и несуществующих. О приучении к горшку, первых днях в школе и ночевках у друзей.

Еще я беспокоилась о деньгах. Хватит ли нам на оплату счетов? Можем ли мы позволить себе ипотеку? А если что-то пойдет не так?

Я переживала о том, что сделала и что стоило бы сделать вместо этого. О том, что я сказала и правильно ли меня поняли.

Даже возвращаясь домой, я мысленно оставалась на работе.

Я беспокоилась, что мой брак не удался.

Я превратилась в законченного ипохондрика. Екнуло в груди – значит, сердечный приступ. Головная боль – явный признак опухоли мозга.

В мире так много поводов для беспокойства! Даже тому, что никак от меня не зависело, я позволяла жить в моей голове днем и ночью.

Однажды я записалась на занятия йогой и быстро освоила некоторые позы. В принципе мне всегда нравилась растяжка, но теперь у меня появился повод гордиться собой.

Разумеется, йога давала мне небольшую передышку от хаоса жизни, но некоторые вопросы все же оставались. Например, я никак не могла понять, что, черт возьми, имела в виду инструктор, когда говорила, что надо дышать животом? Мое дыхание доходило до верхней части грудной клетки, но не дальше. По-моему, дышать животом анатомически невозможно.

Закончив восьминедельный курс, я вернулась к своим тревогам.

Я была перегружена работой, ворчала на детей, скандалила с мужем и постоянно уставала.

Давление в груди не исчезало. Чем больше я волновалась, тем сильнее давило. Чем сильнее давило, тем больше я волновалась.

С этим надо было что-то делать.

И я решила вернуться к йоге. В конце концов, мне она понравилась, хотя я и не совсем усвоила то, чему меня учили. На этот раз меня ждало еще больше открытий.

Оказалось, что напряжение было не только в моей груди – оно перешло в суставы. Когда я пыталась сидеть в позе лотоса, одно колено не опускалось, а бедро сводила судорога. Мои плечи были скованы, спина словно одеревенела. Я едва могла держаться в планке и в конце урока вставала с коврика с огромным трудом. Но возвращалась в зал снова и снова.

Прошло некоторое время, и я стала более гибкой. Теперь я млела в позе ребенка, крепко держала позу воина и балансировала в позе дерева.

Но самое главное заключалось в том, что на этот раз я научилась дышать.

С каждой позой, как напоминание: вдох, выдох. Постепенно мое дыхание становилось глубже, хотя я все еще не могла представить, как воздух может выйти за пределы легких и спуститься ниже.

И вот в один прекрасный момент, положив одну руку на сердце, а другую – на живот, я стала следить за своим дыханием, пока оно текло через мой нос и горло. Я продолжала дышать все глубже и глубже, пока не почувствовала, как мой живот поднимается. Вот оно! Я дышала через преграду. С каждым последующим вдохом и долгим медленным выдохом происходило нечто неожиданное: давление в груди становилось все слабее, а затем и вовсе пропало.

Эффект физического освобождения был ощутимым. С моих плеч как будто свалился груз, который я носила с собой так долго.

Я не могу контролировать Вселенную, но вполне в состоянии справиться со своим дыханием. Теперь оно не ограничивается моими легкими. Я дышу не только грудью, а во всю длину своих ног, в кончики пальцев, в самую макушку.

В моей жизни происходит разное – плохое и хорошее. Мои тревоги не предотвратили одного и не помогли свершиться другому. Но теперь я знаю, что делать. Когда начинает подкрадываться беспокойство, я просто дышу.

Дон Мари Манн

Шесть месяцев

То, на что вы тратите свое время, должно зависеть от цели, которую вы преследуете.

Бренда Джонсон Пэджитт

Я смотрю в окно: первые в этом сезоне розы уже зацвели. Однако даже их изысканная красота не радует меня. Я в глубоком унынии.

Не так я представляла себе свой выход на пенсию. Мне казалось, что уж теперь-то у меня будет достаточно свободного времени, чтобы тратить его по собственному усмотрению. По правде говоря, я даже немного боялась этой неожиданной свободы. Поэтому с ходу взвалила на свои плечи непозволительно много дел.

В результате я постоянно чем-то занята, но при этом не успеваю пообедать с подругой, ответить на телефонный звонок или дочитать, в конце концов, роман, который начала два месяца назад. Все это вгоняет меня в депрессию, которая, может быть, сама по себе и не опасна для жизни, но все равно весьма неприятна. И самое печальное, что в обозримом будущем в моем графике не предвидится никаких изменений.

Куда уходит мое время? И кому я в конечном итоге отчитаюсь за всю свою кипучую деятельность?

И вот в один прекрасный день я сажусь за кухонный стол с листком бумаги и ручкой и задаю сама себе простой вопрос: чем я хотела бы заниматься, если бы знала, что мне осталось жить всего шесть месяцев? Понемногу перед моими глазами появляется список. В нем все свалено в одну кучу:

«Репетиторство

Присмотр за внуками

Церковный хор

Тестирование для коммерческого колледжа

Изучение Библии

Помощь в воскресной школе

Писательский кружок…»

Мой следующий вопрос к самой себе звучит так: «Что заставляет мое сердце петь?» Я должна понять, в чем мне нет равных? Для чего я особенно подхожу? Почему я делаю одни вещи и не делаю других?

Поразмыслив, я решаю, что важнее всего для меня дети – вернее, сочинение книг для детей. Я помечаю все строки, так или иначе связанные с детьми, буквой «Д», а занятия, связанные со взрослыми, – буквой «В». Картина понемногу начинает проясняться. Теперь сразу видно, какой из видов моей деятельности соответствует заявленному призванию.

Есть и другие нюансы, которые следует учитывать. Например, нужен ли мне доход? Или достаточно чистого удовольствия? Я замечаю, что некоторые литературные проекты отнимают у меня огромное количество времени, но их оплата несоизмерима с затраченными усилиями. Если я не буду писать очень быстро, то со ставкой по десять центов за слово не разбогатею.

Помогут ли эти дела поддерживать мою связь с близкими людьми или, наоборот, помешают нашим отношениям? Останется ли у меня время, чтобы сохранить любовь в браке?

Гармонирует ли данное конкретное дело с моими нынешними интересами или ведет меня в другую сторону? Недавно меня попросили собрать пожертвования и помочь с костюмами для церковного спектакля. Согласилась бы я, если бы мне осталось жить всего полгода?

Но самый важный вопрос, который я себе задаю, звучит так: «Какие из моих обязательств в случае необходимости могли бы выполнить другие? А что могу сделать только я?»

Закончив работу, я еще долго сижу над заполненным листком. Теперь я знаю, что в моей жизни самое важное.

Итак. Если бы я узнала, что мне осталось жить всего шесть месяцев, вот что я бы выбрала:

1. Проводить еще больше времени с внуками. Мы вместе делаем тесто для печенья, сидя на пляжном полотенце на кухонном полу. Мы лепим из пластилина еду для кукол, сгребаем домики из листьев и прокладываем дорожки в грязи. У нас взаимная любовь.

2. Заниматься репетиторством. Мои ученики из коррекционного класса полюбили чтение. Конечно, их мог бы учить кто-то другой, но никто не даст им того, что даю я. Наше взаимодействие уникально, поэтому я буду продолжать его так долго, как только смогу.

3. Посещать занятия по изучению Библии. Думаю, в последние шесть месяцев жизни мне понадобится молитвенная поддержка других людей.

4. Писать книги, потому что не могу без этого. Я обожаю библейские истории и мечтаю записать их простыми словами для маленьких детей. Это страсть всей моей жизни.

Получается, что в свои последние шесть месяцев я готова делать всего четыре вещи. Их за меня не закончит никто.

Я откладываю ручку и медленно покачиваюсь в кресле, обдумывая свои следующие шаги. Надо довести некоторые начатые дела до логического завершения, другие – оставить без сожаления. А прямо сейчас – выйти на солнце и полюбоваться первыми розами сезона.

Полин Юд

Глава 7. Дарите любовь

Чуть больше тепла

Истинный смысл жизни состоит в том, чтобы сажать деревья, под тенью которых ты, возможно, не будешь сидеть.

Нельсон Хендерсон

– Сколько одеял у тебя готово? – спросил мой муж сразу после завтрака.

Сегодня он не был занят. За окном стояло прохладное февральское утро, дороги уже очистили от недавнего снега. Мужу надоело сидеть дома взаперти, и он задумал совершить автомобильную поездку на целый день, чтобы посмотреть на оленей и белоголовых орланов.

«При чем тут одеяла?» – спросите вы. Дело в том, что олени и прочая живность в изобилии водилась примерно в сотне километров от нашего дома. Там же была расположена детская больница, для которой я регулярно шила лоскутные одеяла. Мы могли бы совместить оба эти дела.

– Двенадцать, – ответила я.

Через пару часов я уже стояла в приемной родильного отделения с ворохом одеял в руках. Дежурная медсестра не скрывала удивления:

– У меня как раз осталось всего одно одеяло, – сказала она. – И я не знала, где мне достать еще.

Позже мы с мужем съели по большой тарелке куриного супа в больничной столовой и подивились тому, как вовремя отправились в путь.

Десять лет назад я начала раздавать сшитые вручную детские одеяла в рамках благотворительной акции моей церкви. Мы ходили по городу и делали добрые дела. Пропалывали клумбы, закрашивали граффити, старикам и инвалидам помогали с ремонтом или работой по дому, чинили машины матерям-одиночкам.

Проблема в том, что у меня астма, а значит, я не могу работать ни в пыльных помещениях, ни на открытом воздухе. Я не знаю, как обращаться с молотком и ремонтировать автомобили. Но зато я умею шить, а наша местная больница нуждается в детских одеялах для бедных семей.

Когда я впервые передала готовые одеяла благодарным медсестрам, внутри что-то щелкнуло. Мне понравилось.

За год я привезла в больницу 175 одеял. За десять лет – 1200. Даже когда события моей собственной жизни заставляли меня чувствовать себя эмоционально истощенной, я находила в своем рукоделии радость.

Не только друзья, но и совершенно незнакомые люди начали делиться со мной своими швейными принадлежностями. Ткани я покупала в комиссионных магазинах и на дворовых распродажах. Когда на одной такой распродаже я рассказала продавщице, что собираюсь делать с ее тканью, она попросила:

– Дайте мне свой номер телефона. У меня есть еще.

Через неделю она привезла мне целую коробку ярких тканей из своих запасов. Когда я спросила, сколько я ей должна, она ответила:

– Нисколько. Я знаю, вы найдете им хорошее применение.

Ткани хватило на двадцать шесть одеял.

Примерно такая же история случилась и в другой день. Женщине потребовалось время, чтобы собрать для меня все необходимое. Вернувшись, она вытащила из машины несколько огромных мешков, которые были доверху набиты лоскутами фланели, оставшимися от ее бизнеса по пошиву пижамных штанов. Та женщина выглядела очень усталой, и внутренний голос подсказывал мне, что надо сшить фланелевые одеяла как можно быстрее. Через несколько недель я отправила ей благодарственное письмо с фотографией пятнадцати детских одеял, сделанных из ее обрезков. А еще пару месяцев спустя увидела в местной газете ее некролог. Она умерла от рака. Возможно, в тот день, когда мы встретились, она уже знала, что жить ей осталось недолго.

Были и другие случаи. Однажды к нам пришла девушка, чтобы купить подержанный велосипед моего мужа. Оказалось, что она работает в той самой больнице, куда я возила одеяла. Я пригласила ее зайти и посмотреть на то, над чем в тот момент работала. В итоге она не только купила велосипед, но и вернулась потом с целым мешком лоскутов.

В шестьдесят пятый день рождения моя творческая подруга устроила для меня целую вечеринку под названием «праздник будущих одеял». Она попросила гостей принести в качестве подарка подходящую ткань или подарочные карты на ее покупку.

Вскоре одеял стало так много, что я начала отвозить их в больницы, расположенные в соседних округах. Мне ужасно хотелось знать, кому они достаются.

К сожалению, правила конфиденциальности не позволяли мне четко отследить траекторию моих творений, однако несколько историй я все же слышала. Так, одно одеяло досталось очень больному маленькому мальчику, которого «Скорая помощь» отвезла в госпиталь в 250 километрах от его дома. Еще несколько – новорожденным, выписанным в приемные семьи: некоторые из них ждали усыновления, другие – нуждались в особом уходе.

Знакомая медсестра рассказала мне о женщине, которая пришла в больницу одна, чтобы родить своего пятого ребенка. С ней не было никого из родных или друзей. К тому же она не говорила по-английски. Во время родов та женщина горько плакала.

– Я знала, что ей нужна особая поддержка, – сказала моя подруга. – Поэтому дала ей одно из твоих одеял.

Мои одеяла не были какими-то особенными – просто красочными и немного забавными: сорок девять квадратиков ткани, расположенных сеткой семь на семь, тонкий слой наполнителя и подкладка из фланели. На изготовление каждого у меня уходило около двух часов – пока артрит окончательно не изувечил мои пальцы, Иногда во время шитья я вспоминала слова о том, что Бог может «связать сокрушенных сердцем». Мои одеяла, созданные путем «связывания» лоскутов ткани, оказывались в домах тех, кому приходилось нелегко, и укрывали их от несчастий.

Жанна Зорнс

Всем нужна группа поддержки

Будьте добрее к себе и позвольте вашей доброте затопить весь мир.

Пема Чодрон

Я открываю окно машины:

– Мэм! Мэм!

Единственная женщина на стоянке испуганно оглядывается по сторонам. Потом замечает меня.

– Я просто хотела сказать, что вы чудесно выглядите, – говорю я. – Эти цвета вам очень идут.

В течение секунды на ее лице сменяется сразу несколько противоположных эмоций. Потом она улыбается и отвечает:

– Спасибо!

В последние годы я взяла себе за правило делать комплименты незнакомым людям. Вместо того чтобы просто подумать о том, что кто-то хорошо выглядит или хорошо что-то делает, я говорю это вслух. Это легко и не отнимает много времени. Иногда я чувствую себя болельщицей на трибуне: я болею за всех этих людей, даже если они думают, что их маленьких побед никто не видит.

Мне самой всегда не хватало такой «группы поддержки», которая подбрасывала бы вверх разноцветные помпоны, отмечая каждое мое достижение. Возможно, тогда я совершила бы гораздо больше. Однако только в последние пять или десять лет люди стали хвалить меня за то, что я делаю.

Я никогда не была напористой. Не знаю, каким чудом мне удалось опубликовать в 2006 году книгу советов под названием Jellybean Jamboree. Но это был первый раз, когда я почувствовала себя по-настоящему хорошо. Моя мама очень обрадовалась этой книге и рассказывала про нее всем, кто не успевал вовремя спастись бегством. Она стала моей болельщицей.

Но потом настало время разочарования. Мне поставили диагноз: клиническая депрессия, к которой потом добавилось тревожное расстройство и приступы паники. В те времена не было принято говорить о психических заболеваниях на публике. Не то что сейчас, когда все голливудские знаменитости подробно рассказывают о своих недугах, так что депрессия превратилась в модный аксессуар.

Чтобы победить болезнь, мне потребовалось много лет и гораздо больше усилий и решимости, чем, как мне казалось, у меня было. В той битве я сражалась одна. А ведь мне всего-то и нужно было, чтобы кто-то обнял меня и сказал: «Сьюзен, я верю в тебя. Ты справишься, и я всегда буду рядом». Интересно, как быстро я смогла бы выздороветь?

Нас с детства приучают быть тихими и скромными. Мы преуменьшаем собственные достижения и стесняемся принять редкий комплимент. Если кто-то из тех, кому я говорю хорошие слова, пытается мне возразить, я улыбаюсь: «Просто скажи спасибо». Хватит оправдываться и ставить себя ниже остальных. Перестаньте испытывать чувство вины. И вы почувствуете, как расправляются ваши плечи.

Вчера я заехала в кафе, чтобы купить себе мороженое. Молодая девушка у окошка была просто загляденье.

– О боже мой! – выпалила я. – Какие глаза! Вы такая красивая!

Девушка смутилась. Потом улыбнулась. У меня появился еще один повод для восхищения:

– У вас даже ямочки на щеках! Вот это да!

Она отдала мне заказ, и я уехала, чувствуя себя почти счастливой. Приятно быть болельщицей.

Чтобы поддержать человека, не надо ждать, когда в его жизни произойдут драматические события. Мы нуждаемся в одобрении каждый день. Много ли времени надо, чтобы взметнуть над головой пушистый помпон чирлидера? Сегодня я – ваш болельщик на пустой трибуне. Смотрите на меня!

Сьюзен Джеллеберг

Как выглядит мое счастье

Она была готова прочесть весь мир.

Бетти Смит

Я всегда мечтала работать в библиотеке. Пусть это кому-то покажется смешным или приземленным. Разве так должна выглядеть мечта? Но нет – моя выглядела именно так.

Мой самый любимый день в году – не Рождество и даже не День благодарения, а день большой распродажи книг, который устраивает наша местная библиотека.

Я никогда не пропускаю это мероприятие. Меня не может остановить ни проливной дождь, ни отсутствие машины, ни даже няня, позвонившая в последнюю минуту с сообщением, что отменяет сегодняшний визит. Я всегда нахожу способ добраться до библиотеки первой и занять очередь.

В этом году все шло по плану. Мы с мужем стояли первыми в очереди и ждали целый час, пока рабочие болтали перед нами. Потом нам объявили, что это последний год проведения акции. Спустя двадцать пять лет организаторы распродажи решили уйти на пенсию. Никто не вызвался занять их место. Я была уверена, что мне послышалось.

– Это не может быть последний год, – сказала я мужу. – Я хожу сюда больше половины своей жизни!

– Так предложи свою кандидатуру, – ответил муж, подталкивая меня локтем.

Признаюсь, идея меня взволновала. Однако, вместо того чтобы согласиться, я рассмеялась.

– Не могу, – сказала я, закатывая глаза. – А как же дети? Я уже и так слишком занята. У меня и так не хватает сил. Это огромная работа, тем более – для одного человека.

Тут надо сказать, что в последние десять лет я была домохозяйкой. Мамой. Начинающим поваром. Учительницей. Ученицей. Основательницей организации скорбящих родителей. Любознательной писательницей, которая начинает каждый свой день с чтения писем об отказах в публикации.

Я была выжата, как губка.

Я пыталась хоть как-то упростить себе жизнь: составила график уборки, чтобы не чувствовать, что ничего не успеваю. Утром я честно давала себе время, чтобы расчесать волосы, принять душ, почистить зубы и переодеться. Намазать лицо увлажняющим кремом. Возможно, даже накрасить ногти.

Этот план работал как часы. Примерно неделю. Может, две.

Потом я поняла, что его даже с большой натяжкой нельзя назвать заботой о себе. Все это были просто хлопоты, необходимые для того, чтобы я могла чувствовать себя презентабельно. Выбор одежды, расчесывание волос и увлажнение лица не успокаивали меня. Мне нужно было нечто большее.

Тогда я решила читать по ночам. Я называла это своим личным временем, когда можно было забыть обо всем и погрузиться в вымышленный мир. Но я так уставала за день, что могла прочитать лишь пару страниц, прежде чем отключиться. А если мне удавалось продержаться чуть дольше, собака начинала лаять, привлекая внимание. Или кошка царапалась в дверь, чтобы я ее впустила. Или просыпался ребенок, которому захотелось на горшок. Ни о каком расслаблении и речи быть не могло. Ромашковый чай, который я приносила в постель, остывал раньше, чем я успевала сделать хотя бы глоток.

Дети оставались дома весь день, у нас была всего одна машина, и я работала удаленно – у меня просто не было места, где я могла бы расслабиться. Уровень стресса возрастал. От ночных кошмаров я скрежетала зубами во сне, у меня болела челюсть и во рту стали появляться раны. По утрам я не чувствовала себя отдохнувшей. Даже с расписанием дел я ничего не успевала, и это сильно давило на меня. Стоило ли прочитать детям еще одну сказку на ночь, когда они просили об этом? Хватило ли бы мне терпения? Уделила ли я им достаточно внимания? Не забыла ли я насладиться временем, проведенным вместе, ведь их детство так быстротечно? Одна радость – книжная распродажа, да и ту у меня теперь отнимают.

– Мы могли бы что-нибудь придумать, – сказал муж. – Ты идеально подходишь для этой должности.

Один из организаторов подошел, чтобы проверить длину очереди. Я оглянулась через плечо: на мероприятие пришло очень много людей.

– Моя жена хочет стать волонтером и участвовать в распродаже книг, – услышала я голос своего мужа.

Я пронзила его взглядом. Будучи интровертом и застенчивым человеком, я ненавидела внезапное внимание.

– Вы действительно готовы на это? – воскликнул организатор. – Пойдемте со мной. Я познакомлю вас со всеми, пока мы не начали.

Я еще не произнесла ни слова, но меня уже тянули за руку и представляли команде.

– Вы не могли бы начать прямо в четверг? Мы отведем вас в подвал, где хранятся все книги, и вы сможете начать сортировать их. Мы покажем, как это делать. Вы могли бы приходить два или три раза в неделю?

Два или три раза в неделю? А как же моя занятость?

Но перспектива увидеть подвал библиотеки – святая святых, место, куда вела вечно запертая дверь, была слишком заманчива, чтобы от нее отказаться. Я попробую всего один раз, ведь хуже не будет, верно?

На мгновение я даже забыла о самой распродаже. Наконец-то я смогу работать в библиотеке. Я буду трогать все книги. Выбирать, какие из них отправятся на прилавки. Мероприятие, которое я так любила, станет моим.

Следующие несколько дней я могла думать только об этом.

В четверг моя новая жизнь началась.

Я полюбила свою работу. Обожала подвал, несмотря на то, что в нем постоянно с шумом работал осушитель воздуха, а полы бывали мокрыми из-за сильного дождя. У меня текло из носа, но мне было на это наплевать.

Самым парадоксальным образом работа стала моей формой заботы о себе. Три раза в неделю одеваюсь, расчесываю волосы, чищу зубы и выбираю туфли. Потом прощаюсь с семьей и иду пешком три с половиной квартала до библиотеки, где отпираю дверь в подвал. Оказавшись внутри, я получаю час или два для себя. В подвале никого нет – только я и книги. Я провожу время в окружении самых любимых вещей в мире. Раскладываю книги по коробкам, пролистываю их и достаю милые закладки предыдущих владельцев, чтобы забрать их домой.

Я начинаю свой день спокойно. Расслабленно. Радостно. Кто бы мог подумать, что лучшим местом на земле для меня окажется этот грязный подвал, заваленный старыми историями?

Джилл Келлер

Я успеваю не все

Прежде чем «помочь» кому-то другому, сначала научитесь помогать себе.

Морин Джойс Коннолли

– Я понятия не имею, как ты все успеваешь, – с восхищением сказала подруга, когда закончилось мое выступление в Кливленде. В ответ я хотела было произнести что-нибудь остроумное, но вместо этого задумалась. А что вообще такое «все успевать»?

Два дня назад, в 5:15 утра, я открыла шкаф, чтобы надеть штаны для йоги и поменять яркие платья, которые изначально упаковала в чемодан, на платья сдержанных цветов. Спешно позавтракала йогуртом и бананом. Забыла заправить постель и вынести мусор. В самолете была слишком взволнована, чтобы спать. Заселившись в отель, первым делом села отвечать на электронные письма. Потом спрятала штаны для йоги и надела свои самые приличные туфли на каблуках и черное платье с маленькими розовыми цветочками – организаторы конференции, в которой я принимала участие, устраивали банкет.

Вечером после ужина в центре Кливленда я переживала, что не успею добраться до конференц-зала к 7:30 следующим утром. Смогу ли я вообще провести часовую лекцию и еще две презентации сразу? Я не боюсь выступать на публике, но не всегда бываю в состоянии выглядеть презентабельно, быть энергичной и говорить весь день без остановки.

Все прошло превосходно, если не считать того факта, что к вечеру я потеряла голос и выпила слишком много воды в надежде, что это поможет мне его вернуть. На следующее утро я каким-то чудом не проспала свой рейс в 5:55 обратно в Майами.

Мне двадцать пять лет, я работаю адвокатом. Некоторым моя жизнь кажется одним длинным «безумным рывком».

За несколько месяцев до поездки в Кливленд меня назвали первым адвокатом во Флориде, который открыто говорит о своем аутизме. Разумеется, мне приятно такое признание, хотя на самом деле я в этом деле вовсе не единственная. И все же хорошо, что у меня есть возможность распространять идеи принятия, вовлечения и дальнейшего понимания, что я и делаю последние двенадцать лет своей жизни. В сообществе людей с аутизмом меня считают общественным деятелем, поэтому мне постоянно приходится общаться с фанатами и подписчиками.

Я веду все свои аккаунты в социальных сетях. Самостоятельно управляю задачами в своем календаре, принимаю или отклоняю запросы на интервью. По крайней мере раз в месяц выезжаю на конференции, чтобы рассказывать об аутизме и связанных с ним нарушениях. Я планирую содержание своих сессий и тесно сотрудничаю с принимающими организациями, чтобы обеспечить успех их мероприятий.

Я состою в советах директоров нескольких некоммерческих организаций и, по возможности, выступаю волонтером, помогая членам сообщества людей с ограниченными возможностями. Каждую неделю я веду подкаст. Пишу книги и статьи. Во время поездки в Кливленд обо мне снимали документальный фильм – режиссер следовала за мной со своей камерой. Если вам кажется, что этого уже много, скажу, что вдобавок ко всему я занимаюсь юридической практикой и стараюсь быть в офисе сорок часов в неделю.

Если перечислять все по пунктам, создается иллюзия, будто я, по выражению моей подруги, «успеваю все». Но я-то знаю, чего мне это стоит. У меня болят плечи, тело ломит, а темные круги под глазами приходится маскировать консилером. Я не успеваю отвечать на сообщения друзей и редко звоню маме. Еще я грущу, что не рисую так много, как мне хотелось бы.

Мой двигатель работает на полную катушку, и мне не помешало бы поспать лет сто подряд. Я очень хорошо защищаю интересы других людей, но совершенно не забочусь о себе.

Однако я учусь. В то утро, сразу после возвращения из Кливленда, я собиралась ехать в офис. Однако вместо этого вошла в свою захламленную квартиру, оставила багаж на кухне и забралась в постель, которую не заправила перед отъездом. Когда я проснулась, на улице было темно. Я проигнорировала все пропущенные электронные письма и текстовые сообщения, заказала доставку еды на ужин и включила фильм. Это было счастье.

Воодушевленная результатом, я решила, наконец, заняться собой. Взяла за правило каждое утро рисовать картинку и раскрашивать ее маркерами. «Сканировала тело», спрашивая себя: «Как я себя чувствую?» и позволяя своему мозгу определить зоны особого напряжения. В течение целого часа в день делала все, что хотелось: рисовала, писала стихи, занималась пилатесом, ложилась спать попозже или, наоборот, пораньше, дремала, устраивала перекус или принимала ванну с пеной. Иногда мое психическое здоровье не ограничивалось часом и требовало целого дня. Я разрешила себе и это.

– И как ты все успеваешь? – повторяла моя подруга в день моей фееричной поездки в Кливленд.

Тогда я ответила:

– Я успеваю далеко не все. Зато я знаю, когда надо остановиться и позаботиться о себе. Иначе как я смогу изменить целый мир?

Хейли Мосс

Тихое место

Иногда душа приходит на помощь телу и вселяет в него бодрость. Это единственная птица, оберегающая собственную клетку.

Виктор Гюго

Последние двенадцать лет мой отец страдал болезнью Альцгеймера. В конце 2011 года его положили в больницу в Кауфмане, штат Техас. Я жила в четырехстах километрах, в Хьюстоне, но приезжала каждые выходные. Постоянно с отцом была только мама, которая специально ради этого уволилась с работы.

Однажды я вошла в палату как раз в тот момент, когда доктор завершал свой утренний обход. Послушав сердце и дыхание отца, он замешкался. Неловкая пауза затянулась. Затем врач спросил, не могу ли я выйти с ним в коридор, чтобы побеседовать. Наверное, он решил, что я лучше справлюсь с тем, что он собирался сказать.

Когда мы остались одни, он проговорил: «К сожалению, состояние здоровья мистера Луи ухудшается очень быстро. Он может скончаться в любой момент. Через неделю, в лучшем случае – через несколько месяцев». Я заплакала. Кровь прилила к вискам и начала бешено пульсировать, а на плечи словно кто-то положил бетонную плиту. Я подумала: «Лакита, к чему вся эта драма?» Следующей мыслью было: «Как же я успею спланировать похороны? У меня и так дел по горло». В конце концов мне все же удалось восстановить самообладание, и я вернулась обратно в палату. Я заверила маму, что мне просто нужно было позвонить по работе, но ощутила при этом приближение панической атаки. Сердце колотилось, руки дрожали, я едва могла дышать. Мне срочно нужно было тихое место, чтобы собраться с мыслями. Я была совершенно подавлена.

Снова оказавшись в больничном коридоре, я машинально побрела по указателям, которые вели меня в часовню. Я вошла в маленькую уютную комнату и сразу же почувствовала умиротворение.

– Пожалуйста, позволь мне и моей семье провести больше времени с отцом, – попросила я.

Спустя четыре месяца папа умер.

Вскоре после похорон я пересмотрела свой список привычных дел. Он был переполнен, но в нем явно не хватало чего-то главного. Того, что позволило бы мне ощутить смысл повседневной жизни. Внезапно я вспомнила, как, будучи маленькой девочкой, наблюдала за отцом, который год за годом выращивал овощи, чтобы раздавать их пожилым людям в округе. Вот оно! Мой отец занимался любимым делом – садоводством – и одновременно помогал тем, кто в этом нуждался. Не в этом ли ценность каждого дня?

Мне потребовалось еще некоторое время для размышлений, а потом, словно вспышка яркого света, пришел ответ. Я подумала, что было бы неплохо создать некоммерческую организацию, которая станет поддерживать сирот и бездомных. Я назову ее «Ангелы за работой» – ведь эти божьи посланники никогда не устают заботиться о нас. Я не знала, как все сложится, но решила прислушаться к указаниям своего сердца.

Разумеется, дел в моем списке прибавилось. Но я больше не чувствовала усталости. Если кто-то советовал мне найти хоть немного времени для себя, я отвечала:

– Это и есть мое самое драгоценное время. То, когда я могу сделать что-то для других.

Лакита Джин Старр

Если есть возможность, мы гуляем

Когда тебе плохо – прислушайся к природе. Тишина мира успокаивает лучше, чем миллионы ненужных слов.

Конфуций

Я выключила свет в классе и собралась было уходить, как вдруг обнаружила за дверью плачущую Лору.

– Сестра Джо, можно поговорить с вами? У вас… найдется время?

Я улыбнулась и снова повернула выключатель:

– У меня всегда найдется время для тебя, дорогая.

Разумеется, я любила Лору, но очень устала, и мне так хотелось просто погулять!

Обычно весь мой день уходит на проверку сочинений и составление планов уроков. У меня никогда нет времени на себя.

Как раз сегодня все должно было быть иначе. В огромных окнах моего класса отражалось высокое осеннее небо, разноцветные листья застилали школьный двор. Я пообещала себе, что проведу семь уроков у старшеклассников и пойду, наконец, прогуляться на свежем воздухе.

Я обожаю ходить пешком, но в последнее время у меня появилась дурная привычка задерживаться, чтобы проверить контрольные и подготовить новые уроки. Сегодня я отругала себя: «Ты так всю осень пропустишь! Выйди на улицу! Вытряхни меловую пыль из легких. Уроки подождут до вечера». Мне оставалось сделать всего несколько шагов, чтобы осуществить этот блестящий план. Но я посмотрела в заплаканные глаза Лоры и вернулась.

Мы сидели в пустом классе, и она рассказывала мне о своем сильно пьющем отце. Что за хаос сеял этот человек в жизни своей дочери! Я слушала, время от времени протягивала ей салфетки и старалась не смотреть в окно, откуда доносилось стрекотание газонокосилки. Изо всех сил я пыталась сосредоточиться на Лоре, а не на аромате свежескошенной травы.

Через полчаса она выдохнула:

– Я знаю, что вы никак не можете помочь, сестра, но спасибо, что выслушали. Моя мама плачет и все время повторяет, что папа просто болен.

Я обняла Лору и пообещала помолиться за ее семью.

Когда я добралась до монастырской часовни, было уже пять часов. Все время, пока шла вечерняя служба, я вспоминала о несостоявшейся прогулке. Внезапная мысль осенила меня: надо было просто взять Лору с собой!

На следующий день все повторилось. Небо было все таким же высоким, и все так же шуршали листья на дорожке, ведущей к школе. «СЕГОДНЯ Я ИДУ ГУЛЯТЬ!» – снова поклялась я. Но в 15:00 у двери меня ждал Брайан.

– Здравствуйте, сестра. Можно с вами поговорить?

– Конечно, – ответила я. – Но на улице такая прекрасная погода. Не хочешь прогуляться?

Мы ходили вокруг небольшого озера возле нашей школы и говорили о планах Брайана: после колледжа он хотел бы помогать детям с эмоциональными проблемами. Через двадцать минут мы вернулись в школу.

Еще через пару дней Лора тоже с радостью приняла мое приглашение. У меня для нее был сюрприз: один из ее одноклассников, Том, принес мне брошюры, которые выпускала группа поддержки подростков, чьи родители страдают алкоголизмом.

– У отца одного из твоих одноклассников такая же проблема, – сказала я Лоре. – Он может отвезти тебя на собрание – с разрешения твоей мамы, конечно.

Лора полистала брошюру и заулыбалась:

– Ладно, можете рассказать этому парню про меня. Моя мама разрешит мне поехать с ним, если вы за него поручитесь.

Потом она ушла, успокоенная тем, что не одинока в своем несчастье. Свежий воздух тоже пошел ей на пользу.

– Я действительно чувствую себя лучше, сестра. Спасибо!

С тех пор каждый, кто приходил ко мне за советом после уроков, получал приглашение на прогулку. Золотая осень закончилась, начались дожди. Помню, как раз в один из таких серых дней Деннис захотел обсудить вопросы, которые возникли у него после изучения Библии. Пока мы гуляли вокруг озера, я не уставала восхищаться духовной проницательностью этого молодого человека. Наша прогулка завершилась горячим шоколадом на монастырской кухне.

Разумеется, так бывает не всегда. Если какой-нибудь плачущей девочке нужно излить душу наедине, мы идем в мой тихий класс, где всегда наготове есть целая коробка салфеток.

Однако всякий раз, когда есть такая возможность, мы гуляем! Спокойным шагом, делая глубокие вдохи и выдохи. Я знаю, что во время этих прогулок дети находят спасение от разочарований, с которыми сталкиваются в своей жизни. Ходьба лечит, природа утешает. Иногда это стоит тысячи непроизнесенных слов.

Сестра Жозефина Палмери

Все ищут друг друга

Дружба рождается в тот момент, когда один человек говорит другому: «Эй, так ты тоже? Я думал, что я один такой».

К.С. Льюис

После очередного яростного спора с одной из трех моих дочерей-подростков я вышла из дома в слезах и отправилась гулять. Помню, как шла, почти не разбирая дороги, и тщетно пыталась успокоиться. Однако мысли продолжали тесниться в моей голове: я никак не могла остановить внутренний диалог, несмотря на то что сама и оставалась своим единственным собеседником. В какой-то момент я поняла, что сейчас с удовольствием поговорила бы с любой другой матерью – даже не ради ценного совета, но просто чтобы знать, что мои трудности с дочками – это нормально. К сожалению, за те несколько лет, которые прошли с момента нашего переезда в этот город, я так и не обзавелась подругами. Здесь не было никого, с кем я могла бы пойти на обед, в кино или просто поболтать по телефону.

И все же я решила рискнуть и написала сообщение одной знакомой, которая жила неподалеку. Раньше мы с ней практически не общались, но это не помешало нам встретиться и проговорить целый вечер. Вернувшись домой, я подумала: а что, если создать специальную группу для женщин, которым, как и мне, не хватает общения? Летом многие разъезжались из города, поэтому в качестве даты для основания новой группы я выбрала сентябрь.

По мере приближения назначенного времени я волновалась все сильнее. А вдруг никто не придет? А что, если люди и вовсе сочтут эту затею глупой?

В конце августа я разослала приглашение всем женщинам, состоящим в местном онлайн-сообществе, – из тех, что обычно используется для обмена контактами нянь, водопроводчиков и разнорабочих.

На первую встречу пришли всего шесть человек, но мы прекрасно провели время, знакомясь и болтая. Новые подруги поблагодарили меня за создание группы, а некоторые признались, что, как и я, чувствовали себя очень одинокими. Затем наши маленькие собрания стали регулярными: теперь мы встречались раз в две недели. А на Рождество у нас состоялся прекрасный коллективный обед. Мы ходили из дома в дом ко всем, кто хотел принять гостей, разглядывали украшения и обменивались тарелками с праздничной едой.

Однажды одна из моих новых знакомых сказала:

– Наши дочки так хорошо проводят время в маникюрном салоне. Мы с тобой тоже должны как-нибудь сходить!

Я ответила:

– Маникюрный салон – это не совсем мое, но все равно – спасибо за приглашение.

Уже по дороге домой я вдруг поняла, что она звала меня не ради красивых ногтей. «Извини, я сглупила! – написала я ей. – Я не очень люблю маникюр, но давай вместе пообедаем, сходим в кино или на спектакль». И она тут же ответила: «Конечно! С радостью!»

В этом мире все ищут друг друга. Кого-то, кто готов поделиться теплом, советом или просто выслушать. В такие моменты открывается наше сердце. И жизнь становится иной.

Маргарет Ли

Мне надо больше гулять

Забота о себе означает разрешение остановиться.

Сесиллия Тран

Я только что закончила купать маму. Для меня это всегда очень тяжело – не только физически, но и эмоционально. Но я знаю, что маме от купания становится намного легче.

Прошло уже двенадцать лет с тех пор, как инсульт лишил ее возможности жить полноценной жизнью. И меня тоже. В день, когда маму выписали из больницы, я переехала к ней и взяла на себя все заботы по уходу. Я делала все, что только было в моих силах, и игнорировала предупреждения врачей, медсестер и других специалистов касательно моего собственного здоровья.

Мама прекрасно чувствовала себя под моей опекой, но с годами росли и ее потребности. Никто из нас не молодеет – маме недавно исполнилось девяносто девять. Она больше не может передвигаться, даже с помощью ходунков, и мне приходится буквально держать ее на руках. Иногда она часами кричит без всякой причины, но затем, затихнув, оказывается не в состоянии выговорить ни единого слова.

Каждый мой день начинается с того, что я поднимаю маму с постели, и заканчивается укладыванием спать. Я знаю, что она ни в чем не виновата: последнее, что она когда-либо хотела – это быть обузой для меня. Мне нравится заботиться о ней, и я говорю это совершенно искренне.

И вот в тот день, с которого я начала свой рассказ, как раз после вышеупомянутого купания, случилось следующее. Я подняла глаза и увидела свое отражение в зеркале ванной комнаты. На меня смотрела незнакомая женщина. И она выглядела старше моей матери. Это была я.

Мамины морщины были мелкими, щеки – розовыми после горячей воды. Чуть выше располагалось мое бледное лицо с опухшими, окруженными темными тенями глазами.

По счастливому совпадению, на следующей неделе я должна была проходить ежегодный медосмотр. Мы с мамой наблюдаемся у одного и того же врача, и она очень хорошо осведомлена о наших обстоятельствах.

В назначенный день врач сама измерила мне давление. Я не волновалась, ведь обычно оно было в норме. Но только не в этот раз. Давление оказалось таким высоким, что доктор настаивала на специальном курсе лечения.

– Вы все еще гуляете каждый день? – спросила она.

– Нет, – краснея, призналась я. – В последнее время у меня на это нет сил.

Она знала, что в прошлом я была заядлым пешеходом, и не на шутку забеспокоилась. Недостаток сил был, скорее всего, связан с депрессией, которой я страдала на протяжении всей своей взрослой жизни, но до сих пор умудрялась как-то держать ее под контролем.

Кроме того, оказалось, что я набрала почти пять килограммов, и все они прогнозируемо оказались в области живота – то есть именно там, где жир больше всего влияет на общее состояние здоровья. Я следила за тем, чтобы мама каждый день ела свежие фрукты и овощи вместе с безглютеновой домашней пищей. Но сама при этом питалась фастфудом или готовой едой – интересно, почему?

Еще я призналась, что легко раздражаюсь и очень редко выхожу на улицу, потому что мне проще сидеть дома. Все свое время я провожу, общаясь с виртуальными друзьями в соцсетях, так как могу делать это, не спуская глаз с мамы. Друзей из реального мира я давно растеряла.

Одним словом, диагноз был понятен: я совершенно пренебрегала собой, думая, что доберусь до этого когда-нибудь позже.

Вернувшись домой, я составила список из десяти вещей, которые собиралась сделать, чтобы улучшить свое самочувствие:

1. Я попрошу кого-то из членов семьи приезжать к маме на час несколько раз в неделю, чтобы я могла выйти куда-нибудь – хотя бы просто выпить чашку кофе с другом.

2. Научусь говорить «да» любым приглашениям, которые заставляют меня выбираться из дома.

3. Буду ложиться спать раньше, чтобы успевать погулять утром, – до того, как мама проснется.

4. Буду есть минимум три здоровых блюда в день вместо того, чтобы наскоро перекусывать.

5. Буду пить намного больше воды.

6. Постараюсь сбросить вес или хотя бы перераспределить лишний жир вокруг живота.

7. Научусь принимать помощь, когда мне ее предлагают.

8. Найду время для горячей расслабляющей ванны пару раз в неделю.

9. Во время прогулок начну фотографировать природу вокруг, как это делала когда-то.

10. Буду больше смеяться, замечать в других людях хорошее и смотреть на мир с оптимизмом.

Пробежав глазами все пункты своего списка, я поняла, что просто пытаюсь вернуться к прежней себе. К той, что заблудилась среди повседневного хаоса.

Я расправила крылья и отправилась в путь. Спустя всего несколько месяцев жизнь вокруг меня изменилась. Вернее, так: я, наконец, заметила, что она существует. Иногда простое действие – открыть дверь и выйти за порог— требует от нас самых больших усилий.

Спасибо, мама, за то, что отпустила меня.

Конни Касьютер Пуллен

Глава 8. Ты этого заслуживаешь

В своем ритме

Найдите то, что заставляет ваше сердце петь, и создайте свою собственную музыку.

Мак Андерсон

По мере того как я приближаюсь к двери, мой пульс учащается. Я как будто слышу: «Давай, мама! Просто войди туда и запишись!»

Вдох и выдох.

Зачем я сюда пришла? Мне пятьдесят лет. Я в одиночку воспитываю своих пятерых детей. Мои мысли скачут, ноги делаются ватными. Я делаю над собой последнее усилие и берусь за ручку двери…

Спустя пару часов я возвращаюсь домой.

– Ну как? – интересуются дети.

Вместо ответа я демонстрирую зажатые в кулаке барабанные палочки. Дети визжат от восторга и бросаются ко мне с объятьями.

Потом наступает среда, а вместе с ней – мой первый урок игры на барабанах. Я лихорадочно поглядываю на часы и пытаюсь замедлить дыхание. Мне кажется, что учитель обязательно скажет: такой, как ты, нельзя играть на барабанах.

– Стефани? Я Майк, – представляется пожилой мужчина. – Иди-ка сюда.

Он ведет меня в комнату размером с большую гардеробную. В ней – две барабанные установки. Майкл указывает на ту, что расположена ближе к двери.

Обычно в присутствии незнакомых людей я начинаю нервничать. Но Майк держится так непринужденно, что понемногу я тоже расслабляюсь. Он не запретил мне играть на барабанах – наоборот, похвалил за то, что я правильно держу палочки. За свой первый тридцатиминутный урок я успеваю научиться читать пару простых нот. Возвращаясь к машине, чувствую, как пульсирует внутри меня энергия.

На следующий день я ставлю посреди гостиной перевернутое ведро и водружаю на него тренировочный барабан. Теперь я могу практиковаться сколько хочу. Одновременно я успеваю поболтать с детьми. Раньше моя четырнадцатилетняя дочь постоянно жаловалась, что я не уделяю им достаточно времени. Надеюсь, теперь она довольна.

На втором занятии я играю Майку ноты. Он удивлен:

– Ты сыграла идеально!

– Просто много тренируюсь, – объясняю я. – Это помогает мне сосредоточиться. Иногда я часами сижу, перебирая ритмы.

Через неделю занятий я приобрела подержанную установку Mapex Orion, состоящую из четырех частей. Парень, который мне ее продал, раньше гастролировал с известными группами, но теперь ему нужны были деньги, чтобы платить алименты. Барабаны оказались большими и очень громкими. Я работаю в библиотеке и по натуре – довольно тихий человек. Поэтому знаю, что многим мой выбор покажется нелогичным. Но когда я сижу за своей установкой и отбиваю ритм, происходит что-то невероятное. Как будто с каждым ударом все сильнее раскрывается моя истинная суть.

Так проходит несколько месяцев, и в один прекрасный день Майк предлагает мне сыграть на блюзовом концерте.

– Я так нервничаю. Что мне делать? Что я буду играть? – спрашиваю я.

– Все будет хорошо. Это будет простой бит, который тебе знаком, – отвечает он.

Сколько раз в своей жизни я возила своих детей на соревнования и с трибуны с гордостью наблюдала, как они храбро выступали перед судьями и зрителями? Но сегодня храброй должна быть я. Пока группа Майка исполняет вступительный номер, я сижу в гримерке, сжимая палочки в руках, и пытаюсь найти в себе силы, чтобы не сбежать.

Потом Майк подходит к микрофону и делает объявление. Он говорит:

– Сегодня у нас особое событие. Стефани впервые будет играть на барабанах перед зрителями.

Я поднимаюсь на маленькую сцену, делаю глубокий вдох и сажусь за установку. Гитарист по имени Бо исполняет вступление к Put on Your Red Dress, и я присоединяюсь к нему со своим ритмом.

– Немного быстрее, – говорит Бо.

Я ускоряюсь. Он улыбается и кивает.

Я пропускаю первую паузу, но идеально справляюсь со следующей. Краем глаза замечаю, что некоторые зрители поднялись, чтобы лучше рассмотреть меня. Что ж, неудивительно. Во-первых, я – пятидесятилетняя женщина, сидящая за ударной установкой, что, согласитесь, само по себе уже неординарное событие. И, во-вторых, я – мусульманка, которая носит хиджаб. Нечасто увидишь такое сочетание. Но мне все это не важно. Главное – теперь я живу в своем ритме.

Стефани Дорр

Устроим сегодня пижамный день?

Сердцу не прикажешь, а мое сердце требует одеться в пижаму и отдохнуть.

Кэт Хелгесон

– Кажется, я простудился, – объявил мой муж Гэри, разбудив меня однажды утром перед восходом солнца.

Я накинула куртку прямо поверх пижамы и повезла Гэри в больницу. Простуда во время прохождения курса химиотерапии может привести к страшным инфекциям.

В течение пяти часов мужу вливали антибиотики, после чего мы вернулись домой. Я приготовила Гэри поесть, сбегала за лекарством и… вы не поверите… отправилась на работу. Надо ли говорить, насколько я была измотана?

Все то время, пока шла наша мучительная борьба с раком, отдыхать мне было некогда. Единственное, что я могла делать, – это отчаянно идти вперед. В последние месяцы жизни Гэри я билась, как могла. Я не слушала свое тело. Я не заботилась о своей душе. Это было бы слишком эгоистично.

Мои коллеги пришли бы в ужас, узнай они, что я явилась на работу после всего, что мне пришлось пережить начиная с 4:30 утра.

– Дорогая, пожалуйста, никогда больше так не делай, – сказали бы они. – В такие дни оставайся дома. Мы тебя прикроем.

Но они понятия ни о чем не имели.

В тех обстоятельствах забота о себе означала бы для меня просто выходной. Мне нужно было лишь заварить чашку чая и свернуться калачиком на диване рядом с мужем: поболтать с ним, пока он не спит, или вздремнуть самой после обеда. Еще я могла бы сделать запись в своем дневнике благодарностей, немного повязать или почитать книгу. Эти простые вещи сделали бы меня почти счастливой.

Но я слишком долго носила свой супергеройский плащ, пусть изодранный и волочащийся по грязи. Я думала, что могу все, и не хотела никому доставлять неудобств.

И вот одним снежным вечером, за неделю до Дня благодарения, мы с дочерью Саммер потеряли Гэри.

Одна только мысль о похоронах и связанных с ними хлопотах приводила меня в ужас. И тогда мы с Саммер сделали кое-что странное. Мы сообщили о смерти Гэри всем ближайшим родственникам, после чего надели пижамы и уселись с попкорном напротив телевизора. Это был наш способ справиться с горем, выкинуть из головы немыслимое, забыть о делах хотя бы ненадолго. Каким-то образом мы поняли, что нам сейчас действительно нужно: уютные пижамы и соленый попкорн с маслом у камина.

На следующий день Саммер нашла в интернете картинку. На ней было написано: «Я живу в пижаме, если только не собираюсь куда-то пойти или кто-то не собирается прийти ко мне домой. И даже тогда я еще подумаю».

Вдохновившись, мы составили три правила для первого дня жизни без нашего мужа и отца:

1. Оставаться в пижаме весь день.

2. Не вставать с дивана, кроме перерывов на кофе и чай… ну, и на еду и туалет… и чтобы открыть дверь курьеру.

3. Не впускать никого без пижамы (хотя из этого правила нам пришлось сделать пару исключений).

По иронии судьбы, в промежутках между воспоминаниями, смехом и слезами, мы умудрились многое сделать прямо с дивана – например, составили списки всех свалившихся на нас забот.

Помню, как во время курса химиотерапии Гэри постоянно жаловался, что ему холодно. Я грела флисовое одеяло в сушилке для белья и, когда он ложился на больничную койку в нашей гостиной, укрывала его. Каждый раз, завернувшись в это одеяло, он блаженно вздыхал.

И вот я подумала: что, если бы мы все смогли время от времени менять свои супергеройские плащи на теплое флисовое одеяло из сушилки? Может, было бы намного лучше принять милость любящих нас близких людей – особенно в трудные моменты жизни? Достать попкорн, включить телевизор. Устроить себе хотя бы один по-настоящему пижамный день.

Марлис Джонсон-Лори

Только мы

Часто в хаосе момента мы действуем не в своих интересах, отказывая себе в любви и нежности.

Элизабет Гилберт

Мой ландшафтный дизайнер Рой страшно удивился, когда я сказала ему:

– В этом году мы все время будем дома. Я хочу, чтобы ты посадил еще больше цветов, чем прежде. Никаких гостей. Это для нас самих.

Рой сказал, что большинство его клиентов действовало с точностью до наоборот. Учитывая пандемию и сопровождавший ее многомесячный карантин, люди отложили заботу о саде до лучших времен. Я возразила:

– Самые важные люди в нашем доме – это мой муж и я. Если нам придется провести взаперти всю весну и лето, то пусть нам хотя бы будет на что посмотреть.

Так началась наша самоизоляция в Нью-Йорке. Мы решили относиться к себе как к дорогим гостям. Я заказала работы по мытью крыши и отделке дома, которые откладывала уже десять лет. Пригласила маляров, чтобы они подкрасили дом снаружи. Попросила помыть дорожки и внутренний дворик, что не делалось годами. Спиртовым маркером подновила краску на всех черных наружных светильниках. Профессиональные альпинисты отчистили весь дом изнутри и снаружи. Приехали электрики и починили всю проводку. Я даже заплатила им за замену уличных лампочек, хотя мы могли бы вкрутить их самостоятельно.

Я достала из ящика комода дорогое душистое мыло, которое мне когда-то дарили, а я – припрятывала. А потом позвонила в магазин и докупила еще – впервые в жизни. Мой муж Билл начал заказывать великолепное вино. Оказалось, его могут доставлять три раза в неделю. Мне приходилось лично бежать к двери, чтобы курьер увидел меня через стекло и убедился, что мне больше двадцати одного года. Еще я баловала себя огромным количеством минеральной воды Spindrift и всеми видами темного шоколада, которые давно хотела попробовать. Мы накупили их столько, что запасов хватило на несколько месяцев.

Мы подписались на все платные потоковые видеосервисы. Билл подарил мне самый модный, самый большой iPad – просто так.

В один из дней я провела ревизию платяного шкафа. Решая, что делать с каждой из вещей, я спрашивала себя: могла бы я прямо сейчас предложить ее кому-то из гостей? Если ответ был отрицательным, с вещью надлежало расстаться без сожалений. Так случилось, например, со старыми жесткими полотенцами: раз я не дам их гостю, то зачем сама пользуюсь? Зато полотенца с радостью принял местный приют для животных.

Я вдвое урезала нашу коллекцию кружек, избавившись от некрасивых, щербатых и неудобных. И наконец-то заменила пожелтевший стульчак в туалете домашнего офиса Билла. Опять же, я бы никогда не позволила гостю такое увидеть, так почему мой муж должен это терпеть?

Мы достали наши пыльные старые велосипеды и вызвали мастера, который согласился приехать к нам домой и починить их, но заломил за такое удовольствие заоблачную цену. Разумеется, это была роскошь, зато мне не пришлось грузить велосипеды в машину и ездить с ними туда-сюда, в мастерскую и обратно.

Сколько стоили все эти излишества? Меньше, чем обычный летний отпуск в гостинице, где к нам относились бы как к важным гостям.

И вот мы начали жить в нашем похорошевшем доме и баловать себя, насколько это было возможно в условиях новой реальности. Минимум четыре раза в неделю мы пили молодое вино и слушали аудиокниги, сидя в джакузи и любуясь цветущим садом. Мы катались по холмам на отремонтированных велосипедах и играли в баскетбол возле гаража – не сомневайтесь, я купила новую сетку для баскетбольного кольца вместо старой, которой шел уже третий десяток.

Впервые за те двадцать четыре года, в течение которых мы владели нашим домом, мы обратили внимание на два огромных дерева, растущие на заднем дворе. Тем летом все они были сплошь усеяны большими желтыми цветами. Мы, наконец, заметили их, когда в очередной раз отмокали в джакузи. Почему мы до сих пор не знали, что у нас есть настоящие магнолии?

Иногда дети приезжали к нам, чтобы провести время на свежем воздухе. В такие дни я лично разрабатывала план действий. Из-за пандемии все мероприятия в округе были отменены, но можно было организовать частный тур на одну семью. Однажды, неплохо раскошелившись, мы отправились на экскурсию по местному охранному парку в сопровождении эксперта-биолога. А в другой день – съездили в приют для сельскохозяйственных животных. Там всех можно было погладить – от кур до быков. Не знаю, что я подам к столу на День благодарения после того, как познакомилась с индейкой по кличке Эми. Знаете ли вы, что индюки ложатся и просят их погладить? А свиньи переворачиваются и подставляют животы, чтобы их почесали, совсем как собаки?

Мы заново открыли для себя пляж, на котором не бывали уже десять лет. Одна семейная экскурсия по пешеходным тропам частного пляжа обошлась нам в пятьдесят с лишним долларов, но это того стоило.

И еще я проводила много времени наедине с собой. С работой на полную ставку у меня никогда не было возможности так много тренироваться на открытом воздухе. Но теперь я легко могла выбежать на час в середине дня.

На самом деле карантин послужил поводом для реализации многих советов, публикуемых в книгах «Куриного бульона для души»: уделять время себе, проводить время с мужем, относиться к себе, как костям, избавиться от лишних вещей, тратить деньги на то, что приносит радость.

Оговорюсь, что все вышеперечисленное происходило не только на фоне пандемии, но и моего рака маточной трубы, который начал потихоньку переходить в рецидив. С некоторых пор я стала отмерять свою жизнь отрезками по три месяца – столько длятся промежутки между осмотрами. Я знаю, однажды рак вернется, и мне снова придется сесть в кресло для химиотерапии. А пока мы остаемся дома, обращаясь с собой, как с почетными гостями. Знаете, какой была наша самая последняя дорогая покупка? Запас дров для костра во дворе, потому что джакузи закрыто на зиму.

Эми Ньюмарк

Воображаемый отпуск

Сделай паузу. Мир без тебя не рухнет.

Малебо Сефоди

Я одновременно готовила документы для развода и для поступления в колледж. Как и многие мои подруги, много лет назад я бросила учебу, чтобы подставить плечо мужу, который в это время получал ученую степень.

– Я найду работу сразу, как только закончу университет, – говорил мой супруг. – И заплачу, чтобы ты тоже доучилась.

Он получил степень бакалавра в области бизнеса, но так и не нашел работу. Мне приходилось вкалывать, чтобы содержать его и наших детей. Не имея диплома о высшем образовании, я была вынуждена выбирать самый низкооплачиваемый труд. Бывало, чтобы погасить счета за квартиру, я чистила снег. В конце концов я осознала мрачную правду: ничего никогда не изменится.

Когда я подала на развод, муж потребовал начислить ему алименты.

– Пойти работать – это уж слишком! – заявил он в суде.

Я вернулась в колледж, и мне удалось найти место в офисе. Во всяком случае, теперь мне хватало денег, чтобы оплатить учебу. Это было счастье.

Но я взвалила на себя непосильную ношу: полный рабочий день, занятия в колледже, да еще бракоразводный процесс, который длился больше четверти века. Мои коллеги советовали мне взять отпуск, чтобы хоть немного отдохнуть, но я не могла. У меня не было денег, учеба отнимала много сил, а бывший муж все никак не хотел оставить меня в покое и продолжал добиваться новых судебных слушаний. Еще немного – и я просто сошла бы с ума.

Заботливые перешептывания коллег только добавляли мне стресса. Я знала, что намерения у них самые добрые, но мне нужно было найти способ разрешить ситуацию самостоятельно.

В один очень напряженный день друзья спросили о моих планах на выходные. Обычно я старалась избегать таких разговоров. Поэтому быстро ответила:

– О, я съезжу в мини-отпуск.

Они удивились, но приставать с расспросами не стали.

Вот лгунья, подумала я. Ведь в понедельник они потребуют подробностей. Будет только хуже, когда все узнают, что я соврала.

По дороге домой я составила план. В конце концов, можно притвориться, что я была в отпуске, но при этом никуда не ездить! С этой мыслью я зашла в продуктовый магазин, чтобы купить двенадцать упаковок пепси и кучу закусок.

Дома я поставила пепси в холодильник, задернула все шторы, проверила сообщения и выключила телефон. Затем сбегала в душ и переоделась в спортивные штаны. Расставила закуски так, чтобы до них было легко дотянуться. Достала три книги, которые давно хотела прочитать. Ну, подумала я, плюхнувшись в мягкое кресло, вот и отпуск. Пусть и воображаемый. На связь с миром я выйду только в понедельник утром. Я открыла первую книгу и погрузилась в чтение.

Я читала весь вечер, пока не пришло время ложиться спать. Я вставала только для того, чтобы пополнить запасы еды или сходить в туалет. Проснувшись на следующее утро, я снова выставила закуски на кофейном столике и открыла еще одну бутылку пепси. Готовить завтрак было слишком утомительно и долго – даже насыпать себе хлопьев было лень. Суббота прошла так же, как вечер пятницы. Весь день я читала и жевала, потом приняла душ и легла спать. К вечеру воскресенья я закончила третью книгу.

Утром, как всегда, сработал будильник. Я оделась, позавтракала и пошла на работу.

– Ого, – восхитились коллеги. – Похоже, твой отпуск удался. Ты так посвежела.

Только тогда я поняла, что больше не испытываю стресса.

– Может быть, – согласилась я. – Хотя он был воображаемым.

Они посмеялись и разошлись по своим местам.

В конце концов я закончила колледж и нашла достойную работу. Теперь у меня есть официальные оплачиваемые отпуска. Но иногда я все-таки устраиваю себе такие паузы: покупаю много еды и пепси, отключаю телефон и провожу выходные в мягком кресле с книгой в руках. И неважно, что в такие дни я ни на километр не отдаляюсь от дома. Достаточно того, что я путешествую в своем воображении.

Энн Э. Окленд

Мое отражение

Мир увидит тебя таким, каким видишь себя ты, и будет относиться к тебе так же, как ты относишься к себе.

Бейонсе

– Я похожа на толстого волосатого мужика, – сказала я, наклонившись к зеркалу, чтобы оценить трагическое состояние своих бровей. Это был редкий момент ясности, попытка честно посмотреть на себя со стороны.

Стоявший рядом муж то ли фыркнул, то ли усмехнулся. После чего быстро вышел из ванной, стараясь не провоцировать меня на долгий монолог.

Всю свою жизнь я проходила на каблуках, в блузках и юбках, и даже в первые несколько лет материнства отчаянно старалась не «распуститься». Однако именно в тот момент, когда главные трудности остаются позади и молодые мамочки возвращаются к привычному образу жизни, на меня внезапно навалилась депрессия. Ирония состоит в том, что, еще будучи в декрете, я писала статьи для нескольких женских изданий, но при этом сама не могла заставить себя даже подкрасить глаза. Я больше не ощущала себя женственной. Это был мой маленький неприглядный секрет. Но моим читателям незачем было знать о таких деталях – они раскрывали журнал, чтобы найти в нем слова поддержки.

Раньше я не проводила ни дня без четырех оттенков теней на веках и искусно нанесенной подводки для глаз. У меня были красивые ногти, мои волосы всегда были уложены, а ресницы – завиты.

Позже, борясь с депрессией, я часто задавалась вопросом: как мне снова почувствовать себя собой? Как стать той счастливой, дружелюбной, уверенной в себе женщиной, которой я была раньше? Куда она делась?

О, я знала, куда. Она спряталась после ряда серьезных жизненных перемен, которые ошеломили ее, расстроили и заставили отказаться от социальных взаимодействий и стресса, вызванного ими.

Стоя в ванной, я продолжала внимательно изучать свое отражение. Кожа на лице была сухой, и из-за этого морщины стали глубже. Я потерла их, как будто могла расправить одним только волевым усилием. И тут же заметила, в каком ужасном состоянии находятся мои ногти. А потом – и седину на корнях волос.

«Что со мной случилось?» – спросила я себя. Седина оказалась не единственной проблемой моих волос. Они были сухими, торчали во все стороны (это настоящее проклятие любых неухоженных кудрей), а их кончики казались такими же измученными, как и я сама в последние несколько лет.

Посмотрев в зеркало в тот день, я словно очнулась от дурного сна. Когда это я успела убедить себя в том, что моя внешность не имеет значения? Все дело в том, что я работала удаленно и выходила на улицу только для того, чтобы отвезти дочь в школу. Мне было тревожно и постоянно хотелось спрятаться – в таких обстоятельствах отсутствие макияжа становилось удобным предлогом, чтобы оставаться дома. Я просто не могла никуда пойти, ведь я была не одета и не накрашена. Зато никто не смог бы обвинить меня в тщеславии. И вообще, я сэкономила много денег, перестав покупать косметику.

Я потянулась к нижнему ящику у раковины и вытянула оттуда пинцет. Волосок за волоском выправила форму бровей. Несколько крошечных пушинок прилипли к моим щекам. Остальные осыпались в раковину или на туалетный столик. Я оценила свою работу со всех сторон – в ручном зеркале и в большом, над раковиной. И почувствовала себя художником.

При виде знакомых «арочных» изгибов бровей во мне вдруг зажглась какая-то искра. Я достала очищающее средство, сыворотку и увлажняющий крем и подумала, что надо еще прикупить крем для глаз.

Как только «холст» был подготовлен, я накрасила ресницы и скулы, поклявшись себе, что снова начну делать это каждый день. В сущности, это было несложно и отнимало не так уж много времени. Мне просто нравилось убеждать себя в обратном. Я сделала укладку.

Когда я спустилась вниз, муж и дочь рассыпались в комплиментах. Я чувствовала себя прекрасно. Даже сумела рассмеяться им в ответ.

Решив не откладывать свои планы в долгий ящик, я позвонила в парикмахерскую и записалась на мелирование и стрижку. К сожалению, своей очереди придется ждать больше месяца, но это было нормально. Главное – это порыв. После этого я занялась маникюром и педикюром. Все, что я сделала в тот день, было похоже на маленькую революцию.

Когда-то я с легкостью писала в своих статьях о том, что даже простой макияж, завивка или выпрямление волос – это не эгоизм и не пустая трата времени. Наконец-то до меня самой это начало доходить.

Разумеется, все вышеизложенное не означает, что я стала красить ногти каждый божий день – я много печатаю, и лак тут же трескается. Но я постригаю их и ухаживаю за руками. Давно мои руки и тело не впитывали такого количества крема.

Обзаведясь новой стрижкой, я заодно купила новый шампунь и кондиционер для защиты цвета. Я снова начала пользоваться плойкой. Даже дома на мне всегда макияж и «настоящая» одежда, а не униформа из штанов для йоги и майки. У меня даже есть новая палитра теней, и я чувствую прилив творческого восторга каждый раз, когда открываю ее. Может, я и не крашу веки во все цвета радуги, как в двадцать лет. Но даже нанесение нейтральных оттенков – это тоже форма художественной медитации.

Я больше не прячусь ни от себя, ни от других. И потихоньку возвращаюсь к себе. «Той» женщины из прошлого больше нет, как нет и никакого смысла пытаться что-то «вернуть». Но двигаться вперед все равно необходимо, не так ли?

Кристал Шванке

Я делаю это для себя

Бывают дни, когда я осыпаю себя, как падающей листвой, словами утешения.

Брайан Андреас

Я стояла на фермерском рынке и разглядывала тыквы, лежащие на прилавке. Дышать было сложно: защитная маска, надетая по всем правилам, закрывала нос и рот. Мне нужно было купить всего четыре тыквы – три круглые оранжевые, как можно более одинаковые по размеру, чтобы повесить на перила крыльца, и одну гигантскую, бородавчатую, зеленую – в качестве украшения у входной двери.

Я быстро нашла то, что искала, но теперь медлила, держа кошелек в руке. Может быть, в этом году осенние декорации – лишь пустая трата времени и денег?

Имеет ли смысл украшать дом в разгар глобальной пандемии, ведь все равно мимо него теперь мало кто пройдет? Я уже не говорю о том, чтобы зайти в гости.

Я живу на холме у леса. Мой дом едва заметен с тупиковой улицы. Зачем выставлять тыквы на крыльцо? Я уже решила, что в этом году не буду доставать оранжевый фонарь (опять же – в виде улыбающейся тыквы) и развешивать призраков на ветки кизила. Ставить статуэтку ведьмы на кухонный подоконник и еще пару резиновых крыс с горящими красными глазами на очаг мне тоже не слишком-то хотелось. Слишком много возни.

Но я все-таки купила тыквы. Потом вернулась домой, поставила их на крыльцо и улыбнулась. Определенно тыквы поднимали настроение, особенно в сочетании с веточками паслена, которые я нашла в лесу.

Я решила продолжать, несмотря ни на что. Нашла удлинитель и подключила оранжевый фонарь. Повесила на кизил всех страшных призраков. Моим соседям они понравятся. А еще почтальону, сборщику показаний счетчиков и женщине, водящей грузовик доставки.

Однако вопрос о внутренних декорациях все еще оставался открытым. Я живу одна. Мои дети и внуки разъехались по другим штатам. Я не поеду к ним, а они не поедут ко мне, пока вирус не будет взят под контроль. То же самое можно сказать и о друзьях, которых я обычно приглашала на ужин, а также о членах моей вязальной группы и моего книжного клуба.

И вот прохладным осенним вечером в канун Хэллоуина я уселась перед телевизором в надежде посмотреть что-нибудь легкое. В программе кабельных каналов нашелся идеальный мультфильм под названием «Великая тыква Чарли Браун». В прежние времена я смотрела его каждую осень, даже после того, как дети выросли и уехали из дома. Возможно, стоит попробовать сделать это снова.

Главный герой мультфильма, Лайнус, не терял надежды, что Великая тыква появится, и я вдруг почувствовала, что прозрела. Я тоже не буду сдаваться. Осень делает меня счастливой. Хэллоуин делает меня счастливой. Даже без катания на телеге с сеном, домов с привидениями и угощений я все равно могла праздновать. И никакой COVID-19 не может отнять у меня этого удовольствия.

Основательно порывшись в чулане, нашла фигурку ведьмы и любовно водрузила ее на подоконник. А на очаг поставила резиновых крыс. Я собрала букет из красных, желтых и оранжевых листьев и украсила ими кухонный стол. Насыпала сахарную кукурузу в черную миску в форме котла. Зажгла свечу с ароматом яблочного пирога.

И отпраздновала один из моих любимых праздников сама с собой.

Разумеется, на этом все не закончилось. В ноябре я заменила ведьму фигурками паломников и индейцев. Убрала резиновых крыс и установила на их место керамическую индейку. Свеча с ароматом яблочного пирога продолжала гореть.

А потом наступило Рождество, День святого Валентина и Пасха. Во время пандемии и после нее я с удивлением и радостью встречала каждый сезон и праздник. Я делала это для себя.

Дженни Айви

Время играть

Мое детство закончилось, но это не значит, что закончилось время для игр.

Автор неизвестен

Мне говорили, что я родилась старушкой. Я с этим согласна. В каком-то смысле я сознательно отказалась от детства, согласившись взвалить на свои плечи слишком много семейных обязанностей. Трудно найти время для игр, когда твоя голова занята взрослыми делами.

Несколько месяцев назад, слушая радио, я случайно наткнулась на подкаст, посвященный издательскому делу и книжной индустрии. Гость подкаста написал несколько книг в жанре саморазвития. В ходе интервью ведущий произнес странную фразу:

– Прочитав вашу последнюю книгу, я каждый день ищу возможность поиграть.

Помню, как подумала: какая глупость. И это говорит взрослый сознательный человек!

Не знаю, отчего меня так возмутило невинное предложение поиграть. Я сама толком не могла сформулировать причину своей реакции, однако, как это всегда случается с разными вещами, которые, так или иначе, затронули нас эмоционально, мысль об играх засела где-то на уровне моего подсознания.

Прошло буквально несколько дней, и желание во что-нибудь поиграть стало нестерпимым.

В один из вечеров я шла мимо детской площадки. В дневное время она обычно полна детей. Но теперь все дети спали дома, в своих кроватях, а на площадке осталась только я.

В темноте я различила лазалки с канатами, брызгалки, песочницы, качели и даже музыкальный парк с ксилофонами и разными ударными инструментами. Эти музыкальные инструменты показались мне новыми, но больше всего мое внимание привлекли качели. Я сразу вспомнила, как качалась на таких же со своей двоюродной сестрой в парке возле ее дома. И какую чистую радость от этого испытывала.

Желающих покачаться на качелях всегда было много – днем к ним выстраивалась целая очередь. Было бы странно, если бы взрослая женщина встала в эту очередь вместе с детьми. Но сейчас ночь, и вокруг меня нет ни души.

Я немного поколебалась, но потом подумала, что все равно никто и никогда об этом не узнает. Уселась на качели и оттолкнулась от земли. Оказалось, что мое тело отлично помнит, как надо двигаться. Я рывками перемещала ноги, чтобы подниматься все выше, выше: еще немного – и я могла бы перевернуться через перекладину. Но головокружение и страх не могли сломить меня. Я заметила над верхушками деревьев полную луну. Снизу ее не было видно.

Детский восторг бурлил во мне, пока я летала по воздуху. Я испытывала чистую и простую радость. Качаться было так весело, что мои губы сами сложились в улыбку, и я ничего не могла с собой поделать.

Разумеется, именно в этот момент все владельцы собак в округе решили вывести своих питомцев на прогулку. Только что в парке не было ни души, но теперь собралась целая толпа моих соседей. Заметили ли они меня? А как же. Трудно не заметить взрослого человека, качающегося на качелях в свете звезд. Уверена, что некоторые из них подумали: «В полнолуние на улицу вечно вылезают всякие чудаки».

И знаете что? Мне было все равно! Меня ни капельки это не волновало. Мне было так весело, что совершенно не хотелось думать о чужом мнении. Мои действия никому не причиняли вреда. Люди подумали, что я сошла с ума – ну и что? Если бы они сами попробовали покачаться, то поняли бы, как это прекрасно. В конце концов я спустилась с качелей, но улыбка продолжала сиять на моем лице.

С тех пор я стала часто гулять в парке. Само собой, не всегда получается сделать это в полнолуние. При свете солнца я обычно не отталкиваю детей с дороги, чтобы первой прибежать на качели, и не занимаю место в длинной очереди.

Но зато возле ксилофонов всегда есть место. Поэтому каждый раз, проходя мимо, я беру молоточки. Я нахожу время, чтобы поиграть. И нередко делаю это в компании других взрослых людей, которые тоже выстукивают музыку, слышную только им самим.

Таня Янке

Девичья поездка

Самые важные отношения – это отношения с самим собой.

Дайан фон Фюрстенберг

Когда мне исполнилось тринадцать лет, моя мама решила, что теперь я уже достаточно взрослая, чтобы присматривать за младшим братом, и стала брать ежегодный отпуск. Она уезжала одна. Пару недель гостила у родственников в другом городе, а по пути заворачивала еще куда-нибудь, чтобы посмотреть достопримечательности. В течение этих двух недель мой отец и мы, двое детей, были полностью предоставлены сами себе.

Я не могла этого понять своим подростковым умом. Почему мы не могли поехать с ней? Она могла бы взять с собой хотя бы меня – была бы девичья поездка. На это мама всегда коротко отвечала:

– Мне нужно отдохнуть от вас, ребята.

В чем логика? Неужели мы настолько плохие? Неужели маме так тяжело с нами жить, что ей требуется двухнедельная передышка? Я пыталась вспомнить, в чем мы могли провиниться. Я помогала маме по дому… иногда. Разве ей не нравилось целыми днями слушать мои рассказы о школе? А что такого сделал мой брат? Он почти не дрался с соседскими детьми. Но если это случалось, у мамы появлялась прекрасная возможность поболтать с их родителями. Чем это плохо? Ну а папа? Хотя… насчет папы я была не уверена. Иногда он жаловался на ее стряпню.

Перенесемся на двадцать пять лет вперед. Я замужем, работаю, забочусь о семье и престарелых родителях и выполняю большую часть домашних дел.

– Куда ты хочешь поехать в отпуск в этом году? – спрашивает мой муж Билл.

Я отрываюсь от чистки раковины, которая опять забилась его волосами.

– Куда угодно, – отвечаю я. – Лишь бы одной.

Он не понимает.

– Ты не любишь путешествовать со мной? – недоуменно спрашивает он.

– Почему же, люблю, – отвечаю я. – Но иногда очень хочется побыть в одиночестве.

Мне действительно нравится отдыхать с ним – так же, как с друзьями или другими членами семьи. Тем не менее временами мне кажется, что я попала в чужой отпуск: мне приходится считаться с тем, что хочет делать большинство, отказываясь от того, что важно или интересно лично мне. Прямо как дома. Я смотрю на засорившуюся раковину и спрашиваю себя: «Это эгоистично?» И сама себе отвечаю: «НЕТ!»

У Билла все еще недоумевающий вид. Он так ничего и не понял. Зато я поняла. Я поняла, почему моей маме так был нужен ее одиночный отпуск. И начинаю планировать свой.

* * *

В первый раз я поехала на Бермудские острова. Я лежала у бассейна и, не отрываясь, читала журналы. Я ходила на пляжи и оставалась там, сколько хотела, не задумываясь о том, что буду готовить на ужин. Я ела, когда хотела, где хотела и сколько хотела. Я ложилась спать, когда хотела, и спала, сколько хотела, каждое утро. Я отдыхала даже от кота, который дома вечно трогал мое лицо лапой, выпрашивая завтрак.

На пять дней и четыре ночи я забыла о засорах в раковине, списках продуктов, дедлайнах, назойливых членах семьи и о визитах к врачу. Пять дней и четыре блаженные ночи в моей жизни были только тишина, покой и возможность делать то, что я хочу. Это было великолепно. Я поправилась на два килограмма и вернулась домой с потрясающим загаром.

Прошло много лет с той первой девичьей поездки. Когда выдается возможность, я езжу одна, но путешествия стоят дорого, и я не могу позволить себе такую роскошь каждый год. Однако это не мешает мне следовать маминому примеру. Всякий раз, когда я устаю и чувствую, что нуждаюсь в перерыве, я делаю его. Час у мастера по маникюру, долгая прогулка по торговому центру или обед с просмотром фильма в одиночестве. Я сама выбираю, что мне делать. Такой отдых ничуть не менее полезен. Поверьте нам с мамой: иногда всем нам нужно провести немного времени наедине с собой.

Моника А. Андерманн

Хлопья на ужин

Когда вы хорошо относитесь к себе, вы лучше относитесь к другим.

Соланж Ноулз

«Я слишком устала, чтобы готовить себе ужин. Просто доем хлопья с детского столика. Заодно и похудею». Обычно я думала именно так. Про себя я даже называла этот блестящий план «диетой из хлопьев». Разумеется, она завершилась полным фиаско.

С момента рождения детей я много раз пыталась сбросить вес. Но ничего не получалось. Мне казалось, что думать о правильном питании – это лишнее, если у тебя есть более насущные дела. К примеру, когда трое твоих малышей засовывают бобы друг другу в уши.

Моим дочерям-двойняшкам исполнилось по два года, а сыну – три. Я никогда не отдыхаю. Бывает, что мой муж возвращается с работы и наблюдает, как я, все еще в пижаме, меняю детям подгузники среди гор немытой посуды. Однажды он нашел меня лежащей без движения на кухонном полу со следами макияжа по всему телу.

– Дети залезли в мой ящик с косметикой, – объяснила я, совершенно поверженная. – У меня не было сил их остановить.

– Ты выглядишь как жертва сумасшедшего клоуна, – сказал он. – Сходи куда-нибудь. Я за ними присмотрю.

Я смыла следы макияжа и вышла из дома. По соседству был расположен тренажерный зал. Я отвела глаза. Туда ходили здоровые люди – те, кто уделял время себе. А я так не могла. Развернувшись, чтобы убраться как можно дальше, я наткнулась на вывеску, рекламирующую шестимесячный фитнес-челлендж. Я зажмурилась и ускорила шаг, но афиша как будто отпечаталась на сетчатке моих глаз. Я думала о ней все последующие дни.

Не помню, что именно в конце концов побудило меня записаться на тот челлендж. Хотя нет, подождите. Припоминаю, как мой сын подкинул тарелку со спагетти к потолку, лапша и соус облепили люстру, а близнецы обкакались в унисон от испуга. И в этот момент я поняла, что сдаюсь. Как только муж вернулся с работы, я сказала:

– Разбирайся.

А сама бросилась в спортзал.

– Помогите, – взмолилась я.

Впервые за три года я решила сделать что-то для себя.

Мне назначили тренера по имени Эмили. Она была молодой, подтянутой и обладала энергией человека, у которого не было троих маленьких детей. Я предпочла бы капельницу с ее энергией. Она спросила, каковы мои цели на шестимесячный челлендж. Я ответила:

– Хочу сбросить семь килограммов.

Хотя стоило бы сказать совсем другое. «Я хочу вернуть свою жизнь. Я хочу быть здоровой, чтобы заботиться о детях. Я хочу чувствовать себя сильной». Но в тот момент я не могла сформулировать столь серьезные запросы. У меня все еще были спагетти в волосах.

Эмили вручила мне самые тяжелые гири, которые я когда-либо поднимала в своей жизни, и сказала:

– Хорошо. Значит, через шесть месяцев ты будешь участвовать в шоу по бодибилдингу.

Я тщетно попыталась поднять гири над головой:

– Это там, где женщины позируют на сцене в маленьких бикини?

Она кивнула, хотя на самом деле совершенно меня не слушала. Она искала, какую бы тяжесть мне поднять следующей. Я попыталась объяснить:

– Нет, я не хочу участвовать в шоу. Это страшно. Я просто хочу сбросить семь килограммов.

Но Эмили проигнорировала мои протесты.

Начались недели строгих тренировок и распланированного питания. Я была уверена, что по истечении шести месяцев работы со мной ее будет ждать неприятный сюрприз.

В последующие полгода я многое узнала о своем теле. В тренажерном зале я была счастлива. Еще никогда я не испытывала такой гордости, как после тренировок. Я заново знакомилась с едой: правильное питание дало мне энергию, помогло нарастить мышечную массу и уменьшить количество жира.

Эмили заставила меня сосредоточиться на себе – на своих желаниях и потребностях. Удивительным образом это позволило мне лучше заботиться о других. Моя затянувшаяся послеродовая депрессия прошла. Я чувствовала больше контроля и силы в своем теле, чем когда-либо.

Через шесть месяцев я выглядела потрясающе. Эмили вручила мне брошюру о предстоящем шоу. Пришло время сообщить ей неприятную новость.

– Я ценю все, что ты для меня сделала, Эмили. Честное слово. Я никогда еще так хорошо не выглядела и не чувствовала себя. Но я боюсь участвовать.

Эмили перестала, наконец, искать тяжелые предметы, посмотрела мне в глаза и сказала:

– Это говорит твоя старая версия.

Я задумалась о той версии себя – хилой и грустной, лежащей на кухонном полу, перемазанной косметикой. И сравнила ее с собой сегодняшней – уверенной в себе, гордой женщиной, работающей над собой. Я подумала, кем хотела бы предстать перед детьми и какой пример им подать. Сама не веря в то, что говорю, я произнесла:

– Ладно, я согласна.

И мы с Эмили занялись подготовкой.

Я училась позировать, делала прически и макияж, примеряла купальники. К началу шоу я уже могла уверенно ходить по подиуму. Это была полная трансформация моего прежнего «я». Размер одежды уменьшился, а уверенность в себе – наоборот, возросла. Теперь я воспринимала себя совсем по-другому.

Через несколько лет я стала фитнес-тренером. Мне часто приходится работать с людьми, похожими на прежнюю меня. Под моим руководством они становятся сильными. Первое, что я им говорю – «больше никаких хлопьев на ужин!»

Шеннон Маккарти

Праздник живота

Наш любящий Бог хочет, чтобы мы ели, пили и веселились.

Мартин Лютер

В понедельник вечером мы с женой поужинали и уселись смотреть телевизор.

– Завтра мы с подругами собираемся поехать в секонд-хенд, – сказала она. – Думаю, это на целый день.

Я немного удивился: зачем она сообщает мне это? Для того чтобы делать покупки в секонд-хенде, ей не требуется мое разрешение. Разве только если она не берет мою машину.

За много лет брака я усвоил, что за каждым вопросом всегда следует ответ. И, в большинстве случаев, совсем не тот, который я действительно хочу услышать. Поэтому с некоторых пор я решил свести вопросы к минимуму. Просто держу язык за зубами.

На следующее утро жена повторила:

– Сегодня мы с подругами поедем в секонд-хенд за покупками, так что ты останешься один.

Новость, озвученная именно таким образом, порадовала меня гораздо больше. Я остаюсь один? Что может быть лучше!

– Тебе придется приготовить себе обед, – сказала она. – Мы с подружками пообедаем в кафе.

Я хотел было выкрикнуть: «Что ты сказала?» – но сдержался. Знал, что получу длинный развернутый ответ, а мне не хотелось терять время попусту.

Пытаясь сдержать улыбку, я произнес:

– Ничего. Я уверен, что смогу позаботиться об обеде.

После завтрака жена уехала, а я уселся на диван и основательно задумался. Весь день я был предоставлен сам себе и мог делать все, что мне захочется. Поверьте, такие дни выдаются нечасто – по крайней мере, у меня.

На радостях я решил составить список дел (я научился этому у жены) и внести туда все, чем мне хотелось бы заняться.

Спустя несколько минут я изучил записанное.

– А как же еда? – внезапно вспомнил я. – Жена сказала, что я должен сам позаботиться о своем обеде! Да, прямо так и сказала!

Все мое внимание переключилось на то, что я буду есть. Я решил отнестись к этому делу очень серьезно. Можно было выбрать, что душе угодно. Первым пунктом стали яблочные оладьи.

Не теряя времени, я отправился за покупками, намереваясь купить все, что захочу. На этот раз никто меня не остановит. И уж точно я не стану сегодня набивать корзину овощами: в кои-то веки обойдусь без них. Как чудесно.

Я ждал своей очереди на кассе и изнывал от голода.

По дороге домой – а время было обеденное – я зашел в «Макдоналдс» и купил себе мороженое с карамелью. Я подумал, что это угощение меня порадует. Так и вышло – даже более чем!

Всю дорогу домой я напевал песню Синатры: «Я все сделал по-своему». Я не попал ни в одну ноту, но зато мне было очень весело.

Вернувшись домой, я устроил себе праздник живота: жевал одно лакомство за другим, просто получая удовольствие.

А потом меня осенило. Если я хочу избежать лишних вопросов, мне лучше съесть все продукты, которые я только что накупил. Иначе жена устроит мне взбучку.

Приканчивая последний запретный кусочек, я понял, что объелся. Я никогда в жизни столько не ел. Я вытер стол и кухню, уничтожил все улики и медленно пошел к своему креслу, чтобы перевести дух. Откинувшись на спинку, я улыбнулся так широко, как только мог, и поздравил себя с тем, что очень хорошо о себе позаботился.

Должно быть, я задремал, а когда открыл глаза, то обнаружил, что жена стоит напротив с пакетом в руках.

– Я не знала, поел ты или нет, – сказала она, – поэтому принесла тебе на ужин большой сандвич.

Доктор Джеймс Л. Снайдер

Глава 9. Личное пространство

Подарок ко Дню матери

Любить себя – это не тщеславие, а здравомыслие.

Андре Жид

Моя годовалая дочка размазала банан по детскому столику, а затем вытерла липкие руки о свои темные кудряшки. Ее старшая сестра, распевая новую песню, которую она выучила в садике, взмахнула руками в такт и опрокинула стакан с молоком себе на тарелку. Ужину пришел конец.

Я схватила кухонное полотенце. Слава богу, мой муж этим вечером был дома, а не патрулировал город на своей полицейской машине.

– Хочешь помыть посуду или принять ванну? – спросил он. – А я пока наведу порядок на кухне.

– Тогда я умою девочек.

Я подняла малышку с детского стульчика. Старшая дочь запрыгала вниз по лестнице:

– Время купаться! Время купаться!

Вот бы мне хоть капельку энергии, которая бурлит в ее маленьком теле! Пока моих сил хватало лишь на то, чтобы плестись за ней вслед, мысленно перечисляя оставшиеся на вечер дела: пообниматься, почитать сказку, уложить детей спать, составить планы уроков и проверить контрольные.

Когда ближе к полуночи я, наконец, приползла в постель, муж выключил телевизор и улегся на свою половину. Я прижалась к его плечу и положила руку ему на грудь.

– В следующие выходные День матери, – сказал он. – Что бы ты хотела?

О, я хорошо знала, каким должен быть лучший подарок на День матери. Но осмелюсь ли я произнести это вслух? Я попыталась найти более приемлемый вариант: может быть, мне нужен маникюр, подарочная карта или украшение? Нет. На самом деле я хотела одного… только одного…

Я сжала руку мужа, как бы заранее извиняясь.

– Больше всего я хочу, чтобы вы с девочками поехали к папе на выходные.

– Что?

Я порадовалась, что не могла разглядеть его лица в темноте.

– В День матери ты хочешь побыть вдали от семьи?

Я перекатилась на спину и уставилась на вращающийся под потолком вентилятор.

– Ну, это не обязательно должно быть в День матери… просто… когда-нибудь.

Он потерял дар речи. С тем же успехом я могла бы признаться, что на самом деле я не его жена, а рептилоид из далекой галактики, и то он бы не так удивился. Но мне так хотелось побыть дома одной целых сорок восемь часов… Вначале я бы отсыпалась до полудня. Потом ураганом прошлась бы по комнатам, наводя порядок. Затем, может быть, почитала бы книжку. После этого посмотрела бы бессмысленный сериал. А еще лучше – взяла бы напрокат все хорошие фильмы, которые пропустила после рождения детей. Можно было бы не спать до рассвета, вздыхая над романтическими комедиями, как в старые добрые времена. Разумеется, в этом плотном графике нашлось бы место для того, чтобы понежиться в горячей ванне с пеной и съесть пирожное – конечно, не одновременно. Или одновременно— почему бы и нет! Это был бы просто рай на земле!

Я могла сказать все это мужу, но он бы меня никогда не понял. В моей просьбе он не расслышал крайней степени усталости. Зато услышал отказ. И если я не дам ему более адекватного ответа, он будет лежать без сна, тихо страдая, и совесть будет терзать меня до самого утра.

– Но подарочная карта тоже не помешала бы. Мне нужна новая одежда.

Он ничего не ответил, и тогда я сказала именно то, что он действительно хотел услышать.

– Я люблю тебя и девочек. Вы мне дороже всех на свете. Просто я иногда устаю.

С того Дня матери прошло двадцать лет. В конце концов я что-то купила на свою подарочную карту, однако муж не забыл мою искреннюю просьбу. Недавно мы с ним пришли в ресторан и в течение целого ужина наблюдали за одной измученной мамой, которая пыталась угомонить своих малышей.

– Помнишь, как ты попросила меня отвезти девочек к папе?

Голос моего мужа дрогнул:

– Раньше я этого не понимал.

Я погладила его по руке.

– Знаю.

Он вовсе не был плохим мужем – просто не был мамой. С мужской точки зрения, в нашем доме все было прекрасно. Мой муж не осознавал, что его рабочий график, разделенный на дневные и вечерние дежурства, практически оставлял меня в одиночестве. Бабушек и дедушек, которые могли бы прийти на помощь, у нас не было, поэтому я ежедневно отрабатывала по шестнадцать часов. И это продолжалось бесконечно. О, как я мечтала провести выходные в одиночестве…

Теперь наши девочки выросли, и в доме стало тихо. И знаете что? В этом году у меня появилась новая прекрасная мысль об идеальном подарке на День матери. Пожалуй, теперь я попрошу у мужа бриллиант. Думаю, я его заслужила.

Карен Сарджент

Лучший вид

Я прогулялся по лесу и стал выше деревьев.

Генри Дэвид Торо

Дом был полон людей. Дети вернулись из школы и разбрелись по комнатам, пытаясь сосредоточиться на своих онлайн-уроках. Свекровь жила у нас уже три недели из-за COVID-19. Собаки валялись в гостиной и на веранде. А муж работал в пустующем доме по соседству и кричал через стену, если ему что-то было нужно.

Мне, человеку, привыкшему к тишине, покою и возможности каждое утро возиться с глиняными поделками, в такой обстановке было непросто. Не успевала я протереть все кухонные столы и поставить в посудомоечную машину чашки, как тут же появлялась очередная грязная тарелка. Молоко чаще находилось снаружи холодильника, чем внутри, все постоянно что-то жевали, двери стучали и хлопали.

Как только я садилась поработать, кто-нибудь непременно о чем-нибудь меня просил. И это вдобавок к стрессу и тревоге, которые я испытывала каждый раз, пока читала или смотрела новости. Случаи заболевания коронавирусом росли. Смертность росла. Мир страдал.

Я была перегружена. Мне нужно было срочно что-то сделать. Куда-то пойти. Оказаться в волшебном месте с далеким горизонтом, широко открытым небом и легким бризом. Мой сад. Мое убежище. Мое пространство.

Я живу в Дурбане, на восточном побережье Южной Африки, в доме с видом на теплый Индийский океан. Пальмы машут ветвями под соленым ветром, в воздухе резвятся желтоклювые коршуны. С берега хорошо видны стаи дельфинов, скользящих по волнам. Неудивительно, что именно здесь находится мое любимое место для отдыха и восстановления сил.

И вот я отправилась в свой сад. Заварила чашку крепкого черного кофе, ароматного и терпкого, натянула на голову яркую кепку, которую купила в Мозамбике несколько месяцев назад, сунула под мышку удобную подушечку. Плотно закрыла за собой заднюю дверь и сделала несколько шагов по направлению к бассейну. Там, под теплым солнцем, меня ждал мой укрытый от ветра пластиковый шезлонг.

Я вытянулась на нем, благодаря небеса за то, что наконец-то осталась одна. Я потягивала кофе, глядя на раскинувшийся передо мной океан, голубой и спокойный. Потом, отставив опустевшую чашку, принялась следить за набегающими на берег волнами. Я смотрела, как они лижут темные скалы и как ласточки с писком разрезают воздух над моей головой. Прислушивалась к наслоениям звуков: сначала – к грохоту и шипению катящихся бурунов, затем – к щебету птиц. Кажется, я различала даже шелест листьев на дереве, растущем далеко в ущелье.

Я глубоко, со всхлипом, вздохнула – так делают дети после истерики. Я не плакала, но была слишком напряжена и взволнована. Еще один вдох, на этот раз менее дерганый – и почувствовала, как моя диафрагма растянулась и глубоко втянула воздух. Повисев несколько секунд в невесомости, я медленно и размеренно выдохнула. Мои плечи опустились и расслабились. Я устроилась поудобнее в своем шезлонге.

Эта практика наблюдения за чудом божьего творения подействовала на меня безотказно. У меня появилось ощущение мудрого присутствия высших сил. Казалось, я слышу шепот бога, который говорит мне, что он – бог, а я – нет. А значит, я не должна нести на своих плечах бремя всего мира.

Я взяла свою кофейную чашку и подушку и вернулась в переполненный дом. Но на этот раз все было по-другому. Или, вернее, я сама была другой. Вокруг меня появилось пространство, наполненное тишиной и любовью.

Анна Дженсен

Отпусти

Этот момент принадлежит тебе.

Опра Уинфри

Раньше я думала, что уход за собой – это ванна с пеной, шоколадный торт и ежемесячный маникюр. Разве не говорим мы друг другу: «Побалуй себя, съешь еще кусочек»?

После окончания университета я семь лет работала в социальной службе. Мне было интересно, но я почти постоянно испытывала стресс. Пытаясь обрести душевное равновесие, я покупала новую обувь, заказывала в офис мороженое или убегала на массаж в обеденный перерыв. Я хвасталась тем, что регулярно забочусь о себе, однако большинство занятий, которые я для этой цели выбирала, означали либо трату денег, которых у меня не было, либо потребление калорий, которые мне были совершенно не нужны.

Я постоянно испытывала скрытую тревогу и пыталась держать свою жизнь под контролем. Если мои друзья ехали в центр города на такси, я следовала за ними на своей верной Honda Civic, чтобы можно было покинуть вечеринку, когда мне захочется, никого не дожидаясь.

После любого неприятного взаимодействия с людьми я прокручивала в памяти произошедшие события, разбирая, что могло пойти не так.

Меня пугали конфликты. При виде мигающих огней или звуке сирены у меня начинало колотиться сердце: ведь это означало, что случилось что-то ужасное, и оно мне неподвластно. Могла ли справиться со всем этим моя наивная забота о себе?

Кекс или бокал вина лишь отвлекали меня на мгновение, а потом я о них жалела.

И вот тогда я совершила странный поступок: устроилась на работу в отделение неотложной помощи. Возможно, таким образом я пыталась взять под контроль чужое горе. Я как будто ставила над собой эксперимент. Вариантов было два: либо я заработаю нервный срыв, либо, наоборот, обрету равновесие.

В первый раз разговаривая с пациентом, я страшно нервничала. У меня так дрожали ноги, что мне приходилось придерживать их ладонью. Те несколько недель превратились в настоящий ад: люди вокруг меня кричали и дрались, сотрудники службы безопасности пытались договориться с ними, а медсестры хватались за успокоительные. Больные раком старики, плачущие под одеялами. Дети в синяках. Буйные подростки. Скандалящие семьи. Горе. Страх. Неопределенность.

Планировать день было невозможно, потому что приоритеты менялись с каждой минутой, а мой мобильный постоянно звонил, сообщая о новых проблемах. Ничто нельзя было предсказать, ни у одного сценария не было готового решения.

Все это поначалу пугало меня, но потом я научилась принимать хаос. В конце концов, можно найти логику даже в самых непредсказуемых ситуациях. В самую трудную минуту человеку надо дать чашку воды, позволить выплакаться, спеть любимую песню или помочь ему позвонить кому-то из близких.

Удивительным образом моя работа изменила список действительно необходимых мне вещей. Иногда это было что-то незначительное – например, вдумчивое поедание клубники или хождение босиком по прохладной траве. И еще меня не раз спасало чтение рассказов из сборников «Куриный бульон для души», которые я выписывала по почте.

Прошло два месяца. Я больше не испытывала парализующего страха при звуке сирены. Вместо этого я ощущала прилив энергии и любопытство. Всего-то и надо было научиться использовать бурлящий в крови адреналин так, чтобы он приносил пользу, а не изнеможение. Мне пришлось напомнить себе, что на меня никто не собирается нападать – просто некоторые пациенты нуждаются в поддержке. Одним словом, я стала одной из тех, кто бежит к предполагаемой угрозе, а не от нее.

Вот что я вам скажу. Тревога – это не слабость. Я беру свою тревогу в оборот и поворачиваюсь лицом к ужасающей ситуации. Это одна из самых сильных вещей, которые мне когда-либо приходилось делать. Надо отпускать то, что нельзя контролировать. Работа в условиях хаоса стала настоящим куриным бульоном для моей беспокойной души.

Теперь моя забота о себе выглядит так. Я готовлю еду на неделю, чтобы не есть некачественный фастфуд в кафетерии. Раскладываю свою одежду, чтобы утром можно было поспать дополнительные десять минут. Моя забота о себе – это чистое постельное белье, овощи в рационе, поддержание водного баланса и отказ от проверки рабочей почты из дома. Мимолетные удовольствия в виде маникюра или коктейлей для этой цели не подходят.

Со временем я хорошо научилась справляться со стрессом на работе, но вечерами мне всегда было трудно «выключиться» – я как будто заново переживала свой день. Помню, кто-то посоветовал мне представить, как я «выбрасываю» прожитый день в воображаемое мусорное ведро на работе, чтобы не тащить его домой. Однако это оказалось непросто. Чужие проблемы с грохотом катились за мной, словно привязанные к лодыжке консервные банки. Однажды вечером я выпила слишком много вина и улеглась прямо на газон в надежде, что земля поглотит накопленный стресс. Изрядно продрогнув, я поняла, что пришло время придумать новый план.

Теперь по вечерам я повторяю новую мантру: «Сегодня я сделала все, что могла. Я помогла людям. Дальше о них позаботятся другие».

А затем практикую процедуру ухода за собой, которой не учат ни в одном онлайн-журнале по психологии. Захожу на YouTube и включаю Let It Go – получившую «Оскар» песенку из диснеевского «Холодного сердца».

Я пою эту мощную балладу каждый раз, когда возвращаюсь домой после особенно напряженного дня. Иногда я сопровождаю пение безумным танцем, чтобы высвободить всю накопившуюся энергию. Или кричу текст в вентилятор и сама смеюсь над тем, как звучит мой голос. Или растягиваюсь, делаю асаны из йоги и балетные пируэты, сбрасывая с пальцев воображаемые сосульки. Я смеюсь над своими выходками, пытаясь перевести дух. В течение трех минут и тридцати восьми секунд я еще раз вспоминаю сделанное за день, а потом «отпускаю и захлопываю дверь». К концу песни я успеваю преодолеть дневной стресс и больше не думаю о нем.

Королева Эльза[16] говорит: «Забавно, как с расстояния все кажется маленьким…».

Я оставляю рабочий день позади и продолжаю вечер в компании с самой собой.

При первых же аккордах этого «гимна заботы о себе» мое тело расслабляется, а разум стихает. Можно сказать, что они «становятся единым целым с ветром и небом».

Получается, что некоторые вещи нужно просто отпустить.

Кэсси Сильва

Равновесие в жизни

Некоторые старомодные вещи, такие как свежий воздух и солнечный свет, трудно превзойти.

Лора Инглз Уайлдер

Во время недавнего осмотра врач сообщил, что у меня немного повышено кровяное давление. «Ничего страшного, – сказал он. – Но все равно было бы неплохо каждый день выделять хоть немного времени для отдыха».

Признаться, в моем расписании никогда не было такого пункта. Что ж, решил я – значит, сейчас самое время.

Как же я собрался расслабляться? С помощью медитации? Йоги? Дыхательных упражнений? Ничего подобного. Я пошел и купил гамак.

Да, я знаю, что гамаки предназначены либо для мультяшных героев вроде Гомера Симпсона, либо для стариков. С другой стороны, я как раз только что вышел на пенсию – то есть официально стал стариком и заслужил свой гамак.

На заднем дворе моего дома, прямо возле клумб с цветами, есть тенистый уголок, где я обычно вешаю кормушку для колибри. Я счел это место идеальным для гамака.

Мне потребовалось несколько попыток, чтобы правильно натянуть веревки. Затем пришлось еще немного потрудиться, чтобы забраться в гамак и занять устойчивое положение. На это ушло некоторое время, но в конце концов я справился, ни разу не опрокинувшись.

Это было прекрасно. Я улегся в тени с новой книгой Джеймса Паттерсона[17] в мягкой обложке. Дул легкий ветерок. Я прочитал несколько глав, потом стал наблюдать за облаками и, наконец, блаженно задремал под щебет невидимых птиц. Расслабление оказалось довольно приятной штукой.

Не знаю точно, сколько времени прошло до той минуты, когда мой кот Джаспер решил разделить со мной мой гамак. Надо сказать, что Джаспер, как и я, отнюдь не является пушинкой, так что от его прыжка гамак закачался взад и вперед, словно лодка на волнах. Я тут же проснулся и ухватился за края для равновесия.

Когда волнение улеглось, мы с котом вздохнули с облегчением. Джаспер осторожно свернулся рядом со мной, зевнул и закрыл глаза.

Я лежал со своей книгой и котом, слегка покачиваясь на ветру, и думал о гамаках. В сущности, они очень похожи на нашу жизнь.

Как и в жизни, в гамаке нужно научиться держать равновесие и расслабляться, если вы хотите по-настоящему наслаждаться процессом. А если кто-то или что-то (например, кот) неожиданно раскачает лодку, вы должны быть готовы уметь быстро приспособиться, чтобы не упасть на землю. Лучшего способа жить и не придумаешь.

Дэвид Халл

У меня есть друг

Немного времени в одиночестве в своей комнате – подарок ценнее любых других.

Руми

В субботу я успела шесть раз постирать, приготовить завтрак, обед, ужин и здоровый перекус. Еще я вывела пятна с детской спортивной формы, чтобы ее тут же снова запачкали. К девяти утра в воскресенье отвезла сына на соревнование. На трибуне, куда мне с большим трудом удалось втиснуться, было много зрителей. Все они ревели и свистели от восторга – надеюсь, они делали это в мою честь.

Не помню, отлучалась ли я хоть раз в туалет и что ела – в лучшем случае перекусывала батончиком мюсли, выуживая его из сумки, из-под кучи салфеток. Если при этом удавалось добыть еще стаканчик остывшего кофе, можно было считать это неслыханным везеньем.

Накануне новой рабочей недели я, как обычно, прикрепила на входную дверь список предстоящих дел. Ни один из множества пунктов не касался лично меня. По всему выходило, что у меня на себя попросту не было времени.

Так проходили месяц за месяцем, пока однажды я не сказала себе: «Хватит, дорогая» – и не вооружилась красным маркером. Я решила отвоевать себе хоть немного жизненного пространства.

Лишних комнат в нашем доме нет, но это не страшно, потому что в качестве убежища вполне может сгодиться гардеробная. Я взяла листок бумаги и написала на нем: «Мамин уютный уголок». Теперь мне есть где спрятаться.

Я уединяюсь в гардеробной по крайней мере раз в день – если могу улизнуть. Для меня это настоящий рай.

Простой кусок фанеры, водруженный на кашпо, прекрасно заменил мне письменный стол.

Старая зеленая декоративная подушка служит вместо стула.

На стену позади импровизированного стола я приклеила пейзажи, которые меня вдохновляют: коттеджи на берегу озера, величественные горы, бушующий океан, свежий снег после метели.

На полке, где раньше хранились зимние ботинки, теперь выставлена коллекция любимых книг из моего детства, шедевры классики и пара пылких любовных романов. Джон Денвер[18] и Джеймс Тейлор[19] специально для меня исполняют свои серенады – и неважно, что над моим стареньким проигрывателем для компакт-дисков смеются даже дети.

Миска со свежей лимонной и лаймовой цедрой окутывает мой угол чудесным ароматом. В горшке цветет кактус.

Поскольку дверь должна оставаться открытой для вентиляции, я перегораживаю вход вертикальным пылесосом, чтобы показать, что место занято. Вход в гардеробную воспрещен без крайней необходимости.

И моя семья об этом прекрасно знает.

Я показала им свое пристанище и объяснила правила поведения.

Забавно, что никто не пытается ко мне влезть. Как будто пылесос обладает магической силой.

Время от времени кто-нибудь зовет меня из коридора, пытаясь испортить настроение.

Если ничего страшного не случилось, я прибавляю громкость в проигрывателе и остаюсь у себя в уголке.

Не раз я засыпала под рулады Джеймса Тейлора. Он пел, что у меня есть друг.

И это правда.

У меня есть друг. Это я.

Лиза Лешоу

Жизнь как пазл

Попытайтесь сфокусироваться на себе и не рваться в миллион разных направлений. Они могут быть важными, но вы не менее важны.

Арин Мерфи-Хискок

Квартира, в которой поселились после свадьбы мой сын Джеймс и его жена Натали, была крошечной и тесной. Тем более странно выглядел огромный карточный стол в углу гостиной. Помню, с каким удивлением я уставилась на него, когда приехала навестить сына в первый раз. На столе я разглядела частично собранный пазл с изображением ярких воздушных шаров. Молодожены собирают пазл? От одной этой мысли мне захотелось расхохотаться. Я, конечно, не стала.

– Вижу, вы собираете пазл, – только и произнесла я, вертя в руках коробку. – Тысяча деталей? Впечатляет!

Джеймс вытянулся на диване, щелкнул пультом от телевизора.

– Не я, – сказал он. – Натали собирает его сама.

Натали, будто в подтверждение его слов, тут же принесла из столовой два складных стула, пододвинула их к карточному столу и жестом пригласила меня сесть.

– Хотите помочь?

– Конечно, – ответила я.

И принялась собирать желтый воздушный шар. А заодно решила воспользоваться возможностью, чтобы получше узнать свою чудесную невестку.

– Ты собирала пазлы с тех пор, как была маленькой девочкой? – спросила я. Я хорошо помнила, как трое моих детей любили настольную игру с алфавитом.

Натали покачала головой.

– Нет. У меня так много братьев и сестер, что на семейном обеденном столе едва хватало места для тарелок и еды, не говоря уже о головоломках. Свой первый пазл я собрала, когда поступила в юридический колледж.

Я вопросительно подняла брови.

Натали рассказала, какой одинокой и потерянной она чувствовала себя в течение всего первого семестра. Джеймс (который в те времена приходился ей только бойфрендом) жил почти за две сотни километров. Интернета у нее не было, кабельного телевидения тоже. Не может же человек все время заниматься только учебой.

– Мне нужно было найти что-то расслабляющее, чтобы отвлечься от проблем, – призналась Натали.

Тогда она пошла в долларовый магазин и купила пазл из тысячи деталей, решив, что это будет выгодным вложением денег.

Разложив кусочки пазла на кухонном столе, Натали принялась за работу. Она включила классическую музыку, собрала сначала рамку, а затем – все внутренние кусочки изображения. Полностью сосредоточившись на поставленной задаче, она ощутила удивительное спокойствие.

– Впервые за долгое время я почувствовала себя расслабленной и умиротворенной, – сказала она. – Это было невероятно.

Со временем у Натали появились друзья, она усердно училась, но в ее квартире так и не было интернета или кабельного телевидения.

– Поначалу я просто не могла себе этого позволить, – пояснила моя невестка. – А затем поняла, что мне они не нужны. Книг по юриспруденции и головоломок было вполне достаточно.

Натали четко различала связь между головоломками и законом. В обоих случаях требовалось сначала представить общую картину, а потом собрать ее по частям. Юридический колледж перестал ее пугать.

С момента нашего разговора прошло три года. Натали закончила учебу и нашла сложную и интересную работу, которая идеально подходила ей. Они с Джеймсом поженились.

А потом, с разницей всего в пятнадцать месяцев, у них родились две девочки. Вот уж стресс так стресс! Юриспруденция оказалась сущей ерундой по сравнению с работой жены и матери. Теперь у семьи был дом побольше, с уютным уголком в гостиной, в котором просто идеально поместился карточный стол.

Переехав, Натали достала самый-самый сложный пазл и взялась за дело.

– Чувство спокойствия охватывает меня всякий раз, когда я работаю над пазлом, – однажды призналась она мне. – Даже если за спиной ревет телевизор, ссорятся дети и собака просится на улицу, мне удается отключиться от всего этого, глубоко вдохнуть и сосредоточиться.

Мораль этой истории проста. Смотрите на общую картину. Концентрируйтесь на одном кусочке за раз. И знайте, что рано или поздно все сложится так, как должно.

Дженни Айви

Игра в радость

Зная, за что вы благодарны, вы перестаете замечать то, чего вам не хватает.

Германия Кент

Первый сигнал о том, что предстоящее лето будет напряженным, прозвучал еще в апреле, когда кардиолог моего мужа посоветовал ему заменить негерметичный клапан в сердце. Эта новость совсем меня не обрадовала, в том числе и потому, что с недавних пор я завела себе привычку проводить жаркие месяцы в нашем коттедже на озере в Нью-Гемпшире – в полном одиночестве. Я постаралась убедить себя в том, что у нас будет достаточно времени и для операции, и для восстановления, а в июле я уеду. Рэй сможет вернуться к своему любимому занятию – смотреть игры «Янкиз» по телевизору, сидя в нашем кондиционированном доме, а я – к озеру с его нежным бризом и криками гагар. Что может пойти не так? Оказалось, очень многое.

Теперь в некоторых крупных больницах сердечный клапан меняют по-новому. Хирург не вскрывает пациенту грудную клетку, а просто вводит клапан через вену. Сама операция, может быть, и стала менее травматичной, однако требует гораздо более долгой подготовки. Например, нужно заранее сделать катетеризацию вены, чтобы убедиться, что она достаточно раскрыта. Мы с Рэем провели целый день в больнице (он в постели, я – в приемной), стараясь выбросить из головы мысли о плохом.

Домой мы вернулись в 18:00 страшно уставшими и рано легли спать. В три часа ночи муж разбудил меня:

– У меня сердечный приступ.

Я послушала, как тяжело он дышит, и набрала 911.

– Хотите поехать с нами в машине «Скорой помощи»? – спросил меня водитель.

– Нет, спасибо. Я приеду сама. Только переоденусь и погуляю с собакой.

С нами такое уже случалось.

«Еще одна ложная тревога, – подумала я. – Не буду звонить детям, это может подождать до утра».

Рэя госпитализировали на несколько дней, врачи исключили сердечный приступ и сказали, что это была реакция на пигмент для катетеризации.

Теперь ему предстояло восстанавливаться неделю, а потом – записываться на другие процедуры. Я с сожалением перевернула в календаре страницу. Наступил май. Надежда на то, что он выздоровеет и я смогу уехать, еще оставалась. Может быть, это произойдет не в первую неделю июля, но, по крайней мере, летом.

Все наши разговоры теперь вращались вокруг его здоровья. Выживет ли он? Умрет ли? Он снова отвечал мне на вопросы, которые я задавала с тех пор, как двадцать лет назад у него случился инсульт.

– Ты хочешь, чтобы тебя кремировали или похоронили? Похороны нужно устроить в Харрисоне или в Нью-Гемпшире? Не купить ли нам участок на кладбище?

Мне становилось плохо каждый раз, стоило мне подумать о худшем исходе. К горлу подступал комок, и мне приходилось срочно прятаться в туалете.

Так совпало, что именно в это время умерли сразу двое из наших друзей.

Сидя на поминальных службах, я утирала слезы. Я оплакивала не тех, кто ушел, а Рэя, который мог стать следующим.

Наконец, Рэю сообщили, что он соответствует всем критериям для замены клапана. Операцию назначили на начало июня, но потом перенесли на неделю позже – клапан понадобился пациенту, который находился в более тяжелом состоянии.

К счастью, дальше все прошло без изменений. Рэй так хорошо перенес операцию, что его выписали на следующий же день.

В инструкциях по уходу было сказано, что кто-то должен быть с ним рядом в течение двух недель. Плакала моя поездка на озеро.

Я знала, что он сделал бы то же самое для меня, но почему-то чувствовала, что мой мир рушится. Друзья призывали меня заботиться о себе. Я старалась, но, несмотря на длительные прогулки, массаж, уход за лицом и садоводство, теряла терпение, сидя с мужем. Я ругала себя последними словами, но поделать ничего не могла.

В середине июля у нас образовалось окошко в десять дней без визитов к врачу.

– Ты не против, если я съезжу на озеро? – спросила я Рэя. – Я вернусь к следующему приему.

Мне показалось, что ему было все равно. Он мог сам добраться до кардиореабилитационного центра, церкви и магазинов. Рэй ничего не сказал, но, судя по всему, ему тоже хотелось отдохнуть от меня.

В отличие от прошлых лет, моя жизнь на озере не задалась с самого начала. Не получалось открыть гараж. Банка с соусом для пасты упала на пол, разбрызгивая содержимое. В доме завелись мыши. Четыре дня шел дождь.

Чтобы хоть как-то успокоиться, я начала говорить сама с собой.

– Перестань жалеть себя, Полли, – убеждала я пустоту. – Жизнь полна положительных вещей. Найди их.

В детстве я любила книгу Элеоноры Портер «Поллианна». Возможно, она так мне нравилась потому, что меня звали почти так же. Но сама история тоже была приятная. У Поллианны была собственная «Игра в радость». Я тоже решила в нее сыграть. Правила были такие:

1. Каждый день я буду находить три неожиданных повода для радости.

2. Я буду записывать их на стикерах.

3. Я не лягу спать, пока не напишу три пункта.

Поначалу было сложно. Найти три положительных момента труда не составляло, но, согласно придуманным мною правилам, они должны были быть неожиданными. Так что к ним никак нельзя было отнести, например, запланированную прогулку с подругой. В первый день я записала:

1. Съела идеально спелую дыню.

2. Получила приглашение на презентацию книги Берни.

3. Женщина на кассе сделала комплимент моей рубашке.

На следующий день было уже легче:

1. Нашла в интернете, как поменять картридж в принтере.

2. Открыла банку огурцов с помощью плоскогубцев.

3. Искупалась ночью под луной.

Я начала ставить кулинарные эксперименты. Вечером я пожарила моллюсков. Мне показалось, что они недостаточно раскрылись, но я их все равно съела. Запись на следующий день гласила: «Не отравилась моллюсками».

Потом в ванной перегорел свет. Вечером я записала: «Приняла ванну при свечах». Я получила неожиданное приглашение на ужин от соседей, которых почти не знала. Записала на стикере: «Ужин у Кена и Линды. Гурманы!» На следующее утро я снова улыбнулась: в моем саду расцвели две лилии. Это было достойно еще одной записи, так же, как и «Молодой человек на свалке помог мне поднять мой тяжелый мешок с мусором».

Ежедневные напоминания о том, что жизнь все еще может быть хорошей, поддерживали мой дух. Я решила продолжать отмечать радостные моменты своей жизни. Знаете, каким был мой первый стикер после возвращения домой? «Рэй прекрасно себя чувствует».

Полли Хэйр Тафрат

Как я медитировала

Только тот, кто осмеливается потерпеть большую неудачу, сможет многого добиться.

Роберт Ф. Кеннеди

Сегодня утром я собралась немного помедитировать. Я прочитала множество мудрых книг о духовности и самосовершенствовании, поэтому прекрасно понимаю, что медитация – это ключ к самопознанию и обретению спокойствия в хаотичном мире. Я с трудом дождалась воскресенья. Встала на рассвете. Убрала все, что могло меня отвлечь. Отключила стиральную машинку. Накормила трех собак и кошку. Поздоровалась с мужем (Джоном). Дала лекарство коту (ему шестнадцать, у него больная щитовидка). Сменила постельное белье. Все было готово.

Я сообщила Джону, что ненадолго уйду в комнату, чтобы помедитировать. Он знал, что мне нельзя мешать.

Я закрыла дверь, отринув от себя всю суету жизни, и села в самое современное эргономичное кресло. Ступни – на полу. Руки – на коленях, ладонями вверх. Я закрыла глаза. Сделала глубокий вдох… затем выдох… вдох… выдох… а-а-ах… В соседней комнате Джон высморкался, как иерихонская труба, и этот звук проник даже сквозь крепкое дерево закрытой двери.

Ну ладно. Ничего страшного. Вдох… выдох… вдох… Джон протрубил снова.

Ничего… Все в порядке, ведь у меня есть современные беспроводные наушники с шумоподавлением и подписка на сервис с отличной музыкой для медитации.

Теперь надо было включить телефон. Зайти в настройки, чтобы подключить Bluetooth к наушникам. Вспомнить имя пользователя и пароль от сайта с музыкой. Это заняло несколько минут (я живу в стране с очень медленным интернетом).

Я вошла в систему, пробилась на сайт и выбрала музыку для концентрации. О, как же мне хотелось сконцентрироваться! Я нажала на значок PLAY и откинулась на спинку стула. Ступни на полу. Руки, ладонями вверх, на коленях. Заиграла музыка. Я сделала вдох…

Музыка оказалась слишком громкой! Я не слышала даже свои мысли, не говоря уже о дыхании. Пришлось остановиться и уменьшить громкость. Сесть. Ступни на полу. Руки, ладонями вверх, на коленях. Вдох… и выдох… вдох… и выдох… А-а-а-а-а-х…

Ровно в этот момент дятел приземлился на выступ стены прямо у меня за окном и застучал своим маленьким клювом в деревянный сайдинг, без труда нейтрализуя шумоподавляющие функции моих наушников.

И музыка тоже начала действовать мне на нервы.

Я выключила звук, и дятел тоже каким-то чудом решил сменить место, так как его барабанная дробь прекратилась. Впереди забрезжила надежда.

Я вздохнула, откинувшись на спинку стула. Ноги ровно… Спина выпрямлена. Я начала вдыхать и выдыхать, вдыхать и выдыхать. Кажется, я дышала слишком часто. Что такое? Тише, Филлис. Вдох… выдох… вдох… Господи, ну теперь-то что?..

Из-за двери донесся тоненький скулеж Китаны, моего маленького джек-рассел-терьера. Ей срочно требовалось войти.

Я поднялась со стула. Всхлипнула несколько раз и открыла, чтобы впустить собаку. Китана забежала внутрь, но, как только я попыталась закрыть дверь, она снова выбежала, всем своим видом показывая, что проход должен оставаться свободным. Мои глаза наполнились слезами. Приближалась истерика.

Я сняла современные наушники с шумоподавлением. Бросила прощальный взгляд на свое эргономичное кресло, задвинула его обратно под стол и подумала: «Ну и черт с ним. Зато какой рассказ получится».

Филлис Эбейт Уайлд

На призрачном озере

Я могла бы никогда не уходить с берега. Запах чистого и свободного морского воздуха подобен прохладной, успокаивающей мысли.

Хелен Келлер

На этот раз

Я не думаю о делах.

Пусть кто-нибудь другой расставит стаканы

И задвинет разделочную доску обратно в шкаф.

Тарелка с остатками еды

Пусть отмокает в раковине.

Я выхожу через раскрытую дверь.

В сарае пахнет сыростью

От оставленных под дождем спасательных жилетов —

Как всегда, мы вспомнили о них лишь в сентябре.

А кто разобрал эти весла?

На дворе ноябрь, но это вовсе не значит,

Что сезон уже закончен.

Долгие приготовления стоят того,

Чтобы скользить по неподвижной глади воды,

Рассекая туман над озером

Носом

Моего маленького синего каяка.

Пусть дела подождут.

И телефон отдохнет дома

До тех пор, пока не наступит завтра.

Но теперь

Мне так спокойно.

Только я, небо и эта лодка.

И иногда – собака.

Илана Лонг

Глава 10. Следуй своей страсти

Средство от бессонницы

Любимое дело – это лучший способ расслабиться.

Кристиан Лубутен

Честно говоря, я не знаю, зачем поставила мольберт на кухню – ведь каждый раз, доставая краски и кисти, я чувствовала себя глупо. У меня и времени-то не было: я воспитывала своих четверых детей в одиночку, и рядом не было никого, кто мог бы мне помочь.

Даже после того, как я водрузила этот несчастный мольберт в угол у окна, все понимали, что рисовать мне не придется. Этого просто не могло случиться. И не случилось.

Все мои дни были одинаковыми. Я отводила детей в школу, ехала на работу, вечером – забирала их, втиснув ужин между тренировками по карате, софтболу и футболу. К концу дня я падала в постель в изнеможении. Но спать не могла. И среди ночи просто блуждала по дому. Поскольку по телевизору смотреть все равно было нечего, я мыла полы, проверяла счета и готовила детям обеды впрок. К концу недели мои финансы были подбиты, и дом сверкал чистотой. В очередной раз поднявшись в три часа ночи, я вдруг вспомнила про мольберт, который до сих пор не родил ни одной картины. Он по-прежнему стоял посреди кухни и, казалось, звал меня.

Я пыталась игнорировать эти призывы. Резонно напомнила себе, что у меня есть и другие дела. Однако ночью я, согласно логике вещей, должна была спать, а потому станет ли кому-нибудь хуже, если я немного порисую?

И вот я схватила кисти и начала рисовать. Этой ночью и следующей, а затем еще раз. Так пролетела неделя. Большую часть ночей я вообще не ложилась.

Однажды за завтраком (к тому времени я, должно быть, рисовала уже две или три недели) одна из моих дочек сказала:

– Мама, ты такая добрая, когда рисуешь.

И, прежде чем я успела ответить, вторая тоже подала голос:

– Да, ты добрая!

Сначала я удивилась: как они вообще заметили? Но когда до меня дошел смысл сказанных слов, я ощутила легкое головокружение. Добрая? Значит ли это, что раньше я не была доброй? От этой мысли у меня внутри все сжалось. Я не была хорошей мамой – я была злой. Еле сдерживая слезы, дрожащим голосом я спросила:

– А обычно я разве не добрая?

Дети хором бросились объяснять мне, что они имели в виду. Они говорили совсем о других переменах.

Рисование делало меня счастливой. Они видели это и хотели, чтобы я знала. Заполняя бессонные часы рисованием, я как будто позволила своей душе выйти из укрытия. Она стояла у мольберта в три часа ночи и творила.

Дебби Джонсон

Следуя зову сердца

Я не зацикливаюсь на трудностях. Я сосредотачиваюсь на своих целях и стараюсь не обращать внимания на все остальное.

Винус Уильямс

Мои родители эмигрировали с Ямайки, я – первое поколение американцев в нашей семье и первый, кто получил высшее образование. Нам с братом всегда повторяли, что мы можем стать кем пожелаем, если будем усердно трудиться. Однажды, мне было лет двенадцать, я подошел к родителям и признался, что хочу стать врачом. Помню, они переглянулись и ничего не ответили. А вечером отец зашел в мою комнату и сказал, что мечту проще осуществить, если она реалистичная.

С того момента я начал искать подтверждения папиным словам. Я обращал внимание на всех врачей, которых встречал, – и ни один из них не был темнокожим. Мне не нравились естественные науки, а физика – это просто ужас, я, наверное, был худшим по этому предмету за всю историю моей школы.

В итоге я решил пойти учиться на бухгалтера. В колледже мне было откровенно скучно, но я тешил себя планами после окончания поехать в Нью-Йорк и найти там перспективную работу. Сам я вырос в Амитивилле, маленьком городке, где все друг друга знают. Поэтому меня так тянуло в огромный, современный, энергичный город, где все возможно.

И летом 1991 года мое желание осуществилось. У меня был хороший друг со связями в «Морган Стэнли» [20], который пристроил меня в отдел продаж, когда я окончил университет. Продажи не были моей целью, я постоянно следил за вакансиями бухгалтера в этой фирме и через полгода благополучно перебрался в бухгалтерский отдел, на шесть этажей выше отдела продаж.

Восемь лет я проработал в «Морган Стэнли», а потом еще шесть – в международной финансовой корпорации «Сити Груп». Все шло отлично, мне нравилось корпеть над расчетами. Однако глубоко внутри я чувствовал, что рожден для другого. Я не мог понять, откуда взялось это ощущение, но знал, что внутри меня кроется нереализованный потенциал.

Однажды я гостил у родителей, и отец, который последнее время сильно болел, взял меня за руку и сказал:

– Больше всего на свете я жалею, что не поддержал твое желание выучиться на врача. Уверен, у тебя бы все получилось. Никогда себе не прощу.

Через несколько месяцев он умер, но эти его слова я вспоминал каждый день. Я чувствовал, может быть, на подсознательном уровне, что пришло время двигаться дальше. 11 сентября 2001 года грянули взрывы, всего в пяти кварталах от моего офиса. Став свидетелем разрушительных последствий катастрофы, я понял, что больше не хочу терять времени.

Я записался на медицинские курсы в местном колледже. Каким-то образом я успевал работать на полную ставку и изучать биологию, химию и, вы не поверите, физику! Иногда я не спал ночью, чтобы подготовиться к очередному экзамену или доделать работу, которую не успел днем. Иногда таких ночей было две-три за неделю. Но у меня была цель, которая заставляла утром вставать и идти дальше.

Я блестяще окончил колледж и сдал экзамен для поступления в медицинский вуз. Набранных баллов хватило, чтобы поступить на медицинский факультет Университета штата Нью-Йорк в Стоуни-Брук.

Я с удовольствием учился на медицинском факультете, хотя было сложно. В августе 2005 года мне исполнилось тридцать восемь. Только один студент был старше, чем я. Медицинский факультет стал для меня проверкой на прочность, но я не сдался и дошел до конца. Потом я продолжил обучение в ординатуре по педиатрии. Это вам не в парке погулять!

Теперь я – сертифицированный педиатр, переехал в Бруклин и работаю с детьми из социально незащищенных слоев населения. Мне нравится мысль, что я приношу реальную пользу каждый день, заботясь о здоровье и благополучном развитии подрастающего поколения. Мне пришлось очень нелегко, пока я учился, но теперь я не могу представить для себя большего счастья.

Если бы только папа меня сейчас видел…

Рэнди Нельсон

Мои священные часы

Нам нужно проводить время в тишине, чтобы открыто и честно исследовать свою жизнь. Время, проведенное в тишине и в одиночестве, дает вашему уму возможность обновиться и прийти в порядок.

Сьюзан Л. Тейлор

Рано утром, пока на улице еще темно, я выхожу из своей комнаты и спускаюсь в столовую. Там у меня есть уединенное местечко, чтобы писать рассказы. В эти часы перед рассветом мне думается лучше всего.

– Это твое хобби? – обязательно спрашивает кто-нибудь из обитателей дома престарелых, когда тележка с завтраком подъезжает к нашему столу.

– Хобби? Нет. Это дело всей моей жизни. Моя страсть.

И, помолчав, повторяю еще раз:

– Нет, это не хобби.

Похоже, люди думают, что я возвращаюсь в свою комнату, печатаю «Жили-были» и отправляю рукопись куда-то в космос.

– А можно купить книгу с твоими рассказами? – спрашивают они.

– Можно, но в следующем году. Придется подождать, когда издатель их примет.

Эти пару предрассветных часов я называю «моими священными часами». Я могу ясно мыслить только в одиночестве, в тишине столовой.

Свет уже горит, приборы разложены по местам, но пока все это вижу только я.

После завтрака, когда другие постояльцы отправляются в гостиную, чтобы поиграть в бинго или собрать пазл, я поднимаюсь в свою комнату, тихо закрываю за собой дверь и снова пишу. Это занятие помогает мне забыть о доме, который пришлось покинуть, и о семье, которая у меня когда-то была.

В этом, как ни странно, заключается главное преимущество жизни здесь: спустя столько лет я могу, наконец, проводить время за любимым делом. О том, сколько у меня осталось такого времени, я предпочитаю не думать.

Прошли дни, когда я вставала на рассвете, чтобы приготовить всем завтрак, упаковать по коробкам ланч, отвезти мужа на работу и собраться в школу. Сначала я проверяла портфели дочери и сына – необходимо было убедиться, что у них есть все нужные учебники. Затем – упаковывала свой собственный портфель: укладывала туда книги и проверенные контрольные работы. В школе меня уже ждали тридцать энергичных пятиклассников.

Вклинить в мое ежедневное расписание хотя бы пятнадцать минут для написания рассказов было просто нереально. Большая перемена пролетала слишком быстро, а после уроков начиналась бесконечная череда дел: визиты к ортодонту, тренировки по баскетболу, уроки игры на фортепиано и тому подобная канитель. У меня не было ни малейшей возможности складывать слова в предложения. А потом приходило время ужинать и спать.

Я скучаю по своей семье, по тому, как все было раньше. Мой муж скончался пять лет назад, а дети заняты своими карьерами. До пандемии они приезжали в гости. Когда время посещения заканчивалось, приходилось прощаться. Делать это с каждым разом становилось все труднее.

– Скоро увидимся, – говорила я, крепко обнимая каждого и не желая отпускать. – Позвони мне, когда доберешься до дома.

Мое сердце плакало. Я подолгу смотрела детям вслед. А затем закрывала за собой дверь, брала ручку и начинала очередной рассказ.

Лола Ди Джулио Де Маси

Теперь я в безопасности

Оказывается, вполне допустимо слушать свое тело и делать то, что ему нужно.

Фрэнсис Райан

Когда мои дети были маленькими, они постоянно болели. Ситуация усугублялась еще и тем, что врачи часто ставили им неправильные диагнозы, так что мы только и делали, что разбирались с их настоящими и ложными симптомами. Это было очень тяжело и затратно.

Я использовала все возможные методы, чтобы сохранять душевное равновесие. Много молилась. Писала о своих чувствах. Вступала в группы поддержки и знакомилась с родителями, испытывающими аналогичные трудности. Смотрела фильмы, читала книги и время от времени уезжала одна в отпуск. Каждый день я радовалась, что мы живы, и старалась сохранять позитивный настрой, несмотря на все невзгоды. Я часто обнимала детей, собаку и мужа. Я плакала и смеялась. Я правильно питалась, высыпалась и тренировалась каждый день.

Но одна стратегия помогла мне больше всего: мне нравилось копать ямы на заднем дворе.

Твердая каменистая почва поддавалась плохо, но именно это обстоятельство помогало мне справляться со стрессом. Всякий раз, когда врачи сообщали мне неприятные новости, я хватала лопату и начинала осматривать местность.

– Что делаешь? – спросил мой муж Патрик, в очередной раз увидев меня с лопатой.

– Иду копать яму, – резко ответила я.

– Перестань! – взмолился он. – Ну сколько можно копать?

Уперев лопату в носок ботинка, я ответила:

– Я не могу ясно мыслить, если не поворочаю камни и не пороюсь в грязи. Не спрашивай, почему это мне помогает. Помогает, и все.

И посмотрела на мужа со слезами на глазах.

Он кивнул и отпустил Джулиану и Андреа бегать по кухне. Все то время, пока я работала во дворе, Патрик не сводил с меня глаз – вероятно, хотел убедиться, что я не пытаюсь докопаться до самого Китая.

Первый удар лопаты о землю всегда был самым яростным. Наткнувшись на камень, я начинала окапывать его, тыкая и подталкивая, пока он полностью не оказывался на поверхности. Чем дольше я трудилась, тем лучше себя чувствовала. Вот и теперь, при виде большой круглой ямы, я испытала странное удовлетворение.

Примерно через час Патрик вышел проведать меня.

– Готова? – спросил он.

– Да, я почти закончила.

Я отступила и отбросила волосы с лица:

– Ну, что скажешь?

Патрик подошел ко мне и заглянул внутрь ямы.

– Сюда бы дерево посадить.

– Я бы предпочла куст сирени, – пробормотала я.

Он задумался.

– Мне нравится сирень. Прими душ, а я прикрою дыру ведром. Завтра мы съездим в питомник и купим что-нибудь для посадки. Не дадим пропасть такой славной яме.

Пока я шла к дому, он провожал меня улыбкой.

Смывая грязь с тела, я думала о том, как мне повезло иметь любящего и понимающего мужа. Мышцы приятно ныли, тревога улетучилась – по крайней мере, на тот момент. Теперь я могла спокойно обдумать информацию, которую врачи донесли до меня несколько часов назад, и смириться с ней. Я поняла, что даже смогу уснуть. А утром мы купим новый куст. Обычно Патрик закапывал все мои ямы, но у этой, новой, появилось предназначение.

Со временем мы посадили сирень, розы, сливы, груши и клены. Во мне внезапно пробудился интерес к растениям, и я начала изучать садоводство. Вскоре перед домом появилась небольшая клумба с многолетниками. Каждый год я расширяла ее, добавляя все новые интересные растения, приобретенные на ближайшем фермерском рынке.

Садоводство оказалось той сферой жизни, которую я могла контролировать. Оно прекрасно отвлекало меня от проблем. Мне нравилось копаться в земле.

Сад был спокойным местом, где мне было хорошо работать, думать, молиться, слушать свое сердце и проветривать голову. А заодно – срезать цветы и рассыпать мульчу.

К тому времени, как наши дочки поступили в колледж, камней уже было достаточно, чтобы построить стену по всему периметру двора. Эта стена стала моей защитой. За ней я была в безопасности.

Барбара Сью Канале

Это снова я

Лучшее, что вы можете сделать – это позволить себе развиваться в том направлении, в котором хотите. Результат стоит затраченных усилий.

Дебора Дэй

Я записалась, потом отменила, потом отменила отмену, потом снова отменила. Не удивлюсь, если мои метания вызвали недоумение у девушки из писательского ретрита. Возможно, она даже не на шутку разозлилась. В качестве оправдания я могла предъявить только крайнюю степень волнения, ведь это была моя первая поездка без детей за головокружительные десять лет.

Оба наших ребенка родились с множественными анафилактическими пищевыми аллергиями и астмой. Это смертельная комбинация – механизм, который может быть запущен вследствие любого неосторожного шага. Мы проделали трудный путь, чтобы научиться с этим жить. После первой ужасающей аллергической реакции старшего ребенка я поняла, что не хочу отдавать детей в чьи-либо руки, кроме своих собственных. Как однажды заметил один из родственников: «Эти дети не выжили бы в другую эпоху». Большое ему спасибо за этот «ценный» и «уместный» комментарий.

После вторых родов я отказалась от идеи вернуться к работе в университете и стала домохозяйкой из пригорода, обучающей детей на дому. А еще – экспертом по улаживанию всех опасных ситуаций, в которые мы постоянно попадали. Я понемногу писала, занималась редактурой и наставничеством из дома, чтобы хоть как-то поддержать финансовое состояние семьи и собственный здравый рассудок. Но все равно вся моя жизнь вращалась вокруг детей, их бесчисленных больниц, врачей и анализов.

Дети вели себя осторожно. Они внимательно читали этикетки на продуктах… по крайней мере, чаще всего. Мой муж Алекс и родители тоже неплохо ориентировались в водовороте подстерегающих нас со всех сторон опасностей. Поэтому моя внезапная идея отправиться на пятидневный ретрит для писателей вызвала единогласную поддержку.

– Обязательно поезжай! Тебе нужно сделать что-то только для себя, – напутствовал меня Алекс, а дети дружно закивали головами.

Мне и хотелось поехать. Мысль о том, чтобы погрузиться в новый опыт, будоражила меня. Этот ретрит казался мне чем-то потрясающим. А главное, я смогла бы, наконец, перестать быть невидимкой. Ведь все мои многочасовые труды – от приготовления еды до приема лекарств и домашних занятий – уже давно никто не замечал.

Я не получала похвал и почестей, к которым привыкла на прежней работе. Детей не переполняла благодарность за все мои старания (это нормально и соответствует уровню их развития, но иногда все равно тяжело).

Я не чувствовала себя… бодрствующей и сама толком не могла ответить на вопрос, кем являюсь в этой жизни, если не считать статуса мамы двух аллергиков. В глубине души я знала, что этот ретрит может помочь мне начать новую карьеру, снова почувствовать себя живой, преисполниться энтузиазма и получить хоть какую-то поддержку за пределами дома.

Так почему же я несколько раз отменяла свою запись?

Моя душа болела. Я сама мешала себе. В течение десяти лет я привыкла жить в постоянной боевой готовности. И теперь боялась, что в свои сорок лет не смогу с нуля освоить новый жанр. К тому же у меня были собственные проблемы со здоровьем, которые усложняли любое путешествие. Одним словом, я пребывала в полной растерянности.

Наконец, наступил крайний срок регистрации. Нужно было решаться. Смогу ли я убедить себя, что дети будут без меня в безопасности? И что я сама выживу вдали от них? В том, что я стою этих инвестиций? Что я готова работать и расти? Нет, да, нет, да… ну, хорошо! Я согласна!

Я снова отправила электронное письмо женщине из писательского ретрита, на этот раз – с данными платежной карточки. Я никогда не узнаю, закатила ли она глаза или посочувствовала моему беспокойству.

Но она забронировала мне домик и место в мастерской.

В день начала ретрита я испытала настоящий ужас. Поездка по пересеченной местности лишила меня последних сил. Поздно ночью я все же прибыла в свою лесную хижину, и состояние мое к тому времени было таким, что впору было разворачиваться и спасаться бегством.

Но я осталась. И мне понравилось. Новый жанр действительно идеально подошел мне. Преподаватели и коллеги оказались родственными душами. К пятому дню меня переполняла огромная благодарность.

К моему возвращению Алекс и дети заполнили дом приветственными табличками. Маленькие стикеры с надписью «Мы скучали!» висели повсюду – от пианино до дивана и туалета. Возможно, за эти дни они смогли оценить всю мою невидимую закулисную работу.

Эта история случилась четыре года назад. А сегодня я уже подписала контракт с новым литературным агентом и работаю с тремя издательствами над пятью книгами. И получаю прекрасные отзывы от рецензентов и читателей.

Совмещать материнство, домашнее обучение, заботы о здоровье и работу тяжело, поэтому иногда я чувствую себя перегруженной. Но все равно я рада.

Я не одинока. Я видима. Я уже не так всего боюсь. И я стала собой больше, чем когда-либо.

Миг Пинкус Каджитани

Часть успеха

Если вы занимаетесь каким-либо искусством, неважно, хорошо у вас получается или плохо. Это способ заставить вашу душу расти – так делайте же это.

Курт Воннегут

До момента знакомства со своим ныне покойным мужем я считала себя очень способной и никогда в этом не сомневалась. Но потом я вышла замуж за парня, превосходившего меня по всем статьям. Он был генеральным подрядчиком и отличным плотником. Сад беспрекословно подчинялся ему – кажется, он мог «заставить» семена расти силой одного только взгляда. А когда помидоры, баклажаны и перец созревали, он без всякого рецепта готовил замечательную еду. Я тоже любила возиться с растениями и неплохо стряпала, однако до таких высот мне все же было далеко.

За шестнадцать совместных лет мы построили собственный дом, домики для птиц и садовые конструкции для двора. При этом главным плотником и архитектором в нашей жизни всегда был он, а я – лишь подмастерьем.

Скажу откровенно: меня этот расклад вполне устраивал. Было разумно позволить такому человеку брать на себя инициативу и ответственность. Если бы делами руководила я, они продвигались бы гораздо медленнее. Хотя справедливости ради стоит заметить, что художественное чутье у меня всегда было развито лучше.

Но все шло так, как шло, и в результате я окончательно разучилась принимать решения и потеряла уверенность в собственных силах. Смерть моего мужа выбила у меня почву из-под ног.

В 2020 году я чуть не сошла с ума, застряв дома из-за пандемии. Чтобы занять себя хоть чем-то, я решила соорудить во дворе новую подпорку для орхидей. Собрала все обрезки дерева, поискала идеи на Etsy и начала строить.

Я давно не мастерила ничего столь масштабного, так что мне приходилось обдумывать буквально каждый угол, скобу и скос. В отличие от меня, все эти вещи мой муж мог без проблем визуализировать в голове. Будь он жив, он сделал бы все «правильно».

Я работала каждый день до изнеможения и вечерами с гордостью оглядывала плоды своих усилий. Со временем я поняла, что мне нравится все делать по-своему. Возможно, моя подпорка получилась не слишком техничной, зато уж точно более богемной. Ее украшали старый витраж, резная деревянная балка и другие «ненужные» вещи, которые годами валялись в гараже. Все они идеально подошли к моему творению. Когда проект был завершен, он был полностью моим.

Для меня этот опыт стал настоящим прорывом. Я разместила фотографии в интернете и в ответ получила столько поддержки, что мне тут же захотелось сделать что-то еще. Я не просто занималась любимым делом, а как будто раскрывала себя настоящую.

Я так привыкла думать, что именно муж построил наш дом, что совершенно забыла о своем личном вкладе. А ведь именно я спроектировала шкафы и камин. Это я предложила все отделать деревом и поставить огромные окна, чтобы наблюдать за сменой сезонов. Да что там говорить, я ведь и кедровый сайдинг тоже укладывала, и красила ставни. Почему я обо всем этом забыла?

Я перенесла свою новую садовую конструкцию под окно – как напоминание. Теперь, глядя на цветущие орхидеи, я каждый раз чувствую прилив вдохновения. Это правда – когда-то мы с мужем были прекрасной командой. Но ведь часть успеха этой команды принадлежит мне, не так ли?

Бетси С. Франц

Танец с монстром

Когда вы находите то, что питает вашу душу и приносит радость, постарайтесь освободить для этого место в своей жизни.

Джин Шинода Болен

Будильник звенит в 5:30 утра. Я быстро набрасываю на себя одеяло, но поздно – тревожный монстр уже проснулся. Зажмурившись, я пытаюсь снова погрузить его в сон. Бесполезно. Я с неохотой спускаю ноги на пол.

На работе монстр ведет себя тихо и только мурлычет, пока я завтракаю. Кофе немного успокаивает зверя. Но затем звенит школьный звонок, начинаются объявления по радио, и монстр надувает свой первый пузырь. Пока я пробираюсь сквозь толпу шестиклассников, пузырь успевает увеличиться в размерах. Мой рабочий день начался.

Кое-как дотянув до короткого перерыва, я достаю из сумки контейнер с едой. В этот момент звонит телефон.

– Мисс Хуанг, мне нужно отправить вам домашнее задание.

Проходит еще три минуты, и раздается другой звонок:

– Мисс Хуанг, мне нужно встретиться с вами, чтобы поговорить о докладе.

Мой обед остается нетронутым и остывает. Пузырь тревоги растет. В 14:00 уроки заканчиваются, но передо мной лежит гора контрольных на проверку. А на 15:00 назначено совещание для обсуждения предстоящего мероприятия. Проверить контрольные или подготовиться к встрече?

Опять телефонный звонок. Администратор сообщает, что один очень нервный родитель хочет поговорить о своем ребенке.

На электронную почту приходит письмо: коллега просит план урока на следующую неделю. Звонит мобильный телефон: моя мама спрашивает, хочу ли я капусту на ужин. Другой коллега заходит, чтобы кое-что уточнить по ученическим проектам. Наступает 15:00, время совещания. В 17:00 оно заканчивается. Я так и не съела свой обед, и он летит в мусорное ведро. Непроверенные контрольные приходится тащить домой. Сегодня пятница, но тревожный монстр ревет и у меня болит голова.

Еще несколько лет назад я бы сдалась и уселась перед телевизором с пакетом чипсов. Ощущение провала омрачало бы все мои выходные. Но теперь я стала гораздо умнее.

По субботам я встаю с постели в семь утра, прежде чем монстр откроет свои сонные глаза. Мои пуанты уже упакованы. Я беру с собой кофе и завтрак и еду на поезде в балетную студию.

И вот моя рука уже лежит на теплом тиковом дереве балетного станка. Белые стены и спокойный голос педагога действуют на меня умиротворяюще. Мои волосы собраны в пучок, мышцы подтянуты. Первые аккорды вальса – и я начинаю танцевать.

Монстр вместе со мной делает несколько неуверенных шагов и вдруг исчезает, превращается в чистый эндорфин. Следующие два часа я с наслаждением двигаюсь, избавляясь от стресса рабочей недели.

На свой первый урок балета я пришла в возрасте двадцати семи лет. Неудачные отношения и вечная тревога по всем возможным поводам буквально доконали меня. Находясь на пределе своего терпения, я решила попробовать то, о чем всегда мечтала. Разумеется, поначалу я выглядела глупо: все же балет – это занятие, которое гораздо больше подходит для гибких семилеток. Я с трудом подавила отчаянное желание бросить все и сбежать. Но затем поддалась очарованию волшебной музыки и сама не заметила, как освободился мой разум. Мне пришлось сосредоточиться на движении, а все остальное отошло на второй план.

Скажу вам по секрету: я еще в детстве любила танцевать, но мне не повезло с наставницей, которая сочла меня слишком толстой. Социальных сетей, к обитателям которых я могла бы обратиться за поддержкой, в те времена не было: я росла в 90-е и всего на несколько лет опоздала к появлению интернета. Мои родители, пытаясь помочь, записывали меня во все секции – от плавания до боевых искусств. Со временем я избавилась от детской пухлости, но моя любовь к танцам никуда не исчезла. Я просто смирилась с тем, что танцевать приходится за закрытыми дверями, у себя в гостиной, повторяя движения из телевизионных постановок.

Сейчас мне тридцать два, я занимаюсь балетом уже шесть лет. Я прихожу в студию, когда понимаю, что работа слишком давит, стало трудно дышать и нервы ни к черту. В такие дни пузырь беспокойства достигает зловещих размеров и единственное, что мне остается, – это пригласить своего тревожного монстра на танец.

Джульет Хуанг

Мое спасение от боли

Если вам посчастливилось найти в жизни то, что дает вам хотя бы пять секунд отдыха от хлопот, вы должны делать это постоянно.

Джек Антонофф

Я всегда любила лошадей, но в течение долгих лет верховой ездой приходилось жертвовать в пользу футбольных матчей, хоккейных тренировок, танцевальных вечеров, занятий по карате и турниров по гольфу. Разумеется, всем этим занималась не я, а мои четверо детей. Когда они выросли, я решила, что пришло, наконец, мое время.

Железное правило, которое я установила после двадцати лет бескорыстного служения семье, гласило: по субботам я доступна только после 14:00. Первую половину для я проводила в конюшне.

Так совпало, что единственным днем недели, когда всем шестерым Смитам удобно собираться вместе, является как раз суббота. Но ничего страшного: просто теперь мы планируем все мероприятия на 14:30. Никто не жалуется на поздний обед. Если маме плохо, то и остальным тоже несладко. А после нескольких часов, проведенных с лошадьми, я чувствую себя счастливее, чем после массажа или педикюра.

Конюшня, которую я арендую, расположена недалеко от дома – лучшего и пожелать нельзя. Я прихожу и в течение нескольких минут просто стою, вдыхая сладость свежескошенного сена и ароматы диких роз, растущих рядом с душем для лошадей.

Потом я разминаюсь, таская тюки сена и болтая с другими конюхами. И, наконец, седлаю лошадь и выхожу на поляну. Иногда кто-нибудь присоединяется ко мне, в другие дни я катаюсь в одиночку, но эффект остается неизменным: я заряжаюсь энергией для очередной недели в реальном мире.

– Ты слышала о Хизер? – спросила меня моя подруга Мэри в одну из суббот, пока я вытирала уздечку. – Какая трагедия… На прошлой неделе она потеряла сына.

Сын Хизер? Я только пару недель назад видела в конюшне ее внука и внучку. Они были одного возраста с моими детьми, поэтому ее сын должен был быть примерно моего возраста.

– Нет, какой ужас, – пробормотала я. – Бедная Хизер.

– Да, настоящее горе, – ответила Мэри. – Я разговаривала с ней вчера. Должна сказать, что она выглядела неплохо, даже при таких обстоятельствах.

– Она была здесь вчера?

– Да, они с внуками приехали покататься. Это лучшее место, когда тебе нужно уйти от реальной жизни, – прокомментировала Мэри.

Мне ли этого не знать! Наша конюшня – настоящее спасение от всех видов сердечной боли. Прогулка верхом не меняет действительность, но с успехом рубцует раны. Что бы ни происходило во внешнем мире – болезни или разочарования, – все это отходит на второй план, стоит только ощутить под рукой теплый шелк лошадиной шеи. Именно поэтому я собираюсь ездить верхом до конца своих дней.

Джейн Тербер-Смит

Глава 11. Время для нас

Как моя жизнь уместилась в два чемодана

Вся жизнь – это эксперимент. Чем больше экспериментов вы проведете, тем лучше.

Ральф Уолдо Эмерсон

Раньше вся наша жизнь вращалась вокруг сына Бейли. Дни рождения, футбольные матчи, домашние задания… Боже, как же много было этих домашних заданий! Потом Бейли подрос, стал более самостоятельным, и у нас появилась, наконец, возможность снова хотя бы иногда ужинать только вдвоем. Однако во всех поездках в отпуск сын по-прежнему сопровождал нас. И это тоже было совершенно нормально: нам нравилось пускаться в приключения всей семьей.

Наконец, настал день, когда Бейли уехал в колледж. Мы с Джорджем знали, что для многих родителей момент расставания со взрослыми детьми становится весьма болезненным, поэтому решили подготовиться. Разве не чудесно снова стать влюбленной парой, а не только папой и мамой? Самый подходящий момент для того, чтобы узнать друг друга еще лучше и вспомнить, почему мы вообще поженились.

Мы стали кататься на лыжах, ходить в походы и говорить «да» вещам, которых раньше не пробовали. Мы участвовали в викторинах и устраивали вечеринки и барбекю со старыми и новыми друзьями. Мы совершили восхитительную поездку на Большой каньон – прогулялись, полетали на легкомоторном самолете, сплавились по реке и даже покатались на мулах. Мы ходили на скачки, матчи по поло, искали сокровища по выходным, отдыхали на Карибах и Багамах.

А потом случился COVID. Жизнь в очередной раз полностью изменилась.

Теперь нам пришлось придумывать новые развлечения. Головоломки и настольные игры обжились на нашем обеденном столе. Мы искали рецепты и готовили вместе, а вечера проводили в джакузи на заднем дворе.

Недалеко от нашего дома есть прекрасное поле для гольфа. Во время карантина оно было закрыто, что наверняка очень огорчило игроков, но вполне устраивало нас с Джорджем. Ведь мы могли часами гулять среди идеальных дизайнерских ландшафтов. Улицы города в те времена были довольно пустынны, но и это тоже сыграло нам на руку: мы купили велосипеды и катались до изнеможения.

Когда карантин закончился, мы сделали вот что: выставили наш дом на продажу. Уже через двенадцать часов покупатель нашелся.

«Что дальше?» – спросили мы себя.

Мы прожили в этом доме много лет, и за эти годы каждая комната и шкаф заполнились «вещами». О существовании некоторых из них мы давным-давно забыли. Кому сдался костюм клоуна? Этот костюм пролежал у нас более десяти лет, и никто ни разу его не надел. А рождественские украшения, которые я каждый раз обходила стороной, потому что они мне не нравились? Почему я оставила их?

Я хранила все рисунки нашего сына, все его табели успеваемости. Посмотрит ли он на них когда-нибудь? И почему в шкафу до сих пор полно его одежды, футбольных бутс и пейнтбольных ружей, если он уже пять лет живет в другом месте?

Помните эти старые конверты из фотоателье? Каждый содержит десяток снимков из разряда «так себе, но пусть останется на память». Самый удачный из них давно был вклеен в фотоальбом, а остальные так и пылятся в недрах шкафа, никак не оправдывая свое предназначение. Между прочим, негативы мы тоже не выбрасываем. Я уже не говорю о двенадцати крошечных фотографиях, которые прилагаются к одной большой, выданной вам школьным фотографом. Что с ними делать? Сложить все в кошелек?

Должно быть, мусорщик подумал, что мы сошли с ума, когда вынесли на помойку почти все содержимое нашего дома.

Вечерами я залезала в шкаф или коробку и находила там все больше ненужных вещей. Кухонная техника и предметы, которые нам подарили на свадьбу двадцать восемь лет назад – сколько раз мы готовили фондю? До меня стало доходить, что все эти вещи владеют нами, а не наоборот. С каждым опустошенным шкафом мне становилось легче. Временами подступала ностальгия, но стоило мне представить, скольким людям могут понадобиться наши отжившие свой век сокровища, как меня охватывала настоящая гордость.

Общество защиты животных с удовольствием забрало мои полотенца и наволочки.

Новый центр для престарелых обустраивал библиотеку, и они были рады книгам из числа тех, что не хочется перечитывать.

Дальше стало еще интереснее. Всю нашу мебель я продала: по большей части – покупателям дома, а остальное – по объявлению.

Дошло до того, что ко времени переезда мы с Джорджем спали на диване, который больше нам не принадлежал. От нашей прежней жизни не осталось и следа. Мы стали свободными и легкими.

Трудно сказать, что за одержимость овладела нами. Кажется, мы пытались примерить на себя разные судьбы. А что, если, например, поменять еще и город?

Я работаю младшим издателем «Куриного бульона для души» из домашнего офиса. Джордж – пожарный/инженер. В принципе мы можем жить где угодно в пределах нескольких часов езды от его части в Южной Калифорнии.

Мы сложили оставшиеся вещи на склад, упаковали два чемодана и арендовали на шесть месяцев дом в Лейк-Хавасу-Сити, штат Аризона. Что вам сказать? Нам открылось много нового: город, штат, люди, рестораны и закаты над океаном.

Признаюсь: я немного скучаю по знакомым местам. В дни, когда Джорджа нет рядом, я грущу и уговариваю себя, что все к лучшему. Перемены приходят в нашу жизнь не просто так. В любых внешних обстоятельствах важно увидеть второй шанс. Это будет не новая жизнь – лишь следующая глава вашей собственной.

Д’Этт Корона

Наедине и вместе

Нет более прекрасных, дружеских и очаровательных отношений, общества или компании, чем счастливый брак.

Мартин Лютер

– Хочешь пойти на свидание сегодня вечером? – предложил мой муж Эрик. – В последнее время мы мало времени проводим наедине.

В ответ я только вздохнула. На часах было всего 17:00, а я уже сидела в пижаме. Последние несколько дней выдались весьма утомительными: у нас гостили родственники. Я устала притворяться радушной хозяйкой и с нетерпением ждала тихого вечера дома. Закрыв, наконец, входную дверь, я переоделась и взяла книгу.

Но могла ли я отказаться от милого предложения Эрика, особенно в один из тех редких вечеров, когда наш старший ребенок мог присмотреть за младшими? Разве не я совсем недавно жаловалась, что мой муж недостаточно романтичен? Кроме того, я люблю его больше всех на свете, и мне нравится проводить с ним время. Я улыбнулась:

– Сейчас переоденусь.

В машине Эрик взял меня за руку.

– Ты устала, милая? – спросил он.

– Не то чтобы устала. Просто… выдохлась.

Он покачал головой.

– Я люблю принимать гостей, но иногда мне просто нужно побыть одной, вдали от людей и их ожиданий. В последнее время у меня не было времени на это, – объяснила я и через короткую паузу поспешно добавила: – Но тебя я не причисляю к людям.

– Ну да.

– Ты понимаешь, о чем я, – попыталась оправдаться я. – Конечно, ты человек, но твое общество меня не утомляет.

Я сжала его руку:

– Считай это комплиментом.

– То, что ты не стала причислять меня к людям?

– Конечно. Потому что ты не какой-то там человек. Ты – мой человек. В твоей компании мне не надо притворяться. Время с тобой – это как время в одиночестве.

Он кивнул, и я увидела, что на этот раз он действительно меня понял.

Мы поужинали в нашем любимом ресторане. Потом Эрик сказал:

– Прости, что я делаю это во время свидания, но мне очень нужно заглянуть в строительный магазин.

Я нахмурилась. Ненавижу строительные магазины.

– В таком случае не подбросишь меня до торгового центра? Похожу там, пока ты будешь занят.

Он улыбнулся.

– Это беспроигрышный вариант. Я терпеть не могу торговый центр.

Эрик высадил меня у входной двери, пообещав забрать через час или около того. Я прогулялась по своим любимым отделам: понюхала новые лосьоны для душа, примерила несколько пар обуви и даже купила новые сандалии. Ходить по магазинам без младших детей – удовольствие, которое я редко могла себе позволить.

Эрик написал, что едет за мной. Я села на скамейку у входа в торговый центр и стала ждать. Молодая женщина с малышом на руках спросила, не нужна ли мне помощь.

– Нет, я просто жду своего мужа. Ему нужно было в строительный магазин, поэтому он высадил меня здесь. Но он уже подъезжает.

Женщина вздохнула.

– Я не ходила за покупками в одиночестве уже несколько лет, – сказала она. – Даже завидно.

Я улыбнулась:

– Это и правда очень приятно.

В машине Эрик спросил, что я хочу делать дальше.

– Заедем теперь в книжный магазин? – с надеждой предложила я.

Он свернул в переулок.

– Я знал, что ты это предложишь.

– Конечно. Это мое любимое место.

В книжном каждый из нас направился к своему отделу. Выбрав по несколько книг, мы снова встретились за столиком в кофейне. Эрик заказал нам по латте, и мы сели друг напротив друга, читая и потягивая кофе. Мы почти не разговаривали. Через два часа мы вернулись к машине.

Я поблагодарила Эрика за прекрасный вечер.

– Но мы почти ничего не делали, – возразил он.

– Зато мы делали именно то, что я хотела, – ответила я.

На следующий день, когда я мыла посуду, Эрик зашел на кухню.

– Я прочитал об одном новом исследовании. Думаю, тебе тоже будет интересно, – он показал мне статью в своем телефоне. – Пишут, что для поддержания счастливого брака уделять время себе гораздо важнее, чем ходить на свидания. Меня это очень удивило.

Я немного подумала.

– Ничего удивительного. Нам всем нужно время, чтобы заботиться только о себе и ни о ком другом. Особенно тем, у кого есть дети.

– И для тебя это важнее, чем свидания?

– Только не обижайся, но на самом деле – да. Когда у меня есть время для себя, я становлюсь лучше для всех остальных. Для тебя и для детей.

– Как же нам найти баланс? Лично я не хочу ничем жертвовать.

Я улыбнулась.

– Милый, у нас уже есть этот баланс.

И, поймав его растерянный взгляд, пояснила:

– Вчера я провела время наедине с собой в торговом центре, пока мы были на свидании. В книжном магазине я тоже уделила себе время. Получилось два в одном: это было и мое время, и наше одновременно.

– Как будто мы одни, но вместе. Только в хорошем смысле, – подытожил он с улыбкой.

– В отличном смысле, – подтвердила я.

Дайан Старк

Планы на будущее

Нет ничего более безнадежного, чем развлечение по плану.

Джонсон Сэмюэл

Это был первый день нашего «Ретрита для составления планов». Что-то вроде корпоративной вылазки, но посвященной лишь нам двоим – моему мужу и мне. Я немного нервничала. Наши дети только что переехали, и мы впервые за долгое время остались вдвоем. Признаться честно, я немного переживала: рассердится ли мой муж, если я запланирую «поехать в Париж» и «сделать ремонт на кухне»?

На стенах маленькой хижины, куда мы приехали накануне вечером, были приклеены стикеры. На них значилось:

• 10 мест, куда мы хотим отправиться.

• Самое важное, что нужно сделать в этом году.

• Крупные покупки прямо сейчас.

• Крупные покупки в ближайшие пять лет.

• Творчество, которым можно заниматься вместе и по отдельности.

• Чего мы никогда не пробовали.

С тем, что касается составления планов, мы были хорошо знакомы. Когда мы только поженились, у каждого из нас был специальный блокнот, куда мы заносили сводку долгосрочных и краткосрочных целей.

В те времена планирование было необходимостью. Мы оба работали и воспитывали пятерых детей. Блокноты помогали нам согласовывать графики и планировать мероприятия. Иногда мы делали это в местной кофейне. Так шли годы. И в каждом были свои детские мероприятия по выходным, праздники, выпускные, свадьбы и другие важные события.

Вы поймете, насколько далеко зашло дело, если я скажу, что, вдобавок к блокнотам, у нас были еще тетради со списками желаний? То есть разбуди вы меня ночью, чтобы поинтересоваться, чем я хочу заняться в нынешнем году, а также в следующие пять или десять лет, я бы не растерялась. В тетради нашлось бы все необходимое: читать, танцевать, дремать, кататься на велосипеде, пить вино с друзьями и играть в настольные игры. Одним из пунктов моего списка желаний было творчество: от игры на кларнете до медитации и йоги. Поездка в Париж, разумеется, тоже была запланирована.

Но и это еще не все. У меня есть отдельный список вещей, которые меня больше всего волнуют. В него входят: глобальное потепление, права женщин, защита дикой природы и поддержка искусства. На отдельном листке я выписала свои дела по дому – такие, например, как реорганизация кладовой и сканирование свадебных фотографий. Мы женаты уже двадцать три года, но до них до сих пор не дошли руки.

И вот теперь мы решили попробовать что-то новое: ежегодный ретрит.

– Пора решить, как мы хотим тратить время и деньги, – заявил муж. За четыре дня ретрита мы расклеили по стенам хижины стикеры и обсудили самые важные дела. Все это время мы самозабвенно планировали, прерываясь только для того, чтобы заварить кофе или посидеть в джакузи под открытым небом. И Париж, и переделка кухни тоже попали в списки, хотя мы прекрасно понимали, что сделать и то и другое в один и тот же год у нас, скорее всего, не получится. Еще мы вспомнили, как сильно любим кино, театр и концерты. И признались друг другу, что скучаем по нашим детям.

– Давай заведем новые традиции, – предложил муж. – Как насчет вечера дегустации пива, когда каждый приносит необычные сорта? Или семейного клуба, где можно обсуждать книги и смотреть их экранизации?

К концу четвертого дня все стены дома были заклеены стикерами. Мы осмотрелись и поняли, что для того, чтобы завершить все намеченное, нам не хватит целой жизни.

Когда-то очень давно в одной книге я прочитала следующее: «Если ты слишком занят, чтобы провести время с друзьями, то ты слишком занят». Позвольте, говорю я, но ведь то же самое относится и к семье. За последние годы несколько близких родственников медленно угасли у нас на глазах. Нам повезло, что у нас была возможность попрощаться.

– Послушай, – предложил мой муж. – А не пойти ли нам прямо сейчас на берег озера? Разведем костер, пожарим зефир, посмотрим на звезды… Или, если хочешь, просто съездим в кино на последний сеанс, а потом съедим пиццу?

– Но у нас на сегодняшний вечер были другие планы, – растерянно возразила я.

Муж повертел в руках исписанный стикер.

– К черту все планы, – сказал он. – Я люблю тебя.

Мелисса Л. Уэбер

Кувшинки

Любите себя достаточно, чтобы установить границы. Ваше время и энергия бесценны.

Анна Тейлор

Я начала свою карьеру в Tupperware[21], когда мне было двадцать. Цель была проста: увеличить семейный бюджет, оставаясь при этом дома. Мне нравилась мысль о том, что я смогу планировать свое время самостоятельно. Этим я и занялась. Едва получив первый набор образцов пластиковой посуды, я завернула в магазин и выбрала самый красивый ежедневник, до которого только могла дотянуться. Я собиралась вписывать туда все предстоящие Tupperware-вечеринки и тренинги.

Понемногу ежедневник стал заполняться. Я обнаружила, что моего красноречия вполне достаточно для того, чтобы набрать себе целую команду молодых женщин. После каждой следующей встречи их число увеличивалось, пока, в конце концов, не достигло пятидесяти человек. Я стала менеджером и теперь не упускала ни малейшей возможности для продвижения своего маленького бизнеса: если в календаре обнаруживался хоть один пробел, я тут же заполняла его. Любой деловой человек на моем месте поступил бы так же.

Я пропускала детские утренники и семейные ужины, не говоря уже о том, что мне категорически не хватало времени на себя. В день рождения младшей дочери, на который у меня был запланирован очередной тренинг, я почувствовала нарастающую панику и решила посоветоваться со своей наставницей. Первым делом она попросила показать мой ежедневник.

– Что ж, неудивительно. У тебя здесь нет ни одной кувшинки.

Не знаю, что я ожидала услышать в тот момент, но явно не это.

– Кувшинки? – переспросила я.

– Так называются отрезки времени, которое ты выделяешь только для себя. Они – как листья кувшинок, по которым ты прыгаешь в промежутках между делами.

Мои кувшинки были детскими мероприятиями, днями рождения, маникюром и обедом с мамой. А еще иногда мне так хотелось принять ванну с пеной и шариками ароматного масла… Но что скажут коллеги, когда увидят зияющие дыры в моем расписании? Ведь серьезные люди предпочитают иметь дело с такими же серьезными людьми.

Вскоре я научилась шифровать записи в своем ежедневнике. Теперь несколько раз в неделю в списке дел появляется загадочная строчка: «Кувш.» – и время. Я не отменяю переговоры и тренинги, просто партнеры, увидев, что нужное им время уже забронировано, соглашаются перенести встречу. Мои кувшинки стали моей маленькой тайной, которую я храню ото всех.

Кристин Байрон

Как я остановилась

В жизни важны три вещи – ваше здоровье, ваше дело и люди, которых вы любите. Вот и все.

Навал Равикант

Однажды я чихнула, и моя жизнь круто изменилась. Звучит забавно, но мне тогда было не до смеха.

У меня росли двое маленьких детей, и я совмещала постоянную работу в сфере здравоохранения с преподаванием. Любому другому человеку такой график показался бы изнурительным, но я была настоящим трудоголиком. Всю свою жизнь я стремилась достичь успеха и заработать побольше денег. Я ставила все и всех выше собственных потребностей.

Я не наслаждалась своей жизнью. Чувствовала себя оторванной от мужа, обиженной на работодателя и виноватой в том, что слишком устала, чтобы играть с детьми. У меня в голове все время крутилась мысль: «Однажды я выйду из этой бешеной гонки». Друзья предупреждали, что я перегибаю палку. Иногда они приглашали меня на обед, но у меня на это никогда не было времени. Вопреки всякой логике, отклонив очередное приглашение, я злилась не на себя, а на них. Ведь у них было время для встреч и отдыха. В конце концов они оставили меня в покое.

Задолго до того памятного дня боль в лопатках стала частью моей жизни. Первоначально мне поставили диагноз «растяжение мышцы», поэтому я стала принимать мышечные релаксанты и снизила физическую нагрузку. На какое-то время боль ослабла, хотя и не исчезла полностью. Тогда я отодвинула ее на задний план: работа была важнее.

Однако, когда боль стала прогрессировать и привела к онемению и покалыванию в руках, я все же обратилась к врачу. Тот диагностировал «защемление нерва» и прописал лечебную физкультуру – по часу в день, три дня в неделю в течение месяца.

У меня не было столько свободного времени. Я отказалась.

Я прикладывала к спине холод, тепло, лепила лечебные пластыри и покупала обезболивающие спреи. Горстями пила безрецептурные противовоспалительные средства. Я до дыр терла шею и плечо. Но не могла бросить работу.

И вот наступил тот день. Не помню, о чем я говорила студентам, которые стояли вокруг меня с блокнотами в руках. Не знаю, на каком именно этаже находился лифт в момент моего исторического чиха. Но я поняла, что случилось нечто ужасное: меня как будто ударило током. Молния пронзила все тело. Я потеряла равновесие и чуть не упала.

МРТ показала, что мой спинной мозг сильно сдавлен несколькими позвоночными дисками, а также аномальными костными разрастаниями в шее. Чих загнал диски в спинномозговой канал. Через несколько часов я перестала чувствовать ноги. Мне сделали экстренную операцию по декомпрессии, после чего последовали месяцы реабилитации.

Это было самое трудное испытание, через которое я когда-либо проходила. И дело даже не в том, что мне пришлось заново учиться ходить. Просто я не умела отдыхать. Целыми днями находиться в неподвижности было для меня хуже смерти. Но разве кто-то предлагал мне выбор?

В первые несколько недель я заново открыла для себя чтение – пыталась читать то, что хоть как-то поднимало мне настроение: «Искусство жить» Тита Нат Хана, «Великие дерзания» Брене Браун и так далее. Такого вдохновения от чтения я не испытывала со старшей школы.

Еще я увлеклась медитацией и визуализацией. Они стали моими ежедневными практиками. Проснувшись, я лежала в постели и представляла, как снова встаю на ноги и бегу, не испытывая никаких проблем с равновесием и не нуждаясь в специальных приспособлениях. Поначалу я медитировала всего пять минут, но потом довела это время до получаса.

По мере того как мои ноги становились сильнее, я стала находить удовольствие в том, чтобы принимать долгий горячий душ.

Я втирала лавандовый лосьон в кожу перед сном. Аромат возвращал меня в те первые дни после рождения детей, когда я использовала лаванду, чтобы помочь им уснуть. Никогда бы не подумала, что нечто настолько простое может так успокаивающе воздействовать на мой разум. Я спала сладко, без сновидений, и просыпалась в позитивном настроении, с ясной головой.

Моя связь с мужем и близкими друзьями укрепилась. По вечерам я сидела с детьми, помогая им с домашним заданием или читая книжку. Они рассказывали мне истории о школе, и я с удовольствием слушала.

Раньше детьми занимался муж, но, как оказалось, чувствовал себя при этом некомфортно. Теперь он с радостью вернулся к работе, стал счастливее, и это оживило страсть в нашем браке.

Иногда обстоятельства вынуждают нас остановиться. Поверьте, это к лучшему.

Энн Вандич

Жизнь в хижине

Если отказывать себе в связи с дикими местами, которых жаждет твоя душа, огонь внутри тебя медленно обратится в пепел.

Крик Стюарт

В детстве у меня была учительница, которая во время перемены включала запись звуков дикой природы. Помните все эти диски с журчанием неведомых ручьев, щебетом птиц и шумом летнего дождя? Возможно, именно тогда в моей душе поселилось желание жить подальше от города.

Много лет спустя у меня появился пес – помесь койота с немецкой овчаркой. Бакстера (так я назвала собаку) сбил грузовик, но какой-то добрый человек подобрал его и выходил, спас от верной смерти. Характер у Бакстера был дикий, да и сам он больше принадлежал лесу, чем любому, даже самому лучшему из людей. Тот человек несколько раз давал объявление в местной газете, но никто не хотел брать Бакстера к себе. А я захотела.

В моей городской квартире сразу стало тесно. Тогда я покопалась в интернете и арендовала для нас обоих хижину в горах Голубого хребта. Там мы проводили сезон за сезоном.

Мне нравилось исследовать окрестные леса. Слушать птиц (наяву, а не в записи) и смотреть, как маленькое торнадо божьих коровок поднимается из высокой травы. Я научилась распознавать по голосам древесных лягушек, рыжих навозниц и павлинов.

Иногда мы с Бакстером брали с собой в поход другую нашу собаку, желтого лабрадора, которую я называла «Моя солнечная девочка». Больше всего на свете она любила дремать на застекленной веранде, но все же время от времени соглашалась составить нам компанию.

Я бывала в этой хижине в грозу. Останавливалась там в безлунные ночи, такие темные, что невозможно было разглядеть даже собственную вытянутую руку. По утрам туман поднимался из расщелины гор, словно привидение. А в морозные зимние дни сквозь окна сочился розовый свет. Я обожала читать в гамаке, пить горячий кофе и домашний сидр. Наряжать елку, часами валяться в ванне с пеной, проводить дни в сладкой тишине, наедине со своими мыслями. Я собственными руками, при помощи принесенных со двора щепок, разжигала камин и чувствовала необыкновенную гордость при виде весело пляшущего пламени. Ночью над моей головой раскрывалось звездное небо такой глубины и силы, какая бывает только в горах.

Я приезжала в хижину и в хорошие времена, и в плохие – например, когда умер дедушка Бен. Она стала моим убежищем. В лесу я искала спасения от усталости и внезапных болезней, отмечала важные события и устраивала вечеринки с друзьями. Хорошо помню день, когда развеяла среди деревьев прах Бакстера. Я сидела на крыльце, которое мы делили с ним так долго, улыбалась и плакала. Даже сейчас мне иногда кажется, что я слышу топот его лап по доскам веранды. Думаю, этот странный пес останется здесь навсегда.

Иногда мне приходится уезжать, когда идет дождь. В такие моменты мне кажется, что лес грустит от предстоящей разлуки. Тогда я оглядываюсь через плечо и шепчу: «Я вернусь». И действительно возвращаюсь. Здесь живет мое сердце, душа свободна. Здесь я храню свои главные сокровища – воспоминания и надежды.

Тамра Энн Боллес

Мои дамы озера

Друзья – это та часть человечества, с которой можно быть человеком.

Джордж Сантаяна

Каждое лето мы снимаем дом на озере Озарк в штате Миссури. Мы – это женщины из бридж-клуба Philia. Некоторые из нас знакомы друг с другом более сорока пяти лет – дольше, чем с собственными мужьями. Мы вместе прошли через рождения и смерти, браки и разводы. Мы помогали друг другу растить детей, праздновали успехи и поддерживали друг друга в неудачах.

Между нами существует уникальная связь. Сказать, что мы любим друг друга, будет серьезным преуменьшением.

Все началось в 1970-х. Раз в месяц мы собирались у кого-то дома, чтобы поиграть в бридж. Уже тогда это было больше, чем просто игра.

Несмотря на то что у каждой из нас случались не лучшие времена, очередность соблюдалась неукоснительно, Помню, как однажды в «свой» месяц я была на мели и была вынуждена подать только чай со льдом и попкорн на закуску. В другой раз одна совершенно измученная мать четверых детей перепутала даты и в назначенный день оказалась в школе на собрании. Однако ее дети ничуть не смутились: нашли для нас коробку сырных крекеров и вытащили из холодильника все газированные напитки. Муж этой женщины был вынужден сесть за игровой стол, где она и обнаружила его, вернувшись домой около девяти часов вечера. Хотя, если говорить совсем откровенно, мужья обычно расценивают визит членов клуба как стихийное бедствие и благоразумно ретируются в дальние комнаты. «В этом месяце ты счастливчик», – говорят они следующему по очереди с плохо скрываемым облегчением.

На одной из наших любимых фотографий мы вчетвером сидим за столом для игры в бридж: одна в пижаме, двое – в спортивных штанах, и еще одна держит на затылке пакет с замороженным горошком, чтобы ослабить приливы во время менопаузы. Если это не доказательство нашей преданности друг другу, то я не знаю, как это назвать вообще.

Мы помогали друг другу преодолевать все этапы жизненного пути, шаг за шагом. Это могло быть что угодно: новые бифокальные линзы, гормональные изменения, беспокойство по поводу воспитания подростков или грусть по поводу уехавших из дома взрослых детей.

Раньше мы отпускали шуточки о том, что даже на смертном одре сыграем в бридж. Веселье прекратилось, когда одна из нас заболела раком. Марджи (так звали эту женщину) собирались удалять опухоль из легких, однако во время операции оказалось, что главный очаг находится в яичниках и болезнь уже перешла в необратимую стадию.

Марджи переселилась в хоспис как раз в тот месяц, когда была ее очередь принимать бридж-клуб. Она спросила, не приедем ли мы поиграть прямо к ней в палату, пока у нее еще есть силы. Каждые несколько дней мы втроем приходили и играли с ней в карты, пока Марджи не уставала. Свою последнюю партию она сыграла за день до смерти. Помню, как весело она смеялась.

Луиза Батлер

Познакомьтесь с нашими авторами

Джон Кевин Аллен, доктор богословия, служит в Объединенной Церкви Христа, работает больничным священником и преподавателем клинического пастырского образования в Сент-Луисе, штат Миссури. Он пишет книгу духовных упражнений, которые помогут читателям справиться со стрессом и невзгодами. Джон и его жена Кэрол любят путешествовать – это сохраняет их брак счастливым.

Моника А. Андерманн живет в Лонг-Айленде со своим мужем Биллом и полосатым котом Самсоном. Ее работы появлялись в изданиях Sasee, Guideposts, Woman’s World, а также в нескольких книгах из серии «Куриный бульон для души».

Джоан Бейли – писательница-фрилансер, в настоящее время живущая в Японии, где ее работа связана с продуктами питания, сельским хозяйством и фермерскими рынками. Семья Джоан – это ее муж и две кошки.

Лорен Барретт получила степень бакалавра с отличием Университета Индианы в Пенсильвании в области образования для глухих, а также – степень магистра искусств в сфере обучения чтению в Университете Восточной Каролины. Сегодня она работает преподавателем в городе Роли, Северная Каролина, и воспитывает маленького сына. Увлекается литературой, бегом и бейсболом.

Бренда Битти – почтальон на пенсии и капеллан. Она пишет для The Mountaineer и для религиозного собрания своей церкви. Она опубликовала две книги: Finding Sacred Ground in the Daily Grind и The Case of the Missing Letter. Бренда живет во Флориде. Напишите ей по электронной почте: 1955beachbabe@gmail.com.

Аннелиз Роуз Бисон – писательница, поэтесса, музыкант. Однажды она продала все свое имущество и купила дом на колесах. Теперь она путешествует по миру, играет на укулеле и воспитывает двоих детей.

Тамра Энн Боллес получила степень бакалавра журналистики в Университете Джорджии в 1988 году и магистра педагогики в Университете штата Джорджия в 2000 году. Она преподает в округе Кобб, увлекается каякингом и исследует природу. Вскоре она планирует уйти с преподавательской должности и переехать в Блу-Ридж, штат Джорджия.

Луиза Батлер – педагог на пенсии. Она имеет ученую степень в области управления и экономики. Однажды Луиза даже выступала на Глобальном саммите по науке и научному образованию. Сейчас она наслаждается жизнью писателя. Она активна в своем сообществе для пенсионеров, увлекается чтением хороших книг, гольфом, игрой в бридж и маджонг.

Кристин Байрон ушла из Tupperware. Теперь она проводит время, путешествуя с мужем и наслаждаясь временем, проведенным с семьей и друзьями.

Отмеченная наградами писательница Барбара Сью Канале опубликовала три книги на религиозную тематику, в том числе: Prayers, Papers, and Play: Devotions for Every College Student, To Have and to Hold: A Daily Marriage Devotional и Hope and a Whole Lotta Prayer: Daily Devotions for Parents of Teenagers. Она часто публикуется в сборниках из серии «Куриный бульон для души».

Филлис Кокран рано ушла на пенсию и стала мотивационным писателем-фрилансером. Ее работы публиковались в журналах Woman’s World, Grit, Focus on the Family и ряде других, а также в нескольких антологиях. Она преподает писательское мастерство и проводит много времени со своими внуками.

Д’Этт Корона получила степень бакалавра наук в области управления бизнесом, является младшим издателем «Куриного бульона для души». Д’Этт замужем уже более тридцати лет. Недавно они с мужем избавились от большей части вещей и переехали, а теперь с нетерпением ждут новых приключений. Их сын в настоящее время учится в медицинской школе на Карибах.

Эмбер Кертис – выпускница школы Вестерн-Уэйн и университета Темпл. Эмбер живет в Коннектикуте со своей черной кошкой Сомброй. Она до сих пор встречается со своим парнем Сэмом, о котором рассказала в истории, произошедшей семь лет назад.

Барбара Дэви – адъюнкт-профессор университета Колдуэлл, где она преподает технику письма студентам бакалавриата. Барбара окончила университет Сетон-Холл, имеет степень бакалавра и магистра в области английского языка и журналистики. Она – большая любительница йоги. Вместе с мужем Барбара живет в Вероне, штат Нью-Джерси.

Лола Ди Джулио Де Маси – учительница на пенсии, чьи работы публиковались во многих книгах серии «Куриный бульон для души», а также в Los Angeles Times, Sasee, Reminisce, детских изданиях и газетах. Лола имеет степень магистра в области английского языка. Из ее окна видны горы Сан-Бернардино.

Космо ДеНикола управляет целой империей, в состав которой входят компании, работающие в области технологий, здравоохранения, профессионального футбола. В семнадцати странах мира его знают как успешного бизнесмена и щедрого мецената. Вот уже сорок шесть лет он счастливо живет в браке со своей женой Джанет, имеет двоих детей и двух внучек.

Стефани Дорр получила степень бакалавра наук в университете Метрополитен. У нее пятеро детей, образованием которых она занималась самостоятельно, вплоть до старших классов. В настоящее время Стефани работает в библиотечной системе Колорадо, а в свободное время – играет на барабанах.

Дана Дросдик – маркетолог. Она живет в Саратога-Спрингс, штат Нью-Йорк, и обожает все, что связано с заботой о других, верой, благополучием и личностным ростом. Рассказы Даны публиковались в нескольких книгах серии «Куриный бульон для души», а также в журналах Peaceful Dumpling и The Banner.

К. Эде получает степень бакалавра в области студийного искусства в университете UW-Eau Claire, штат Висконсин. Также в ее планах степень магистра арт-терапии в колледже Saint Mary-of-the-Woods, штат Индиана. Она надеется построить карьеру, помогая людям с помощью целительной силы искусства. Она гордая мать троих детей в возрасте от трех до двадцати одного года. И, кажется, на всю жизнь останется скаутом.

Мелисса Фейс – автор подарочной книги «Я люблю тебя больше, чем кофе», посвященной всем тревогам и радостям материнства. Ее эссе и статьи публиковались в местных и национальных изданиях, и еще она преподает мировую литературу в Региональной школе искусств в округе Аппоматтокс (штат Виргиния). Узнайте о ней больше на melissaface.com.

Кэрол Броди Флит – журналистка и писательница, получившая множество наград. Ее рассказы шесть раз публиковались в серии «Куриный бульон для души», а также в мировых печатных и интернет-СМИ. Кэрол – эксперт по восстановлению после горя и жизненных невзгод. Ее часто приглашают для участия в многочисленных телевизионных и радиопрограммах.

Ким Форрестер – отмеченная наградами автор, педагог по комплексному благополучию и консультант. Ким сочетает науку с философией, чтобы вдохновить других на жизнь во всей ее полноте. Она ведет подкаст Eudaemonia, в рамках которого публикуются ее интервью с экспертами мирового уровня, рассказывающими о практиках благополучия и процветания. Узнайте больше на www.kimforrester.net.

Бетси С. Франц – независимая писательница и фотограф, специализирующаяся на изображении дикой природы. Ей нравятся юмор и вдохновляющие тексты. Узнайте больше о Бетси на страницах www.betsyfranz.com или напишите ей по электронной почте: backyarder1@earthlink.net.

Пэм Гиббс – писательница, которая живет недалеко от Нэшвилла, штат Теннесси, со своим мужем и дочерью-подростком. Пэм работает над своим первым фантастическим романом, действие которого происходит на американском Юге. Когда-нибудь она хочет нырнуть с аквалангом у Большого Барьерного рифа.

Кэт Готтлиб – писательница и художница, чьи истории и творчество побуждают других радоваться жизни во всех ее проявлениях. Кэт – мама шестерых детей. И еще они с мужем завели трех лошадей и двух собак. Познакомьтесь поближе с тем, чем занимается Кэт, на KatGottlieb.com.

Аннет Гулати – писательница-фрилансер, автор детских книг, живущая в Сиэтле, штат Вашингтон. Она публиковала рассказы, статьи, эссе и стихи в многочисленных журналах, газетах и антологиях. Еще Аннет пишет книги для детских образовательных издательств. Узнайте больше на www.annettegulati.com.

Джина Гуцвиллер – юрист из Швейцарии, которая любит изучать сложные языки, путешествовать по холодным местам, с головой погружаться в книги и гулять с призраком своей собаки (она очень по ней скучает). Она все еще пытается доказать, что ее партнер приучил собаку красть все ее зимние шапки. Кроме того, она работает над романом.

Мэрилин Хейт написала четыре книги с практическими рекомендациями и одну книгу стихов. Однажды она сделала тест ДНК, и это имело неожиданные последствия: Мэрилин увлеклась генеалогией. Посетите ее веб-сайт www.marilynhaight.com.

Венди Хэйрфилд имеет степень бакалавра журналистики университета Темпл. После многих лет работы в сфере связей с общественностью и продвижения экологических программ она занялась фрилансом. Венди любит фотографировать, кататься на велосипеде, ходить в походы и ухаживать за садом. У нее есть дочь, пасынок и две черепахи. Они с мужем живут в районе Сиэтла.

Терри Ханс, стоматолог-гигиенист на пенсии, составляет сборник историй в стиле Эрмы Бомбек[22], рассказанных ей пациентами в смотровой. Ранее она уже публиковалась в серии «Куриный бульон для души». Терри любит проводить время со своей семьей. Они с мужем часто посещают спортивные соревнования и болеют за своих четырех внуков.

Ким Хэнсон – дизайнер лоскутных одеял и писательница, которая с удовольствием часами работает в своей домашней студии. Ее многолетний брак благословлен тремя прекрасными детьми и двумя внуками, в которых она души не чает. Ким ведет блог на сайте www.KimHanson.ca.

Кристин Болдуин Хомси живет в Хьюстоне, штат Техас, с мужем и тремя маленькими детьми. Кристин начала писать после того, как преждевременное рождение близнецов резко изменило траекторию ее жизни. Кристин ведет блог о материнстве на RaisingTrinity.com.

Джульет Хуанг – учительница из Сингапура, которая просто одержима танцами. Танцы помогли ей справиться со стрессом и стать более открытой. В свободное время Джульет любит читать историческую фантастику и сочинять рассказы.

Дэвид Халл – учитель на пенсии, живущий на севере штата Нью-Йорк. Он любит читать, работать в саду и смотреть повторы «Звездного пути». Его истории публиковались во многих книгах серии «Куриный бульон для души».

Дженни Айви живет в Теннесси. Она является автором нескольких художественных и научно-популярных произведений, в том числе – рассказов в многочисленных книгах серии «Куриный бульон для души».

Таня Янке работала в трех школах, двух торговых центрах, в театре, компании по исследованию рынка и на ягодной ферме. Теперь она целыми днями пишет. Ее первая пьеса, экранизация «Маленького принца», была поставлена в Торонто в 2010 году.

Завершив карьеру в сфере образования, Сьюзен Джеллеберг начала работать в области изобразительного искусства и писать книги. Она преподавала в Северной Дакоте, а затем получила степень магистра в области руководства и консультирования в Северном государственном университете в Абердине, Южная Дакота. У Сьюзен двое детей. Ей нравится заниматься творчеством.

Анна Дженсен – британская эмигрантка, уже более двадцати лет живущая в Южной Африке с мужем и двумя детьми. Дом Анны расположен в нескольких милях к северу от города Дурбан, на восточном побережье. Сидя у бассейна, Анна может наблюдать за игрой дельфинов и китов.

Мэгги Джон живет в Северной Калифорнии со своим мужем. Они в браке уже 35 лет. Самые радостные дни для Мэгги – это выходные и праздники, которые она проводит со своими двумя взрослыми детьми и другими членами растущей семьи. Мэгги редактирует и пишет для местных газет и журналов и недавно издала детскую книжку с картинками.

Дебби Джонсон – инструктор по карате и многодетная мама. Ей всегда есть о чем рассказать. Дебби опубликовала несколько детских книг. Она любит получать сообщения от своих читателей. Вы можете написать ей по адресу: debby@debbyjohnson.com.

Марлис Джонсон-Лори – оратор и отмеченная наградами писательница. Она страстно любит превращать старый хлам в прекрасные новые вещи и всегда стремится показать окружающим, как справляться с жизненными трудностями. Свободное время Марлис заполнено походами в высокие горы, прогулками на снегоступах по рыхлому снегу и чтением и чаепитиями.

Миг Пинкус Каджитани – писательница, редактор и педагог. Ее работы были опубликованы в различных книгах, в том числе – в сборниках серии «Куриный бульон для души», антологии Mama, PhD и журналах The Chronicle of Higher Education и Mothering magazine. Она также пишет научно-популярные книги для детей.

Джилл Келлер – писательница, живущая в маленьком городке в Южной Индиане с мужем, двумя детьми и кошкой по кличке Италикс. Джилл обожает готовить, заниматься бизнесом, просматривать полки в библиотеке, печь пироги и читать книги своим детям. Узнайте больше на kellerjf.wixsite.com/authorjillkeller.

Венди Кеннар – писатель-фрилансер. Она живет в Лос-Анджелесе. Более двенадцати лет Венди преподавала в государственной школе, однако была вынуждена оставить работу из-за хронического заболевания. Венди предпочитает подсолнухи розам и серебро золоту. Это второй рассказ Венди, опубликованный в серии «Куриный бульон для души». Кроме того, она ведет блог на сайте HYPERLINK "http://www.wendykennar.com", в котором рассказывает о своем сыне, книгах и жизни с невидимой инвалидностью.

Роберт Кингетт – автор эссе и рассказов, герои которых – инвалиды, живущие нормальной жизнью. Роберт в детстве перенес ДЦП и полностью потерял зрение, но это не мешает ему вести блог и слушать художественные подкасты. Узнайте больше на www.blindjournalist.wordpress.com.

Линн Киннаман – преподаватель писательского мастерства в Университете штата Монтана, автор нескольких книг и многочисленных статей. Она любит рассказывать истории и учить людей. Линн часто выступает в качестве творческого тренера для писателей, проводит семинары и занятия. Напишите ей по электронной почте: Lynn@LynnKinnaman.com.

Маргарет Ли очень любит читать, но в качестве автора выступает впервые. Маргарет живет в Техасе со своим замечательным мужем и тремя дочерьми. Она играет на фортепиано, кларнете, саксофоне и флейте. Любит живой театр, кино и настольные игры. Маргарет побывала в сорока девяти штатах и двадцати двух странах и пробежала три марафона.

Барбара Лехтиниеми – писатель и фотограф из сельского восточного Онтарио, Канада. Она опубликовала множество статей в студенческом журнале Университета Атабаски The Voice, газете The Review и других изданиях. Барбара любит вязать, наблюдать за птицами и совершать длительные прогулки.

Лиза Лешоу держит обещание, данное себе после выхода на пенсию: писать каждый день и молиться, чтобы ее работа попала в престижное издание – например, в сборник из серии «Куриный бульон для души». Она целыми днями сочиняет короткие эссе на разные темы, от «поиска тихих героев среди нас» до «скрытых секретов арахисового масла после девяти вечера».

Илана Лонг любит рассказывать истории своей жизни на страницах сборников из серии «Куриный бульон для души». Она – мама подростков-близнецов, учительница, авантюристка, пловчиха на длинные дистанции, а иногда еще и комическая актриса. Илана – автор книги Ziggy’s Big Idea.

Джеймс C. Магрудер – автор мотивационного романа The Glimpse, а также множества эссе. Его рассказы были опубликованы в девяти книгах «Куриный бульон для души» и во многих национальных изданиях. Посетите его веб-сайт jamescmagruder.com, чтобы прочитать блог и подписаться на его мотивационную рассылку Pause More.Rush Less.

Бринн Манке – фрилансер, специализирующаяся на написании статей для веб-сайтов и блогов. Бринн живет в Небраске со своим мужем и семью детьми. Она любит бегать на длинные дистанции, кататься на каяках и проводить время на свежем воздухе.

Дон Мари Манн – учительница английского языка в средней школе и мама двух подростков. Она увлечена фотографией и книгами и обретает спокойствие с помощью долгих прогулок по пляжу и дыхательных практик.

Джошуа Дж. Марк – редактор, директор и автор статей сайта по истории – Ancient History Encyclopedia. Его научно-популярные статьи также публиковались в журналах Timeless Travels и History Ireland. Его жена Бетси умерла от рака в 2018 году, и сейчас он живет со своей дочерью Эмили и их собаками в северной части штата Нью-Йорк.

Лаура М. Мартин живет в Южной Каролине. Она преподает писательское мастерство в Университете Ландера. Ее эссе Dead Horse Bay стало полуфиналистом премии Brooklyn Nonfiction Prize. Вы можете найти ее эссе в интернете на литературных сайтах New South, The Smart Set, The Doctor T. J. Eckleburg Review и Luna Luna magazine.

Тимоти Мартин – писатель и сценарист, который живет в Северной Калифорнии. Его рассказы публиковались в двух десятках книг из серии «Куриный бульон для души». Молодежный мультикультурный роман Тимоти Scout’s Oaf вышел в свет весной 2021 года. Напишите ему по электронной почте: tmartin@sitestar.net.

Шеннон Маккарти пишет юмористические статьи, чтобы оставаться в здравом уме. Днем она работает тренером по программному обеспечению, а вечером воспитывает детей и дегустирует вина. У Шеннон трое прекрасных детей: Тесс, Табита и Райли. Все они живут в Остине, штат Техас.

Кортни МакКинни-Уитакер – отмеченная наградами автор романов, стихов и эссе. Она живет со своей семьей в Пенсильвании. Подпишитесь на канал Кортни в «Твиттере» @courtneymckwhit или посетите ее сайт: courtneymck.com.

Энн Морроу – писатель и фотограф, семнадцать раз публиковавшаяся в серии «Куриный бульон для души». Также ее работы появлялись в онлайн-изданиях и национальных журналах. Энн любит собак, ходит в походы и обожает проводить время в книжных магазинах. Сейчас она работает над мемуарами.

Хейли Мосс – адвокат из Флориды, писательница и активистка, отстаивающая права людей с аутизмом. Помимо этого Хейли любит рисовать, читать, играть в видеоигры и временами включает музыку слишком громко.

Джонет Нитлинг живет в маленьком городке в Южной Африке. Она много времени проводит со своими питомцами. Литература – ее самое большое увлечение. А бег и поездки на велосипеде – лучшее время, чтобы подумать об историях. Джонет записывает их на бумаге и прячет, чтобы никто не читал. Она одиночка и мечтательница.

Стефани Николопулос – писательница и редактор из Нью-Йорка. Узнайте больше на StephanieNikolopoulos.com.

Энн Э. Окленд считает, что лучшая защита от серых будней – это воображение. Жизнь слишком драгоценна, чтобы скучать.

Сестра Жозефина Палмери уже более пятидесяти лет обучает подростков в Пенсильвании и Нью-Джерси. У нее есть степени магистра испанского языка и богословия, она любит читать, гулять, петь, кататься на велосипеде, играть в Scrabble, возиться на кухне и рассказывать анекдоты. Сестра издала два сборника анекдотов в память о своем отце, профессиональном комике.

Ноам Паолетти – писатель и выпускник университета Сан-Хосе. Он живет в Денвере, штат Колорадо, проводит свободное время в походах, кемпингах и путешествиях.

Кристиана Пастир окончила Школу общественных коммуникаций им. С. И. Ньюхауса Сиракузского университета со степенью бакалавра журналистики. Когда она не гоняется за своими детьми, то пишет истории для серии «Куриный бульон для души». Кристиана живет с мужем и детьми в Коннектикуте. Ей нравится читать, печь, бегать, заниматься кроссфитом и вести долгие беседы.

Джон Пирс – профессор на пенсии и сотрудник профсоюза по трудовым отношениям, проживающий в Гатино, Квебек. Помимо написания эссе, пьес и рассказов он занимается воспитанием молодых писателей и играет в общественных театральных постановках. Ознакомьтесь с подходом Джона к наставничеству на сайте: www.jonpeirce.ca.

Конни К. Помбо – писательница-фрилансер, автор нескольких историй в серии «Куриный бульон для души». Со своим мужем Марком Конни начала встречаться еще в колледже, и вот уже сорок пять лет они вместе наслаждаются своей соленой, песчаной и счастливой жизнью на побережье Мексиканского залива во Флориде. Узнайте больше на www.conniepombo.com.

Венди Портфорс ранее уже писала для серии «Куриный бульон для души». У нее есть несколько опубликованных рассказов и мемуары под названием Remembering Love. Венди является членом Гильдии писателей Альберты. Вместе со своим вторым мужем Дэйвом она много путешествует и с удовольствием играет в гольф. Напишите Венди по адресу: wportfors@gmail.com.

Конни Касьютер Пуллен живет в сельском городке Сэнди, штат Орегон, вместе со своими пятью детьми и несколькими внуками. В 2006 году она получила степень бакалавра с отличием в Университете Портленда по двум специальностям: психология и социология. Конни любит сочинять рассказы, фотографировать и исследовать природу. Напишите ей на электронную почту MyGrandmaPullen@aol.com.

Ребекка Радиччи – писательница-фрилансер, которая живет в Атланте, штат Джорджия, с мужем и четырьмя детьми. Она пишет об усыновлении, вере и воспитании детей. Ее рассказы публиковались в таких изданиях, как Today’s Parents, No Hands But Ours и iBelieve.

Анкит Рагувир Рао консультирует и тренирует людей с проблемами психического здоровья. Он решил заниматься этим после смерти отца, который всегда помогал другим и вызывал улыбки на их лицах. Анкит скучает по отцу каждый день.

Тианн Шелдон Роу живет в штате Айова с мужем и тремя сыновьями. Ее работы публиковались в Yahoo! Life, The Huffington Post, Scary Mommy, The Mighty и нескольких газетах. В свободное время она управляет хаосом, глубоко дышит и носит свой старый синий халат.

Энн Расс – рукоположенная пастор пресвитерианской церкви. Является создателем религиозного онлайн-сообщества Doubting Believer и подкаста Bible Stories for Big Kids. Энн замужем, у нее есть дочь, изучающая искусство музыкального театра в Сиракузском университете. Энн Расс – южанка, но сейчас живет в Нью-Йорке.

Джуди Салцевич нравится быть бабушкой, садовницей и волонтером. Завершив преподавательскую карьеру, она увлеклась написанием рассказов. Джуди пережила рак, научилась разделять нагрузку и быть благодарной за добро.

Карен Сарджент, недавно вышедшая на пенсию педагог, теперь вдохновляет и наставляет начинающих писателей. Ее роман Waiting for Butterflies стал книгой года по версии IAN в 2017 году. Она пишет для Guideposts и книг из серии «Куриный бульон для души», а также работает над своим третьим романом. Узнайте больше на KarenSargent com.

Кристал Шванке – писательница-фрилансер, блогер и автор, живущая в Атланте, Джорджия. Она любит читать книги и дегустировать новые сорта кофе. Узнайте больше о Кристал на ее сайте: thatoldkitchentable. com.

Джонни Скоггин оставил корпоративный мир Лос-Анджелеса в 2011 году. Сейчас он живет в лесу на юге штата Миссисипи со своими двумя собаками и проводит время, работая над книгой и фотографируя мир вокруг себя.

Рэнди Нельсон – доктор медицинских наук, педиатр. В молодости работал бухгалтером инвестиционного банка. Сейчас работает в медицинском центре в Бруклине. В свободное время любит посещать концерты, музеи и театры, а также путешествовать.

Лори Шепард живет в Мельбурне, штат Флорида, со своей не по годам развитой кошкой Либби. После ухода из библиотеки Лори полюбила путешествовать. Она поставила себе цель: посетить все национальные парки США. В свободное время Лори читает ученикам начальной школы книги и даже разыгрывает небольшие сценки.

Ли Стейнберг – президент компании Steinberg Sports and Entertainment, один из самых известных спортивных агентов США. Он одним из первых начал продвигать идею о том, что успешные спортсмены должны помогать людям из тех мест, где они выросли, и вообще «делиться» своим успехом.

Кэсси Сильва живет недалеко от Ванкувера, Британская Колумбия. Это ее четвертый рассказ, опубликованный в серии «Куриный бульон для души». Напишите Кэсси по адресу: cassiesilva@ymail.com.

Доктор Джеймс Л. Снайдер живет со своей женой в Силвер-Спрингс-Шорс. За сорок семь лет служения он и его жена Марта участвовали в трех проектах по основанию церквей, а сегодня они состоят в сообществе «Семья Бога» в Окале, Флорида. Напишите Джеймсу по адресу: jamessnyder2@att.net.

Джуди Стэпп любит делиться своим жизненным опытом в увлекательной форме, чтобы вдохновлять других. Она опубликовала семь историй в серии «Куриный бульон для души» и один рассказ – в сборнике Short and Sweet. Джуди – жена, мать троих детей и бабушка четверых внуков. Она любит читать и путешествовать. Напишите ей по адресу: judeestapp@roadrunner.com.

Дайан Старк – жена, мать и писательница-фрилансер. Она любит писать о важных вещах: своей семье и своей вере. Ее рассказы часто публикуются в серии «Куриный бульон для души». Напишите Дайан по электронной почте: Dianestark19@yahoo.com.

Лакита Джин Старр получила степень бакалавра в Техасском государственном университете в Сан-Маркосе. Лакита и ее муж Ютель женаты почти шестнадцать лет. Она любит путешествовать и ухаживать за садом. Примером для подражания всю жизнь считает свою мать, миссис Эмму Эли.

Уроженка Техаса, Ванда Стрэндж живет в Блафф-Дейле. Самыми важными вещами в своей жизни она считает веру, семью и друзей. Ванда посвящает много времени чтению, письму, музыке и волонтерству.

Джей Си Салливан часто ходит с друзьями на прогулки. Она считает, что очень важно поддерживать друг друга на пути к здоровью. Маленькие шаги приводят к большим переменам. Поэтому идите вперед и ничего не бойтесь! А если захотите пообщаться с Джей, напишите ей по адресу: poetrybyjc@yahoo.com.

Линн Сандей – писатель и защитница животных, которая живет недалеко от Сан-Франциско со своей престарелой собакой-спасателем. Более десяти рассказов Линн были опубликованы в серии «Куриный бульон для души» и других сборниках.

После того как Полли Хэйр Тафрат уволилась с должности учителя чтения для первоклассников, она стала писательницей-фрилансером и теперь публикует многочисленные статьи об образовании, путешествиях, воспитании детей, здоровье, волонтерстве, немецких субботних школах, жизни в роли бабушки, ангелах Аппалачской тропы и обо всем, что вызывает у нее интерес. Пишите ей по адресу: pollytafrate@hotmail.com.

Джейн Тербер-Смит – отмеченная международными наградами писательница-фрилансер, которая сотрудничает с рядом изданий, таких как журналы Faith & Friends и Sports Spectrum, и сайт authorsweekly.com. Джейн любит теннис, плавание, верховую езду и старается быть вовлеченной во все, чем занимаются ее муж и четверо взрослых детей.

Энн Вандич живет на берегу Джерси с мужем и двумя детьми. У Энн две страсти: медицина и педагогика. И еще она мечтает зарабатывать на жизнь писательством. Напишите Энн по адресу: Anmaro512@gmail.com.

Мелисса Л. Уэбер всю жизнь живет в Огайо. Она имеет степень бакалавра в области радио, кино и телевидения Государственного университета Боулинг-Грин, а также степень магистра журналистики Университета штата Огайо. Мелисса проработала двадцать семь лет в сфере коммуникаций. Она замужем, имеет пятерых взрослых детей, любит читать, заниматься йогой, ходить в походы и играть с собакой и кошкой (по отдельности).

Филлис Эбейт Уайлд с отличием окончила Государственный университет Сан-Франциско в 1985 году, получив степень бакалавра журналистики. Помимо основной специальности она также работала учительницей, помощницей юриста и брокером по недвижимости. В настоящее время Филлис возглавляет волонтерскую некоммерческую программу, которая направлена на социализацию изолированных и вынужденных оставаться дома пожилых людей.

Полин Юд – автор двадцати трех сборников библейских рассказов для детей и взрослых. Полин работала учителем в государственной школе, принимала участие в постановках музыкального театра, пела в церковном хоре. Помимо этого она была репетитором по чтению и письму. Полин замужем, у нее трое взрослых детей и четверо внуков.

Жанна Зорнс получила степень магистра в Уитон-колледже и семь раз участвовала в серии «Куриный бульон для души». Она написала семь мотивационных книг и более тысячи статей и рассказов. Жанна ведет еженедельный блог на jeannezornes.blogspot.com. У нее двое взрослых детей и четверо внуков, Семья Жанны живет в штате Вашингтон.

Познакомьтесь с Эми Ньюмарк

Эми Ньюмарк – автор бестселлеров, главный редактор и издатель серии книг «Куриный бульон для души». С 2008 года она опубликовала 174 книги, большинство из которых стали национальными бестселлерами в США и Канаде. Она также является автором книги «Просто счастлива: мудрые мысли из «Куриного бульона для души», наполненной простыми практическими советами, которые помогают улучшить жизнь.

Эми приписывают возрождение бренда «Куриный бульон для души», который стал феноменом издательской индустрии с момента выхода первой книги в 1993 году. Включающий вдохновляющие истории из жизни обычных людей, он остается актуальным по сей день.

Эми с отличием окончила Гарвардский университет, где специализировалась на португальском и французском языках. Затем три десятка лет строила карьеру аналитика на Уолл-стрит, менеджера хедж-фонда и корпоративного руководителя в области технологий. Эми является дипломированным финансовым аналитиком.

Однако ее возвращение к литературе было неизбежно. Во время написания дипломной работы в колледже она отправилась в путешествие по бедному северо-востоку Бразилии, где собирала истории обычных людей. В результате ее писательская карьера сделала полный круг – от сбора «народных» рассказов в Бразилии в двадцать лет до коллекционирования жизненных историй для сборника «Куриный бульон для души».

Эми и ее муж Билл, генеральный директор издательства «Куриный бульон для души», проводят много времени со своими четырьмя детьми и внуками.

Подписывайтесь на Эми в «Твиттере»: @amynewmark. Слушайте ее бесплатный подкаст «Куриный бульон для души с Эми Ньюмарк» в Apple Podcasts, Google Play, приложении «Подкасты» на iPhone или в своем любимом приложении для подкастов на других устройствах.

Благодарности

Мы выражаем огромную благодарность всем нашим участникам и поклонникам.

Мы получили тысячи историй на тему заботы о себе и потратили многие месяцы на их прочтение.

Наши редакторы Лора Дин, Кресент Ломонако, Джейми Кэхилл и Кристиана Пастир все прочитали и сделали выборку для заместителя издателя Д’Этт Короны и главного редактора Эми Ньюмарк.

Сьюзан Хейм выполнила первый этап редактирования, Д’Этт выбрала идеальные эпиграфы для каждого рассказа, а Эми отредактировала рассказы и сформировала окончательный вариант рукописи.

Когда мы закончили работу, Д’Этт Корона продолжала оставаться правой рукой Эми в работе со всеми нашими замечательными писателями. Барбара Ломонако, Мэри Фишер и Кристиана Пастир, а также Элейн Кимблер присоединились в конце к вычитке. Мы знаем, что опечатки будут в любом случае, поэтому, пожалуйста, сообщите нам о них по адресу: webmaster@chickensoupforthesoul.com. Мы исправим их в следующих изданиях.

Вся издательская команда заслуживает аплодисментов, включая старшего директора по маркетингу Морин Пельтье, вице-президента по производству Виктора Катальдо и графического дизайнера Даниэля Заккари, которые превратили нашу рукопись в эту красивую и увлекательную книгу.

Делимся радостью, вдохновением и надеждой

Реальные люди делятся реальными историями каждый день по всему миру. В 2007 году издание USA Today назвало серию «Куриный бульон для души» одним из пяти запоминающихся книжных событий за последнюю четверть века. На сегодняшний день только в США и Канаде продано более 100 миллионов книг, выпущено более 250 изданий, которые переводились почти на пятьдесят языков. Сборники из серии «Куриный бульон для души» издаются во всем мире.

Прошло уже двадцать семь лет с тех пор, как мы начали делиться счастьем, вдохновением и надеждой с помощью наших книг, но мы продолжаем радовать наших читателей новыми изданиями. Теперь мы вышли за пределы книжных полок и занялись выпуском кормов для домашних животных, телесериалов, подкастов, видеорепортажей на aplus.com, лицензионных продуктов, бесплатных фильмов и телепередач в наших приложениях Popcornflix и Crackle. Мы меняем мир по одной истории за раз. Спасибо за чтение!

Примечания

1

Лорен Бэколл (1924–2014 гг.) – американская актриса, признанная Американским институтом кино одной из величайших кинозвезд в истории Голливуда.

2

Героиня популярного сериала «Семейка Тененбаум» (США, 2001 г.). Роль Марго в сериале исполнила Гвинет Пэлтроу.

3

Национальный парк США, расположенный в юго-восточной части Калифорнии.

4

Райдер Кэрролл – автор бестселлеров New York Times, дизайнер цифровых продуктов и изобретатель метода планирования Bullet Journal.

5

Гаванский бишон, или хаванез (исп. bichón habanero) – порода собак группы болонок, по международной классификации входит в группу «Декоративные собаки и собаки-компаньоны».

6

Национальный парк США, расположенный на территории штатов Вайоминг, Монтана и Айдахо. Объект Всемирного наследия ЮНЕСКО, знаменит многочисленными гейзерами, является старейшим природным парком в мире.

7

Состояние гиперфункции щитовидной железы, сопровождаемое повышенной выработкой ряда гормонов.

8

Фестиваль любительских театров, который ежегодно проводится в городе Галифакс, Новая Шотландия, Канада.

9

Американская певица, композитор и поэтесса.

10

Griffith Park – одно из самых посещаемых мест отдыха в Лос-Анджелесе, крупнейший городской парк в США.

11

Блюдо греческой кухни, схожее с турецким донером или арабской шаурмой.

12

Популярная в США командная игра, одна из разновидностей бейсбола.

13

Роман британской писательницы Полы Хокинс в жанре психологического триллера, написанный в 2015 году.

14

Драже с арахисовым маслом.

15

Генри Дэвид Торо (1817–1862 гг.) – американский писатель, философ, публицист, натуралист и поэт. Вдохновившись идеей о жизни в полной изоляции на лоне природы, провел два года в хижине на берегу Уолденского пруда (неподалеку от г. Бостон, штат Массачусетс). Позднее написал об этом книгу под названием «Уолден, или Жизнь в лесу».

16

Главная героиня компьютерного полнометражного анимационного фильма студии Disney «Холодное сердце».

17

Джеймс Брендан Паттерсон (род. 1947) – американский писатель в жанре триллер и детектив. Широко известен благодаря серии романов об инспекторе Алексе Кроссе.

18

Джон Денвер (1943–1997) – американский кантри-фолк-рок-певец, гитарист, автор и исполнитель песен.

19

Джеймс Тейлор (род. 1948) – американский фолк-музыкант и автор песен.

20

«Морган Стэнли» – крупный американский финансовый конгломерат со штаб-квартирой в Нью-Йорке.

21

Компания – производитель посуды премиум-класса для дома и кухни

22

Эрма Бомбек (1927–1996) – известная американская журналистка и писательница, автор юмористической колонки, в которой описывалась жизнь обитателей загородных домов.

Content

Эми Ньюмарк
Куриный бульон для души. Найди время для себя. 101 история заботы о себе и поиске баланса

Вступительное слово

Глава 1. Всего одно мгновение

Мое имя

Здравствуй, я

Лосьон для загара и новые маршруты

Искусство баланса

Я днем и ночью

Жалобная книга

Последняя сигарета

Вечер пятницы

Стрекоза

Глава 2. Шаг вперед

Птицы и пчелы

Перестань жонглировать

План В

Жизнь на пляже

Лишний час

Ужин с Кей

Моя главная роль

Я много гуляю

Волшебный мир синрин-ёку

Полчаса в день

Глава 3. Принять помощь

Здесь нет супергероев

Самый важный урок

Перезарядка

Неожиданный подарок

Пожалуйста, не оставляй меня

Неважно, кто готовит ужин

Моя новая жизнь

Клуб любительниц завтрака

Руководство по уходу

Глава 4. Познание себя

Марафон ради себя

Мир открывается

Выход из пике

Что тебе нужно, сынок?

Отпустить поводья

Одиночество в купальнях Кабуки

Как заново родиться

Глубокий вдох, глубокий выдох

Я просто отвечаю «да»

Как я упала с лестницы

Мои случайные встречи

Глава 5. Только я

Жизнь как лоскутное одеяло

Кусочек неба

Время только для меня

Один день

Что-то особенное

Надо жить сегодня

Почитай мне сказку

Лучший подарок

День, когда у нас все получилось

Глава 6. Вдох и выдох

Благодарю и отпускаю

Следы на песке

Список ненужного

Как я простилась с Линдой

Вне зоны доступа

Мой Уолденский пруд

Как мы избавились от всего лишнего

Мои планы на вечер

Больше никакой брюссельской капусты

Следи за дыханием

Шесть месяцев

Глава 7. Дарите любовь

Чуть больше тепла

Всем нужна группа поддержки

Как выглядит мое счастье

Я успеваю не все

Тихое место

Если есть возможность, мы гуляем

Все ищут друг друга

Мне надо больше гулять

Глава 8. Ты этого заслуживаешь

В своем ритме

Устроим сегодня пижамный день?

Только мы

Воображаемый отпуск

Мое отражение

Я делаю это для себя

Время играть

Девичья поездка

Хлопья на ужин

Праздник живота

Глава 9. Личное пространство

Подарок ко Дню матери

Лучший вид

Отпусти

Равновесие в жизни

У меня есть друг

Жизнь как пазл

Игра в радость

Как я медитировала

На призрачном озере

Глава 10. Следуй своей страсти

Средство от бессонницы

Следуя зову сердца

Мои священные часы

Теперь я в безопасности

Это снова я

Часть успеха

Танец с монстром

Мое спасение от боли

Глава 11. Время для нас

Как моя жизнь уместилась в два чемодана

Наедине и вместе

Планы на будущее

Кувшинки

Как я остановилась

Жизнь в хижине

Мои дамы озера

Познакомьтесь с нашими авторами

Познакомьтесь с Эми Ньюмарк

Благодарности

Делимся радостью, вдохновением и надеждой

Примечания