Дмитрий Рогозин На Западном фронте. Бес перемен

В книге использованы фотографии Павла Кассина и из личного архива автора

В оформлении обложки использованы фотографии, сделанные в Донбассе в октябре 2022 года

© Рогозин Д. О., текст, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Дмитрий Олегович Рогозин – известный политик, чрезвычайный и полномочный посол Российской Федерации, доктор технических наук и доктор философских наук, председатель исполкома Конгресса русских общин (1993 – 1999), председатель Государственной думы по международным делам (2000 – 2003), руководитель политической партии «Родина» и одноименной фракции в Государственной думе (2004 – 2006), постоянный представитель России при НАТО (2008 – 2011), заместитель председателя Правительства России – председатель коллегии Военно-промышленной комиссии России (2012 – 2018), генеральный директор Государственной корпорации по космической  деятельности «Роскосмос» (2018 – 2022). С октября 2022 года – руководитель группы военных советников добровольческих подразделений Донбасса.

* * *

Побеждает тот, кто готов идти до конца

По ком звонит колокол (вместо пролога)

В августе-сентябре 2022 года я воспользовался своим вынужденным «простоем» после ухода с должности главы «Роскосмоса» и в течение полутора месяцев, поразмыслив над старыми текстами, решил написать новую книгу. Я описал в ней людей и события, которые формировали новейшую историю постсоветской России – от трагического распада Советского Союза до военных операций России в Грузии и на Украине. Я описал то, что считаю важным и что заставляет нас думать о нашем будущем и судьбе нашей Родины. Это взгляд на русскую историю русскими глазами.

Я старался написать эту книгу максимально правдивой, воспроизводя по памяти важные диалоги и детали событий. Конечно, мои оценки поведения конкретных политиков современной российской и европейской эпохи Вам, уважаемый читатель, могут показаться субъективными. Так и есть. Я ведь был непосредственным участником описанных в книге событий. Кому-то эти оценки покажутся излишне эмоциональными, кому-то – и вовсе неполиткорректными. Заранее прошу прощения. Это все наша дурная русская привычка: негодяя называть негодяем, а героя – героем.

В дальнейшем планирую выпустить продолжение этой книги. Оно будет посвящено моей работе в Правительстве России и ракетно-космической отрасли, но сперва надо дать свежим чувствам отлежаться и сформироваться в объективный анализ, абстрагировавшись от мелочей и несущественных событий. Тем не менее некоторыми соображениями, например, о необходимости укрепления контроля за эффективным исполнением государственного оборонного заказа, я решил поделиться сейчас – в надежде как можно скорее исправить существующее положение дел.

События последних лет, к сожалению, подтвердили все мои прежние опасения по поводу возможного развития ситуации на Украине. Я не смог обойти эту тему стороной, равно как не смог не высказаться о поведении в грозное для Родины время наших так называемых «сливок общества». С такими «друзьями народа» нам и враги не нужны. Даже сейчас – в период проведения Специальной военной освободительной операции, объективно неизбежной с учетом исходящих от киевской хунты угроз истребления русского населения Украины и приближения военного потенциала НАТО к нашим границам, мало что поменялось в нашей «элите». Что эта «элита» может предложить освобождаемому нашей армией народу Украины? Чем она лучше киевской «элиты», которая довела Украину до скотства русофобии? Как можно делать вид, что ничего в стране не произошло и продолжать пить шампанское и поедать эклеры на фестивалях фейерверков в тот самый момент, когда десятки тысяч наших воинов, рискуя своими жизнями, выполняют боевую задачу. Неужели у нашего народа раздвоение личности? Или те, кто не прекращают веселиться даже в самые грозные моменты для нашей армии, и не народ вовсе, а так…? Выродки.

Отрадно, что многие российские интеллигенты тонко чувствуют эту ситуацию. Художественный руководитель и директор театра Константин Хабенский в сентябре 2022 года сообщил, что ряд постановок, анонсированных в конце прошлого года как предположительные показы нового театрального сезона Московского художественного театра им. А. П. Чехова, отменены в знак уважения к воюющим на Украине российским бойцам. Так же поступил и замечательный актер театра и кино Владимир Машков, разместивший на фасаде Московского театра Олега Табакова, художественным руководителем которого он является, большую букву Z в поддержку армии России.

Война с украинским радикальным национализмом и русофобией – это не противостояние армий и военных технологий, а ответ нашей страны на экзистенциальную угрозу всему нашему народу, всей русской цивилизации. Это восстановление исторической справедливости. Это Общее дело, в котором должно проявиться единство армии, общества и его политического класса. Это шанс выгнать из страны (и не впустить обратно!) пятую колонну предателей и мироедов. Война на Украине – это война за Украину и Россию, это священная война за право русского народа на существование и воссоединение на своей родовой территории. Это война против намного более сильного и изворотливого врага, война на принуждение коллективного Запада, манипулируемого англосаксами и германскими реваншистами, признать за Россией право на безопасное и самостоятельное будущее наших детей. Поэтому в этой войне для нас не должно быть «красных линий». Как однажды сказал В. В. Путин, «Зачем нам такой мир, если там не будет России».

Считаю принципиально важным постоянное проявление всеобщей солидарности с нашей армией. Нельзя поддерживать иллюзию того, что армия «где-то там делает свое дело», а мы продолжаем жить как прежде. Масштаб и историческое значение решаемых нашей армией задач потребовали частичной мобилизации, объявленной Верховным главнокомандующим 21 сентября 2022 года. Но если потребуют интересы русского дела, враг должен знать, что мы пойдем и на полномасштабную мобилизацию. И горе тому, кто станет у нас на пути! Сейчас решается судьба всей России, да и Европы. «И, значит, нам нужна одна – Победа, Одна на всех – мы за ценой не постоим»[1]. Страна и общество должны жить интересами фронта. Всегда побеждает тот, кто готов идти до конца. А идти в бой наш народ готов лишь за ясную для него цель. Не за деньги. За деньги можно научиться убивать, но за деньги нельзя научиться умирать. Наша армия на Украине сражается за Родину. Мы не имеем права проиграть. Это наша армия и наша судьба.

Эрнест Хемингуэй писал:

«Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть Материка, часть Суши; и если волной снесет в море береговой Утес, меньше станет Европа, и так же, если смоет край мыса или разрушит Замок твой или друга твоего; смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я един со всем Человечеством, а потому не спрашивай, по ком звонит колокол: он звонит по Тебе»[2].

Он звонит по каждому из нас, требуя от русского человека национальной солидарности и деятельной любви к Отечеству.

Я назвал эту книгу – «На Западном фронте. Бес перемен». Да, на слух напоминает замечательный антивоенный роман Эриха Марии Ремарка. Но моя книга о другом, и, к сожалению, антивоенной ее не назовешь. Совпадения названий самой книги и ее глав с выдающимися произведениями отечественных и зарубежных литераторов не случайны. Те, кто воспитан на русской и мировой классике и интересуется историей, не могут не обнаружить сходства событий и портретов, знакомых нам и по жизни, и по литературе. Кстати, одна из глав моей книги называется «Бесы». Как вы понимаете, это название я заимствовал у Федора Михайловича Достоевского не случайно. С тревогой описывая появление бесов в русской жизни – революционеров-нигилистов, радикалов, утративших нравственные ориентиры, великий писатель будто предвидел творимые нынешними бесами трагические перемены в нашей с вами жизни, в судьбе нашей Родины и всего мира. И именно этим зловещим переменам мы обязаны тем, что наши границы на западе стали фронтом. Потому я и решил, что «На Западном фронте бес перемен» в полной мере отражает дух и смысл всего повествования в этой моей новой книге. Эта книга о добре и зле, творимом людьми. О самопожертвовании и героизме простых людей и непростой судьбе России, прокладывающей себе дорогу сквозь непролазные чащи мировых интриг. Эта книга о наших больших ошибках и первых маленьких победах. И это история моей жизни, которая так драматично связана с жизнью моего народа и моей страны.

Повесть временных лет (1985-2022)

1985

Март – после смерти генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева и двух сменивших его престарелых наследников новым советским руководителем становится Михаил Горбачев. Он объявляет о начале перестройки – реформ советской системы. Как оказалось, начав эти реформы, Горбачев не представлял себе их цели и последствий. Масштаб его личности не соответствовал масштабу начатых им преобразований, да и преобразования эти оказались негодными для исправления ситуации в стране. Все это привело к стихийному развалу Советского Союза.

1990

Июнь – парламент России принимает Декларацию о государственном суверенитете, дающую правовое основание для распада СССР.

1991

Март – Михаил Горбачев проводит всесоюзный референдум за сохранение «обновленного СССР». Однако процесс развала союзного государства, инспирированный националистически настроенной партноменклатурой союзных республик, выходит из-под контроля Кремля. Повсюду идут локальные столкновения армии и милиции с активистами сепаратистских движений.

Июнь — жители России в составе СССР впервые избирают своего президента. Им становится карьерный коммунистический функционер Борис Ельцин.

Август – группа высокопоставленных советских функционеров объявляет о создании Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП) и временно отстраняет от власти Горбачева, по официальной версии – заблокировав его на государственной даче в крымском Форосе. В Москву вводится тяжелая военная техника. Противники переворота собираются вокруг здания российского парламента. В итоге трехдневного противостояния путчисты сдаются и заявляют о своем поражении. Горбачев, проявивший себя как безвольный и недееспособный руководитель, дискредитирован. Ельцин – на пике своей популярности.

Сентябрь – государственный переворот на юге России – в Чечне. Исламисты захватывают власть.

Сентябрь – начало армяно-азербайджанского вооруженного противостояния за принадлежность азербайджанской провинции Нагорный Карабах, заселенной преимущественно армянами.

Декабрь – руководители России, Украины и Белоруссии, произвольно трактуя так называемый Союзный договор, заявляют о выходе из состава СССР, денонсации договора о его образовании и создании Содружества независимых государств.

1992

Апрель – профашистское руководство Молдавии требует аншлюса (включения в состав) с Румынией. Левобережная Молдавия в знак протеста объявляет об образовании Приднестровской Молдавской республики. Войска и полицейский спецназ официального Кишинева при поддержке румынских волонтеров атакуют города Приднестровья. Начинается трехмесячная гражданская война, завершившаяся разгромом молдавско-румынских воинских и полицейских частей. Окончательно срывает планы Кишинева расквартированная в Приднестровье 14-я российская армия под командованием генерала Александра Лебедя. Приднестровье заявляет о своей государственной независимости.

Июль – август – неонацистское грузинское руководство во главе со Звиадом Гамсахурдиа бросает отряды головорезов, состоявшие из выпущенных из тюрем уголовников, на усмирение Южной Осетии и Абхазии, отказавшихся присоединяться к суверенной Грузии. Несмотря на численное превосходство, хорошо вооруженные грузинские отряды терпят поражение. Гражданская война сопровождается потоками беженцев.

1993

Март – в России состоялось объединение самодеятельных организаций русских общин и союзов русских переселенцев в Конгресс русских общин.

Апрель – резкое обострение двоевластия между парламентом России и президентом Ельциным.

Сентябрь – октябрь – Ельцин объявляет о роспуске парламента. В свою очередь Конституционный суд России заявляет о незаконности его указа, а парламент отрешает Ельцина от власти. Противостояние постепенно выливается в уличные стачки, столкновения и расстрел 3 октября митингующих сторонников парламента у здания телецентра «Останкино». В Москву вводятся войска. По приказу Ельцина 4 октября очаги сопротивления в парламенте подавляются артиллерийским обстрелом его здания из танковых орудий. На улицах Москвы сотни убитых и раненых.

1994

Ноябрь – начало первой войны в Чечне.

Декабрь – штурм Грозного в новогоднюю ночь. Гибель Майкопской мотострелковой бригады Вооруженных сил РФ.

1995

Июль – бандитский рейд боевиков Басаева на ставропольский город Буденновск, захват заложников в родильном доме и городской больнице.

Сентябрь – генерал Александр Лебедь участвует в парламентских выборах по спискам Конгресса русских общин.

1996

Июнь – занявший третье место на выборах президента России генерал Лебедь принимает предложение Бориса Ельцина возглавить Совет безопасности России.

Август – сентябрь – завершение Первой чеченской войны. Федеральные силы покидают республику. В Грозном утверждается радикальный исламистский режим. Конгресс русских общин разрывает свои отношения с генералом Лебедем.

1998

Июнь – Государственная Дума создает Комиссию по импичменту Ельцина. Ему предъявлено обвинение по пяти пунктам, в том числе по измене Родине и преступной халатности, приведшей к войне в Чечне. В результате проведенной администрацией президента работы с фракцией ЛДПР и частью независимых депутатов-одномандатников Госдуме не хватает всего нескольких голосов для начала процедуры отрешения Ельцина от власти.

Август – финансовый коллапс в России, руководство страны объявляет дефолт. Председателем правительства России назначен авторитетный в стране и мире политик Евгений Примаков.

1999

Апрель – май – агрессия НАТО против Югославии. Россия в знак протеста разрывает на три года отношения с Североатлантическим альянсом. Премьер Примаков прерывает свой официальный визит в США, разворачивает над Атлантикой правительственный самолет и возвращается в Москву.

Июнь – 200 российских десантников совершают ночной марш-бросок из Боснии в Косово и, опередив передовые силы НАТО, занимают аэропорт Приштины.

Август – несколько тысяч исламских боевиков, в том числе наемники из арабских стран, атакуют северокавказскую республику Дагестан. Премьер-министром России назначается директор ФСБ Владимир Путин. Взрывы жилых домов в Москве, Волгодонске и Буйнакске – сотни погибших мирных жителей. Начало Второй чеченской войны, в которой исламисты терпят поражение. На сторону федеральных сил переходит муфтий Чечни Ахмат Кадыров и часть боевиков. Ахмата Кадырова вскоре избирают президентом республики.

Декабрь – добровольная отставка Бориса Ельцина.

2000

Март – президентом России избирается Владимир Путин.

Апрель — российская парламентская делегация в Совете Европы отбивает атаки радикально настроенных европейских депутатов – политических сторонников кавказских исламистов – и в знак протеста против ущемления ее прав покидает зал заседаний.

Август – гибель атомной подводной лодки «Курск», по некоторым версиям – в результате столкновения с иностранной подлодкой. Погибают 118 моряков.

2002

Май – подписание Римской декларации о создании Совета Россия – НАТО.

Октябрь – захват чеченскими террористами в заложники нескольких сотен зрителей мюзикла «Норд-Ост» в Москве. Освобождение заложников силами спецназа. Часть заложников погибает в результате несвоевременного оказания медицинской помощи после применения усыпляющего газа.

Ноябрь – Россия и Европейский союз после тяжелых переговоров договариваются о порядке транзита российских граждан из Калининградской области через территорию Литвы и внесении соответствующих поправок в Шенгенское соглашение.

2003

Декабрь – сенсацией парламентских выборов в России становится успех новой политической силы – блока «Родина». В Думе впервые сформирована патриотическая альтернатива партии власти.

2004

Март – Владимир Путин избирается президентом России на второй срок.

Август – чеченские террористки-смертницы синхронно уничтожают в воздухе два пассажирских самолета. Погибает около 90 пассажиров.

Сентябрь – группа террористов захватывает школу в осетинском городе Беслане. В заложниках – более тысячи детей и их родителей. Погибает 333 заложника.

Декабрь – победа «оранжевых» в Киеве. Президентом Украины становится активный бандеровец Виктор Ющенко, энергично поддержанный Западом в пику России. Фактически это раскол украинской политической элиты и общества. Начало политического и энергетического кризиса между Москвой и Киевом. Запад деятельно разыгрывает карту «евроатлантического будущего» Грузии и Украины.

2005

Август – президент Владимир Путин выдвигает четыре национальных проекта, направленных на укрепление социальной политики в России. Ответственным за их реализацию назначен глава его администрации, а чуть позже – первый вице-премьер Дмитрий Медведев. Вскоре он будет официально объявлен преемником и кандидатом на выборах президента России.

Декабрь – скандальное снятие с выборов в московский парламент фаворита избирательной гонки – партии «Родина».

2006

Апрель – несмотря на ликвидацию партии «Родина», президент поддерживает идеи разработанной ею программы «Сбережение народа», направленной на разрешение комплекса демографических проблем России. Владимир Путин называет сбережение нации «главным национальным проектом».

2007

Февраль – Владимир Путин произносит на Мюнхенской конференции по безопасности свою знаменитую речь о несогласии России жить в «однополярном мире».

2008

Февраль – Кремль выражает категорическое несогласие с решением ведомых США стран провозгласить независимость Косово, несмотря на протесты Сербии.

Март – президентом России избран Дмитрий Медведев. Новый глава государства представляет Думе кандидатуру Владимира Путина для утверждения его председателем Правительства России.

Август – президент Грузии Михаил Саакашвили отдает своим вооруженным силам тайный приказ напасть на блокпосты российских миротворцев в Южной Осетии и подвергает в ночь с 7 на 8 августа спящую столицу этой республики Цхинвал артиллерийскому и ракетному обстрелу. Спустя два часа после начала военных действий Кремль принимает решение оказать жителям Южной Осетии, в большинстве своем гражданам России, военную помощь и вызволить оставшихся в живых миротворцев. Североатлантический альянс предпочитает не вмешиваться напрямую в вооруженный конфликт, но обвиняет Россию в «непропорциональном применении силы». В ответ Москва приостанавливает политическое и военное сотрудничество с НАТО и признает независимость Абхазии и Южной Осетии.

2009

Апрель – юбилейный саммит НАТО в Страсбурге принимает решение восстановить контакты с Россией без всяких предварительных условий.

Август – НАТО оказывает помощь России в поиске захваченного пиратами сухогруза Arctic Sea с российским экипажем на борту. Благодаря информации, полученной Постпредством России при НАТО от Штаба Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе и переданной в Главный штаб ВМФ России, российский сторожевой корабль «Ладный» перехватывает угнанное судно в нескольких сотнях миль от западного берега Африки.

Сентябрь – новый генсек НАТО Андерс Фог Расмуссен высказывается за выстраивание с Россией стратегических партнерских отношений.

Октябрь — обнародован доклад Комиссии ЕС о причинах и виновниках конфликта в августе 2008 года. Грузия названа агрессором и нарушителем международного права. НАТО предпочла «не заметить» выводы Комиссии ЕС.

2012

Январь – Правительство России приступает к реализации масштабной программы перевооружения армии и флота.

Март — Владимир Путин избирается президентом России на третий срок.

Декабрь – Министерство юстиции России восстанавливает официальную регистрацию политической партии «Родина».

2014

В Киеве в результате государственного переворота и вооруженного захвата правительственных учреждений к власти приходит управляемый США марионеточный режим украинских радикальных националистов. Население Крыма голосует на референдуме за воссоединение с Россией. Россия начинает масштабную программу восстановления экономического потенциала Крыма и Севастополя.

Донецкая и Луганская области провозглашают создание отдельных от Украины народных республик. Начало войны на Донбассе. Массовое убийство украинскими радикалами русских активистов в Одессе. На Украине начинается «охота на ведьм» и повсеместные репрессии против организаций российских соотечественников.

2018

Март – Владимир Путин избирается президентом России на четвертый срок.

2021

Выдвижение Россией требований к НАТО убрать свой военный наступательный потенциал от российских границ и вернуться к принципам взаимодействия, изложенным в «Основополагающем акте 1997 года о взаимных отношениях, сотрудничестве и безопасности между Российской Федерацией и Организацией североатлантического договора». Вместо ответа – демонстративный отказ Запада от учета российских национальных интересов.[3]

2022

24 февраля – президент В. В. Путин в условиях объективной неизбежности столкновения с Западом начинает превентивную Специальную военную операцию по денацификации и демилитаризации Украины, превратившейся в плацдарм НАТО и ЕС по борьбе с Россией.

Сентябрь – Путин объявляет о своем решении поддержать референдумы на освобожденных территориях Украины по их вхождению в состав России и начать частичную мобилизацию для обеспечения защиты населения Донбасса, а также Запорожской и Херсонской областей. Специальная военная операция приобретает освободительный характер. Донецкая народная и Луганская народная республики, а также Запорожская и Херсонская области вошли в состав Российской Федерации.

Накануне

Политикой я стал интересоваться еще в юности. Мой отец – Олег Константинович Рогозин, генерал-лейтенант, доктор технических наук и профессор – до выхода в отставку занимал высокие должности в Министерстве обороны СССР. Будучи заместителем начальника Службы вооружения, в 1980-е годы он практически руководил всей оборонной наукой страны и привил мне интерес к военным делам.

Наш дом был полон интересными людьми – генеральными конструкторами ведущих фирм, крупными учеными и военачальниками. Как правило, мама накрывала стол на кухне или в гостиной, и я становился невольным слушателем увлекательных бесед отца с гостями.

Говорили не только о военных делах: программе вооружения, новейших разработках систем оружия (в эти моменты отец отправлял меня под благовидным предлогом куда-нибудь сходить и что-нибудь принести), но и о ситуации в стране, которая становилась все тревожнее.

Отец и его коллеги откровенно недолюбливали «политрабочих», как он их называл – партийных демагогов в руководстве Главного политуправления Минобороны СССР. Я чувствовал, что между военными инженерами и учеными, с одной стороны, и партийным руководством Вооруженными силами – с другой, постоянно тлел конфликт, порожденный диаметрально противоположными подходами к обеспечению безопасности страны.

Геронтократия[4] СССР настаивала на достижении «стратегического паритета» между Советским Союзом и США, который понимался ею как математическое равенство «мускулов»: танков, пушек и особенно стратегических ядерных сил, развернутых двумя сверхдержавами друг против друга.

Отец и его коллеги считали иначе. С их точки зрения, безопасность страны вовсе не требовала равного количества смертельного железа, на изобретение и производство которого были брошены лучшие силы науки и промышленности СССР. В конечном счете именно навязанная нам гонка вооружений – бессмысленная, поставленная на поток «штамповка» гор оружия – истощила экономику, создала дефицит самых необходимых товаров, деморализовала советское общество и привела Страну Советов к летальному исходу.

Немолодое политическое и военное руководство СССР прошло сквозь огненные годы Великой Отечественной войны, и оно не могло избавиться от синдрома поражений 1941 года, когда Красная армия и ВПК Советского Союза в первые месяцы гитлеровской агрессии оказались не готовы отразить натиск немецкой армии. Политбюро само толкнуло страну в топку милитаризации. Мой отец и его товарищи предлагали иной путь: вместо «стратегического паритета», разоряющего страну, строить оборону на основе «стратегии сдерживания».

Такая стратегия предполагает возможность ответных действий, способных нанести противнику ущерб, заведомо превосходящий «выигрыш», ожидаемый агрессором от развязанной им войны. Объясняя мне, еще школьнику, смысл этой стратегии, отец говорил: «Представь себе двух бойцов. Один из них, самый крупный и мощный, вооружен пулеметом. Другой держит в руке всего лишь пистолет. Но фокус в том, что и пулемет, и пистолет нацелены точно в сердце противника и, более того, механически связаны друг с другом своими спусковыми крючками. Выстрелит один – автоматически выстрелит и другой. Погибнут оба. И неважно, что громила погибнет от прямого попадания одной пули, а его противник получит в сердце всю очередь пулемета. Погибнут оба».

В качестве доказательства своей правоты отец часто приводил пример Карибского кризиса. Тогда Советский Союз примерно в 17 раз уступал Америке в количестве ядерных ракет и атомных бомб, тем не менее этого соотношения было более чем достаточно, чтобы удержать Вашингтон от развязывания термоядерной агрессии и мировой катастрофы.

Вашингтонские ястребы понимали: да, США могут многократно уничтожить весь Советский Союз, сжечь дотла всю Евразию, но способность врага нанести ответный удар, риск «возмездия из могилы», которое приведет к уничтожению 20–25 крупнейших американских городов, – это та цена, которую американцы заплатить были не готовы.

Собственно, в этом и суть «стратегии сдерживания», в основе которой лежит принцип «оборонительной достаточности». Это означает, что миролюбивое государство не нуждается в излишках оружия – такого оружия должно быть ровно столько и оно должно быть по качеству таким, чтобы в случае агрессии нанести любому обидчику неприемлемый для него ущерб. Если агрессору об этом заранее будет известно, то, рискуя получить сдачу, в драку он уже не полезет. Для обеспечения надежной безопасности «стратегический паритет» не нужен. Достаточно иметь в кармане холодный кастет, чтобы остудить врага.

Сейчас уже очевидна безусловная правота такой позиции. Если бы эти идеи были тогда реализованы, то, уверен, большое государство не распалось бы, а гражданская наука и индустрия, пользуясь наработками высокотехнологичной оборонной промышленности, наладили бы выпуск современной и конкурентоспособной продукции в самых разных отраслях.

Возможно, кто-то воспримет мои переживания о гибели Советского Союза с иронией. Запад и наши доморощенные проходимцы, называющие себя либералами, восприняли крах СССР с чувством глубокого облегчения. Но для меня Советский Союз был страной, где я родился, получил воспитание и образование. Да, в позднем СССР меня раздражала геронтократия и лицемерная пропаганда коммунизма теми, кто построил его лично для себя, а народ кормил тюрей. Но и тогда миллионы парней и девушек любили свою Советскую Родину и верили, что всё в наших силах и что недостатки системы исправимы, а потенциал государства – неисчерпаем. Мы верили в лучшее будущее и видели альтернативный путь развития страны через экономическую реформу и демократизацию, которые должны были привести к омоложению правящего класса, сменяемости политической элиты и раскрепощению могучих производственных сил Советского Союза.

Развал СССР для меня и всего моего поколения – это трагедия, ответственность за которую несут высокопоставленные партийные карьеристы. Именно они, а не народы выиграли от разрушения большой страны. Именно они сумели использовать свои властные полномочия для того, чтобы быстро прибрать себе всю бывшую советскую государственную собственность. Именно из этих воров и предателей, а также их детей и внуков сформировался позорящий мою Родину класс олигархов, удивляющий Европу и Америку своей расточительностью и дурным воспитанием. Ведь деньги, которые легко достались, легко и уходят.

Мою большую страну можно было спасти. Но судьба СССР сложилась иначе. И материальный фактор – сложности экономического положения Советского Союза – оказался вовсе не на первом месте в развале державы.

СССР убили не пустые прилавки магазинов, не козни агентов 007, не бессмысленные инсценировки диссидентов, боровшихся не за правду, а за право стать известными и небедными политэмигрантами на Западе, и даже не фальшь советской пропаганды. Несмотря на все проблемы в организации военного дела, наши Вооруженные силы разгромили бы любого неприятеля, если бы он покусился на суверенитет советского государства.

Войну проиграли не командиры, а горбачевские «комиссары». Нация была предана руководством КПСС, партийными бонзами, презиравшими свой народ и его наивную веру в «светлое будущее». Многие из них, желая сохранить свою власть, лично возглавили шовинистические сепаратистские движения и спровоцировали потрясения конца 1980-х – начала 1990-х годов, приведшие к распаду государственности.

Собачье сердце

Моральное разложение руководства КПСС привело к выдвижению на первые роли Михаила Горбачева и других «архитекторов перестройки», которые выгодно отличались от предыдущего поколения вождей умением самостоятельно перемещаться. Бессмысленное щебетание нового генсека, не способного управлять столь сложным государством в кризисное время, было зловещей приметой надвигавшихся бурь. Любопытно, что Горби любили на Западе именно за то, за что его ненавидят в России.

Глядя на Горбачева, осознаешь, насколько важна роль личности в истории. Сильный, полный решимости, ответственный лидер, несмотря на остроту проблем, поразивших национальную политику и экономику СССР, без сомнения справился бы с угрозой развала Союза. Лидер отличается от высокопоставленного балабола тем, что он точно знает, чего желает добиться, и последовательно идет к поставленной цели, используя все необходимые средства для ее достижения.

Начало моей работы в Брюсселе совпало с приходом к власти в США нового президента. Барака Обаму часто сравнивали с Михаилом Горбачевым. Мне тогда показался примечательным распространенный в 2009 году Белым домом комментарий некоего анонимного источника, который, полемизируя с тезисом, что, мол, «Америке нужна своя собственная перестройка», заметил: «Если речь идет о необходимой модернизации отдельных элементов политики США, то такая постановка вопроса актуальна. Если же речь идет о том, что президент Обама начнет реформы, не зная, чем они закончатся и к чему приведут, то такое сравнение с Горбачевым неуместно». Ну вот вам и ответ, что на самом деле думают о Горбачеве те, кто организовывал ему пышные приемы на Западе.

Я отчетливо помню череду роскошных, парадных похорон Брежнева, Андропова, Суслова, Пельше… Однажды, году в 1984-м, в программе «Время» показали задыхающегося от какой-то легочной болезни нового генсека Черненко, с трудом читавшего по трясущейся в его руках бумажке безликую речь. Какая смертная тоска охватила всю мою душу! Неужели эти невзрачности будут сменять друг друга вечно, а их похороны станут главной достопримечательностью моей страны?

И вдруг я увидел новое, свежее лицо. Горбачев улыбался, дышал ровно, пытался шутить. В 1985 году, придя к власти, он обладал всеми необходимыми рычагами для обновления и укрепления страны. В его распоряжении были армия, МВД и КГБ. На них он всегда мог опереться, если бы решился железной рукой навести порядок и изъять из руководства КПСС сепаратистов, воров и предателей страны.

Под его началом находились современные производственные кадры и академическая научная школа с мировой репутацией. Они были способны принять и поддержать призыв к разумной конверсии оборонно-промышленного комплекса и военной науки. Модернизация гражданской промышленности на основе научных изобретений и технологий оборонки позволила бы в кратчайшие сроки снять социально-экономическую напряженность в стране и глухое недовольство народа по поводу пустых прилавков.

Призыв талантливой и патриотически настроенной молодежи в структуры правящей партии и правительства обеспечил бы лояльность нового поколения граждан заявленным целям развития нации. В случае мятежа старой номенклатуры лидер мог бы напрямую обратиться к нации за поддержкой. И она была бы оказана мгновенно и повсеместно.

И самое главное. Взамен исчерпавших свой потенциал лозунгов построения коммунизма, в идею которого на тот момент мало кто уже верил, надо было предложить новую социалистическую доктрину, сформированную на основе идеологии социальной справедливости, национальных интересов и демократических свобод. Реформирование нужно было начать с экономики, с перехода на новый научно-технический уклад промышленности, с отказа от неэффективных мер госрегулирования «всего и вся» вплоть до мелочей и… ни в коем случае не раскачивать политическую лодку. Кроме того, для централизации государственной власти нужно было решительно отказаться от превращенных в догму ленинских тезисов о праве наций на самоопределение вплоть до отделения. В этот критический момент, когда многонациональная страна проверялась на прочность, президент СССР и руководство КПСС должны были пойти на очевидный шаг – закрепить единство и неделимость Советского Союза путем принятия соответствующих поправок в Основной закон страны – Конституцию СССР. Однако, на всесоюзный референдум, проведенный 17 марта 1991 года, был вынесен вопрос с бессмысленной с точки зрения правовых последствий формулировкой: «Считаете ли Вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности?». Кстати, Нурсултаном Назарбаевым, который постоянно позиционировал себя в качестве «главного защитника СССР», формулировка вопроса в Казахской ССР была изменена на «Считаете ли Вы необходимым сохранение Союза ССР как Союза равноправных суверенных государств?». Согласитесь, что разница между понятиями «суверенная республика» и «суверенное государство» есть, да еще какая!

Референдум, не имеющий никакого отношения к Конституции, был обычной горбачевской махинацией и обманом народа. Голоса 113 с половиной миллионов советских граждан (77,85 %), высказавшихся за сохранение единого СССР, уже через полгода выкинули на помойку истории. Результат прямого волеизъявления граждан оказался ненужным тем, кто за народ все решил наперед.

О произвольной трактовке принципов национальной политики вождями СССР можно написать целое отдельное исследование. При этом придется признать, что именно территории Советской России то и дело использовались для наделения землей очередных «братских народов», от имени которых выступала шовинистически настроенная местная коммунистическая бюрократия. В печальном 1954 году обильно политый русской кровью Крымский полуостров был великодушно «подарен» самодуром Никитой Хрущевым Украинской Советской Социалистической Республике – своей «исторической родине». При этом жителей Крыма, да и всей России, «вождь», естественно, спросить забыл.

В малых формах перераспределение земли в пользу национальных автономий происходило и внутри самой РСФСР. Например, территория расположенного на Северном Кавказе Ставропольского края, без какого бы то ни было согласия местного населения и коренных казаков, неоднократно урезалась в пользу соседей. Кизлярский район вошел в состав Дагестана, Моздокский – в состав Северной Осетии, а Наурский и Шелковской были подарены Чечено-Ингушетии.

Крайние националисты среди коммунистических бюрократов встречались повсеместно, особенно в верхних слоях советской номенклатуры. Меры по их выявлению и изгнанию из партийных рядов носили характер кампанейщины и были неэффективны. В свою очередь оборотни-антикоммунисты, циники и лицемеры использовали свое членство в правящей партии для карьерного возвышения.

Что же касается простых русских людей, то они, наоборот, надеялись на партию власти как на защитницу своих прав в борьбе с национал-сепаратистами. Однако руководство КПСС, начиная с середины 1980-х годов, состояло либо из безвольных руководителей типа недавно покинувшего нас «Михал Сергеича», либо из откровенных предателей и хамелеонов типа Александра Яковлева и Бориса Ельцина, либо из самих национал-сепаратистов, решивших использовать правящую партию для уничтожения союзной государственности и захвата власти на местах. Да и сама организация власти прогнила до основания и не демонстрировала даже намека на способность к реформированию.

Если бы тогда на месте Горбачева стоял национальный лидер иного масштаба, он бы увидел эти тревожные симптомы внутрипартийной гангрены. Наилучшим способом уберечь страну от кровавого распада и формирования на ее осколках примитивных феодальных ханств было бы точечное хирургическое вмешательство для ампутации зараженных тканей. Органам госбезопасности были известны коммерческие грешки партийных боссов. Возможно, они не идут в сравнение с размахом сегодняшней коррупции, но прегрешений высокопоставленных казнокрадов перед законом было достаточно, чтобы наказать «партийных вырожденцев» показательно жестко.

Пример бурно развивающегося Китая наглядно демонстрирует, что непримиримая позиция правящей партии и общества к преступности в собственных рядах и даже среди высшего партийного руководства оказывает благотворное воздействие на укрепление партийной дисциплины, государственное единство и темпы экономического роста.

Ничего подобного у нас не было сделано. Противоречивая и мелочная натура подкаблучника Горбачева лишь потакала росту центробежных сил. Начались волнения в Нагорном Карабахе, затем вспышки насилия в Грузии, Прибалтике, Узбекистане, далее – везде. Характерно, что первыми жертвами озверевших сепаратистов становились русские мирные жители. Например, внутритаджикской резне между «вовчиками» и «юрчиками»[5] 1992 года предшествовали массовые расправы в Душанбе и других городах над русским населением. В середине февраля 1990 года исламисты буквально растерзали полторы тысячи русских в Душанбе. Женщин под грохот автоматных очередей и гогот насильников заставляли раздеваться и бегать по кругу на площади железнодорожного вокзала.

Эти леденящие кровь истории, о которых упорно молчало российское телевидение «во избежание разжигания межнациональной розни», вы и сейчас можете услышать только от чудом оставшихся в живых русских беженцев, которые в некоторых случаях вот уже почти 30 лет пытаются найти кров, гражданство, сочувствие и поддержку у российских бюрократов. Бесполезно: высокопоставленным «шариковым» с собачьими сердцами было наплевать на геноцид русского народа, брошенного на произвол судьбы Горбачевым и партийной номенклатурой.

На самом деле все межнациональные проблемы, громко заявившие о себе при первом же ослаблении советского режима, тлели десятилетиями, если не дольше. И напряжение между армянами и азербайджанцами в вопросе принадлежности Нагорного Карабаха, и абхазо-грузинская ненависть, и проблема воссоединения осетинского народа имели свою историю, намного более продолжительную, чем история самого Советского Союза.

Эти конфликты носили латентный характер. Любая попытка «раскачать лодку» немедленно пресекалась по партийной линии с помощью репрессивного аппарата КГБ СССР. Когда же эти две головы – КПСС и Комитет госбезопасности – сгнили, погибла и вся рыба.

Единственной силой, которая при предательстве руководства КПСС и безволии КГБ могла выступить против разгрома союзного государства, был русский народ. Да, его элита была либо расстреляна, либо рассеяна в эмиграции в Гражданскую войну 1918–1922 годов. Да, пришедшее ей на смену молодое поколение сильных и смелых советских юношей и девушек полегло на полях Великой Отечественной войны. С той войны молодых людей 1923 года рождения вернулось всего три процента!

Да, современным русским людям пытались отказать в праве гордиться своей нацией. Как сейчас помню, как наша учительница объясняла нам перед встречей с французскими сверстниками, что нельзя называть себя русскими: если спросят, надо говорить, что мы – советские («Nous sommes sovietiques»).

Тем не менее только русские тогда могли сообща выступить в защиту единого государства. Именно поэтому факты атаки на мирных русских жителей в Закавказье, Прибалтике и Средней Азии тщательно скрывались Кремлем (точно так же в свое время Ленин, раскручивая антигосударственные настроения в России в Первую мировую войну, требовал от пролетарской прессы наложить запрет на всякие публикации о немецких зверствах против русских военнопленных). Горбачев и его кремлевский сменщик Борис Ельцин понимали, что правда о катастрофе тысяч вырезанных русских семей может разбудить гнев нации.

Истинный национальный лидер сумел бы опереться на активную моральную поддержку народа. В конце 1980-х годов русские равномерно проживали на всей территории СССР, а значит – могли коллективно выступить в защиту государственного единства. Решительные меры сильного национального лидера были бы поддержаны массой всех народов, желавших сохранить то лучшее, что было в советском строе. Но история не знает сослагательного наклонения. Народный вождь, способный взять на себя всю полноту власти в этот критический момент жизни нации и государства, не появился. Ни на белом коне, ни на броневике, ни в рубище. Господь оставил нас один на один с малодушным политбюро и генсеком с собачьим сердцем в груди. Как писал Михаил Афанасьевич Булгаков в очерке «Киев-город»: «Легендарные времена оборвались, и внезапно, и грозно наступила история…».

Дворянское гнездо

В 1981 году я стоял перед выбором: стать профессиональным спортсменом и поступить в Московский авиационный институт (МАИ), где была классная гандбольная команда (гандболом я занимался профессионально и играл за сборную Москвы), или подать документы в Московский государственный университет. На сторону МАИ меня склонял отец. Он полагал, что авиационный институт, где еще преподавал мой дед Константин Павлович Рогозин, даст мне не только правильное инженерное образование, но и стартовую площадку для блестящей военной карьеры.

Отец всю жизнь посвятил авиации. Окончил с отличием Оренбургское высшее военное авиационное Краснознаменное училище летчиков имени И. С. Полбина (бывшее «первое чкаловское»), был оставлен там летчиком-инструктором. В офицерском клубе познакомился с моей мамой – Тамарой Васильевной Прокофьевой, выпускницей местного мединститута. Там, на Южном Урале, в 1953 году родилась моя старшая сестра Татьяна. Семья переехала в Москву. Сначала жили в старом московском квартале на Тишинке, потом получили квартиру на окраине столицы – в одной из московских новостроек – в Северном Тушино, где отец работал военным представителем Минобороны СССР на Тушинском машиностроительном заводе.

Отец решил связать свою судьбу с военной службой еще в детстве. Когда-то мои дед и бабушка жили рядом со Смоленской площадью, где сейчас находится знаменитое высотное здание российского МИДа. Однако в 1941 году бомба, сброшенная с немецкого бомбардировщика, разрушила их дом.

В 13 лет отец сбежал на фронт. Служил юнгой 9-го Отряда Экспедиции подводных работ особого назначения Днепровской флотилии, в сентябре – октябре 1943 года принимал участие в освобождении Смоленска. Тяжело больного его отправили в тыловой госпиталь, оттуда – домой, к матери, но поскольку жить в Москве было негде, семья эвакуировалась в Сибирь – на Алтай.

Дед Константин Павлович Рогозин (другой мой дед, Василий Ильич Прокофьев, трагически погиб еще в 1935 году, оставив мою маму сиротой в пятилетнем возрасте) с первых дней войны вплоть до 1944 года служил главным инженером на линкоре «Марат». Именно этот прославленный корабль Балтийского флота, подвергаясь постоянным налетам вражеской авиации, своим огнем сдерживал натиск германской армии на подступах к блокадному Ленинграду.

На военной службе состояли многие поколения моих предков. Прапрадед (дед моей бабки Натальи Борисовны – матери отца) Николай Антонович Миткевич-Жолток окончил 3-е Военное Александровское училище в Москве, затем Александровскую военно-юридическую академию в Санкт-Петербурге. Кавалер орденов святых Владимира, Станислава, Анны, а также ордена Белого Орла. Участвовал в Русско-японской войне 1904–1905 годов и Первой мировой войне. Вернувшись из Маньчжурии, где он во время войны с Японией служил военным прокурором, полковник Николай Антонович Миткевич-Жолток вышел в отставку и три года служил как «числящийся по армейской пехоте» офицером по особым поручениям при московском градоначальнике, но после первых революционных волнений царское правительство приняло решение укрепить органы полиции и жандармерии надежными кадровыми военными, и вот в 1908 году моего прапрадеда возвращают на военную службу и назначают полицеймейстером Московской городской полиции (отмечу забавное совпадение реальной биографии прапрадеда с Эрастом Фандориным – героем современных исторических детективов). В 1912 году его производят в генерал-майоры. Летом 1916 года, вернувшись на армейскую службу, прадед принял деятельное участие в разработке плана знаменитого Брусиловского прорыва.

Захват власти большевиками осенью 1917 года Николай Антонович не принял. Он продолжил службу в Штабе Главнокомандующего вооруженными силами Юга России генерал-лейтенанта Деникина, став, таким образом, активным участником Белого движения. При сменившем Деникина Врангеле мой прапрадед был назначен начальником штаба Государственной стражи Российской Империи. К сожалению, узнать подробности дальнейшей его судьбы после 1920 года я не смог, хотя перерыл все российские архивы и наводил по нему справки во время моей загранкомандировки в Бельгии.

Еще несколько слов о других моих дальних родственниках с этой интересной фамилией Миткевич-Жолток (Zoltok – «золотое яблоко»: по семейному преданию эта вторая часть фамилии происходит от дальнего предка, сразившего во время знаменитого Грюнвальдского сражения 1410 года магистра Тевтонского ордена. «Золотым яблоком» тогда называли центр круговой мишени для стрелков-лучников). Фамилия имеет пруссо-балтийское и польское-литовское происхождение и корнями уходит в древний княжеский прусский род, изгнанный с родных земель германским Орденом меченосцев. Долгие годы на Кавказе служил и кузен моего прапрадеда – герой Русско-турецкой войны 1877–1878 годов, – Вячеслав Куприянович Миткевич-Жолток, тоже генерал-майор и (до 1903 года) – начальник Штаба Терского казачьего войска (похоронен в 1910 году на Никольском кладбище Свято-Троицкой Александро-Невской лавры в Санкт-Петербурге).

Мой прадед – Борис Николаевич (сын Николая Антоновича) накануне Первой мировой войны окончил Гатчинскую школу военных летчиков. За храбрость на фронте награжден офицерскими Георгиевскими крестами. После Гражданской войны прадед решил Россию не покидать. Несмотря на свое аристократическое происхождение, он, как и его родные брат с сестрой, был человеком левых убеждений. К тому же Красная армия нуждалась в профессионалах, и Бориса Николаевича пригласили служить «военным специалистом». Он был не только талантливым военным пилотом, но и авиационным инженером. В РККА его ценили, репрессий конца 30-х годов ему удалось избежать за исключением небольшого эпизода, так и не получившего продолжения.

Что касается династии Рогозиных, чью фамилию я ношу по мужской линии, то наш род издревле проживал на землях Ростова Великого. С тех пор, как в 1936 году была образована Ивановская область, родовое село моих предков – Гари – получило прописку в ее Ильинском районе.

Рогозины – потомственные кузнецы. Жили зажиточно. Предвидя неминуемое раскулачивание, мой дед Константин Павлович со своим отцом и его братьями благоразумно решили покинуть малую родину и переехать в Москву.

Были и в роду Рогозиных знаменитые люди, например, боярин Василий Рогозин. Отличился он в русской истории тем, что был верным соратником почитаемого на Руси князя Дмитрия Пожарского, возглавившего вместе с гражданином Мининым народное ополчение за освобождение Москвы от польской интервенции в начале XVII века. Также историки упоминают чугуевского воеводу, боярина Герасима Рогозина и его сына Федора, принимавших во второй половине XVII века активное участие в освобождении Восточной Украины от польско-литовских оккупантов.

Ну а среди предков моей мамы, Тамары Васильевны, в девичестве Прокофьевой, был выходец из Черногории, офицер, переехавший жить в русскую крепость Оренбург во второй половине XIX века. К сожалению, узнать об этой удивительной истории что-то более подробное мне не удалось, но сам этот факт всегда вызывал мой особый интерес к Югославии и ее народам.

Так что в моем роду были вполне достойные люди, сформировавшие у меня мощную генетическую память.

Мои университеты

Как это ни забавно, но именно я, даже еще не родившись, коренным образом повлиял на карьеру отца. Он мечтал о небе и хотел стать летчиком-испытателем, но мама, будучи беременна мной, категорически этому воспротивилась. Профессия испытателя тогда была еще более опасной, чем сейчас. Многие друзья отца погибли при испытаниях новой авиационной техники, и мама этого очень боялась. Она предъявила отцу ультиматум: или сын, или карьера летчика-испытателя. Отец был вынужден отступить.

Из Оренбурга он вернулся в родную Москву, где с отличием окончил Высшую военно-воздушную инженерную академию имени Н. Е. Жуковского, работал военным представителем на оборонных заводах, потом в управлении главного заказчика ВВС, затем – в Службе вооружения центрального аппарата Минобороны СССР. Он отвечал за перспективные исследования в интересах национальной обороны, возглавлял знаменитое 13-е Управление и был первым заместителем Начальника вооружения – заместителя министра обороны Советского Союза генерала армии Виталия Михайловича Шабанова. Годы с 1970 по 1988 были периодом активного перевооружения Советской армии, когда в войска стали поступать известные во всем мире штурмовик Су-25, вертолет Ми-24, самолеты Ту-160, Су-27, Миг-29, третье поколение танков Т-80, боевая машина десанта БМД-2, новый колесный бронетранспортер БТР-80 с дизельным двигателем и усиленной бронезащитой, ракетный комплекс «Точка», зенитный ракетный комплекс «Куб», самоходное орудие «Нона-С», гаубица «Мста» и другие. Это было время великих космических проектов – ракетно-космического комплекса «Энергия-Буран» и орбитальной станции «Мир».

В семье никто не сомневался, что я продолжу военно-инженерную династию. Я занимал призовые места по математике и физике на районных и городских олимпиадах, выписывал журналы «Техника молодежи», «Авиация и космонавтика», «Крылья Родины», а еще раньше, во втором классе, прочел снятую с полки отца книгу «Теория реактивных двигателей»[6], которую, как ни странно, усвоил и помню ее содержание по сей день. Короче, все шло к тому, что я стану военным инженером. Правда, была мысль поступать в Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище, но отец меня лихо от него отговорил: «Понимаешь, сын, войны будущего – это будут войны очкариков. Вот один такой очкарик, будучи оператором высокоточного оружия, легко уничтожит сотню двухметровых, как ты, десантников». Отец, глубоко разбираясь в технических вопросах, вообще обладал удивительным инженерным и философским складом ума и даром предвидения, это действительно так. Это был мой главный Учитель. Замечу, эти его слова про операторов высокоточного оружия, в том числе беспилотного, были сказаны 42 года назад. Очень жаль, что среди тех, с кем мне пришлось общаться в последние десять лет, было мало людей, обладающих подобной эрудицией и видением; людей, понимающих, какими будут войны будущего и к чему именно надо готовить наши вооруженные силы.

В конце 9 класса я неожиданно нашел в себе «гуманитарный вирус» – тягу к истории и литературе. Даже начал пописывать романтические рассказы в журнал «Юность». Также почувствовал интерес и к другому делу – политике и международным отношениям, вызвался читать перед занятиями всем старшеклассникам и учителям «политинформацию». Для ее подготовки я выискивал интересные материалы из дипломатических книг, мемуаров полководцев и государственных деятелей и даже с помощью «Радио Свобода» и «Голоса Америки», волны которых, как и многие другие подростки, я ловил, несмотря на глушение, с помощью массивной домашней радиолы. Выступая перед сверстниками и учителями, я осваивал науку публичного выступления, изобретал приемы аргументации своей позиции перед большой аудиторией, совершенствовал устную речь и учился великому искусству владения Словом.

В 9 классе я получил приглашение сниматься в выпусках учебной юношеской телепередачи «Спор-клуб» на «третьей кнопке» Центрального телевидения. Ее ведущим был Юлиан Семенович Семенов – замечательный писатель, сценарист и педагог, автор сценария к легендарному телефильму «Семнадцать мгновений весны». Под его руководством старшеклассники из разных московских школ принимали участие в постановке интереснейших тестов по социальной психологии, приоткрывших нам тайны поведения личности в обществе.

Больше всего мне запомнился один телеурок, преподанный нам Юлианом Семеновичем. Однажды писатель позвонил мне домой и попросил отобрать среди постоянных участников передачи восемь человек, которые должны были вместе со мной приехать на съемки в телецентр на Шаболовке на 15 минут раньше остальных приглашенных. Когда мы собрались в студии, наш мэтр объяснил нам правила предстоящего теста. В ходе передачи нам отводилась роль «девяти подсадных уток», при этом один из старшеклассников, не посвященный в нашу тайну, садился последним на уже занятую нами скамейку. Смысл теста сводился к тому, что перед нами дважды должен был пройти один и тот же человек. Это был ассистент оператора. В первом случае все девять посвященных должны были его всячески ругать за манеру одеваться, прическу, нос и т. п., а во время второго прохода мы должны были дружно расхваливать его ровно за то же, за что минуту назад ругали.

Я был уверен, что сидевший последним участник этого розыгрыша рассмеется или, как вариант, возмутится, что все мы сошли с ума, обсуждая в диаметрально противоположном ключе одного и того же человека. Ан нет! Этот «десятый», глазам своим не веря, полностью солидаризировался с нашими оценками.

Мы повторили этот спектакль еще с двумя непосвященными. Результат был тот же. Юлиан Семенов довольно улыбался, приговаривая: «Вот вам, друзья, пример растворения личности в толпе. Запомните этот опыт на всю свою жизнь и постарайтесь сохранять в себе индивидуальность».

После недолгих раздумий, куда пойти, я в итоге решил поступать в Московский государственный университет, и не куда-нибудь, а на международное отделение факультета журналистики. В то время это был настоящий «рассадник вольнодумства». Естественно, отец долго и безуспешно пытался меня отговорить. Будучи настоящим, убежденным коммунистом, он морщился при виде советских пропагандистов, чьи дети составляли основную массу студентов элитного международного отделения журфака. (Кстати, в итоге он оказался прав. Абсолютное большинство моих сокурсников не нашло себя в жизни, а некоторые из них оказались откровенными хулителями страны.)

Документы для прохождения вступительных экзаменов на международное отделение принимали только у юношей. Считалось, что не может быть такой профессии – «журналистка-международница». Ведь для жены дипломата, журналиста или сотрудника спецслужб, действующего под прикрытием, работу за границей можно было подыскать – учительницей в школе, дежурной в библиотеке или врачом, например. Но что делать, если за границу командируют советскую женщину с мужем в придачу? Его-то куда девать? Как правило, такие мужья оставались на родине, а органы госбезопасности были вынуждены присматривать за их женами, решившими строить в совзагранучреждениях самостоятельную карьеру. Короче, это было не комильфо, и девиц в итоге к нам на международное отделение решили от греха подальше не брать, а если и брали, то ну по очень большому блату.

Поскольку я был сыном военного, поступить мне так просто не дали. «Срезали» на сочинении, сказав, что, мол, «не раскрыл тему». Что значит «раскрыть тему», знали только те, кто имел монопольное право зачислять на учебу детей «белой кости». Сын советского военнослужащего в эту элитную когорту, очевидно, не входил. Все остальные экзамены были устные, и сдал я их на отлично, но заветных полбалла мне для поступления не хватало.

Выручила спортивная кафедра. Кто-то, сейчас уж не помню, подсказал мне обратиться именно туда, поскольку на журфак спортсменов брали охотно. Во-первых, честь факультета на студенческих соревнованиях надо защищать, а во-вторых, по окончании можно было податься в спортивные комментаторы. Меня такая перспектива не прельщала, но поступить было надо, иначе бы я выглядел в глазах отца проигравшим. В общем, в сомнительном качестве «тупого спортсмена», не способного, «как все нормальные люди», сдать экзамены, я был зачислен на вечернее отделение факультета журналистики МГУ «с правом посещения дневного отделения». Отцу же я сказал, что сам решил подать документы на вечернее отделение, чтобы «осмотреться». Не знаю, поверил ли он мне.

Так или иначе, отец помог мне устроиться на работу, которая бы не отнимала слишком много времени от учебы. Это был редакционно-издательский отдел Института атомной энергии имени И. В. Курчатова. На птичьих правах я стал посещать занятия вместе с испанской группой международного отделения, а по вечерам – редактировать статьи и кандидатские диссертации сотрудников научного института.

По окончании спецшколы я неплохо изъяснялся по-французски и даже выиграл городской конкурс стихотворного перевода (в то время я увлекался поэзией Поля Верлена). Поэтому я твердо решил выучить именно испанский. Я знал, что в чужом для моей семьи мире международной журналистики мне никто помогать не будет. Как говорится в известной шутке: «Талантам надо помогать. Бездарности пробьются сами». Добиваться всего мне придется самому, а потому нужно владеть теми иностранными языками и знаниями, с которыми у меня будет больше маневра и меньше влиятельных конкурентов с крутыми папашами. Испанский – это почти вся Латинская Америка, а французский язык – это пол-Африки. Расчет, как показала моя дальнейшая жизнь, оказался верен.

Сдав две первые сессии на отлично, я получил право официально перевестись с вечернего отделения на то, куда я изначально поступал, – дневное международное. На третьем курсе я стал факультативно посещать занятия итальянского языка, пока наш университетский преподаватель Алексей Рыжов, сопровождая в загранкомандировке декана журфака Ясена Засурского, не сбежал за границу. Там же – на третьем курсе – нам добавили в качестве обязательного предмета изучение языка одной из социалистических стран. Я выбрал чешский, хотя правильнее было бы взять сербский. Ровно через десять лет, находясь в воюющей Боснии по делам русских добровольцев, я многократно жалел о том, что не говорю на языке моих балканских братьев (впрочем, на войне язык учится быстрее, и уже скоро я перестал испытывать малейшие затруднения в общении с сербами, но об этом чуть позже).

После третьего курса факультет журналистики направил своих студентов на практику по стране. Это было мое первое знакомство с Россией. Я попросился в Новосибирск – столицу Западной Сибири, крупнейший научный и промышленный центр. И не пожалел о своем выборе. Как раз в то лето 1983 года новосибирские строители метрополитена перекрывали широкую Обь метромостом. Мост надвигался с одного берега – постепенно, буквально по паре сантиметров в час. Наверное, только сидящие на берегу неспешные, беззаботные рыбаки могли отметить, как каждый день строители осваивали по метру воздушное пространство над рекой.

Во время практики мы с моим другом и однокурсником Игорем Васильковым искали интересные сюжеты для утренних теленовостей и решили провести тревожную ночь вместе с пожарным расчетом. К моей творческой удаче и к несчастью погорельцев, мы получили срочный вызов – горело мужское общежитие авиационного завода. Более страшного и завораживающего зрелища я не видел никогда – на фоне кровавого рассвета стоял обгоревший остов полностью разрушенного здания. Горячий воздух вперемешку с пеплом образовал душное марево. В общем, картина из голливудского триллера о конце жизни на Земле.

Тогда новосибирская студия новостей использовала в работе кинокамеры. О видеокамерах (ТЖК – телевизионных журналистских комплектах), на пленку которых можно повторно записывать сюжеты, слышали, но в глаза новой техники еще никто не видел. Поэтому, чтобы снять сюжет на кинокамеру, нужно было строго экономить на проявляемой пленке (для такого рода работы нам выдавали катушки с 30 метрами дефицитной ленты). Переснять неудачный материал такая технология не позволяла.

Передо мной стоял вспотевший от борьбы с огнем краснолицый усатый майор пожарной службы. Он был крайне взволнован масштабами возгорания, но весь собрался, чтобы прокомментировать нашей журналистской бригаде случившееся несчастье. По ходу интервью я даже не заметил, как этот пожарный майор скороговоркой произнес матерное выражение. Эти слова были еле слышны, но они были в кадре! Почему я этого не заметил? То ли не расслышал толком, то ли мужские грубые слова вполне соответствовали обстановке, – не знаю.

Отсняв материал, я с Васильковым, оператором и звукорежиссером что есть мочи понесся на рафике по ночному Новосибирску – в телецентр. Там камеру с пленкой отнесли в срочную проявку. Звук, в том числе и голос майора, записанный на аудиопленку, также начали монтировать и синхронизировать на монтажном столе с видеорядом. Опять же никто не заметил ничего подозрительного. В девять утра, еще не остыв от ночного пожара, с волнением и предвкушением первого творческого успеха мы уселись на стульях в кабинете руководителя моей практики – главного редактора информационного вещания Владимира Васильевича Вершинина. Типа «вот, смотрите!». С замиранием сердца я ждал появления на экране телевизора моего первого «взрослого» материала.

…Когда усатый майор закончил свою эмоциональную речь, я был готов провалиться сквозь землю. Главред смотрел на нас с Игорем, как командир партизанского отряда смотрит на разоблаченных предателей. Не прошло и полминуты, как в кабинете зазвонил телефон. Вершинин слабеющей рукой поднял трубку. По разговору я понял, что звонит первый секретарь новосибирского обкома Александр Павлович Филатов. Он тоже посмотрел утренние новости и собирался выехать к нам, чтобы устроить разнос.

Я сразу сообразил, что лучшее, что нам светит, – это отчисление из университета, а руководителю журналистской практики – строгий партийный выговор. Взяв себя в руки, я предложил Владимиру Васильевичу вырезать злополучный кусок из сюжета. Главред об этом и слышать не хотел: «Ты думаешь, что здесь все – идиоты и не заметят разрыв в прямой речи твоего майора?». Ну что делать-то?

Выход был найден. Корявый, конечно, но хоть какой. Я предложил не трогать видеоряд, но переозвучить аудиопленку: срочно найти в студии человека с похожим на майора голосом, записать какую угодно (неважно!) пристойную фразу со словом «мать», вклеить эту фразу обратно в аудиопленку, чтобы синхронизировать ее с артикуляцией пожарного. Плюс сверху наложить всякие индустриальные шумы (они были в фонотеке каждой крупной телестудии), чтобы не чувствовался разрыв в голосе интервьюируемого майора.

Сжалившись над нами и приняв безысходность ситуации, все согласились схватиться за эту творческую соломинку. Через двадцать минут мы с Игорем Васильковым уже склеивали на монтажном столе наш незадачливый сюжет с придуманной впопыхах и смонтированной фразой «чья-то мать погорела». При чем здесь «чья-то мать» на месте сгоревшего мужского общежития? Это было уже неважно. Важно было успеть до приезда сановника в телецентр, и мы успели!

Вскоре за окном хлопнула дверь автомобиля. В кабинет главреда вошел хмурый партийный босс. Сверкнув в мою сторону глазами Люцифера, он тут же пообещал «пожарить нас без масла». Вершинин с большим волнением предложил ему на монтажном столе посмотреть вышедший в эфир сюжет еще раз, чтобы уяснить, что же конкретно Александру Павловичу в нем не понравилось. Первый секретарь недовольно плюхнулся в кресло и мрачно уставился в монитор.

«Чья-то мать погорела!» – проговорил не своим голосом майор. «Не понял! А ну-ка перемотайте еще раз!» – воскликнул Филатов. Мы подчинились его требованию, катки монтажного стола с характерным шелестом отмотали пленку назад. «Чья-то мать погорела!» – отчетливо произнес майор. Первый секретарь обкома встал, еще раз посмотрел на меня, сидящего в углу кабинета и, пробубнив что-то себе под нос, быстрым шагом покинул помещение.

«Слава богу!» – выдохнул осевший в кресло Вершинин. Дверь кабинета приоткрылась, и буквально в мгновение он наполнился сотрудниками редакции. Вершинин махнул на всех и вышел в коридор. Народ вопрошающе обернулся ко мне: «Ну что было-то?». Когда я закончил повествование, переволновавшиеся сотрудники редакции начали хохотать. Некоторые избавились от мучительных приступов нервного смеха только под вечер.

Чтобы отблагодарить своих старших товарищей и замять этот скандал, мы с Васильковым накрыли для всей студии «поляну». На том наши скромные накопления, на которые мы планировали дотянуть до финала практики, закончились. Говорят, что, когда мы сели в поезд, коммунист Вершинин перекрестился.

Оставшись совсем без денег, мы с Игорем Васильковым должны были продержаться без еды по дороге из Западной Сибири до столицы целых три дня и две ночи. Но голод не тетка, ждать не будет. О лечебном голодании мы тогда еще не слышали, а потому решили пойти на очередную хитрость. Завалившись с самым важным видом в вагон-ресторан, мы сообщили официанткам и поварихе, что работаем в программе «Время» и снимаем сюжет о работницах этого поезда. Приняв массивный советский фотоаппарат за новейшую чудо-видеокамеру, простодушные работницы общепита нам поверили. Добродушные женщины всю дорогу наперебой давали нам «интервью», а заодно и вкусные остатки (не объедки!) еды платежеспособных посетителей ресторана. Так мы и добрались до Москвы. Мне, конечно, стыдно за тот обман легковерных официанток, но, видит бог, если бы не наша хитрость, страна потеряла бы двух молодых перспективных нахалов.

На четвертом курсе меня попытались завербовать в КГБ. Некий «бархатный баритон» позвонил мне домой и вкрадчиво осведомился, не хотел бы я «связать себя с самой романтической профессией». Поняв, что к чему, и не откладывая в долгий ящик заманчивое предложение, я согласился встретиться с ним на следующий день у метро «Парк культуры».

Честно говоря, я действительно мечтал работать в разведке. Будущая жизнь рисовалась мне полной приключений и подвигов. Я был готов согласиться даже на нелегальную работу, осталось только уговорить на это мою несговорчивую жену.

Вскоре меня и мою молодую супругу Татьяну – студентку филологического факультета МГУ, родившую мне на третьем курсе сына, – пригласили в медицинский центр КГБ для прохождения осмотра и проведения различных психологических тестов. Я предупредил своего сладкоголосого вербовщика, что сразу после четвертого курса меня отправят на полугодовую стажировку на Кубу. Я жаждал получить хоть какое-нибудь задание по линии внешнеполитической разведки СССР, стать «нашим человеком в Гаване», носить черную шляпу и очки и, наконец, принести своей Родине пользу.

Однако все вышло иначе. В Гаване про меня забыли вовсе.

Пробездельничав две недели, я решил заняться делом. Я договорился с руководителем гаванского отделения Агентства печати «Новости» о моем допуске к хранящимся у него подшивкам кубинских газет и приступил к их тщательному изучению. Анализируя практику работы американских спецслужб, сумевших обеспечить эффективное вещание своей радиостанции на Кубу, я собрал интереснейший материал и подготовил на его основе дипломную работу на тему «Психологическая война США против Кубы». Там же в Гаване на основе привезенного из Москвы материала я написал еще одну дипломную работу об оборонной политике Франции – «Парадоксы президента Миттерана». Военная политика, как я уже рассказывал, всегда меня интересовала и не отпускала даже на Острове свободы. На втором курсе МГУ я получил пропуск в так называемый спецхран Библиотеки иностранной литературы, где мог читать вырезки из французских газет и, несмотря на то, что был вынужден ехать в Гавану на стажировку, изменить своему выбору мировой истории войн и конфликтов не решился.

В Москву я вернулся в феврале 1986-го с огромной черной бородой, двумя дипломными работами и нетерпеливым желанием узнать, когда же мне выходить на службу в органы государственной безопасности.

«Органы» на мои звонки долго не отвечали. Наконец, «бархатный баритон» снял трубку и бесстрастно сообщил мне пренеприятнейшую новость. Оказывается, очередной генсек Юрий Андропов перед своей смертью завещал детей и зятьев сотрудников 1-го Главного управления КГБ СССР (внешняя разведка) на работу в это управление не брать и подписал соответствующий приказ о «борьбе с кумовством». Для меня эта новость была как гром средь ясного неба, как серпом по молоту. Мой тесть, полковник Комитета госбезопасности Геннадий Николаевич Серебряков, действительно служил в том самом главке, поэтому доступ в «контору» мне был перекрыт железобетонно. Мечта рушилась на глазах.

Защитив обе дипломные работы на отлично, сдав государственные экзамены и получив диплом с отличием об окончании престижного вуза и лучшее в стране гуманитарное образование, я оказался на улице без всякого распределения и перспективы. Редакция телепрограммы «Время», с международным отделом которой я в студенческие годы активно сотрудничал и даже делал синхроны для новостей и популярной в те годы политической передачи «Сегодня в мире», от моих услуг была вынуждена отказаться – туда устраивали моего однокурсника из «правильной» номенклатурной советской семьи.

Я поспешил в знакомое мне по гаванскому отделению Агентство печати «Новости», но теперь уже – в престижную главную редакцию Западной Европы. Мне назвали главного редактора, к которому мне надо было обратиться, – Раппопорт Игорь Михайлович. Звучала его фамилия для меня непривычно, как три удара по голове, и я страшно боялся ее забыть или неправильно произнести. На мое несчастье так и произошло. Едва справляясь с волнением, я постучался в дверь его кабинета и, услышав: «Кто там?», – приоткрыл ее и заявил: «Здрасьте, мне нужен Игорь Михайлович Риббентроп!». «Пшел вон!» – закричал Раппопорт и кинул в меня какой-то книгой. Короче говоря, в АПН меня тоже не взяли. Правда, с тех пор я больше не ошибался в произношении непривычных и сложных фамилий.

Тогда, в поисках счастья, работы и возможности прокормить семью, я попытался устроиться в редакцию популярной молодежной газеты «Комсомольская правда». Я многих там знал, и меня помнили многие. Дело в том, что летом и осенью 1983 года я активно сотрудничал с «Комсомолкой» в выпуске специального еженедельного к ней приложения «Алый парус». Это был разгар страстей и взаимной перебранки между США и СССР. На Дальнем Востоке наш истребитель-перехватчик по трагической ошибке сбил гражданский лайнер Южной Кореи, после чего тот ушел, как издевательски сообщали советские СМИ, «в неизвестном направлении». Американцы подняли жуткий скандал, и спираль холодной войны готова была сделать очередной виток.

Советские газеты как могли клеймили «американский империализм». Популярная «Комсомольская правда» старалась от остальных не отставать. Сюда приходили мешки злобных писем советских читателей, адресованных президенту США. Редакция не жалела денег и переправляла эти мешки в Вашингтон, где ими топили камин советского посольства. Одно из этих писем я решил размножить и расклеить по стенам редакции. Уж больно идиотическим и одновременно остроумным было это послание неизвестного советского комсомольца известному хозяину Белого дома:

«Не грози, Рейган, ракетами,

Не пугай народ войной.

Наши силы, знай, достаточны,

Чтоб расправиться с тобой!

В тисках огней – огней мучений

Умрешь от адских излучений!»

Ну разве не шедевр?

Я позвонил в редакцию. Мой собеседник зачем-то перезвонил по параллельному телефону своему приятелю, работавшему в Комитете молодежных организаций (КМО) СССР, и сказал, что, прежде чем говорить о работе в «Комсомолке», мне надо пройти собеседование в этом самом КМО.

Что это за контора, я на тот момент не имел ни малейшего представления. И уж тем более не мог предположить, что именно с этой странной аббревиатурой и стоящей за ней еще более странной организацией будет связано начало моей жизни в большой политике.

Мертвые души

Формально Комитет молодежных организаций СССР, созданный еще в годы Великой Отечественной войны под названием Антифашистский комитет советской молодежи, представлял собой организацию, автономную по отношению к аппарату комсомола – Центральному комитету Всесоюзного ленинского коммунистического союза молодежи (ЦК ВЛКСМ). Нас связывали общие управление делами и здание в самом центре Москвы на улице Богдана Хмельницкого (ныне Маросейка), в котором около ста сотрудников или, точнее, «ответственных работников» КМО СССР занимали второй и третий этажи.

Добрая половина всех сотрудников КМО одновременно работала либо во внешней разведке, либо в контрразведке. Мы их так и называли: «многостаночники». Они то и дело отлучались с работы, объясняя свое отсутствие «необходимостью выйти на связь с Центром». Мы же подозревали, что они просто ходили за пивом или в хозяйственный магазин. Перестройка была в полном разгаре, и элементы разложения системы были заметны даже в таких мелочах.

Пройдя несколько собеседований, я был принят на работу и сразу определен младшим референтом в Сектор стран Южной Европы, США и Канады. Мне поручили заниматься странами моей языковой группы – Испанией, Италией и Португалией. В круг задач референта входило: установление личных контактов с наиболее перспективными молодыми политиками этих стран – будущими «агентами влияния СССР», организация регулярных контактов с молодежными крыльями ведущих политических партий и решение отдельных специфических задач по поручению наших «кураторов» из Международного отдела ЦК КПСС.

Работа мне понравилась. По уровню политической ответственности, которой наделяли молодого специалиста в Комитете молодежных организаций, наши сотрудники ничем не уступали дипломатам уровня советника МИД СССР, а по возможностям творческой работы – намного их превосходили. Пройдет несколько лет, и привычка к самостоятельности не даст сотрудникам КМО сгинуть вместе с СССР – все они, несмотря на критическое отношение к «чудесам российской демократии и дикого рынка», быстро сориентируются в новой обстановке и неплохо устроятся.

Все мои новые коллеги были старше меня всего на несколько лет, но уже имели за плечами приличный опыт международной работы. Не помню случая, чтобы кто-то отказал мне в совете, как лучше сделать ту или иную работу.

«Без отрыва от производства», продолжая работать в КМО СССР, я окончил с красным дипломом экономический факультет Университета марксизма-ленинизма (УМЛ) при Московском горкоме КПСС. Занятия проходили вечером, домой добирался без сил, но второе образование я получить хотел, особенно в это новое время, когда познания в экономике помогали разобраться в происходящих событиях. В УМЛе преподавали высококлассные специалисты, никакой идеологической зашоренности я не почувствовал, а потому предмет поглощал с ученой страстью.

Кстати, хочу сказать, что учиться никогда и ничему не поздно. В середине 90-х годов – на радость отца – я попросил его прочесть мне курс основных лекций Московского авиационного института. Профессор, доктор технических наук, он с удовольствием исполнил мою просьбу и вместе с приглашенными им преподавателями МАИ и Академии Жуковского посвятил меня в чудеса сопромата и других технических и инженерных наук. Экзамены мне также пришлось сдавать отцу и его коллегам, и, поверьте, это было настоящее, строгое и очень сложное для меня испытание.

Сочетание знаний в областях внешней и военной политики, спецпропаганды, политэкономии и инженерном деле позволили мне многого добиться в жизни и принести пользу своей стране. Хотя, когда меня спрашивают, кто я по профессии, я всегда отвечаю словами В. И. Ленина, который в соответствующей графе анкеты писал «журналист, публицист». И это не шутка. Человек, свободно владеющий родной речью и иностранными языками, понимающий смысл слов и умеющий раскрыть своего собеседника, при наличии дополнительного специального образования, фантазии, объемного мышления и природного интеллекта способен освоить множество профессий. Было бы время и желание. Работа в Комитете позволила мне убедиться, что в отношениях между государствами и политическими системами не должно быть места пустопорожней болтовне и сентиментальным чувствам, которые пытались нам внушить лицемерные отцы перестройки. Сказки о «новом мышлении» и «общечеловеческих ценностях» были придуманы опытными западными пропагандистами для разложения советского строя.

В отношении России Запад традиционно проводил политику ее ослабления и сдерживания. Причем градус и вектор такой политики не зависели от содержания актуального на тот момент государственного строя нашей страны. Ни династические связи русских монархов (среди которых русских по крови почти не было), ни военно-политические альянсы Российской империи (в том числе и в ущерб себе) с ведущими западными державами, ни решающий вклад СССР в победу антигитлеровской коалиции, ни миролюбивые и чудные по своей наивности воззвания молодого демократического правительства России в постперестроечное время так и не растопили ледяное сердце Снежной королевы Запада.

Однажды Федор Достоевский в «Дневнике писателя» проанализировал любопытную публикацию в «Петербургской газете». Среди сводок военных действий на Балканах (тогда шла очередная русско-турецкая война за освобождение неблагодарных южных славян от ига Османской империи) Достоевский наткнулся на описание «странного» поведения некого британского парламентария, который решил скоротать свой скучный отпуск в штабе русской императорской армии:

«Около свиты появился какой-то англичанин в пробковом шлеме и статском пальто горохового цвета. Говорят, что он член парламента, пользующийся вакационным временем для составления корреспонденции «с места военных действий» в одну из больших лондонских газет (Times); другие же уверяют, что он просто любитель, а третьи, что он друг России. Пускай все это так, но нельзя не заметить, что этот «друг России» ведет себя несколько эксцентрично: сидит, например, в присутствии великого князя в то время, когда стоят все, не исключая даже и его высочества; за обедом встает, когда ему вздумается, из-за стола, где сидит великий князь, и в этот день обратился даже к одному знакомому офицеру с предложением затянуть на него в рукава гороховое пальто. Офицер окинул его с ног до головы несколько удивленным взглядом, улыбнулся слегка, пожал плечами и беспрекословно помог одеть пальто. Конечно, более ничего и не оставалось сделать. Англичанин в ответ слегка приложился рукою к своему пробковому шлему».

Уязвленный этой историей Достоевский далее пишет:

«“Петербургская газета ” назвала этот факт комическим. К сожалению, я ровно ничего в нем не вижу комического, а, напротив, очень много досадного и портящего кровь. К тому же в нас как бы укрепилась с детства вера (из романов и из французских водевилей, я думаю), что всякий англичанин чудак и эксцентрик. Но что такое: чудак? Не всегда же дурак или такой уж наивный человек, который и догадаться не может, что на свете не всё же ведь одни и те же порядки, как где-то там у него в углу. Англичане народ очень, напротив, умный и весьма широкого взгляда. Как мореплаватели, да еще просвещенные, они перевидали чрезвычайно много людей и порядков во всех странах мира. Наблюдатели они необыкновенные и даровитые. У себя они открыли юмор, обозначили его особым словом и растолковали его человечеству. Такому ли человеку, да еще члену парламента, не знать, где вставать, где сидеть? Да нет страны, в которой этикет имел бы большее приложение, как в Англии.

Придворный, например, английский этикет есть самый сложный и утонченный этикет в мире. Если этот англичанин член парламента, то, конечно, слишком мог научиться этикету из одного того уже, как один парламент - нижний сносится с другим — высшим. И именно в том смысле: кто перед кем может сидеть, а кто перед кем обязан вставать. Если он при этом и член высшего общества, то опять-таки нигде нет такого этикета, как на приемах, обедах, балах английской аристократии во время ихнего лондонского сезона. Нет, тут совсем другое, если судить по тому, как изложен анекдот.

Тут английская гордость, но не просто гордость, а с заносчивым вызовом. Этот “друг России” не может быть большим ее другом. Он сидит, смотрит на русских офицеров и думает: “Господа, я знаю, что вы львы сердцем, вы предпринимаете невозможное и исполняете его. Страха перед врагом в вас нет, вы герои, вы Баярды все до единого, и чувство чести вам знакомо вполне. Не могу же я не согласиться с тем, что своими глазами вижу. Тем не менее, я англичанин, а вы только русские, я европеец, а перед Европой вы обязаны “деликатностью ”. Какие бы вы львиные сердца ни носили в себе, а я все-таки высшего типа человек, чем вы. И мне это очень приятно, особенно приятно изучать “деликатность ” вашу передо мной, врожденную и неотразимую, без которой русский не может смотреть на иностранца, тем более на такого иностранца, как я. Вы думаете, что это всё мелочи; да мелочи-то и утешают меня, весьма забавляют, я поехал прогуляться, я слышал, что вы герои, и приехал посмотреть на вас, но ворочусь все-таки с убеждением, что, как сын Старой Англии (тут у него дрожит от гордости сердце), я все-таки на свете первый человек, а вы всего лишь второстепенные... ” Всего любопытнее в вышеприведенном факте последние строки: “Офицер окинул его с ног до головы несколько удивленным взглядом, улыбнулся слегка, пожал плечами и беспрекословно помог одеть пальто. Конечно, более ничего и не оставалось сделать ”. Как так: “конечно”? Почему более ничего не оставалось сделать? Напротив, именно можно было сделать совершенно другое, обратно противоположное: можно было “окинуть его с ног до головы несколько удивленным взглядом, улыбнуться слегка, пожать плечами” и — отойти мимо, так-таки и не дотронувшись до пальто, — вот что можно было сделать. Неужели нельзя было заметить, что просвещенный мореплаватель фокусничает, что тончайший знаток этикета ловит минуту удовлетворения мелочной своей гордости? То-то и есть, что нельзя было, может быть, спохватиться в тот миг, а помешала именно наша просвещенная “деликатность ” — не перед англичанином этим деликатность, не перед членом этим парламента в каком-то пробковом шлеме (какой такой пробковый шлем?), — а перед Европой деликатность, перед долгом европейского просвещения “деликатность ”, в которой мы взросли, погрязли до потери самостоятельной личности и из которой долго нам не выкарабкаться».

Дорогой читатель, прошу Вас еще раз обратить внимание на эту фразу великого русского писателя из только что приведенного мною фрагмента его «Дневника писателя»: «.. .в нас как бы укрепилась с детства вера (из романов и из французских водевилей, я думаю), что всякий англичанин чудак и эксцентрик». А что, разве это наблюдение Достоевского ныне утратило свою актуальность? Отнюдь. Приведу для наглядности пример: пожалуйста, сравните два фильма о легендарном сыщике Шерлоке Холмсе советского и британского производства, и вы сразу увидите колоссальную разницу в нашем представлении об англичанах и их представлении о себе самих. Шерлок Холмс, изображенный актером Василием Борисовичем Ливановым, - это как раз тот самый «англичанин чудак и эксцентрик», а вот в исполнении британского актера Бенедикта Камбербэтча сыщик вовсе не чудак, а «высокофункциональный социопат». Таким образом, и наше внутреннее представление о себе совершенно точно не совпадает с представлением о нас в мире, равно как и наше представление об англичанах, французах, немцах совершенно не похоже на то, что они сами о себе думают. То, что я сейчас сказал, важно, если, конечно, вы хотите разобраться в том, почему те или иные наши действия в мире вызывают совершенно не ту реакцию, на которую мы рассчитывали. Впрочем, как я уже объяснил, это взаимно.

Влезть в чужую голову - это сложная задача. Влезть в чужую голову и манипулировать ею - это очень сложная задача. А вот влезть в голову чужого народа и манипулировать им - это архисложная задача. Но разве она не решаема? Разве в XX веке мы не видели массу примеров тому? Проявление неистовой любви немецкого народа к фюреру и нацистской идеологии - это ли не доказательство того, что влезть в голову своего народа возможно. Но также возможно манипулировать и другими. Любая отточенная идеология от коммунизма до радикального национализма способна стать экстерриториальной, если можно так выразиться, то есть ее ценностные ориентиры зажигают «путеводные звезды» для гигантских народных масс на различных континентах. Но есть и обратная сторона медали. Если государство -нация не участвует в реализации глобального идеологического проекта и упивается своей самодостаточностью, то в общении с другими нациями оно обязательно столкнется с непониманием и отчуждением. Возможно, в этом кроется разгадка сделанного Достоевским заключения об излишне деликатном отношении русских к Европе. Оно всегда порождало у иностранцев ложную уверенность в своем безусловном превосходстве над Россией. А ведь природа этой деликатности очевидна - мы просто не понимаем, с кем на самом деле имеем дело (прошу прощения за игру слов) в лице Европы и европейцев, а потому деликатничаем. Европа и европейцы нас тоже не понимают, а потому нашу деликатность воспринимают чуть ли не как лакейство и угодничество, что вызывает у них надменную реакцию на Россию и русских. В свою очередь эта надменность провоцирует гнев и раздражение у русских и России, что раскручивает дальше этот порочный круг, нет, не круг, а точнее - историческую спираль дальнейшего взаимного отчуждения России и Европы. Таким образом, основной причиной раскола Европы является историческое недопонимание и даже незнание друг друга, хотя в век Интернета это звучит странновато, но, надеюсь, в последующих главах я отвечу и на этот вопрос.

А вот что пишет о высокомерном отношении Европы к России замечательный русский философ и биолог Николай Яковлевич Данилевский. Его книга «Россия и Европа» вышла, страшно подумать, 150 (!) лет назад - в 1871 году, но, читая ее, угадываю совсем недавние для нас события:

«Вот уже с лишком тринадцать лет, как русское правительство совершенно изменило свою систему, совершило акт такого высокого либерализма, что даже совестно применять к нему это опошленное слово; русское дворянство выказало бескорыстие и великодушие, а массы русского народа - умеренность и незлобие примерные. С тех пор правительство продолжало действовать в том же духе. Одна либеральная реформа следовала за другою. На заграничные дела оно уже не оказывает никакого давления. И что же, переменилась ли хоть на волос Европа в отношении к России? <... > Смешны эти ухаживания за иностранцами с целью показать им Русь лицом, а через их посредство просветить и заставить прозреть заблуждающееся общественное мнение Европы. Дело в том, что Европа не признает нас своими. Она видит в России и в славянах вообще нечто ей чуждое, а вместе с тем такое, что не может служить для нее простым материалом, из которого она могла бы извлекать свои выгоды. Для этой несправедливости, для этой неприязненности Европы к России, сколько бы мы ни искали, мы не найдем причины в тех или других поступках России, вообще не найдем объяснения и ответа, основанного на фактах. Тут даже нет ничего сознательного, в чем бы Европа могла дать себе самой беспристрастный отчет. Причина явления лежит глубже. Она лежит в неизведанных глубинах тех племенных симпатий и антипатий, которые составляют инстинкт народов».[7]

Рискну поднять одну очень сложную и крайне актуальную тему - отношения между Украиной и Россией. Не кажется ли Вам, уважаемый читатель, что мы совершенно недооценили последствия более чем трех десятилетий пребывания украинского народа под влиянием идеологии радикального национализма и постоянной деградации всех связей с Россией - от культуры до промышленной кооперации? За это время на Украине выросло поколение людей, никогда не живших при СССР, не обладающих ни знанием, ни духом нашего единого славянства. Те наши соотечественники, что сохранили эти чувства и память о единой Родине, либо живут в российском Крыму, либо воюют с оружием в руках на Донбассе, либо еще до этих событий репатриировались в Россию, либо погибли от рук радикалов после вооруженного переворота 2014 года в Киеве. Многие из тех, кто до 2014 года был готов встречать русскую армию с цветами в руках, в полной мере испытали на себе эффект внушения толпы - из того самого эксперимента по социальной психологии, который нам показал Юлиан Семенович Семенов в юношеской образовательной передаче «Спор-клуб». Вот почему пропаганда «Русского мира» на освобожденных территориях Украины работает с большими изъянами. И мы еще долго будем бороться за лояльность этого украинского населения, пытаясь привить им свои национальные ценности. Это вовсе не означает, что Специальная военная операция на Украине должна быть пересмотрена. Как раз наоборот. Ее цели очевидны - снятие угрозы появления на наших западных границах агрессивного военного потенциала США и НАТО. Просто при этом не стоит всерьез рассчитывать на встречи с цветами. Ситуация за последние 30 лет зашла так далеко, что Украину надо не освобождать, а брать - как брали в 1944-1945 годах Будапешт, Вену и Берлин. И только после этого терпеливо заниматься «расколдованием» населения отвоеванных территорий, на что также может уйти не менее 30 лет.

Чтобы понять силу мировых транснациональных идеологий, вернемся в середину 1980-х годов. Тогда советское общество пребывало в состоянии политической девственности в ожидании немедленной благодати, коей Запад должен был наградить наш народ за примерное рвение к демократическому идеалу. То, что в Европе считалось всего лишь гипотезой, в России всегда принималось на веру без малейшего обсуждения. Любая европейская теория превращалась в России в аксиому, потом становилась мировоззренческой догмой, а затем и новой политической реальностью. Так было на Руси и в допетровские времена, и при Петре Великом, и в эпоху декабристов.

«Призрак бродит по Европе», - писали Карл Маркс и Фридрих Энгельс в своем «Манифесте» про бездомную коммунистическую идеологию, которую так и не захотел приютить у себя ни один европейский народ. Зато в России эта «нелегальная иммигрантка» быстро всех очаровала и стала полноправной хозяйкой на долгие десятилетия. Примерно то же самое произошло и в годы перестройки. Под лозунгом борьбы за «общечеловеческие ценности» руководство СССР капитулировало в зонах своего влияния в Юго-Восточной Азии, Латинской Америке, Африке, но главное - в Восточной Европе и на Ближнем и Среднем Востоке. Свою собственность в этих странах СССР бросил на разграбление, а своих друзей - на растерзание. Затем, под лозунгом борьбы за «новое мышление», СССР развалился сам.

До сих пор не могу понять, как советское руководство, санкционировавшее объединение германской нации, не только не получило заметных политических и материальных дивидендов (не личных, конечно), но и оставило свою страну в огромных долгах перед Западом. Как можно было верить на слово американцам, обещавшим, что объединенная Германия не войдет в состав НАТО, а сам альянс не будет расширяться на Восток? За результаты таких «переговоров» в любой другой стране таких начальников вздернули бы на ближайшем светофоре, но только не в России, где можно воровать и предавать и при этом рассчитывать не только на снисхождение, но и на почет и уважение.

За время работы в КМО СССР я смог дважды лично убедиться в том, что западные спецслужбы, практически не стесняясь, использовали «молодежные связи» для организации подрывной деятельности против двух федеративных государств - нашего и югославского.

Первый случай я наблюдал в августе 1989 года на «Всемирной молодежной встрече за свободу и демократию», которая проходила на обширных площадях промышленной выставки в Париже. Туда приехала гигантская делегация «советской молодежи», средний возраст которой, по моим расчетам, составлял не менее 45 лет. В ее состав «в духе времени», заметьте, по прямому поручению аппарата ЦК КПСС были включены представители националистических движений прибалтийских республик - народные фронты Латвии и Эстонии, а также литовский «Саюдис». Каково же было мое удивление, когда эти сукины дети, приехавшие в столицу Франции за счет СССР, в компании каких-то местных горлопанов тут же устроили у павильона нашей делегации митинг протеста против «советской оккупации Прибалтики». Несмотря на запрет Москвы втягиваться в публичное противостояние, я немедленно распорядился вышвырнуть этих иждивенцев из оплаченной нами гостиницы, а одного наиболее наглого латышского хама пинком спустил с лестницы. Однако британская делегация немедленно пригрела у себя этих оппортунистов, предоставив им возможность выступать на полуофициальных мероприятиях от имени «свободолюбивых балтийских государств».

Примерно то же самое, только в еще более циничной форме, творили западные спецслужбы с югославской делегацией, буквально разрывая ее на части и предоставляя словенцам, боснийцам и хорватам возможность организовать свои отдельные от Югославии «павильоны». Известно, что гражданские войны начинаются на ярмарках и рынках, вспыхивая на почве бытовой ссоры. Похоже, организаторы встречи и те, кто стоял за ними, об этом были прекрасно осведомлены.

Второй случай открытой игры западных спецслужб против единства СССР с использованием «молодежных связей» произошел на моих глазах буквально два месяца спустя. Я находился в командировке в Лондоне по приглашению Атлантической ассоциации молодых политических лидеров. По окончании семинара, оставшись допоздна в библиотеке штаб-квартиры Ассоциации, я стал невольным свидетелем оживленной беседы, которую вели люди в штатском с одним из секретарей ЦК комсомола Украины. Это даже была не беседа, а смесь вербовки с инструктажем на тему, как и когда украинцам надо покидать советскую «тюрьму народов» и что Запад их «в случае чего» в беде не оставит. Это была осень 1989 года, когда еще практически никому в здравом уме не приходила мысль о возможности скорого падения СССР и создания на его обломках ублюдочных порождений русофобии.

Планомерная обработка западными спецслужбами партийно-комсомольских кадров Прибалтики, Украины и закавказских республик шла вовсе не с целью вербовки в их среде «агентов влияния» или «пятой колонны» Запада. Это было не главное. ЦРУ к тому моменту уже застолбило серьезные позиции в кругу куда более влиятельных советских «шишек» - членов Политбюро, «убеленных благородной сединой» секретарей ЦК.

Западным спецслужбам требовалось «пушечное мясо» - молодежь, готовая к активным уличным действиям, способным раскачать СССР. Особо в этом деле усердствовали англичане. После так называемого августовского путча 1991 года меня стали активно приглашать на различные международные программы обучения «азам демократии». Организаторами этих «образовательных семинаров» выступали германские фонды Фридриха Эберта, Конрада Аденауэра, Ханнса Зайделя, а также британские тори. Последние прислали мне приглашение выступить осенью 1991 года на ежегодном съезде Консервативной партии в Блэкпуле на северо-западе Англии. Я воспользовался этим приглашением, давшим мне возможность провести ужин с Маргарет Тэтчер, за год до нашей встречи ушедшей в отставку с поста премьер -министра Великобритании. «Железную леди» интересовали детали событий 19-22 августа в Москве. Она вся светилась, искрилась, смакуя поражение своего «друга» Горбачева и провал его оппонентов из ГКЧП, и предвкушала будущую катастрофу Советского Союза. Познакомившись с моими взглядами поближе, западные «кураторы советской молодежи» вскоре свернули наше сотрудничество, тем не менее благодаря ему я сумел изнутри изучить технологию работы западников с молодыми политическими активистами России и других бывших советских республик. Участие в этих щедро финансируемых программах принимали сотни бывших советских юношей и девушек, многие из которых в итоге стали явными или тайными «агентами влияния» США, Великобритании и Германии. Поэтому, что бы мне ни говорили мои европейские и американские коллеги по совместной работе в Брюсселе, я знаю точно, что Запад приложил максимум изощренной подлости для развала СССР и разжигания в нем межнациональной розни.

Впрочем, в наши дни русофобия стала мейнстримом на Западе, и значимую роль в этом деле сыграл Голливуд. Помню, в канун нового 2009 года я посмотрел в Брюсселе фильм «Перевозчик-3», снятый по сценарию Люка Бессона и Роберта Марка Камена. Сюжет, как обычно, незамысловат, зато много мордобоя и бессмысленной жестокости. Однако вот что любопытно. Главная героиня фильма, некая украинская девушка (американская актриса русского происхождения Наталья Рудакова), доказывает возлюбленному свою неповторимость и национальную идентичность, демонстрируя голову и пышную грудь и заявляя, что, мол, в этих местах украинцы сильно отличаются от русских. Зачем эта глупость вошла в сюжет фильма? Зачем нужно было так провокационно политизировать обычный туповатый боевик? А может, ради этой сцены он и снимался?

Жаль, очень жаль, что Европа скорее посчитает «своими» африканцев или арабов, но только не русских. И это несмотря на то, что именно русский народ внес колоссальный вклад в развитие общеевропейской культуры и истории! Неужели Анкара и Тирана (столицы стран - членов НАТО) - более европейские города, чем Москва и Санкт-Петербург?

С другой стороны, если посмотреть на происходящее сейчас в Европе, то удивляться не стоит. Колоссальное нашествие нелегальной миграции, предание забвению собственных «исторических камней», безудержное расширение евроатлантических структур на юг и восток - это поистине самоубийство европейской культуры. Как могли европейские политики при подготовке проекта европейской конституции из-за ложного понимания термина «терпимость» пойти на то, чтобы вычеркнуть из текста упоминание о христианских корнях европейской цивилизации! Это прямое предательство будущего Европы! При всем моем уважении к исламу я бы все же не хотел, чтобы собор Парижской Богоматери ожидала судьба Софийского собора в Константинополе.

Европейские политики спокойно взирают на продолжающуюся деградацию культуры и искусства, на навязанный из -за океана культ тупой жестокости и исторического цинизма. В 2009 году в Европе настоящий ажиотаж публики вызвало появление на экране очередного «шедевра» Квентина Тарантино «Бесславные ублюдки». В этом фильме (да вы его наверняка смотрели!) группа американских головорезов еврейского происхождения беспощадно вырезает батальоны немцев, снимая со своих жертв скальпы. Затем они взрывают парижский кинотеатр с сидящими там Гитлером, Геббельсом, Борманом. Короче, не Красная армия, а эти «бесславные ублюдки» выиграли войну с Гитлером.

Когда психопат Тарантино берется за тему самой кровопролитной в истории Европы и мира войны, превращая ее в водевиль, - это еще полбеды. Но беда, когда этой мерзости стоя аплодируют брюссельские обыватели. Многие их отцы и деды в этой войне, поджав хвост, бесславно бежали от Вермахта, а мамаши и бабули обслуживали немецких солдат в борделях. Нынешнему поколению европейцев об этом вспоминать не хочется. Потому подобные фильмы являются сублимацией - своеобразной психологической защитой за позор родителей. Вместо того чтобы усвоить тяжелый урок поражения Европы от Гитлера и строить континент, где безопасность будет равной для всех проживающих на нем народов, нынешние европейцы предпочитают впитывать чушь о войне. Вот так правда о подвиге Красной армии и советского народа-освободителя замазывается бесславными ублюдками, переписывающими историю.

Современные европейские чиновники малообразованны и беспринципны. В новой европейской бюрократии вы не найдете людей, способных воспринимать единую Европу как глобальный цивилизационный проект. Налицо -вырождение целого поколения политиков. Де Голль, Аденауэр, Брандт... - это все осталось в прошлом. На смену им пришли мелкие людишки без роду и племени. Европейские политические пигмеи.

Впрочем, то же самое было и у нас. Мог ли комсомол - единственная в середине 1980-х годов всесоюзная политическая молодежная организация, насчитывавшая в своих рядах 25 миллионов девушек и юношей, имевшая огромные финансовые ресурсы и собственность, эффективно противостоять угрозе междоусобицы, способной разнести союзное государство в клочья? Нет, уже не мог. Республиканские ЦК комсомола были напичканы шовинистами -русофобами, а в Москве комсомольские активисты уже вовсю сколачивали свои первые капиталы. Именно в это время при Фрунзенском районном комитете ВЛКСМ был создан Центр научно-технического творчества молодежи (название-то какое!) во главе с Михаилом Ходорковским и Леонидом Невзлиным - без пяти минут олигархами. Старинные московские особняки, отобранные в 1917 году у бывших владельцев - дворян и фабрикантов - и переданные в распоряжение различных комитетов молодежных коммунистических организаций, с приходом к власти Бориса Ельцина незаметно приватизировались аппаратчиками под личные нужды и офисы своих банков и контор. При этом бывшие первые секретари этих многочисленных райкомов-горкомов, не меняя прежних кабинетов и длинноногих секретарш, становились «ударниками капиталистического труда». Доходы от хозяйственной деятельности собственных туристических агентств и многотиражных газет, ежемесячные добровольно-принудительные членские взносы миллионов рядовых комсомольцев - все это конвертировалось в твердую американскую валюту. Через будапештский офис Всемирной федерации демократической молодежи (молодежного «Коминтерна») и пражский офис Международного союза студентов эти деньги уводились из страны на счета ливанских банков и бесследно исчезали. Чуть позже на этих украденных комсомольских взносах разжиреет поколение новых русских, вылупившееся из скорлупы недавних комсомольских вожаков. Именно они «по остаточной совести» будут за гроши скупать экономику великой державы.

Я откровенно недолюбливал всю эту гнилую публику, которая, как свора шакалов, набросилась на наследство ВЛКСМ. Безыдейные циники, лжецы, латентные власовцы и клятвопреступники - такую смену подготовили себе древние ящеры Политбюро. Эти же мерзавцы составляли и «группу скандирования» словоохотливых «отцов перестройки». С такими «верными сынами» Отчизна срывалась в штопор.

В конце 1989 года мне настоятельно предложили вступить в КПСС. К тому времени я уже возглавлял ключевой в КМО СССР сектор международных организаций, отвечавший за работу с политическими интернационалами -Международным союзом молодых социалистов, Международной федерацией либеральной и радикальной молодежи, Международным союзом молодых христианских демократов и т. д. Руководитель такого направления - это серьезная номенклатурная должность, и занимать ее должен был член КПСС. Но я был категорически против. Возможно, раньше я, «как все», так бы и поступил, но к 1989 году я уже вполне разочаровался и в перестройке, и в Горбачеве, и в окружавших меня безыдейных «политрабочих». Я пришел в партком аппарата ЦК ВЛКСМ и сообщил о своем решении, а также о готовности уйти из КМО СССР, если мне будут чинить препятствия в работе. К тому времени я уже пользовался уважением в коллективе, считался хорошим специалистом в международных делах. В итоге мой вопрос был спущен на тормозах, и меня оставили в покое. Но вскоре случилось нечто такое, что заставило меня уволиться.

В КМО СССР существовала негласная традиция, согласно которой переговоры с участием «большого начальства» (секретарей ЦК ВЛКСМ) наши работники должны были обеспечивать самостоятельно, не прибегая к услугам профессиональных переводчиков. Это было вызвано не столько степенью откровенности беседы, сколько желанием подчеркнуть статус приема «на высоком уровне». Проблем даже с самым сложным переводом я не испытывал. Свободное владение испанским и французским языками было неотъемлемой частью моей профессии.

В этот раз я должен был переводить беседу делегации испанских социалистов с первым секретарем ЦК комсомола Виктором Мироненко, ранее работавшим во главе украинского комсомола. О Мироненко ходили слухи, что он - «большой демократ горбачевского разлива». Все шло как обычно, беседа уже близилась к концу, но вдруг наш комсомольский босс, как бы невзначай, решил в подтверждение своей мысли привести цитату из Евангелия от Матфея. Артистично закинув голову назад и прикрыв ладошкой глаза, отразившие секундный порыв глубоко верующего человека, он стал на память читать отрывок из Священного Писания.

Я был поражен. Я даже не мог себе представить, что среди этих прожженных бюрократов и циников можно встретить действительно тонкого, интеллигентного человека, да еще и ревнителя христианской веры. Кроме того, я был уязвлен, так как точно не ожидал такого оборота дела и не был готов идентично перевести евангельский текст.

Сообразив, что от Виктора Ивановича можно ждать и других сюрпризов, я перечитал Евангелие на всех доступных мне языках, чтобы в случае чего быстро сориентироваться по тексту и не подвести моего нового кумира. Я ждал нашей следующей встречи, я был готов расшибиться в лепешку, лишь бы мудрые слова и пламенная аргументация этого благородного человека могла дойти до помутненного сознания его иностранных собеседников и обратить их в нашу веру. Я вдруг почувствовал себя рыцарем, призванным моим сюзереном Ричардом Львиное Сердце отправиться в дальний крестовый поход в Палестину ради освобождения от неверных Гроба Господня.

Но очередной «облом» моих романтических чувств не заставил себя долго ждать. Нет, мой кумир по-прежнему звал меня, по-прежнему театрально вскидывал голову и закатывал полные слез глаза, и... по-прежнему цитировал один и тот же отрывок из Евангелия от Матфея. Библии он вовсе не читал, а фокус с Евангелием проделывал с целью личного «пиара». Кумир оказался обычным комсомольским плутом, одной из мертвых душ поздней советской партноменклатуры. Я был разочарован. Не желая более иметь дела с этими людьми, я решил сменить род деятельности.

Но только сейчас я понимаю: а может, это сам Господь дал мне опыт общения с Виктором Мироненко, чтобы заставить меня перечитать Евангелие сразу на трех европейских языках?

В 1990 году на должность первого секретаря ЦК ВЛКСМ пришел пермяк Владимир Зюкин. «Зюкины дети» - аппарат ленинского комсомола стал все более превращаться в коммерческую организацию, активизировался захват партийно-комсомольской собственности под будущие банки и офисы.

«Русь, куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает ответа. Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо все, что ни есть на земле, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства».

Так на лихой гоголевской русской тройке новые Чичиковы влетели в не менее лихие 90-е.

Преступление и наказание

Москва конца 1990-го - начала 1991 года напоминала мне город перед эвакуацией. Все закупали соль и муку, отправляли родителей и детей жить за город, искали новую, пусть даже не очень серьезную, но точно не прежнюю работу. Все трещало по швам. Никто не работал. Все слушали по радио прямое включение с заседаний союзного и российского Верховных Советов, где один демагог сменял на трибуне другого.

За время работы в КМО СССР я познакомился со многими депутатами молодого российского парламента. Здесь же, в стенах Верховного Совета, впервые была сформирована патриотическая оппозиция, получившая название «Российское народное собрание». Ее костяк представляла коалиция трех политических групп: Демократической партии России во главе с депутатом Николаем Травкиным, Российского христианско-демократического движения, которое возглавлял энергичный депутат и философ Виктор Аксючиц; и Конституционно-демократической партии (Партии народной свободы) Михаила Астафьева - депутата, как мы шутили, с характерным «ленинским прищуром».

В то время я увлекался политической историей дореволюционной России, искал исторические параллели между событиями эпохи последнего русского императора Николая II и перестройки, затеянной первым и последним советским президентом Михаилом Горбачевым. Особо интересовал меня вопрос: а была ли альтернатива большевизму, можно ли было удержать империю от гражданской бойни и распада, и кто мог бы выступить в 1910-1917 годы центром кристаллизации патриотических сил? Я знал, что мой прадед на посту начальника московской полиции сделал в то время много для сдерживания погромов и революционных настроений, но было очевидно, что усилиями спецслужб и всего репрессивного аппарата остановить надвигающуюся на страну катастрофу невозможно.

Наибольшие симпатии во мне вызывали лидеры Партии народной свободы (конституционные демократы) - интеллигенты либерально-консервативного толка, представленные такими яркими политиками, как Павел Милюков и Петр Струве. Перечитав массу литературы об истории конституционных демократов, подшивки газет того времени, всевозможные прокламации и прочую макулатуру и даже установив на свои деньги в уральском городе Перми памятную доску на доме, где родился Струве, я решил поближе познакомиться с только что восстановленной Конституционно-демократической партией и пришел на их партийное собрание.

Депутатская приемная Михаила Георгиевича Астафьева находилась в здании Дзержинского районного совета рядом со станцией метро «Проспект Мира».

Она представляла собой одну тесную комнату, едва вмещающую полтора десятка человек. Встретили меня приветливо, сразу предложили принять участие в беседе на тему, почему лидеру кадетов Милюкову накануне революции дали прозвище «Дарданелльский». Тема меня несколько смутила своей неактуальностью, но чудаки-энтузиасты, страстно обсуждавшие этот малозначимый исторический вопрос, вызывали симпатию. Конечно, мне было сразу очевидно, что попал я не на собрание серьезной политической партии, способной претендовать на власть, а на заседание краеведческого кружка. Но люди, сами люди, казались мне искренними и немного наивными патриотами. В сравнении с лицемерными руководителями ленинского комсомола мои новые знакомые в потертых костюмах и засаленных галстуках выглядели куда достойнее. На следующем заседании незамысловатого кадетского кружка я заявил, что хочу быть их товарищем. Я был тут же торжественно принят в члены этой крохотной партии, и все мы как истинно интеллигентные люди пошли обмыть это доброе дело в ближайшую пивную.

Приобретя за четыре года работы в КМО СССР полезный опыт организационной и пропагандистской работы, я решил использовать его на благо моей молодой партии. Вскоре у нас появились первые региональные отделения в Обнинске, Перми, Минске, Ленинграде (только через два года после описываемых событий северной столице России будет возвращено ее историческое название - Санкт-Петербург). Численность партии росла за счет налаженной работы местных ячеек. Стали собираться членские взносы, но для полноценного развертывания партийной работы этих малых денег, собранных с нищих «работников умственного труда», постоянно не хватало.

После КМО я ушел работать в Российско-Американский университет (РАУ), который создал и возглавил тогда еще относительно молодой старший научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений Академии наук СССР и Дипломатической академии МИД СССР Алексей Подберезкин. С этим деятельным авантюристом, когда-то тоже работавшим в Комитете молодежных организаций, я познакомился во время одной из служебных командировок. Платили в РАУ по тем временам прилично. К Америке Российско-Американский университет имел примерно такое же отношение, какое имеет морская свинка к морям и свиньям. Правда, в руководстве РАУ было достаточно много ученых и ветеранов спецслужб, когда-то работавших на направлении «основного противника».

Университет занимался всем: открытием частных лицеев и салонов красоты, перепродажей чего-то кому-то и даже наблюдением за НЛО и так называемыми «контактерами» - странными дамами, приходившими в наш Центр изучения НЛО за справками для мужей, в которых нужно было скрепить печатью тот факт, что их случайные беременности произошли по вине коварных инопланетян.

В должности первого вице-президента РАУ по общественным связям я старался справляться со своими новыми обязанностями максимально быстро и на работе появляться как можно реже, проводя все свободное время в Верховном Совете, в штабе партии на Проспекте Мира или в поездках по регионам для создания новых ячеек. Половину своей зарплаты я, несмотря на протесты супруги, отдавал в кассу партии. Этих денег хватало на первое время.

Уже через полгода Конституционно-демократическая партия превратилась в заметную политическую силу. На наши съезды и публичные акции стали обращать внимание телевидение, общественность, западные посольства, депутатский корпус. Нас уже распознали в стане «Демократической России», собравшей в своих рядах всю муть того времени. Кого там только не было: шут и «профессиональный антифашист» Прошечкин, явно сбежавший из процедурной, депутат Глеб Якунин, носивший в качестве маскхалата рясу[8] попа , а также преподаватель исторического материализма и антикоммунист по совместительству с говорящей фамилией Бурбулис. На таких «бурбулисах» Борис Ельцин въехал во власть.

Все лето 1991 года между Горбачевым и Ельциным шли препирательства по поводу Союзного договора, а точнее - неприкрытая борьба за власть. Ради того, чтобы убрать с дороги президента СССР, Ельцин был готов убрать с дороги и сам СССР. В подельниках в этом гнусном деле недостатка у него не было.

Партийная номенклатура жаждала раздела великой страны, мечтала стать полноценной и единовластной наследницей ее огромного достояния. Руководители ЦК партии союзных республик поощряли махровую русофобию. В Прибалтике на центральных улицах и площадях маршировали неонацисты, ветераны латышских, эстонских и литовских «Ваффен СС». Горбачев метался, юлил, теряя контроль над властью и страной. Армия и верные присяге части МВД действовали по собственному усмотрению, на свой страх и риск, а осторожные чекисты потихоньку жгли секретные архивы. В Грузии, Армении и Азербайджане при прямом попустительстве партийных и государственных органов власти то и дело происходили захваты складов с оружием и постепенное вооружение все новых и новых отрядов боевиков. Через горные перевалы и тоннели оружие везли на Северный Кавказ. Все шло к большой войне на юге России. Начальство уже созрело для преступления, а народ еще не был готов к наказанию.

Регулярные, но малопродуктивные посиделки Горбачева с Ельциным и другими руководителями республик Союза ССР подходили к логическому концу. Пора было подписывать Союзный договор - правовой документ, на основе которого можно было хоть как-то сохранить союзное государство. Его текст измусолили настолько, что непонятно было вообще, на чем будет держаться хрупкое единство «обновленного Советского Союза». Тем не менее мы надеялись, что это «хоть что-то» даст временной выигрыш сторонникам сохранения единой государственности.

Вечером 18 августа 1991 года я по просьбе Астафьева дописывал дома статью о нашей позиции по вопросу сохранения СССР. Как сейчас помню, она начиналась так: «То, о чем так долго говорили российские конституционные демократы, свершилось. Союзный договор подписан!» Но утром 19 августа все уже было не так. По телевизору показывали лишь балет «Лебединое озеро» и время от времени зачитывали текст обращения ГКЧП - Государственного комитета по чрезвычайному положению, созданного этой ночью группой высших руководителей СССР, заявивших о необходимости сохранения Союза. В Москву входили танки. Что с Ельциным, никто не знал. Вроде бы его видели у здания Верховного Совета. Говорили, что он зачитал с броневика текст какой -то прокламации. Другие утверждали, что он переоделся в женское платье и сбежал в Финляндию. В общем, весь этот переворот выглядел сущим фарсом.

Если бы в составе «путчистов» - членов ГКЧП - нашелся хоть один по-настоящему мужественный и последовательный человек, он бы не стал дразнить уставших от слабой власти людей вводом в столицу тяжелой военной техники. На самом деле никто всерьез и не верил в готовность ГКЧП применить ее против гражданского населения. А вот что нужно было сделать в первую очередь, так это, не дожидаясь утра, арестовать Ельцина и все более-менее дееспособное его окружение. Взять их тепленькими в постели и отправить в пижамах в Лефортовскую тюрьму. Отстранить от власти перепуганного Горбачева, глотавшего под юбкой жены горсти валидола. Выступить с внятным призывом к нации, обратиться к ней за поддержкой действий власти по преодолению политического и экономического кризиса.

Да, общество хотело избавиться от вялых коммунистов, наивно полагая, что на смену им придет народная демократия, порядок и достаток. Тем не менее против уверенной в себе и авторитетной власти, имеющей четкий план вывода страны из смуты, ни один, даже самый отъявленный авантюрист, дергаться и бузить не стал бы. Но, как пел знаменитый русский бард Владимир Высоцкий, «настоящих буйных мало, вот и нету вожаков». Вместо того чтобы просчитать возможные и необходимые действия по наведению порядка, исправлению прежних ошибок, которые поставили СССР на край пропасти, ни на что не годные партийно-государственные трусы испугались собственной же тени.

В той ситуации, когда угроза уничтожения конституционного строя стала реальностью, любые шаги, вплоть до интернирования высших государственных руководителей СССР и РСФСР в лице Горбачева и Ельцина и нейтрализации наиболее агрессивных представителей их ближайшего окружения, не должны были считаться чрезмерными. Точечное насилие, примененное к злостным врагам страны, даже если они и пробрались на высший этаж ее власти, было бы абсолютно оправданно. Никто бы не решился осудить крепких духом людей, взявших на себя всю ответственность за сохранение конституционного строя и гражданского мира, если бы их действия были последовательными, понятными народу и максимально жесткими в отношении конкретных высокопоставленных предателей и изменников.

Но в рядах руководства КПСС настоящих мужчин уже давно не было. Тех идейных коммунистов, кто своим примером поднимал солдат в атаку, кто, будучи убежденным марксистом, действительно искренне верил в коммунистическую идею и был готов отдать жизнь ради спасения Советской Родины, в партийной номенклатуре Ельцина, Горбачева и Шеварднадзе не значилось. В юности я часто задавал себе вопрос, почему Советский Союз стал великой страной именно при Сталине, а после его смерти стал терять одну позицию за другой. Брежнев решил раскупорить северные сибирские запасы углеводородов и продавать их в огромных объемах на Запад. Однако именно в этот период Советский Союз начал ускоренно деградировать. Лидирующие позиции в мире по продаже нефти и газа и высокие места, занимаемые нашими олигархами в рейтинге самых богатых людей мира, никогда не вернут России статус сверхдержавы. Даже «скучающее» в шахтах ядерное оружие не прибавит нам славы и уважения в мире. Так в чем же секрет успеха Сталина? Секрет один -Иосиф Виссарионович не давал бюрократии воровать и подолгу засиживаться на хлебных местах. И это, пожалуй, главное достоинство его системы управления. Именно в этом следует искать объяснения его неугасающей популярности, особенно в наше время. Не хочу слыть политическим оракулом, но вот увидите: по мере того, как уйдут из жизни поколения тех, кто на своей шкуре испытал стальную хватку Сталина, когда умрут последние жертвы его репрессий и их ближайшие родственники, питающие понятное чувство мести, популярность этого советского кормчего будет только расти.

В августовском номере 2009 года международного ежемесячника «Совершенно секретно» я прочел интересную статью Владимира Воронова «Русские не сдаются», где автор описывает малоизвестные события Первой мировой войны. Позволю себе его процитировать:

«Армия Российской империи три года держала удар военной машины трех империй - Германской, Австро-Венгерской и Османской - на огромном фронте от Балтики до Черного моря. Царские генералы и их солдаты вглубь Отечества врага так и не пустили. Генералам приходилось отступать, но армия под их началом отходила дисциплинированно и организованно, только по приказу. Да и гражданское население старались на поругание врагу не оставлять, по возможности эвакуируя. «Антинародный царский режим» не додумался репрессировать семьи попавших в плен, а «угнетенные народы» не спешили переходить на сторону врага целыми армиями. Пленные не записывались в легионы, чтобы с оружием в руках воевать против собственной страны, подобно тому, как спустя четверть века это сделали сотни тысяч красноармейцев. И на стороне кайзера не воевал миллион русских добровольцев, не было власовцев. В 1914-м никому и в страшном сне не могло присниться, чтобы казаки сражались в германских рядах».

Да, я понимаю причины нынешней популярности Сталина, но не насаждаемый повсеместно страх и репрессии являются двигателями прогресса и гарантиями победы. Да и победы в той самой страшной войне мы добились страшной ценой, потому и война была страшная. Нельзя закатать народ в асфальт культа личности. Талант русского народа проявился и в том, что он переродил большевизм как радикальное и самое нетерпеливое проявление коммунистической идеологии, ассимилировал сталинский режим, приспособился к нему насколько, насколько это вообще было возможно, а потому и добился многого - несмотря на сталинские жесткие порядки.

Нет, я совсем не склонен занижать цену сталинизма, предъявленную русскому народу к оплате. Но то, что сейчас происходит с нашей «элитой общества», мне тоже не по нутру. Чем больше эту «элиту», ее иждивенчество, фальшивый «патриотизм» с георгиевской ленточкой на костюме Brioni, показной нигилизм и изощренные развлечения показывает наше телевидение, тем больше «сталинистов» становится в России и тем меньше наша воюющая на Украине армия будет связывать себя с этой буржуазией.

...Но вернусь в август 1991-го. В те уже ставшие историей дни безответственного гэкачепистского демарша я видел на улицах Москвы много самых разных людей. Не разбираясь в тонкостях политики и не подозревая, куда все катится, они инстинктивно признавали силу именно за харизматичным Ельциным. Широкие народные массы поверили в него и готовы были стать под его знамена. Многие из них искренне полагали, что российские власти - Ельцин и парламент России - сумеют вывести страну из смуты и сохранить Советский Союз. Уже с утра 19 августа защитники Верховного Совета РСФСР стали небольшими группами собираться вокруг его здания на Краснопресненской набережной. К вечеру их стало много, а на утро 20 августа сотни тысяч людей заполнили всю площадь между Домом Советов и парком Павлика Морозова.

Кого я там только ни встретил: и озабоченных активистов демократических движений, и заговорщически оглядывающихся депутатов, и бледных меланхоличных юношей, и возбужденных до крайности профессиональных зевак и ротозеев. Но основную массу составляли обычные граждане, уязвленные устроенными членами ГКЧП провокацией и фарсом, простые люди, разозленные очевидной трусостью и нерешительностью заговорщиков. Даже само официальное заявление о введении в стране чрезвычайного положения на 6 месяцев и отстранении от власти Горбачева они передоверили зачитать дикторше в новостях центрального телевидения. Стыдно было за них.

Кого я точно не встретил ни там, ни в других местах, так это моих старых знакомых - комсомольских пройдох. Никто из них так и не решился не только уйти в лес к партизанам, но даже хотя бы собраться и заявить во всеуслышание о своей особой позиции. Пропащие люди пропали совсем.

Узнав об обращении ГКЧП, я направился в Верховный Совет на поиски моих «конституционно-демократических» соратников. Российский парламент был пуст. Депутаты - эти «бескомпромиссные борцы за дело своих избирателей» -благоразумно решили отсидеться дома. И только то крыло здания, где находились рабочие кабинеты депутатов Аксючица и Астафьева, действительно напоминало пчелиный улей. Несмотря на неприязнь к Ельцину, мы призвали своих сторонников собраться у здания Верховного Совета РСФСР для организации бессрочного митинга против ГКЧП.

Этим вечером мы с женой и сыном решили переночевать в доме у моих родителей на улице Марины Расковой. Отец долго спорил со мной по поводу случившегося, признавал, что вице-президент СССР Янаев и его компания совершили трагическую ошибку, которая может стоить стране жизни, но категорически настаивал, чтобы я не вмешивался в эти «разборки». Я его не слышал и вскоре заперся в кабинете. К утру мне надо было написать проект заявления, с которым депутат Михаил Астафьев собирался от нашего имени выступать на митинге. Я тщательно подбирал слова, тем не менее текст получился излишне эмоциональным. В ту ночь я так и не смог сомкнуть глаз, словно предчувствуя, что на следующий день в моей жизни произойдут важные события.

Утром вокруг Дома Советов все кипело. Сложно сказать, сколько там собралось народа, но это были сотни тысяч. В условном месте мы встретились с Астафьевым. Я передал ему напечатанный ночью текст, и мы стали вместе пробираться через толпу к входу в здание. К моему удивлению, Михаила Георгиевича многие узнавали (о, что значит телевизор!) и, горячо приветствуя, пропускали все ближе и ближе к заветной цели - проходу в здание парламента, у которого уже образовалась плотная пробка из депутатов. Я устремился в проложенный Астафьевым коридор, стараясь не отставать от моего знаменитого товарища по партии.

Милиция еле справлялась с пропуском людей в здание Верховного Совета, отдавая предпочтение собственно депутатам и иностранной прессе. Отечественных журналистов стражи порядка почему-то не жаловали. «Представители древнейшей профессии» были вынуждены плотным кольцом окружить подъезд, бурно выражая свое негодование.

В кармане моей кожаной куртки по счастливой случайности оказалось удостоверение члена Московского международного пресс-клуба. Оно было давно просрочено, но я надеялся, что милиционеры в суматохе не обратят на это внимания, так как все надписи на этом журналистском пропуске были на английском языке. Несмотря на ажиотаж и толпу, вдавившую меня в подъезд, молодой лейтенант не торопился пропускать нас внутрь. Он пытался что-то прочесть в моем удостоверении, но я решил перехватить инициативу, дружески протянул ему руку для рукопожатия и сказал: «Merci!». Через мгновение я в роли «французского репортера» уже взбегал по лестнице на второй этаж, откуда открывался выход на просторный балкон Белого дома. За ночь его успели оборудовать под трибуну для выступлений «вождей революции». Они появились буквально через минуту - президент Ельцин, председатель Верховного Совета Хасбулатов, усатый вице-президент Руцкой. Через два года эти «вожди», не поделив власть, начнут грызть друг другу глотки и оставят на московском асфальте сотни кровавых луж от тел своих сторонников и просто случайных прохожих, попавших под жестокий огонь. Но сейчас, 20 августа 1991 года, они стояли вместе, а под ними гудело, колыхалось море людей.

На балконе было очень тесно, но я все равно старался пробраться поближе к микрофону. Ярчайшая страница русской смуты переворачивалась у меня на глазах, и я в свои 27 лет боялся упустить что-то важное. Вот ведущий митинга объявил Астафьева, и Михаил Георгиевич, протиснувшись к трибуне, прилип глазами к моему ночному тексту и старательно, с выражением, его зачитал. Я прислушался к реакции людей на площади. Народ встретил речь с одобрением. Впрочем, толпа приветствовала каждого оратора.

Вслед за моим партийным боссом выступили еще какие -то важные демократы, и вдруг балкон всколыхнулся, послышалось восторженное: «Шеварднадзе, Шеварднадзе!», толпа вмиг расступилась, и к микрофону не спеша, с чувством собственного достоинства и пониманием эффекта, какой это достоинство производит на других, подошел Седой Лис. Коридор тотчас сомкнулся за ним, а я, подталкиваемый сзади, неожиданно для себя оказался прямо за спиной у Шеварднадзе. Возможно, благодаря моему росту и крепкому сложению меня приняли за его охранника. О чем говорил этот только что ушедший в отставку министр иностранных дел СССР, я не помню, зато помню, что произошло сразу после его выступления. Ведущий - депутат Сергей Юшенков, попрощавшись с «великим грузином», обернулся, посмотрел на меня и с еле скрываемым раздражением спросил: «Ну что ты? Выступать будешь?»

С кем меня могли перепутать, не знаю, но реакция моя была мгновенной - я шагнул к микрофону. Глотнув воздуха, я начал говорить, сначала тихо и неуверенно, но через несколько мгновений мой голос стал звучать все тверже и тверже.

Мне казалось, что я всю жизнь готовился к этой минуте, я ждал и искал ее. Все переживания за мою огромную и несчастную Родину, за ее будущее, скрытое плотным туманом, за судьбу государственного и национального единства, которое необходимо защитить, несмотря на провокацию ГКЧП и мятежи национал-сепаратистов, все важные для меня слова срывались с моих губ и падали в волны народного океана. Он подхватывал их, и мне казалось тогда, что сотни тысяч людей, собравшихся в тот день на площади у Верховного Совета России, сплотились в единую нацию. В этот день я понял могучую силу слова, обращенного к народу.

Вскоре митинг завершился, но люди не расходились. Эйфория улетучилась. Осталось тревожное ожидание стремительно приближающейся развязки.

О том, что происходило в Кремле, Моссовете, Генштабе и кабинетах Ельцина и Хасбулатова, мы узнали намного позже. О том, что там на самом деле произошло, мы не узнаем никогда.

Быстро добравшись до офиса РАУ (он располагался в пяти минутах ходьбы от здания парламента, рядом с Московским зоопарком), я стал обзванивать своих друзей и знакомых. Вскоре я собрал отряд из 60 добровольцев, готовых отправиться к зданию Верховного Совета на вечернее и, возможно, ночное дежурство.

К семи вечера мы организованно подошли к Горбатому мосту у здания парламента. Площадь, как и утром, вновь заполнялась людьми. Словно муравьи, они тащили к зданию парламента какую -то арматуру, бревна, сооружая из них нечто, напоминающее баррикады. Подъехали грузовики, как я понимаю, по команде лояльной Ельцину московской мэрии. Они вывалили горы строительного мусора, на который тут же набросились «люди-муравьи». Кто-то, явно неглупый, командовал сотнями людей, подавая пример тысячам.

Эта свалка вокруг Дома Советов, конечно, не могла сдержать натиск спецназа, получи он команду на штурм. Кольцо импровизированных препятствий вряд ли помешало бы тяжелой военной технике подойти вплотную к осажденному зданию и высадить десант. Но передвижению десятков тысяч людей эти железобетонные заграждения помешали бы точно. В случае штурма большая часть «защитников демократии» оказалась бы зажата в мешке собственной конструкции. Тысячи людей, попав в западню, в панике подавили бы друг друга. Очевидно, эти жертвы можно было бы списать на «кровавый режим».

Расчет ельцинского окружения, видимо, был именно таков: призвать десятки тысяч москвичей на защиту «свободы и демократии», образовать из них «живое кольцо» и, прикрывшись им, предоставить ГКЧП выбор: либо штурмовать парламент и, значит, под объективом сотен камер мировых телевизионных агентств организовать массовую бойню гражданского населения; либо потерять политическую инициативу и с позором сдаться, признав свое полное фиаско.

Мы расположились около 24 подъезда здания Верховного Совета, который выходит к Горбатому мосту. Это место не было заставлено грузовиками, и в нашей импровизированной обороне здесь образовался широкий проем. Никого не спрашивая, мы стали плотной цепью вдоль гигантских витрин здания с обеих сторон оживленного подъезда и установили в этой зоне свой порядок. Я назвал вооруженной милицейской охране свое имя и твердо заявил им, что все вопросы обеспечения охраны внешнего периметра здания парламента на «вверенном мне участке обороны» они должны решать только со мной. Офицер милиции, кивнув, дал знак, что понял меня.

Примерно через час мне пришлось проявить свою власть, которую я так лихо узурпировал. Группа подвыпивших ребят, перепуганных сообщением о том, что для разгона собравшихся спецназ вот-вот применит слезоточивые и удушающие газы, попыталась забраться на один из грузовиков, поверх которых было натянуто огромное полотно российского триколора. Парни хотели отодрать кусок ткани и, смочив ее, сделать повязку для защиты органов дыхания. Чтобы не допустить глумления над флагом, вскоре ставшим государственным, мы применили физическую силу, скрутили смутьянов и пинком отправили их домой.

Предельно жестким и мгновенным восстановлением порядка я продемонстрировал, что не потерплю на нашем участке каких бы то ни было не согласованных со мной действий. Избирательное применение насилия в таких ситуациях оказывает мощное воспитательное воздействие. Если бы тех несчастных выпивох не было вовсе, их нужно было бы придумать, так как такой измученной ожиданием штурма разношерстной толпе было крайне необходимо продемонстрировать хоть какую-нибудь власть и порядок.

В массе снующих мимо нас людей я запомнил две процессии. Первая - лимузин премьера российского правительства Ивана Силаева, для проезда которого к Дому Советов нам пришлось снимать и оттаскивать часть возведенных «муравьями» заграждений. Вторая процессия состояла из военных - старших офицеров, среди которых я приметил рослого и угрюмого заместителя командующего ВДВ.

Так произошло мое заочное знакомство с генералом Лебедем, впоследствии сыгравшим в моей жизни заметную роль. Позже, вспоминая события той ночи, Александр Иванович скажет мне: «Поддержав Ельцина, нам удалось избежать большой крови». Это оказалось не так, вся кровь была еще впереди. Стремительное падение СССР увлекло за собой сотни тысяч жизней. Гражданские конфликты в Приднестровье, Абхазии, Южной Осетии, две чеченские войны и вооруженный конфликт на востоке Украины зародились именно в эту теплую ночь немощного брюзжания ГКЧП и нежелания армии и КГБ выполнять его приказы.

С приближением комендантского часа, объявленного ГКЧП с 23:00, напряжение на площади все более нарастало. Я то и дело посматривал на циферблат своих часов, как обычно делают собравшиеся за праздничным столом в ожидании наступления Нового года. Когда же стрелки достигли отметки 23:00, мы, не сговариваясь, крепко обняли друг друга. Все были счастливы и полны решимости стоять до конца. Первый раз в своей жизни я, сын советского генерала, грубо переступал правила старой жизни и нарушал комендантский час! Обратной дороги уже не было.

Из здания Верховного Совета на жужжащую, как пчелиный рой, площадь были выведены громкоговорители. Из них лились алармистские новости радиостанции «Эхо Москвы», бодрящие речи депутатов и «видных интеллигентов», приехавших к нам в гости, а также эмоциональная болтовня молодых журналистов из программы «Взгляд».

У меня сложилось впечатление, что они просто пьянели от адреналина собственных заявлений, периодически сея панику на площади. В сочетании с автоматными очередями, доносившимися до нас с Садового кольца, сообщения о том, что «танки и БТРы прорвали первый эшелон нашей обороны на Калининском проспекте» вызывали среди демонстрантов нездоровое оживление. Когда же радиорубка Верховного Совета сообщила, что в результате первого столкновения армии и демонстрантов есть погибшие, напряжение среди добровольцев достигло апогея. Любой звук мог показаться выстрелом, любой шепот - криком.

Если кто-то вдруг «замечал» силуэты приближающихся солдат, например, в практически не освещенном парке имени Павлика Морозова, то эта новость расходилась по людским цепям в мгновение, обрастая «дополнительными сведениями и наблюдениями». Вместе с напряжением росло и подозрение ко всякому, кто хотя бы теоретически мог его вызвать. Ко мне как к «сотнику» то и дело подводили каких-то только что обнаруженных в толпе и схваченных «агентов КГБ». Некоторые из них были уже слегка побиты «восставшим народом», проявлявшим в эти часы «великого ночного стояния» удивительные чудеса бдительности. Этих случайных прохожих или зевак приходилось для успокоения доставлявшего их народного конвоя «арестовывать», а затем под защитой моих ребят выводить из опасной зоны и отпускать на все четыре стороны. Ума не приложу, почему этих несчастных тащили именно ко мне.

То и дело на погрузившейся в ночь площади происходили какие -то новые инциденты. Взорвавшаяся от перегрева осветительная лампа на фонарном столбе, установленном у автостоянки, вообще вызвала настоящую панику. Все подумали, что это начало штурма. Люди стали разбегаться в разные стороны, давить друг друга. Слава богу, в этот раз обошлось без жертв.

Вспоминая август 1991 года, я прихожу к выводу, что не всегда трагедия повторяется фарсом. Случается и наоборот. Двусмысленная, непоследовательная выходка ГКЧП, комедия с фальшивым арестом и самозаточением в своей крымской резиденции Форос, разыгранная Горбачевым, «героическая оборона» Белого дома - все это было фарсом. Ни самоубийства маршала Ахромеева и министра внутренних дел Пуго - почти единственных приличных людей в «перестроечном» руководстве, не вынесших позора своего поражения; ни аресты активных участников ГКЧП, из которых только уважаемый генерал армии Валентин Иванович Варенников не вышел под объявленную амнистию, а дождался суда и выиграл его; ни смерть трех молодых ребят в нелепом столкновении с бронетехникой в ту бесконечную ночь с 20 на 21 августа, ни Горбачев в роли слуги Фирса из чеховской пьесы «Вишневый сад», оставленный всеми в старом доме, - ничто не сможет отменить опереточную репутацию путча 1991 года. Но для меня и моих товарищей это был первый политический опыт, причем опыт бесценный.

Именно август 1991 года показал всем некомпетентность и малодушие Горбачева, коварство Ельцина и готовность обоих жертвовать в своей борьбе за власть судьбой страны и жизнью народа. Думаю, те дни разделили и бескрайний людской океан, бушевавший у стен Верховного Совета. На одном его берегу остались те, кто расставался со своей огромной страной с чувством великой потери. На другом - осела пена партийной номенклатуры, дорвавшейся до власти и собственности умирающего СССР.

Чем же все-таки на деле была перестройка, затеянная Горбачевым и убитая декретом ГКЧП? Революцией в сознании масс, поиском страной своей идентичности, пробуждением национального чувства у народов СССР или проявлением хаоса в головах партийных боссов? Ни то, ни другое, ни третье. И уж точно - не четвертое.

Перестройка была затеяна номенклатурой - партийной бюрократией, желавшей сохранить контроль над собственностью и власть в условиях всеобщего хаоса и разложения. Бюрократии нужен был такой мирный переворот в стране, который позволил бы представить узурпацию государственной собственности как неизбежное следствие широкомасштабных социальных потрясений. Направив на СССР агрессию этнического шовинизма, опытные манипуляторы раскачали страну. Огромные массы народа были приведены ими в движение сознательно, и этот процесс ни на секунду не выходил из-под их контроля. В решающий момент манипуляторы выдвинули самих себя в «народных кормчих», используя для этого безграничную административную власть, а также контроль над СМИ и финансами. Старая Система не умерла, она просто поменяла фасад.

С какой легкостью Ельцин переиграл своих оппонентов в августе 1991 года! Была ли возможной его триумфальная прогулка во власть без активной поддержки партийной номенклатуры, окопавшейся в московской мэрии? Без преступной солидарности с его действиями бюрократии, засевшей в правящих кабинетах российских регионов, не говоря уж о хозяевах президентских резиденций Киева, Тбилиси, Ашхабада, Алма-Аты, Ташкента, Душанбе? И мог ли Ельцин действовать так уверенно без негласной, но явной поддержки «коллективного Воланда» - влиятельных иностранных консультантов?

Если бы руководство КПСС действительно желало сохранить великую державу, Ельцину и его окружению не нашлось бы места в ее истории. Их бы просто не было.

Август 1991 года во многом определил всю мою дальнейшую жизнь. Я вдруг понял, что могу влиять на окружающий мир и почувствовал за это колоссальную ответственность. Наблюдая за Ельциным и его окружением, я заглянул в пропасть политического цинизма и с отвращением отвернулся. Впервые я поверил в силу публичного слова, мощь народного напора и значение политической инициативы. Именно тогда я понял, что моя судьба навсегда связана с судьбой моего народа.

Леди Макбет Мценского уезда

17 июня 1992 года бывший первый секретарь Свердловского обкома и Московского горкома КПСС, бывший секретарь ЦК КПСС, кавалер ордена Ленина Борис Ельцин, ставший первым президентом Российской Федерации, выступил перед верхней и нижней палатами Конгресса США. В своей омерзительной по глубине морального падения, предательства и цинизма речи он заявил:

«Мир может вздохнуть спокойно. Коммунистический идол, который сеял повсюду на земле социальную рознь, вражду и беспримерную жестокость, который наводил страх на человеческое сообщество, рухнул. Рухнул навсегда. И я здесь для того, чтобы заверить вас: на нашей земле мы не дадим ему воскреснуть».

Как отреагировала бывшая советская и партийная номенклатура, выдвинувшаяся вместе с Ельциным из «мценских уездов» в новые «леди Макбет» российской буржуазии, на это циничное лакейство президента? Да никак. По крайней мере, мне об этом ничего не известно. А ведь таких бывших твердокаменных ленинцев было немало. Перечислю некоторых из них:

Бакатин Вадим Викторович - первый секретарь Кировского и Кемеровского обкомов КПСС, министр внутренних дел СССР, последний председатель КГБ СССР, сдавший американцам совершенно секретную информацию. После 1991 года работал на главу инвестиционной компании Baring Vostok Майкла Калви, обвиненного в России в хищении 2,5 млрд рублей.

Лужков Юрий Михайлович - первый заместитель председателя исполнительного комитета Московского городского Совета народных депутатов (Мосгорисполкома), член КПСС с 1968 года. После 1991 года - мэр Москвы.

Балашов Борис Иванович - первый секретарь Московского областного комитета КПСС, член КПСС с 1961 года. После 1991 года - заместитель главы администрации Московской области и министр правительства Московской области по промышленности и материальным ресурсам.

Шаймиев Минтимер Шарипович - первый секретарь Татарского обкома КПСС, член КПСС с 1963 года. После 1991 года - президент Республики Татарстан.

Шабанов Иван Михайлович - первый секретарь Воронежского обкома КПСС. После 1991 года - губернатор Воронежской области.

Ходырев Геннадий Максимович - первый секретарь Горьковского обкома КПСС. После 1991 года - министр РФ по антимонопольной политике и поддержке предпринимательства, губернатор Нижегородской области.

Сударенков Валерий Васильевич - первый секретарь Калужского обкома КПСС, член ЦК КПСС. После 1991 года - губернатор Калужской области.

Блохин Юрий Николаевич - первый секретарь Тамбовского обкома КПСС. После 1991 года - первый заместитель главы администрации Тамбовской области.

Потапов Леонид Васильевич - первый секретарь Бурятского обкома КПСС. После 1991 года - первый президент и одновременно председатель правительства Республики Бурятия.

Алиев Муху Гимбатович - первый секретарь Дагестанского республиканского комитета компартии РСФСР. После 1991 года - председатель Верховного совета Дагестана, председатель Народного собрания Республики Дагестан, президент Республики Дагестан.

Коков Валерий Мухамедович - первый секретарь Кабардино-Балкарского республиканского комитета КПСС. После 1991 года - президент КабардиноБалкарской Республики.

Зумакулов Борис Мустафаевич - первый секретарь Кабардино-Балкарского рескома Компартии РСФСР. После 1991 года - министр труда и социального развития Кабардино-Балкарской Республики.

Спиридонов Юрий Алексеевич - первый секретарь Коми областного комитета КПСС. После 1991 года - глава Республики Коми и по Конституции этой республики стал одновременно и главой правительства.

Дзасохов Александр Сергеевич - первый секретарь Северо-Осетинского обкома КПСС (1988-1990). После 1991 года - президент Республики Северная Осетия -Алания.

Галазов Ахсарбек Хаджимурзаевич - первый секретарь Северо-Осетинского обкома КПСС (1990-1991). После 1991 года - первый президент Республики Северная Осетия - Алания.

Ширшин Григорий Чоодуевич - первый секретарь Тувинского областного комитета КПСС. После 1991 года - председатель Великого Хурала (съезда) народа Республики Тыва.

Завгаев Доку Гапурович - первый секретарь Чечено-Ингушского обкома КПСС. После 1991 года - глава Чеченской Республики. С 1997 года, после захвата власти в Чечне террористами, - на дипломатической работе, затем -генеральный директор МИД России.

Шурчанов Валентин Сергеевич - первый секретарь Чувашского республиканского комитета Компартии РСФСР. После 1991 года - председатель Государственного Совета Чувашской Республики.

Джаримов Аслан Алиевич - первый секретарь Адыгейского областного комитета КПСС. После 1991 года - президент Республики Адыгея. После отставки - на дипломатической работе.

Лесниченко Валентин Егорович - первый секретарь Карачаево-Черкесского обкома КПСС. После 1991 года - заместитель председателя Правления Северокавказского банка Сбербанка России, руководитель администрации президента Карачаево-Черкесской Республики.

Муха Виталий Петрович - первый секретарь Новосибирского обкома КПСС. После 1991 года - губернатор Новосибирской области.

Меркушкин Николай Иванович - второй секретарь Мордовского обкома КПСС. После 1991 года - глава Мордовии и губернатор Самарской области.

Строев Егор Семёнович - первый секретарь Орловского обкома КПСС, секретарь ЦК КПСС, член Политбюро ЦК КПСС. После 1991 года - губернатор Орловской области, председатель Совета Федерации Федерального Собрания РФ.

Кондратенко Николай Игнатович - второй секретарь Краснодарского крайкома КПСС, председатель крайисполкома, председатель Краснодарского краевого Совета народных депутатов. После 1991 года - губернатор Краснодарского края.

Машковцев Михаил Борисович - второй секретарь Петропавловского горкома КПСС. После 1991 года - губернатор Камчатской области.

Как видите - все на своих местах. Никто не забыт, забыта только наша Советская Родина. Точно такая же «метаморфоза» произошла и с высшим партийным руководством республик Союза ССР. Эти люди, занимавшие кресла первых секретарей ЦК республиканских компартий, лихо пересели на троны вновь образованных государств. Вот вся их королевская рать:

Кравчук Леонид Макарович - второй секретарь ЦК Компартии Украинской ССР. После 1991 года - первый президент Украины.

Алиев Гейдар Алирза оглы - первый секретарь ЦК Компартии Азербайджанской ССР, секретарь ЦК КПСС, член Политбюро ЦК КПСС. После 1991 года - президент Азербайджана.

Шеварднадзе Эдуард Амвросиевич - первый секретарь ЦК Компартии Грузинской ССР, секретарь ЦК КПСС, член Политбюро ЦК КПСС. После 1991 года - президент Грузии.

Назарбаев Нурсултан Абишевич - первый секретарь ЦК компартии Казахской ССР, член Политбюро ЦК КПСС. После 1991 года - первый президент Казахстана, провозгласивший себя Елбасы (главой нации).

Лучинский Петр Кириллович - первый секретарь ЦК Компартии Молдавской ССР, член Политбюро ЦК КПСС. После 1991 года - президент Республики Молдова.

Набиев Рахмон Набиевич - первый секретарь ЦК Компартии Таджикской ССР, член Центральной ревизионной комиссии КПСС (в 1985 году снят с должности с формулировкой «за пристрастие к кутежам и спиртному». После 1991 года -президент Таджикистана. Не сумел предотвратить гражданскую войну между «вовчиками» и «юрчиками».

Каримов Ислам Абдуганиевич - первый секретарь ЦК Компартии Узбекской ССР, член Политбюро ЦК КПСС. После 1991 года - бессменный президент Узбекистана. Боролся с советским прошлым узбекского народа, переименовывал улицы, ранее носившие имена советских активистов и военачальников узбекского происхождения.

Малофеев Анатолий Александрович - первый секретарь ЦК Компартии Белорусской ССР, член Политбюро ЦК КПСС. После 1991 года - председатель Палаты представителей Национального Собрания Республики Беларусь.

Ниязов Сапармурат Атаевич - первый секретарь ЦК Компартии Туркменской ССР, член Политбюро ЦК КПСС. После 1991 года - бессменный президент Туркменистана. Провозгласил себя Туркменбаши (вождем туркменов).

Проводил политику выдавливания русских из республики. В 2003 году отменил пенсии.

Вам нужны еще доказательства, кто на самом деле совершил буржуазную контрреволюцию, свергнув КПСС и Советскую власть? Это был правящий класс СССР, своими руками разрушивший страну, за процветание и развитие которой эти партийные руководители персонально отвечали. Исключением из этого списка является лишь Гейдар Алиев, попавший при Горбачеве в опалу и не принимавший участия в развале Советского Союза. Остальные же - в той или иной степени, активно или послушно - участвовали.

Бесы

В США и Европе существует устойчивое представление, что Россия проиграла холодную войну, а потому Запад как «победитель» имеет право диктовать Кремлю свои условия. Это ошибочное представление происходит от высокомерия политического класса Запада. Империализм не имеет никакого отношения к победе в холодной войне. Советский Союз разрушили не Запад и не НАТО. Его разрушила Россия, переставшая отождествлять себя с Советским Союзом. И я это докажу.

В последний год своей работы в Комитете молодежных организаций СССР я решил создать наш аналог Атлантической ассоциации молодых политических лидеров, которая успешно действовала в США и Западной Европе под эгидой НАТО. Эта организация отбирала в свои ряды перспективных политиков, натаскивала их в духе атлантизма на всевозможных форумах и стажировках и помогала продвигаться вверх, не теряя установившихся в ходе неформального общения партнерских связей.

Я решил учредить нечто подобное. В итоге появился «Форум-90» - Ассоциация молодых политических деятелей СССР. В ее состав я пригласил растущих лидеров новой русской смуты - ярких молодых политиков новой России. Зачастую политические воззрения моих коллег по форуму отличались настолько, что было вообще непонятно, каким образом они уживаются в одной ассоциации.

После разгрома ГКЧП Андрей Козырев, незадолго до этого назначенный министром иностранных дел РСФСР, сделал мне предложение стать его заместителем. На фоне могущественного советского внешнеполитического ведомства МИД РСФСР представлял собой контору, располагавшуюся в Москве на Проспекте Мира. Но смущала меня прежде всего личность этого Козырева, и я, естественно, отказался. На страну надвигалась буря, ее тучи уже нависли над Кремлем.

8 декабря 1991 года в конференц-зале Академии общественных наук России по моей инициативе собрался I Конгресс молодых политических лидеров СССР. В Москву прибыли делегации из большинства столиц союзных республик -молодые парламентарии, министры, общественные деятели.

Обещали приехать Горбачев, Руцкой, Козырев, причем последний - из Минска, куда он улетел с Ельциным на какую -то встречу. Никто из нас не знал, что в этот день президенты трех республик СССР - Борис Ельцин (Россия), Леонид Кравчук (Украина) и Станислав Шушкевич (Белоруссия) - в правительственной резиденции в белорусской Беловежской пуще подпишут соглашения о «разводе» Союза Советских Социалистических Республик.

Горбачев так и не приехал на конгресс - прислал вместо себя пресс-секретаря, который и поведал публике, изумленной сообщением из Минска, что страны, в которой мы родились, больше нет, и что «Михал Сергеич тоже узнал об этом из теленовостей». «Ну так пусть арестует заговорщиков немедленно!» - выкрикнул я из президиума, и зал взорвался аплодисментами. Пресс-секретарь сделал жалкую гримасу и удалился. Через час на конгресс пожаловали сразу два VIP -гостя - Руцкой и Козырев. Четыреста делегатов стали свидетелями неприличной перепалки вице-президента, который «тоже все узнал из телевизора», и министра иностранных дел, рассказавшего о том, что он вместе с Ельциным совершил пару часов назад в правительственной резиденции под Минском.

В зале стояла гробовая тишина. Мало кто верил в реальность происходящей на их глазах трагедии. Один только Козырев, не обращая внимания на угрозы Руцкого, пребывал в прекрасном расположении духа. Ему предстоял переезд из скромного кабинета на Проспекте Мира в роскошные апартаменты легендарного Мистера «НЕТ» в высотном здании на Смоленской площади, и он уже мысленно двигал в нем мебель.

Пройдет еще немного времени, и из этой высотки на Смоленке на биржу труда потянется вереница кадровых дипломатов, которые не пожелают трудиться вместе с Козыревым. В общей сложности около 900 профессионалов покинут МИД с начала 1990-х годов, и эта кадровая рана так и не заживет на теле внешнеполитического ведомства страны, значительно ослабив международные позиции России. То же произойдет и в Министерстве обороны, и в КГБ, из которого Ельцин выкинет на улицу последних профессионалов.

Страна, как взятый штурмом город, была отдана на растерзание армии бесов. Единственным препятствием на пути номенклатурной банды, расчленившей Союз и захватившей власть в «суверенных республиках», стоял допустивший двоевластие Верховный Совет РСФСР. Жить ему оставалось менее двух лет.

Форсированный распад СССР не мог не привести к череде кровавых гражданских конфликтов. Национальная политика КПСС, направленная против интересов русского народа, предполагала реализацию права нации на самоопределение вплоть до отделения и образование собственной государственности. За год до начала Первой мировой войны вождь мирового пролетариата писал:

«Что касается права угнетенных царской монархией наций на самоопределение, т. е. на отделение и образование самостоятельного государства, то социал-демократическая партия, безусловно, должна отстаивать это право. Этого требуют как основные принципы международной демократии вообще, так и в особенности неслыханное национальное угнетение большинства населения России царской монархией, которая представляет из себя самый реакционный и варварский государственный строй по сравнению с соседними государствами в Европе и в Азии. Этого требует дело свободы самого великорусского населения, которое неспособно создать демократическое государство, если не будет вытравлен черносотенный великорусский национализм, поддерживаемый традицией ряда кровавых расправ с национальными движениями».

Под нацией большевики понимали всякую народность, представленную в Российской империи и доселе не имевшую не то что своей государственности, но и собственной национальной культуры и даже письменности. Понятно, зачем это было нужно партии революционеров. Ленин и его товарищи искали внутри страны влиятельных союзников, ненависть которых могла бы быть направлена против режима. Позднее сами большевики силой оружия и пропаганды левых идей исправили последствия Брестского мира и создали Советский Союз, но мина «права наций на самоопределение» так и осталась в советской конституции.

Славяне, освоившие обширные пространства Евразии и основавшие вместе с различными финно-угорскими и тюркскими племенами и народностями великую русскую цивилизацию, в союзники большевикам не годились. В национальном вопросе русским отводилась бессловесная роль глины, от которой отрывались куски пожирнее для лепки государственности «младших братьев». При этом «старший брат», заклейменный как «надсмотрщик в тюрьме народов» (так большевики обзывали царскую Россию), должен был не только соглашаться с беспрецедентным переделом его родовой и отвоеванной у всяких шведов, поляков и тевтонов территории (на что не посмели решиться даже злейшие супостаты России), но и оплачивать за свой счет все эти «репарации и контрибуции» - в строгом соответствии с линией партии.

Русский народ был задействован в революции только как таран для слома сопротивления правящего класса. Русских крестьян, солдат и рабочих толкнули в братоубийственную Гражданскую войну. Гениальные лозунги Ленина: «Земля - крестьянам!», «Фабрики - рабочим!», «Мир - народам!» оказались обманом. Вместо мира русские получили Гражданскую войну, вместо воли - колхозы и подавление чувства хозяина. «Неправильно было бы под правом на самоопределение понимать что-либо иное, кроме права на отдельное государственное существование», - вот квинтэссенция русофобского смысла новой национальной политики.

Надо сказать, что классики марксизма-ленинизма, с одной стороны, создали великую гуманистическую и экономическую теорию освобождения человека труда от гнета империализма и дикого капитализма, с другой, - увлекшись борьбой с реакционным по отношению к европейским революционерам царизмом, Маркс и Энгельс в своей публицистике допустили пренебрежительные и даже оскорбительные по отношению к русскому народу и России высказывания. Говоря о славянских землях, оккупированных в ту пору турками, Маркс иронизирует:

«Этот прекрасный край имеет несчастье быть населенным целым конгломератом различных рас и национальностей, о которых трудно сказать, какие из них наименее подготовлены к прогрессу и цивилизации».

В 1882 году Энгельс откровенничал с Каутским: «Вы могли бы спросить меня, неужели я не питаю никакой симпатии к малым славянским народам и обломкам народов, разделенным тремя клиньями, вбитыми в славянство: немецким, мадьярским и турецким? В самом деле - чертовски мало». А вот еще поразительные признания товарища Энгельса:

«И если Бакунин, в конце концов, восклицает: “Поистине, славянин не должен ничего потерять, а должен выиграть! Поистине, он должен жить! И мы будем жить. Пока будет оспариваться хотя бы малейшая часть наших прав, пока хотя бы единый член нашего общего организма останется отделенным или оторванным от нас, до тех пор мы будем бороться до конца, до тех пор мы будем беспощадно бороться не на жизнь, а на смерть, пока, наконец, славянство не станет великим, свободным и независимым ”, - если революционный панславизм принимает эти слова всерьез и будет отрекаться от революции всюду, где дело коснется фантастической славянской национальности, то и мы будем знать, что нам делать. Тогда борьба, “беспощадная борьба не на жизнь, а на смерть ” со славянством, предающим революцию, борьба на уничтожение».

Замечательны рекомендации Маркса в период Крымской войны, которую Россия вела в XIX веке, героически защищая свою землю в неравной схватке с несколькими европейскими державами:

«Во что превратилась бы Россия без Одессы, Кронштадта, Риги и Севастополя, если бы Финляндия была освобождена, а неприятельская армия расположилась у ворот столицы и все русские реки и гавани оказались блокированными? Великан без рук, без глаз, которому больше ничего не остается, как пытаться раздавить врага тяжестью своего неуклюжего туловища, бросая его наобум то туда, то сюда, в зависимости от того, где зазвучит вражеский боевой клич».

Маркс и Энгельс в газете Neue Oder-Zeitung в течение всей войны печатали одну за другой статьи, полные ненависти к России, страстно желая ей поражения, а всем державам Европы - поражения революцией. Раздраженный успехами русских, Маркс писал, что с русских «маска западноевропейской цивилизации упала, и обнаружился татарин», что русская армия - «образец плацпарадной муштры». При этом, повторяя почти дословно статью Энгельса («Крымская кампания», 27 декабря 1854 г.), Маркс и Энгельс были очень сердиты на англо-французские войска за то, что они не могли справиться с русскими, и увлеченно разыгрывали поражение России в случае вступления в войну Австрии или штурма Кронштадта.

Время от времени Энгельс, уподобляясь римскому полководцу Марку Порцию Катону Старшему, заканчивавшему все свои речи в Сенате возгласом «Карфаген должен быть разрушен!», также требовал разрушения России как главного центра силы мирового славянства. Он подчеркивал, что панславизм «ставит Европу перед альтернативой: либо покорение ее славянами, либо разрушение навсегда центра его наступательной силы - России». В 1866 году Энгельс в английской газете Commonwealth говорит о «старом положении демократии и рабочего класса о праве крупных европейских наций на отдельное и независимое существование». Заметим, что речь постоянно идет о европейских нациях. Русские из перечней народов, которым положен суверенитет, все время выпадают. Энгельс пишет:

«... признание и сочувствие национальным стремлениям относилось только к большим и четко определенным историческим нациям Европы; это были Италия, Польша, Германия, Венгрия. Франция, Испания, Англия, Скандинавия, которые не были разделены и не находились под иностранным господством, были лишь косвенно заинтересованы в этом деле; что же касается России, то ее можно упомянуть лишь как владелицу громадного количества украденной собственности, которую ей придется отдать назад в день расплаты».

Скажу честно, несмотря на то, что на самом «идеологизированном» факультете МГУ - на факультете журналистики - нас мощно накачивали марксистско-ленинским учением, эти сентенции классиков учения от нас тщательно скрывали. Как говорится, берегли наши еще не укрепленные марксизмом души. Из этих текстов понятно, почему студентам и аспирантам советских вузов навязывали не изучение собственно трудов Маркса и Энгельса, а заучивание их ходульных цитат. В многотомных собраниях сочинений, отпугивающих всех здравых людей своими объемами, были спрятаны антироссийские, антирусские и антиславянские откровения коммунистических классиков. Фактически своей русофобской публицистикой Маркс и Энгельс чуть ли не воздвигли в России стену непонимания между сторонниками коммунистической и патриотической идеологий. Ведь для русских патриотов оскорбление России сродни оскорблению родной матери. Попытки представителей левого крыла патриотов России как-то наукообразно объяснять эти слова классиков марксизма-ленинизма выглядят фальшиво. Думаю, лучше не тратить на это время и ради общих целей возрождения страны простить Карлу и Фридриху их русофобию. В конце концов, не это главное в их трудах.

Насколько нелепыми были утверждения большевиков о Российской империи как о «тюрьме народов»! Хороша «тюрьма», в карцерах которой не сгинула ни одна народность, ни одна культура даже самой малой этнической группы, образовавшейся на просторах Евразии!

Прибалтика, которая осваивалась русскими с древнейших времен (вспомним хотя бы историю происхождения «эстонского» города Тарту, основанного великим киевским князем Ярославом Мудрым в начале XI века под именем Юрьев), многократно переходила из рук в руки то шведов, то немцев, то датчан. Но только русский престол, спасая балтийские племена от полной ассимиляции и истребления, дал им возможность получать образование не на шведском, датском или немецком, а на своем родном языке. Именно это и позволило им претендовать на самобытность и в Средние века сформироваться в латышский и эстонский народы.

Сталинская национальная политика, которая лежала в основе Конституции СССР 1936 года, во многом закрепила общую линию большевиков в национальном вопросе. Мировая история не знала иных империй, где народ метрополии раздавал бы свои коренные земли колониям. Так большевики и их наследники во власти расплачивались достоянием русского народа за поддержку своих союзников в годы революции и Гражданской войны. Конечно, Сталин в страшном сне не мог себе представить, что за публика будет руководить Россией в конце XX века. Преобразовать послевоенный Советский Союз в единое унитарное государство он не успел. Через 35 лет после смерти «великого вождя» построенная им держава стала рушиться по линии тонкого разлома - вдоль формальных, «бумажных» границ, установленных советским руководством между республиками Союза ССР.

Ельцин, ослепленный ненавистью к Горбачеву, при подписании Беловежских соглашений «не решился» поставить вопрос о возвращении Крыма России. Он «забыл» оговорить необходимость транзитного коридора для миллиона жителей Калининградской области, которые из-за него оказались отрезанными от «материка» - основной территории России. Он «упустил из виду» судьбу 25 миллионов русских, оставшихся при разделе «советского пирога» за чертой своей резко сократившейся Родины. Он позволил украинским русофобам сформировать на базе трех военных округов Советской армии Вооруженные силы Украины, вскоре ставшие наследниками Дивизии СС «Галитчина». «Забывчивый» нам попался руководитель.

Боровшиеся против «великодержавного русского шовинизма» национал-сепаратисты, захватив власть в своих уделах, стали проводить шовинистическую политику против русских и других национальных меньшинств. Именно «мелкодержавный шовинизм» оказался людоедским в отличие от пресловутого шовинизма «великодержавного».

Еще вчера требовавшая от Кремля особых прав и привилегий для титульных народов республик СССР и получившая наконец долгожданную «свободу», республиканская партноменклатура тут же превратила новообразованные «суверенные государства» в маленькие злобные режимы, угнетающие русских и другие нетитульные народы. О «праве нации на самоопределение вплоть до отделения» тут же забыли, а «ленинскую национальную политику», с помощью которой варварам удалось разрушить «Третий Рим», отправили пылиться на библиотечную полку.

Под предлогом борьбы с «дальнейшей атомизацией постсоветского пространства» новые власти из числа старой партноменклатуры стали закручивать гайки и вводить унитарное государственное устройство, упраздняя национально-государственную автономию этнических меньшинств. Этот процесс, начиная с декабря 1991 года, шел на Украине, в Грузии, Прибалтике, Молдавии - везде, кроме Российской Федерации, где Ельцин провозгласил известную формулу: «берите суверенитета столько, сколько сможете проглотить».

Распад СССР по искусственно нарезанным сталинским границам и шовинистическая риторика официального Тбилиси мгновенно обозначили проблему Южной Осетии. Ее народ также решил последовать общему примеру и воспользоваться провозглашенным правом на самоопределение. «Самоопределение по-осетински» предполагало воссоединение Осетии, разрезанной Сталиным на «грузинскую» (Южная Осетия) и «российскую» (Северная Осетия) части. Осетины веками жили одной семьей с русским народом и в принципе не настаивали на независимости. Воссоединившись, они решили остаться в составе России. Как и следовало ожидать, это решение осетинского народа, подтвержденное общенациональным референдумом, было грубо проигнорировано властями в Тбилиси. Там посчитали, что в отличие от грузин - «людей первого сорта», осетины - «люди второго сорта» - не имеют права на национальное самоопределение. При этом никто в грузинском руководстве не потрудился объяснить почему.

Примерно то же самое произошло с Абхазией. По языку и крови абхазский народ принадлежит к абхазо-адыгской этнической группе народов, проживающих в основном на российском Северном Кавказе. Напомню, что независимая Абхазия вошла в состав России лишь в 1810 году, в то время как Восточная Грузия (с 1801 года) и Западная Грузия (с 1803 года) к этому времени уже несколько лет пребывали в ее составе, получив надежную защиту от физического истребления своего населения, подвергавшегося постоянным нападениям со стороны Турции и Персии.

Не желая оставаться в Грузии, абхазы решили использовать свое право на самоопределение и провозгласили независимость. Первым президентом суверенной Грузии был Звиад Гамсахурдиа - психопат и биологический националист. Он нашел оригинальный способ «успокоить» сепаратистски настроенное население Абхазии. Специально для этого он выпустил из тюрем несколько сот особо опасных преступников, дал им оружие и отправил в Абхазию. Их предводитель - жестокий вор-рецидивист и по совместительству вице-премьер Грузии Джаба Иоселиани гарантировал абхазам в случае сопротивления смерть: «Демократия - это вам не лобио кушать!» «Демократия по-грузински» вскоре стала кушать не лобио, а людей. Вооруженные конфликты в Сухуме и Цхинвале разворошили вековую неприязнь между грузинами и северокавказскими народами. На помощь «братьям» в Абхазию потянулись добровольческие отряды радикального общественного движения «Конфедерация народов Кавказа». Приобретая боевой опыт и оружие в столкновениях с грузинами, они скоро применят и то и другое в Чечне против российской армии.

Во всех этих конфликтах русские страдали первыми. Вошедшие в Сухум отряды грузинских бандитов в самом центре города повесили растяжку с характерным для того трагического времени призывом: «Русские мужчины и женщины, не уезжайте из Сухуми! Нам нужны бесплатные рабы и проститутки!» Наглость грузинских боевиков возмутила казаков Юга России. Они сформировали отряд добровольцев и поехали в Абхазию на помощь молодой и храброй республике. Насилие породило еще большее насилие, кровь пролила кровь.

Причины, приведшие к вооруженным конфликтам на Кавказе, стали предметом моих многочисленных споров с представителями современного грузинского руководства. Взывая к «мировому общественному мнению», они не упускали ни одной возможности, ни одного международного форума, чтобы не вылить ушаты грязи на Россию, представляя ее в описанных событиях в самом неприглядном свете. Будто бы именно Россия в начале 1990 -х годов спровоцировала войну в Абхазии и Южной Осетии, «не желая отпускать грузинский народ на свободу». Не питая ни малейшей симпатии к Ельцину и его окружению, определявшему в тот момент внутреннюю и внешнюю политику нашей страны, тем не менее я утверждаю, что грузинские политики говорят неправду.

Причиной обеих проигранных Грузией войн был клинический шовинизм грузинской политической элиты, предпочитавшей диалогу с оппонентами кровавую над ними расправу. Для Гамсахурдиа, а затем Шеварднадзе и Саакашвили сама мысль вести переговоры с теми, кто грузинским порядкам предпочел свободу, становилась невозможной в принципе. Именно в столице унитарной Грузии принимались решения, исключающие всякую независимость и самостоятельность, даже малейшую автономию для абхазов и осетин.

Абсурдно обвиняя СССР в подавлении грузинского национального инакомыслия (несмотря на то, что Сталин, Берия, Орджоникидзе, Георгадзе были этническими грузинами), шовинисты из Тбилиси соорудили такую железобетонную, крайне националистическую государственность, при которой даже самый отпетый лентяй постарался бы из нее выбраться. Что уж говорить о легких на подъем «горячих парнях» из Цхинвала и Сухума, которым новые порядки пришлись, мягко говоря, не по душе! Кроме того, абхазы или осетины никогда не покушались на грузинские земли, никогда не нападали на мирные грузинские города и села. Как раз наоборот, именно грузинские уголовные элементы были использованы для атаки на мятежные автономии Абхазии и Южной Осетии. Именно их отряды поражали беспримерной жестокостью и дикостью в обращении с мирными жителями. Формировали эти отряды, между прочим, не в Москве, не в Кремле, а как раз в Тбилиси - в правительственных резиденциях независимой и суверенной Грузии.

Так при чем здесь Россия? Или наши тбилисские «друзья» полагают, что русские мужики настолько обленились и потеряли человеческий облик, что «не оторвутся от бутылки», даже если на их глазах будут насиловать и убивать их жен и дочерей?

Фантазии Тбилиси о российском вмешательстве в вооруженные конфликты в Абхазии и Южной Осетии вызваны одной-единственной причиной. Бумажным грузинским львам стыдно, что они потерпели сокрушительное поражение от ополчения абхазов и осетин, которых они и за людей не считали. Другое дело -сражаться против армии мировой ядерной державы! Это уже не стыдно. Такие истории дорогого стоят. Можно, например, в обмен на дармовую миску тушеной капусты в столовой Европарламента рассказать ее наивным завсегдатаям байку о «клинической агрессивности России». А если к тому же в красках описать им «зверства русской военщины», то есть шанс еще и на крем -брюле заработать.

Словосочетание «внутренние дела» применительно к постсоветской Грузии я сознательно беру в кавычки. Никто в здравом уме не может считать, что попытка Абхазии и Южной Осетии остаться в составе России при распаде Союза ССР - «внутреннее дело» Грузии. Российская Федерация является продолжательницей государственной традиции СССР. Именно Россия унаследовала от Советского Союза собственность, долги, международные договоры, статус ядерной державы и место постоянного члена Совета безопасности ООН.

Развал СССР, по сути дела, представлял собой процесс спонтанного выделения из состава России отдельных ее частей. Если Грузия решила выйти из России, она должна была поступить в строгом соответствии с действовавшим на тот момент конституционным порядком выхода союзной республики из состава Союза ССР. Этот порядок предполагал необходимость проведения республиканского референдума, в ходе которого жители Грузии должны были принять то или иное решение. В случае если какая-то часть Грузии проголосовала бы против выхода, то она осталась бы в составе СССР или России, как его правопродолжательницы.

То есть, говоря по-простому, хочешь уйти - уходи, но чужой чемоданчик поставь-ка на место! Если Абхазия и Южная Осетия не хотят уходить, а их граждане, «голосуя ногами», бегут из Грузии и всеми правдами и неправдами принимают российское гражданство, то где здесь «вина» России? Это не «вина», а святой долг Российской Федерации, унаследовавшей права и обязанности СССР. Она была просто обязана взять под свое покровительство всех бывших советских граждан, независимо от их национальности и места проживания, если они отказались принимать гражданство новых независимых государств.

Часто приходится слышать, что, мол, Россия специально поддерживала сепаратизм на Южном Кавказе, выдавая свои паспорта жителям Абхазии и Южной Осетии. Это неправда.

Во-первых, в международном праве нет никаких ограничений насчет применения на практике принципов двойного гражданства. Если бывшие граждане СССР или даже иного государства хотят получить российский паспорт, то мы в соответствии с нашими законами рассматриваем такую просьбу. Более того, в условиях демографического спада мы заинтересованы в пополнении государства новыми лояльными гражданами. Мы даже не требуем от будущего гражданина нашей страны отказа от его прежнего гражданства! Не только абхазы и осетины могут приобрести гражданство РФ, но и представители любой иной национальности - те же грузины. В России проживает около трех с половиной миллионов этнических грузин, и это такие же наши братья и сестры, это наши сограждане и соотечественники. Так почему же грузинам российские паспорта давать можно, а осетинам и абхазам - нельзя?

Во-вторых, мы же не навязываем бывшим гражданам СССР российское гражданство! Как раз наоборот: люди стоят в очередях и месяцами ждут оформления российского паспорта, считая его своеобразным страховым полисом в нашей сложной жизни. Подчеркиваю, предоставление гражданства России всем желающим бывшим гражданам СССР - это не каприз, а бесспорная ответственность России, определенная ее международными обязательствами и собственной Конституцией.

В-третьих, какое право имеют критиковать нас за выдачу паспортов те, кто сам этим занимается повсеместно? Например, правительство Польши разработало и внедрило так называемую «карту поляка», которую активно раздает на Украине и в Литве - причем несмотря на бурные протесты местных властей и общественности. Еще несколько лет назад эстонские власти свободно оформляли гражданство жителям Печорского района Псковской области, видимо, надеясь на последующую аннексию этой российской территории. Румынский президент Бэсеску, выступая в апреле 2009 года на форуме местных самоуправлений Румынии и Республики Молдова в городе Пьятра-Нямц, вообще заявил: «Наше решение об ускорении процесса предоставления румынского гражданства лицам, насильственно его лишенным, и членам их семей - это серьезный процесс, который мы ни с кем не обсуждаем, который с каждой неделей набирает скорость». Как результат: большинство членов Конституционного суда Молдавии - румыны по паспорту. Разве это высказывание главы государства, являющегося членом ЕС и НАТО, - не подстрекательство к переходу в румынское гражданство, что в итоге и было ими состряпано?

Вот почему России не стоит искать какие-то веские причины для объяснения своих гуманитарных действий в зоне грузино-абхазского и грузино-осетинского конфликтов. Эти веские причины вытекают из самого статуса российского государства как единственного законного наследника и правопродолжателя бывшего СССР. Они требовали от российских властей решительных действий, дабы отбросить фиговый листочек смущения и юношеского испуга перед принятием взрослого решения. Абхазия и Южная Осетия - в соответствии с волей их народов, однозначно высказанной на референдуме, - имеют не меньше Грузии прав на самоопределение.

Вздохи руководимого Соединенными Штатами так называемого «мирового сообщества» следует принять как неизбежное лицемерие, давно ставшее характерной чертой внешней политики Запада. Визг рано или поздно стихнет, зато все поймут, что Россия приступила к своим обязанностям хранителя мира в Евразии и впредь не потерпит провокаций у себя под носом.

Всякий раз, когда Россия пыталась остудить милитаристские порывы очередного тбилисского «царя», на нас сыпался град упреков в проведении политики «двойных стандартов». Смотрите, мол, на этих русских! Сепаратистов в Цхинвале и Сухуме они поддерживают, а сепаратистов в Грозном, как однажды в сердцах сказал Путин, «мочат в сортире»!

Я отвечу: попытки грузинских шовинистов сравнить Абхазию и Южную Осетию с Чечней выглядят не только неуместно, но и провокационно. Понятно, чего хотели добиться в окружении Саакашвили. Только не понятно, почему они столь наглым образом игнорировали действительное положение дел.

Конфликт в Чечне был порождением внутричеченского противостояния. Чеченцы воевали с чеченцами. На стороне одних выступала Россия. На стороне других - ее заклятые враги. Более того, после двух разрушительных войн в Чечне Россия взяла на себя заботу о полном экономическом восстановлении пострадавшей республики. Сегодня Грозный - самый благоустроенный город на Кавказе, а может быть, и во всей России. Бывшие боевики примирились с русским народом. Бывшие чеченские партизаны сейчас бок о бок с русской армией и ополчением Донбасса освобождают Украину от бесов Бандеры и Шухевича. Когда в августе 2008 года головорезы Саакашвили вошли в разрушенную варварской ночной грузинской бомбардировкой югоосетинскую столицу Цхинвал, то выбивали их с захваченных территорий русские войска вместе с чеченским батальоном «Восток», сформированным в том числе из бывших сепаратистов. Война в Чечне - это страшный урок, но мы его прошли и усвоили.

Приведу еще один убедительный пример того, что между русскими и чеченцами, не говоря уже о русских и грузинах, никогда не было непреодолимых противоречий и тем более вражды. Этот пример прост, как азбука. Куда бежали от войны осетины и абхазы? В Тбилиси? Нет. Они бежали в Россию. А куда бежали от голода и войны грузины? Где сейчас проживает половина грузинских беженцев из Абхазии: уроженцы цветущего Сухума, роскошных Гагр, великолепной Пицунды? Отвечу: они проживают в России. Куда бежали от войны чеченцы? Тоже в Центральную Россию. В какой стране мира (кроме Грузии) проживает три с половиной миллиона грузин? В России. Разве, спасаясь от врага, люди ищут убежище на его территории? Абхазы, осетины, грузины, чеченцы - все убежали от войны в Россию.

Значит, она им не враг. Значит, желание простых грузин жить в дружбе с русским народом сильнее ксенофобских выходок тбилисских властей, стремящихся в НАТО? Что, в НАТО накормят Грузию, восстановят мир и спокойствие этого древнего православного народа? Что, НАТО насильно вернет абхазов и осетин в состав Грузии? Нет, конечно.

Будущее Грузии только в дружбе с Россией. А грузинские радикалы, утверждающие обратное, как всегда врут.

Упырь

В отличие от кавказских конфликтов, часто замешанных на исторических обидах, традициях кровной мести и прочем «местном колорите», война в Приднестровье была сугубо политической. По ту и другую сторону Днестра веками бок о бок жили русские, украинцы и молдаване. Особенность Приднестровья - не в особом этническом составе населения, а в ином по сравнению с Молдовой историческом мировоззрении, ином национальном инстинкте. Эти земли, помнящие славу любимца императрицы Екатерины Великой - русского полководца Александра Васильевича Суворова, - всегда тяготели к русской цивилизации.

До 1940 года Приднестровье не входило в состав Молдавии и бывшей Бессарабской губернии. Здесь никогда не признавали румынские территориальные притязания. Русские язык и культура сплачивали пестрое по этническому составу местное население на протяжении нескольких веков, и это вполне доказывает то, что в национальном инстинкте гораздо больше идеального и духовного, чем почвенного и материального.

Зато у молдавских фашистов ненависть ко всему русскому приобрела шизоидные формы. В начале 1990-х возле памятника Королю Штефану собирались стотысячные толпы. При этом лозунги типа «Чемодан - вокзал -Россия» были самыми умеренными. В порыве шовинистического экстаза некая экзальтированная активистка «Народного фронта» прямо на одном из таких митингов с помощью местного попа Гапона «вышла замуж (!) за памятник» королю Штефану. Естественно, сперва оформили королю развод, так как при жизни государь, оказывается, обесчестил себя, женившись на русской...

В действительности национальный герой - король Штефан (Стефан III Великий, Стефан чел Маре) правил Молдавией с 1457 по 1504 год. Ему удалось усмирить боярские группировки и построить сильное государство. Господарь создал мощную армию, укрепил обороноспособность страны. Будучи правителем государства, окруженного со всех сторон агрессивными соседями, Штефан стал искать союзников в лице более отдаленных стран, в первую очередь в лице России. В 1463 году он женился на Евдокии Олельковне из Киева (родственнице великого московского князя Ивана III). Позднее, в январе 1483 года, дочь Штефана и Евдокии - Елена - вышла замуж за сына Ивана III - Ивана Молодого. Союз Штефана с Иваном III предохранял Молдову от нападения варваров и уменьшал возможности Польши оказывать давление на молдавского господаря. Но вот прошло 529 лет, и «Народный фронт» Молдовы решил «поправить» своего великого короля.

Спонтанный раздел СССР и инспирируемая республиканской партийной верхушкой шовинизация общества, наводнение Кишинева эмиссарами из Бухареста и развернутая экстремистами из «Народного фронта» Молдовы дискуссия об отказе от собственной государственности и создании «Великой Румынии» возмутили жителей Приднестровья (стоит отметить, что официальный Бухарест до сих пор проводит в отношении Молдовы «политику аншлюса»). Особую тревогу у приднестровцев вызвала резолюция об использовании румынской военной помощи против «приднестровских сепаратистов», принятая молдавскими шовинистами 17 марта 1992 года на массовом митинге в центре Кишинева.

Справедливости ради надо отметить, что основную военную помощь Кишиневу в подготовке агрессии против Приднестровья оказала вовсе не Румыния, а ельцинская Россия. Кремль не только приказал пугливому командующему 14-й российской армией генералу Неткачеву не вмешиваться в конфликт, но и передал под юрисдикцию Молдовы массу вооружений и военной техники бывшего СССР.

Через распахнутую границу в Молдавию хлынули сотни румынских волонтеров - внуков тех «дракул», кто в составе армий германского рейха в 1942-1943 годах топтал советскую землю и пил кровь наших соотечественников. Мои воронежские избиратели старшего возраста не раз жаловались мне на бесчеловечное отношение румынских фашистов к мирному населению. В боях с Советской армией румыны храбростью не отличались, зато вымещали свои комплексы на беззащитных людях, оказавшихся на оккупированных территориях. Глумление над мирным населением приобретало порой такие масштабы, что требовалось вмешательство немецкого командования, которое останавливало непревзойденные по жестокости кровавые бесчинства румын. Теперь внуки этих упырей устремились в Молдавию.

Уже с марта 1992 года в 50 километрах от Кишинева, в Бульбоках, под руководством опытных румынских инструкторов готовился отряд специального назначения. Экипажи приданных ему БМП и БМД формировались из офицеров и солдат румынской армии. Для подготовки нападения на Приднестровье с воздуха на аэродром Маркулешты (где по предательскому приказу командующего так называемыми «Объединенными вооруженными силами СНГ» маршала Шапошникова было оставлено и передано молдавской армии 42 истребителя МИГ-29, принадлежавших ранее Черноморскому флоту), из Румынии дополнительно перебрасываются 32 боевых летчика и 10 истребителей МИГ-25 - также с румынскими экипажами.

Пропаганда идеи аншлюса бывшей Молдавской ССР и образования «Великой Румынии» сопровождалась угрозами в адрес властей столицы Приднестровья -Тирасполя. Реакция Тирасполя не заставила себя долго ждать. Жители автономии решили защищаться и провозгласили Приднестровскую Молдавскую республику.

В Кишиневе надеялись, что после подписания Беловежских соглашений защитить непокорных приднестровцев будет некому. СССР больше не существовал. В Москве все были заняты доеданием его наследства. Возможная негативная реакция российского руководства на нападение на Тирасполь особенно не просчитывалась. Сторонники аншлюса в Бухаресте и Кишиневе видели, с какой неимоверной легкостью Ельцин «сдавал» русские интересы -территории, население, имущество и капитал, удовлетворяя растущие аппетиты руководства «суверенных государств». Уверовав в безнаказанность своих действий, вооруженные отряды румынских и молдавских униатов весной 1992 года выдвинулись в сторону Тирасполя.

Операцию по уничтожению Приднестровья они назвали «Троянский конь». Первым делом униаты решили захватить город Бендеры, расположенный на правом берегу Днестра. Первого апреля на молдавской земле прозвучал первый выстрел. Ворвавшийся на бронетехнике в город отряд полиции особого назначения (ОПОН) в упор расстрелял местный милицейский патруль и автобус с рабочими.

Население автономии потребовало от командования 14 -й российской армии защитить жизнь мирных граждан. Штаб армии, расквартированный в Тирасполе, пикетировался приднестровскими женщинами ежедневно. Бесполезно. Команда «не вмешиваться», поступившая из Москвы, была равнозначна приговору полумиллионному населению Приднестровья.

Тогда народ решил взять ситуацию в свои руки. Из числа дееспособных мужчин начали формироваться отряды ополчения. На помощь своим приднестровским братьям из России и Украины в Тирасполь, Бендеры и Дубоссары потянулись сотни казаков и славян-добровольцев. Но их было ничтожно мало по сравнению с многократно превосходящей их по живой силе и вооружению армией и полицейскими формированиями агрессора. С молдавской стороны было выставлено до 320 единиц артиллерии и бронетехники и 14,5 тысячи человек личного состава. Этой армии противостояли вооруженные формирования приднестровской стороны: казаки, гвардия, территориально-спасательный отряд, ополченцы. По сути дела, оружие у них было только стрелковое, а также противоградовые установки «Алазань» и самодельные минометы без прицелов. Сдержать агрессию такими ничтожными силами было невозможно.

Исход дела решила воля военнослужащих 14-й армии. Государства, на верность которому они давали присягу, уже не было, но осталась честь русского офицера. Игнорируя приказ генерала Неткачева, офицеры 14-й армии стали выводить на рубеж обороны свои подразделения. Многие из них переходили служить в приднестровскую гвардию. Преданные своим политическим и военным руководством, но до конца преданные России, они решили разделить судьбу своего народа и встали на его защиту.

Ни болтовня министра Козырева, спешно присланного Ельциным в Кишинев и Тирасполь для «мониторинга обстановки», ни эмоциональный визит вицепрезидента Руцкого, наговорившего массу ободряющих приднестровцев слов, но не сделавшего ничего путного, не смогли сдержать раскрутку спирали румыно-молдавской фашистской агрессии.

Штаб 14-й армии так и не получил из Кремля команду развести враждующие стороны и остановить кровопролитие. Опасаясь скандала и ответственности за действия своих офицеров, Москва до конца тянула и с решением о переводе армии под российскую юрисдикцию. Это произошло лишь 12 мая, и то под давлением Верховного Совета России.

Впервые я приехал в зону конфликта в конце мая 1992 года. Эти места мне были достаточно хорошо знакомы. В 1980 году под Тирасполем проходили всесоюзные соревнования по ручному мячу, в которых я принимал участие в составе сборной Москвы. До сих пор помню вкус сочного болгарского перца, который мы тогда с ребятами из юношеской сборной и нашим тренером Виленом Тимофеевичем Копейкиным поедали килограммами.

Теперь я увидел совсем другой город. В воздухе повисла тревога, звучали призывы к мобилизации. 19 мая в составе небольшой группы крымских казаков и русских добровольцев мы выехали на УАЗах в Дубоссары и сразу попали под огонь униатов. Со мной было также четверо москвичей, с которыми я подружился в ночь «героического стояния» у Верховного Совета РСФСР в августе 1991 года. Одного из них задело осколком.

Майские бои под Дубоссарами были очередной «игрой на нервах» накануне полномасштабной агрессии, которая началась ровно через месяц. Вечером 19 июня в Бендеры пришла настоящая война. В городе стреляло каждое здание. Сотни трупов валялись неубранными, разлагаясь на жарком солнце. 22 июня, в годовщину нападения гитлеровской Германии на СССР, «меткая» молдавская авиация попыталась нанести бомбовый удар по Бендерскому мосту, чтобы отрезать защитников города от приднестровских ополченцев, но промахнулась.

Молдавские и румынские боевики использовали старую изуверскую тактику: они либо устанавливали свои огневые точки в жилых домах, не выпуская из них мирное население, либо размещали огневые позиции артиллерийских и минометных батарей на территории школ и больниц, чтобы избежать ответного огня подразделений 14-й армии и приднестровских гвардейцев. При этом упыри расстреливали все живое, что попадало в перекрестие их прицела. Собственно говоря, боевики Вооруженных сил Украины и фашисты из «Азова» в 2022 году действовали точно по лекалам румынских фашистов образца 1992 года.

С каждым днем ситуация складывалась все тревожнее. С молдавской стороны в бой вводились все новые части, подтягивалась тяжелая дальнобойная артиллерия. Стойкость наших ребят - защитников Бендер - подталкивала кишиневские власти к решению начать обстрел Тирасполя, применив оружие большой разрушительной силы - пушки «Гиацинт» и реактивную артиллерию «Ураган».

23 июня я находился в расположении смешанного русско-украинского отряда добровольцев. Мы держали оборону на дороге Дубоссары - Рыбница, проходившей вдоль Днестра. То и дело начинались молдавские обстрелы, мы отвечали пулеметным огнем. О том, что в этот день в Тирасполь вместе со спецназом ВДВ военным бортом под именем «полковника Гусева» прибыл генерал Лебедь, я узнал позже, но решительные действия нового «командарма -14» мы почувствовали сразу. Вскоре мы увидели реальную силу русского оружия. В начале июля наша артиллерия накрыла Кицканский плацдарм и Гербовецкий лес, где находились основные силы противника. Сколько там погибло со стороны Молдовы и Румынии, до сих пор точных данных нет, но думаю, что несколько сот человек. По крайней мере, наши наблюдатели сообщили о сотне карет скорой помощи.

«Троянский конь» споткнулся, оставив в памяти русских, молдаван и украинцев самые мрачные воспоминания об этом кровавом конфликте. Эта война познакомила мир с именем генерала Александра Ивановича Лебедя, с которым вскоре судьба сведет меня самым тесным образом.

Эта война укрепила авторитет Приднестровской Молдавской республики и ее героического народа. Отсутствие у Приднестровья общей с Россией границы и собственного выхода к морю привело к практически полной ориентации товарного производства этого региона на рынки стран Евросоюза, однако душой, своими помыслами приднестровцы - всегда с Россией. Надеюсь, что денацификация Украины - страны-банкрота, политический класс которой предал общерусское дело, - неминуемо приведет к воссоединению приднестровской земли с Россией.

В 2012 году я был назначен специальным представителем Президента России по Приднестровью. О своем опыте участия в этом конфликте я старался не распространяться, поскольку это могло помешать мне посещать непризнанную республику. За короткое время работы в этом регионе нам удалось не только возобновить в Тирасполе деятельность бюро нашего генерального консульства, сумевшего наладить выдачу российских паспортов соотечественникам, не только инициировать строительство десятка объектов социального назначения -школ, детских садиков и больниц, но и поддержать промышленные предприятия Приднестровья, восстановив их связи с партнерами в России. Много полезного было также сделано и по линии военного сотрудничества с приднестровской армией. По моей инициативе в День Победы 9 мая на центральных улицах Тирасполя торжественным маршем вновь прошли военнослужащие Оперативной группы российских войск в Приднестровье и гвардейцы непризнанной республики. Возобновились также и совместные военные учения, повысилась выучка и профессионализм защитников приднестровской независимости. Такие меры предосторожности не должны никому показаться лишними. Ситуация в регионе в последние годы и особенно в последние месяцы резко обострилась. Провокации украинских диверсионно-разведывательных групп, угрозы из Киева идут на фоне последовательного втягивания Молдовы в пасть румынского удава. Румыны сидят в Конституционном суде Молдовы, румынкой по паспорту является президент Майя Санду, не оставившая попыток формально переименовать молдавский язык в румынский. Ее не смущает, что многие румыны выполняют в Европе непрестижную работу, типа мытья лобовых стекол остановившихся на светофорах машин. Майя Санду хочет, чтобы это делали молдаване, ставшие румынами. Но хотят ли молдаване быть слугами европейских жирных котов? Понимают ли они, что в Румынию они войдут без Приднестровья и Гагаузии? Не высока ли цена за продажу родины?

Да, у Приднестровья нет общей границы с Россией. Но это вовсе не означает, что у его полумиллионного народа нет права и возможности воссоединиться со своей Родиной. И я не сомневаюсь, что так оно и будет.

Униженные и оскорбленные

В октябре 1992 года я подал запрос в Конституционный суд (КС) Российской Федерации о незаконности Беловежских соглашений о роспуске СССР, подписанных лидерами России, Украины и Белоруссии. Я стал первым гражданином Советского Союза, кто это сделал.

Вернувшись с приднестровской войны, я понял, что трагические последствия развала СССР - это новая кровь и войны. Распад страны происходил на наших глазах, он был рукотворен, мы видели и знали авторов этого преступления. Поэтому я решил составить подробный, юридически обоснованный и аргументированный запрос в Конституционный суд страны о противозаконном характере Беловежских соглашений. В запросе было указано, что Советский Союз как субъект международного права не мог быть ликвидирован заявлением глав исполнительной власти России, Украины и Белоруссии. Это то же самое, как если бы губернаторы Техаса, Калифорнии и Северной Каролины, собравшись где-нибудь в окрестностях Сан-Диего, заявили о роспуске США. Обращение в КС было юридически и организационно выверено - прежде чем отправить его адресату, я проконсультировался с опытнейшими юристами РАУ. Мой запрос был принят к рассмотрению Конституционным судом, о чем меня известили почтовой открыткой.

Через два дня по приглашению моего товарища, социолога Леонтия Бызова, я вылетел в Баку в качестве эксперта Верховного Совета России - сопровождать российскую парламентскую делегацию. В самолете все только и обсуждали последнюю новость: верховный суд Азербайджана приговорил к смертной казни российского офицера и несколько наших солдат за то, что они, действуя в строгом соответствии с уставом караульной службы, открыли огонь по группе местной вооруженной молодежи, пытавшейся захватить склад с оружием на охраняемой территории военного училища. Кроме них смертной казни ожидал и один русский летчик, воевавший на стороне армян и попавший в азербайджанский плен. Кремль по этому поводу в очередной раз красноречиво молчал, зато депутаты демонстрировали готовность «поставить вопрос ребром».

После короткого отдыха в гостинице мы выехали на прием в резиденцию парламента Азербайджана. Решимость на лицах российских парламентариев сразу куда-то улетучилась, один за другим пошли тосты за «многовековую дружбу российского и азербайджанского народов». Через час раскрасневшихся от алкоголя московских гостей повезли в соседний дворец - на встречу с первым президентом Азербайджана Абульфазом Эльчибеем.

Это был сухонький старичок с колючим взглядом и бородкой с проседью. Он говорил через переводчика тихо и медленно, и, казалось, российские депутаты наслаждались его речью.

И вот с ответным словом выступает глава нашей делегации, затем другой депутат, третий... Все говорят о «многовековой дружбе», рассыпаются в комплиментах и. ни слова о томящихся в камере смертников российских военнослужащих. Я не выдержал, встал и громким голосом, перебивая последнего расшаркивающегося парламентария, произнес: «Господин президент! Ваше превосходительство! В этом зале довольно много и страстно было сказано об исторических связях наших народов. Не буду повторять все эти правильные слова. Пользуясь случаем, прошу вас продемонстрировать силу и мудрость национального лидера и ваше доброе расположение к демократической России. Как вам должно быть хорошо известно, в тюрьме Азербайджана ожидают своей горькой участи четверо российских военнослужащих, а также один офицер-летчик. Они приговорены к смерти лишь за то, что выполнили приказ и до конца остались верными присяге. Они невиновны. Ваш авторитет в азербайджанском народе настолько велик, что проявленное вами великодушие к судьбе русских солдат еще раз докажет вашу мудрость. Прошу принять решение отменить смертный приговор и освободить военнослужащих России. Это будет лучшим доказательством правоты членов делегации Верховного Совета России, сказавших столь много лестных слов в ваш адрес».

Я сел. Эльчибей сам прервал молчание. Он внимательно посмотрел на меня своими холодными угольками, сначала утвердительно кивнул, а затем по -русски произнес: «Хорошо. Я это сделаю».

Я был счастлив. Никто из членов российской делегации не укорял меня за «нарушение государственного этикета», наоборот, все сразу как-то оживились и стали поздравлять Эльчибея с только что принятым мудрым решением.

Покинув президентскую резиденцию, мы поехали на встречу с русскими соотечественниками. Вели они себя агрессивно, то и дело упрекая Россию в потакании Армении в вопросе Нагорного Карабаха. Несколько мужчин, одетых в казачью форму, открыто признали факт участия русских добровольцев в войне за Шушу, Агдам и другие расположенные по соседству с армянским Степанакертом азербайджанские села Нагорного Карабаха.

В тот момент я отчетливо осознал, что трагедия русских заключена не только в искусственной расчлененности и разобщенности, но и в том, что в чужих гражданских этнических конфликтах на территории бывшего СССР русские принимают самое деятельное и непосредственное участие, причем воюя друг с другом. Так наши соотечественники, оказавшись без поддержки России в новой и неожиданной для себя роли иностранцев, доказывали местным шовинистическим режимам свою лояльность.

Русские рижане и таллинцы активно аплодировали националистическим «народным фронтам» и ходили в их рядах на демонстрации за независимость Прибалтики, надеясь заслужить право «жить в Европе». В действительности они голосовали против себя. Пришедшие к власти в балтийских странах радикально настроенные националисты, сводя счеты с уже несуществующим СССР и памятниками воинам-освободителям, отыгрывались на своих несчастных соотечественниках - русских жителях Прибалтики. Русским отказали в гражданстве, затем лишили остатков политических прав, после чего у них отняли национальные школы и культуру. Сегодня русским детям запрещено перешептываться на своем языке даже во время перемены в школе!

Массированная антироссийская пропаганда в странах Запада вообще и в Прибалтике в частности порой достигает своих целей. В этом можно убедиться на основании свежих социологических исследований отношения русскоязычного населения Латвии к проведению Специальной военной операции России на Украине. Так, согласно исследованию компании SKDS, Россию в июле 2022 года поддерживали 12 % русскоязычных Латвии, и только 5 % поддержали «решительно». В марте этого же года поддержка была почти в два раза выше - до 22 %. При этом 40 % русскоязычных Латвии поддерживают Украину, а в марте их было 22 %. Вот вам результат вражеской пропаганды и изъянов в нашей работе с соотечественниками.

Русских в Латвии и Эстонии всегда проживало очень много. Примерно 30-40 процентов от всего населения этих республик. Вместо того чтобы создать двухобщинные сплоченные нации, эстонские и латышские шовинисты стали заставлять русских отказываться от своих корней. К чему это приведет? Удастся ли мелкодержавным русофобам добиться своего и сделать русских в Прибалтике «общечеловеками»?

Прибавьте сюда ежегодные военизированные марши, парады с участием эстонских и латышских ветеранов «Ваффен СС», на которых регулярно присутствуют официальные представители власти и депутаты правящих партий, и Вы, уважаемый читатель, почувствуете комплекс исторического реванша, который исповедуют прибалтийские политики, да и их общество в целом. Для того чтобы оправдать свои антидемократические действия по подавлению гражданских прав национальных меньшинств и регулярные рецидивы фашизма, политическая элита прибалтийских государств постоянно провоцирует Россию, стоит «впереди планеты всей» во всех акциях, способных рассорить Россию и Запад.

Однажды, уже работая послом России при НАТО, я спросил одного своего балтийского коллегу, почему его страна занимает самую недружественную позицию в отношениях Североатлантического альянса с Москвой. Неужели непонятно, что соседям лучше жить в мире и дружбе?! Да и крупная русская община, если бы с ней вели себя уважительно, стала бы лояльной и способной обеспечить экономический мост с промышленностью России. Ответ коллеги был откровенен до предела. Оказывается, если бы его политическая элита не использовала возможность провоцировать Россию, то на его маленькое государство никто бы не обращал внимания. А так, поддерживая турбуленцию с Москвой, ведущие политики и дипломаты его страны постоянно получают приглашения в Вашингтон и главные европейские столицы, где попутно решают свои личные вопросы. Что ж, такая коммерчески мотивированная русофобия получается.

Но вернемся опять в 1990-е годы. В разрушенном Советском Союзе русские вне России (а таких, напомню, было более 25 миллионов человек) оказались «лишними людьми». Чтобы заслужить себе право жить в новых этнократических государствах, русские были готовы лезть по обе стороны фронта в окопы Карабаха и стрелять друг в друга. Но это им не помогло. Вскоре им пришлось паковать чемоданы для переезда в Россию. Никто из новых хозяев Армении и Азербайджана так и не оценил их жертвенной лояльности.

Самоунижение, отсутствие национальной гордости и солидарности друг с другом - вот ранее неизвестные мне черты денационализации русских, которые угадывались в поведении наших соотечественников. Идеал русского человека, в который я верил всю жизнь, рушился на глазах. Соотечественники заискивали перед всяким, готовым ими понукать, и, к моему стыду, были согласны выполнять самые подлые его приказы.

В России соотечественников, бегущих от резни и побоев, встречал ледяной прием. До них просто не было дела. Беженцам приходилось селиться на окраинах провинциальных городов в жалких лачугах, вагончиках, обветшалых деревенских домах. Профессор математики из Баку мог рассчитывать в лучшем случае на место учителя в сельской школе. Директор ВДНХ из Душанбе, чудом избежавший расстрела во время таджикских бесчинств февраля 1990 года, довольствовался работой рядового архитектора в небольшом провинциальном Борисоглебске. В океане, в котором только что разломился и утонул великий советский «Титаник», люди барахтались, тонули, тянули других за собой на социальное дно.

Примириться с этим я не мог. В полной политической темноте я «на ощупь» искал новую форму самоорганизации русского народа, которая могла бы помочь ему вернуть себе право на историческую перспективу. Поездка в Баку подсказала мне, как сделать первый шаг.

В декабре 1992 года в большом конференц-зале Российского комитета защиты мира я созвал форум под названием «Карабахский синдром российской дипломатии». Для участия пригласил представителей диаспор: моих недавних знакомых - русских из Армении и Азербайджана и московских армян и азербайджанцев. Результат превзошел мои самые мрачные ожидания - русские из Баку и Еревана переругались из-за Карабаха так, что чуть ли не объявили друг другу войну.

А что если попробовать собрать воедино все эти самодеятельные русские организации, общества соотечественников, славянские центры и общины? Не навязывая им жесткой дисциплины, просто помочь русским людям общаться, обмениваясь информацией и опытом.

К этому времени я стал активно сотрудничать с Союзом возрождения России. Это было неформальное творческое объединение молодых политиков, депутатов Моссовета, предпринимателей, ученых, которые состояли в разных политических организациях, но тянулись друг к другу, чувствуя политическую общность. Именно в Союзе я познакомился и подружился с социологом Леонтием Бызовым, предпринимателем Эльдаром Ковригиным, депутатом Моссовета Андреем Савельевым и главой одного из районных советов Москвы Сергеем Пыхтиным. Они приступили к разработке «Манифеста возрождения России» - яркого политического воззвания, которое легло в основу идеологии Конгресса русских общин (КРО).

Первое издание «Манифеста», вышедшее в марте 1993 года, вызвало бурю эмоций в патриотической среде. Фактически впервые появился документ, объясняющий смысл русской национальной идеи, дающий четкие формулировки политическим феноменам, с которыми столкнулся наш народ: «Вслед за русскими мыслителями мы должны сказать: шовинизм есть дурное воспитание нации, космополитизм - отсутствие всякого воспитания, интернационал - каторжная работа нации для чуждых ей целей. Именно на этой позиции должно стоять государственно-патриотическое движение и, не скатываясь к агрессивным экстремистским проявлениям, утверждать нравственно обогащенные и цивилизованные формы национального движения».

В течение первых трех месяцев нового 1993 года весь немногочисленный актив Союза возрождения России энергично готовился к созыву Конгресса русских общин. Мы сняли помещение в Парламентском центре на Трубной площади Москвы, заказали гостиницу для размещения делегатов.

К этому времени процесс стихийного объединения русских соотечественников шел практически во всех бывших союзных республиках. Нахлебавшись горя и перестав надеяться на помощь российского правительства и президента Ельцина, русские люди стали повсеместно создавать различные общины, общества, центры, способные противостоять политической и культурной агрессии местных шовинистов.

Наша задача состояла в том, чтобы обнаружить все эти самодеятельные организации, выйти с ними на связь и договориться о приезде их представителей в Москву на конгресс.

29-30 марта 1993 года забилась жизнь новой патриотической организации -международного правозащитного союза русских соотечественников. Делегаты, собравшиеся на Конгресс русских общин, долго по ее названию не дискутировали. Так и появился КРО - Конгресс русских общин. Многие мои знакомые патриоты потом долго ворчали, мол, что это за слово: «конгресс». Я отвечал, что это люди сами себя так назвали, им так удобно.

Суть общественной организации не в названии, а в желании делать что -то полезное, без чего не приблизиться к решению основной патриотической цели -защиты интересов тех, ради кого эта организация возникла. Конгресс русских общин был именно такой организацией: деятельной, бесстрашной, имеющей четкую идейную основу - «Манифест возрождения России» - и реальную, массовую сеть самодеятельных организаций соотечественников.

Жесткие условия существования КРО отшивали от него карьеристов и слюнтяев. Постоянная борьба за выживание русских общин помогала выявлять провокаторов. Сама конструкция КРО - общины на местах, самостоятельно решающие все вопросы своей внутренней жизни, и исполком в Москве, отвечающий за координацию их работы и информационную деятельность, -избавляли нашу организацию от присущей каждой партии грызни за лидерство.

Сейчас уже можно сказать, что историческое значение Конгресса русских общин как формы самоорганизации российских соотечественников и русского народа состояло в том, что КРО первым поднял голос в защиту наших русских, брошенных за пределами Российской Федерации. КРО первым указал на формирование на Украине проекта «Анти-Россия» как глобального вызова всей русской цивилизации. КРО, а затем и его преемник - партия «Родина» -подняли тему нелегальной миграции и угрозы вымирания русской нации.

Уверен, если бы был пророк в своем Отечестве, если бы власть прислушивалась к тому, о чем мы тогда пытались докричаться, нашим солдатам и офицерам сейчас не пришлось бы рисковать своими жизнями и здоровьем, защищая Родину от в несколько раз превосходящего нас по силе окрепшего врага.

Но тогда - в 1993 году - Конгресс русских общин только начинал свою деятельность. Уже в мае 1993 года наша организация заявила о себе громкими делами. В Кишиневе по насквозь фальшивому делу были задержаны четверо военнослужащих 300-го парашютно-десантного полка. Молдавские националисты, в пух и прах проигравшие войну против Приднестровья, решили таким образом отомстить 14-й армии. Дело в том, что 300-м полком командовал Алексей Лебедь - родной брат прогремевшего на весь мир командарма Александра Лебедя. Его полк уходил из Молдавии в Россию, и защитить арестованных офицеров было некому. Исполком КРО по просьбе Русской общины Молдовы, заступившейся за ребят, направил для участия в судебном процессе профессионального адвоката. Дело в итоге было выиграно, и освобожденные офицеры приехали в Москву поблагодарить меня и моих коллег за свое спасение.

В июне 1993 года нападению со стороны украинских нацистов подвергся Львовский русский культурный центр. Бандеровцы избили нескольких наших активистов, устроили погром центра, побили стекла, разбросали книги. Русские организации Украины потребовали от официального Киева принятия жестких мер по обеспечению безопасности русского населения Украины и нормализации работы объединений российских соотечественников.

Я срочно вылетел в Киев, запросив встречу с первым президентом Украины Леонидом Кравчуком и главой его администрации. Такая встреча состоялась. Кравчук обещал мне, что нападения впредь не повторятся, и дал соответствующие распоряжения украинским силовикам.

Репортаж о нашей встрече был показан основными российскими телевизионными каналами и, как мне потом рассказывали журналисты, чуть не довел до инфаркта министра Козырева. Глава российского МИДа, забыв про свой «либерализм», звонил руководству телеканалов и требовал от них «больше Рогозина не показывать» (впрочем, после Козырева на российские телеканалы много кто еще звонил с подобными требованиями - всякий раз, когда моя деятельность вызывала турбуленцию у отдельных представителей власти).

Через месяц, в июле 1993 года, я вылетел в Грузию. Ставший главой этой страны «мой старый знакомый по балкону» Эдуард Шеварднадзе согласился принять меня для переговоров об эвакуации русского населения из зоны боев в Абхазии.

Меня поселили в бывшей интуристовской гостинице «Иверия». В 70-80-е годы я здесь часто останавливался. В этом отеле во время всесоюзных соревнований на приз газеты «Заря Востока» размещали нашу сборную по ручному мячу. Позже, когда я уже работал в КМО СССР, я нередко приезжал в Тбилиси с различными иностранными делегациями и останавливался именно в «Иверии». Теперь гостиницу, превращенную в «шанхай», узнать было невозможно. В ней расположился импровизированный лагерь грузинских беженцев из Абхазии. На окнах некогда парадной республиканской гостиницы висели веревки с чьим -то рваным бельем и одеялами.

Свет в гостинице был. Просмотрев новости на грузинском, которые, судя по кадрам, были полностью посвящены событиям в мятежных автономиях, я переключил канал и попал на выступление Джабы Иоселиани, авторитетного вора, командовавшего батальоном грузинских уголовников «Мхедриони». Именно это вооруженное формирование, состоявшее из выпущенных из тюрем рецидивистов, «прославилось» резней и бесчинствами в абхазском Сухуме.

Джаба вдруг заговорил по-русски, будто специально для того, чтобы мы его услышали. Матерый уголовник грозил русским и России страшной карой. Обещал нести смерть и страдания тем, кто посмеет стать на пути «грузинского ополчения» в Абхазии. В общем, «наводил ужас». Досмотрев это замечательное выступление, я выключил телевизор и, пробравшись сквозь нехитрый скарб живших по соседству беженцев, которым были забиты все коридоры «Иверии», вышел на улицу. Сам город я тоже узнавал с трудом. Вечером были слышны автоматные очереди. Мне объяснили, что теперь в Грузии так принято отмечать свадьбы и юбилеи. Вернувшись в гостиницу, кое-как заснул.

Утром весь Тбилиси стоял в пробках. Оказывается, злоумышленники обрезали ночью троллейбусные провода, чтобы сдать их в пункты приема цветных металлов. Мне, моему помощнику Дмитрию Ступакову и сопровождающему нас сотруднику секретариата Шеварднадзе пришлось бросить машину и через полгорода пешком добираться до резиденции главы республики.

Седой Лис принимал меня не один. Рядом с ним сидел герой вчерашних теленовостей. «Вот ты-то, голубчик, мне и нужен», - подумал я, увидев Иоселиани.

Надо сказать, что власть Эдуарда Шеварднадзе на тот момент была номинальной. Все решалось ворами в законе. От них зависело поведение грузинских вооруженных формирований в зоне конфликтов в Абхазии и Южной Осетии. Только они могли заблокировать или открыть выход русских беженцев из огненного мешка, в который попадали эти беззащитные люди. В общем, не Седой Лис, а Иоселиани и его подельник Китовани были коллективным «царем и богом», вершившим судьбы тысяч русских.

Мои собеседники сухо и недовольно со мной поздоровались, как будто я прервал архиважный разговор. Думаю, что, согласившись -таки на встречу, Шеварднадзе плохо понимал, на кого ему придется тратить драгоценное время. Он знал, что в Киеве меня принимал Кравчук. Кроме того, по поводу моей аудиенции из Киева ему звонил профессор Киевского госуниверситета, друг моего тестя Сергей Борисович Буряк, с мнением которого Седой Лис считался.

Заметив секундную растерянность моих собеседников, я решил сразу перейти к делу. Обратившись к Иоселиани, я предупредил его о персональной ответственности за действия грузинских боевиков и предложил назвать фамилию посредника в регионе боевых действий, с кем бы я мог решать конкретные вопросы, в том числе эвакуации беженцев из зоны грузиноабхазского конфликта. Обратившись затем к Шеварднадзе, я попросил его взять исполнение наших договоренностей «под контроль». Я рассчитывал на успех избранной тактики переговоров, поскольку она должна была подчеркнуть роль Иоселиани как единственного человека в Тбилиси, с кем стоит обсуждать конкретику (что соответствовало грузинской действительности, где такие воры и «делали погоду»), с другой - она предоставляла Седому Лису возможность занять удобную и привычную для него позицию «гуманитарного посредника», от которого мало что зависит, зато много полезного шума.

Наш разговор в резиденции Шеварднадзе был продуктивным. Уже через несколько дней процесс вывода русских беженцев в безопасную зону нормализовался. На фоне беспомощности козыревского МИДа напористые действия Конгресса русских общин стали приносить свои первые плоды.

Надо сказать, что деятельность КРО активно развивалась и в самой России. Даже в Москве в середине 1990-х конгресс проявил себя как эффективная организация, сумевшая постоять за права горожан. Приведу два примера.

Первый - это история несостоявшейся вырубки Нескучного сада на берегах Москвы-реки. В исполком КРО обратились жильцы нескольких домов на Ленинском проспекте с просьбой вмешаться в ситуацию вокруг этого замечательного зеленого уголка московской природы. Когда-то на месте Нескучного сада были имения Трубецких, Голицыных и Орловых, потом их землю приобрела в собственность царская семья. В Москве, как известно, дышать-то особо нечем, да и живых деревьев днем с огнем не сыщешь, а тут молча приехали строители, отгородили значительную часть Нескучного сада и чуть было не начали выкорчевывать деревья и рыть котлован под «элитное жилье». Люди из соседних с садом домов заволновались. Сначала они обратились к Лужкову, но получили ожидаемый отлуп. Тогда депутация жильцов, возмущенных произволом городских властей, пришла в КРО.

Через несколько дней мы организовали массовый митинг. Активисты на минуту перекрыли движение по Ленинскому проспекту. Из динамиков лилась популярная в то время песня группы «Любэ» - «Не рубите дерева, не рубите!».

На волне инициированного нами громкого общественного возмущения КРО официально обратился к федеральным властям с требованием вмешаться и остановить незаконную вырубку парковой зоны. И... Лужков отступил! Отступил, но меня запомнил.

Строители «элитного жилья» убрались восвояси, а активисты борьбы за Нескучный сад влились в ряды КРО - единственной организации в Москве, которой «было дело до всего», что касается восстановления законности и справедливости в родном городе и во всей стране.

Следующей яркой публичной акцией КРО стал массовый митинг в Тропарево на юго-западе столицы, где мэрия Москвы решила предоставить детские площадки парка под строительство исламского центра. Деньги на него выделяла Саудовская Аравия. По крайней мере, так заявляли представители застройщика.

А узнали мы об этом совершенно случайно. Подруга и бывшая одноклассница моей супруги Ольга Успенская, проживавшая в этом районе, однажды нашла в своем почтовом ящике объявление некоего оргкомитета, который сообщал «радостную весть» - в парке напротив ее дома скоро начнется санкционированное Лужковым возведение медресе и огромной мечети, а при них - исламского культурного центра, куда местные жители смогут свободно водить своих детей. Место под строительство было выбрано не случайно - это одна из самых высоких точек Москвы, а потому мечеть могла бы возвышаться над всеми остальными культовыми сооружениями города.

Для полноты картины - еще одна забавная деталь: в Тропарево традиционно селились научные работники - сотрудники и преподаватели МГУ, в основном русские и евреи. Среди десятков тысяч жителей этой части города мусульмане тогда встречались крайне редко. А потому - и по сути, и по форме - решение о строительстве в этом районе Москвы исламского центра выглядело в высшей степени провокационно.

КРО решил вмешаться в эту ситуацию, грозившую социальным взрывом. Действовали мы политически выверенно, аккуратно, чтобы никто не посмел упрекнуть нас в разжигании межнациональной и межрелигиозной вражды. О готовящемся демарше я заблаговременно предупредил Духовное управление мусульман центрально-европейской части России, а к ее руководителю - имаму Равилю Гайнутдину - приехал лично, чтобы засвидетельствовать свое почтение и обсудить с глазу на глаз эту непростую ситуацию.

Мудрый Гайнутдин сразу все понял. Более того, он согласился провести совместную пресс-конференцию и выйти с общим обращением к правительству Москвы. Одновременно в Тропарево исполком КРО собрал массовый митинг местных жителей. Пришло около четырех тысяч москвичей.

Инициатор строительства Абдул Вахид Ниязов, к его чести, не испугался принять наше приглашение и с трибуны митинга даже пытался объясниться перед возмущенными людьми. В результате проведенной с ним разъяснительной работы этот молодой мусульманский активист согласился с нашими доводами и довел до сведения мэрии Москвы, что ни он, ни люди из Саудовской Аравии, якобы стоявшие за ним, не настаивают на строительстве исламского центра в Тропарево и просят московские власти подобрать для этих целей более подходящее место. Это была безусловная победа КРО, способствующая его популяризации не только в ближнем зарубежье, но теперь еще и в Москве.

Севастопольские рассказы

В течение первых двух лет существования Конгресса русских общин мы выиграли громкие судебные процессы в защиту лидера Русской общины Эстонии Петра Рожка, руководителя Российской общины Севастополя Раисы Телятниковой; освободили из казахстанской тюрьмы журналиста Бориса Супрунюка, защитили честь и достоинство нескольких десятков русских правозащитников и патриотов.

О выигранном нами в ноябре 1995 года судебном процессе в защиту Российской общины Севастополя расскажу отдельно, так как он имеет непосредственное отношение к дискуссии о статусе этого великого русского города на Черном море. И это несмотря на то, что, подписав в мае 1997 года договор об аренде Россией на 20 лет военно-морской базы в Крыму, Ельцин тогда в очередной раз предал Севастополь. Ведь нельзя арендовать то, что принадлежит тебе по праву.

На самом деле в вопросе о статусе Севастополя российская сторона всегда обладала бесспорными юридическими аргументами. Чтобы пояснить, на чем была основана позиция защитников российского статуса Севастополя, разберу этот вопрос документально.

Позиция официального Киева «проста, как гипотенуза»: Севастополь -неотъемлемая часть Крымского полуострова, который в 1954 году был передан Хрущевым из России в состав Украинской Советской Социалистической Республики, а затем по наследству в 1991 году достался и независимой Украине.

Мы же всегда считали иначе: Севастополь в юридическом смысле является частью суверенной территории Российской Федерации, и Украина незаконно удерживает его под своим контролем. С момента основания императрицей Екатериной Великой Севастополь был военно-морской крепостью юга России, а с конца XIX века - главной базой Черноморского флота. В генеральной схеме городской планировки 1938 года подчеркивалось специальное оборонное значение Севастополя, обусловливающее согласование всех проектных решений с требованиями обороны. Граница городских земель устанавливалась с учетом размещения объектов главной базы Черноморского флота. Поэтому Президиум Верховного Совета РСФСР 7 марта 1939 года принял постановление о расширении городской черты, то есть в понятие «город Севастополь» стала входить не только жилая застройка в пределах городской черты, но и зона размещения всей военной и гражданской инфраструктуры Черноморского флота. Новая граница территории Севастополя была подтверждена установкой знаков на местности и легла в основу проектов послевоенного восстановления города как главной базы Черноморского флота.

Масштабы послевоенных восстановительных работ потребовали рассмотрения «вопроса Севастополя» высшими органами власти Советского Союза. В связи с особым статусом города-крепости Постановлением Совета министров СССР № 403 от 25 октября 1948 года и Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 29 октября того же года Севастополь был выведен из состава Крымской области РСФСР и отнесен к категории городов республиканского подчинения РСФСР. С этого времени решения Крымского облисполкома более не распространялись на территорию Севастополя - главной базы Черноморского флота.

С 19 февраля 1954 года, «учитывая общность экономики, территориальную близость и тесные хозяйственные и культурные связи», Президиум Верховного Совета СССР по предложению Никиты Хрущева утвердил передачу Крымской области из состава РСФСР в состав УССР. Как было сказано, «в ознаменование 300-летнего юбилея воссоединения Украины с Россией». Очевидно, что Хрущев бросил «кость с мякотью» украинским националистам в тот самый период, когда органы госбезопасности завершали выкорчевывание последних бандеровских гнезд (борьба с остатками нацистского украинского подполья продолжалась вплоть до 1956 года).

Особо подчеркну, что речь шла о передаче Крымской области как административной единицы, а не Крымского полуострова как географического понятия! К тому времени восстановленный после войны Севастополь уже шесть лет существовал автономно от области, подчиняясь непосредственно Москве. Никаких документов, принятых до декабря 1991 года и пересматривающих статус Севастополя в пользу Украины, в природе не существует.

Что касается Беловежских соглашений декабря 1991 года о прекращении существования СССР, то президент Ельцин, видимо, перегрузившись спиртным, «забыл» обсудить вопрос о Севастополе и Крыме в целом. Ведь если Крым был передан «в ознаменование 300-летнего юбилея воссоединения Украины с Россией», то в связи с «разводом Украины с Россией» «обручальное колечко» следовало бы вернуть.

Зато Верховный Совет РСФСР и палаты Федерального Собрания нашли в себе мужество поставить вопрос о статусе Севастополя. Так, например, в своем Постановлении № 53501 от 9 июля 1993 года Верховный Совет РФ по поручению седьмого Съезда народных депутатов подтвердил «российский федеральный статус города Севастополя в административно-территориальных границах городского округа по состоянию на декабрь 1991 года». Аналогичное заявление принял 29 ноября 1996 года Совет Федерации. В нем, в частности, сказано: «Односторонние действия украинской стороны, направленные на отторжение от России части ее территории (города Севастополя), не только являются незаконными с точки зрения норм международного права, но и наносят прямой ущерб безопасности России».

Столь подробный документальный анализ однозначно подтверждает позицию тех, кто считал, что город Севастополь никогда не передавался Украине - ни в 1948-м, ни в 1954-м, ни в 1991 году. Выходит, что не Черноморский флот «базируется в Севастополе», а сам город является неотъемлемой частью главной базы Черноморского флота России.

В соответствии с Конституцией СССР вопросы обороны находились в исключительной компетенции Союза. Поскольку Российская Федерация является правопродолжательницей СССР, именно она была единственной законной владелицей главной базы Черноморского флота России - города-крепости Севастополь. Таковы факты, а факты - вещь упрямая.

Безусловно, подобного рода правовой аргументации было недостаточно для выдвижения официальной территориальной претензии к Украине. Для этого требовалось решение политического руководства России. Однако по мере приближения 2017 года, когда истекал так называемый договор об аренде севастопольской военно-морской базы, а также в связи с серией явно недружественных попыток президента Украины Ющенко пересмотреть условия и сроки этой аренды в одностороннем порядке, вопрос о статусе Севастополя становился все более острым.

Выводить Черноморский флот в случае отказа Украины от пролонгации договора об аренде севастопольской базы было некуда. Севастополь - родной дом Черноморского флота. Становиться бомжем флоту не пристало. В случае если официальный Киев начал бы процедуру вступления Украины в НАТО, ситуация в наших отношениях неминуемо бы взорвалась. Она и взорвалась, но только не в Севастополе, а в Киеве - в результате вооруженного захвата власти украинскими националистами в начале 2014 года и незаконного смещения с поста президента Януковича.

Надо сказать, что вывод о российском статусе Севастополя сделали для себя все участники и свидетели громкого судебного разбирательства в защиту Российской общины Севастополя (дело 1995 года). Поводом для него стали утверждения прокуратуры города, которая, очевидно, действовала по указанию из Киева. В частности, в иске утверждалось, что деятельность общины носит «четко выраженную антиукраинскую направленность», а ее газета, публикуя на своих страницах обращения, заявления и открытые письма в адрес руководства Украины и России и добиваясь для Севастополя российского статуса, делает это «с целью инициировать процессы, направленные на отторжение Севастополя от Украины». Кроме того, по мнению прокурора, «Российской общиной Севастополя проводилась деятельность по незаконному оформлению жителям города российского гражданства и обеспечению заезда в город консульской группы посольства Российской Федерации на Украине». В третьем пункте обвинения общине инкриминировалось то, что она «разжигает сепаратистские настроения и национальную рознь в Севастополе и Крыму, противопоставляя друг другу жителей украинской и русской национальности, усиливая тем самым политическую и социальную напряженность в регионе».

Приглашенный нами адвокат Борис Кузнецов, отказавшись от предложенного Российской общиной Севастополя гонорара, не только с блеском выиграл этот крайне важный для всего патриотического движения судебный процесс, но и сумел зафиксировать в решении севастопольского суда положение о наличии территориального спора между Украиной и Россией о статусе Севастополя. То, что не захотел или не сумел сделать МИД под руководством недоброй памяти Козырева, смогли сделать активисты КРО, организовавшие «третью оборону» Севастополя.

Созданные под эгидой Конгресса русских общин, активно действовавшего в Крыму с 1994 года, организации российских соотечественников сыграли решающую роль в событиях Русской весны 2014 года. Двадцать лет противостояния киевским наместникам выковали волю к победе, и Крым с Севастополем вернулись в лоно родной матери - в состав России. Мы все гордимся результатами этой работы. И для меня было большой честью выполнить поручение президента Путина по возрождению ведущих предприятий Крыма. Уже к осени 2014 года заработали керченский судостроительный завод «Залив», феодосийский судостроительный завод «Море», симферопольский приборостроительный «Фиолент», Севастопольский судоремонтный завод и многие другие. Крымские корабелы стали возвращаться на свою малую родину, появились новые рабочие места, заработки и налоги в бюджет Крыма. Стали строиться новые корабли и суда. Но это уже была новая история, а тогда - в 1995 году - мы могли лишь мечтать об этом, и наша мечта сбылась. Спустя 19 лет, в 2014 году, Крым вернулся к матери-России.

Обманщик-газетчик и легковерный читатель

Борясь за права соотечественников, действуя на опережение, инициируя создание региональных отделений КРО на всей территории бывших союзных республик, мы вызвали шквал ненависти и ревности в окружении Ельцина. Вместо того чтобы поддержать процесс самоорганизации русского народа, Кремль стал чинить нам всевозможные препятствия. В российской прессе появились грубые выпады против нас, КРО стали шельмовать как «союз русских националистов».

Оказывается, можно защищать достоинство и право на жизнь кого угодно, но только не 25 миллионов русских, оставленных Ельциным на съедение местным нацистам!

Некоторые мои товарищи ежились от уколов «либеральной прессы», предлагали судиться с авторами лживых публикаций. Я же всегда относился скептически к разного рода сутяжничеству с газетными борзописцами. Какой смысл ждать извинений от подонка? К чему все эти ритуальные пляски в судах всевозможных инстанций? В лучшем случае, потратив уйму времени, сил и денег, вы добьетесь справедливости в виде микроскопического опровержения где-нибудь на предпоследней полосе этой газетенки - по соседству с рекламой средств против облысения или услуг интимного характера. При этом пошлое издание в отместку напечатает рядом свой комментарий, где повторит все ранее высказанные против вас гнусности, снабдив их еще более пакостной «подливой».

Помню забавный случай, который произошел в середине 1990 -х с одним моим товарищем. Он обиделся на какую-то бульварную газету, обозвавшую нас то ли «ксенофобами», то ли «шовинистами» - в общем, в привычном для российских либералов истеричном стиле. Я отговаривал коллегу судиться с этим ничтожеством, но мой соратник, будучи потомственным интеллигентом, не унимался и требовал «справедливого суда». Что ж, «справедливый суд» состоялся. Более того, мы даже его выиграли, получив на банковский счет КРО компенсацию за причиненный нам моральный вред в размере... 20 рублей (это составляло на тот момент примерно 60 американских центов)! Потом мы еще долго подтрунивали над нашим другом, полагая, что после такого «успеха» он может рассчитывать на почетное звание «партийного спонсора».

Среди журналистов, безусловно, немало высокопрофессиональных и порядочных людей. Многих из них я знаю еще со студенческой скамьи. Со многими блестящими «перьями» познакомился во время работы послом России при НАТО. Будучи журналистом по первому образованию, я высоко ценю храбрость военных корреспондентов, ум и проницательность представителей дипломатического журналистского пула. Я уважаю тяжелый хлеб, который зарабатывают тысячи честных и интеллигентных представителей этой интересной профессии. Но к желтой прессе мое отношение всегда было отрицательным. Как правило, именно в бульварные издания попадают неисправимые циники и верхогляды. Любители заглядывать в замочную скважину, издеваться над чужим горем и слабостями, осмеивать принципы и мораль - такие люди есть в любом деле, любой профессии, но в журналистике они наиболее опасны. Особенно раздражают выпады в социальных сетях и телеграм-каналах от анонимных, но коммерчески мотивированных авторов. Тут даже при желании судиться не с кем. Считаю, что мы придем, обязательно придем к необходимости авторизации подобного рода аккаунтов и каналов. В противном случае мы так и останемся один на один с безответственными, а порой и преступными по своей деятельности анонимщиками и стукачами.

Мне после возвращения из Брюсселя, работая в Правительстве и «Роскосмосе», пришлось выдержать целый шквал такого рода информационных атак. Поначалу я пытался объяснять авторам этих пасквилей, что они пишут неправду, что я дорожу своей репутацией честного человека. Бесполезно. Любой ответ, пусть даже максимально аргументированный, вызывал еще больше свиста и улюлюканья с их стороны. Обращения в суд и к правоохранителям тоже в большинстве своем были абсолютно бесплодными.

Смешны ухаживания за желтой прессой.

Не стоит метать бисер перед свиньями, роющимися в человеческой грязи. Я понял это еще на первом году обучения в МГУ. Приехала как-то к нам на курс в гости корреспондентка французского иллюстрированного журнала Paris Match. Высокая, жилистая пиковая дама по имени мадам де ля Бросс была с нами очень мила, много хвалила русский балет и нашу культуру вообще и в конце концов попросила пригласить на какую-нибудь студенческую вечеринку, чтобы написать статью о неформальной жизни советских студентов.

Как сейчас помню, мой однокурсник решил позвать мадам к себе на день рождения в университетское общежитие. Когда ребята убрали со стола тарелки, чтобы разлить чай, француженка незаметно положила рядом с чашками номер газеты «Правда» и щелкнула затвором фотоаппарата. Через неделю нам принесли свежий номер Paris Match. Репортаж мадам де ля Бросс состоял из идиотских штампов времен холодной войны. В придачу шли фотографии с нашей вечеринки с трогательными подписями типа «русские студенты даже на дне рождения читают газету “Правда”».

Еще большими пакостниками оказались наши российские «либеральные журналисты». В начале 1990-х годов вся бывшая советская пресса лишилась средств к существованию. Журналистские коллективы акционировали популярные газеты и журналы, но удержать их от банкротства не смогли.

На выручку (в прямом и переносном смысле) пришли олигархи, которым собственные СМИ были нужны для шантажа слабой власти. Березовский, Гусинский и прочие медиамагнаты готовы были предоставить Ельцину информационно-пропагандистские услуги, особенно в период резкого обострения противостояния между Кремлем и Верховным Советом, но в обмен на высокодоходные куски собственности и то, что Кремль будет закрывать глаза на их аферы. Так что олигархи сумели не только отбить собственные финансовые вложения в прессу, но и сохранить с ее помощью тотальный контроль над действиями властей. О какой «свободе слова» можно было тогда говорить? Почти весь доступ к эфиру и газетным полосам строго контролировался бандой олигархов. Именно они определяли, кого и сколько показывать, кого замалчивать, а кого подвергать публичной порке.

Весной 1993 года, накануне разгона российского парламента, Ельцин решил затеять аферу с референдумом с подсказкой ответов на четыре вопроса относительно президента, правительства, парламента и новой пропрезидентской конституции. «Да, да, нет, да!» - твердили ежеминутно с экрана кинокумиры, телешаманы и прочие маститые деятели культуры и искусств. «Да, да, нет, да!» - отзывались полосы массовых либеральных газет.

Что понимали эти артисты, привыкшие всю жизнь играть чужие роли с чужими мыслями и чувствами, в сути происходивших в стране зловещих процессов? Что знали о России вчерашние мальчики-мажоры, комсомольцы горбачевского разлива, до глубины души презиравшие все русское и мечтавшие «подзаработать и свалить за кордон»? Готовы ли они были отвечать за хулу, возведенную ими на свою страну, за пропаганду ельцинского мракобесия, за кровь защитников Конституции, за разваленную и опороченную в Чечне армию, за утрату в народе веры в свою Родину?

Но попробуйте сказать продажным «журналюгам» что -нибудь об их подлом ремесле и призвать их к ответу! Они сразу предстанут перед вами этакими целомудренными гимназисточками, с праведным гневом отрицающими всякие ваши «грязные намеки» на заказной и лживый характер их публикаций. Оставшись с вами один на один, они не преминут пожаловаться на свою горькую судьбу и тяжкую зависимость от владельца и стоящего над ним чиновника. Но эти откровения ничего не значат. В следующий раз ваш бывший собеседник нанесет вам еще более коварный удар, опять -таки сославшись на «заказ» и свою «горькую судьбу».

Если же вы действительно сумеете вспугнуть эту продажную стаю, они сразу побегут к «папочке», который, кстати, посчитает, что весь сыр -бор ему на руку и можно в очередной раз громогласно заявить о «независимости российской прессы» и «незыблемости таких демократических ценностей, как свобода слова». Вы столкнетесь с круговой порукой, с коллективной ненавистью всего «либерального журналистского сообщества», сдобренной порцией официального яда «прогрессивных деятелей». Анонимные «политологи» снова вас ошельмуют и закажут какому-нибудь проходимцу найти «стоящий компромат». Не сомневайтесь: даже если вы в своей жизни не совершали ничего подлого и противозаконного, «компромат» все равно найдется. Не связанные с вами и вашей деятельностью факты и полуфакты умелые ручки подлого «политолога» и «либерального» писаки свяжут так, что вы сами вдруг засомневаетесь в собственной добропорядочности.

Любые попытки разбудить у этих проходимцев совесть или хотя бы убедить их не трогать грязными лапами вашу семью вызовут у ваших гонителей хохот и прилив азарта публично затоптать вас в грязь окончательно и как можно глубже. Не так ли, господа Навальный, Караулов и Невзоров?

О, сколько раз я сам сталкивался с такой клеветой! Например, на космодроме «Восточный» мне по поручению В. В. Путина пришлось вместе с правоохранителями разматывать клубок криминальной деятельности руководства Спецстроя России. Однако либеральные проходимцы попытались представить дело прямо противоположным образом: будто я не разоблачал коррупционные связи, а сам их «крышевал». Вскрытые нами преступления в ходе строительства первой очереди космодрома были интерпретированы так, будто мы их сами и организовали. Цель этой кампании очернительства понятна - подорвать мою репутацию честного человека и патриота и одновременно облить грязью наше большое дело - строительство независимого первого в стране гражданского космодрома.

«Правда есть ложь, помноженная на клевету» - такова формула «свободы слова» подлецов, использующих СМИ для глобального искажения реальности. Одно дело, когда выходки этих проходимцев касаются только вас лично. Другое - когда оскорблениям, шельмованию подвергается целый народ.

Именно это произошло 08.08.08, когда Михаил Саакашвили ночью напал на югоосетинский город Цхинвал. В этой трагической истории меня более всего поразили не варварские действия грузинских военных, которые сладострастно расстреливали гражданское население спящего города, а то, как это потом было обставлено в американских и некоторых европейских средствах массовой информации. В результате действия России, которая пришла на помощь погибающему маленькому осетинскому народу, были названы «непропорциональными и агрессивными», а настоящий агрессор Саакашвили, смыв с рук чужую кровь, напялил на себя венец миротворца. Первые полосы ведущих газет пестрели выразительными фотографиями, «свидетельствовавшими» о «зверствах русской военщины». На Западе началась массированная антироссийская кампания, в которой правда о том, что произошло в ночь с 7 на 8 августа 2008 года, потонула в потоках лжи и оскорблений. Это уже потом выяснилось, что на некоторых фотографиях на фоне «пылающих развалин грузинских городов, подвергшихся жестоким бомбардировкам русских», к помощи взывали не раненые пожилые грузинки, а осетинки - жительницы расстрелянного Цхинвала. И ранены они и убиты не «русскими варварами», а другом «цивилизованного мира» Михаилом Саакашвили, который, не стесняясь, продолжал нагло врать, красуясь по всем мировым ТВ-каналам на фоне синего флага ЕС.

Неужели никого из западных политиков не оскорбило столь наглое и вызывающее насилие над основополагающим принципом либеральной демократии - свободой слова? Ведь сотни миллионов жителей США, Канады, Евросоюза, да и других стран против собственной воли подверглись преступной обработке со стороны махинаторов и специалистов по дезинформации!

Через пару месяцев после трагических событий в Южной Осетии мой сын Алексей, профессионально изучавший спецпропаганду и информационную политику Запада, взял через Интернет любопытное интервью у известного бельгийского специалиста по пиару Патрика Вормса. Его компания Aspect Consulting обеспечивала на Западе пропагандистское сопровождение военных действий Грузии в «черные дни» августа 2008 года. Откровения Вормса поражают. Вот как он отвечает на вопрос о причинах дезинформации читателей газеты The Times о событиях той войны:

Алексей: Многие заявления (во время войны - Прим. авт.) были открытыми преувеличениями. Например, утверждалось, что русские интенсивно бомбили Тбилиси или что русские войска заняли Гори - а круглосуточное вещание новостных выпусков подразумевало, что многие каналы повторяли это без дополнительной перепроверки. Я сейчас процитировал The Times. Можете прокомментировать эту цитату?

Патрик: Хорошо, российские части действительно взяли Гори, это ведь не ошибка? Что касается «интенсивных бомбежек Тбилиси», так это точно! Я не знаю, кто был там от The Times в это время.

Алексей: Вы что, сказали, что Россия бомбила Тбилиси?

Патрик: Ну, я же там был, я могу сказать, мы там все переполошились в тот вечер. Нет, нет. Я этого не говорил! Я сказал: это точно была ошибка со стороны The Times так писать, что «русские интенсивно бомбили Тбилиси». Но да, русские самолеты действительно бомбили цели в Тбилиси - радар, аэропорт и авиазавод. Одна из бомб упала недалеко оттуда, где был я, и, должен Вам признаться, я обосрался. Но, к счастью, бомб было немного, и не интенсивно бомбили, быстро перестали и не били по жилым районам.

Алексей: Так чья ошибка? The Times ссылался на утверждения Aspect Consulting. Но ведь если бы Россия бомбила Тбилиси, от Тбилиси ничего не осталось бы!

Патрик: Не понял? Пришлите мне оригинал статьи из The Times, чтобы я мог прокомментировать. Есть ссылка?

Алексей: Минутку.

Патрик: Хорошо, дайте я прочту. Ага, вижу и припоминаю! В то время ведь все происходило так быстро, что не всегда была возможность проверить перед тем, как это выходило в свет. Когда я увидел это, я воскликнул: «Вот дерьмо!». Вообще-то, по законам пиар-войны, как я сказал выше, врать недопустимо - и если совершаешь такого рода ошибку, требуется время, чтобы вернуть доверие СМИ.

Алексей: Так они лгали?

Патрик: Не совсем так. Вспомните, никто из нас раньше не был на войне. Мы все страшно перепугались.

Алексей: Как и тысячи мирных жителей Цхинвала...

Патрик: Мы тогда (11 или 12 августа, если считать окончанием боевых действий 13 августа) не имели представления, где остановятся танки или когда перестанут падать бомбы. И они не бомбили гражданские объекты в Тбилиси, только аэропорт и радарную установку. Вот и все. Но в то время у нас не было представления о том, что собирались делать ВВС РФ. И скажу тебе, мужик, это был жуткий опыт.

Алексей: ОК. Вы сказали в одном из интервью: «В тот вечер 7 августа президент (Грузии. - Прим. авт.) получил информацию, что большая российская колонна находится в движении. Позже тем вечером кто-то видит автомобили, выезжающие из Рокского тоннеля (в Грузию из России). Затем чуть позднее кто-то еще их видит. Это три подтверждения. Это было время действовать». Но мы знаем, что русских танков не было в Южной Осетии 7-го числа. Значит ли это, что кто-то дезинформировал господина Саакашвили и это было причиной начала артиллерийского обстрела Цхинвала?

Патрик: Команда пиарщиков в Тбилиси состояла из молодых людей, неопытных в этом деле, в мирное время они занимались, например, работой на центральную избирательную комиссию или министерство образования. Конечно, ошибки были.

Вот так. Как говорится: спасибо за откровенность. То есть неплохой профессионал в своем деле расписывается в том, что ложь о войне распространяли западные журналисты, которые просто... отделались тяжелым испугом. Из последних слов Вормса также можно сделать вывод, что эти самые «бесстрашные» западные журналисты еще больше перепугали самого Саакашвили. Так или иначе, очевидно, что именно бессовестные, зарабатывающие на войне авантюристы от журналистики создают свою виртуальную войну, где агрессор становится жертвой, жертва - агрессором, циники - проповедниками, а живые - покойниками.

Итак, западные СМИ во время войны в Южной Осетии врали, преступно врали. Признаваться в этом сейчас никому не хочется, кроме какого -то честного бельгийского парня Патрика Вормса.

Но на некоторое время забудем про эмоции и попытаемся понять, что вообще в последние годы и десятилетия происходило с распространением информации и каковы современные методы информационной войны. Это тем более актуально сейчас, когда западные СМИ демонизируют не только Специальную военную освободительную операцию на Украине, но и всю Россию и весь наш народ. Для этого снова обращусь к исследованию, которое провел мой сын.

Помпадуры и помпадурши

Назовите мне по крайней мере две самые грязные кампании дезинформации и военной пропаганды? Правильно - речь идет об уже описанной мною кампании лжи и дезинформации о трагических событиях августа 2008 года в Южной Осетии, ну и, конечно, о кампании шельмования и демонизации России и русских в ходе проведения Специальной военной освободительной операции на Украине в 2022 году. Но как в наш век, когда, казалось бы, у любого пользователя Интернета или просто внимательного зрителя и читателя есть такой выбор источников информации, возможно целенаправленное оболванивание десятков и сотен миллионов людей? Этот вопрос вовсе не риторический. Чтобы дать на него серьезный ответ, необходимо разобраться в уникальных изменениях природы подачи и потребления международной информации, которые произошли в последние десятилетия.

Прежде чем приступить к описанию драматических событий сегодняшнего дня, я хотел бы показать, какую огромную роль играет общественное мнение в вопросе принятия элитами политических решений. В 1905 году Россию раздирали два драматических события. В Москве и других крупных городах началась Первая русская революция, сопровождавшаяся масштабными столкновениями восставших рабочих и радикальных большевистских элементов с полицией. Одновременно на Дальнем Востоке русская армия и флот терпели поражения от вооруженных сил Японии. В этой ситуации император Николай II решил назначить на переговоры с Токио выдающегося общественного и политического деятеля, возглавлявшего одно время правительство России, Сергея Витте. Посредником в русско-японских делах выступали Соединенные Штаты и лично 26-й президент США Теодор Рузвельт, не скрывавший своих симпатий к японцам.

В июне Витте выехал в США, в город Портсмут, где должны были проходить переговоры. Однако еще до прибытия в Портсмут он встретился с главами правительств и финансовыми кругами Берлина, Парижа и Нью-Йорка, чтобы прозондировать почву в отношении возможности получения нового международного займа. Стало ясно, что великие державы выступают за заключение мира любой ценой и только на этих условиях готовы предоставить России необходимые средства. Собранная информация позволила Витте окончательно выработать тактику, которой он затем придерживался на переговорах. Заключалась она, как он свидетельствует в своих «Избранных воспоминаниях», в следующем:

«1) ничем не показывать, что мы желаем мира, вести себя так, чтобы внести впечатление, что если государь согласился на переговоры, то только ввиду общего желания почти всех стран, чтобы война была прекращена; 2) держать себя так, как подобает представителю России, т. е. представителю величайшей империи, у которой приключилась маленькая неприятность; 3) имея в виду громадную роль прессы в Америке, держать себя особливо предупредительно и доступно ко всем ее представителям; 4) чтобы привлечь к себе население в Америке, которое крайне демократично, держать себя с ним совершенно просто, без всякого чванства и совершенно демократично; 5) ввиду значительного влияния евреев, в особенности в Нью-Йорке, и американской прессы вообще - не относиться к ним враждебно, что, впрочем, совершенно соответствовало моим взглядам на еврейский вопрос вообще.

С самого начала переговоров я, между прочим, предложил, чтобы все переговоры были доступны прессе, так как все, что я буду говорить, я готов кричать на весь мир, и что у меня как у уполномоченного русского царя нет никаких задних мыслей и секретов. Я, конечно, понимал, что японцы на это не согласятся, тем не менее мое предложение и отказ японцев сейчас же сделались известными представителям прессы, что, конечно, не могло возбудить в них особенно приятного чувства по отношению к японцам».

Этой программы Витте придерживался последовательно в течение всего времени переговоров, и она, как он считал, помогла ему в целом благоприятно для России завершить свою миссию. Он часто встречался с представителями прессы, жал руку машинисту поезда, доставившего его из Нью-Йорка

Портсмут, поднимал на руки и целовал чьего-то ребенка и т. д. и т. п. Он действительно сумел склонить на свою сторону общественное мнение, хотя все это «актерство» давалось ему с немалым трудом. Позиция его на переговорах была гибка, но в то же время и тверда. В результате долгого и трудного противоборства сторон (конференция проходила с 27 июля по 23 августа 1905 года) Витте удалось заключить мир на сравнительно благоприятных для России условиях. Первоначально требования японских агрессоров простирались на Квантун, Сахалин, Камчатку, Приморье, не считая трех миллиардов рублей контрибуции. Затем претензии их стали более умеренными. Японская сторона в качестве условий мира требовала уступку аренды Квантуна и железной дороги Порт-Артур - Харбин, уступку Сахалина, уже занятого японскими войсками, признания Кореи сферой японских интересов, установления в Маньчжурии принципа «открытых дверей», предоставления Японии концессии в российских территориальных водах и уплату контрибуции. Витте принял условия, касающиеся Кореи и Маньчжурии, но отверг уступку Сахалина и контрибуцию. В ходе переговоров, когда они грозили зайти в тупик, царь по настоянию Теодора Рузвельта дал согласие на уступку Южного Сахалина. Портсмутский мир был подписан. Война закончилась «почти благопристойным», но выражению Витте, миром. Глава делегации получил приветственную телеграмму императора, благодарившего его за умелое и твердое ведение переговоров. Ему также был пожалован дворянский титул графа, правда, в России не все сочли эти результаты переговоров приемлемыми, и графа Витте за глаза стали издевательски называть «графом Полусахалинским».

Портсмутские договоренности, несомненно, стали успехом России, ее дипломатии и лично главы российской делегации. Витте ловко расколол лагерь противников и избежал подписания позорной капитуляции, несмотря на проигранную военным начальством войну. Такова сила личного обаяния, умелой работы с прессой и понимания смысла и значения общественного мнения.

Так что же поменялось спустя столетие в информационном противостоянии враждующих государств? Прежде всего, другой стала сама природа информации, и здесь я, конечно, не могу не отметить глобальную роль Интернета и социальных сетей - как по объему и разнообразию информации, так и по скорости ее распространения, которая также является важнейшим фактором успеха в информационной войне.

В июле 2008 года в МИД России состоялось традиционное совещание российских послов с участием первых лиц государства. Президент Медведев в своем выступлении призвал дипломатов «начинать рабочий день с Интернета». Добрая половина зала сразу наморщила лбы. Их владельцы предпочитали начинать день с чашечки кофе и свежего номера «Советского спорта», но уж точно не с Интернета. К сожалению, возрастные дипломаты порой не знают, какую кнопочку надо жать, чтобы телефон включить, а тут сразу Интернет... Да и не совсем в традиции российских чиновников и политиков напрямую общаться с народом.

Я попытался это сделать еще в 2009 году, зарегистрировав свой аккаунт в соцсети Twitter (в 2022 году Twitter и Facebook заблокировали мои страницы в связи с активной позицией по ситуации на Украине, ныне я пользуюсь только своим телеграм-каналом «Рого7ин» и страничкой в ВКонтакте). В принципе это порой помогало мне работать на опережение, информируя западную прессу о точке зрения Представительства России при НАТО по актуальной международной повестке. Разместить свежее сообщение в телеграм-канале много времени не занимает, у меня на это уходят считанные секунды в дороге на работу или обратно - домой. Важнее другое: подобного рода сообщения должны быть максимально выверенными, и - при скорости развития событий - это далеко не у всех получается. Действовать здесь стоит осмотрительнее, просчитывая на несколько ходов вперед, как ваш информационный противник попытается использовать ваши высказывания. И уж совершенно неприемлемо, когда должностные лица размещают свои сообщения с использованием откровенной брани и скабрезных пошлых шуток.

Поделюсь с Вами, уважаемый читатель, поучительной историей из личного опыта общения с избирателями. Эта встреча проходила в одном из удаленных уголков моего избирательного округа. В зале сидели самые разные люди -сельская интеллигенция, рабочие и крестьяне. Отвечая на вопрос из зала, я позволил себе употребить крепкое словцо. Нет, не матерное, но тем не менее колючее и грубое, не соответствующее моей обычной интеллигентной манере общения с людьми.

После встречи ко мне подошел один сельский учитель и сделал замечание. Он сказал, что избиратели уважают меня за умение простым языком объяснять сложные вещи и отстаивать интересы народа, но люди сразу чувствуют фальшь, когда я пытаюсь разговаривать с ними нарочито грубо, использовать слова, которые пусть и общеупотребительны, но недостойны моей речи. Ох, как мне было стыдно! Я ведь действительно хотел понравиться своим просторечьем, а все вышло мне боком. Я извинился перед учителем, сказал, что его замечание принял к сведению и исполнению и действительно больше никогда не пытался заигрывать с людьми, а говорил с ними как должностное лицо, ответственное за свои слова.

Известно, что скорость распространения информации создает серьезные проблемы для аудитории - люди просто не поспевают за новостями и изменениями. В чрезвычайных ситуациях, когда заметно ускоряется и поток информации, особое значение приобретают устойчивые, ранее вживленные в подсознание шаблоны и стереотипы - укорененные понятия и представления о некоторых явлениях или событиях, которые живут в «подкорке» общества давно.

Именно стереотипы, сидящие в общественном подсознании со времен холодной войны, сыграли зловещую роль в искажении информации о войне на Южном Кавказе в августе 2008 года и в ходе проведения СВО на Украине в 2022 году. Каковы же эти стереотипы?

Первый стереотип: современная Россия - это наследница Советского Союза, непредсказуемая страна с имперскими амбициями.

Второй стереотип вытекает из первого: в конфликте «меньшинства» и «большинства» всегда виновато «большинство». Грузия, а затем Украина представляли «меньшинство», т. е. «маленькие страны», соответственно, Россия - «большинство». Поэтому Россия была признана виновной априори. Правда, почему-то никто не задумывался над тем любопытным фактом, что Грузия по отношению к Южной Осетии и Украина по отношению к Донбассу, на которые они напали, являются как раз тем самым «большинством». Но именно хищная манипуляция стереотипами позволила западной прессе добиться достаточно важного результата.

Другим свидетельством изменения природы информации являются высочайшие темпы роста общего объема информации. Для удвоения объема накопленных знаний с начала нашей эры потребовалось 1750 лет. Второе удвоение произошло к 1900 году, а третье - к 1950 году, всего за 50 лет! Это явление назвали «информационным взрывом». К 2006 году совокупный объем цифровой информации в мире составил 161 млн Гб (161 экзабайт), что приблизительно в три миллиона раз превышало объем информации, содержащейся во всех когда -либо написанных книгах. С 2006 по 2010 год объем информации увеличился еще в шесть раз и к 2020 году достиг объема в 40 зеттабайт.

Для чего я привожу эти данные? Прежде всего для того, чтобы показать потенциальный масштаб информации, способной дезориентировать аудиторию или конкретного пользователя. Именно поэтому на первый план выходит задача анализа этой информации и ее классификации.

Кстати говоря, классификация информации также может стать объектом манипуляций. Что-то можно учесть, а что-то - опустить, проигнорировать или, наоборот, подсунуть читателю откровенную ложь. Поисковики Google и Яндекс тому наглядный пример. Попробуйте набрать в строке поиска словосочетание «Рогозин в молодости», и Вам, уважаемый читатель, выведут порцию черно -белых фотографий зигующего молодчика, которого поисковая система выдает за меня. Я отправил нотариально заверенное заявление в Google с требованием убрать фотографии этого неизвестного мне парня, держащего лозунг «Белые всех стран, соединяйтесь!». Возможно, в тот день, когда вы возьмете в руки эту книгу, случится невозможное, и мне принесут извинения за размещение фейковых провокационных и оскорбляющих меня фотографий, но пока дело обстоит именно таким мерзким образом.

Надо сказать, что изменение природы информации затрагивает как ее объективность, так и возможность фальсификации. Чем выше уровень развития СМИ, тем меньше они могут себе позволить распространение сознательной лжи. И наоборот. Чем дольше мы не будет признавать телеграм-каналы средством массовой информации, тем больше грязи и непроверенных слухов они за это время распространят. Отмечу также, что в последнее десятилетие изменилась и роль оценочных суждений. Рост числа игроков на международном информационном поле приводит к тому, что практически по любому вопросу можно найти противоположные мнения. Очевидно, что манипуляции возможны и здесь. Например, можно представить мнение большинства меньшим количеством суждений, а мнение меньшинства - большим. Соответственно, несбалансированная информация не будет отражать подлинной ситуации.

Любопытное наблюдение последнего времени - фотографии, которые раньше играли роль иллюстрации к новостям, теперь становятся самостоятельной новостью. В периоды конфликтов на Южном Кавказе и на Украине в Интернете, да и в газетах мы видели целые развороты, заполненные одними только фотографиями с места событий. Фотографии фактически играли роль сообщения о том, что реально происходит или якобы происходит. Ведь достаточно под фотографией разбитого осетинского Цхинвала написать, что фото, мол, сделано в Тбилиси, и эффект негодования против действий России у вас в кармане!

Особая роль в информационных войнах отведена телевидению. Электроннолучевая пушка (основа кинескопа) как «метод убеждения» намного мощнее и дальнобойнее пушки стальной. Мир телевизионных иллюзий способен убить чувство реальности. Сотни миллионов людей оглупляются развлекательными шоу и пустопорожней болтовней ток-шоу.

Конкуренцию традиционному телевидению составляют видеоматериалы, распространяемые в Интернете, особенно по каналам YouTube. Например, известный сюжет канала Би-Би-Си о Саакашвили, жующем свой галстук, лишь в Интернете за пару дней увидело более полутора миллионов человек -значительно больше тех, кому «посчастливилось» увидеть это проявление шизофрении грузинского фюрера собственно по телевизору. Но в период военных действий на Украине и YouTube стал цензурироваться западными политтехнологами. Я, например, до сих пор не пойму, зачем админам YouTube нужно было вымарывать все мои записи и выступления на странице «Роскосмоса»? В чем причина и смысл? Ведь там размещалась лишь информация о профессиональной деятельности главы российской ракетнокосмической промышленности.

Технология новых СМИ востребована и в НАТО. Сотрудники Международного секретариата при работе со СМИ и общественным мнением уже давно делают ставку не только на печатные издания и пресс-брифинги, но и на солидный архив аудио- и видеороликов, на обучающие документальные фильмы. Безусловно, НАТО на собственной шкуре испытывает разрушительную роль мировых СМИ, которым свойственно преувеличивать масштабы катастроф, войн, трагических событий, связанных с человеческими жертвами. В частности, политики в НАТО жалуются на душевные муки, которые они испытывают от «несправедливых оценок» СМИ деятельности альянса в Афганистане. Желая снизить поток критики, НАТО пошла на создание собственного телевизионного канала - NATO-TV. Думаю, им надо поучиться пропаганде у NASA. Разве может быть эффективным телевидение откровенно пропагандистского характера? Нет, конечно, оно им не поможет.

На новом этапе развития информационных технологий недостаточно быть хорошим пресс-секретарем - надо быть специалистом и по другим смежным профессиям. Ярким примером такого рода работы является приглашение руководством НАТО Майкла Стопфорда, топ-менеджера корпорации Coca-Cola, который с лета 2008 года приступил к руководству Департаментом публичной дипломатии Международного секретариата альянса. Понятно, что господин Стопфорд не стал рекламировать политическую организацию по аналогии с напитком: “Enjoy NATO!”, но тем не менее опыт работы в коммерческой корпорации принес его новым работодателям много пользы, особенно в момент грузино-югоосетинского кризиса.

Чрезвычайно важную роль приобрела публичная дипломатия. Сам термин был введен во времена Рональда Рейгана. Мои знакомые из НАТО считают чрезвычайно важным работать как с лицами, принимающими решения (decision makers), так и с людьми, оказывающими влияние на взгляды и убеждения широких слоев населения (opinion makers). Несмотря на то, что слово «пропаганда» фактически не используется в официальной лексике НАТО, тем не менее во внутренней переписке между членами альянса оно не является запрещенным термином. Это слово достаточно распространено, поскольку самым четким образом отражает реальные задачи по продвижению идеологического продукта США и НАТО для смены «политического пола» стран, попавших «под колпак» Вашингтона.

И последнее. Изменяются сами подходы государств к информационному влиянию. Целые государства и даже крупные межгосударственные образования прибегают к помощи профессиональных пиар-агентств. Известно по крайней мере три пиар-партнера Грузии, проявивших себя во время событий 08.08.08. В США это компании Orion Strategies и Squire Sanders Public Advocacy, в Бельгии - Aspect Consulting (откровения Патрика Вормса я уже приводил, иллюстрируя методы информационной войны против России).

Даже беглый взгляд на конфликт августа 2008 года показал, что грузинская информационная кампания была на порядок ближе к идеалу, чем российская (к сожалению, ситуация не особенно изменилась и в 2022 году). Российские действия в сфере международной информации явно отставали от реальных событий. Министр иностранных дел Сергей Лавров, анализируя итоги информационной войны против России в 2008 году, сказал: «Мы дети в том, что касается методов использования СМИ, просто дети».

Я с ним согласен. Давно пора взрослеть.

Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил

Противоречивая история человечества доказала, что в мире существуют три политические доктрины: коммунистическая, либеральная и национальная. В этом идеологическом треугольнике развивается политическая жизнь любого общества. В борьбе этих трех начал рождаются яркие вожди и ведомые ими политические партии. На практике каждое политическое движение представлено чрезвычайно пестро. И в коммунизме, и в либерализме, и в национальной идеологии есть свои крайние и умеренные крылья, свои радикалы и свои центристы.

Коммунистами называли себя и ленинцы-большевики, и радикалы-маоисты, и албанские троцкисты из Армии освобождения Косово, и члены итальянских «Красных бригад». Но есть и «умеренные коммунисты», не любящие, когда им напоминают об их общем марксистском происхождении, - всевозможные лейбористы, оппортунисты и социал-демократы.

Коммунистом считал себя и мой отец, и если бы все коммунисты были такими честными и убежденными людьми, я связал бы с ними свою судьбу. Но, видимо, такие, как мой родитель, были скорее исключением, чем общим правилом в КПСС.

Не меньшая пропасть разделяет радикальных и умеренных либералов. На наглядном примере российских реформаторов мы увидели звериный оскал узурпаторов, которые под прикрытием демагогических лозунгов присвоили себе всю собственность бывшего СССР. Нарицательным стало в России имя главного идеолога ваучерной приватизации, недавно сбежавшего из России «непотопляемого» Анатолия Чубайса (он действительно легче воды). Ее результатом стал захват лакомых кусков промышленности и природных богатств узкой группой аферистов, сформировавшей в окружении Ельцина так называемую группу реформаторов. Теперь лекции этих пройдох, перепутавших свою шерсть с государственной, любят послушать в Лондоне и Давосе. Хотя за то, что они натворили, слушать их надо не в Лондоне, а на допросе у прокурора, а приглашать - не в снежную Швейцарию, а в не менее снежный Магадан, причем надолго.

Конечно, далеко не все российские жулики называют себя либералами, равно как не все российские либералы - жулики. Мало кто сомневается в личной порядочности и искренности убеждений таких известных в России либералов, как академик Андрей Сахаров, экономист Григорий Явлинский и павшая от руки наемного убийцы Анна Политковская.

Такой же дифференцированный подход необходим при анализе развития не только коммунистического и либерального, но и национального движения. В XX веке национальная энергия народов Европы и Азии порой принимала крайне опасные, экстремистские и извращенные формы. Шовинистическая истерика, национальное чванство, чувство превосходства собственного народа над другими - дурные союзники в политической борьбе. Страшный опыт гитлеровского нацизма должен быть предупреждением всем будущим поколениям. Но как бы ни старались провокаторы раздуть в СМИ «угрозу русского фашизма», в моей стране, пережившей нацистское вторжение и заплатившей за освобождение мира от коричневой чумы страшную цену -27 млн жизней, - нацистской идеологии нет места.

После захвата власти большевиками в 1917 году марксизм-ленинизм стал государственной идеологией на целых 70 лет. Переформулированные на марксистский лад лозунги Великой французской революции «Свобода, Равенство, Братство!» увлекли за собой огромные народные массы. Вера в «светлое коммунистическое будущее» поднимала трудящихся на практическую реализацию великих «национальных проектов», таких как ГОЭЛРО, индустриализация страны и ее скорейшее восстановление после разрушительной германской агрессии, обретение статуса ядерной державы, покорение космоса, освоение целины и строительство Байкало-Амурской магистрали.

Жертвуя своим благополучием и материальным достатком, поколения советских людей жили мечтой о грядущем коммунистическом счастье, которое, как им обещало Политбюро, увидят их дети. Мое поколение бесконечно благодарно нашим дедам и бабушкам, отцам и матерям за то, что они сумели отстоять свободу и независимость нашей Родины, принесли ей мировую славу великой державы. Однако в конце 70-х годов прошлого века гражданам СССР стало ясно, что никакого коммунизма построено не будет, что партийная верхушка не просто «переродилась», а выродилась в прямом смысле этого слова, что власть погрязла во вранье и привилегиях, и неминуем ее конец, подобный вымиранию динозавров.

Причина тому проста - те, кто по должности своей был призван насаждать в массах коммунистическую идеологию, сами перестали верить в нее. Коммунизм на деле оказался утопией, романтической мечтой о рождении идеального человека, ради которой большевики жертвовали не только собой, но и миллионами реальных соотечественников, не соответствующих этому идеалу. Но дело даже не в ошибках и перегибах КПСС. Отвергая важнейшие, воспитанные со времен борьбы древнего человека за жизнь инстинкты частной собственности и принадлежности к племени (позже национальное чувство), коммунистическая идея обезличила гражданина, отделила его от средств производства, лишила ощущения сопричастности, отвадила от участия в делах государства, отбила у него чувство хозяина. Загнав граждан в загородные коммунальные товарищества с «куриными» наделами по шесть соток (это при наших-то масштабах земельных угодий!), зарегулировав всякими инструкциями всё и вся - даже допустимый для дачного домика угол крыши, - позднее руководство КПСС являло свету все свое скудоумие.

В 1970-х годах в стране стало нечем дышать, но ветхие члены Политбюро боялись открытых окон, так как ветер перемен мог сдуть их самих. Коммунизм как идеология и социализм как реальность стремительно теряли свою привлекательность. Не от большого ума коммунистические пропагандисты придумывали штампы типа «социалистический лагерь», что еще больше усиливало в народе ощущение замкнутости жизненного пространства и в конечном счете - обреченности прежнего порядка вещей. Во многом именно апатия народа позволила партийным бюрократам расчленить и приватизировать СССР. Парадокс событий 1990-1993 годов состоит в том, что буржуазная контрреволюция победила в России не вопреки воле коммунистического руководства, а как раз благодаря его деятельной роли в развале страны и КПСС. Именно эти партийные бонзы и преподаватели марксизма-ленинизма, учившие нас жизни и «вечно правильному учению», сами вероломно предали нас, своими руками распахнув врата спящего города нашим врагам.

Да, позже, уйдя в оппозицию, партия российских коммунистов предпринимала попытки очиститься от предателей и исправить ошибки предшественников. И это можно только приветствовать. Но, ругая власть, компартия долгие годы не могла избавиться от странного ощущения, что она воюет сама с собой. «Спор» левой оппозиции с «партией власти» в 1990-е годы - это такой «междусобойчик», где бывшие вторые секретари обкомов и райкомов выясняли отношения с бывшими первыми секретарями обкомов и райкомов. В этом диспуте «бывших» нет места идеологическим разногласиям. Здесь больше ревности и обиды у той части партийной номенклатуры, которая оказалась «за бортом».

Компартия, исчерпав инерцию популярности КПСС, рискует уйти в историю вместе с угасанием наших ветеранов, сохранивших веру в высокие коммунистические идеалы. И это при том, что народ, переживая колоссальные экономические трудности, тоскует по Советской власти, по социальной справедливости и все чаще вспоминает Сталина.

Россия нуждается в мощной левой партии, способной полноценно отстаивать истинные ценности социализма и претендовать на участие в управлении страной, и я желаю здоровым левым и патриотическим силам скорейшего сплочения.

Второе начало, вторая политическая доктрина - либеральная идеология - в извращенной форме господствует в России с 1991 года. Культ индивидуализма и личной наживы, презрение к законам и традициям, вседозволенность и разврат - вот вам и весь либерализм. К оригиналу - идеологии американской либеральной свободы - наши «либералы» относятся избирательно. Бесспорные либеральные ценности, такие как свобода слова, свобода митингов и демонстраций, независимость судов, парламентская демократия, цинично отброшены ими в сторону. Наиболее радикальные из них объявили власть нелегитимной и на этом основании считают ненужным соблюдать какие-либо законы, а в крайних случаях готовы на любой союз с врагом ради «свержения режима».

Наши «либералы» на поверку оказались «большевиками наоборот». С русским народом им явно не повезло: не тот народец - ленив, неблагодарен, не хочет подчиняться новым хозяевам, фигу в кармане носит. Ради достижения личного успеха, измеряемого местом в списке российских миллиардеров в журнале Forbes, «либералы» пошли на чудовищное ограбление страны. Под видом либеральных реформ они отрешили народ от собственности. Дабы сбить волну массового возмущения, «либералы», по сути, спровоцировали войну в Чечне, столкнули народы России в междоусобице, разрушили общественную мораль и нравственность, попытались разложить армию - последний оплот державы. Своими преступными действиями они дискредитировали либерализм, превратили его в доктрину национальной измены, опозорили слово «демократ» и утратили моральное право находиться у власти. По инерции они еще долго удерживали страну под своим силовым, финансовым и информационным контролем, но часовой механизм под креслом власти уже отсчитывал оставшееся им время.

Да, терпелив русский мужик, готовый кормить сразу двух генералов -большевика и «большевика наоборот».

Воскресение

Национальная идея - это ответ широких народных масс на коммунистическое и либеральное правление. Национальная идея не означает противопоставления одного народа другому. Например, в России все коренные народы вместе с русскими создавали великую нацию и культуру. Мы в России привыкли друг к другу, научились понимать и уважать культуру и обычаи каждого коренного жителя нашей страны.

Но я хотел бы затронуть проблемы консолидации именно русского народа, который, благодаря недавним поправкам к Конституции России, наконец -то назван государствообразующим. До сих пор у русских был потерян культ образованности и интерес к родовой истории. Все это - результат политики «национальной стерилизации» русского большинства, проводимой последовательно большевиками, советской партноменклатурой и ельцинскими «либералами».

Национальная идея возвращает народ в его естественное состояние - быть хозяином в родном доме. Не только у индивидуума, но и у коллективной личности - народа, большого и малого, - есть свои неотъемлемые права: на безопасное существование;

на воссоединение в пределах родовой территории;

на сбережение, развитие и приумножение своей нации;

на самоидентификацию, на возможность думать и говорить на родном языке. Язык - это власть. Защита родного языка и его распространение за рубежом есть основа для восстановления нашего политического влияния в мире;

на суверенитет, самоопределение и самоуправление;

на Родину, на культурную самобытность, на сопричастность своей родовой цивилизации и истории;

на контроль над добычей и использованием природных богатств и ресурсов, Богом данных его земле;

на равные права граждан и социальную справедливость;

на доступ к достижениям мировой цивилизации и их использование в частных и национальных интересах.

Национальная идея - это идеология национального возрождения и развития, которая предполагает устранение исторических, социально-политических и экономических несправедливостей. Она несет в себе непоколебимую силу правды. Национальная идея - это бесспорное право разделенного народа на воссоединение. Немцы, проигравшие мировую войну, разделенные державами-победительницами на три государства - ГДР, ФРГ и Западный Берлин, свято верили в свое право на воссоединение. Да, они признавали реальность национальной разделенности, но никогда с ней не соглашались. И вот спустя сорок лет невозможное стало реальностью - Берлинская стена рухнула, и Германия воссоединилась.

Почему же наш народ, вынесший на себе основную тяжесть той самой страшной мировой войны, потерявший в ней цвет нации - целые поколения убитых и искалеченных, - не имеет права на воссоединение? Такое воссоединение естественно, служит интересам народа, а потому неизбежно. И это главная причина того, что мы были вынуждены вооруженным путем начать освобождение украинских земель от преступной киевской хунты. Сам факт существования оторванной от России Украины превратил ее в «Анти-Россию», в государство-предателя, угнетающее в русском и украинском народах знание и любовь к общей, единой и неразрывной истории, в страну - форпост вражеских сил против нашей Родины. Благодаря подлым манипуляциям Запада и отсутствию на Украине собственной традиции государственности, незаконнорожденный в Беловежской пуще политический класс этой страны превратился в попрошайку и потаскушку, в худший и наиболее пошлый режим из всех, которые знала история. Именно продажность украинской элиты, в самых что ни на есть извращенных и циничных формах, толкнула ее на развязывание гражданской войны на Донбассе, а затем и в мясорубку с Россией. Порошенко и Зеленский заслуживают высшей меры социальной справедливости за свои преступления, главным из которых является братоубийственная война украинцев с русскими.

История показала: ошибки приходится исправлять - чем раньше, тем меньшей кровью. Если не решились это сделать вовремя, цена будет в сто раз большей. Но и это не означает, что следует отступить и подчиниться злой судьбе разделенного народа. Повторяю: все равно - рано или поздно - надо исправлять исторические ошибки и добиваться воссоединения русского народа России и Украины.

Помимо стратегически важной внешнеполитической задачи воссоединения русского народа и его земель, идеология национальной солидарности ставит своей целью укрепление внутриполитического единства народов и классов российского общества. Она примиряет и объединяет его части (или, по крайней мере, смягчает последствия классовой борьбы в солидарном обществе), учит их взаимной поддержке и гармонии в рамках единой политической нации. В этом ее отличие от большевизма, который разжигает классовую вражду, и либерализма - «адвоката дьявола», противопоставляющего интересы личности и общества.

Для возрождения независимого и могучего государства в равной степени важны усилия и национального капитала, и национальной интеллигенции, и национально мыслящих широких народных масс. Глубокий смысл национальной солидарности и сотрудничества классов в рамках национального государства состоит в том, что это основа политической стабильности, без которой невозможна экономическая модернизация страны.

Политическая национальная доктрина должна творчески воспринять и усвоить бесспорные социальные и демократические ценности. Патриоты должны стоять в первых рядах борьбы за социальную справедливость, очищая этот принцип от демагогии и притворства. Соединение национальной идеи с идеей социальной абсолютно естественно. Истинный патриот должен думать в первую очередь о благе всего народа, но благополучие национального большинства во многом зависит от материальных факторов - уровня, качества и продолжительности жизни, эффективности социальной политики, помощи слабым и старым. Преодоление в сжатые сроки бедности и нищеты широких народных масс и восстановление смысла жизни народа должны стать делом чести для патриота. Не зря сегодня русские воины на Донбассе и Украине сами используют символику Великой Отечественной войны и Знамя Победы. В отсутствии понятных людям символов национального единства и привлекательного образа будущего, которыми должно было бы руководствоваться наше современное государство, армии приходится использовать символы того государства, от которого мы явным образом отказались. Россия должна выдвинуть такую идеологию национального единства, социальной справедливости и борьбы со звериным капитализмом, империализмом и олигархией, такой образ будущего, которые станут притягательными не только для жителей освобожденных украинских территорий, но и для всех народов мира. Будучи прочитанными, понятыми и разделенными всем сердцем, эти лозунги дадут нам возможность полноценно выиграть битву за Россию и почувствовать колоссальную симпатию и поддержку и других народов.

Что касается либералов, то у них следует заимствовать все значимые общедемократические идеи и лозунги. Только воры и предатели боятся свободы слова, независимой судебной системы, права граждан на самовыражение и участие в митингах и демонстрациях, возможности выносить важные для страны решения на общенародные референдумы, честных выборов. Безусловному запрету должны быть подвергнуты лишь откровенно антинациональные и антисоциальные проявления извращенного либерализма: наркомания, пьянство, оскорбление национальных и религиозных чувств, проституция, пропаганда гомосексуализма, педофилия.

Без плодотворного использования общедемократических и социальных лозунгов национальная идея рискует превратиться в вульгарную пропаганду национального превосходства, в тупое самовосхваление и узколобое чванство. На пути воскресения национальной идеи и ее утверждения в государственном строительстве нас ожидает много проблем. Одна из них - увлечение «национальным романтизмом» во внешних делах. Как нередко бывало в многовековой русской истории, Россия ставила свою безопасность и даже суверенитет под угрозу ради «исполнения своего интернационального долга» перед славянскими (например, болгарами) и православными (например, грузинами) народами. Русские чиновники, политики и военачальники, не говоря уж о представителях правящей династии, традиционно находились под влиянием панславянских идей.

Именно поэтому русское общество осталось глухим к высказываниям таких редких пророков, как редактор журнала «Гражданин» князь Мещерский. Менее чем за год до начала Первой мировой войны он настойчиво призывал «покончить раз и навсегда с рутинными традициями дипломатической славянофильской сентиментальности, стоившей нам сотни миллионов денег и потоки святой русской крови и ничего нам не приносившей, кроме позорной роли быть всегда одураченными этими “полубратушками”». Его, как всегда, не послушали. Результат - развал государственности, падение монархии и страдания Гражданской войны.

Федор Достоевский с сомнением относился к идее русского поэта и славянофила Тютчева собирать славянские народы под крылом России. Он писал:

«Делай им добро и проходи мимо. Мы не можем раствориться в славянстве, мы выше. Они внесут к нам начало раздора».

Не ценное ли это указание нам? С кем мы сегодня остались в Восточной Европе? Процитирую Достоевского еще раз:

«России надо серьезно приготовиться к тому, что все эти освобожденные славяне с упоением ринутся в Европу, до потери личности своей заразятся европейскими формами, политическими и социальными, и таким образом должны будут пережить целый и длинный период европеизма прежде, чем постигнуть хоть что-нибудь в своем славянском значении и в своем особом славянском призвании в среде человечества. Между собой эти землицы будут вечно ссориться, вечно друг другу завидовать и друг против друга интриговать. Разумеется, в минуту какой-нибудь серьезной беды все они непременно вновь обратятся к России за помощью».

В международных делах национальная идея подсказывает России проявлять не «славянофильский романтизм», а здоровый национальный эгоизм.

Руководствоваться нужно сугубо национальными интересами собственной державы и делать только то, что принесет Родине пользу.

Для меня никогда не было сомнений при ответе на вопрос, что первично: государство или нация. Конечно, нация выше государства. Выше нации -только Бог. Государство представляет собой форму самореализации нации, защиты ее жизненно важных интересов, удержания политического пространства и национальной территории. Нация должна проживать на своей родовой территории. Если же в результате войны или измены часть родовой территории с проживающими там соотечественниками оказывается под иностранным контролем, нация должна добиваться исторического реванша, желательно политическими и экономическими методами давления, но в крайнем случае -используя силу.

Сказанное в высшей степени относится к русским, представляющим не просто народ, а духовную цивилизацию. Наши предки сумели выжить в тяжелейших условиях борьбы племен и народов за территорию и ресурсы. Русские смогли вовлечь в совместное строительство государственности иные народы. Малая их часть растворилась в русской крови, остальные тюркские, финно -угорские, монгольские и кавказские племена благодаря русским и России развили свои национальные языки и культуры и даже приобрели письменность.

Экстремистски настроенные сепаратисты предпочитают умалчивать о том, сколь много бесценного для сохранения их народов сделали русские. Именно русские своим историческим подвигом и терпением показали, что в России право народа на самоопределение может и должно пониматься как право на уважение, достойное сосуществование и развитие вместе с русским народом в едином государстве.

- Англосаксы, турки, немцы, русские, французы, испанцы, китайцы, персы, арабы, индийцы, японцы, итальянцы, греки, голландцы и другие крупные народы - это народы, по определению философа Н. Я. Данилевского «самобытного культурно-исторического типа». Следует отметить такое уникальное свойство народов самобытного культурно-исторического типа, как собирание вокруг себя иных народов и национальных общин в рамках единой политической нации. Русский народ относится именно к этому типу народов - государствообразующих и создающих максимально благоприятную среду для развития народов-союзников, строящих вместе с ним единую политическую нацию.

- Вы спросите меня, а что делать таким народам, как татары, башкиры, чеченцы, якуты, российские евреи и т. д.? Я вам так отвечу. По большому счету, мы все - русские, если признаём ценности России, считаем русскую культуру своей, говорим по-русски и рассматриваем себя как единую политическую нацию. И это никак не стирает наши «обычные обычаи», национальные и религиозные традиции. Но это дома мы такие. А для чужаков мы все - русские. Мариуполь освобождала русская армия, а в ее составе мужественно сражались русские, татары, чеченцы, тувинцы, наши украинцы, буряты и представители других национальностей. Но все они дрались в составе русской армии, а это значит, что для нас они - русские.

Русский народ разделен - за пределами национальных границ проживает 17 процентов всего этноса. Таких серьезных потерь не испытывал до нас ни один народ мира. Русский народ растерялся, забыв о своей исторической роли хранителя Евразии, защитника ее внутренней и внешней безопасности. Русских необходимо собрать: любовью, общим интересом и делом воссоединить братские коренные народы, и тогда Россия вновь обретет смысл своей жизни. Но прежде надо понять, что в основе всякой нации лежит чувство национального единства, давно не испытываемое моими согражданами. Воспитание этого чувства и есть первейшая патриотическая задача.

Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем

Вечером 21 сентября 1993 года дома за праздничным столом собралась вся моя семья. В этот день сыну Алексею исполнялось ровно десять лет. В углу столовой, чтобы не мешать гостям, приглушенно работал телевизор. Показывали вечерние новости. По напряженному лицу диктора я уловил, что произошло нечто драматическое. Сделал громче. Диктор зачитал указ президента Ельцина о досрочном роспуске парламента.

За столом воцарилась гнетущая тишина. Я извинился перед родителями и гостями, встал из-за стола, поцеловал сынишку и стал собираться. Моя жена Татьяна вышла проводить меня на улицу. «Только на рожон не лезь», - сказала она и вернулась в подъезд.

Через десять минут я был на месте. Припарковав машину у Московского зоопарка - подальше от Дома Советов (чтобы в случае штурма ее не раздавили, жалко ведь), я быстрым шагом двинулся к Краснопресненской набережной, вошел в Белый дом и поднялся в приемную вице -президента России Александра Руцкого. Там меня встретил Андрей Федоров, мой бывший коллега по Комитету молодежных организаций СССР и «Форуму-90». После ухода из МИДа он работал советником вице-президента по международным делам и, конечно, был в курсе всего происходящего.

От Андрея я узнал, что только что экстренно собравшийся Верховный Совет через час отрешит Ельцина от должности, а Руцкого провозгласит главой государства. Затем новый президент уволит всех министров и назначит свое правительство. А потом представит программу действий.

Я советовал ни в коем случае сейчас не заниматься раздачей министерских портфелей, по крайней мере до тех пор, пока Руцкой не утвердится в роли президента. Логика моя была проста. Ельцин крайне мнителен. Руцкому, наделенному Верховным Советом властью, наоборот, нужно демонстративно переназначить если не всех, то большую часть ельцинских министров, переподчинив силовиков себе. Такие кадровые решения немедленно бы вызвали у Ельцина подозрение ко всему своему окружению, ко всем его генералам. Да и сами ельцинские министры еще несколько раз бы подумали, кому присягать, ведь даже Конституционный суд встал на сторону парламента. Если же Руцкой и принимающие у него присягу депутаты будут продолжать грозить ельцинскому окружению смертной казнью и прочими репрессиями, то это лишь сплотит нынешнее правительство вокруг Ельцина.

Но меня никто и слышать не хотел. Руководство Верховного Совета и сам Руцкой находились в состоянии эйфории. Они уже делили шкуру Ельцина и его безграничную власть. Жажда политической мести и чисто человеческая мелочность застилали им глаза. В итоге, как я и предупреждал, поспешные кадровые решения Руцкого лишили Верховный Совет поддержки со стороны руководства армии и силовиков. После некоторых колебаний они взяли сторону Кремля. Это и предрешило исход схватки.

Такую же глупость Руцкой совершил и в отношении московского мэра Юрия Лужкова. Заносчивость и чванство Лужкова вызывали раздражение в депутатском корпусе, поэтому Александр Руцкой своим «указом» решил сместить и его, назначив новым градоначальником главу Краснопресненского районного совета Москвы Александра Краснова. Естественно, Лужков сразу же встал на сторону Кремля.

Надо знать, что лояльность столичных властей в дни гражданского противостояния имеет решающее значение. В этом я убедился в августе 1991 года, когда при активной поддержке первого мэра Москвы Гавриила Попова, организовавшего баррикады вокруг Дома Советов, Ельцин легко расправился с ГКЧП. В дни Черного Октября 1993-го попытка уволить мэра дорого обошлась Верховному Совету.

Лужков по природе своей - не орел. Если бы он заметил малейшие колебания в позиции Ельцина и, наоборот, решительность парламента, еще не известно, в чьем стане тогда он мог бы оказаться. Да, Лужков не раз открыто хамил Верховному Совету, но, будучи человеком, держащим нос по ветру, в иной ситуации он бы затих и вел себя осмотрительно. Однако в политике не бывает сослагательного наклонения. Руцкой не оставил Лужкову выбора.

Перепуганный мэр бросился в объятия Ельцина. А опасаться Лужкову было чего.

На феномене москоского мэра я хотел бы остановиться отдельно. Вклад, который этот «филантроп» и «опытный хозяйственник» внес в историю нашего города, а также в нравы элит и их взаимоотношений с бизнесом, требует особого исследования. А все началось в тот прекрасный день, когда Юрий Михайлович очень удачно женился. В силу недюжинных природных талантов супруги Лужкова - мадам Елены Батуриной - ее бизнес расцвел пышным цветом. Даже журнал Forbes не смог пройти мимо того, как ловко Елена Батурина перескочила из категории «миллионерш» в разряд «миллиардерш». Ну а Лужков выбрал для себя статус этакого «жиголо», объясняя свои богатства предпринимательским гением красавицы -супруги.

Много лет все предпочитали не обращать внимания на проделку четы Лужкова - Батуриной. Но вот незадача - рано или поздно все тайное становится явным. Тринадцать лет спустя после расстрела Белого дома, 14 июля 2009 года, пала еще одна Бастилия - московская. В этот день газета «Ведомости» на первой полосе опубликовала откровения партнера британской юридической фирмы Lovells Кристофера Грисона, нанятого в качестве адвоката ближайшим бизнес-партнером Елены Батуриной господином Шалвой Чигиринским. Суть своих показаний Грисон изложил газете The Financial Times, ознакомив издание с документом, представленным в Высокий суд Лондона. В нем со слов юриста описана история взаимоотношений Чигиринского с Батуриной. В частности, британский адвокат, ссылаясь на своего клиента, утверждает, что «степень влияния госпожи Батуриной в Москве такова, что ни один крупный проект не может быть реализован без ее поддержки». И далее. «Партнерство между Чигиринским и Батуриной, “как предполагалось, будет работать по принципу 50/50”, и партнеры будут “поровну делить всю прибыль и убытки”, но Батурина никогда не финансировала ни один из проектов Чигиринского, в то время как сам бизнесмен обязан был тратить в ее интересах крупные суммы, всего около $12 млн, включая оплату счетов на содержание ее личного самолета». Так говорится в документе.

Далее газета «Ведомости» опубликовала сведения, что в соответствии с подписанным между этими двумя дельцами соглашением Батурина обязалась облегчить ведение совместного бизнеса, помогая на административном и политическом уровнях, а Чигиринский должен был передать ей половину своих активов. Но стоило двум «голубкам» поссориться, как тайна бизнеса семьи Лужкова всплыла наружу. И состояла она в том, что вся бизнес-империя была построена лишь на наглости и административном ресурсе.

Интересно, а понимал ли ныне покойный Лужков, что такое «коррупция» и «злоупотребление полномочиями» и сколько дают за эти преступления? К сожалению, на этот вопрос не ответит ни он, ни его вдова - мадам Батурина, со своим скарбом переехавшая в Лондон (что их туда так тянет? Только лишь традиция Великобритании не депортировать в Россию беглых воров-олигархов? Или погода нравится?).

И еще один любопытный факт из жизни этого гражданина. По официальным данным Московской избирательной комиссии за сентябрь 2009 года, в собственности московского градоначальника, помимо четырех земельных участков в Калужской области и старого «тарантаса» - ГАЗ-69Э 1964 года выпуска с прицепом для перевозки пчел (при прочтении этих сведений, видимо, должны наворачиваться слезы умиления), есть еще четверть квартиры площадью 150 кв. метров в Москве. Интересно, что вообще думал о нас, своих избирателях, дорогой наш градоначальник, публикуя такие сведения о своих доходах и собственности? Мы действительно производим впечатление дебилов, готовых верить в то, что мэр Москвы Лужков - бомж?

Надо отдать должное Юрию Михайловичу - человек он был энергичный. Вот и в сентябре 1993-го, определившись, кому служить, Лужков энергично взялся за дело. Здание Верховного Совета, как и в августе 1991 года, было вновь окружено баррикадами - только теперь эти баррикады возводили не защитники парламента, а те, кто решил его изолировать и раздавить.

С тяжелым сердцем я расстался с Андреем Федоровым и, спустившись этажом ниже, направился в кабинет Астафьева, где меня ожидали мои неугомонные интеллигенты из Конституционно-демократической партии. Все бурно обсуждали ельцинский указ № 1400 о роспуске парламента и возможность скорого вооруженного штурма Белого дома. Настроение среди депутатов было боевое. Пахло жареным. Все ждали объявления о начале внеочередного, чрезвычайного заседания Верховного Совета и гадали, как отреагируют народные депутаты на попытку антиконституционного переворота.

Оперативно собравшиеся в коридоре напротив приемной Астафьева активисты Союза возрождения России и КРО подготовили заявление о создании Штаба общественных сил по преодолению кризиса. Желающие поддержать законный парламент в его противостоянии с Кремлем ставили подписи тут же в коридоре. Выстроилась целая очередь «общественников». Наверное, так должен был выглядеть настоящий штаб революции. Для полноты картины не хватало лишь революционных матросов.

Пока патриоты писали воззвания и прокламации, левые радикалы проникли в радиорубку Верховного Совета. Вмонтированные в стену громкоговорители внутренней связи транслировали из студии эмоциональную речь лидера левых коммунистов Виктора Анпилова. В 1984-1985 годы Виктор Иванович работал корреспондентом Гостелерадио СССР в Никарагуа. Сильные впечатления от общения с Сандинистским фронтом национального освобождения и борьбы с диктатором Сомосой оставили в характере Анпилова глубокий след. Человеком он был ярким и неравнодушным, потому долго не мог завершить свою пламенную речь.

Наконец оратор выдохся. Началась трансляция из зала заседаний Верховного Совета. Первым выступил председатель Верховного Совета Руслан Хасбулатов, потом председатель Конституционного суда Валерий Зорькин, затем вицепрезидент Александр Руцкой. Речи Руцкого и Хасбулатова напоминали победные реляции. Такое впечатление, что они уже считали себя ферзями, а Ельцина - загнанным в угол голым королем.

За нарушение Конституции вчерашние соратники Ельцина заочно отстранили его от занимаемой должности и под всеобщие овации привели Руцкого к присяге. «Народ» рванул к усатому «кесарю» за автографами. Член Верховного Совета «пламенный патриот» Сергей Бабурин потребовал тут же принять закон о применении смертной казни к «мятежникам», то есть к тем, кто встанет на сторону Ельцина. Как говорится, «понеслось». Адреналин заглушал ощущение опасности, мешал принимать трезвые и правильные решения.

Самым необъяснимым в той ситуации для меня было поведение самого Руцкого. Вместо того чтобы попытаться принять на себя исполнение обязанностей президента страны, он решил «окопаться» в Доме Советов. Кем он там собирался руководить, кроме буфетчиц, непонятно. Общественное мнение и закон в тот момент были полностью на его стороне. Имея «в кармане» решение Конституционного суда и Верховного Совета об отстранении от власти главы государства и будучи законно избранным вице-президентом страны, Руцкой, согласно Конституции, вступал в должность президента. Приняв всю полноту власти в свои руки, после приведения к присяге он должен был немедленно выехать в Кремль и занять президентский кабинет. Кто бы его остановил? Комендант Кремля или неприступный шлагбаум?

Представить себе, что Руцкого могли арестовать верные Ельцину офицеры спецслужб, сложно. В той ситуации Александр Владимирович обладал намного большей легитимностью, чем Борис Николаевич. Вряд ли какой-нибудь командир спецподразделения, памятуя события двухгодичной давности, попытался бы взвалить на себя такую гигантскую ответственность. Именно к стенам Кремля надо было переносить акции народного протеста с единственным требованием - допустить нового и законно избранного президента Руцкого к исполнению своих обязанностей - и занять президентский кабинет.

Ничего этого не было сделано. Руцкой и Верховный Совет предпочли добровольное заточение и самоизоляцию. Зато Кремль времени зря не терял и сделал то, на что в 1991 году так и не решился ГКЧП. Благодаря энергичному и креативному Лужкову в Доме Советов отключили воду, канализацию, электричество и спецсвязь. Ельцин дал приказ окружить здание, где засели защитники Конституции, колючей проволокой и несколькими живыми кольцами солдат внутренних войск. Выйти из осажденного парламента еще можно было, войти - нет.

Руцкой, как затравленный зверь, с автоматом в руках метался по зданию. Депутаты призывали к решительным действиям. Сидя при свечах, они, как герои фильма «Собачье сердце», пели революционные песни и вспоминали ленинский план вооруженного восстания: взятие «мостов, телеграфа и телефона», но все это была пустопорожняя болтовня и сотрясение воздуха. Весь пар защитников Конституции «уходил в свисток».

Последний раз я смог попасть в «оплот советской власти» 27 сентября. Моя жена тогда работала экспертом в Конституционной комиссии при Верховном Совете и, как и многие сотрудники аппарата парламента, отказывалась покинуть свое рабочее место. Несмотря на ее протесты, я забрал ее домой. Обреченность парламента, казалось, понимали даже его стены. Время было упущено. Шансов спасти Верховный Совет от силового разгона больше не оставалось.

Приближалась развязка, я мог рисковать собой, но не родным мне человеком.

На следующий день два десятка народных депутатов и представители оппозиционных Ельцину общественно-политических организаций собрались в зале заседаний Краснопресненского районного совета - в пяти минутах ходьбы от парламента. Здесь, в Шмитовском переулке, располагался «штаб общественной поддержки Верховного Совета».

Выяснилось, что ни у кого из собравшихся нет определенного плана действий. Тем не менее все отметили, что за последние дни симпатии москвичей к «сидельцам» в Доме Советов заметно выросли. Повсюду происходили стычки милицейских нарядов с горожанами, пытающимися прорваться сквозь кордоны к зданию Верховного Совета.

Утром того же дня я съездил в телецентр «Останкино», чтобы выступить на одной популярной независимой радиостанции. На втором и третьем этажах Телевизионного технического центра «Останкино» я насчитал два десятка бойцов спецназа МВД «Витязь». Они были в полной боевой экипировке, деловито осматривали останкинские «катакомбы» - замысловатые коридоры, соединяющие два служебных корпуса телецентра, обсуждали сектора обстрела.

В парке рядом с телецентром стояли бронетранспортеры ОМОНа. С улицы они были практически незаметны, но хорошо видны из окон верхних этажей здания. «Стервятники прилетели», - мрачно заметил знакомый мне оператор.

Об увиденном в «Останкино» я подробно рассказал Александру Краснову, провозглашенному мэру. Он пообещал передать Руцкому мои слова с предупреждением «не соваться в останкинскую ловушку». Знаю, что свое обещание он сдержал. В Верховном Совете не могли не догадываться, что Ельцин готовит вооруженную провокацию. Тем не менее, несмотря на многочисленные предупреждения, представители парламента сами вошли в мышеловку. Третьего октября сотни защитников Конституции, прорвав оцепление у здания Верховного Совета, по чьему-то предательскому приказу вышли из здания парламента на Краснопресненской набережной и на нескольких грузовиках уехали штурмовать останкинский телецентр. Почему? Зачем? Для меня это по сей день загадка.

Такой же загадкой остается появление и вызывающее поведение в расположении Верховного Совета отряда боевиков «Русского национального единства» во главе с их вожаком Александром Баркашовым. На фоне общей инертности «парламентских сидельцев», потерявших всякую связь с внешним миром, молодые нацисты демонстрировали завидную гиперактивность. Они охотно позировали перед телекамерами, зиговали, проводили смотры и маршировали на автостоянке у Верховного Совета, короче, формировали довольно агрессивный и устрашающий образ защитников Конституции. Естественно, попустительство саморекламе крайне правых не добавило симпатий и уважения Верховному Совету - ведь это все происходило на глазах Руцкого и Хасбулатова.

Уверен, появление Баркашова и его боевиков было выгодно только Ельцину. Не управляемый ни Руцким, ни его министрами, ни депутатами вооруженный отряд «Русского национального единства» был использован в качестве пугала. Эта провокационная клоунада скомпрометировала истинных защитников парламента и Конституции. Она развязала Ельцину руки, создав необходимый информационный фон для расстрела Верховного Совета.

Первое крупное столкновение между милицией и демонстрантами произошло 2 октября. Удивительное дело: правительство Москвы, несмотря на постоянные инциденты, которые происходили в непосредственной близости к Дому Советов между сотрудниками органов внутренних дел и москвичами, решило отметить очередной День города и устроить массовые гуляния. Что это было: недомыслие или сознательная провокация? Мэр Москвы не производил впечатления идиота. Уверен, что решение устроить городской пир во время «политической чумы» было принято им осознанно.

Именно 2 октября, воспользовавшись правом на организацию массовых мероприятий в центре города, активисты ультралевой «Трудовой России» Виктора Анпилова и примкнувшие к ним москвичи предприняли первую массовую попытку прорваться через милицейские ограждения к зданию осажденного парламента. В этот же день я со своими сторонниками проводил митинг на Лубянской площади - напротив здания бывшего КГБ. День был прохладный, меня продуло, плюс дало о себе знать чрезвычайное напряжение последних почти двух недель. В итоге к вечеру друзья привезли меня домой с пневмонией и высокой температурой. Как сейчас понимаю, это меня и уберегло от участия в кровавой развязке последующих двух дней.

После расстрела Верховного Совета меня как активного участника сопротивления разгону парламента попытались привлечь к уголовной ответственности, в частности за «проведение несанкционированного митинга». Пару раз вызывали к следователю прокуратуры, но потом отстали. Конгресс русских общин, фигурировавший в списке организаторов этого мероприятия, получил официальное предупреждение Министерства юстиции. Можно сказать, легко отделались.

Все наши проблемы выглядели сущими пустяками по сравнению с тем горем, которое испытали семьи оставшихся в здании и у стен защитников парламента. Сотни людей были расстреляны в упор и раздавлены бронетранспортерами штурмующих сил. Погибали и случайные люди, просто прохожие и зеваки, оказавшиеся в неправильное время в неправильном месте. Озверевшие от крови сотрудники службы безопасности Ельцина стреляли в живых и раненых. Это была настоящая азартная охота на людей в самом центре города. На глазах всего мира танки и бронетехника бывшей великой державы расстреливала безоружный парламент! Мировые телеканалы смаковали позор России, а я стоял, взмокший от жара, закутанный в одеяло, на балконе своей квартиры в десяти километрах от места боя и слушал, как из пулеметов и пушек бьют по Конституции моей страны.

Беспомощность и безнадежность - эти два маленьких липких зверька грызли мне душу. И эта рана никогда не затянется.

Нет никаких сомнений в том, что расстрел Верховного Совета развязал руки сепаратистам на Кавказе. Не случайно узурпатор власти в Чечне мятежный генерал Джохар Дудаев, который уже через год - в конце 1994-го - объявит войну России, в октябре 1993-го демонстративно поздравил Ельцина «с еще одной победой на пути к справедливости и демократии». Ельцин сам показал, что в России под его властью нет ни Конституции, ни закона, ни чести, ни морали.

В 1998 году, спустя пять лет после этих трагических событий, я вновь окунулся в события Черного Октября. Депутатская группа «Регионы России» делегировала меня - молодого депутата - в состав комиссии по импичменту Борису Ельцину, или, как она официально называлась, Специальной комиссии Государственной Думы Федерального собрания Российской Федерации по оценке соблюдения процедурных правил и фактической обоснованности обвинения, выдвинутого против Президента Российской Федерации.

Эпизоды трагедии 1993 года рассматривались и изучались нами самым тщательным образом. Несмотря на то, что статус комиссии по импичменту гарантирован Конституцией, реальными правами она не обладала. Мы не могли потребовать обязательного привода на заседание важных свидетелей, занимавших в то время ответственные государственные посты, хотя их показания были необходимы для составления полного представления о случившемся. Даже если приглашенный соглашался предстать перед членами специальной комиссии Госдумы, настаивать на том, чтобы свои свидетельские показания он давал нам под присягой, мы также не имели права. Тем не менее даже те материалы, которые мы получили в результате проведенной работы, позволили судить о тайном подтексте трагических событий осени 1993 года.

Прежде всего мы установили, что Ельцин принял решение о разгоне Верховного Совета еще в конце 1992 года. Возможно, поводом к тому послужило желание народных депутатов направить в дополнение к моему обращению в Конституционный суд о незаконности роспуска СССР обращение с требованием дать, наконец, правовую оценку Беловежским соглашениям. Видимо, Кремль, привыкший к тому, что Верховный Совет, хоть и неохотно, но все же идет у него на поводу, усмотрел в данном демарше парламента демонстрацию непримиримой оппозиционности.

В марте 1993 года в администрации Ельцина родился проект указа президента «Об особом порядке управления страной», предполагавший разгон парламента. Якобы отказавшийся ставить под ним свою визу, популярный среди народных депутатов секретарь Совета безопасности России Юрий Скоков был уволен. По крайней мере, Скоков сам так объяснял свое увольнение.

Через месяц Ельцин разыграл очередной водевиль в виде плебисцита под лозунгом «Да, да, нет, да». С помощью этого референдума о доверии президенту и Верховному Совету группа «либералов» в правительстве Черномырдина пыталась дискредитировать парламент страны и подтолкнуть Ельцина к открытому конфликту с ним. В руководстве Верховного Совета предполагали, что нарыв вскроется в августе и президент России попытается использовать недавние исторические аналогии и параллели с августовским «путчем» ГКЧП. Но август прошел спокойно, и все расслабились. Пока не наступил вечер 21 сентября...

На самом деле Ельцин и правительственные «либералы» хотели убрать прежний парламент со своей дороги совсем по другой причине. В отличие от нынешней Государственной Думы Верховный Совет РСФСР обладал широкими реальными полномочиями. Верховный Совет мог воспрепятствовать плану узурпации государственной собственности и передачи ее без выкупа нарождавшейся олигархии. Он мог отстранить любого проворовавшегося министра от должности и инициировать судебное разбирательство в его отношении.

Первый демократический парламент страны имел массу недостатков и изъянов в работе. Им руководил непопулярный и хамоватый Руслан Хасбулатов, сделавший много для развала союзного государства. Сами депутаты не отличались политической культурой и высоким профессионализмом, но... Верховный Совет был действительно самостоятельным органом власти, и устранить его можно было, только прибегнув к грубой физической силе. Расстрел парламента был запрограммирован ближайшим окружением Ельцина, предложившим ему разрубить узел двоевластия.

Комиссия Государственной Думы по импичменту Ельцину выяснила также, что вооруженный конфликт между ветвями власти, ослабление российского государства и возвышение нынешнего правящего класса было выгодно некой «третьей стороне». Эта «третья сторона» исподтишка разжигала бойню, провоцируя обе стороны конфликта к его дальнейшей эскалации. Этой третьей стороной были Соединенные Штаты Америки.

В качестве доказательства приведу уникальные свидетельства одного из главных действующих лиц трагических событий 4 октября 1993 года - Виктора Андреевича Сорокина. В те дни он занимал должность заместителя командующего Воздушно-десантными войсками. Вот отрывок из интереснейшего и редкого документа - стенограммы заседания Специальной комиссии Государственной думы по оценке соблюдения процедурных правил и фактической обоснованности обвинения, выдвинутого против Президента Российской Федерации, от 8 сентября 1998 года. Показания генерала Сорокина не только открывают нам картину боя у Дома Советов, но и указывают на прямое вооруженное вмешательство США во внутренний конфликт в России:

Сорокин В. А.: «Где-то в районе трех часов ночи (4 октября 1993 года. - Прим. авт.) мы были подняты по тревоге и приглашены к министру. Прибыли в кабинет, там уже находились Черномырдин, мэр города Лужков, Филатов, бывший глава Администрации Президента, руководство ФСК (тогда во главе с генералом Галушко), ну и еще некоторые гражданские, и министр внутренних дел Ерин.

Первым выступал Ерин и стал требовать, чтобы армия пошла на Белый дом. У него было такое нервное выступление, по министру было видно, что он в таком состоянии... Дальше заактивничал товарищ Черномырдин и потребовал в категорической форме, чтобы части и подразделения, которые имеются, пошли на штурм, причем немедленно. Министр обороны сказал: я не буду никакие устные команды выполнять, пишите письменное распоряжение. Филатов подтвердил, что таковое уже готово, вот сейчас будет. И от нас потребовали, чтобы мы тут же, ночью, туда выдвигались и принялись за разблокирование Белого дома. Я потребовал дождаться светлого времени. В темноте выбрасывать солдат неприемлемо. С этим согласились. Около семи часов утра я выдвинулся. Батальон спецназа оставил для охраны Генштаба и с колонной 119-го полка прибыл на Калининский проспект со стороны гостиницы «Арбат». В это время там уже шла интенсивная беспорядочная стрельба. Командиру полка я поставил задачу: как можно быстрее выдвинуться к Белому дому, встать у подъездов, оружие применять только в ответ, первыми оружия не применять.

Когда ставилась задача, схема была такая, что все блокируется, защитникам Белого дома предъявляется ультиматум о том, чтобы покинули здание. Если ультиматум не будет выполнен, тогда будут применяться танки. Танки были у командира Таманской дивизии. Он мой однокашник. Я к нему подошел и говорю: «Ты будешь стрелять из танков?» Он говорит: «Виктор Андреевич, у меня снарядов нет». Это его слова. Я говорю: «Смотри». Мы продвигались со стороны гостиницы «Мир», мимо здания СЭВ. И где-то около 8 часов подразделения выдвинулись к стенам Белого дома. Я доложил наверх о том, что весь состав выдвинулся, находится у подъездов, чтобы хоть как-то предупредить... Я понимал так, что люди стоят у стен дома, значит, орудия применяться не будут.

Во время выдвижения подразделения в полку погибло пять человек и 18 были ранены. Расстреливали сзади. Я сам лично это наблюдал. Стрельба велась со здания американского посольства, с крыши, с колокольни у гостиницы «Мир». Все погибшие и раненые были расстреляны сзади. Кто стрелял, я не знаю, хотя предположения есть.

Около 10 часов пошли выдвигать первый ультиматум. Я сканировал частоты, на которых выдвигались требования, и слышал голоса тех, кто там находился, кто имел радиостанции. И где-то около 10 часов я со своей ячейкой управления начал выдвижение к стенам Белого дома. Я достиг места, где сейчас шахтеры сидят, в районе Горбатого моста. В это время прозвучал первый выстрел из танка. Это было начало одиннадцатого.

Я развернулся и пошел обратно, вышел к своей радиостанции. После обеда люди полка мой приказ выполнили. Я приказал категорически в здание не входить, никаких действий там не предпринимать. Задача: выйти, встать у подъездов. После обеда прибыл полк из Тулы, который (уже сумерки начались) вышел тоже к Белому дому. Какие другие там были части, подразделения, я сейчас не могу утверждать, кто там был. Я поставил задачу командиру полка собрать полк, вывести ко мне, доложил командующему, что я полк увожу, что надо разобраться с убитыми, ранеными, с оружием. Он утвердил мое решение. Я собрал полк, проверил людей, уточнил потери и выдвинул его обратно, на Матросскую тишину, в управление, где людей разместили в спортзале».

Рогозин Д. О.: «Вы сейчас говорили о том, что огонь велся как бы с тыловой стороны, то есть убивали в спину, стреляли в спину. Вы это поняли уже после боя или это было очевидно еще во время боя? И почему, несмотря на то что вы дали приказ отвечать на огонь, эти огневые точки на крыше американского посольства и на колокольне не были вами подавлены? И какие у вас есть предположения - кто это мог быть?».

Сорокин В. А.: «Я запретил стрелять в сторону американского посольства. Люди волнами выдвигались: группа перебегает, вторая группа отстреливается назад, прикрывает ее выдвижение. По посольству стрелять я категорически запретил, чтобы не вызывать никаких лишних вопросов».

Шаклеин Н. И.: «После того как закончилось совещание, вы встретились с командиром Таманской дивизии, который сказал, что у него нет снарядов. И потом, когда события уже прошли, вы тоже их анализировали, общались со своими коллегами, в том числе, может быть, и с командиром Таманской дивизии. Ведь многое было неясно в тот день: отчего, кто, что, как все происходит? Но потом у вас был обмен информацией с другими командирами? Какую дополнительную информацию вы от них получили об этих событиях? В частности, кто все же на себя взял главную роль в применении вооруженных сил?».

Сорокин В. А.: «Командир Таманской дивизии тогда не кривил душой, он мне честно сказал, что танки, которые с ним пришли, были без боеприпасов. Боеприпасы были подвезены потом. Это то, что я потом уже узнал. Действительно танки были без боеприпасов. На применение войск, кроме президента, никто не мог дать команду и надавить на министра обороны. Его заместители присутствовали при принятии первоначального решения - о том, чтобы не применять войска против... Тем более где - в столице нашей Родины! Я думаю, убедили. Но потом уже не какой-то мальчишка его переубедил за два-три часа. Это мог сделать только президент, тут сомнений никаких нет».

Рогозин Д. О.: «Мы можем сделать частное определение по подготовке заключения нашей комиссии по данному вопросу - сентябрь - октябрь 1993 года? Потому что вопрос организации огневой точки на крыше американского посольства без ведома американского посольства - это абсурд. То есть речь идет фактически о прямом вооруженном иностранном вмешательстве в события октября 1993 года. Причем на стороне провокаторов, которые стреляли в спину солдатам для того, чтобы вызвать соответствующий эффект. Мне кажется, это очень серьезная информация, которую мы сегодня получили, и она отвечает на многие вопросы, поставленные в первом пункте, когда мы рассматривали Беловежские соглашения. Это именно умысел, в том числе пособничество, вражеская политика».

Уверен, что в любой демократической стране такого рода показания, данные специальной парламентской комиссии и зафиксированные официальной стенограммой (сборник документов Специальной комиссии по импичменту был издан Государственной Думой), вызвали бы шквал эмоций, требования продолжения расследований и наказания виновных. Тем более, что, работая над этой книгой, я наткнулся на ряд дополнительных источников, подтвердивших правоту генерала Сорокина. В частности, есть несколько свидетельских показаний о том, что к командирам попавших под обстрел подразделений десантников и танкистов несколько раз подходили сотрудники «наружки» Министерства безопасности РФ и МВД, которые сообщили, что огонь ведут свои - правительственные снайперы-трассовики бывшей «девятки» и неизвестные снайперы с крыши посольства США и его жилого городка.

О наличии среди стрелков Главного управления охраны (ГУО РФ) заезжих снайперов-иностранцев сотрудники «наружки», очевидно, не знали. Они посоветовали десантникам и танкистам «быть поосторожнее», так как, по их словам, «снайперы ГУ О имеют богатый опыт еще со времен войны в Афганистане, им все равно, кого убивать». Сотрудники «наружки» подробно рассказали, откуда именно ведут огонь правительственные снайперы (показали дома, соответствующие слуховые и квартирные окна); особо выделили обнаглевших снайперов с крыши посольства США и советовали не подставлять им спину, поскольку, по их словам, «те никому из “наших” не подчиняются».

Очевидно, что деяния Ельцина и его окружения по насильственному разгону Верховного Совета, отмене действовавшей Конституции и расстрелу сотен ее защитников не имеют срока давности. К сожалению, они до сих пор до конца не расследованы, а виновники не наказаны. Точно так же не расследован факт, каким образом снайперы, стрелявшие в спины нашим десантникам, оказались на крыше посольства США. И чьи это были снайперы? Наши или американские? Сложно себе представить, что посольство США допустило бы на свою территорию представителей российских спецслужб. Значит, это были американские стрелки?

Это загадка покруче тайны, кто убил президента Кеннеди. Но если американскую тайну все же пытаются разгадать, то о причинах трагических событий октября 1993 года сегодня вообще никто не хочет вспоминать.

Любопытную характеристику этому преступлению века дал по итогам его расследования в 1994 году бывший генеральный прокурор России Алексей Казанник: «Допросив тысячу военнослужащих, мы получили следующие доказательства: никаких мирных переговоров в промежуток времени между событиями 3 и 4 октября не велось - был отдан приказ штурмовать немедленно... В паузе между случившимся 3-го и тем, что произошло 4 октября, никто не предупреждал людей, оставшихся в Белом доме, о начале обстрела и штурма, то есть доказательств ведения каких-либо переговоров нет. Следовательно, события 4 октября надо квалифицировать как преступление, совершенное на почве мести, способом, опасным для жизни многих, из низменных побуждений».

Говорят, что Россия - страна с непредсказуемым прошлым. Но я думаю, что нет у нас будущего без правды о недавнем прошлом.

Медведь на воеводстве

В природных условиях северной континентальной страны энергоресурсы - это фактор политической власти. Даже больше, чем власти. Это фактор жизни. В чьих руках эти инструменты - тот и есть настоящий хозяин страны и даже мира. Но надо помнить, что нефть и газ исчерпаемы. Рано или поздно они закончатся. Об альтернативных источниках получения энергии говорят уже десятки лет. Но пока приемлемых по цене и уровню безопасности способов не изобретено.

Пока Россия не сумела восстановить «параллельную экономику», она заинтересована в высоких мировых ценах на топливо и в том, чтобы как можно дольше и эффективнее использовать свои природные богатства. Да и сколько на самом деле стоят наши энергоресурсы, которые мы - в отличие от нефтяных компаний арабских шейхов - достаем из недр в адских условиях полярной зимы, да еще и тянем несколько тысяч километров трубой по вечной мерзлоте и тундре до ближайшей экспортной границы? Нефть и газ - это наш стратегический ресурс, это гарантия нашего суверенитета. Это приз, который сам Господь Бог вручил России за умение обживать холодную землю.

Однако надо понимать, что в вопросах стабильных энергопоставок покупатель зависит от производителя ровно настолько, насколько поставщик зависит от покупателя. В этом деле должны быть четкое взаимопонимание и партнерство. Можно было понять, почему страны Европейского союза стремились диверсифицировать каналы поставок энергоносителей. Никому не хочется попадать в кабальную зависимость, на теме которой так умело спекулировали США, продвигая на европейский рынок свой, гораздо более дорогой, сжиженный природный газ.

Россия точно так же была заинтересована в диверсификации маршрутов поставок ее газа и нефти в Европу, в частности, в строительстве газопроводов по дну Балтийского и Черного морей и строительстве заводов по сжижению газа и глубокой нефтепереработке. Мы не хотели зависеть от турбуленции и катаклизмов политической жизни в соседних странах. Нам не нравилось (да и кому это может нравиться?), когда киевские власти еще до фашистского путча 2014 года воровали наше сырье, а когда «Газпром» выражал недовольство, нас начинали примитивно шантажировать возможностью перекрыть транзит энергоносителей в Европу.

Господа, коммунизм закончился! Есть деньги - есть газ. Нет денег - нет газа. Мы в торгово-экономических вопросах благотворительностью давно не занимаемся. У нас есть свой народ, и нам надо его кормить.

Выступая в 2010 году по приглашению одного из германских фондов на конференции в Брюсселе, я сообщил западным дипломатам буквально следующее:

«Если Евросоюзу или НАТО так дорог прозападный режим в Киеве, то пусть они и заплатят нам за наш газ, украденный их наглым протеже. Давить на нас, пугать - бесполезно. Мы давно предлагаем заключить с ЕС стратегические соглашения в области энергобезопасности. Мы готовы гарантировать стабильность и безопасность наших поставок. В свою очередь, мы заинтересованы в поставках европейских технологий в нашу экономику, в том числе и в энергетику. Но для этого вы должны прекратить политизировать сугубо хозяйственные вопросы и пугать обывателя “русским медведем ”».

После начала СВО и нескольких волн западных блокирующих санкций против России становится понятно, что Запад и без войны на Украине стремился не столько к сдерживанию, сколько к разрушению России. Вертлявая позиция Еврокомиссии в вопросах «экономического суверенитета» Европейского союза была лишь прелюдией к разрыву экономических связей с нашей страной. Им нужен был лишь повод, и они его создали, настроив Украину против России.

Что касается нас, то радикальное реформирование отечественного топливно -энергетического комплекса имеет основополагающее значение для экономического подъема всей страны. При этом следует помнить, что Советский Союз стал великой державой вовсе не за счет массовой продажи нефти и газа за рубеж, а благодаря масштабной индустриализации, в первую очередь развитию машиностроения.

Экспорт отечественных углеводородов на Запад многократно вырос лишь в 70-е годы прошлого века - при правлении Леонида Брежнева, когда отчетливо проявили себя процессы деградации советской экономики, так и не поддавшейся «косыгинской реформе». Мы сели на «нефтяную иглу» и, став «энергонаркоманами», перестали развивать науку и обрабатывающую промышленность, мы перестали заботиться о себе.

Роль энергетики не в дальнейшем развращении экономического сознания и возможности жить за счет найденного природного клада России. Энергетика для нас должна стать источником масштабных внутренних инвестиций и гарантией суверенитета страны. Это золотой ключ возрождения экономики. Вот почему так важно его повернуть.

В условиях самоубийственного для Европы прекращения поставок российских углеводородов на Запад важнейшее значение приобретает не изменение логистики их поставок, т. е. переориентация на Восток, а масштабная газификация самой России и создание новых мощностей для глубокой переработки природного газа.

Что можно сделать из природного газа? В первую очередь природный газ нам известен как источник энергии и тепла, однако возможности использования этого уникального ресурса гораздо шире. Природный газ - это основа коммунального хозяйства и энергетики. Его иногда называют «зеленым топливом», так как это самый чистый и безопасный для экологии вид топлива, поскольку при сгорании образует лишь воду и минимальный объем углекислого газа. Он идеален в качестве моторного и ракетного топлива. Помимо топлива из природного газа можно синтезировать различные смазочные масла, парафины и даже «синтетическую нефть». «Сырой», необработанный природный газ, кроме метана, содержит целый спектр примесей: гелий, вода, углекислый газ, азот, сероводород, а также легкие углеводороды, алканы - этан, пропан, бутан и другие, которые мы называем бензиновой фракцией. Процедура отбензинивания дает нам ряд полезных и ценных продуктов: сам отбензиненный газ (именно он, очищенный, осушенный и повышенный, течет по магистральному трубопроводу), и нестабильный газовый бензин, который является уникальным сырьем для получения различных полимеров и каучуков, а также известной нам пропан-бутановой фракции. В процессе нехитрых химических превращений из природного газа получают метанол, который является сырьем для различных веществ, востребованных как в производственной сфере, так и в быту. Среди них - клеи, лакокрасочные покрытия, изоляционные материалы, формальдегиды, уксусные кислоты и присадки для топлива. Также метанол помогает устранить гидратные пробки в нефте - и газопроводах и добывающих скважинах углеводородов. И еще - специальная обработка позволяет получить из природного газа высококачественные минеральные удобрения, а также газы гелий и аммиак, широко применяемые в машиностроении, медицине и приборостроении. Может, в нынешних геополитических условиях мы, наконец -то, созреем до того, чтобы профицитный бюджет, заработанный на резком скачке европейских цен на газ, направить на создание в нашей стране современной нефте- и газохимии? Может, пора уже перестать складировать валюту в чужих финансовых бумагах, живя одним днем, а направить ее в реальный сектор экономики России?

Полная социальная газификация (уровень которой по стране сейчас едва превышает 72 процента) и создание принципиально новой нефтегазохимии должны стать приоритетным национальным проектом, на который следует без промедления и раскачки направить замороженные в рублях и валюте деньги «национальной кубышки» - Фонда национального благосостояния и золотовалютные резервы (ЗВР). Да, половина ЗВР в 2022 году воровским образом заморожена западными странами, которые «по беспределу» ввели санкции против России из-за вооруженной операции на Украине (пока мы так и не услышали объяснений ЦБ и Минфина, как они такое допустили и кто за это ответит), однако, и эти деньги можно вернуть в экономику России. Эти 300 млрд долларов США, честно заработанных нашей страной за счет продажи за рубеж углеводородов, являются лишь электронной записью в иностранных банках. Если нам не хотят давать их обеспечения в валюте, ничто нас не сдерживает от того, чтобы конвертировать эту сумму в рубли и направить на указанные выше цели. Еще раз обращаю ваше внимание - речь идет лишь об электронной записи (это не золото или иные ликвидные активы), обеспечением этих средств был реальный газ и реальная нефть, поставленные нами за рубеж, поэтому мы имеем полное право аннулировать эту электронную запись (или вообще игнорировать ее) и произвести на эту сумму эмиссию рублей. Если вам кто-то заявит, что такая эмиссия приведет к включению печатного станка и взрывному росту инфляции, не верьте: речь не о раздаче триллионов рублей на руки населению, а об инвестициях (обеспеченных ранее извлеченным из недр страны и проданным за рубеж национальным природным богатством) в реальный сектор экономики в условиях тотальной экономической блокады со стороны Запада. Такой шаг мгновенно создаст для нас «подушку безопасности» для решения трех важнейших задач, стоящих перед страной: 1) импортозамещение (как пример, то, о чем я написал выше, - создание новой нефте- и газохимии и наполнение рынка продуктами высокой переработки углеводородного сырья); 2) восстановление разрушенных боевыми действиями освобожденных земель Украины; 3) восполнение ресурсов и военного потенциала Вооруженных Сил России.

Перефразируя ленинскую формулу «коммунизм - это есть советская власть плюс электрификация всей страны», ставшую сигналом к началу реализации плана ГОЭЛРО, поднявшего не только энергетику, но и всю экономику страны, предлагаю новый лозунг дня: «Россия - это есть патриотическая власть плюс газификация всей страны».

В любом важном деле надо сперва определиться не только с инструментом для работы, но и с ее конечной целью. Понятно, что именно энергетика должна вытягивать к успеху всю экономику России, создавая для нее инвестиционные ресурсы и выгодный ценовой фон. Но какова конечная цель экономической политики? И как измерить эффективность усилий правительства в сфере его непосредственной компетенции? Попробую сформулировать ответы на эти вопросы. Цели государственной политики и критерии оценки деятельности исполнительной власти должны быть следующие.

Во-первых, рост благосостояния нации. В стране, где платными стали не только продукты питания и жилье, но и доступ к образованию и культуре, а также медицинскому обслуживанию, под благосостоянием следует понимать опережающий инфляцию рост реальных доходов граждан. Во -вторых, рост рождаемости и продолжительности жизни, а также продление активной трудоспособности пожилого населения. И, наконец, в -третьих, укрепление общественной и государственной безопасности, сокращение количества смертей, вызванных неестественными факторами: войнами, террористическими атаками, межнациональными конфликтами, криминальным насилием, а также преступлениями или несчастными случаями на транспорте и производстве в результате грубых нарушений установленных правил.

Только такая оценка работы власти - по конкретным, сбалансированным и понятным народу достигнутым целям государственной политики, имеющим количественное выражение, может быть объективной. Лично я буду руководствоваться в своей работе именно этими критериями оценки состояния нашего общества и страны в целом.

Хаджи-Мурат

Мятеж на Кавказе вынянчил Ельцин. Конечно, можно долго вспоминать историю воинственного чеченского народа, исследуя страницы полувековой Кавказской войны XIX века. То тут, то там, копаясь в архивах по истории кавказских народов, я натыкался на суровые эпитеты, которыми русские государственные деятели и полководцы награждали абреков. Впрочем, это было взаимно.

Вот типичная для того времени характеристика чеченцев, данная ненавистным горцам командующим Русской армией на Кавказе генералом Алексеем Ермоловым:

«Ниже по течению Терека живут чеченцы, самые злейшие из разбойников, нападающие на линию. Общество их весьма малолюдно, но чрезвычайно умножилось в последние несколько лет, ибо принимались дружественно все злодеи всех прочих народов, оставляющие землю свою по каким-либо преступлениям. Здесь находили они сообщников, тотчас готовых или отмщевать за них, или участвовать в разбоях, а они служили им верными проводниками в землях, им самим не знакомых. Чечню можно справедливо назвать гнездом всех разбойников».

Политика «кнута» (жесткие и даже жестокие действия армии генерала Ермолова) и «пряника» (сочетание боевых действий с переговорами князя Барятинского, сумевшего в конце долгой Кавказской войны пленить вождя горцев имама Шамиля) привела в итоге к трудной победе русской армии на Кавказе и замирению народов Чечни, Ингушетии и Дагестана с Российской империей. Горцы Северного Кавказа верно служили престолу и даже были отмечены благодарностью императорского двора.

В Первую мировую войну в знаменитом Брусиловском прорыве 1916 года особым героизмом отличились Чеченский и Ингушский полки Дикой дивизии, которые сумели нанести войскам германского кайзера ощутимый урон.

Благодарный русский царь Николай II, восхищенный удалью чеченских и ингушских воинов, отправил поздравительную телеграмму своему наместнику на Кавказе.

Чеченцы гордятся своим длительным сопротивлением лучшей в Европе русской армии. Но в не меньшей степени гордятся они ратными подвигами в ее составе. Все это говорит о том, что сильное русское государство способно не только примирить склонные к мятежам свободолюбивые кавказские племена, но и предоставить им возможность приносить себе и России пользу. Подчеркну: сильное и русское, но никак не бандитское государство, которое строили Ельцин и окружившие его партийные оборотни.

Известный российский предприниматель и поэт ингушского происхождения Михаил Гуцериев как-то поделился со мной любопытным наблюдением: «Когда в России закон, на Кавказе - ползакона, когда в России ползакона, на Кавказе -беззаконие».

Не сомневаюсь, что достаточно влиятельные люди в Москве были кровно заинтересованы в создании на территории России криминального анклава, «черной дыры», через которую можно было прокачивать неподотчетную нефть, контрабандой торговать оружием, печатать и распространять фальшивые деньги и финансовые обязательства. Туда же можно было свозить несговорчивых партнеров по бизнесу, пытать и тайно хоронить их. Преступная корысть бюрократии, развал государственности и общественной морали - вот рецепт приготовления, пользуясь выражением Джабы Иоселиани, «кровавого кавказского лобио».

В 1991 году Верховный Совет России принял закон «О реабилитации репрессированных народов». В качестве компенсаций за понесенный ущерб Чечне и некоторым другим национальным республикам, народы которых были высланы Сталиным в Казахстан «за массовое пособничество врагу в годы Великой Отечественной войны», выделялись значительные ресурсы.

Возвращаясь на свою родную землю, депортированные народы столкнулись с новой реальностью - их дома и села были заняты соседями. Естественно, начались конфликты, переросшие в межнациональную рознь между теми, кто был выслан и вернулся, и теми, кто в течение десятилетий осваивал опустевшие дома и земли депортированных народов. Приняв такой провокационный закон и не продумав его последствия, недальновидные народные избранники открыли «ларец Пандоры» и спровоцировали массу конфликтов, прежде всего осетино-ингушское противостояние.

Распад законности в Чечне начался с разложения структур государственной власти в СССР и стихийной суверенизации входящих в него союзных и автономных республик. В 1989 году население Чечено-Ингушетии (еще до разделения этой российской автономии на две самостоятельные республики) составляло 1270 тысяч человек. При этом примерно 40 процентов (порядка 530 тысяч) было представлено не чеченцами, а русскими, армянами и другими национальностями. Позднее доля чеченцев увеличивалась за счет переезда горцев из Казахстана и снижения числа русских, начавших уезжать с Кавказа из-за роста агрессивного национализма и сепаратизма. С 1989 года началось вытеснение нечеченских кадров с руководящих постов. В 1990 -м практически все ключевые посты в Чечено-Ингушетии были заняты чеченцами.

В Чечено-Ингушетии быстро насаждался ислам ваххабитского толка. За два года до сентябрьских событий 1991 года в республике было построено 211 мечетей, открыто два исламских университета (Курчалой и Назрань).

27 ноября 1990 года Верховный Совет Чечено-Ингушетии принял Декларацию о суверенитете. Автономия была провозглашена суверенным государством, готовым подписывать союзный договор только на равноправной основе с другими союзными республиками. Это решение было поддержано национальным Съездом чеченского народа. В результате произошла радикализация значительной части национального большинства, которая отбросила сложившуюся систему управления и выстроила свою структуру власти, пренебрегающую интересами всего остального населения.

Председателем исполкома Съезда чеченского народа был избран советский генерал-майор Джохар Дудаев. Он был приглашен из Эстонии, где служил командиром дивизии тяжелых бомбардировщиков. Но Дудаев не удовлетворился уготованной ему ролью «свадебного генерала». Он быстро сообразил, что в нестабильной ситуации вполне может возглавить всю Чечню. В склоке, возникшей в исполкоме между «демократами» и «национал -радикалами», Дудаев принял сторону последних.

Горбачев не увидел опасности в нарастании этнического шовинизма и стихийной суверенизации. Затем в Чечено-Ингушетии появился Ельцин, настраивавший национальные республики «брать суверенитета столько, сколько сможете проглотить».

В мае - июне 1991 года второй Общенациональный конгресс чеченского народа (ОКЧН) объявил о выходе Чеченской Республики из состава РСФСР и СССР. И снова руководство страны не приняло никаких мер против сепаратистов и мятежников. В сентябре 1991 года под видом борьбы со структурами ГКЧП дудаевцами был упразднен Верховный Совет республики. Руководитель республики Доку Завгаев был изгнан из Чечни. Власть перешла к назначенному съездом Общенационального конгресса чеченского народа (ОКЧН) Временному высшему совету. Парадокс, но эта хунта была признана Верховным Советом РСФСР (его тогда возглавлял чеченец Руслан Хасбулатов) в качестве «единственного законного органа власти в республике»! С точки зрения сохранения государственного единства это был, конечно, самострел власти.

Вскоре вооруженные сторонники Дудаева захватили здания Совета министров, радио и телецентра. 27 октября 1991 года исполком ОКЧН провел незаконные выборы президента и парламента Чечни. Власть окончательно перешла в руки уголовников.

В Москве наконец-то забеспокоились. Съезд народных депутатов России в ноябре 1991 года признал недействительным избрание Дудаева президентом Чеченской Республики. Ельцин сначала не торопился выполнять это решение парламента России, затем подписал Указ о введении чрезвычайного положения в Чечне и... исчез из Москвы. При этом избранный Съездом народных депутатов Верховный Совет РФ по инициативе Хасбулатова отменил указ Ельцина, тем самым дезавуировал решение Съезда народных депутатов. Общественность расценила этот правовой хаос как прямое пособничество мятежникам и нарушение Конституции. Направленный в Грозный спецназ МВД России был заблокирован дудаевцами в аэропорту. Любопытно, что по чьему-то приказу военно-транспортные самолеты, перевозившие бронетранспортеры для спецназа, приземлились на другом аэродроме. Это предательство стало поводом для Дудаева заявить о своей «первой победе над Россией».

Предвестием физического уничтожения русского населения Чечни стало издание русофобской литературы, прямые оскорбления русских с правительственных трибун, осквернение русских кладбищ и, наконец, перерегистрация «иноязычного населения» 10 января 1992 года. Те русские, которые не успели пройти перерегистрацию, объявлялись «террористами».

Оружие дислоцировавшихся в Чечне российских войск было расхищено или разграблено. Помог Дудаеву ставленник Горбачева маршал авиации Евгений Шапошников. Как командующий Объединенными Вооруженными силами СНГ, этот будущий глава «Аэрофлота» отдал предательское распоряжение о передаче Дудаеву половины оружия российской армии, находившегося на воинских складах на территории Чечни. Соответствующий приказ подписал и министр обороны России Павел Грачев, обеспечивший позднее вывод армии из Чечни без тяжелого вооружения. Оно также досталось дудаевцам в качестве трофеев.

Ни того ни другого не расстреляли, как это должно было бы произойти в любом уважающем себя государстве. Александр Коржаков, с 1991 по 1996 год являвшийся начальником Службы безопасности Президента РФ, прокомментировал это так: «Почему Шапошников с Грачевым так решили - не знаю. Предположить могу: у нас тогда было очень модно чемоданами носить деньги. Кому-то из них, может, и принесли, я не знаю».

Предательские решения принимались на фоне погромов воинских частей на территории Чечни. Сообщения о захвате того или иного военного объекта в феврале 1992-го приходили ежедневно. В руки дудаевцев попадали тысячи единиц стрелкового оружия. Российский генералитет закрывал глаза на гибель военнослужащих и формирование бандитской армии, оснащенной нашим оружием. Именно тогда были зафиксированы факты взятия заложников и использования их при разоружении армейских гарнизонов. Еще одно «ноу-хау» Дудаева - это применение заполненных бензином пожарных машин, с помощью которых боевики угрожали поджечь склады с оружием и боеприпасами, если они не будут им переданы.

1 июня 1992 года руководство военного ведомства России решилось на беспрецедентное предательство - по-другому содеянное не назовешь. Незаконным вооруженным формированиям было передано более 40 тысяч единиц стрелкового оружия, около 150 тысяч гранат и свыше 150 учебных самолетов. Среди переданного оружия были ракетные установки «Луна-8» и системы залпового огня «Град».

Осенью 1994 года генерал Дудаев распорядился оснастить 11 самолетов Л-39 стокилограммовыми фугасными бомбами и ракетами для нанесения удара по южным городам России. Удар был бы нанесен, если бы наша авиация накануне ввода федеральных сил в Чечню, а именно рано утром 1 декабря 1994 года, ракетно-бомбовыми ударами не сожгла все дудаевские самолеты на аэродромах Калиновская и Ханкала.

Дополнительная поддержка режиму Дудаева была оказана Грузией. Грузинский президент Звиад Гамсахурдиа несколько раз посетил Дудаева, пообещав ему любую помощь в борьбе с Россией. Оружие в Чечню хлынуло и из других стран: из Украины и Азербайджана, Восточной Европы и Турции. Чечня становилась ударной силой, направленной против России.

По одной из непроверенных версий, оружие, оставленное Грачевым в Чечне, предназначалось для нелегальной продажи «третьим странам». Так или иначе, в 1991 году переданных бандитам вооружений хватило бы на развертывание семи (!) полностью укомплектованных дивизий. В июне 1992 -го численность дудаевской армии составила 15 тысяч человек, не считая готовой к мобилизации «национальной гвардии».

Генерал Лебедь, называя чеченскую войну «заказной и коммерческой», знал, о чем говорил. Разведанные запасы нефти в Чечне составляли 70 миллионов тонн, причем речь шла о нефти высокого качества. Но ее добыча в 1992 году не превышала одного процента от общероссийского объема. Поэтому причиной войны была борьба российской номенклатуры не за сами нефтяные месторождения собственно Чечни, а за право бесконтрольной переработки и продажи через Чечню нефти из других российских регионов. Несмотря на протесты Совета безопасности, правительство Гайдара разрешило перекачать в Грозный около 20 миллионов тонн нефти из Башкирии. Незаконные нефтяные операции дали Дудаеву и его окружению около миллиарда долларов. Часть этих денег была в приватном порядке вложена в недвижимость и банки за рубежом. По данным депутата Госдумы РФ от Чечни генерала Ибрагима Сулейменова, в течение четырех лет правления Дудаева из республики ежегодно вывозилось 22 миллиона тонн нефти. Средства от ее продажи шли на личные счета Дудаева и его тайных московских покровителей.

Между тем ельцинский премьер Гайдар на заседании парламентской комиссии, созданной в 1995 году для расследования причин и обстоятельств возникновения кризисной ситуации в Чеченской Республике, объяснял необходимость поставок нефти бандитам очень просто - мол, надо было «обеспечивать нефтепродуктами посевную кампанию на Северном Кавказе».

В период безраздельного господства Дудаева территория мятежной республики превратилась в заповедник бандитизма. Уровень преступности в Чечне вырос с 1990 года в семь раз. Только умышленных убийств в 1991-1994 годах было совершено более 2000. Большинство убитых - русские. Расследованием преступлений никто не занимался. Последовавшие за вводом войск авиационные и артиллерийские удары российской армии по Грозному добили остатки русского населения. Основанный в начале XIX века генералом Ермоловым город Грозный стал «братской могилой» русского народа на Северном Кавказе. До войны русские составляли более половины жителей этого крупнейшего на Северном Кавказе города - центра нефтехимии. Чеченцы, чувствуя приближение беды, покидали город и переезжали к своим родственникам в соседние села и аулы. Русские же были горожанами, бежать им было некуда. Защитника во власти, которому можно было бы пожаловаться на притеснения и получить помощь, тоже не оказалось. Мирные русские люди сначала стали легкой добычей свирепых бандитов, а затем - «сопутствующими потерями» боев за Грозный.

Даже казаки в станицах Наурского и Шелковского районов, некогда входивших в состав Ставропольского края, но переданных Хрущевым в состав Чечено-Ингушетии, так и не смогли организовать вооруженное сопротивление бандитам. Все чего-то ждали, озирались на Москву, пересказывали друг другу байки про лютых абреков, затем грузили свой нехитрый скарб и уезжали «на материк».

Главари мятежников оказались очень хорошими пропагандистами. Пресс-служба Дудаева, которую возглавил комсомольский оборотень Мовлади Удугов, вела целенаправленную работу по промывке мозгов. Активно распространялись небылицы о «зверствах царизма против горцев» и призывы «отомстить русским». Тема сталинской депортации вообще преподносилась как «холокост чеченского народа», требующий «справедливого возмездия».

Дудаевской пропаганде подпевали и федеральные российские СМИ. Телевидение и газеты представляли боевиков сплошь «повстанцами» и «героями, которые борются за свободу». При этом российская армия в опусах газетных писак изображалась сборищем чахоточных бомжей и несчастных детей, насильно оторванных от «мамкиной сиськи»... Вместо объективных материалов с Северного Кавказа население страны вынуждено было смотреть шизофренические репортажи и фильмы Невзорова, смаковавшего смерть русских солдат. Про мирное русское население, ставшее заложником бандитов и кремлевских трусов, никто вообще не вспоминал.

В исполком Конгресса русских общин тревожная информация о трагическом положении русских в Чечне поступала постоянно. В нашей приемной на Фрунзенской набережной Москвы собирались русские беженцы, чудом вырвавшиеся из «кавказского рая». То, что они рассказывали о положении соотечественников, больше походило не на реальные истории, а на очередной кровавый триллер Тарантино. Только кровь в Чечне текла не голливудская. Повсеместно шел захват жилья и имущества русских. Безнаказанный террор заставил русских не мигрировать, а именно бежать из Чечни. До введения федеральных войск дудаевский режим вынудил к отъезду не менее 250-300 тысяч человек. По данным лидера Русской общины Чеченской Республики Олега Маковеева, за три года дудаевским режимом было изгнано из Чечни 350 тысяч и убито 45 тысяч русских. Морги были забиты неопознанными трупами. Возник местный бандитский промысел похищения девушек для продажи в публичные дома. Изнасилования и зверские убийства русских женщин стали массовым явлением. Русских избивали прямо на улицах, похищали русских детей. Всюду применялось огнестрельное оружие, оставленное министром обороны РФ Павлом Грачевым в подарок бандитам.

Соответствующие данные поступали и в Кремль, но ни на Ельцина, ни на его окружение они не производили ровно никакого впечатления. Ни Хасбулатов, ни Гайдар, несмотря на настойчивые призывы КРО и других патриотических организаций, ни словом не упрекнули Дудаева.

Еще в мае 1994 года несколько сот русских жителей расположенной на территории Чечни казачьей станицы Ассиновская подписали письмо, направленное Ельцину, перечислив преступления режима Дудаева.

Приведу некоторые из перечисленных в письме фактов:

«1 января 1993 года. Три часа ночи. Неизвестные в масках ворвались к жителю станицы П. И. Шеховцову, открыли стрельбу, избили его, потом заколотили живьем в ящике. Мать-старуху затолкали на кухню, забили гвоздями двери, а тем временем угнали со двора машину. 16 марта 1994 года. Ночь. Вломившись в дом А. Войстрикова, вооруженные громилы избили его, приговаривая при этом: «Дядя, мы работаем по графику. Каждая семья русских у нас в списке». Потом тоже угнали машину. Примерно при таких же обстоятельствах угнаны машины у М. В. Мосиенко, Е. И. Попова, В. Лабынцева, А. Федосеева и многих других. Похищены десятки мотоциклов. В результате у русских жителей станицы, по сути, не осталось личного транспорта. Здесь же, в Ассиновской, вооруженными боевиками разворовано 11 тракторов и несколько автомашин, принадлежащих колхозу».

В письме президенту приводится такой скорбный список ограбленных и избитых русских пожилых женщин: А. Федорова, М. Д. Триковозова, A. Казарцева, В. Пирожникова, М. Ваньшина, К. Исаева, М. Буханцова, B. Матюхина, А. К. Малышева, Тиликова, Х. И. Мишустина и другие. Многие из этих старых женщин - вдовы солдат, погибших в Великую Отечественную войну. Кое-кто из них не выдерживал пережитых потрясений и издевательств, как это случилось, например, с инвалидом А. Климовой и Героем Советского Союза Иваном Федоровичем Сергеевым. Они от побоев умерли.

Цитирую письмо далее:

«24 марта 1994 года похищенная из своего дома восьмиклассница Лена Назарова была зверски изнасилована группой из шести человек. В апреле 1994 года насильно изгнана из дома семья Съединых: мать, дочь и ее трое детей. Их жилье захвачено чеченцами. Семья вынуждена скитаться. 13 мая 1994 года. Вооруженные бандиты врываются в дом Каминиченко. Зверски избиты мать и бабушка. Тринадцатилетняя Оксана изнасилована и увезена в неизвестном направлении. Всего нападениям подверглось более 70 домов. Поэтому за два года численность русских, которые жили в станице с XVI века, сократилась с 7 тысяч человек до 2 тысяч».

Копии таких писем, обращенных к руководству страны, в исполком КРО поступали сотнями. К началу весны 1995 года Конгресс русских общин развернул в Ставропольском крае Координационный центр помощи русским беженцам. Он располагался в Георгиевске (в 1783 году именно в этом городе Восточная Грузия подписала трактат о переходе под протекторат России), а отделения центра были открыты в крупных селах по берегу реки Терек, например, в станице Галюгаевской. Помогая добровольцам, я впервые увидел проявления тихого мужества простых русских людей, которые переправляли на безопасный берег женщин и детей, пытавшихся спастись от резни. Эти отважные люди, среди которых были и православные священники, не искали наград и благодарностей. Но для меня они стали примером настоящего русского характера, способного на подвиг во имя спасения ближнего.

То ли дело местные чиновники! Этим было достаточно посетить Нефтекумский или Зеленокумский район Ставрополья, а то и просто подъехать к границе с Чечней километров за сорок, и они уже требовали за свое «беспримерное мужество» государственных наград и званий. Все-таки война, что ни говори, умеет проявлять характер, подсказывая, кто сволочь, а кто человек.

Те русские, которые смогли выбраться из зоны боев, в Чечню уже больше не вернулись. Материальные и моральные потери им никто не компенсировал. Но и в Центральной России русских беженцев ждал более чем прохладный прием. Жаловаться было некому, ждать помощи неоткуда. В Кремле сидели Березовский и другие союзники бандитов, а общество было растеряно и подавлено. Пресса же была занята любимым делом - шельмованием армии. Живущие на иностранные гранты «профессиональные правозащитники» соответственно «профессионально» терзали Россию. Одного из них, самого наглого и отъявленного врага моей страны, я решил публично высечь.

Первый уполномоченный по правам человека в Российской Федерации Сергей Ковалев всю жизнь стремился стать «вторым академиком Сахаровым». В отличие от всемирно известного «отца водородной бомбы», Сергей Адамович ничего стоящего в своей жизни не сотворил, да и ничем особенным в толпе «профессиональных правозащитников» не выделялся, разве что чрезвычайной ненавистью к своей стране и народу. Зато гадить этот «голубь мира» умел по -крупному. То нагрянет в бункер Дудаева и оттуда в бинокль наблюдает, как боевики расстреливают солдат. То выступит в защиту популярного в Чечне бандита Шамиля Басаева, захватившего в Буденновске летом 1996 года городскую больницу с несчастными роженицами и их грудничками. То опубликует в одном из таблоидов «письмо к матерям России» вот такого садистского содержания:

«Руины города Грозного завалены трупами. Это трупы российских солдат. Их грызут одичавшие собаки. Эти обглоданные останки были чьими-то сыновьями — я от всей души надеюсь, что не вашими. В сыром темном бункере лежат раненые. Это российские солдаты, попавшие в плен. У иных из них началась гангрена. Они тоже чьи-то сыновья. <... > Кто-то из вас получит сообщение о том, что ваш сын пропал без вести. Не верьте. Он лежит на улице в Грозном, и его грызут собаки. Или он умер от сепсиса в чеченском плену».

Опубликовав это письмо, Ковалев окончательно переступил все границы морали. Он оказался не одинок - значительная часть «демократических СМИ», игнорировавших трагедию русского народа на Кавказе, поливавших грязью воюющих в Чечне солдат и офицеров, действовали так же, как и он. Вот почему моя собравшая большую аудиторию теледуэль с Ковалевым, которая состоялась летом 1995 года в популярной и идущей вживую политической передаче, стала демонстрацией подлости тех, кто вместе с Ельциным предал свой народ.

В век до Интернета к такой программе я готовился самым тщательным образом. Мой сценарий участия в передаче предполагал перехват у журналиста Александра Любимова не только инициативы, но и самой роли ведущего дебатов. В случае если же ведущий постарается вернуть себе свою роль, я планировал совершенно сбить его с толку несколькими невыполнимыми в прямом эфире просьбами.

Дело в том, что за пару месяцев до описываемых мною событий во время массового теракта в ставропольском городе Буденновске, где чеченские боевики захватили 1200 заложников в городской больнице, убив 129 человек, Ковалев пришел на выручку их главарю Шамилю Басаеву. Чтобы уйти от возмездия, бандитам понадобились «добровольные заложники», прикрываясь которыми они на предоставленных им автобусах могли бы беспрепятственно вернуться в Чечню. Ковалев, тесно общавшийся с террористами, решил стать таким «прикрытием» и вызвался их сопроводить. Это гарантировало экстремистам полную безопасность и безнаказанность. Я располагал устными показаниями двух бывших буденновских заложников о том, что, когда автобусы с боевиками и Ковалевым оказались в безопасной для них горной зоне Чечни, «профессиональный правозащитник» вместе с остальными бандитами радостно приветствовал восторженную толпу, встречавшую террористов как героев после выполнения «боевого задания в буденновском роддоме». Я нисколько не сомневался в том, что Ковалев вел себя там именно так, как описывали мои источники, но документальных свидетельств (например, видеозаписи) у нас не было. Но и Ковалев вряд ли мог достоверно знать, снимал ли его кто -то в тот момент или нет, и могла ли такая видеозапись существовать в природе. На этом и был основан мой расчет. Во время дебатов я достал видеокассету и, глядя старому подлецу в глаза, заявил, что в моих руках - прямое свидетельство его предательства: запись, где он, Сергей Ковалев, делит с боевиками Басаева радость благополучного для них исхода этой варварской террористической операции. Я потребовал принести в студию видеомагнитофон. Как я и ожидал, Александр Любимов замешкался и, сославшись на прямой эфир, сообщил о невозможности показа видеокассеты. Он, естественно, не знал, что кассета, которую я держал в руке, пуста. Но реакция Ковалева была предсказуема, и моя цель - достигнута. Пособник Басаева густо покраснел и что-то залепетал в свое оправдание. Передо мной и всей страной трясся разоблаченный власовец. Мерзкое зрелище...

Свидетели не солгали. Ковалев, сидя в автобусе с бандитами, действительно тогда ликовал в связи с благополучной эвакуацией террористов Басаева из Буденновска.

Передача закончилась, и Ковалев быстро улизнул из студии. Вскоре он снова сбежит в Чечню воспевать боевиков, но политический фитиль, вставленный ему на передаче в «Останкино», будет еще долго дымить. Через неделю после этого эфира рупор «прогрессивного либерализма» - газета «Московские новости» -поместила на своих страницах статью с броским названием «Диалог барабана со скрипкой», посвященную моей телевизионной дуэли с Сергеем Ковалевым. Несмотря на поток желчи в мой адрес, газета признала выступление «совести нации» Ковалева полностью провальным.

Сразу после передачи я вылетел в Буденновск. «Святой крест» - так звучит старое название города - еще не остыл от недавнего боя с бандой Басаева. Свежее кладбище у подножья этой Голгофы ставропольской земли, где только что похоронили застреленных милиционеров и замученных террористами мирных жителей, было завалено цветами.

В Буденновске я познакомился с полковником милиции Николаем Ляшенко. Бывший начальник городского управления внутренних дел находился под следствием. Так у нас часто бывает - судят командира подразделения милиции, принявшего неравный бой с бандой профессиональных убийц, а «высокое начальство», прозевавшее свободное передвижение по Ставропольскому краю грузовиков, набитых головорезами из «Абхазского батальона» Басаева, как всегда оказалось ни при чем. Вскоре Ляшенко был оправдан и восстановлен в прежней должности. Благодарные земляки при поддержке КРО избрали его городским главой, и это стало лучшим ответом пережившего войну города на попытки начальства спихивать свои провалы на командиров армейских и милицейских подразделений, честно выполнявших свой воинский долг.

Первая чеченская война - как и много лет спустя Специальная военная операция - высветила всех внутренних и внешних врагов России. При первом же ослаблении страны они повылезали, как крысы из всех нор. Вот как высказался Милли Меджлис (Национальное собрание) татарского народа по поводу введения войск в Чечню: «Кровавая рука Москвы после Баку, Тбилиси, Вильнюса, Риги и Ташкента достигла сегодня Чечни и на этом не остановится».

Кремль снес это наглое оскорбление, утершись своей «кровавой рукой». Ни один из авторов данного заявления не понес за него наказания. Но сепаратистам и этого показалось мало. Они не только прямо поддержали Дудаева, но и начали проводить митинги в память погибших защитников Казани, взятой в 1552 году войсками Ивана Грозного. Направленность этих митингов была очевидна -отторжение Татарии от России. Мало кто уже помнит, как в 1991 году толпы народа на центральной площади Казани стояли с плакатами: «Татарстан - независимое государство», «Русские, убирайтесь из республики». Все мои татарские друзья говорили мне, мол, «не переживай, это горстка шумных городских идиотов». Не согласен. Этих «шумных идиотов» я неоднократно встречал в свите их высоких покровителей. Ведь не секрет, что этих шовинистов-горлопанов использовали для шантажа федерального центра - мол, не дадите преференций в межбюджетных отношениях, будут проблемы как в Чечне. Многие российские политики на такой шантаж велись - тот же Скоков, который в 1995 году в ущерб КРО пошел на заигрывание с национал -сепаратистами, объясняя это высокими целями сохранения единства России.

Не было никакого секрета для российских властей и в том, кто искренне помогал чеченским боевикам. В Турции, Пакистане, Казахстане, Азербайджане, на Украине помощь сепаратистам оказывали влиятельные политики и бизнесмены, а также руководители ряда спецслужб. Фактов, подтверждающих это, множество. Например, Турция регулярно принимала на своей территории чеченских боевиков. Уже в декабре 1994 года Совет национальной безопасности Турции обсуждал вопрос об оказании помощи Дудаеву. Потом чеченская диаспора смогла собрать и переправить из Турции в Чечню 4 миллиона, а затем еще 10 миллионов долларов. Курьеры с фальшивыми документами под видом журналистов переправляли крупные партии валюты через российско-азербайджанскую границу. Не случайно в качестве наиболее приемлемого для него посредника на переговорах Дудаев назвал (помимо Шаймиева) президентов Турции и Казахстана.

В Пакистане легально действовала партия «Джамаати-Ислами», вербовавшая для Дудаева наемников из различных мусульманских государств. Спецслужбы Пакистана способствовали установлению контактов дудаевцев с главарями наркосиндикатов, действовавших в северо-западной пограничной провинции Пакистана. Наркомафия предлагала чеченским бандитам совместную работу по транспортировке героина и опиума. На вырученные деньги террористы могли закупать оружие для продолжения войны и своего кровавого бизнеса.

В оккупированных Турцией северных районах Кипра были организованы тренировочные лагеря для дудаевских боевиков и иностранных наемников. Весной 1995 года был налажен воздушный мост из Северного Кипра в Чечню, осуществлялась переброска боевиков, оружия и боеприпасов в районы Чечни и Дагестана, граничащие с Грузией и Азербайджаном.

В Стамбуле было тайно подписано соглашение между афганскими и другими террористическими группировками о направлении до 2000 боевиков в Чечню. В первоочередном порядке из Афганистана отправились в Чечню около 200 моджахедов. В августе 1996 года в Стамбуле прошли переговоры дудаевцев с таджикской оппозицией, посвященные доставке в Чечню оружия, боеприпасов и «пушечного мяса».

В Азербайджане боевики отдыхали и лечились. Центральные гостиницы столицы Азербайджана «Баку» и «Апшерон» были в их распоряжении. Здесь боевики получали внутренние и заграничные азербайджанские паспорта, по которым могли отправляться на отдых в Турцию или на преступный промысел в города России. Те же, кто не склонен был к дальним поездкам, имели возможность подработать рэкетом и наркобизнесом. Азербайджан стал перевалочной базой для турецкого оружия, поступающего боевикам. В 1995 году российским пограничникам удалось задержать на границе с Азербайджаном 53 автомашины и трактор, нагруженные оружием. Было изъято 240 реактивных снарядов и выстрелов к гранатометам, 110 тысяч боеприпасов к стрелковому оружию, пистолеты, автоматы, военное обмундирование и медикаменты общим весом около 7 тонн.

Украинские и казахстанские власти почти открыто принимали у себя «мирных сепаратистов», прикидывавшихся беженцами из Чечни. В Казахстане у боевиков были свои гнезда, свитые еще в годы депортации. «Беженцы» не только без стеснения высказывали антирусские взгляды, но и занимались мобилизацией чеченской диаспоры на борьбу с Россией. На Украине чеченским боевикам дали возможность создавать общественные объединения, не скрывающие своей агрессивности по отношению к России и русским. Киев благосклонно смотрел на участие украинских нацистов в боевых действиях против России. Боевики Организации украинских националистов (ОУН) и Украинской повстанческой армии (УПА) без какого-либо противодействия со стороны властей отправлялись в Чечню. В обращении с пленными русскими солдатами бандеровцы отличались особой жестокостью. Удивительно, в какого лютого зверя превращается человек, наслушавшись и начитавшись Бандеры, Петлюры и Шухевича.

На Западной Украине помощь бандитам оказывали демонстративно: одну из улиц Львова назвали именем главаря мятежников Джохара Дудаева. Пресса писала о появлении подстреленных в Чечне боевиков в крымских санаториях. Оплачивала лечение некая киевская фирма. Только одна партия прибывших в Крым боевиков насчитывала 200 человек. Им были предоставлены места в нескольких санаториях Минобороны Украины. Кроме того, в Крыму позволялось проводить провокационные митинги местных татар под сепаратистскими ичкерийскими флагами, провозглашать шовинистические лозунги и угрожать русским. Напомню, речь идет о середине 1990-х годов, когда у власти на Украине находилась еще бывшая коммунистическая партноменклатура, сбросившая с себя овечью шкуру.

Прибалты также внесли свою лепту в войну с Россией. Помимо неофициальной отправки в Чечню боевиков и экономической помощи режиму Дудаева, в Прибалтике была организована политическая поддержка вооруженному авангарду русофобов. Наиболее яркое событие в этой области - торжества в Вильнюсе по поводу прибытия мадам Дудаевой с наградами для литовцев, воевавших против России. Кроме того, прибалты закрывали глаза на демонстративное использование территории их стран для развертывания террористами своих информационных ресурсов, прежде всего интернет-порталов. Польские члены «интернационала русофобов» тоже не остались в долгу. Они повесили на шею Сергею Ковалеву «Орден чести». Власти Великобритании делали вид, что не замечают практически демонстративного рекрутирования в мечетях Лондона исламских боевиков на войну в Чечне. Несмотря на неоднократные требования российской генпрокуратуры, британские власти продолжают укрывать на своей территории не только беглых российских олигархов, делавших бизнес на чеченской трагедии, но и руководителей террористического подполья, в частности боевика и «премьера Ичкерии» Ахмеда Закаева. Примечательно, что в 2003 году Россия смогла добиться ареста Закаева в Лондоне, потребовав его экстрадиции. Однако судья сначала отверг обвинения, касающиеся убийств российских военнослужащих, сославшись на то, что эти «деяния были совершены в ходе внутреннего вооруженного конфликта» и потому основанием для выдачи в Россию быть не могут. Затем были рассмотрены уголовные обвинения в убийствах гражданских лиц, однако здесь британский судья уже нашел со стороны РФ важные процессуальные злоупотребления, что также препятствовало рассмотрению дела по существу. В итоге Закаев получил политическое убежище в Великобритании и был выпущен на свободу.

Таким образом, во время чеченской войны «творчески сплелись» интересы самых разномастных врагов России.

Кавказский пленник

С Юрием Владимировичем Скоковым мы познакомились в апреле 1993 года. Я сам позвонил ему сразу после его шумной отставки с поста секретаря Совета безопасности России. К Скокову в моем окружении в то лихое время буквально все питали искренние симпатии. Именно ему в декабре 1992 -го при рейтинговом голосовании по вопросу о назначении председателя Правительства России народные депутаты Верховного Совета отдали максимум голосов. Но Ельцин Скокову предпочел главу «Газпрома» Виктора Черномырдина. Ельцин опасался амбиций своего секретаря Совбеза. В марте 1993 года - за полгода до Черного Октября - обиженный на президента Скоков был уволен с государственной службы, как он утверждал, за «отказ визировать» проект антиконституционного Указа «Об особом порядке управления страной». Фактически это была первая попытка Ельцина разогнать Верховный Совет России, но тогда силовики убедили его этого не делать.

Скоков был значительно старше и опытнее меня, сохранял обширные связи в аппарате правительства и силовых структурах. Я держал его в курсе своих дел, знакомил с соратниками. Потом я пригласил Скокова стать партнером в руководстве КРО. Я рассчитывал, что его авторитет позволит Конгрессу укрепить свои позиции не только в странах ближнего зарубежья, где мы к тому времени стали главной сетевой организацией русских соотечественников, но и во влиятельных промышленных кругах самой Российской Федерации. Скоков оказался хорошим политическим консультантом, но совершенно бездарным публичным политиком. К моему разочарованию этот «премудрый пескарь» практически свернул кампанию КРО на выборах, считая, что его теневые договоренности с окружением Ельцина помогут нашему избирательному объединению победить. Изготовленный к выборам 1995 года большой тираж «Манифеста возрождения России» Скоков тайно от меня приказал уничтожить.

Нежелание «старших товарищей» поднимать в агитационной кампании «русскую тему» сыграло с Конгрессом злую шутку. Скоков даже запустил в прессу такую якобы забавную присказку: мол, русских вообще нет. «Русский -это плохо замаскированный татарин или хорошо замаскированный еврей» -такое выражение со ссылкой на авторство некоторых новых руководителей КРО стало гулять в журналистских кругах. На мой взгляд, эта «шутка» на деле оскорбляла и русских, и татар, и евреев.

Не посоветовавшись ни с кем, Скоков передоверил организацию выборов медиаменеджерам Глебу Павловскому и Михаилу Лесину - людям, бесконечно далеким от русской национальной идеологии. В итоге нас ждали провал, разочарование и распад политической коалиции.

Скоков наивно полагал, что Ельцин способен манипулировать итогами голосования настолько, что публичная сторона выборов и борьба за голоса избирателей приобретают третьестепенное значение. Все мои решения о наблюдателях на избирательных участках, о тысячах агитаторов на местах были им отменены. Видимо, он рассчитывал на «высокие договоренности» с администрацией президента, где ему обещали путем подтасовки голосов «протащить» избирательный список через 5-процентный порог для попадания в Госдуму.

В мае 1995 года Скоков попросил меня срочно вылететь в Приднестровье и помочь командарму 14-й армии генералу Лебедю, написавшему рапорт об отставке, вернуться в Москву. К тому времени отношения командарма с руководством непризнанной республики были уже серьезно испорчены. Не вдаваясь в причины этого конфликта, основанного на обычной политической ревности, я был уверен, что мое приятельство с президентом Приднестровья Игорем Смирновым и руководством силовых структур республики позволит вывезти Лебедя без скандала и ненужных всем нам осложнений. Для убедительности я по предложению Скокова взял с собой бывшего командира спецназа ГРУ Василия Колесника и еще несколько серьезных офицеров.

В Тирасполе мне удалось быстро успокоить страсти. В конце концов, объект раздражения приднестровских властей - грубоватого и неуживчивого командарма - я увозил в Москву, а значит, и конфликтовать нечего. При этом у нас со Скоковым была четкая договоренность с Лебедем, что еще до своей формальной отставки он публично заявит о желании начать политическую карьеру в Конгрессе русских общин. Звучало убедительно и пугало врагов. Сойдя с трапа самолета, командарм действительно сделал такое заявление. Для многих оно прозвучало как гром средь ясного неба. Но наше триумфальное шествие продолжалось недолго.

Скоков ревновал к Лебедю, популярность которого в России в тот момент была сравнима с популярностью рок-звезды. В конце концов он сумел заставить Лебедя согласиться на второе место в нашем избирательном списке, что нанесло колоссальный ущерб всей выборной кампании. Причем сделал это Скоков виртуозно.

Однажды я застал Скокова в момент такой манипуляции с Лебедем. Кабинет Юрий Владимирович снимал в одной из «раскладушек» по адресу Новый Арбат, 13. Окна его кабинета выходили как на шумный проспект, так и во внутренний арбатской двор. Я приехал к нему с отчетом о готовности московской городской организации КРО к выборам в Госдуму. Это был конец августа 1995 года. Во время нашего разговора в кабинет заглянул помощник Скокова и доложил: «Птица в лифте!» Скоков попросил меня отойти к дальнему окну и «заткнуть уши». В момент, когда Лебедь зашел в помещение, Юрий Владимирович уже держал в руке трубку молчавшего телефона и делал вид, что разговаривает с кем-то очень важным: «Да, Борис Николаевич... Да. Но на это я пойти не могу. Я не могу исключить генерала Лебедя из наших избирательных списков. Что? Больше Вам не звонить? Ну раз так. Но Вы должны меня понять, я друзей в трудную минуту не бросаю. Хорошо. До свидания, Борис Николаевич!» Скоков медленно повесил трубку, притворно погрузившись в тяжелые раздумья. Затем, бросив взгляд на входную дверь, как бы случайно заметил застывшего в проеме ошарашенного генерала: «А, Саша, привет! Извини, не заметил тебя. Да, говорил сейчас с Ельциным. Ну да ладно. Бог с ним! Главное, что мы с тобой вместе!».

Александр Иванович, думая, что застал Скокова за жизненно важной для него беседой с президентом, был преисполнен искренней благодарности благородному и принципиально честному Юрию Владимировичу, отстоявшему его, генерала Лебедя, перед президентом страны. Через пару минут дружеского разговора он сам предложил уступить Скокову первое место в избирательном списке КРО. Я чуть дара речи не лишился, наблюдая за этим спектаклем. Это было начало конца нашего избирательного объединения.

В итоге нам не хватило всего 0,6 процента для прохождения в Государственную Думу. Разочарованные поражением соратники расходились кто куда. Юрий Скоков - главный виновник нашего провала - взял ответственность за поражение КРО на себя, что отчасти ослабило критику его бездарных действий. Мне же пришлось восстанавливать организацию буквально из руин. Часть активистов перешла в движение «Честь и Родина», организованное Лебедем для участия в его президентской кампании 1996 года, но костяк соратников остался и ждал моего решения.

В конце декабря 1995 года прошедший в Госдуму по одномандатному округу Александр Иванович Лебедь окончательно порвал со Скоковым и переехал ко мне - в офис исполкома КРО на Фрунзенскую набережную. Там мы с ним решили развернуть избирательный штаб его президентской кампании.

Известный экономист Сергей Юрьевич Глазьев, занимавший третью позицию в избирательном списке КРО, решил вернуться к научной деятельности. Тем не менее большую часть времени он проводил рядом с Лебедем, разрабатывая ему для выборов экономическую программу. Интересно, что таких программ у Лебедя было две, причем прямо противоположного содержания. Что это был за «финт ушами», до сих пор неясно. Возможно, остроумный командарм, часто прикидывавшийся «чайником», считал забавным иметь сразу две экономические программы - одну для либералов, другую - для коммунистов. В общем, такой «всепогодный политический бомбардировщик». Конечно, Сергей Глазьев из-за этого нервничал, переживал.

Насколько я понимаю Александра Ивановича (а знал я его достаточно близко), он ненавидел и презирал всех политиков и политику в целом, считая ее грязным и циничным делом. Став одним из них, он чувствовал свое огромное преимущество - в опыте, природной смекалке, знании жизни и смерти. Генерал решил сыграть с политиками в их игру, забыв, что правила этой игры уже написаны. В какой-то момент лицедейство и лицемерие стали для него синонимами.

Лебедь искал реванша. Президентские выборы июня 1996 года давали ему такой шанс. Для меня это тоже был шанс восстановить единство КРО, вселить в людей веру через их вовлечение в бурную агитационную кампанию, где нашим кандидатом был Лебедь, а оппонентами - Борис Ельцин и Геннадий Зюганов.

Раскачка выборов шла со скрипом. Весь январь, февраль и первую половину марта наш кандидат одиноко сидел в соседнем кабинете, нервно курил, смотрел на молчавший телефон и приговаривал: «Ничего. Позвонят. Никуда они не денутся». Сначала я плохо понимал, о чем и о ком речь, но вскоре догадался. В начале марта со мной связался мой товарищ, выпускник журфака, работавший в пресс-службе компании «Логоваз», и сообщил, что «Борис Абрамович Березовский приглашает Александра Ивановича Лебедя и Дмитрия Олеговича Рогозина пожаловать на званый обед». «Пойдете?» - на всякий случай переспросил я генерала и по выражению его лица сразу понял, что три месяца он ждал именно этого звонка.

Офис «монсеньора кардинала российской политики» располагался в двух шагах от метро «Павелецкая». Хозяин задерживался. Нас провели в светлую гостиную, где был накрыт чай. Лебедь заметно нервничал, даже зачем -то заглянул под стол, как будто Березовский мог спрятаться от нас в таком неуютном месте.

Наконец дверь распахнулась, и в гостиную влетел неказистого вида плешивый живчик, одновременно говорящий по двум мобильным телефонам. Отдав мобильники прислуге, он плюхнулся в кресло напротив нас и тут же одарил Лебедя целой порцией изящных политических комплиментов. Генерал, кивнув в мою сторону, сказал Березовскому, что у него нет от меня секретов, достал мундштук и спросил: «Здесь курят?» Казалось, Борис Абрамович был готов любую мелочь обратить в повод для новых комплиментов. Он сказал, что у него в офисе не курят, но ради такого человека, такой глыбы... и т. д. и т. п. Я понял, что Березовскому Лебедь был нужен в еще большей степени, чем Березовский Лебедю. Генералу в общем-то не пришлось и рта открывать, просить чего-либо. За него это делал Березовский, говоря без умолку.

Подойдя в своей речи к теме предстоящих президентских выборов, он остановился, многозначительно посмотрел на бывшего командарма, извлек из кожаной папки несколько скрепленных страничек машинописного текста и протянул их Лебедю. Генерал напустил на себя важный вид (он так делал всегда, когда сильно волновался), сначала раскурил сигарету в мундштуке и только потом небрежно принялся читать. Лебедь читал медленно, а затем дал знак, что все прочел и со всем согласен. Насколько я теперь понимаю, генерала ознакомили с неким планом проведения выборной кампании, который предполагал оказание ему серьезной финансовой и информационной поддержки в расчете на оттягивание голосов у фаворита выборной гонки - лидера КПРФ Геннадия Зюганова. Цена вопроса - размен голосов миллионов избирателей на «крутую должность» при действующем президенте Ельцине с последующей его заменой на самого Лебедя.

К моему удивлению, генерал, не разжевывая, заглотил это полено. На что он рассчитывал? На болезненный вид Ельцина, который, несмотря на перенесенный на ногах инфаркт, продолжал отплясывать на своих агитационных мероприятиях? Конечно, Лебедь не хотел вставать под знамена глубоко неуважаемой им власти. Несмотря на склонность к неожиданным решениям, генерал был умным человеком и тонко чувствовал настроения народа. Рискнуть своей репутацией он был готов лишь сиюминутно, но чтоб потом народу стало ясно, как он ловко провел своих врагов.

Думаю, что именно Александр Коржаков и Михаил Барсуков, стоявшие тогда во главе Службы безопасности президента и ФСБ, убедили его впоследствии согласиться на предложение возглавить Совет безопасности. Возможно, кто -то из них рассчитывал, что, заняв место у изголовья дряхлеющего президента, они смогут заставить его отказаться от власти в пользу популярного в народе «генерала-миротворца».

Лебедь на примере Скокова тоже понимал значение позиции секретаря Совбеза в иерархии ельцинской власти. Он не понимал только одного - Борис Ельцин эту партию в политические шахматы играл белыми и не собирался ее проигрывать. Выторговав для себя дополнительно должность помощника по национальной безопасности (на что я сказал Лебедю, что «помощники президента президентами не становятся») и гарантию, что с поста министра обороны будет уволен Павел Грачев (к сожалению, Лебедь, как, впрочем, многие крупные политики, был мелочно мстительным к своим врагам), Александр Иванович согласился с предложением Бориса Николаевича. Два харизматичных гиганта ударили по рукам.

Как только сделка была согласована, на контролируемом Березовским и другими олигархами телевидении сразу замелькали рекламные клипы Лебедя с удачным лозунгом «Есть такой человек, и ты его знаешь!». Генерал съехал из тесного офиса КРО в просторный избирательный штаб в ста метрах от Третьяковской галереи, набрал себе сотни сновавших по коридорам «политических консультантов» и прочих проходимцев. Короче, выборные щи под руководством «политического кулинара» Березовского начали вскипать.

Мы стали встречаться все реже и реже. Почувствовав себя «без пяти минут президентом», Александр Иванович более не хотел видеть рядом тех, кто знал его в ту пору, когда у него не было ни денег, ни даже гражданского костюма. Он стеснялся своего прошлого, своей былой финансовой зависимости и нужды, а вместе с этим стал сторониться тех, кто хорошо знал его другим - до вхождения на политический Олимп. В его душе произошла большая перемена.

После первого тура мы встретились еще раз. Лебедь приехал ко мне на Фрунзенскую без особого повода - просто поговорить. Много курил и, несмотря на желание что-то обсудить, угрюмо молчал. Я решил его растормошить и напомнил июньские дни 92-го, когда он командовал войсками во время войны в Приднестровье. Вспомнили и наше знакомство в 1994 году на тираспольском аэродроме, когда я с делегацией КРО вновь приехал в Приднестровье. Генерал задумчиво сказал, что для него это были самые счастливые дни в жизни. Тогда он точно знал, что делать, понимал, где свои, а где враги.

Я просил его только об одном: сразу после первого тура выйти из навязанной игры и отказаться от сделки с людьми Ельцина, не звать избирателей голосовать за него, не брать из его рук должность. Ведь вымажут в грязи, а потом кинут. Пройдет всего полгода, и потребность в политической альтернативе Ельцину только усилится. На это Лебедь мне ничего не ответил.

От меня он уехал в Кремль. До сентября 1996 года, пока он не вернулся из Хасавюрта после подписания мирных соглашений с руководством самопровозглашенной Чеченской Республики Ичкерии, мы с ним больше не виделись.

Естественно, все произошло так, как я предсказывал. Чубайс, занимавший тогда должность руководителя президентской администрации, прибежал к Ельцину и потребовал немедленно уволить Коржакова и Барсукова за «попытку государственного переворота». Ельцин сделал так, как его и просили, - оба «заговорщика» тут же были отправлены в отставку. Во власти остался только Лебедь.

Но Чубайс не унимался. Он придумал остроумный ход с созданием президентского органа, параллельного Совету безопасности, - Совета обороны во главе с юристом Юрием Батуриным. Когда осенью 96 -го Лебедя уволят, обвинив в создании при Совбезе «незаконных вооруженных формирований», этот Совет обороны за ненужностью упразднят, а Батурина отправят... в Отряд космонавтов, где он станет первым гражданским лицом среди офицеров -космонавтов Российского космического агентства. Будучи иногда трезвым, Ельцин любил так шутить.

Так закончился бесславный поход во власть моих «старших товарищей» по Конгрессу русских общин. В августе генерала заставили заниматься Чечней, справедливо полагая, что там он точно провалится. Лебедь, оставшись без друзей и советников, решил действовать «по старинке» и применил в Чечне ту же схему, что и в Приднестровье. Только он не учел одно обстоятельство: Приднестровье было частью Молдавии, а Чечня - частью России. Можно долго спорить по поводу того, как отразились действия Лебедя в Приднестровье на национальных интересах России, но в Чечне его действия шли прямо вразрез с этими интересами.

«Я предвижу многочисленные нападки как со стороны ура-патриотов, так и со стороны ура-демократов. Я заявляю, что органы внутренних дел определят их адреса, военные комиссариаты их призовут, я создам из них ударные батальоны и предоставлю возможность навоеваться вволю. Возглавят их лихие генералы-политработники, депутаты Государственной Думы. И тот, кто со мной не согласен, не согласен с подписанием этого соглашения, может на меня жаловаться в любые инстанции, до президента и Господа Бога включительно. Война будет прекращена. Те, кто будет этому мешать, будут отстранены» - за нарочитой жесткостью этих слов я увидел неуверенность Лебедя в собственной правоте. Он хотел закончить войну в Чечне любой ценой не потому, что эта война губила жизни, а потому, что ему самому нужно было как можно скорее выбраться из «кавказского плена».

В спешке Лебедь допустил появление в преамбуле Хасавюртовского соглашения совершенно неприемлемых с точки зрения Конституции страны слов: «Соглашение об основах взаимоотношений между Российской Федерацией и Чеченской Республикой, определяемых в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права...» Авторство этих слов приписывают бывшему диссиденту, а в 1996 году -председателю Комитета Госдумы по международным делам «яблочнику» Владимиру Лукину. Как секретарь Совета безопасности, генерал должен был знать, что международное право регулирует отношения между суверенными государствами, а не между субъектом Федерации и федеральным центром. Таким образом, сепаратисты получили из рук Лебедя не только полный контроль над Чечней, но и официальное признание ее государственной независимости. Секретарь Совета безопасности, несмотря на свои прошлые заслуги перед Родиной, не имел права так распоряжаться суверенитетом России.

Для того чтобы обозначить отличную от Лебедя позицию Конгресса русских общин в отношении Хасавюртовского договора, 24 сентября 1996 года КРО сделал следующее заявление:

«На данном этапе закрепление мирных соглашений может быть достигнуто следующими мерами: все работы по восстановлению городов Чечни должны быть прекращены, а выделенные средства направлены на адресное возмещение ущерба гражданам, пострадавшим от войны, прежде всего беженцам, потерявшим жилье;

вывести федеральные войска из горных и предгорных районов, где они превратились в мишень для боевиков, за Терек - в Наурский и Шелковской районы. Дислоцировать их там до окончательного определения статуса этих территорий;

объявить город Грозный зоной бедствия, вывести из него все государственные учреждения, назначив для управления временного военного коменданта;

сформировать в Урус-Мартане или Шали временное коалиционное правительство, целью которого является подготовка референдума и выборов с участием всех граждан Российской Федерации, проживавших на территории Чечни до 1991 года. До проведения референдума и выборов общее управление должно осуществляться российской стороной, самоуправление - в зависимости от того, кто на данный момент контролирует тот или иной населенный пункт;

обеспечить полный вывод из кризисных районов всего нечеченского населения и временно обустроить его в социально спокойных регионах России;

вокруг контролируемых мятежниками территорий необходимо провести частичную мобилизацию и создать отряды русского ополчения и казачьи части;

принять государственную программу социальной реабилитации русских беженцев и вынужденных переселенцев из Чечни (выплата им компенсаций, строительство жилья, создание новых рабочих мест и т. п.).

В случае срыва мирного урегулирования чеченского кризиса и продолжения боевых действий против российских вооруженных сил от руководства страны потребуются установление на территории Чечни военного положения, объявление чрезвычайного положения на территории России, обеспечение на этой основе полного разгрома бандитских формирований и преследование их лидеров как военных преступников и изменников.

Главари чеченского мятежа должны быть заблаговременно осведомлены, что ведущиеся с ними переговоры - последние. Они должны знать, что других переговоров не будет. Они должны знать, что их сторонники и сообщники будут выявлены в любой точке России и по меньшей мере депортированы в Чечню».

Генерал Лебедь придерживался иной точки зрения и тем самым практически полностью порывал с КРО. Заключив поспешное и позорное для страны соглашение о мире, который впоследствии станет хуже войны, он продолжал настаивать на своей правоте.

Разрыв с Лебедем я переживал тяжело. Как сын советского генерала, я верил в офицерскую честь. Я ждал прихода русского Де Голля и считал Лебедя надеждой патриотического движения. Мне было невыносимо трудно признаться самому себе, что я ошибся. Я решил поехать в Чечню, чтобы своими глазами увидеть последствия Хасавюрта.

В начале октября 1996 года в сопровождении нескольких соратников и главы Русской общины Чечни Олега Маковеева мы снова приехали в Буденновск, чтобы оттуда добраться до Грозного. Спустя год после нападения банды Басаева этот ставропольский город так и не вернулся к нормальной жизни. Его жители по-прежнему оплакивали погибших родных и друзей. Кладбище, которое мы вновь посетили, было завалено цветами и свежими венками.

За пару часов, пока мы находились в гостях у нашего старого друга полковника Николая Ляшенко, мы успели повстречаться с общиной русских беженцев и офицерами Буденновского вертолетного полка. Зная, что мы этим же днем окажемся в Чечне, женщины из числа беженок, рыдая, показывали нам скомканные фотографии своих украденных бандитами и без вести пропавших детей, в основном девочек. Я не знал, что им ответить. Уверен, что большинства этих девочек-подростков уже давно не было в живых, что они были зверски замучены и убиты потерявшими человеческий облик «борцами за свободу», но как об этом скажешь их матерям! Каждая из них до конца, до последней минуты своей жизни будет верить и надеяться, что ее кровиночка жива, что чудом избежала страшной смерти...

В Грозный нас доставили вертолетом. Уже было совсем темно, когда мы, наконец, сели в аэропорту «Северный». Наши войска еще оставались на базе в Ханкале и в военном городке рядом с аэропортом. На взлетной полосе грудой металла чернели останки ичкерийской авиации, уничтоженной нашей армией в первые дни штурма Грозного.

Нас провели к военному коменданту. Он очень тепло принял нас, напоил чаем и предложил ночлег. Оставаться до утра мы отказались, резонно полагая, что ночью будет легче вырваться из осажденного боевиками города. У первого блокпоста на выезде из аэропорта нашу группу уже ждали три «жигуленка» с сопровождавшими чеченцами. Я называл их «гидами». Это были мрачные с виду боевики, хорошие солдаты и охранники, родом из горного Веденского района Чечни. Они приходились ближайшими родственниками моему знакомому чеченцу, с которым мы поддерживали приятельские отношения еще со студенческой скамьи. Борзали (так звали моего приятеля) вызвался мне помочь в организации нашей «инспекционной поездки» по мятежной республике и обеспечивал своим тайпом (родовым кланом) сопровождение и охрану. В сложившейся на сентябрь 1996 года обстановке в Чечне его словам я верил больше, чем гарантиям безопасности от российского военного командования, которое было занято в соответствии с Хасавюртовским договором выводом из мятежной республики оставшихся российских воинских частей.

«Гиды» через охрану комендатуры передали нам записку, в которой просили нас поторопиться, ни в коем случае не оставаться на территории части, а, воспользовавшись опустившейся на разбитый город ночью, немедленно покинуть окрестности Грозного. Несмотря на возражения коменданта, предлагавшего выделить нам технику и вооруженную охрану, я решил довериться Борзали и его людям и тихо уехать, не привлекая к себе лишнего внимания. Опыт приднестровской и боснийской войн подсказывал, что местные люди лучше знают обстановку, и если ты имеешь основания им доверять, то доверяй и не сомневайся.

На крайнем блокпосту, у самой черты города, дорогу нам преградил совсем юный солдат. Оставленный здесь своими старшими командирами в укрытии, сложенном из бетонных блоков, один на один с кромешной ночной темнотой, скрывающей кровожадных хищников, парень не терял присутствия духа и вел себя так, как подобает настоящему воину. «Вы, когда обратно поедете, мигните мне фарами четыре раза, не то я стрелять буду», - он сказал это тихо и твердо, и я понял, что этот с виду салага поступит в точном соответствии со своими словами. Вот такими вчерашними школьниками и воевала Россия в Чечне с матерыми бандитами и иностранными наемниками. Воевала и в конечном счете победила.

Мы пересекли безлюдные, плохо просматриваемые ночью из окна автомобиля развалины центра Грозного и вскоре выехали на проселочную дорогу. Она привела нас в селение Чечен-аул. Там, накоротке перекусив, мы легли спать. Мне предложили диван в гостиной. Два «гида», не раздеваясь, устроились тут же на ковре с автоматами.

Утром я вышел на крыльцо сделать зарядку. Хозяин дома, пожилой чеченец, махнув рукой, показал мне возвышенность, откуда во время Кавказской войны его село обстреливали пушки царского генерала Ермолова. Говорил бесстрастно, как-то отстраненно, не демонстрируя ни страха, ни уважения к памяти грозного врага его предков.

Весь следующий день мы провели в переговорах в Шали и Новых Атагах. Повсюду я интересовался наличием пленных, пытался уточнить их число и места, где они удерживаются, но все, с кем я разговаривал, воспринимали мои слова крайне настороженно, порой даже враждебно. Я понял, что так у меня ничего не выйдет, надо искать иной подход.

Во второй половине дня на встречу к нам пожаловал Мовлади Удугов -«местный Геббельс». Его сопровождал некто Иса, который был представлен в качестве «профессора и главного идеолога» ичкерийского режима. «Шайтанов» сразу потянуло на философию. Они изложили свои взгляды на ислам, войну и перспективы отношений кавказцев с русскими и Россией. Мовлади Удугов упорно повторял тезис о том, что сами лидеры Ичкерии были удивлены массовым предательством со стороны российских высокопоставленных чиновников, которые за денежное вознаграждение передавали мятежникам ценную информацию и оружие. Я попросил представить доказательства, но Удугов сделал вид, что не расслышал вопрос.

Я уже приводил факты того, что предательство со стороны высшего военного командования действительно имело место. Именно российские генералы вооружили ичкерийцев, а гайдаровское правительство снабдило деньгами. Что касается армии, то войска сражались самоотверженно, и подобное вранье ичкерийцев я расценил как вражескую пропаганду, целью которой была дискредитация нашего офицерского корпуса и его последующая деморализация. Зато эта ложь находила сочувствие и поддержку у наших либералов. Она подхватывалась, смаковалась и тиражировалась московской прессой.

Встреча закончилась перепалкой Исы с моим помощником Юрой Майским. «Профессор» недовольно махнул рукой и встал из-за стола. На прощание Удугов как бы мимоходом обронил, что он «удивлен, как в окружении генерала Лебедя, к которому в руководстве Ичкерии относятся с большим уважением, мог оказаться человек с такими взглядами».

Под вечер мы снова собрались в дорогу. Нам предстояло пересечь горную местность и посетить населенные пункты Махкеты и Ведено - спальные районы басаевских головорезов. Там, в селе Ведено, и произошла моя случайная встреча с главарем арабских наемников Хаттабом.

Сопровождавшие нас чеченцы остановились для дозаправки машин в самом центре этого крупного аула. Я вышел из машины, чтобы перекурить, и увидел, как из дома напротив появляются странные люди в длинных белых одеждах-простынях. На фоне сумерек они больше походили на привидения. Наконец на пороге дома показался человек в черной униформе. Увидев стоявшие машины, он сразу направился в мою сторону. Я мгновенно узнал его. Это был Хаттаб - известный международный террорист, религиозный фанатик-ваххабит, через которого шейхи стран Персидского залива финансировали банды иностранных наемников в Чечне. Лицом он был похож на актера из индийского кино с черными, бездонными глазами серийного убийцы.

Хаттаб приблизился ко мне и, застыв в метре, вонзил в меня свой взгляд. Я тоже принялся внимательно рассматривать араба. На армейском ремне Хаттаба в массивной кобуре висел «Стечкин», мой же ТТ, которым со мной Борзали поделился на время поездки, остался на сиденье машины. И я в тот момент по нему сильно заскучал. Тот, за кем по горам, покрытым «зеленкой», гонялся армейский спецназ, стоял передо мной как ни в чем не бывало. Он не сидел в землянке, не прятался в кустах, не брил усы и бороду, чтобы изменить свою внешность... - нет! Этот упырь, убивший не один десяток наших солдат в Афганистане и Чечне, стоял сейчас передо мной и чувствовал себя хозяином положения.

Люди в белом, которых я заметил первыми, видимо, были слушателями его «политзанятий». Они стояли неподалеку, приглушенно разговаривая друг с другом и изредка посматривая в нашу сторону.

- Русский? - с сильным акцентом спросил меня Хаттаб.

- Русский, - ответил я.

- Зачем русский? - усмехнулся араб.

- А ты кто такой? - ответил я.

Один из «гидов», закончив с канистрами и хмуро наблюдая за нашим содержательным диалогом, открыл дверь машины и сказал, что нам пора ехать. Другой мой сопровождающий прыгнул за руль машины и нетерпеливо посигналил. Замешкавшийся водитель сел от него справа. Я понял, что пора заканчивать нашу с Хаттабом дуэль тяжелых взглядов, и тоже сел в машину. Захлопнув двери, «гиды» передернули затворы автоматов и не спускали глаз с застывшего на месте араба, пока его черная униформа не слилась с опустившейся на горы ночью.

Так я познакомился с законом гостеприимства чеченцев. Они отвечали за мою жизнь, и я смог убедиться, что это были не пустые слова. «На самом деле Хаттаб милостивый. Многих русских солдат пожалел», - как бы в оправдание сказал мне через пару минут один из «гидов». «Не сомневаюсь», - буркнул я, и всю остальную дорогу до села Старые Атаги мы ехали, не проронив ни слова.

Наша встреча с «президентом Ичкерии» была обставлена с особой помпой. Утром нас привезли к большому особняку. Здесь находилась резиденция Яндарбиева. Ее охраняли два десятка молодых парней, облаченных в черную униформу и вооруженных до зубов.

Всех, кроме меня и моего помощника Юры Майского, обыскали. Коренастый, невысокий, с жестким колючим взглядом симферополец Юра - настоящий мастер единоборств. С ним мы в 1994-1995-м облазили пол-Боснии, общались с главой Республики Сербской профессором Радованом Караджичем и легендарным генералом Радко Младичем. Свою спину я мог доверить только этому русскому добровольцу, обладающему, несмотря на малый рост, сверхсилой. В перерывах между разъездами, пока я встречался с ичкерийскими «авторитетами», он на улице в окружении толпы боевиков показывал свое боевое искусство, награждая восхищенных чеченцев глухими ударами. Юру уважали. В рукопашном бою ему не было равных. Не решилась трогать его и охрана «президента Ичкерии», позволив Майскому тайно пронести на встречу пару стволов.

До этого я видел Яндарбиева только по телевизору. Помню безобразную сцену, когда членам ичкерийской делегации, которую возглавлял мой визави, удалось заставить принимавшего их в Кремле Ельцина сесть не во главе стола, как подобает президенту великой державы, а напротив - как равного им.

Я давно заметил, что среди отпетых бандитов, насильников и фашистов часто встречаются «романтики-неудачники». Адольф Гитлер был художником, Джаба Иоселиани - доктором искусствоведения, Звиад Гамсахурдиа - «творческим интеллигентом», Витаутас Ландсбергис - музыкантом. Яндарбиев был их поля ягодой - посредственным поэтом.

«Президент» был нарочито ко мне внимателен, говорил вкрадчивым голосом, старался быть правильно понятым. Смысл его речи сводился к следующему: чеченцы хотят жить отдельно от русских, но не хотят, чтобы их выдворяли из России. Я сказал, что так не бывает. Разговор явно раздражал Яндарбиева, но он всем своим видом демонстрировал спокойствие.

Я намеренно говорил вполголоса. Время от времени собеседник наклонялся в мою сторону, чтобы разобрать смысл сказанного - так я заставлял его слушать и запоминать мои слова. В конце разговора «президент» клятвенно пообещал мне «сделать все возможное», чтобы прекратить травлю русских, вступить в контакт с руководством Русской общины, по просьбе которой я с ним и встречался, выслушать и выполнить требования русских грозненцев, желавших как можно скорее покинуть пределы Чечни. Я понимал цену его словам, но все -таки видел, что Яндарбиев попытается что-то из сказанного сделать.

По дороге в аэропорт я попросил остановить машину у разбитой православной церкви. На развалинах храма безмолвно сидели три пожилые русские женщины. Сцена напоминала эпизод из фильма «Белое солнце пустыни» с тремя стариками на ящиках динамита. Только в реальной жизни эта сцена выглядела трагично. У сожженного алтаря копошился священник, очищая от кирпичной крошки и пыли лежавшие средь битого камня уцелевшие иконы. Они были прострелены автоматными очередями. Батюшка рассказал, что русских в городе осталось еще достаточно много, но все они в крайне подавленном состоянии оттого, что уходит русская армия. Никто не знает, как выбраться из Чечни, куда ехать. Некоторые русские не могут оставить своих больных родных и близких. После вывода войск все русские Грозного были обречены.

Во время нашей беседы с развороченного церковного котла неожиданно сорвалась стоявшая на нем пустая жестяная бочка. Она с гулким грохотом упала и подкатилась к нашим ногам. Ни сидевшие рядом пожилые женщины, ни тощие кошки, спавшие у них на коленях, даже не вздрогнули. Люди и животные в Грозном настолько привыкли к взрывам, оружейным залпам и стрельбе, что перестали обращать на них всякое внимание.

В аэропорту «Северный» нас уже ждал «Ми-8». Я обратил внимание на двух солдат, то ли бурятов, то ли калмыков по национальности, которые укладывали в вертолет свои вещмешки и ящики с патронами. Мы тоже забросили в него дорожные сумки и уже собирались занять места, как вдруг ко мне подбежал посыльный и передал просьбу командования задержаться. Вслед за сержантом мы поднялись на третий этаж служебного помещения аэровокзала, где находился временный штаб. Там нас ожидали несколько старших офицеров, два генерала и кипящий чайник. Военные попросили поделиться впечатлениями о поездке в горные районы Чечни. Я подробно доложил обстановку. Один из генералов, заинтересовавшись моим рассказом про встречу с Хаттабом, захотел уточнить детали и распорядился выгрузить наши вещи из вертолета. «Восьмерка», на которой мы собирались в Моздок, вернулась на базу в Ханкалу.

Проговорив часа полтора с военным командованием, мы погрузились в «корову» - так в армии называют огромный вертолет «Ми-26». В нем на полу вповалку сидели и лежали бойцы армейского спецназа. Война для них закончилась, и они летели в Моздок. В еще один рядом стоявший «Ми-26» грузили носилки с телами погибших солдат, завернутыми в сверкающую на солнце перламутровую пленку.

- Кто это? - спросил я у молоденького лейтенанта ВДВ.

- Наши.

- Так война же закончилась?

- Это она у твоего Лебедя закончилась, - мрачно процедил лейтенант.

За весь полет до осетинского Моздока никто не проронил ни слова. В такой же тишине прошел и полет из Моздока до подмосковного Чкаловского. Поздно вечером, вернувшись в Москву, я увидел в теленовостях сообщение о сгоревшем под Грозным «Ми-8» и узнал на носилках раненного солдата. Это был один из «бурятов», собиравшихся лететь с нами. Вертолет, с которого сняли наши вещи, был сбит боевиками. Сбит, несмотря на хасавюртовский «мир». Так завершилась моя первая поездка в Чечню. С ней закончилась и моя дружба с бывшим командующим 14-й армией, бывшим заместителем председателя Конгресса русских общин, бывшим кандидатом в президенты России Александром Ивановичем Лебедем.

Из Заявления Съезда КРО от 2 марта 1997 года:

«Усилиями изменников и предателей России, усилиями потерявших ум, честь и совесть бюрократов, засевших в органах власти, состоялось одно из самых унизительных поражений России — поражение в чеченской войне. В этой войне правительство, журналисты, а порой и генералитет сражались против своей армии. Они неоднократно лишали наши Вооруженные силы возможности победить. В этой войне русские не смогли заставить власть следовать национальным интересам России. Война прекращена только потому, что в условиях контроля над Чечней со стороны незаконных вооруженных формирований теневым структурам российской и мировой экономики можно получать больше барыша, чем в условиях войны. Интересам нефтяных монополий, подкармливавших чеченских бандитов, соответствует сегодня разрастание зоны нестабильности на Северном Кавказе. Политический сговор бюрократии с бандитами, фальшивые выборы в Чечне привели к тому, что ни одна проблема в отношениях русских с чеченцами не решена. Наоборот, ситуация конфликта усугубляется. КРО вынужден подтвердить свою позицию: вина чеченских сепаратистов и мятежников перед русским народом не будет исчерпана, пока не будут наказаны те, кто убивал, грабил, обращал в рабство, изгонял с собственной земли русских людей, пока не изловлен последний бандит, пока не компенсированы потери каждому русскому беженцу. КРО не признает законности выборов президента Чечни, в которых не принимали участия русские, изгнанные со своих земель. Аслан Масхадов для КРО не президент и не губернатор, а вор и мятежник, подлежащий немедленному аресту и суду. Всякое содействие утверждению его в статусе официального лица мы будем считать предательством интересов русского народа. КРО считает, что должна быть определена мера ответственности лиц, допустивших поражение России в войне с мятежниками. Должны понести наказание те, кто осуществлял прямое или косвенное пособничество бандитам и террористам, подрывал боеспособность Вооруженных сил России, вел пропаганду против действий группировки федеральных сил в Чечне. Пока не наказаны бандитизм и предательство, КРО будет считать, что чеченская война все еще не стала достоянием истории».

Это заявление съезд Конгресса русских общин принял в январе 1997 года. К тому времени нас уже покинули «видные военачальники» и «крупные государственные деятели», но актив организации остался со мной. Вера в победу нашего дела не покидала нас никогда. Борьба за Россию только начиналась.

Враги

Только ленивый не поджигал войну в Югославии, превращая недавних братьев и соотечественников в лютых врагов. Кто подносил спички, а кто канистру с бензином, чтобы подпалить многонациональные Балканы. Забыли, видимо, что эти горы вынянчили обе мировые войны. История кровавого распада Югославии, завершившаяся воздушными ударами НАТО по Белграду, как две капли воды похожа на сценарий развала СССР. Разница в одном - Россия обладает ядерным оружием. Только это спасло нас от вооруженного вмешательства «демократических держав», которые могли прийти на помощь чеченским «борцам за свободу».

История войны в Югославии такова. В феврале 1991 года Сабор - парламент Хорватии - принял решение о «раздружении» с югославской федерацией. В свою очередь сербское меньшинство в Хорватии с этим не согласилось, и национальное вече Сербской Краины - автономного сербского района в составе Хорватии - приняло резолюцию о «раздружении» с Хорватией и сохранении федерации. Взаимное нагнетание страстей, гонения на Сербскую православную церковь вызвали первую волну беженцев. Сорок тысяч сербов были вынуждены покинуть свои дома.

В июле 1991 года в Хорватии была объявлена всеобщая мобилизация. К концу года численность хорватских вооруженных формирований достигла 110 тысяч человек. В Западной Славонии отряды хорватских националистов устроили этнические чистки. Сербы были полностью изгнаны из 10 городов и 183 сел и частично - из 87 сел.

Со стороны сербов началось формирование системы территориальной обороны и вооруженных сил Краины. Им на помощь хлынули добровольцы из Сербии. Части регулярной Югославской народной армии (ЮНА) вошли на территорию Хорватии и к августу 1991 года выбили из всех сербских районов добровольческие хорватские подразделения. Но после подписания перемирия в Женеве армия Югославии прекратила помощь краинским сербам и вернулась в места своей постоянной дислокации.

Новое наступление хорватов вынудило сербов к отступлению. С весны 1991 года в течение четырех лет Краина частично находилась под защитой «голубых касок». При этом требование Совета Безопасности ООН о выводе хорватских войск из зон, контролируемых миротворцами, выполнено не было. Хорваты по-прежнему предпринимали активные военные действия с применением танков, артиллерии, ракетных установок. В результате войны в Хорватии в 1991-1994 годах погибло 30 тысяч человек. Только прямые финансовые убытки оцениваются более чем в 30 млрд долларов.

В мае - августе 1995 года хорватская армия провела хорошо подготовленную операцию по возвращению Краины в состав Хорватии. В ходе военных действий погибло несколько десятков тысяч человек, 250 тысяч сербов вынуждены были покинуть республику. Всего за период с 1991 по 1995 год из Хорватии выехало более 350 тысяч сербских беженцев. Но потерей Сербской Краины трагедия сербов не ограничилась.

В октябре 1991 года в отсутствие депутатов-сербов Скупщина Боснии и Герцеговины провозгласила независимость республики. В ответ через три месяца Скупщина сербского народа провозгласила Республику Сербскую.

В апреле 1992 года исламские боевики захватили в Сараево районные отделы милиции и важнейшие городские объекты. Путчистам противостояли бойцы сербской добровольческой гвардии. Югославская армия отвела свои подразделения с боевых позиций, а затем была блокирована мусульманами в казармах. За 44 дня войны погибло более 1300 человек, число беженцев составило 350 тысяч человек.

США и их союзники методично провоцировали гражданский конфликт в Югославии, подбадривая словом и делом сепаратистов. Когда же сторонники сохранения единого государства решили применить силу против мятежников, Запад обвинил официальный Белград в разжигании конфликта в Боснии и Герцеговине. После ультиматума ОБСЕ югославские войска были вынуждены окончательно покинуть территорию республики. Но обстановка так и не стабилизировалась. Теперь с участием хорватской армии вспыхнула война между боснийскими хорватами и мусульманами. Руководство Боснии и Герцеговины развалилось на самостоятельные этнические группировки.

Тем не менее Соединенным Штатам все же удалось примирить «непримиримых». Католики-хорваты и мусульмане договорились «дружить» против православных сербов. В марте 1994 года была провозглашена мусульмано-хорватская федерация и принято решение о создании совместной армии. ВВС стран НАТО нанесли бомбовые удары по сербским позициям. Американцы не пожадничали на вооружение и обучение мусульманохорватской армии, и вскоре она перешла в наступление.

Боснийским сербам никто не помогал. Россия была занята своими делами и пыталась дружить с Америкой. Милошевич тоже не хотел осложнений с Западом и отвернулся от боснийских сербов. Возможно, президент Югославии, сократившейся к тому времени до границ Сербии и Черногории, испытывал к их лидеру, профессору Радовану Караджичу, нечто похожее на ревность, но факт остается фактом - югославская армия в конфликт не вмешивалась. Пожалел ли о своих ошибках и неприязни к Караджичу, мешавшей принимать трезвые решения, попавший в гаагскую тюрьму Слободан Милошевич? Не сомневаюсь. Тысячи сербских патриотов, среди которых было много кадровых офицеров югославской армии, переходили полупрозрачную югославо-боснийскую границу и вливались в ряды вооруженного сопротивления. Особым уважением среди сербских бойцов пользовались добровольцы из интернационального православного отряда. В его составе я познакомился с ребятами из Болгарии и Греции и даже с двумя американцами, крещенными в православную веру. Костяк отряда составляли «царские волки» - добровольцы из России. Они ходили в разведку, первыми шли в атаку, увлекая за собой сербские дружины. В мусульмано-хорватской армии на русских добровольцев была объявлена настоящая охота, но после столкновения в открытом бою «псов войны» с «царскими волками» пыл «псов» остывал. Мне не известны случаи попадания «волков» в плен к врагу. Я думаю, таких случаев не было.

В 94-м во время боев под Ново-Сараево я неожиданно встретил своего знакомца со времен Приднестровской войны. Это был рослый черноморский казак. На Украине он оставил семью и уехал воевать за славянское дело в Югославию. Воевал больше года. Схоронил несколько товарищей.

Через два года, когда сербам придется навсегда покинуть Сараево, они заберут с собой гробы своих павших боевых друзей. Ни одной сербской косточки не останется на глумление врагу! Не останется на территории мусульмано -хорватской федерации и русских могил. Все павшие в бою «царские волки» будут перезахоронены под Баня-Лукой, куда сербы перенесут столицу Республики Сербской.

То, как сербы относятся к своим мертвым, не идет ни в какое сравнение с тем, что сделали мы, русские, со своими убитыми и ранеными, оставляя их на полях сражений в Чечне; с тем, как поступила наша власть с русскими жителями Грозного, «отутюженного» российской авиацией; с тем, как поступали наши бюрократы с русскими беженцами, в рубище, с голодными детьми на руках вырвавшимися из кошмара чеченской войны. Сербы - дружный и цельный народ, веками помнящий и добро, и зло. И сейчас, оставленные Россией и всем миром, потерявшие половину территории и массу народа, они не сломлены. Они по-прежнему помнят, кто их враг и кто им помогал в самые трудные дни борьбы за честь и национальную независимость.

Во время боснийской войны мне довелось не раз бывать на «передке» обороны сербской гвардии. В этих поездках меня часто сопровождали мой белградский друг Олег Голубович, представитель КРО в Югославии Константин Бусыгин (мой соратник и будущий глава города Байконура) и чекист Михаил Нуждинов. Однажды в коридоре длинного перехода между мусульманской и сербской частями Сараево, напоминавшем строительный забор, замешкалась пожилая женщина. Она тащила на себе увесистые пожитки и выдохлась под их тяжестью. Для снайперов, которые в те дни безраздельно хозяйничали в домах с зияющими дырами вместо окон, женщина была увлекательной мишенью. Спасаясь от стрелков, одурманенных кровью жертв, жители города натягивали посередине улиц веревки или проволоку и набрасывали на них одеяла, простыни, старые ковры - все, что могло ухудшить обзор снайперов и скрыть от них передвижения людей.

Я побежал по коридору навстречу несчастной женщине. Подхватив старуху с нехитрым ее скарбом, прикрываясь сгоревшими машинами, брошенными на дороге, я добрался до брони французского бронетранспортера, раскрашенного в бело-голубые цвета миротворцев. Сами миротворцы наблюдали за этой картиной с любопытством, но с места не сдвинулись, чтобы как-то нам помочь. Женщина оказалась сараевской мусульманкой, зачем-то направлявшейся в сербский сектор города. При этом старший сербский офицер на позиции устроил мне настоящий разнос, поскольку ему здорово попало бы от начальства, если бы меня подстрелили. Я, кстати, его очень хорошо понимаю: бравада на войне ни к чему хорошему не приведет. Но, с другой стороны, я не мог бы спокойно наблюдать за тем, как снайперы устроят игру в поддавки с этой пожилой и абсолютно беззащитной женщиной. Ну, остался бы я в укрытии, а ее бы подстрелили, что, лучше бы я себя потом чувствовал, зная, что мог ей помочь, но не помог? Здесь, на войне, каждый должен сам решать, стоит ли подставлять в той или иной ситуации голову под пулю или лучше сберечь ее для следующей пули. Так или иначе, женщина была жива, и только это тогда имело значение.

В Пале я несколько раз встречался с главой Республики Сербской профессором Караджичем и командующим армией боснийских сербов генералом Младичем. Генерал был чрезвычайно популярен среди сербов. Он был символом национального сопротивления, живой легендой. Как-то раз Младич обратился ко мне с вопросом, могут ли русские самолеты сбросить над территорией Сербской Краины пустые ящики или контейнеры, как будто Россия решила поддержать своих братьев в борьбе:

«Оружия и боеприпасов нам не надо. Всё есть. Если закончатся, добудем в бою. Но нам важно показать воюющим сербским крестьянам, что мать-Россия их не забыла. Американцы с воздуха поддерживают наших врагов, постоянно сбрасывают им военные грузы и провиант. А нам хотя бы пустые ящики сбросьте. Все остальное мы сами сделаем».

Нет, Младич не хотел меня тем самым подколоть. На любой войне важна мотивация и символы веры. За деньги люди могут убивать. Но за деньги люди не будут умирать. На войне побеждает только тот, у кого есть веские основания отдать жизнь за Родину и своих товарищей. Тот, кто готов идти до конца. В этом смысле Мать-Россия всегда была для сербов защитницей и символом веры. И даже символическая помощь России на этой войне дала бы колоссальную моральную поддержку нашим сербам. Об этом мне и толковал легендарный сербский генерал. Кстати, я сохранил генеральскую фуражку Радко Младича. Это награда за взятие русскими добровольцами Ново-Сараево. Теперь это ценная реликвия в нашей семейной коллекции.

Много лет спустя, во время моей работы постпредом России при НАТО, коллеги часто спрашивали меня, не изменилось ли мое мнение о Караджиче и Младиче после того, как их задержали как военных преступников. Отвечу так: на гражданских войнах героев вообще не бывает. Гражданская война - самая страшная и грязная из всех возможных войн. Брат идет против брата, отец -против сыновей. Офицеры, давшие присягу на верность своему отечеству, не знают, какой части этого распавшегося отечества они должны быть верны. Что же касается степени вины тех или иных политиков или военачальников, то определить ее может только суд. Справедливый суд. Гаагский трибунал справедливым судом я не считаю. Это судилище, а не суд. Я ему не верю.

Вскоре блокада тяжелого вооружения сербов «голубыми касками» ООН поставила православных славян в тяжелейшее положение. В августе - сентябре 1995 года удары НАТО с воздуха, разрушившие сербские военные объекты, центры связи и системы ПВО, подготовили новое наступление мусульмано -хорватской армии. В октябре 95-го оставленные один на один с НАТО сербы были вынуждены подписать соглашение о прекращении огня.

В середине декабря Совет Безопасности ООН поручил Североатлантическому альянсу сформировать миротворческие силы для прекращения конфликта в Боснии и Герцеговине. Россия, в XIX веке обучившая и вооружившая профессиональную сербскую армию, вместе с которой русские войска воевали против Османской империи и Австро-Венгрии, в конце XX века подписывает постыдные решения по «умиротворению Балкан». В соответствии с ними НАТО впервые получила право провести наземную операцию за пределами зоны своей ответственности. Роль ООН оказалась в этом деле жалкой.

Война в Боснии и Герцеговине унесла более 200 тысяч жизней, из них более 180 тысяч - мирные жители. Но главное - она продемонстрировала однополярность мира и возможность для США и НАТО действовать безнаказанно. Боснийская война пристрастила НАТО к ведению боевых действий за пределами зоны своей традиционной ответственности. Весной 1999 года Североатлантический альянс в обход Совета Безопасности ООН напал на Югославию.

Военное руководство США действовало, простите меня за аналогии, строго по ленинскому плану захвата столицы в 1917 году: «чтобы непременно были заняты и ценой каких угодно потерь были удержаны: а) телефон, б) телеграф, в) железнодорожные станции, г) мосты в первую голову». Флот и ВВС США ошеломляющей ракетной атакой разрушили здания военного командования Югославской народной армии, парализовав его действия и остановив управление войсками. Удары также были нанесены по подстанциям, мостам (несмотря на то, что на них находились люди) и казармам ЮНА. То есть дальнобойным высокоточным ракетным оружием США была уничтожена не только военная, но и критически важная гражданская инфраструктура. Все крупные сербские города были оставлены без света и воды. При этом США и НАТО не трогали черногорские города, создав тем самым предпосылки для дальнейшего развала Югославии и развода Черногории с братской Сербией.

Особенно показательна была бомбардировка здания Радио и телевидения Сербии. Это произошло в пятницу 23 апреля 1999 года. По журналистам был нанесен удар крылатыми ракетами «Томагавк» на том основании, что телестанция якобы была законной целью для бомбардировки из -за ее роли в «белградской пропагандистской кампании». При этом отмечу, что сухопутные войска США никаких приказов заходить в сербские города не получали. У Югославской народной армии не было ни единого шанса продемонстрировать свое мужество в открытом бою. Белград и сербские города расстреливались издалека, югославскую армию, оснащенную вооружением прежнего поколения войн, лишили возможности хоть как-то ответить на эту агрессию (если, конечно, не считать отдельные успехи югославской ПВО).

Собственно говоря, американцы впервые показали, что такое современная высокотехнологичная война, которая более не является контактной, она не начинается на государственных границах и не знает, что такое тыл. Высокоточное ракетное оружие, применяемое (не по аэродромам, естественно, поскольку бетонную взлетно-посадочную полосу можно починить за пару дней, а взлетать боевая авиация может и с обычных автодорог) по находящимся в столице неприятеля центрам принятия решений и его критически важной инфраструктуре, является важнейшим инструментом достижения поставленных перед военной операцией целей. Кроме того, такие операции нельзя затягивать. Они истощают экономику воюющих стран, и если у одной стороны появятся мощные спонсоры войны, то у другой - возникнут долгосрочные проблемы.

В результате непрекращающихся бомбардировок и шантажа посредников югославская армия в июне 1999 года была вынуждена покинуть коренную, родовую сербскую территорию - край Косово и Метохия. Легализовавшиеся албанские боевики немедленно развязали террор против не успевшего бежать сербского населения. Были осквернены все православные христианские святыни, под бульдозерами оказались сербские кладбища. Террор и погромы не прекращались, несмотря на протесты правозащитных организаций и ЮНЕСКО (в крае были разрушены все культурные ценности, входящие в перечень памятников, охраняемых этой международной структурой). Вошедшие в Косово натовские войска решили не вмешиваться в албанские бесчинства, предпочитая безучастно наблюдать за насилием над сербами.

Спустя девять лет в феврале 2008 года НАТО решила довести до конца начатое бомбежками Белграда дело. Несмотря на энергичные протесты прозападного правительства в Белграде, большая часть стран - членов альянса заявила о признании независимости Приштины. Любопытно, что сейчас эти же страны упрекают Россию за то, что она признала независимость Абхазии, Южной Осетии, Луганской и Донецкой народных республик. Думаю, что здесь надо разъяснить нашу позицию, чтобы у моих читателей не возникло подозрения, что Россия применяет те же двойные стандарты, что и «западные демократии».

В международном праве признаются в равной степени два принципа, которыми часто жонглируют не только сепаратисты, но и уважаемые дипломаты и юристы. Я имею в виду право на территориальную целостность и право нации на самоопределение. На самом деле никакого противоречия здесь нет. Приоритет всегда отдается праву государства защищать свои границы от посягательства внешних и внутренних врагов. Но есть в этом законе одно исключение. Право нации на самоопределение может оказаться более важным, чем принцип нерушимости границ, в случае, если данная нация подвергается систематическому насилию или угрозе физического истребления. Тогда мировое сообщество или хотя бы одно государство может признать за этой нацией право на самостоятельное, суверенное существование и выделение из состава государства-насильника.

Посмотрим: зачем в феврале 2008 года нужно было признавать косовскую независимость? Кто угрожал косовским албанцам? «Злодей» Милошевич? Но к этому моменту он уже давно был арестован и при загадочных обстоятельствах умер в гаагской тюрьме. Новые сербские власти? Тоже нет. В Белграде сидел президент Борис Тадич, которого Запад активно поддерживал на выборах.

Тогда зачем нужно было разрывать Сербию на куски, наделяя бывших боевиков Армии освобождения Косово полномочиями независимой от Белграда власти? Кто ответит за это решение? Финский «голубь мира», специальный посланник Генерального секретаря ООН в Косово Ахтисаари, смастеривший под диктовку Вашингтона план расчленения Сербии? Или те, кто этот план ему диктовал? Сенатор Джо Байден, например.

За это безумное решение «архитекторов войны», растоптавших Хельсинкское соглашение по общеевропейской безопасности и сотрудничеству 1975 года, расплачиваться пришлось народам Балкан и всего Европейского континента. Теперь им не избежать новой перекройки политической карты Европы.

Что же касается решения Кремля о признании независимости Абхазии, Южной Осетии и народных республик Донбасса, то Россия была вынуждена пойти на этот шаг, исчерпав все остальные методы убеждения грузинского и украинского режимов, чтобы они прекратили применять грубую вооруженную силу против этих республик и их жителей. Операция Саакашвили против Южной Осетии называлась «Чистое поле». Именно чистое поле, точнее, выжженную землю собирался оставить «цхинвальский мясник» вместо Южной Осетии. Если бы Россия не вмешалась в эту бойню и не приняла долгожданное для несчастных осетин решение об их независимости от Грузии, защищать было бы некого.

Значит, Россия действовала в строгом соответствии с международным правом, в частности с правом нации на самоопределение, которое и спасло осетин и абхазов от полного физического истребления. Но даже если забыть о попытке Саакашвили «окончательно решить» осетинский вопрос, само нападение на российских миротворцев и их подлое убийство не должно было оставаться безнаказанным.

Впервые с 1945 года по приказу своего верховного главнокомандующего военнослужащие чужого государства расстреляли военнослужащих нашей страны, к тому же выполнявших священный долг миротворцев. Мы должны были простить их за это убийство? В конституции любой страны нападение на ее вооруженные силы со стороны внешнего врага является актом агрессии и поводом к войне. Так что руководству Грузии следует принести свои извинения России и семьям погибших миротворцев.

То же самое касается ЛНР и ДНР. Восемь (!) лет мы пытались увещевать пришедшую путем госпереворота в Киеве преступную хунту прекратить варварские обстрелы городов и убийство мирных жителей. И только когда методы политического убеждения были полностью исчерпаны, Россия приняла решение о признании международной правосубъектности бывших украинских областей. Русской армии и ополчению Донбасса был дан приказ начать освободительную операцию, отодвигая позиции украинских войск и нацистских батальонов как можно дальше от донецких и луганских городов.

В годы правления Ельцина я часто вспоминал крылатую фразу героя фильма «Белое солнце пустыни» Павла Верещагина: «За державу обидно!». Руководство страны боялось ответственности и независимых решений. С сильной и самостоятельной Россией, с ее мнением о международных делах, ее возможностями влиять на сохранение мира американцы распрощались именно в Боснии. В Вашингтоне окончательно убедились, что ельцинская политическая элита под обещание денег или званий (лауреата Нобелевской премии мира, например) готова повсюду сдавать не только своих друзей, но и собственные коренные национальные интересы. Мы позволили переступить через себя и утерлись чужим плевком.

Добившись от сербов при нашем молчаливом согласии прекращения огня, «мировое сообщество» учредило в Гааге Международный трибунал по бывшей Югославии (МТБЮ). Еще раз хочу обозначить свое к нему отношение: гаагский трибунал стал инструментом грубого внешнего давления на Сербию. С его помощью НАТО «зачистила» руководство бывшей Югославии от ветеранов гражданских войн, отправив их за тюремную решетку. Вслед за ними в Гаагу были отправлены арестованные Милошевич и Караджич - бывшие конкуренты за симпатии миллионов сербов. Там же несколько лет томился по фальшивому обвинению лидер Сербской радикальной партии Воислав Шешель, который вообще не имел никакого отношения к решениям официального Белграда в период балканских войн. Все это время он находился в оппозиции режиму Милошевича. Тем не менее на Западе сочли и его виноватым. Думаю, что при желании можно было бы и весь сербский народ посадить в гаагскую тюрьму, да вот незадача: мелковата Гаага для репрессий такого масштаба, не то что тюрьмы - города не хватит всех упечь за решетку!

Косвенным признанием осведомленности руководства НАТО о том, что, развязав агрессию против суверенного государства - члена ООН, оно идет на грубое нарушение международного права, является изобретение англосаксонскими экспертами в области спецпропаганды «птичьего языка» войны. С его помощью представители альянса прикрывали от мировой общественности факты непропорционального и неизбирательного применения силы против гражданских объектов и населения Сербии. Это изобретение приписывается пропагандистскому дару Джимми Ши, занимавшего во время агрессии НАТО против Белграда пост официального представителя и пресс -секретаря альянса (потом в Международном секретариате НАТО он возглавил своеобразный «мозговой штаб» по разработке новой стратегической концепции этого военно-политического блока). Именно Ши, который не слезал с экранов мировых телекомпаний в течение недель непрекращающихся бомбежек столицы, городов, мостов, электростанций и промышленных предприятий Югославии, ввел в оборот новую «терминологию скрытой войны». Приведу несколько примеров такого «птичьего языка» войны, в том числе из «словаря» Джимми Ши. Слева указывается собственно военный термин, а справа - его отлакированный вариант для публики:

Бомбардировка сербских позиций - 1) применение авиации, 2) воздушная кампания, 3) силовое воздействие с воздуха.

Бой - соприкосновение противоборствующих сторон.

Уничтожить, разрушить - воздействовать на инфраструктуру.

Блокада — временное ограничение внешних сообщений.

Обыск - 1) досмотр с целью недопущения контрабанды оружия и наркотиков, 2) проверка документов.

Военно-морская блокада - обеспечение безопасности морских границ.

Зачистка - проверка паспортного режима.

Боевая операция - специальные действия с привлечением военной компоненты.

Рейд - изучение местности.

Атаковать - 1) предпринять упреждающие действия, 2) проявить инициативу.

Артобстрел - подавление бесконтактным способом огневых точек противника.

Арест - 1) задержание для выяснения личности, 2) проверка документов у лиц, подозреваемых в террористической деятельности.

Зона поражения - небезопасные территории.

Применение боевой техники - использование технических средств.

Выброска десанта - усиление миротворческого компонента.

Облава - оперативно-розыскные мероприятия.

Оцепление - взятие под контроль опасной зоны.

Санкция - применение мер воздействия (убеждения).

Допросить - 1) интервьюировать, 2) получить оперативную информацию.

Жертвы среди сербского мирного населения - 1) инциденты, 2) сопутствующие потери, 3) потери, которых не удалось избежать.

Авиаразведка - 1) оценка ситуации с воздуха, 2) мониторинг наземной обстановки.

Радиоглушение - радиоэлектронное противодействие.

Сербские беженцы - эвакуированное население.

Военнопленный серб - задержанный в зоне конфликта.

Танковая колонна НА ТО - организованно двигающаяся техника.

Вооруженные силы НАТО - 1) ограниченный миротворческий контингент, 2) подкрепление миротворческих сил.

Югославская народная армия - массовое скопление живой силы и военной техники противника.

Спецназ сил НА ТО - подразделения с опытом боевых действий.

Уничтожение сербских гражданских объектов - ликвидация средств логистической поддержки противника.

Линия фронта - зона безопасности.

Уничтожение гражданского имущества сербов - 1) расчистка опасных завалов, 2) ремонтно-восстановительные работы.

Комендантский час - временная мера по ограничению передвижения населения.

Военное положение - административные меры по повышению безопасности гражданского населения.

Военный инструктор НАТО - 1) помощник, 2) консультант.

Военные поставки НАТО косоварам - содействие укреплению обороноспособности молодой демократии.

Ввод войск НАТО в Косово - защита молодой демократии.

Албанский боевик - борец за свободу.

Изобретение Джимми Ши словаря «птичьего языка» войны вряд ли может рассчитывать на Пулитцеровскую премию. Всегда в периоды войн противоборствующие стороны пользовались особым языком, подменяющим истинное положение на фронтах. Вот как описывает Лев Николаевич Толстой в своем грандиозном произведении «Война и мир» то, что в письмах с театра военных действий читалось между строк:

«В газетах, из которых впервые узнал старый князь об Аустерлицком поражении, было написано, как и всегда, весьма кратко и неопределенно, о том, что русские после блестящих баталий должны были отретироваться и ретираду произвели в совершенном порядке. Старый князь понял из этого официального известия, что наши были разбиты».

На войне, как говорится, все средства хороши, особенно если они помогают скрывать ваши намерения и реальные действия. Но профессионалы в области спецпропаганды всегда выступают категорически против лжи об обстановке на фронте. Когда официальные СМИ врут или недоговаривают, люди начинают пользоваться вражескими источниками, черпая информацию оттуда. Как следствие общество становится субъектом военной пропаганды врага и вскоре теряет веру в справедливый характер ведущейся его государством войны и, главное, в победу. Возникнет стена недоверия между властями и обществом. Это опасно.

На войне нельзя принимать свой собственный народ за идиотов. Это плохо кончится. Наше старшее поколение помнит голос диктора Всесоюзного радио Юрия Борисовича Левитана, зачитывавшего честные сводки с полей сражений Великой Отечественной войны. Горькая правда об оставленных Красной Армией городах не вводила народ в ступор, а наоборот - поднимала его на смертный бой. Поэтому Левитан внес неоценимый вклад в дело Победы.

А как же Джимми Ши? Помогло ли его щебетание скрыть реальные факты расстрела Югославии? И почему этими фактами не хочет заниматься ни один суд в мире? Разве не американские самолеты и крылатые ракеты весной 1999 года бомбили Белград, разрушили все мосты над Дунаем, убили две тысячи мирных жителей и еще семь тысяч сделали инвалидами? Разве не войска НАТО распылили над сербскими городами 23 тонны обедненного урана-238, заразив лучевой болезнью около полумиллиона человек? Почему не косовские террористы из маоистских группировок, не НАТО, а именно сербы, защищавшие свои дома от поджигателей и бандитов, были назначены главными преступниками?

Как сейчас помню мою последнюю встречу с Милошевичем. Она состоялась буквально за месяц до президентских выборов в Сербии, которые он проиграл.

Мы говорили один на один более трех часов. Он чувствовал приближение конца. Много курил. Буквально одну за другой доставал сигареты из пачки Davidoff. Руки у него дрожали, поэтому во время разговора он прятал их с сигаретой под столом.

Несколько раз во время беседы возвращался он к одной и той же теме: Кремль его предал. Более всех обвинял он министра иностранных дел России Игоря Иванова, а также Черномырдина, который от имени президента Ельцина вел заодно с финским посредником Ахтисаари переговоры по выводу югославской армии из Косово в обмен на прекращение натовских бомбардировок.

Не знаю, понимал ли Милошевич, что сам заигрался с Западом. Ведь будучи одним из творцов Дейтонских соглашений, он приговорил боснийских сербов к сдаче позиций и политическому поражению. Понимал ли он, что те же западные лидеры, которые снисходительно похлопывали его тогда по спине, сдадут в Гаагу следом за сербскими офицерами и генералами и самого Милошевича?

Арест Милошевича и Караджича, их депортация в Гаагу оставили несмываемое пятно бесчестия на мундирах белградских «либералов». Посаженные американцами «на царство», они сдали своих национальных лидеров по первому же требованию кровожадной прокурорши Карлы дель Понте. Если Милошевич действительно был виновен, то почему белградские «либералы» не решились предать его суду на родине? Они не верили в беспристрастие и справедливость своего национального правосудия? Или чего-то испугались? Гнева народа? Ненужных разоблачений?

Такова антинародная суть почти всякого «либерала» - пуще смерти боится он собственного народа. Но национальная воля живет дольше политиков и эпох. Национальная память стирает события и факты, но унижения она простить не может. Любые попытки унизить народ, поставить его на колени, навязать ему чужие мысли и чужих кумиров плохо заканчиваются для национальных насильников. В свое время англо-французские союзники так поступили с Германией - во время Первой мировой войны. Немцы были не только разбиты: они были чудовищно оскорблены унижением со стороны победителей. К чему это привело? К тому, что пружина немецкой исторической памяти распрямилась и вытолкнула на вершину власти германский реваншизм. В итоге ровно через 20 лет после окончания первой мировой бойни немецким народом была развязана новая мировая война. Ее цену мы знаем: 57 миллионов человеческих жизней. Из них более половины - наши соотечественники.

Описывая схожую политическую ситуацию, выдающийся немецкий теоретик военной науки Карл фон Клаузевиц в своей книге «Три принципа» писал:

«Позорного пятна трусливого подчинения не отмыть никогда, эта капля яда отравит кровь и будущих поколений данного народа. Другое дело, если данный народ потерял свою независимость и свободу после кровавой, но почетной борьбы. Сама эта борьба обеспечит тогда возрождение данного народа. Подвиг борьбы сам по себе послужит тем зернышком, которое даст в свое время новые богатые ростки».

Такие действия, как арест и осуждение президента независимой страны, отторжение части ее родовой территории, никогда не забудутся. Пружина великой сербской обиды сжалась. Она разожмется. Вот увидите.

Бедные люди

В 1996 году в Московском государственном университете (МГУ) я начал работать над своей первой диссертацией - на соискание ученой степени кандидата философских наук. Выбрал название темы: «Русский вопрос и его влияние на национальную и международную безопасность». Обложился книгами, набрался свежих впечатлений и начал писать. И тут же столкнулся с необходимостью решить главную дилемму: что важнее в деле национального возрождения - дух или «тело» нации?

На примере чеченской войны я видел, как катастрофа, затронувшая чеченцев и русских, одних приводила к буму рождаемости, а других повергала в шок, уныние и вызывала демографический спад. Можно ли вырастить в угасшем в своей вере человеке национальную идею, если сама русская нация тает по миллиону человек в год? Способны ли русские продолжить свой род? И что важнее для улучшения демографической ситуации в России: деньги - фактор материального стимулирования - или идея, внушение, воспитание уважения к здоровой и многодетной семье?

Распад СССР и привычного уклада жизни привел Россию к демографической катастрофе. Упадок морали, семьи, национального производства, всего, что составляет суть общественной жизни нации, вызвал мрачную реакцию народа. Нация «бедных людей» ответила смутному времени небывалым упадком деторождения, беспрецедентной смертностью, перекрывающей показатели военных лет; бегством людей с севера и востока страны в ее западные и срединные регионы, из русских сел и деревень - в города. Это привело к оголению стратегически важных территорий, которые Россия заселяла с большими затратами в течение многих столетий.

Вот почему я убежден, что одной из важнейших задач патриотического движения является реализация главного национального проекта - «Сбережение, приумножение и развитие нации в едином и сплоченном государстве». Это не просто лозунг, мы профессионально изучали вопрос. В основе этого патриотического проекта лежит глубокий аналитический доклад, подготовленный по моей просьбе группой молодых талантливых ученых.

Смысл проекта, если кратко, сводится к решению трех важнейших национальных задач.

Первая. Всеми доступными способами стимулировать рождаемость в здоровых и крепких семьях и - одновременно - побороть сверхсмертность, повышать здоровье нации. В таком огромном и богатом государстве, как Россия, должно жить 500 миллионов русских, и никак не меньше.

Вторая. Репатриировать соотечественников из Прибалтики и стран СНГ и заново «колонизировать», освоить Сибирь и Дальний Восток.

Третья. Навести элементарный порядок в миграционной политике, выдавить из России нежелательных мигрантов и этническую мафию.

Что может быть важнее права нации на существование? В июле 2022 года численность населения Земли превысила 8 млрд человек. Россия занимает 9-е место - 1,82 % от общего количества людей на планете. При этом площадь территории России составляет 11,41 % (около 1/9) суши Земли. Для сравнения население Китая составляет 18,2 % населения Земли, Индии - 17,7 %, США -4,2 % (3-е место среди стран мира). Коренное население России продолжает драматически сокращаться, причем русский государствообразующий народ вымирает особо высокими темпами, поскольку прирост населения России наблюдается лишь в отдельных северокавказских республиках.

Распад СССР привел к катастрофическому падению численности населения (за счет вымирания и массового отъезда за рубеж) и в других бывших славянских советских республиках. Например, на Украине на конец 2021 года население составляло 43 544 250 человек. Причем в начале года оно оценивалось в 43 703 330 человек, т. е. уменьшилось приблизительно на 159 080 человек. Можно уверенно предположить, что последствия боевых действий на Украине приведут к ухудшению демографических показателей за счет массовой эвакуации гражданского населения в страны Европейского союза и гибели призванных на фронт военнослужащих - в массе своей молодых и здоровых мужчин.

Качество роста России как цивилизации должно определяться удвоением коэффициента рождаемости. У одной здоровой семейной пары в России должно рождаться вдвое больше детей, чем сегодня. Иными словами, среди граждан, принадлежащих к «среднему классу», а значит, способных воспитать здоровое потомство, должна сформироваться массовая мода на как минимум трехдетную семью.

Государство может и должно поставить такую задачу - побудить семейные пары к рождению и воспитанию нескольких детей. В среднесрочной перспективе это хотя бы отчасти компенсирует проблему нехватки людских ресурсов. Сегодня как минимум 17 миллионов женщин в России находятся в возрасте, благоприятном для рождения детей. Даже половина этих потенциальных рожениц, если они решатся завести еще двоих детей, уже способна произвести на свет 17 миллионов новых жизней.

Другая сторона такой разумной политики - собирание людей, сосредоточение человеческих ресурсов и перспективных проектов в стратегически важных регионах, на главных, магистральных направлениях развития. Нация не должна оставлять другим свои кладовые, северные и таежные богатства. Напротив, как и в лучшие времена, надо направить туда самые свежие, самые здоровые силы нации. Мощь государства не в столице и других разбухающих мегаполисах, а в создании сети малых «усадебных» городков, новых экономических очагов, особенно значимых в Сибири и на Дальнем Востоке.

Сибирь и Тихий океан - это будущее России. Наше поколение обязано остановить бегство русских из своего будущего. Это бегство оголяет Сибирь и наше Тихоокеанское побережье перед внешними угрозами. Именно поэтому в годы своей работы в правительстве я считал наиболее приоритетными и достойными особого внимания проекты создания мощных высокотехнологичных центров, таких как город Циолковский и космодром «Восточный» в Амурской области, судостроительный завод «Звезда» в Большом Камне Приморского края, модернизация Красноярского машиностроительного завода и омского завода «Полет» Центра Хруничева.

Задача сбережения и воспроизводства нации - это сейчас вопрос номер один в политической повестке России. Без ее решения все остальные проекты, призванные улучшать жизнь народа, просто теряют смысл.

Уничтожение «лишних» людей (в частности, путем абортов, контрацепции и стерилизации) интенсивнее всего осуществляется в тех странах, ослабление которых выгодно мировой олигархии. Вместо пропаганды материнского и отцовского счастья в СМИ обсуждаются дороговизна рождения и воспитания, сложности получения образования и подобные проблемы. В «проклятые 90-е» во многих женских консультациях и кабинетах гинекологии упорно отговаривали женщин рожать, рекомендовали аборт, пугали зачастую надуманными медицинскими осложнениями. Все эти годы в стране действовали многочисленные финансируемые из -за рубежа неправительственные организации, которые специализируются (многие из них - в глобальном масштабе) именно на ограничении рождаемости. Больше всего эти «центры планирования семьи» полюбили наши вымирающие регионы - Сибирь, Дальний Восток, Нечерноземье.

В целом их декларируемые задачи не вызывают нареканий: борьба со СПИДом, венерическими заболеваниями, пропаганда контрацепции, охрана материнского здоровья. Вот только результаты получаются какие -то странные. По-прежнему в России на 10 беременностей приходится 7 абортов. Если человеку долго внушать, что рожать детей опасно и что ресурсов на планете осталось очень мало, то, поддавшись магии больших чисел и статистики, он может в это поверить: ведь сам он этого не способен ни видеть, ни осязать. Но тот же человек не может не заметить, что в его обществе преобладают старики, становится все меньше детей и трудоспособного населения, происходит бурная иммиграция выходцев из других регионов, а вместе с этим размывается привычная культурная среда. Однако, когда человек все это явственно почувствует, будет уже поздно. Поэтому вырождение европейской цивилизации, ее нежелание и неспособность плодиться - это облако пыли из -под копыт приближающихся «всадников Апокалипсиса».

Особо хотел бы подчеркнуть и то, что Вы ежедневно видите, уважаемый читатель, в интернет-новостях и на экране ТВ. Это бесовщина гомосексуалистов, которые перестали стесняться своих «особенностей», а, наоборот, уверовали, что об этом личном достижении нужно всенародно объявлять.

Расскажу вам о своих злоключениях при попытке избрания председателем Политического комитета Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ). Это был, если не ошибаюсь, 2002 год. Я тогда, будучи председателем Комитета Госдумы по международным делам, бессменно возглавлял постоянную делегацию Федерального Собрания Российской Федерации в ПАСЕ (с февраля 2000 до ноября 2003 года). Надо сказать, что в ПАСЕ, в отличие от Европарламента, обычно избирают самых отпетых проходимцев, решивших сделать себе карьеру на правозащитной тематике, поскольку, видимо, в остальном они не преуспели. Зато наша российская делегация состояла из всех «звезд» российского парламентаризма, включая Зюганова, Жириновского и Слуцкого (нынешнего главу ЛДПР). Чтобы подчеркнуть важность нашей делегации и ее «решающий вклад в успех ПАСЕ», западники, задумав бросить нам кость, заявили о готовности поделиться довольно -таки важным постом -председательством в главном органе Ассамблеи - в Политкомитете. Выбор пал на меня как на руководителя российской делегации. К тому же условием утверждения кандидатуры на эту должность в ПАСЕ было свободное знание нескольких европейских языков. Однако мне предстояло пройти фильтр собеседования в специально созданной комиссии Бюро ПАСЕ на предмет, «соответствую ли я высокому званию европейского депутата и признаю ли я ценности демократического мира». Секретариату нашей делегации удалось раздобыть проект вопросов кандидату на соискание этой должности. Треть этих вопросов так или иначе затрагивала права геев. Я предложил коллегам -депутатам ПАСЕ обсуждать сугубо политические аспекты нашего сотрудничества, не вторгаясь в область медицины и аномального развития отдельных индивидуумов. Моя просьба разозлила европейских парламентариев. Меня назвали «недостаточно просвещенным и несоответствующим высоким ценностям европейской демократии».

Меня коробит вся эта аморальщина западного мира. Стыдно смотреть, как на наших глазах деградирует великая европейская культура, как грязь Содома и Гоморры заполняет европейские и американские города. То, что сейчас их врачи-изуверы пичкают детей средствами замедления полового созревания для демонстрации абсолютной свободы в выборе пола, - это прямая дорога в ад, это знак того, что через поколение мы не узнаем привычную для нас Европу. Она убьет себя сама, а в ее города и дома въедут мигранты из других частей света. И мне, честно говоря, эту Европу очень жалко. Я проработал в Брюсселе без малого четыре года, объездил весь континент с его музеями и памятниками культуры. Но помочь мы им уже не в силах.

Для нас сейчас главное, чтобы нашему роду не было переводу. Чтоб наш народ не скатился подобно европейцам к деградации и вымиранию.

Нам как нации необходимо откреститься от этой «чумы белого человечества» и выбрести на свой путь демографического развития. Ведь если и есть какое -то рациональное зерно в идеологии ограничения рождаемости, то оно - не для России, не для ее коренных народов. Может быть, для Китая, Индии, Пакистана, регионов с высокой рождаемостью и острым дефицитом ресурсов, но не для нас! Хотя и там уже ко всем этим идеям начали относиться совсем иначе.

При дальнейшем нарастании негативных тенденций в рождаемости и смертности численность экономически активного населения в России в ближайшие 10 лет уменьшится на 10,6 миллиона человек. Таким образом, дефицит трудовых ресурсов в России станет непреодолимым препятствием для ее возвращения в число передовых, экономически и технологически развитых стран.

В СССР важные народнохозяйственные задачи быстро решали за счет многочисленных поколений молодежи: направляя человеческие потоки в нужные сферы, регулируя количество мест в учебных заведениях, организуя курсы повышения квалификации и переквалификации. Но если молодых людей не хватает, ни директивные методы, ни рыночные механизмы не способны справиться с экономическими проблемами.

Однако могут ли аргументы развития национальной экономики и обеспечения безопасности России убедить конкретную семейную пару обзавестись тремя -четырьмя детьми? Скорее всего, нет. Никто не станет рожать «ради спасения страны» - спасения абстрактного, провозглашаемого учеными и политиками и высмеиваемого многочисленными борзописцами. Спасение страны должно быть неотделимо от личного проекта каждого человека, соответствовать его пониманию необходимых в жизни шагов. Если государство разработает и проведет в жизнь меры, которые помогут решить проблемы демографии, оно создаст почву для решения и экономических проблем, и проблем безопасности. На основании таких мер, понятных каждому гражданину, можно задействовать уже и идеологические аргументы, создавать престиж многодетности.

Небывалый демографический коллапс начала 1990-х годов произошел в России не вдруг. Он был подготовлен предшествующими этапами нашей истории. И сегодня очень важно определить, где главный корень беды. Многие демографы утверждают, что он кроется в «шоке смертности», испытанном населением России в 1992-1995 годах и не менее остро ощущаемом до сих пор. Смутное время можно назвать стрессом для нации - оно отняло у миллионов наших сограждан по несколько лет жизни. Однако это несопоставимо с потерями народа от неродившихся в эту эпоху людей.

В 2000-е годы рождаемость немного выросла, хотя смертность сохраняет негативную динамику. В результате мы так и продолжаем нести свой «русский крест», когда восходящая линия сверхсмертности пересекла кривую, отражающую небывалый спад рождаемости.

При этом, как уже было показано на основе свежих демографических данных, цифры обобщенной статистики не отражают всей полноты демографических потерь, поскольку истинный размах вымирания России частично маскируется иммигрантами. Если же власти «амнистируют» несколько миллионов иностранных граждан, которые нелегально живут и работают в России, то официальная статистика сможет отрапортовать о демографическом росте, но это - «средняя температура по больнице». Эти вопросы мало обсуждаются публично, но являются ключевыми для будущего России.

Коснувшись вопроса демографической катастрофы, я не могу не высказаться подробнее по такой больной теме, как массовое производство абортов. Россия занимает второе место в мире по количеству таких операций. Если в Бельгии выполняется 7, в Германии - 8, то в России - 63 аборта на тысячу женщин в возрасте от 15 до 45 лет. Сейчас аборты в России - бесплатная медицинская «услуга». Попытки фракции «Родина» еще в середине 2000 -х поставить вопрос об отказе государства финансировать аборты, уничтожающие миллионы зарожденных жизней, натолкнулись на резкое противодействие со стороны думского большинства.

Введения косвенных мер стимулирования женщин к сохранению беременности вроде «родового сертификата» или «демографического ваучера», оцененного в несколько сотен тысяч рублей, явно недостаточно. С моей точки зрения, нужно ликвидировать преступное государственное финансирование прерывания беременности и ввести уголовную ответственность за прерывание беременности против воли женщины, за принуждение к аборту, за предоставление материалов для самоаборта. Ведь ежегодно с помощью абортов уничтожается, по разным оценкам, от 2 до 3,5 миллиона детей, что сопоставимо с крупномасштабной войной. Ужасают даже не сами эти огромные цифры, а их соотношение с количеством новорожденных - на одного нового гражданина России приходится вдвое больше убитых в эмбриональном состоянии. Сохранение государственного финансирования абортов означает, что каждый российский налогоплательщик оплачивает убийство нерожденных детей. Это в высшей степени аморально и преступно.

Аборты нужно прекратить не одним волевым усилием власти, а общей нравственной волей. Для этого перед официальным введением «моратория на аборты» должна быть проведена массированная общественно-государственная информационная кампания против абортов, в том числе в телевизионных и интернет-СМИ. Здесь требуется не дискуссия, а именно официальная позиция государства.

В самом обществе, к счастью, в том числе усилиями Русской православной церкви, объективно формируется негативное отношение к абортам. Частота абортов за последние 15 лет снизилась в два раза. Россия вернется к традиционному пониманию аборта как тяжкого греха, когда это узаконенное детоубийство будет запрещено по всем показателям, кроме медицинских и моральных (например, беременность в результате изнасилования), на любом сроке.

Любопытное историческое свидетельство в пользу запрета абортов приводит в журнале «Русский дом» писатель Юрий Воробьевский: «На конференции акушеров-гинекологов известный французский специалист Жером Лежен обратился к коллегам с вопросом: “Что бы Вы, уважаемые коллеги, предприняли в данном случае? Один ребенок в семье родился слепым, другой -глухим, третий - болен туберкулезом. Сама мать тоже больна туберкулезом, и она снова беременна...”. Коллеги в один голос возмущенно выдохнули: “Аборт!”. Тогда Жером Лежен произнес: “Ребенком, который родился от такой беременности, был Людвиг Ван Бетховен.”».

Кстати, запрет на искусственное прерывание беременности соответствует полной, а не отредактированной нашим Минздравом версии клятвы Гиппократа, которую принимает на себя каждый молодой врач: «не вручу никакой женщине абортивного пессария».

Еще одна сторона депопуляции России - сверхсмертность. Естественная убыль населения России в 2021 году составила 1,04 миллиона человек, об этом свидетельствуют данные Росстата, опубликованные в начале 2022 года. В частности, по данным ведомства, в январе - декабре 2021 года в России смертность выросла на 15,1 % и составила 2,445 миллиона человек (за 2020 «ковидный» год - 2,124 миллиона человек). Рождаемость за этот же период снизилась на 2,3 % и составила 1,4 миллиона человек (против 1,43 миллиона в прошлом году). В 2020 году естественная убыль населения России составила 688,7 тысячи человек. В декабре в России смертность составила 215 тысяч человек, снизившись на 11,4 % в годовом выражении. Снижение зафиксировано второй раз за все время пандемии, отмечает Росстат. В предыдущий раз снижение смертности было отмечено в мае 2021 года (тогда она снизилась на 6,1 % - впервые с апреля 2020 года). Рождаемость в России в декабре 2021 года снизилась на 8,8 % и составила 117 946 человек (в декабре 2020 года на свет появилось 129 387 младенцев).

Это статистика. Официальная статистика.

По показателю продолжительности жизни мужчин Россия занимает 141 -ю строчку из 200 стран. В 2021 году он равнялся 66,7 года. Женщины в среднем живут у нас на 10 лет дольше. Они-то и «вытягивают» показатель средней продолжительности жизни в нашей стране, который в 2021 году составил 70,06 года, что на 2,3 года меньше аналогичного показателя за 2019 год. Еще драматичнее статистика по регионам России. Так, например, средняя продолжительность жизни в Ингушетии в 2021 году соответствовала 80,52 года (77,26 у мужчин и 83,29 у женщин), в Дагестане - 76,59 года (74,07 у мужчин и 78,96 у женщин). Зато тот же показатель в том же 2021 году в Иркутской области соответствовал 66,8 года (61,9 у мужчин и 71,69 у женщин), а в Амурской области - 66,3 года (61,75 у мужчин, 71,11 у женщин). Это то, о чем я уже говорил: русские в России продолжают вымирать, причем наиболее высокими темпами - в наших восточных регионах.

А потому я хочу закончить эту главу словами из Библии:

«И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею...»

Каменный гость

Россия, в отличие от, например, Соединенных Штатов Америки, никогда не была страной иммигрантов. Подавляющее большинство ее граждан - коренные жители. Исторически Россия вбирала в себя племена и этносы вместе с территориями их обитания. Она прирастала народами и их землями, включала их в общий культурный и цивилизационный оборот, делила на всех общий хлеб и общую судьбу.

Русский народ выступал в этом историческом процессе как объединитель и защитник, предоставляющий народам и этносам Евразии не только возможность доступа к мировым культурам и знаниям, но и право свободно развивать собственную культуру, письменность и государственность. Но даже в самые бурные времена расширения национальной территории включение новых человеческих потоков шло у нас более умеренными темпами.

Не в пример нам США решительно регулируют размер иммиграции. В последние годы они стараются соблюдать разумные пропорции - темпы прироста населения Соединенных Штатов в среднем составляют один процент в год и только около одной пятой части этого прироста составляет иммиграция.

У нас же все наоборот. Вопреки национальным традициям в стране произошла иммиграционная реконкиста - нечто вроде нового «великого переселения народов». За последние десять лет Россия только по официальным данным вышла на второе после США место в списке стран, активно принимающих мигрантов.

В чем же дело? Почему наша страна подверглась такому набегу мигрантов? Тому есть два объяснения.

Прежде всего распад СССР. Он привел к обрушению системы разделения труда между бывшими союзными республиками. Миллионы людей потеряли привычную работу, оказались на грани нищеты. В начале 1990-х годов высококвалифицированные специалисты-великороссы побросали обжитые места и под антирусские улюлюканья и свист местной шовинистической шпаны уехали в Россию. Вместе с ними потянулись караваны беженцев и вынужденных мигрантов. Эта была первая волна стихийной репатриации. Вообще, привычная трактовка слова «репатриация» мне категорически не нравится. Репатриация - это возвращение на родину, но неверно считать родиной русских только Российскую Федерацию.

Вторая причина наводнения России потоками мигрантов заключается в жадности нашего строительного и торгового бизнеса. Привлечение капиталистами трудовых мигрантов позволяет жестко эксплуатировать этих во многом бесправных гастарбайтеров. Но уже через пару лет эксплуататор об этом горько пожалеет. Неконтролируемая трудовая миграция сама диктует свои правила рынку.

Либералы часто называют перечень профессий, которые у россиян якобы считаются непрестижными, - дескать, без гастарбайтеров невозможно заполнить вакансии дворников, сантехников, водителей автобусов, строителей. Если исходить из реального рынка труда России, то это прямая ложь. У нас в стране, особенно сейчас - в разгар финансово-экономического кризиса и противостояния санкциям Запада, - высокая потребность в создании новых рабочих мест для собственного населения. При готовности работодателей платить за тяжелый физический труд достойные деньги с наймом рабочей силы из числа граждан России проблем не будет. Однако зачем «переплачивать своим», когда есть столько «чужих», желающих выполнить ту же работу за гроши? Хотя и многие иммигранты уже начали требовать совсем других денег за свою работу.

Россия занимает первое место в Европе и второе в мире после США по количеству трудовых мигрантов. Согласно данным Федеральной службы государственной статистики, основную массу мигрантов составляют выходцы из стран СНГ. В Москву с целью трудоустройства ежегодно прибывают до 2 миллионов иностранных граждан, из них в 2021 году только 262 тысячи человек получили действующие патенты на осуществление трудовой деятельности. А чем занимаются другие?

Государство вынуждено решать социальные проблемы приезжих, предоставлять им медицинское обслуживание, места в школе для детей, заботиться об улучшении жилищных условий иммигрантов. Когда приезжих больше, чем возможностей у государства их принять, гости начинают теснить хозяев.

Еще больший ущерб государству и коренному населению наносят нелегальные иммигранты. В отличие от законных мигрантов свои «налоги» они платят не в бюджет страны, а в карман коррупционеров, а все издержки, связанные с их пребыванием в нашей стране, вынуждены покрывать российские налогоплательщики. Примечательно, что даже после депортации эти же люди часто возвращаются в Россию, но имея на руках документы уже на другие имена и фамилии.

Дефицит рабочих рук в промышленности мигранты не снимают. Исключением являются сфера строительства и, пожалуй, военная служба. На строительстве второй очереди космодрома «Восточный» наш генеральный подрядчик привлекал, причем даже в пандемийные годы, некоторое количество квалифицированных строителей-бетонщиков из Узбекистана. Парни работали качественно, в три смены. Могу только поблагодарить этих людей. Особо подчеркну - на эти работы приглашались давно проверенные, зарекомендовавшие себя с положительной стороны бригады бетонщиков. Генподрядчик привозил их из Ташкента в Благовещенск специальными бортами, они все проходили карантин и необходимые миграционные проверки и процедуры. Вдали от домов местных жителей в ста метрах от стройки для них были возведены корпуса общежития с душевыми и всем необходимым для жизни и отдыха. Была также построена прекрасная столовая. За весь период строительства стартового комплекса «Ангара» (2019-2022 годы) у нас не возникло ни одной (!) проблемы с этими людьми. Знаете, почему? Потому что любое дело надо должным образом организовать, продумав до мелочей, вникнув в детали.

То же самое касается возможности для иностранных граждан пойти служить в специально созданные в составе Вооруженных Сил России иностранные батальоны (легион). Приоритетное право должно при этом предоставляться гражданам бывших союзных республик СССР, лояльных русской культуре и традиции государственности. В случае успешного прохождения службы в таких подразделениях, которые должны активно задействоваться в реальных боевых действиях, их военнослужащие могут рассчитывать не только на получение российского гражданства, но и на определенные преференции в гражданской жизни, в том числе на статус участника боевых действий и соответствующие льготы.

Не секрет, что нелегальная миграция в Российской Федерации является чуть ли не основным источником пополнения бюджетов отдельных стран СНГ. При этом мы закрываем глаза на некорректное поведение правительств этих стран в отношении России. А ведь присутствие в России огромных этнических диаспор дает нам мощный инструмент влияния на политику их государств. Надо просто научиться этим инструментом пользоваться, а не устраивать кампанейщины с громкими заявлениями и угрозами, которые никто и не собирается исполнять.

Когда понятие «миграция» (лат. migratio - перемещение) применяют для описания движения зверей и птиц - это точное употребление слова. В отношении людей термином «миграция» обозначается несколько разных явлений. Одно дело - возвращение людей на свою Родину. И совсем другое -прибытие носителей иного менталитета, иных нравов. Оценивать и первых, и вторых как «мигрантов» по причине их включенности в один процесс -совершенно недопустимо. Наконец, существует транзитная нелегальная миграция, когда приезжие рассматривают Россию в качестве «пересадочной станции» на дальнейшем пути в Европу. К сожалению, в этом им помогают «туристические фирмы», под вывесками которых скрываются преступные группировки.

Эксплуатация нелегалов недобросовестным бизнесом с молчаливого согласия региональных властей формирует благоприятную социальную среду для преступности и уличных беспорядков. И это вызывает тревогу. Ставшие регулярными бунты и поджоги в пригородах Парижа, населенных иммигрантами, - прямое тому доказательство.

Работая в Бельгии, я убедился в том, что процесс расползания нелегальной миграции волнует все европейские народы. Разве не испытывают тревогу валлоны и фламандцы, наблюдая за тем, как столица их страны наводняется иностранным криминалитетом и нелегальными мигрантами? Что вообще сейчас происходит в Европе, испытывающей миграционное наводнение?

Когда в январе 2008 года я прилетел в Брюссель и приступил к обязанностям постоянного представителя России при НАТО, то первое, чем мне пришлось заниматься, - это проблема беспрецедентно дерзких уличных нападений на жен наших дипломатов и сотрудниц российских дипломатических миссий с целью ограбления. Только за первые четыре месяца 2008 года таким «гоп-стопам» подверглись семь гражданок России, работавших в Бельгии на постоянной основе. Я вызвал офицера безопасности Посольства России в Королевстве Бельгия, затем переговорил с нашим постпредом при Евросоюзе Владимиром Чижовым и послом в Бельгии Вадимом Луковым. Оказалось, что с такой проблемой сталкивались все дипломатические представительства в Брюсселе (не только россияне), а их там много: это не только миссии стран-членов и государств-партнеров как при Европейском союзе, так и при НАТО, но и собственно иностранные посольства в Королевстве Бельгия.

Как правило, преступления совершались на дорогах, точнее, на светофорах, где разбойники на скутере или мотоцикле подъезжали к заблокированной в пробке машине с дипломатическими номерами, разбивали стекло автомобиля и грабили пассажирок. Обычно воровали дамские сумочки, в которых наши женщины носят не только кошельки, но, судя по весу этих сумочек, также и слонов. Брюссельская полиция и даже Королевский прокурор не ответили ни на одну дипломатическую ноту в связи с этими непрекращающимися жестокими нападениями, и это при том, что все дипмиссии регулярно бомбардировали бельгийские власти требованиями положить конец насилию.

И тут произошло событие, которое сыграло роль детонатора для последующих действий противостоящих сторон. В июне 2008 года разбойному нападению подвергся автомобиль главного военного представителя России при НАТО вице-адмирала Кузнецова. В нем находилась его жена Валерия и супруга молдавского посла. Женщины оказали сопротивление марокканским пиратам, в короткой рукопашной отстояли свои личные вещи, но разбитое стекло поранило им руки. Все мужчины нашего постпредства были крайне возмущены происшедшим, и я решил позвонить министру внутренних дел Бельгии и комиссару брюссельской полиции с требованием аудиенции. На нее я также позвал своих коллег Чижова и Лукова.

Собеседники вели себя надменно. Министр оказался прожженным циником. Глазом не моргнув, он с порога заявил, что «рост преступности в Брюсселе -объективный процесс» и что «иностранные дипломаты должны делить с бельгийцами их страдания на равных». Это слова меня просто поразили. Можно себе представить, какой визг стоял бы в том же Брюсселе, если бы семь жен бельгийских дипломатов были избиты и ограблены в Москве! Даже одно преступление в России против иностранного дипломата - это уже ЧП.

Внимательно выслушав неуклюжие оправдания министра и дождавшись окончания официальной части встречи, при прощании я наклонился к комиссару полиции Брюсселя и сказал ему по-французски:

«Господин комиссар! Я новичок в дипломатических делах, но осознаю свою личную ответственность за безопасность граждан моей страны, работающих или проживающих со своими российскими мужьями в Брюсселе. Я пониманию, насколько Вы ограничены в своих поступках в отношениях с марокканской диаспорой. Предлагаю свою помощь, но и Вы должны мне помочь в выборе наилучшего варианта действия. Первое, что я предлагаю, это раздать моим дипломатам автоматы Калашникова, чтобы они открывали огонь по бандитам. Второй вариант - это приказ нашим водителям давить транспортными средствами скутеры нападающих вместе с их ездоками.

Подскажите, пожалуйста, какой из вариантов выбрать?»

Пока я излагал суть своих «предложений» (естественно, в постпредстве России при НАТО нет никаких автоматов), усы комиссара распушились, а глаза вылезли из орбит. Бедняга лишь произнес в ответ: «Мсье посол! Это кошмар!». Не дослушав его, я добавил: «То есть Вы, дружище, все же предпочитаете Калашникова! Я так и знал!». Я приятельски хлопнул ошалевшего полицмейстера по плечу и быстро удалился.

Через некоторое время иностранные дипломаты в Брюсселе отметили, что количество «гоп-стопов» резко пошло на убыль, а вскоре нападения совсем прекратились. А случилось, как оказалось, вот что.

В полицейском магазине в Брюсселе, куда я часто заезжал за сувенирами для моих друзей из Федерации практической стрельбы России, просивших меня привезти им профессиональные журналы, кобуры и тактические фонари, я познакомился с офицером брюссельской полиции. Он согласился тренировать меня по методике огневой подготовки в одном из городских полицейских тиров. Представился я ему дипломатом из России. Как-то раз после очередных занятий мы пили чай в раздевалке, и офицер спросил меня, знаю ли я лично нашего посла по имени Дмитрий Рогозин и что это за тип. Полицейский доверительно поведал мне свою версию недавних событий в Министерстве внутренних дел Бельгии. Оказывается, этот Дмитрий Рогозин хотел вооружить группу русских спецназовцев в Бельгии, чтобы перестрелять марокканскую мафию, но их комиссар выведал эти коварные планы и поручил брюссельской полиции сработать на опережение и предупредить лидеров марокканской общины о нависшей опасности. Марокканцы восприняли сигнал со всей серьезностью и решили больше не провоцировать русских, от которых, как известно, можно ожидать чего угодно. На том нападения на иностранок в Брюсселе прекратились.

В тот момент я еле сдержался от хохота. Итак, мой спектакль с усатым комиссаром сработал и даже оброс легендой.

В вопросах защиты интересов и достоинства наших граждан мы должны отбросить ложную «деликатность», на которую, кстати, как на порочную черту русского характера обращал внимание Федор Достоевский:

«Все на нас в Европе смотрят с насмешкой, а на лучших и бесспорно умных русских в Европе смотрят с высокомерным снисхождением. Не спасала их от этого высокомерного снисхождения даже и самая эмиграция из России, то есть уже политическая эмиграция и полнейшее от России отречение. Не хотели европейцы нас почесть за своих ни за что, ни за какие жертвы и ни в каком случае: Grattez, дескать, le russe et vouz verrez le tartare, и так и доселе. Мы у них в пословицу вошли. И чем больше мы им в угоду презирали нашу национальность, тем более они презирали нас самих. Мы виляли пред ними, мы подобострастно исповедовали им наши “европейские” взгляды и убеждения, а они свысока нас не слушали и обыкновенно прибавляли с учтивой усмешкой, как бы желая поскорее отвязаться, что мы это всё у них “не так поняли ”. Они именно удивлялись тому, как это мы, будучи такими татарами (les tartares), никак не можем стать русскими; мы же никогда не могли растолковать им, что мы хотим быть не русскими, а общечеловеками. Правда, в последнее время они что-то даже поняли. Они поняли, что мы чего-то хотим, чего-то им страшного и опасного; поняли, что нас много, восемьдесят миллионов, что мы знаем и понимаем все европейские идеи, а что они наших русских идей не знают, а если и узнают, то не поймут; что мы говорим на всех языках, а что они говорят лишь на одних своих, - ну и многое еще они стали смекать и подозревать. Кончилось тем, что они прямо обозвали нас врагами и будущими сокрушителями европейской цивилизации. Вот как они поняли нашу страстную цель стать общечеловеками!».

Правовой порядок в миграционной сфере следует навести как можно скорее и тщательнее, избегая при этом как опасных перегибов, так и ненужной «деликатности». И начинать надо не с депортации нелегалов, а с беспощадного подавления этнической мафии и коррупционеров, наживающихся на нашествии «каменных гостей».

Записки из мертвого дома

Не менее драматичные процессы протекают в России в сфере внутренней миграции. Серьезнейшую угрозу безопасности и благополучию нации представляет диспропорция между европейской частью страны, где сосредоточено более трех четвертей населения и экономического потенциала, и регионами Сибири и Дальнего Востока, на долю которых приходится четверть населения страны и три четверти основных энергетических и минеральных ресурсов.

Плотность населения в Сибири в семь раз ниже, чем в европейской части страны. Более того, восьмимиллионное население Дальнего Востока (8,09 миллиона человек на 1 января 2022 года, т. е. 5,55 % от численности населения РФ) выглядит ничтожным в сравнении с сотнями миллионов граждан Китая, проживающих на сопредельных территориях. Представьте, если бы в России плотность населения была такой же, как в Японии, Бельгии или Нидерландах, количество наших граждан составило бы более 6 миллиардов человек - столько же, сколько сейчас живет на всей планете!

Сибирь и Дальний Восток - это будущее России в новом веке. Цари и сменившие их коммунисты понимали великое значение освоения Русской Азии. С 1926 по 1959 год население Дальнего Востока, в том числе за счет внутренней миграции, выросло в три раза, тогда как население РСФСР за этот же период увеличилось менее чем на треть. В 1960-1980-е годы миграционный приток увеличил население Дальнего Востока еще на две трети.

Однако из-за гибели в 1990-е годы национального товарного производства миграционные процессы развернулись в обратную сторону. В настоящий момент в 26 регионах Севера и Дальнего Востока отмечается непрекращающийся отток населения в европейские области России. Так наши богатейшие азиатские земли рискуют превратиться в «мертвый дом».

«Омертвение» этих территорий создает угрозу интенсивной иммиграции из сопредельных стран, прежде всего из Китая. Сегодняшнее руководство Китайской народной республики не заинтересовано в конфликте с Россией, но и не готово из-за нас рисковать своим благополучием и отношениями с Западом. Россия нужна Китаю как «надежная спина» - стратегический тыл. Эта великая и амбициозная страна, в отличие от СССР горбачевского периода, начала радикальные экономические реформы без «раскачивания политической лодки». Не стоит строить иллюзии, что Китай будет открыто помогать нам решать наши рукотворные проблемы, но предложение Пекина «спиной к спине» обсуждать и совместно решать глобальные вопросы достойно уважения и поддержки. Однако для этого нам необходимо действительно развернуться на Восток и начать создавать, в том числе с участием Китая, инфраструктуру для развития мегаполисов и экономики наших дальневосточных территорий. Кстати, в самом названии «Дальний Восток» кроется некая отстраненность европейской части России от судьбы своих стратегически значимых и самых перспективных территорий. Наш Восток не дальний нам. Может быть, для британцев наше тихоокеанское побережье - это Far East, но не для нас. Там восходит солнце над Россией, и туда необходимо переносить часть федерального центра - прежде всего те федеральные ведомства, деятельность которых в большей степени связана с природными ресурсами, экономическими и географическими особенностями этих громадных регионов, территориальной близостью технологически развитых государств и протяженностью границ с ними. Само собой напрашивается компактное размещение на востоке страны нескольких федеральных ведомств, чья деятельность в большей степени связана с регионами Дальнего Востока и Восточной Сибири. В первую очередь это Министерство Российской Федерации по развитию Дальнего Востока и Арктики (Минвостокразвития России). Что оно делает в Москве? После практически полного прекращения нашего сотрудничества с Европой по поставкам углеводородов напрашивается и перенос офиса Минэнерго на восток. Дальневосточные порты обеспечивают нам выход на «большую воду» - в Тихий океан. Здесь нет ни «датских проливов», ни дарданелл с босфорами. Никто нам здесь не диктует, каким кораблям следует ходить, а каким нет. Потому и присутствие штаб-квартиры Минтранса России здесь - на Дальнем Востоке -выглядит абсолютно естественно. А добавьте сюда острую необходимость кардинального расширения перевозок по Байкало-Амурской магистрали, а также давно назревшую потребность обустройства государственной границы с Китаем (а это 4209 км) с современными погранпереходами, транспортными развязками, пешеходными, автомобильными и железнодорожными мостами, и Вы поймете, уважаемый читатель, почему я вижу смысл переезда чиновников Министерства транспорта России на восток страны. Кстати, не делал бы исключения и для Минстроя. Сегодня в регионе Дальнего Востока и Восточной Сибири вообще нет серьезного производства строительных материалов! Я это знаю очень хорошо: в ходе строительства космодрома «Восточный» мне вместе с нашими генеральными подрядчиками ПСО «Казань» Равилем Зиганшиным и «Группы Крокус» Аразом Агаларовым приходилось заниматься разработкой песчаных и гранитных карьеров, а также, самое главное, доставкой простейших стройматериалов (например, керамзита) из Западной Сибири, поскольку восточнее этого региона в нашей стране они вообще не производятся в необходимых промышленных объемах. Как же строить новые города и предприятия на Дальнем Востоке, если у нас там нет ни металлургических заводов, ни производства строительных материалов, ни самой рабочей силы? Рассуждения вслух о новых мегаполисах Сибири - примитивная маниловщина, если эти идеи не подкреплены созданием средств производства и строительных мощностей в восточных регионах страны. Поэтому Минстрой нужен здесь, а не в давно построенной Москве.

Сюда же целесообразен переезд Министерства природных ресурсов и экологии, включая подведомственные ему федеральные службы по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды (Росгидромет), надзору в сфере природопользования (Росприроднадзор), федеральные агентства водных ресурсов (Росводресурсы), лесного хозяйства (Рослесхоз) и недропользования (Роснедра). Само собой напрашивается размещение на востоке страны Федерального агентства по рыболовству, Федеральной таможенной службы,

Росреестра, Роспотребнадзора, Росрезерва, Ростуризма, а также Федерального агентства по делам национальностей. Требует отдельного обсуждения вопрос размещения МЧС России. Ведь леса Якутии и всей Сибири горят на огромных территориях, это колоссальные и теперь уже регулярные потери страны.

Также в перспективе целесообразен перенос на восток штаб-квартиры Государственной корпорации по космической деятельности «Роскосмос» (с учетом целесообразности перевода в Амурскую область сборочных производств и отраслевых научных центров как можно ближе к космодрому «Восточный» для сокращения издержек по доставке через БАМ крупногабаритных конструкций ракет-носителей и космических кораблей), а также Администрации Северного морского пути, которая ныне вошла в состав Государственной корпорации по атомной энергии «Росатом».

Разумно задать вопрос: а где должен размещаться Восточный центр Правительства России - во Владивостоке, Благовещенске или в Хабаровске? Уверен, что вторая административная столица России должна быть построена как совершенно новый высокотехнологичный город федерального значения.

Напомню, столицей Швейцарии является маленький Берн, а не Женева или Цюрих. Столицей Австралии является маленькая Канберра, а не Сидней или Мельбурн. До объединения Германии столицей ФРГ был уютный Бонн, а не Мюнхен или Франкфурт. Столицей Южной Африки является Претория, а не Йоханнесбург или Кейптаун. В конце концов, столицей США является маленький Вашингтон, а не гигантские Нью-Йорк, Чикаго или Лос-Анджелес. (Кстати, преимуществом США является то, что их столица, а значит, и политическая жизнь и административное управление просыпаются с восходом солнца в восточной части страны. У нас наоборот - принимаемые в Москве решения доводятся до восточных регионов страны в лучшем случае к полуночи. Правильно ли это? Отвечу: нет, это неразумно. Центр принятия решений должен просыпаться первым - раньше, чем вся страна.)

Москва перегрета пробками и заторами. Жизнь в ней все более становится невыносимой для тех, кто не является счастливым обладателем мигалки. Москву надо разгружать, и это еще один аргумент в пользу моего предложения.

Территориальная близость сверхдержав (КНР и США) и экономически развитых стран Юго-Восточной Азии облегчит ведение переговоров и решение стратегических внешнеполитических и экономических задач. Переезд (набор и ротация) значительного числа федеральных чиновников на новое место работы благотворно скажется на омоложении государственной бюрократии. Вокруг нее сформируется целый слой родственников, обслуживающего персонала и бизнеса. Мы же знаем, как это обычно происходит.

Представляю реакцию некоторых коллег на мои предложения! Уверен, что кто -то попытается их высмеять либо найти массу причин, почему это нельзя сделать. Но я уверен не только в их реализуемости, но и в безальтернативности создания на Дальнем Востоке второго федерального центра, состоящего из отдельных органов исполнительной власти России, в том числе с учетом новых геополитических реалий и задачи колонизации восточных территорий страны. Современные средства связи обеспечат надежные коммуникации между всеми федеральными ведомствами. В конце концов, в течение двух лет пандемии коронавирусной инфекции Правительство России успешно решало вопросы коммуникации с министерствами и ведомствами с помощью видеоконференцсвязи, в том числе конфиденциальной. И в будущем с этой задачей тем более успешно справится. Зато приближение отдельных профильных ведомств к объектам и зонам своей персональной ответственности даст колоссальный позитивный управленческий эффект.

Ровно 20 лет назад я делился этими своими соображениями с главой государства. Аллергии у В. В. Путина на них не было, интерес был. Полагаю, что в нынешней геополитической реальности необходимо принять решение, которое коренным образом сменит наши геополитические устремления, точнее, закрепит то, что уже фактически произошло после разрыва наших отношений с «Большой семеркой» - Соединенными Штатами и еще шестью их «шестерками». Восточный центр Правительства России - это веление времени и объективная необходимость дальнейшего развития страны.

«Поворот на Восток» как настоятельная необходимость государственной политики связан не только с задачами демографического развития России и с ускоренно надвигающимися на нас внешними вызовами. Целевое заселение восточных земель, новая колонизация Сибири и Дальнего Востока и прорыв на глобальные рынки густонаселенной и бурно развивающейся Азии - таков его стратегический смысл. При этом главную ставку надо делать на молодежь. Ее переселение на Восток и участие в стратегических проектах должно быть увязано с получением хорошо оплачиваемых рабочих мест и жилья с льготной рассрочкой, с увеличением социального пакета по мере рождения новых детей и другими мерами стимулирования ее массового переезда. Такое «добровольное закрепощение» молодых людей должно подкрепляться государственной щедростью и стабильным ростом доходов. «Роскосмос» под моим руководством, исходя из своих возможностей, смог в гораздо более стесненных обстоятельствах обеспечить такой подход для привлечения технической молодежи на космодром «Восточный», и у нас получилось. Шанс получить жилье, интересную работу и конкурентную зарплату привлек на космодром молодых специалистов не только из Приамурья, но и из Москвы и Санкт-Петербурга. Фактически первый новый российский город - примыкающий к «Восточному» Циолковский - сегодня рекордсмен по рождаемости. Разве это не самый объективный аргумент в системе моих доказательств?

Будущее России - на Востоке, на Тихом океане, и чем быстрее мы это поймем, тем раньше наступит национальное возрождение России.

Тарас Бульба

Собирание нации - это краеугольный камень патриотического проекта сбережения, развития и приумножения народа. Возвращение русских на Родину - это условие и залог планирования приоритетного экономического развития и, что немаловажно, духовного подъема сел и малых городов Центральной России и образующих их местных сообществ, а также возрождения русского Дальнего Востока. Доля русских репатриантов в потоке иммигрантов была все эти годы достаточно высокой, особенно в первой половине 1990-х. В последние годы масштабы возвращения русских значительно уменьшились. Те, кто хотел вернуться или был вынужден это сделать, - уже вернулись.

Говоря о репатриации, мы должны понимать, что речь идет не только о долге России принять на своей территории всех соотечественников, проживавших вне РСФСР на момент распада СССР и пожелавших вернуться на Родину (в том числе людей пожилого, нетрудоспособного возраста), но и о программе возвращения в Россию высококвалифицированных специалистов, покинувших свою страну по экономическим причинам, а также из -за отсутствия возможности творческой самореализации. Статистика в этом вопросе выглядит крайне удручающе. В последние 10 лет количество ученых в России рухнуло до исторического минимума. За 2021 год число исследователей уменьшилось на 1.8 %, до 340,1 тысячи человек; вспомогательного и прочего персонала - на 3.9 % и 4,3 % соответственно. Техников стало больше - на 1,5 %, но если сравнивать с периодом до введения из-за Крыма санкций Запада против нашей страны, то сокращение затронуло и эту категорию (минус 4,3 %). Количество научных работников устойчиво сокращается с 2014 года, и за это время их стало меньше на 10,5 %, или 76 тысяч человек. После развала СССР в России работало 992 тысячи ученых, мы занимали первое место в мире по количеству исследователей. Но за три десятилетия потеряли две трети из них.

Тревогу забила и Российская академия наук. Главный ученый секретарь РАН Николай Долгушкин на Общем собрании РАН 20 апреля 2021 года заявил, что количество ученых и высококвалифицированных специалистов, уезжающих из России, с 2012 года увеличилось в пять раз. По его словам, число ежегодно выезжающих за границу специалистов увеличилось с 14 тысяч в 2012 году до почти 70 тысяч человек в настоящее время.

Очевидно, что утечка «мозгов» из России остановит научно -техническое развитие страны. Этот вопрос требует тщательного исследования причин эмиграции наших ученых и немедленного принятия исчерпывающих мер.

Проект сбережения народа требует осознания того, что нация - это не только граждане России. Нация состоит из тех, кто любит Россию и ощущает духовное родство с ее культурой, историей, народом. Следовательно, в понятие «нация» должны быть включены наши соотечественники, не по своей воле оказавшиеся за рубежами своей Родины - прежде всего после распада СССР. Как неотъемлемая часть нации они имеют полное право на переезд в Россию - вслед за ее отступившими политическими границами.

Потомки эмигрантов, вынужденных бежать из России в годы революции, Гражданской войны, оказавшихся на Западе в военное лихолетье, также являются нашими соотечественниками, если они сохранили чувства к своей Родине. Мы должны признать их права на территории нашего государства более широкими, чем права иностранцев.

Еще раз хочу особо отметить необходимость кардинального пересмотра нашего отношения к вопросам предоставления российского гражданства. То, что Президент России возвращает русское подданство выдающимся потомкам нашей эмиграции, - замечательно. Но как раз это и свидетельствует об эксклюзивности решения вопроса о предоставлении российского гражданства.

Нет и не может быть в наших исторических и демографических условиях каких -либо оправданий для искусственного сдерживания процесса выдачи гражданства тем, кто имеет на это естественное право. Любой русский человек, любой представитель коренного народа России, всякий, кто рожден русской матерью или от русского отца, должен иметь законное право получить российский паспорт по первому же требованию, т. е. почти автоматически. Неужели это кому-то непонятно?

США обеспечили репатриацию из Вьетнама детей, рожденных от американских военнослужащих. Германия, Япония и особенно Франция, потерявшая большую часть колониальных владений, в послевоенные годы за счет политики активной репатриации вернули на родину практически всех своих соотечественников, тогда как Россия - всего 12 процентов русских. Мы просто обязаны обеспечить русских за рубежом, равно как и представителей других коренных российских народов, национальным правом возвращения на Родину.

География «русского мира» не может быть ограничена территорией Российской Федерации. Добровольное воссоединение России и Украины - великое дело, за которое боролись Тарас Бульба и миллионы его последователей, - является коренным вопросом дальнейшего развития нашей цивилизации. Да, сегодня большая часть Украины образца 1991 года находится под контролем предательского по отношению к русским и России марионеточного профашистского режима. Но мы же не одним днем живем! Украина захочет воссоединиться с Россией, поскольку должно быть воссоздано единое русское государство. Понятным образом будущего и силой мы решим эту историческую задачу.

Но сегодня нужно помочь тем репатриантам, кто уже давно переехал на Родину. Сотни тысяч русских соотечественников влачат жалкое существование, живут в лачугах, в антисанитарных условиях, мыкаются в очередях за гражданством и ворохом все новых и новых справок. Принимая сотни тысяч наших соотечественников из Украины в российское гражданство, давно пора обратить внимание на тех, кто уже несколько лет живет с нами рядом и кого наши бюрократы упорно не желают замечать.

Сбережение нации - это еще и воссоединение народов, имеющих опыт совместной жизни и общей судьбы. Но чтобы собирать российские земли, необходимо иметь притягательный центр - образец коренной России, которую нужно поднять из пепла российской смуты.

Ближнее зарубежье (это словосочетание очень не нравилось моим коллегам в НАТО) из пояса враждебности должно стать дружественным России окружением, тяготеющим к России, защищающим себя от иноземной зависимости, спасающим свои народы, вымирающие столь же стремительно, как и русские. Мы должны создать условия для добровольного воссоединения страны в ее естественных границах. И эта задача намного серьезнее того, чего так панически боятся на Западе, - создания «сфер российского влияния». Нет, господа, мы хотим не «на сферы влиять», а собрать воедино свою Родину. В процессе такого воссоединения родится новая политическая нация. Только она сможет сохранить свое суверенное государство социальной справедливости и выжить в безжалостной геополитической конкуренции.

Витязь в тигровой шкуре

Осенью 1996-го в отставку с поста секретаря Совета безопасности России с причудливой формулировкой «за создание незаконных вооруженных формирований» был отправлен Александр Лебедь. Березовский и Чубайс цинично использовали харизматического генерала для удержания власти в своих руках и убедили Ельцина выбросить Лебедя на улицу.

На место генерала в Совбез Ельцин назначил бывшего спикера Думы, «очень гибкого политика» Ивана Рыбкина, который умел «водиться в мутной воде». К выборам 1995-го бесхребетный Рыбкин уже сидел в аквариуме Березовского. Своего хозяина Рыбкин по договоренности назначил... своим замом в Совбез. Иностранное гражданство не стало при этом препятствием для высокой государственной должности Березовского. А она ему была очень нужна для прикрытия своих тайных дел с боевиками в Чечне.

Иван Рыбкин был избран в Государственную Думу по Аннинскому округу Воронежской области, вместившему в себя почти половину сельской территории и четверть населения этого крупнейшего черноземного региона России (сам город Воронеж в этот избирательный округ не входит). После перехода осенью 1996 года депутата Рыбкина на работу в администрацию президента в округе на март 1997-го были назначены дополнительные выборы. На них я и решил испытать свои силы.

С Воронежской областью семью Рогозиных связал мой прадед - Борис Николаевич Миткевич-Жолток - сын полицмейстера Николая Антоновича, о котором я уже подробно рассказал в предыдущих главах. Один из первых русских военных пилотов, участник Первой мировой войны, он, несмотря на свое аристократическое происхождение, после революции решил остаться в России. Новые власти нуждались в военных специалистах. Его пригласили служить в Красной армии. В 1922 году военспец Борис Миткевич (вторую часть фамилии после Революции 1917 года мои родственники предпочитали не упоминать) принял непосредственное участие в создании первых в СССР летных училищ. Одно из таких училищ было открыто в городе Борисоглебске (его, кстати, окончил легендарный советский летчик Валерий Чкалов) -старинном провинциальном купеческом городке, который до сих пор свято хранит давно утерянные в мегаполисах культурные традиции русского народа.

Во время Великой Отечественной войны Воронежская область стала местом тяжелых упорных боев Красной армии с немцами и их сателлитами -итальянцами, венграми и румынами. От Воронежа после войны мало что осталось. Зато второй по значимости город Воронежской области -Борисоглебск - уцелел. Да не просто уцелел: ни одна немецкая бомба на него не упала. Местные старожилы давали сему чуду следующее объяснение: в 1930-е годы во 2-й военной школе летчиков Красного Воздушного флота вместе с нашими пилотами проходили обучение и некоторые будущие асы Люфтваффе. Это обстоятельство, якобы, и сохранило город во время ожесточенных боев 1942-1943 гг.

В 1990-е годы жители Борисоглебска радушно приняли на постоянное место жительства около 15 тысяч русских беженцев из Таджикистана, Узбекистана и Чечни. Здесь же возникла крупнейшая в стране община переселенцев. Ее представители, приезжая в Москву по своим делам, часто останавливались в исполкоме КРО. Они и сыграли решающую роль в моем намерении баллотироваться на дополнительных выборах.

За месяц, отведенный на агитационную кампанию, я проехал тысячи километров сельских дорог, провел сотни встреч с избирателями, собрал тома наказов от простых людей. Поездка по русской глубинке показала мне, насколько плохо живут наши люди. Здесь, в деревне, отсутствовали элементарные блага цивилизации - газ, тепло. Теплый туалет и ванная -большая редкость. Даже общественные бани, без которых сложно представить себе жизнь на селе, с приходом перестройки все, как по команде, позакрывались и развалились. Сельские клубы пришли в негодность, школы обветшали. Сельскохозяйственные общины по большей части обанкротились и перестали платить работникам зарплату. Плюс вечные перебои с пенсиями.

Беженцы, чудом выжившие в «мясорубках» кавказских и азиатских этнических войн и перебравшиеся в русскую провинцию, обитали в невыносимых условиях: их как поселили в гигантские металлические бочки на окраине Борисоглебска, где зимой - Антарктида, а летом - Сахара, так они там и жили. Нет, правительственные комиссии, конечно, приезжали, но толку от них был ноль.

Несмотря на эти далекие от цивилизации бытовые условия, люди в Воронежской области не озлобились. Если и сохранилась в России национальная культура, так это здесь - в глубинке. Народ в деревне крепок здоровьем, смышлен до хитрости и остр на язык. Примут не каждого. Сначала долго будут присматриваться.

Был у меня во время этой выборной кампании курьезный случай. Приезжаю на одну достаточно крупную птицефабрику. Встречает директор - рослая красивая русская женщина. Видно, что властная: по дороге, пока шли к ней в кабинет через кормоцех, тихо и жестко раздавала своим сотрудникам поручения. Потом усадила меня за стол, налила стакан чая с медом и говорит: «Ну что за мужик пошел нынче! Снизу положишь - задыхается, сверху положишь - его укачивает, а сбоку - сразу грудь просит! Тьфу! Вот вы - мужик хороший! Голосовать будем!»

Несмотря на комичность ситуации, скрытый смысл слов этой женщины мне был понятен: воронежцам нужен был защитник в Москве - упрямый и не зависящий от местных кланов. И свой выбор они остановили на мне.

В марте 1997 года, уверенно победив в изнурительной борьбе кандидата от КПРФ - фаворита предвыборной гонки, я был избран депутатом Государственной думы - того самого созыва 1995-1999 годов, куда так и не смог пробиться избирательный список Конгресса русских общин. В Думе я вошел в независимую депутатскую группу «Регионы России» и парламентский Комитет по делам национальностей.

Первой моей законотворческой инициативой стал законопроект «О национально-культурном развитии русского народа». Этим законодательным актом, в случае его одобрения палатами Федерального собрания, русские впервые обозначались как народ «государствообразующий, разделенный и коренной на всей территории Российской Федерации». Перед правительством ставилась задача преодоления разделенности русской нации и ее воссоединения. Кроме того, правительству поручалось ежегодно информировать палаты Парламента России о демографической ситуации в стране, социальном самочувствии русского народа и ходе реализации программы его воссоединения.

Казалось бы, чему возражать? Законопроект соответствовал объективной потребности национального развития и законодательно закреплял ответственность исполнительной власти за защиту коренных интересов русских, от социального положения которых зависит благополучие всех народов России. Разве не так? Оказалось, не так.

Моя инициатива вызвала бурю эмоций в штабе проправительственной партии «Наш дом - Россия» и администрации Ельцина. Началась типичная «волынка»: то моему законопроекту не хватает заключения правительства, то нужно написать финансово-экономическое обоснование (?), то требуется рассылка в регионы. Надо признать, что у парламентского большинства в эпоху Ельцина все-таки хватало фантазии и смекалки, как замотать опасный для них законопроект.

Очевидная бесперспективность просиживания штанов в Думе толкнула меня на поиск более достойного способа применить силы в интересах КРО и моих избирателей. Я решил сосредоточиться на освобождении заложников - русских солдат, мирных жителей, строителей, - брошенных нашей властью при выводе армии из Чечни. Начал с того, что запросил у воронежского военного комиссара информацию о количестве призванных с территории области военнослужащих, без вести пропавших в мятежной республике. Таких оказалось 18 человек.

Другими сведениями, проливающими свет на их возможное местонахождение или состояние здоровья, Министерство обороны РФ не располагало. Зато комиссия по поиску военнопленных помогла мне установить обстоятельства гибели трех призывников.

Странно, что эти две структуры, входившие в одну и ту же исполнительную власть, не обменивались подобной информацией и вели отдельно друг от друга поиск пропавших без вести. Кроме того, правительство упорно не желало выделить деньги на переоборудование Лаборатории медицинской генетики в Ростове-на-Дону, где проходила идентификация останков погибших воинов. Сотни убитых в Чечне военнослужащих, тела и фрагменты тел которых хранились в мобильных рефрижераторах, лежали годами неопознанные. Сотрудники Министерства обороны и комиссии по военнопленным по-прежнему искали их в Чечне, рискуя своей жизнью, вместо того чтобы вовремя получить необходимые результаты сравнительных исследований ДНК погибших и их живых родственников. В общем, все как обычно. Моя поправка к закону о бюджете на 1998 год о выделении необходимых бюджетных средств ростовской лаборатории была принята Думой. Она помогла исправить эту абсурдную и неприличную ситуацию.

Большую помощь в поиске заложников, насильно удерживаемых боевиками в Чечне, оказал мне депутат от Дагестана Надиршах (Надыр) Хачилаев - «витязь в тигровой шкуре», как я его по-дружески называл. Будучи председателем Союза мусульман России и лидером Движения лакского народа, этот молодой, жесткий и харизматический кавказец имел в Чечне влиятельных друзей. После атаки банды Радуева на дагестанский город Кизляр он возненавидел чеченских боевиков, кое с кем, насколько я знаю, поквитался, но контакты в среде влиятельных сепаратистов поддерживал. Конфликтуя с руководством Дагестана, клан Хачилаевых, состоявший из четырех братьев (Магомед, Адам, Надыр и Джабраил), перешел в резкую оппозицию, а после того как по требованию официальной Махачкалы Государственная Дума в 1998 году проголосовала за снятие с Надыра депутатской неприкосновенности «за организацию массовых беспорядков», он пустился в бега - покинул дом и с группой сторонников спрятался на приграничной с дагестанским Хасавюртом территории Чечни.

Надыр требовал для себя и своей семьи справедливости. Он настаивал на том, что продолжает считать себя депутатом Госдумы России и патриотом страны. Для доказательства своей правоты он «бомбардировал» Кремль запросами по фактам коррупции в руководстве Дагестана и мэрии Махачкалы. В свободное от составления петиций время искал и выкупал из чеченского плена русских солдат. Такой вот дагестанский Робин Гуд.

Каждый раз, получив от людей Хачилаева сигнал, я вылетал в Махачкалу, на перекладных добирался до Хасавюрта, оттуда через Новолакский район отправлялся в Чечню. Как правило, долго ждать в условленном месте не приходилось - Надыр со своим отрядом неожиданно появлялся из «зеленки», приводя с собой очередного полуживого солдатика, только что забранного из зиндана ичкерийских бандитов. Забрав заложника, я тем же маршрутом возвращался обратно - в огромный каменный дом семьи Хачилаевых в самом центре Махачкалы. Там в турецкой бане мы отмывали парня, кормили его легкой жидкой пищей, чтобы он не умер от заворота кишок, и в чистом белье укладывали спать. Правда, заснуть им удавалось редко: освобожденные солдаты, пережившие ужас плена, унижения и побои, все как один просили огня и табака и всю ночь, сидя на корточках у ворот дома, курили, глядя на мерцающие в черном дагестанском небе звезды. Утром нас отвозили в аэропорт, где у Хачилаева работали «свои люди». Они-то и провожали меня с «ценным грузом», подсаживая на борт, - в обход паспортного контроля и таможни. Я как депутат летел по бесплатному билету, а заложника мы всегда везли «зайцем», так как при нем, естественно, не было никаких документов.

Обычно мы давали ему возможность позвонить домой перед самой посадкой в самолет, опасаясь, что операция спасения может быть сорвана. Время было мутное и смутное, в правоохранительных органах и руководстве Дагестана работало много тайных агентов боевиков, и такие меры предосторожности лишними мне не казались. В переполненном самолете, как правило, безбилетный заложник занимал тамбур - прямо у входа в кабину пилотов, я же располагался на сумках - напротив. Как ни странно, никто в подобных рейсах из Махачкалы в Москву не обращал на наш «табор» особого внимания. Пассажиры, скрывая недовольство причиненными им неудобствами, ходили в туалет в хвост лайнера. Никто не делал нам замечаний. Во «Внуково» я передавал освобожденного заложника его зареванным родственникам. Шумихи и тем более общения с прессой мы тщательно избегали, так как пришлось бы «светить» маршрут и технологию операции спасения. Это поставило бы крест на всех будущих «нырках» в Чечню за заложниками, а значит, и на жизнях самих пленных солдат.

Помимо меня к Хачилаеву за помощью в освобождении заложников обращались и другие люди. Чаще всего ему звонил тогдашний министр внутренних дел Владимир Рушайло, в интересах которого беглый депутат производил поиски конкретных людей, пропавших в этой «черной дыре». Уверен, что это правда. Суровый кавказец редко шутил и никогда не обманывал.

Особо я запомнил 72-летнего Виталия Козьменко - русского строителя, отправленного в Чечню на «восстановительные работы». Его украли и держали в сыром подвале жилого дома ровно 14 месяцев. Выжить ему удалось лишь за счет смекалки и удивительной воли к жизни. Чтобы не сгнить заживо в полузатопленном подвале, он сумел убедить хозяев сбросить ему несколько досок. На этих досках он спал, делал гимнастику и так жил больше года. Чтобы питать свой мозг информацией и не сойти с ума, он упросил державших его в плену спустить ему в яму все имеющиеся в доме книги. В основном это были чьи-то тюремные мемуары (видимо, семейка извергов имела к местам лишения свободы какое-то особо теплое отношение) и стихи «народного поэта» Яндарбиева - моего старого «знакомого» по встрече в президентской резиденции в Старых Атагах.

Забирали мы его в январе 1999 года в присутствии журналистов. Хачилаев нуждался в общественной поддержке и в этот раз попросил меня взять с собой прессу. Всю дорогу от Хасавюрта до Махачкалы ошеломленный своим чудесным освобождением русский дед читал мне стихи ичкерийского президента, которые он выучил в яме при свете газовой горелки за время своего бесконечного и мучительного заточения. Своих извергов старик не проклинал, вспоминал лишь, как все семейство преспокойно ужинало за столом, стоявшим над входом в его подвал. Вся семья - от мала до велика - знала, что в их подвале заживо гниет пожилой заложник, но считала это делом обычным. Старик взахлеб рассказывал мне все новые подробности своих злоключений, как будто куда-то спешил, а я все удивлялся, откуда в нем такая тяга к жизни, такая уникальная способность в нечеловеческой неволе сохранить достоинство и человеческий облик. Сила духа не дала умереть его телу и светлой голове. А сила духа у русского человека не знает пределов.

Последняя попытка забрать двух заложников закончилась у нас полным провалом. В мае 1999-го мне снова позвонили люди Надыра и попросили срочно прилететь. На этот раз Хачилаев ждал, что за пленными приедет большая группа «гостей», но просил меня подстраховать процесс их передачи.

Надыр был подавлен. Никто на его петиции в Москве не реагировал. Находиться так долго в Чечне ему и его людям было небезопасно. Он хотел вернуться из изгнания, надеясь, что заслужил право на возвращение десятками освобожденных солдат и офицеров. Но в Москве думали иначе. Надыр им был нужен в Чечне, но никак не за ее пределами. С его помощью различные чиновники с помпой «освобождали» пленных. При этом имя Надыра из информационных сводок тщательно ими вымарывалось. Заслуги всецело приписывались начальству.

Хачилаев не знал, что предпринять, и вопреки здравому смыслу решил, видимо, провести передачу заложников парламентариям во главе с Иосифом Кобзоном, который имел широкий круг «деловых партнеров» как среди чеченцев, так и в «высших московских сферах». Передачу пленных Надыр решил провести не тайком, как обычно, а перед объективами телекамер, чтобы, как он мне потом признался, «все наконец узнали, что я не предатель, а депутат, до конца исполняющий свой долг перед избирателями и моей страной».

Конечно, это был верх безумия. Только в отчаянии и полной изоляции от внешнего мира он мог додуматься до подобной авантюры. К сожалению, меня не предупредили о таком «сценарии» поездки в Чечню. Знал бы - постарался бы убедить Хачилаева не устраивать из тайной операции шоу. Но на подмосковном военном аэродроме «Чкаловский» отказываться от поездки было уже поздно.

Для того чтобы забрать заложников, командование ВВС выделило самолет. Мне сообщили, что помимо Кобзона вместе со мной полетит целая делегация депутатов в составе Валерия Курочкина и Тельмана Гдляна, а в придачу -заместитель главкома Военно-воздушных сил России, фамилию которого я не хочу называть по этическим соображениям. Сопровождала нас куча пишущих и снимающих журналистов.

Все было обставлено так, будто мы летели не в Чечню, а на праздник на Канары. В Махачкале нас встречало все руководство Дагестана. Скорее всего, правда, не нас, а Кобзона, который предусмотрительно в последний момент отказался от поездки, сославшись на ангину. Тем не менее «дорогих гостей» повезли на встречу к главе республики Магомедали Магомедовичу Магомедову. Было ясно, что власти просто тянут время, чтобы сорвать выезд группы в чеченское село Зандак, где нас должны были ожидать Надыр и переданные ему пленные.

Мы решили оторваться от эскорта и вместе с моим помощником из Воронежа Алексеем Журавлевым, ныне депутатом Госдумы, на неказистой легковушке рванули из Махачкалы. У дагестанского села Новолакское мы миновали блокпост ОМОНа и въехали в Чечню. Дом в Зандаке, в котором нас ожидал Надыр, я узнал сразу. Его выдавала сложенная из мешков, набитых песком, пулеметная точка. С правой стороны от дома была припаркована старая «Лада» с сильно затемненными стеклами. Водительская дверь распахнулась, и навстречу мне вылез знакомый генерал Владимир Козлов, возглавлявший тогда Главное управление МВД России по борьбе с организованной преступностью. Он приехал задолго до нас, возможно, за сутки-двое, и с нетерпением ждал передачи заложников. Я рассказал ему о «свадебной процессии», которая направлялась в Зандак вслед за мной. По выражению лица генерала Козлова я понял, что и он почуял неладное. Пышная кавалькада черных «БМВ» и белых «Мерседесов» неотвратимо притягивала к нам смерть. На такую добычу боевики должны были слететься как пчелы на мед. В результате они и слетелись.

В ожидании связного Надыр беспокойно расхаживал по дому. Вдруг из -за ближайшего холма показалась «процессия». Вслед за легковыми машинами, в которых везли соскучившихся по приключениям депутатов, шли микроавтобусы, набитые телекамерами и журналистами. «Цирк приехал», -подумал я. Дверь распахнулась, и в дом ввалился переодетый в штатское замглавкома ВВС. Он был уже слегка навеселе, видимо, застолье в Махачкале удалось на славу. «Ну и где заложники? Кого могу обнять?» - потирая руки, осведомился «герой-командир» у Хачилаева. «Сейчас будут. Надо ждать», -сухо ответил тот.

Расположившись у окна, я стал наблюдать за дорогой, разрезавшей село надвое. И тут на горизонте показались три военных «Урала». Они резко затормозили, и из них один за другим стали выскакивать вооруженные люди. Всего я насчитал полторы сотни молодых и хорошо вооруженных бандитов. Все они были в камуфляже и масках, закрывавших лица. Бегом, за считанные секунды они с внешней стороны села полукругом окружили наш дом и по команде залегли. Через полминуты вскочили, пробежали десяток метров и снова залегли. Так, несколькими короткими перебежками, «гориллы» отрезали нам все пути к возможному отступлению.

Мы разом выбежали из дома. Генерал Козлов, чертыхаясь и прихватив с собой гранату, забрался в свой автомобиль и уже оттуда через затемненные стекла наблюдал за дальнейшим развитием событий. «Герой-летчик» заперся в «скворечнике» - стоявшем за огородом дощатом сортире. Мы его потом чуть не забыли - настолько он там затих.

Я оказался в самом центре полукруга под прицелом 150 ручных пулеметов и автоматов. Наградной пистолет находился за ремнем под кожаной курткой. Машинально потянувшись за ним, я остановился, решив не делать под прицелом боевиков резких движений. В 15 метрах от меня, сбившись как овцы в стадо, стояла группа перепуганных и тут же протрезвевших журналистов. Самыми смелыми из них оказались телеоператоры - они снимали все происходящее, то и дело подыскивая новый ракурс. Возможно, профессиональная привычка смотреть на мир через объектив подавляет у операторов страх и чувство реальности фиксируемых ими событий.

Боевики снова вскочили со своих мест, пробежали несколько метров, как бы попозировав операторам, и рухнули на землю. Кольцо сжималось. Теперь нас разделяла дистанция метров в семьдесят.

Тем временем Надыр, рассмотрев в бинокль группу боевиков, узнал среди них главаря - это была крупная, плотная телом особь, хриплым голосом отдававшая молодым «гориллам» команды. «Это не чеченцы», - шепнул мне Хачилаев и, подняв руку в приветствии, пошел навстречу их полевому командиру. Им оказался Багаутдин Дагестани (Багаутдин Кебедов), один из полевых командиров «Исламской армии Кавказа». Нападавшие были дагестанскими ваххабитами, проходившими в Чечне диверсионную подготовку под руководством Басаева и арабских наемников. Через три месяца, в августе 1999 года, именно они поднимут вооруженный мятеж в Дагестане и станут костяком так называемого «южного вооруженного формирования» - пятой колонны, ожидавшей вторжения чеченских террористов на дагестанскую землю. Люди, которые их послали, знали о нашем приезде, причем, как мы выяснили, информацию им «слили» из Москвы. Боевики рассчитывали «сорвать банк» -взять дорогих заложников, машины и телеаппаратуру.

Хачилаев был внешне спокоен, хотя по всему было видно, что разговор он ведет крайне непростой. Силы были неравные, но легкой добычи ваххабитам никто не обещал. Пулеметчик Хачилаева как жалом водил стволом пулемета по всему полукругу, который заняли люди Дагестани. Тем не менее передача заложников уже была сорвана, теперь нужно было предотвратить захват новых - вывести из опасной зоны тех, кто за ними приехал. Через некоторое время, когда переговоры затянулись, я решил вмешаться в разговор Надыра с главарем боевиков. Я спокойно подошел, поприветствовал Багаутдина. Надиршах меня представил своим другом. Чтобы снять напряжение, я решил рассказать «свежий анекдот из Москвы» - на самом деле, первый, что подсказала память и обстановка. Бородатый 55-летний боевик погладил бороду и улыбнулся, типа «давай!».

Анекдот был о праведнике, которому Господь разрешил посетить на короткое время ад, дабы удостовериться в мучениях грешников. Однако постояльцы ада устроили в его честь пир с цыганами и нимфами, и ему у них понравилось. Отпросившись у Бога насовсем переехать из рая в ад, праведник горько пожалел. Черти схватили его и изжарили на сковороде, приговаривая: «Ты туризм с эмиграцией не путай!».

Притча главарю понравилась, он громко загоготал, потом хитро прищурился и спросил:

- Ты это к чему?

- К тому, что мы туризм с адом перепутали.

- Ладно... Оставляйте деньги и убирайтесь.

Багаутдин махнул рукой боевикам. Они тут же встали, отряхнулись и, разбившись на три группы, отошли в сторону «Уралов». Напряжение стало спадать.

- Кто же из нормальных людей в Чечню с пачками денег ездить будет? - я старался говорить с главарем банды непринужденно и дружелюбно, ни в коем случае не провоцируя его. Аварец ничего не ответил и переключился на Хачилаева, с которым они вполголоса по-русски продолжили разговор. Оставив Надыра один на один с его земляком, я подошел к депутату Тельману Гдляну, одному из немногих, сохранившему в этот драматический момент хладнокровие. По моей просьбе Гдлян рассадил людей в машины. Я снова подошел к Надыру Хачилаеву и Багаутдину Дагестани, мы кратко попрощались. Колонна наших машин, объезжая «Уралы», медленно тронулась в сторону границы. «Гориллы» по команде главаря тоже стали грузиться в «Уралы». Честно говоря, не помню, куда в тот момент подевалась легковушка с Владимиром Козловым: то ли она встроилась нам в хвост, а потом оторвалась, то ли он и его сопровождавшие уехали позже. Как выяснилось спустя несколько лет, милицейский генерал там был не один - за развитием событий в Зандаке наблюдала группа СОБРовского спецназа, готовая вмешаться в случае начала стрельбы. Где они находились, не знаю, но знаю теперь, что и они там были.

Когда мы, наконец, миновали холм, и Зандак совсем исчез из виду, колонна остановилась. Журналисты, пережившие страх захвата в заложники, решили выпить. Водку хлестали из горла, заливая стресс. Пили молча, передавая бутылки из рук в руки. Потом так же молча снова расселись по машинам и понеслись в Махачкалу. О заложниках никто из «туристов» больше не вспоминал. Гости были счастливы, что живыми выбрались из засады.

Через месяц, как мне сообщили, пленных все же удалось освободить - без парадных процессий, шума и пыли. Надеюсь, что так оно и было. Если бы с освобождением затянули еще на пару месяцев, люди бы в плену погибли.

Домой я вернулся с твердым убеждением, что скоро начнется новая война. Я своими глазами видел молодых дагестанских боевиков-ваххабитов. Именно они должны были выступить детонатором новой резни на Кавказе. Я оказался прав. Война в Дагестане вспыхнула спустя три месяца после того, как нам чудом удалось вырваться из верного плена.

Прошло несколько лет, и о событиях в Зандаке мне вдруг напомнил один странный визитер. Он был снова в штатском, и я не сразу его узнал. Им оказался тот самый заместитель главнокомандующего ВВС, который сопровождал нас в поездке в Чечню. Я надеялся, что больше никогда не увижу этого типа или, по крайней мере, разговор с ним не займет много времени. Я, конечно, не забыл, как этот трус спрятался от боевиков в сортире.

Генерал, по-хозяйски плюхнувшись на диван, извлек из папки два машинописных листка и протянул их мне. Это был, ни много ни мало, проект моего ходатайства на имя президента Путина о присуждении этому сукину сыну звания Героя России «за проявленное мужество при выполнении особо сложного боевого задания». Визит ко мне и свою просьбу генерал объяснил, глазом не моргнув, тем, что, мол, «подрастают сыновья, и надо, чтобы у них перед глазами был живой пример, на кого равняться». Пришлось выставить наглеца за дверь.

Вспоминая драматические события мая 1999 года в Зандаке, я до сих пор корю себя за то, что при эвакуации людей из аула в спешке не смог толком попрощаться с моим «витязем в тигровой шкуре» - Надиршахом Хачилаевым. А ведь благодаря ему нам удалось спасти несколько десятков русских заложников, среди которых оказался и один солдат-срочник из моего «воронежского списка». Вскоре Надыр был арестован, потом снова отпущен на свободу, а в 2003 году вслед за своим братом Магомедом погиб от пули наемного убийцы. Кто его «заказал», не знаю. Но мне точно известно, что Надиршах Хачилаев вернул матерям живыми много русских парней. Они выжили и вернулись домой. И за это я всегда буду вспоминать своего дагестанского друга с благодарностью.

Игрок

1999 год был полон драматических событий. Отставка премьера Евгения Примакова, недолгое княжение в правительстве Сергея Степашина, бесстыжая демонстрация по государственному телевидению съемки скрытой камерой сексуальной сцены с участием двух проституток и человека, как две капли воды похожего на генерального прокурора Скуратова (с последующей его скандальной отставкой), ожесточенная борьба Ельцина с кланом столичного мэра Лужкова за места в Госдуме, создание Березовским движения «Единство»; подрывы жилых многоквартирных домов в Москве, Волгодонске и Буйнакске, вторжение ваххабитских боевиков в Дагестан и, конечно, появление в большой политике Владимира Владимировича Путина, прилюдно пообещавшего «замочить их в сортире». Последним аккордом насыщенного года стал досрочный уход Бориса Ельцина с поста президента. Натворивший столько бед для России «царь Борис» навсегда уехал из Кремля, передав ключи Владимиру Путину. Все облегченно вздохнули.

Выиграв в декабре 99-го сложнейшие выборы, где против меня открыто выступил губернатор Воронежской области Иван Шабанов и вся контролируемая им сеть агитаторов, я вновь стал депутатом Государственной Думы. За несколько месяцев до этого - в мае 99-го - на философском факультете МГУ я защитил докторскую диссертацию (кандидатом философских наук я стал в декабре 1996 года, буквально за несколько недель до начала моей первой успешной избирательной кампании, работа называлась «Русский вопрос и его влияние на национальную и международную безопасность», защита проходила в МГУ). Тема, выбранная для моей научной работы, была чрезвычайно актуальна - «Проблемы национальной безопасности России на рубеже XXI века». Оппонирующей организацией при защите моей докторской выступила Военная академия Генерального штаба. Я был доволен тем, что не получил при тайном голосовании ни одного «черного шара» (кстати, такой же результат я получил и при защите докторской диссертации по техническим наукам в Военно-морской академии имени Адмирала Флота Советского Союза Н. Г. Кузнецова).

В январе 2000 года новый состав Думы избрал меня председателем Комитета по международным делам. Таким образом я получил уникальную возможность отработать свои научные идеи на практике реальной парламентской дипломатии. Серьезным вкладом в военную науку стал выпуск подготовленного мной в соавторстве с военными учеными оригинального издания военнополитического глоссария «Война и мир в терминах и определениях». Естественно, с рекламой издания было туго. Я выкупил за свои деньги пять тысяч экземпляров словаря у издательства и безвозмездно передал их заинтересованным лицам Министерства обороны и Министерства образования для передачи в библиотеки всех военных вузов и академий, а также военным кафедрам гражданских университетов и институтов.

Надо сказать, что далеко не всем мое избрание «главным думским дипломатом» пришлось по вкусу. Позже Евгений Максимович Примаков рассказал мне, какая истерика по этому поводу поднялась в наших «либеральных кругах» и в окружении Юрия Лужкова. Его, Примакова, даже уговорили ехать к новому президенту, чтобы добиться моей отставки. Через три месяца - во время первого официального визита Путина в Германию в июне 2000 года - по дороге в берлинский аэропорт президент пригласил нас с Евгением Максимовичем в свой лимузин, и вдруг мэтр в присутствии главы государства извинился передо мной за свой поступок. С тех пор мы с Примаковым дружили и часто общались. Он был умным, опытным и честным человеком.

В феврале 2000 года между Россией и европейскими структурами резко обострилось противостояние по вопросу о методах ведения нашей армией вооруженной операции в Чечне. Роль заводилы конфликта как обычно взяли на себя Совет Европы и его крикливая и безответственная Парламентская ассамблея (ПАСЕ). В ответ Государственная Дума и Совет Федерации сформировали новый состав делегации для работы в Ассамблее и, как я уже ранее отмечал, избрали меня ее руководителем на весь период исполнения депутатских полномочий.

Российская делегация участвовала в работе Парламентской ассамблеи Совета Европы с 1996 по 2022 год, пока нас оттуда, слава Богу, не попросили (Госдума неоднократно порывалась сама прекратить общение с ПАСЕ, но ее депутатов что-то постоянно влекло и притягивало к Страсбургу). В состав нашей делегации входили 24 депутата Госдумы и 12 членов Совета Федерации - итого 36 человек, но на сессии в Страсбург обычно выезжала лишь половина делегации.

В апреле 2000 года нам предстояла скандальная дискуссия в ПАСЕ по вопросу о «грубом нарушении прав человека в Чеченской Республике». Министр иностранных дел Игорь Иванов предложил мне вообще не ехать в Страсбург. «Старик, давай замотаем эту поездку! Пошлем регистрационную форму новой делегации с опозданием, вас не успеют аккредитовать и “побазарят” в отсутствие российской делегации, на этом и успокоятся», - настаивал хозяин российского внешнеполитического ведомства. Я ответил, что лучше вообще выйти из Совета Европы, чем скулить и поджимать хвост. «Если мы уверены в своей правоте, почему мы должны избегать дискуссии с европейскими парламентариями?» - возражал я. Разочарованный мининдел доложил президенту, что «Рогозин невменяем», и дал команду постоянному представителю России в Совете Европы Андрею Вдовину занять выжидательную позицию.

Апрельская сессия ПАСЕ действительно не предвещала нам ничего радостного. Запад гудел от возможности «надавать России по носу», расквитаться за пусть робкую, но все же отличную от НАТО позицию по Косово. Объективные издержки военной операции в Чечне действительно давали европейским парламентариям и правозащитникам богатую почву для критики России. Кроме того, в нашем тылу путалась «пятая колонна» - оппозиция думских «либералов», включившая в состав российской делегации «профессионального голубя» Сергея Адамовича Ковалева, решившего нагадить и на страсбургском подоконнике.

Мы понимали, по какому сценарию будут действовать клеветники России: если наша делегация не приезжает на сессию, ее осмеивают и лишают полномочий, если же она все-таки приезжает, то ее лишают права голоса, оставляя сидеть пристыженной в углу. Наш план действий был принципиально иным. Я считал необходимым воспользоваться трибуной ПАСЕ для публичной защиты права России на сопротивление международному терроризму. В случае попытки большинства антироссийских депутатов ПАСЕ ущемить права российской делегации я как ее руководитель был готов к импровизации и жесткому отпору. «Важно не то, что они про нас думают, важно, что мы о себе думаем», - сказал я в самолете своим коллегам-депутатам, вылетавшим со мной в Страсбург.

В российском постпредстве в Совете Европы мы провели обсуждение тактики наших действий на сессии ПАСЕ. Ребята были настроены боевито. Только трое отщепенцев-либералов пропустили эту встречу: два «яблочника», которые заявили, что «с Западом надо дружить, даже если Запад не прав», ну и, конечно, наша вездесущая «птичка мира», депутат фракции «Союз правых сил» Сергей Ковалев, который бегал от сопровождавших нас дипломатов как черт от ладана. Наконец, наступил «черный четверг» - день обсуждения «чеченского досье». Большой зал ПАСЕ был забит до отказа. Гостевые ложи заполнены страсбургскими зеваками и «ичкерийскими» недобитками, вольготно обосновавшимися в Европе под видом несчастных беженцев. Приготовления к публичной порке России были завершены, и спектакль начался.

Микрофон переходил от одного пламенного оратора к другому. Каждый «голубь» рассказывал о происходящем в Чечне, как будто сам только что оттуда прилетел. Каждый следующий оратор пытался перещеголять своего предшественника в мастерстве описания «зверств русской солдатни». Зато никто из выступавших не назвал экстремистов ни бандитами, ни террористами, предпочитая словечки типа «партизаны», «борцы за свободу», «сторонники автономии». Самым резким ругательством в адрес головорезов было слово «боевик», но даже его за три с половиной часа ожесточенной дискуссии я слышал всего пару раз. Торжество двойных стандартов и ненависти к России в этой аудитории было очевидным.

Подробное описание «преступлений русской армии» было снабжено устными «документальными свидетельствами», по всей видимости, подброшенными Мовлади Удуговым и его «профессором» Исой. Члены ПАСЕ смаковали подробности «злодеяний» Москвы, как будто получали от этого физическое удовольствие. Не думаю, что человек, который действительно видел ужасы гражданской войны и кровь мирного населения, мог бы так цинично врать. Несмотря на протесты моих коллег из российской делегации, принявших самое активное участие в дебатах, «актеры с выученными заранее ролями» не отходили от сценария. Наши поправки к итоговому документу дружно отвергались, зато каждое новое обвинение в адрес России так же дружно приветствовалось залом.

Составленный докладчиками ПАСЕ перечень «русских зверств» заворожил европейского обывателя. На гостевом балконе послышались женские всхлипывания. От ПАСЕ выступали два оратора: британский лорд Джадд и немецкий социал-демократ Рудольф Биндиг. Папаша Биндига был среди тех «белокурых бестий», кто по приказу Гитлера топтал нашу землю, за что и получил русскую пулю. Сынок этого «интуриста», видимо, решил свести семейные счеты с Россией.

Доведя зал «до кондиции», парочка этих «голубей» потребовала лишить российскую делегацию права голосовать в течение всего периода работы Ассамблеи. Но особо усердным русофобам и этого показалось мало: они потребовали отнять у нас не только право голосовать, но и право излагать свою точку зрения с трибуны ПАСЕ. Если бы это решение было принято, нашей делегации пришлось бы сидеть молча на скамейке «штрафников» на пленарных заседаниях Ассамблеи, притворившись «зайчиками».

Любопытно, что никто из европарламентариев не решился поставить вопрос об исключении России из Совета Европы: одно дело злобствовать на наш счет, другое - жить за наш счет. Козырев, согласовав с Ельциным в середине 90-х вопрос о нашем вхождении в этот «европейский предбанник», убедил его взять на себя финансовые обязательства «основного плательщика» Совета Европы. С тех пор Россия в течение 26 лет ежегодно перечисляла в Страсбург более 20 миллионов евро, что составляло почти 13 процентов всего бюджета Совета Европы. Это даже больше нашего официального членского взноса в ООН! За такую малообъяснимую щедрость Россия получила право четыре раза в год отправлять в Страсбург за свой же счет делегацию, которая регулярно, как заядлый «двоечник», получала от «западной демократии» взбучки за очередное «невыполненное домашнее задание».

Бурная дискуссия, наконец, завершилась, и члены Ассамблеи приступили к голосованию. Нельзя сказать, что доводы нашей делегации не подействовали на европейцев - итальянская, часть французской и испанской делегаций не поддержали санкции против России. Зато «братушки» из бывшего соцлагеря вывернули всё свое гнилое нутро.

В итоге было принято решение о лишении нашей делегации права голосовать на пленарных заседаниях ПАСЕ. Все остальное - ходить в столовую, посещать отхожие места и даже иногда жалко попискивать с трибуны - нам благосклонно разрешили.

Последнее слово предоставили мне - как руководителю нашей делегации. На балконах воцарилась тишина. Я постучал по микрофону и внимательно посмотрел в зал. Несколько сотен самодовольных депутатских рож, только что поглумившихся над правдой и Россией, торжествующе смотрели на меня. Я начал свое выступление:

«Вы только что перемалывали косточки моей несчастной стране, которая столкнулась с агрессией шовинизма и сепаратизма, - начал я свою речь. - Мы специально приехали сюда, чтобы рассказать вам о Чечне и Северном Кавказе, представить людей, кто с оружием в руках защищал свой дом от бандитов и насильников. Мы хотели совместно с вами попробовать найти пути решения сложных проблем, но вы предпочли предстать учителями, вразумляющими бестолковых русских. Вы - не учителя. Вы такие же ученики. Если бы вы были учителями, мы бы сидели и записывали ваши рецепты решения проблем Ольстера, Корсики, терроризма басков в Испании. Мы бы аплодировали тому, как мудро и бескровно вы остановили войну в Косово, Сербской Краине и Боснии. Но, к сожалению, нам ничего не известно о ваших успехах на сей счет. Так кто дал вам право нас учить, коли вы сами - нерадивые хозяева собственного европейского дома? Насчет только что принятой вами резолюции о санкциях против нашей делегации... Господа, я же вас просил разговаривать с нами вежливо! Я же призывал вас вести диалог на равных и даже не думать о том, чтобы унизить нас - ваших коллег. Но вы все сделали наоборот. Что касается только что принятой вами резолюции о лишении прав нашей делегации, то засуньте ее себе... в портфель!».

На глазах у изумленного зала депутаты российского парламента вслед за мной покинули пленарное заседание ПАСЕ. За нашей спиной раздавались отдельные возгласы и свист. Руководство и члены Ассамблеи не ожидали такого поворота событий. Все пребывали в шоке. Сценарий был нарушен нашей импровизацией. Слишком часто за последние годы они наблюдали покорность России, ее, как писал Федор Достоевский, «деликатность перед Европой», бесхребетную низость пресмыкающихся перед Западом российских «либералов», их лакейскую готовность чистить сапоги всякому иностранцу, напускающему на себя важный вид. Впервые за 10 лет они вновь увидели страну, которая требовала к себе уважения.

В холле на нас набросились российские журналисты. Все они понимали, что присутствуют при историческом событии и, как съязвил главный редактор «Эха Москвы» Алексей Венедиктов, «при пробуждении национальной гордости великороссов». Она так долго дремала, эта гордость, под неусыпным взором либеральных надсмотрщиков, что про нее уж стали потихоньку забывать. А тут вдруг проснулась.

Все члены российской делегации испытали чувство эйфории. Некоторые даже запели песню «День Победы». Ребята поверили в себя, почувствовали свою силу и характер. Недосчитались только троих - той самой «хромой тройки». Через час, когда все европарламентарии разошлись по страсбургским ресторанам и гостиницам смаковать une demarche russe, я вновь вернулся в зал пленарного заседания ПАСЕ, чтобы забрать оставленный у микрофона мобильный телефон и, благодаря своей забывчивости, стал невольным свидетелем прелюбопытнейшей мизансцены. На другом краю пустого зала спиной ко мне сидел «совесть нации». Он давал интервью двум местным журналистам.

Видимо, французы уже закончили выдавливание из «правозащитника Ковалева» очередной порции накопленного им яда и, собравшись уходить, решили записать в блокноте транскрипцию русских ругательств, которыми он награждал меня и Путина: «Пишите, пишите по буквам! - наседал на них правозащитник. - Пишите же: РОГОЗИН - МЕРЗАВЕЦ. Записали? Хорошо. Теперь дальше пишите: ПУТИН - ПОДОНОК!»

Мне стало даже как-то неловко за Ковалева. Каким жалким и нелепым казался он мне в этот момент. Я забрал телефон и тихо вышел из зала.

На следующее утро я вылетел в Москву, где на заседании Совета безопасности России мне предстояло выступить с сообщением о готовности Думы к ратификации договора о сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ-2). Этот кабальный договор был крайне опасен России: он предполагал уничтожение нашей страной всех тяжелых стратегических ядерных ракет наземного базирования с разделяющейся головной частью. Американцы очень боялись этого шедевра Янгеля - Уткина, называли наши ракеты «сатаной» за их надежность, неуязвимость для средств американской противоракетной обороны и боевую мощь. Одна такая ракета может стереть с лица земли все восточное побережье США.

Однажды во время поездки к родственникам в Ивановскую область я увидел, что осталось от советской ракетной дивизии после того, как Горбачев подписал соглашение о сокращении ракет средней и малой дальности. Развороченные взрывом и заполненные грунтовыми водами шахтные пусковые установки, лежащие в сотне метров от них искореженные защитные устройства -высокопрочные крышки, разграбленные командные пункты: такая перспектива ожидала и наши межконтинентальные баллистические ракеты - основу наших стратегических ядерных сил.

Немудрено, что американцы через свою пятую колонну в российском руководстве добились подписания Ельциным этого ущербного для нас договора. Но соглашение не могло вступить в силу без ратификации парламентом. Американцы и НАТО требовали от России прекратить «волокитить» законопроект и скорее вынести его на пленарное заседание Думы. Дума сопротивлялась. Снять это соглашение с ратификации администрация президента также не решалась, так как это было бы воспринято Вашингтоном как явный демарш и вызвало бы неминуемую жесткую размолвку между США и Россией. Этого в российском руководстве никто не хотел.

После победы В. В. Путина в марте 2000 года на президентских выборах был достигнут долгожданный компромисс между Думой и новой кремлевской администрацией. Ход был найден, причем довольно остроумный. Дабы восстановить гарантии военной безопасности России, было решено включить в текст законопроекта о ратификации оговорку, смысл которой сводился к следующему: Россия будет соблюдать договор СНВ-2 в случае, если США сохранят действие Договора о противоракетной обороне (ПРО) 1972 года и не будут расширять НАТО. Мы знали, что американцы не собирались придерживаться ни того, ни другого. Договор по ПРО мешал им развернуть второй, а затем и третий позиционный район стратегической противоракетной обороны. «Нам надо защитить нашу территорию от угрозы ядерного нападения Ирана и Северной Кореи» - так они объясняли нам свои намерения нарушить стратегический баланс с Россией. Тогдашний министр обороны США Дональд Рамсфельд, например, еще в 1998 году уверял, что к 2003 году Тегеран разработает ракетное оружие, способное достигать территории США. Мы, конечно, не верили ни единому их слову, равно как и они уже не считались с нашими, как говорят дипломаты, «озабоченностями».

Что касается расширения НАТО, то об этих планах нам было известно давно. Противостоять этому процессу Кремль при Ельцине тогда не решался, да и уже разучился. А потому изложенная в моем докладе согласованная с аппаратом Совбеза идея увязать ратификацию СНВ-2 с сохранением договора по ПРО и отказом от расширения НАТО была одобрена членами «большого» Совета безопасности, на заседание которого было приглашено все руководство Госдумы.

Заседание подошло к концу. Все встали из-за стола и начали прощаться с председательствующим на Совбезе Владимиром Путиным. Я тоже подошел к нему, чтобы передать отчет о работе нашей делегации в Страсбурге. Президент взглянул на отчет и спросил: «А может, все-таки не надо было ехать туда?» Я понял, что до меня с ним уже встретился министр иностранных дел. «Нет, не согласен. Мы дали бой, потому что уверены в своей правоте», - ответил я. «Может, вы и правы», - Путин пожал плечами, и мы попрощались.

Рассмотрев итоги нашей работы на пленарной сессии ПАСЕ, Государственная Дума приняла в отношении Страсбурга следующее решение. Во-первых, до тех пор, пока права российской делегации не будут восстановлены в полном объеме, нашей ноги там не будет. Только лидер делегации получал полномочия обсуждать с руководством ПАСЕ сроки и условия разблокирования сотрудничества.

Во-вторых, Дума не отказывалась от контактов с Ассамблеей по вопросам, представляющим совместный интерес, в том числе по поиску взаимопонимания в вопросе защиты прав человека. В связи с этим я предложил создать совместную рабочую группу Госдума - ПАСЕ, которая могла бы регулярно посещать Чечню и «снимать озабоченности» у наших европейских коллег. Страсбург на это клюнул.

В итоге, возглавляя международный комитет, значительную часть своего времени я стал проводить на территории Чеченской Республики, сопровождая всевозможные иностранные делегации и докладчиков по этому больному в наших отношениях с внешним миром вопросу.

Я уже писал о том, что наша парламентская делегация в ПАСЕ была очень представительной. В нее входили все лидеры думских фракций, а также видные члены Совета Федерации. Но, конечно, самым ярким представителем нашей делегации был Владимир Жириновский. Его в Страсбурге воспринимали абсолютно всерьез, жутко боялись и даже не разрешили вступить ни в одну из пяти политических групп Ассамблеи. Вот я и решил однажды воспользоваться «демоническим имиджем» Жириновского для решения принципиально важного для нас вопроса.

В конце 2002 года в разгар борьбы против России ряд депутатов ПАСЕ потребовал от Комитета министров Совета Европы учредить особый международный трибунал. Перед ним должны были предстать российские гражданские и военные должностные лица, причастные (с точки зрения ПАСЕ) к совершению преступлений в ходе антитеррористической операции в Чечне. Естественно, я хотел сделать все возможное, чтобы эту экстремистскую и антироссийскую затею убить на корню. Однако голосов мне среди депутатов ПАСЕ явно не хватало, и я решился на игру.

Обычно в случае внесения поправки к проекту документа председательствующий на заседании Ассамблеи сначала предоставляет ее автору право в течение одной минуты изложить суть предложения, а затем обращается к залу с вопросом, кто готов выступить против этой поправки. Только после этого Парламентская ассамблея определяет свою позицию -оставить документ в первоначальном виде или внести в него соответствующие изменения.

Я понимал, что против моей поправки с удовольствием выступит целый ряд антироссийски настроенных депутатов. Они заставят Ассамблею сохранить оригинальный текст резолюции со зловещим планом учреждения Международного трибунала по Чечне. Но что если попросить Жириновского выступить против моей ключевой поправки? Ведь он как красная тряпка для депутатов ПАСЕ! Надо создать ситуацию, при которой желающим «наказать» Россию придется солидаризироваться с «великим и ужасным» Жириновским.

Я подошел к скучающему в зале лидеру ЛДПР и раскрыл ему свой замысел. Жириновский сразу все понял и с удовольствием согласился. Тут председательствующий на заседании австрийский социалист Питер Шидер объявил начало обсуждения поправок к тексту резолюции ПАСЕ о ситуации в Чечне. Наконец очередь дошла и до моей поправки. В отведенную мне регламентом минуту я изложил собравшимся свое предложение исключить из документа ультимативное и неприемлемое требование создать наднациональный судебный орган для рассмотрения уголовных дел в отношении участников конфликта в Чечне. Зал слушал меня вполуха. По всему было видно, что собравшиеся для себя всё уже решили и выслушивали мои доводы исключительно из соображений приличия. Шидер сухо поблагодарил меня за изложение поправки и, окинув взглядом зал, спросил, кто желал бы выступить против.

«Я, я, дайте мне сказать! Требую слова! Я против!» - закричал Жириновский со своего места, заглушив всех остальных спикеров. Даже опытный и видавший виды Шидер аж рот раскрыл от удивления. Естественно, всем такая интрига показалась забавной. Никто не решился отказать Жириновскому в возможности выступить против России и руководителя российской парламентской делегации в ПАСЕ. Никто даже не заподозрил подвоха.

«Слово для отклонения поправки предоставляется господину Жириновскому!» - отчеканил председательствующий. И тут началось! Жириновский схватил микрофон и буквально заорал в него:

«Я категорически против поправки Рогозина, я считаю, что идея создать специальный трибунал по Чечне правильная! Я готов пояснить, почему этот трибунал нужен! Он нужен для того, чтобы посадить в тюрьму всю вашу Ассамблею! Всех вас, негодяи и мерзавцы! Все там будете сидеть, все! Биндиги-шпиндиги, лорды-милорды, все, пока не подохнете! Так что я против поправки Рогозина!»

Что тут началось! Шидер, выслушав такую страстную и оскорбительную для ПАСЕ речь Жириновского, призвал возмущенный зал к порядку, лишил лидера ЛДПР права выступать до конца заседания и, наконец, поставил вопрос на голосование. Перепуганная Жириновским Парламентская ассамблея «на всякий пожарный» дружно поддержала мою поправку...

Сейчас, когда Жириновского уже нет в живых, несмотря на непростые наши с ним личные отношения, я с благодарностью вспоминаю эту его страсбургскую речь.

Герой нашего времени

Поездки в Чечню в сопровождении иностранных делегаций стали традиционными. Часто приходилось общаться с бывшими сторонниками сепаратистов, перешедшими на сторону Москвы. Среди них особенно выделялся Ахмат Кадыров, на которого Кремль сделал главную ставку в чеченском урегулировании. На первый взгляд только что назначенный главой Чечни бывший муфтий казался человеком необузданного нрава, но это было ложное впечатление. Кадыров-старший оказался настоящим «героем нашего времени». Будучи хорошим политиком и психологом, он понимал свою важную, я бы даже сказал, ключевую роль в восстановлении мира в республике.

Ко мне Кадыров-старший относился хорошо, часто звал к себе на обед, давал свою машину и личную охрану для передвижения по республике, выполнял мои просьбы по работе с международными наблюдателями. Я, в свою очередь, организовал его приезд в Страсбург и встречу с делегациями стран - членов ПАСЕ.

В марте 2001 года, во время очередной вылазки лорда Джадда в Чечню, вертолет, на котором я летел, сопровождая важного гостя, чуть не потерпел крушение. Мы заходили на посадку в селе Знаменское, как вдруг произошел отказ рулевого винта. Машина зависла на высоте примерно 70 метров и стала кружиться над землей. Спецназовцы, охранявшие нас, не выпуская из рук автоматы, повалились на стальной пол вертолета. Лица сидевших передо мной депутатов оцепенели от ужаса.

В тот миг я подумал, что нас подбили, достал пистолет, передернул затвор и приготовился к падению машины. Левой свободной рукой я забросил свою спортивную сумку за спину. Почему-то мне казалось, что мягкие вещи - свитер и джинсы - помогут смягчить удар при встрече с землей.

Я еще раз посмотрел вниз. Люди казались перепуганными насекомыми. Они разбегались в разные стороны от предполагаемого места падения нашей машины. Вдруг вращение вертолета остановилось, и он с глубоким креном стал уходить в сторону пустыря на окраине станицы.

Сели. Распахнув дверь «восьмерки», я спрыгнул на сухую траву. Метрах в 4050 от вертолета, сразу в нескольких местах, тлела земля. В небо поднимались черные шлейфы дыма от подземного горения чеченской нефти. Я присел на колено и оглянулся вокруг. Никого.

Дверь кабины пилотов открылась, и два офицера вслед за мной спрыгнули на землю. Они молча прошли мимо меня в сторону заднего винта, так же молча раскурили табак и уставились в пустоту. Я понял, что мы в безопасности, и убрал оружие. В салоне вертолета люди понемногу стали приходить в себя, некоторые уже успели оправиться от шока. Одному депутату стало плохо -возможно, защемило сердечко. Я буквально влил в него из фляги несколько глотков коньяка. Через минуту на его щеках выступил румянец.

Подскочивший к вертолету микроавтобус ФСБ отвез нас в станицу, где наше спасение радостно приветствовал глава Надтеречного района Ахмед Гапурович Завгаев и сотрудники его администрации. О ЧП немедленно доложили Ахмату Кадырову, и он тут же нашел меня по телефону, подробно расспросил об инциденте и пригласил к себе в гости.

Межнациональный мир в России является бесспорной ценностью. Для его поддержания нужны не лозунги, а постоянная работа с лучшими представителями народов России, воспитание в духе российского патриотизма и ответственности друг перед другом, выдвижение самых достойных и авторитетных национальных кадров на работу в федеральные органы власти. В этом и состоит историческая роль русского народа и его лидеров - в собирании России, представляющей собой единство в своем уникальном национальнокультурном многообразии.

Война и мир

Работа в думском Комитете по международным делам дала мне уникальную возможность на практике использовать опыт Конгресса русских общин. Мне посчастливилось по просьбе патриарха Алексия II участвовать в сложных переговорах о возвращении Эстонской православной церкви Московского патриархата своего церковного имущества на территории этой балтийской республики. До вмешательства нашего думского комитета собственником православных церквей был какой-то самозваный «шведский синод», на который эстонские власти, «в знак благодарности» России за полученную от нее независимость, переписали права собственности на землю и недвижимое имущество православных храмов Московского патриархата. Вместе с моим заместителем по работе в Комитете Госдумы по международным делам пришлось дважды летать в Стамбул к несговорчивому и неуступчивому Вселенскому патриарху Варфоломею, которому мы чуть не устроили одноименную ночь за его болезненную ревность к Русской православной церкви и деструктивную позицию в решении «эстонского вопроса».

Важную роль в разрешении этого совсем не церковного конфликта сыграл местный союз крупных промышленников, заставивший политическое руководство Эстонии смягчить позицию. Бизнесмены были заинтересованы в разблокировании двусторонних контактов с огромным восточным рынком и сломили сопротивление «горячих эстонских парней», засевших во властных бастионах.

Как только в Москве получили долгожданную весть об успешном завершении церковной тяжбы, патриарх Алексий II вылетел в Эстонию, чтобы поддержать православную паству и наконец посетить могилу своих родителей, захороненных в этой прибалтийской земле. Святейший накануне перенес серьезную болезнь, но добрая весть, принесенная нами, помогла ему тогда преодолеть недуг.

Одним из наиболее запомнившихся эпизодов моей работы в Комитете по международным делам стали события 11 сентября 2001 года в США. Американскую трагедию мне пришлось комментировать в прямом эфире - из вещательной студии, оборудованной на верхних этажах гостиницы «Россия», разобранной в 2010 году. Перемещаясь из одной студийной комнаты в другую, чтобы успеть прицепить наушник с микрофоном и выйти в экстренных новостях то «Первого канала», то НТВ, я наблюдал за всеобщей паникой в США. Мы опасались истерической реакции растерянного Буша-младшего, который мог в суете или в результате сбоя компьютера принять атаку смертников за внешнюю агрессию.

Об угрозе исламского фундаментализма я говорил американским конгрессменам постоянно - и с трибуны межпарламентских встреч, и в частных беседах. Бесполезно. Зато после 11 сентября самодовольство и самоуверенность наших коллег из США мгновенно улетучились. Какое -то время конгрессмены даже стали прислушиваться к нашим предупреждениям и советам.

В ходе контактов с американскими коллегами меня часто смущала их необразованность. Помню одного рослого красавца-конгрессмена из штата Арканзас, который, по-американски небрежно протягивая мне руку, поинтересовался, откуда я прибыл. Я сказал, что прилетел в Вашингтон из самой крупной страны в мире. «Из Польши?» - осторожно осведомился собеседник, и мне сразу стало скучно.

Я никогда не относился к той части наших сограждан, которые привыкли потешаться над американцами. Это несправедливо. Да, Америка крайне эгоистична, и ее жители действительно считают свою страну пупом земли. Но у них есть веские основания так думать. И у них есть чему поучиться.

Пока наши казнокрады в 1990-е разворовывали достояние великой державы, а наши армии в спешном порядке эвакуировались из Восточной Европы и СНГ, американские политики наращивали свою военную мощь, которая становилась важным аргументом и козырной картой на столе торговых переговоров. Что же здесь смешного? Зачем над ними хихикать?

Да, средний американец может произвести на среднего русского неизгладимое впечатление своими «познаниями» в области культуры и географии, точнее, отсутствием таковых. Однако американское общество возглавляет немногочисленная, но национально ориентированная и искушенная в собственном понимании национальных интересов элита. Американцы не боятся труда, подвижны в поиске хорошо оплачиваемой работы, обладают здоровым чувством авантюризма, без которого невозможно появление в стране передового, наступательного и даже в хорошем смысле агрессивного бизнеса. Ну и, конечно, среди американцев стыдно не быть патриотом.

А ведь в нашей стране стараниями либеральной пропаганды это слово еще совсем недавно было ругательным. Сколько раз на различных телевизионных и радиодебатах мои оппоненты, желая прослыть либеральными и «лишенными национальных предрассудков» интеллигентами, бросали известную фразу: «Патриотизм - это последнее прибежище негодяя», не зная, по-видимому, что ее автор - писатель Самуэль Джонсон - сам был большим патриотом Англии, а истинный смысл фразы состоял в противопоставлении подлинного патриотизма показному.

Американские политики предпочитают не знать или не вспоминать, как Россия мужественно и последовательно защищала независимость США от притязаний Британии, как русский император Александр II помог Соединенным Штатам установить контроль и суверенитет над Гавайями, как русский престол за символическую плату практически подарил Вашингтону Русскую Америку, как лучшие умы России боролись за расовое равноправие в США, еще 100 лет тому назад расчищая темнокожему Бараку Обаме дорогу к президентскому креслу. К сожалению, сами Соединенные Штаты никогда не демонстрировали России желание понять ее цели стать сильной и независимой державой. Благодарность и благородство великой большой страны им неведомы.

Чему точно можно поучиться у американцев, так это тому, как надо защищать своих соотечественников, если те попали в беду. Известно, что правительство США может и авианосец послать на выручку американских граждан, если их жизнь подверглась опасности.

А имеет ли Россия, как и США, легальные возможности прибегать к силе для защиты своих граждан? Зверское убийство наших дипломатов-заложников в Ираке в 2006 году и гибель населения Донбасса под обстрелами бандеровцев дважды побудили наш парламент предоставить президенту право применять силу за рубежами национальной территории для защиты своих граждан. На самом деле такая возможность дана России международным правом. Все уважающие себя государства прибегают к вооруженной силе для защиты соотечественников, когда исчерпаны остальные возможности спасения их жизней.

Однажды, кажется, летом 2002 года мне позвонили из Генеральной прокуратуры РФ и сообщили, что поступило заявление некоего г-на Храмова, представляющего каких-то «трансрадикалов» (наверное, это радикалы, которые от своего радикализма впали в транс), с требованием возбудить в отношении меня уголовное дело в связи с «пропагандой войны».

После высадки в конце февраля 2002 года американских «коммандос» в Грузии отношения между нашими двумя странами резко ухудшились. Стороны обменивались жесткими заявлениями. Американцы попытались заблокировать право России применить силу для уничтожения на территории Панкисского ущелья лагерей чеченских диверсантов.

Я выступил с призывом «перестать мямлить» и наконец воспользоваться правом превентивного удара, чтобы снять угрозу террористической атаки против России. «Трансрадикалы» сочли, что я призываю к развязыванию войны, и написали на меня донос в прокуратуру.

Следователь предложил прибегнуть к праву депутатской неприкосновенности и не вступать в спор с г-ном Храмовым в силу малозначимости данного субъекта. Однако я счел нужным написать в Генеральную прокуратуру развернутое объяснение, которое могло бы послужить правовым прецедентом для применения вооруженной силы при защите жизни и безопасности российских граждан. Вот текст моего ответа:

«В распространенном мной после варварского теракта в Каспийске интервью российским информационным агентствам (13.05.2002 - “Интерфакс”, ИТАР-ТАСС и др.) я действительно высказал свою точку зрения о необходимости проведения российскими спецслужбами антитеррористической операции в Панкисском ущелье Грузии. <...> Что касается правовой стороны данного вопроса, то важно проанализировать, какие ограничения предусматривают Конституция РФ и международное право при применении вооруженной силы для борьбы с террористами и защиты соотечественников за пределами национальной территории. Может ли грубое нарушение прав граждан России (в данном случае заложников из числа российских военнослужащих и чеченских беженцев, терроризируемых в Панкисском ущелье) рассматриваться как враждебные действия против российского государства, и является ли это основанием для защиты россиян с применением вооруженной силы?

Есть все правовые основания утвердительно ответить на поставленные вопросы.

Во-первых, недавняя история дает примеры политики государств, рассматривавших применение силы для защиты своих сограждан как вид самообороны. Они также активно использовали свои Вооруженные силы или специальные подразделения для защиты граждан других стран в тех случаях, когда они подвергались откровенному геноциду. Достаточно вспомнить, например, трехстороннюю военную интервенцию России, Великобритании и Франции в Турцию в 1827-1830 годах для защиты греков-христиан, подвергавшихся массовому уничтожению. Или военные действия России против Турции в 1877-1878 годах для защиты от резни православных славян Болгарии, Боснии и Герцеговины.

Во-вторых, Конституция Российской Федерации не только не запрещает использовать мощь государства для защиты сограждан, находящихся в опасности, но и утверждает (статья 2): “Признание, соблюдение и защита прав человека и гражданина - обязанность государства”. Таким образом, вред, нанесенный отдельному гражданину, является вредом для государства, основная функция которого состоит в защите своих граждан. Что же касается территории применения такой государственной защиты, то Конституция России не содержит никаких ограничений на сей счет. Более того, согласно статье 5 “Закона о гражданстве Российской Федерации” граждане России пользуются защитой и покровительством России за ее пределами, а российские власти обязаны защищать их права и интересы, а при необходимости принимать меры для восстановления их нарушенных прав.

Данные положения российского законодательства в полной мере соответствуют международному праву. Об этом, в частности, свидетельствует высказывание члена Комиссии международного права, бывшего профессора международного права Кембриджского университета Д. Боэтта (Великобритания): “Есть все основания утверждать, что защита граждан, находящихся как на территории государства, так и вовне, является по существу защитой самого государства”.

В-третьих, в современной политике США, Великобритании, Франции, Израиля легко можно найти примеры активного применения вооруженной силы для защиты соотечественников за пределами национальных границ. Наиболее известны следующие:

1965 год - бельгийские десантники при транспортной и технической поддержке США и Великобритании предприняли вооруженную операцию для защиты двух тысяч иностранцев в Заире;

1976 год — израильские “коммандос” спасли в Уганде заложников, захваченных палестинскими террористами;

1983 год — США совершили вооруженное вторжение на Гренаду под предлогом защиты тысячи американских граждан, оказавшихся в опасности в результате государственного переворота в этом островном государстве;

1989 год — США ввели войска в Панаму. Одна из основных заявленных причин — необходимость защиты американских граждан в этой стране;

1991 год — четыре тысячи французских и бельгийских десантников вторглись в Заир для эвакуации своих сограждан и других иностранцев.

Также в качестве примера можно привести антитеррористическую операцию США “Несокрушимая свобода” и операцию Международных сил содействия безопасности (МССБ), проводимую НАТО в Афганистане с конца 2001 года по мандату Совета Безопасности ООН.

Не все перечисленные случаи бесспорны с моральной точки зрения, но ведь речь идет о юридическом праве, а не о деталях и конкретных поводах. Вот что пишет по этому вопросу известный российский специалист в области международного права, доктор юридических наук Н. Б. Крылов: “Противники применения силы для защиты своих граждан, находящихся в опасности за рубежом, чаще всего говорят о возможных злоупотреблениях и на этой основе утверждают, что любое применение силы чревато опасными последствиями, а потому, мол, слишком опасно предоставлять отдельным государствам право прибегать к использованию военной силы. История международных отношений, в самом деле, полна примеров различных злоупотреблений, предпринятых под флагом защиты сограждан, но в действительности являвшихся международным произволом. Достаточно вспомнить, что Гитлер вторгался в Чехословакию, в том числе и под предлогом защиты судетских немцев. Самооборона в международном праве может быть использована как предлог для военных действий против других государств. Но точно так же самооборона по уголовному праву подчас бывает неправомерной, а свобода слова, краеугольный камень демократии, подчас является предлогом для беспорядков или безответственных заявлений. Разумно ли на этом основании запретить свободу слова и печати, а также запретить людям защищать себя и свои семьи от бандитов? Надо просто-напросто задать вопрос: остановило бы что-нибудь Гитлера, если бы у него не было упомянутого предлога защищать немецкое меньшинство? Конечно, нет, просто он нашел бы другой предлог. Таким образом, проблема состоит в том, чтобы провести четкую грань между правомерным и неправомерным применением силы”.

Анализируя все случаи применения силы для борьбы с международным терроризмом и защиты сограждан, можно выделить ряд критериев оценки - с точки зрения международного права - правомерности такого рода действий государств:

наличие реальной угрозы террористической агрессии, а также угрозы жизни или систематических и грубых нарушений прав человека;

отсутствие иных, мирных средств разрешения конфликта, создающее необходимость прибегнуть к крайним мерам самообороны;

гуманитарная цель вооруженной операции, когда военные действия по ликвидации очага международного терроризма или спасению соотечественников за рубежом должны быть единственным или, по крайней мере, основным мотивом акции;

пропорциональность, т. е. ограниченность по времени и средствам спасения.

Действия государства, применяющего силу, должны предприниматься с целью нейтрализации терроризма и защиты сограждан и не выходить за пределы их непосредственной защиты. В нашем конкретном случае, связанном с необходимостью “зачистки” Панкисского ущелья, очевидно также и то, что эти действия могли бы быть еще более эффективными, если бы они носили характер совместной силовой акции России и Грузии, на что я и пытаюсь обратить внимание официального Тбилиси.

Очевидно, что любое правительство должно проводить такую политику национальной безопасности, которая бы носила превентивный, профилактический характер. Это бы способствовало недопущению возникновения угрозы безопасности как для самого государства, так и для его граждан. Государство не должно заводить себя в политический тупик, когда единственным выходом из создавшегося положения становится непосредственное применение вооруженной силы».

Эти рекомендации я написал еще в 2002 году. Но повторю: только спустя четыре года - после убийства наших дипломатов в Ираке - российский парламент наконец законодательно закрепил принципы вооруженной самообороны и силового спасения соотечественников.

Внешняя политика сильного государства заключается не только в наличии блестяще подготовленных и вышколенных дипломатов, умеющих ловко изъясняться на иностранных языках, не только в их умении изящно и непринужденно носить фрак и лайковые перчатки. Под лайковой перчаткой должен чувствоваться стальной кулак державы, которая своих в обиду не дает.

Медный всадник

В своей борьбе за «золотой унитаз» Михаил Горбачев и Борис Ельцин забыли, причем не в кавычках, а действительно забыли закрепить за РСФСР права по принципиально важным для страны позициям. Как минимум, в этот перечень входят:

право автономий и отдельных регионов бывших республик Союза ССР на присоединение к РСФСР;

право на беспрепятственный транзит в/из Калининградской области через Литву;

безусловное возвращение Крыма и Севастополя в состав РСФСР;

право русских, проживавших на момент приобретения странами Прибалтики государственной независимости, на получение гражданства вновь образованных государств, при сохранении российского гражданства;

российский статус города и космодрома Байконур;

право всех бывших граждан СССР коренных для России национальностей на автоматическое оформление российского гражданства;

вывод из Украины военнослужащих и военной техники трех военных округов Вооруженных Сил СССР;

российский статут Приднестровья и право на беспрепятственный транзит людей и грузов в/из ПМР через Молдавию и Украину и т. д.

Ничего из перечисленного не было сделано, что заложило целый «склад бомб замедленного действия» под молодую российскую государственность. В этой главе я хотел бы более подробно остановиться на судьбе нашей Калининградской области с ее почти миллионным населением.

Эта часть бывшей Восточной Пруссии вошла в состав СССР в 1945 году.

Кстати, именно здесь - прародина фамилии Миткевичей-Жолтков.

Калининград, в прошлом носивший имя Кёнигсберг, представлял собой хорошо укрепленный район обороны немцев. Адольф Гитлер говорил своим генералам: «Берлин падет, но Кёнигсберг устоит», - настолько мощными казались фюреру оборонительные возможности этого города-крепости.

Гитлер ошибся. Кёнигсберг пал раньше Берлина - 10 апреля 1945-го. За три недели до полной и безоговорочной капитуляции Германии здесь сложили головы более 9 тысяч солдат и офицеров Красной армии, около 35 тысяч были ранены. Эта земля до сих пор не просохла от русской крови, а потому совершенно непонятно, как можно было в 1991 году при объявлении независимости трех республик Прибалтики забыть оговорить с их властями условия свободного передвижения граждан России из Калининграда на «материк» и обратно. Неужели такой принесенной на алтарь победы жертвой наши деды не заслужили права на беспрепятственное передвижение своих внуков по национальной территории?

Даже в годы холодной войны Советский Союз, руководствуясь гуманными соображениями, согласился с предложением западных держав создать для жителей Западного Берлина безвизовый коридор для их перемещения в ФРГ через территорию ГДР. После начала процедуры вступления в Евросоюз стран Прибалтики «благодарная» Европа отплатила России требованием ввести визы для транзитных поездок наших граждан через территорию Литвы, и это притом, что транзитный поезд будет пересекать литовскую территорию без остановок.

Эксперты нашего думского комитета по международным делам установили следующую «картину маслом». В 2002 году был зарегистрирован примерно один миллион пересечений границы Калининградской области с Литвой и Польшей (в среднем в 14 раз больше, чем на других границах РФ). Среди них мы выделили несколько групп российских граждан, права которых могли быть задеты введением Европейским союзом визового режима.

Самая большая группа - это калининградские «челноки», которые пересекают границу практически ежедневно. Как правило, это жители области, выезжающие в Литву или Польшу за определенной группой товаров или, наоборот, перепродающие товары из Калининградской области. Эти люди вполне могли бы получить либо шенгенскую, либо национальную литовскую визу. Никаких нарушений прав человека здесь нами не усматривалось. Любое государство, будь то Россия, Литва или Монголия, может по своему усмотрению вводить или отменять визовый режим на своих границах (более того, любое государство даже при отсутствии визового режима вправе отказывать по своему усмотрению и без объяснения причин гражданину иностранного государства во въезде на свою территорию). Другое дело, что это заставляло наших граждан нести дополнительные расходы на приобретение визы, стоимость которой, как правило, включалась в цену товара и перекладывалась на конечного покупателя. Но оппонировать этому было сложно.

Вторую группу составляли граждане (жители как Калининградской области, так остальной России), выезжавшие в другие страны Евросоюза через территорию Литвы. Эти граждане уже несколько лет получали для осуществления таких поездок шенгенские визы, и их положение после ввода Литвой визового режима существенно не изменилось.

А вот третья группа - граждане России, которые транзитом переезжали из Калининграда на «материк» и обратно и не собирались останавливаться по делам в Литве, в наибольшей степени ущемлялись в результате введения визового режима. Кроме того, возникла политическая проблема суверенитета России над Калининградской областью - нашим гражданам для переезда в другой регион страны требовалось разрешение иностранного государства!

Мы посчитали, сколько человек будет поражено в своих гражданских правах, и установили, что ежегодно осуществляется 600-650 тысяч железнодорожных поездок по маршруту Москва - Калининград - Москва, из которых примерно половину - 300 тысяч - составляют поездки в оба конца. Количество транзитных пассажиров автомобильного транспорта было оценено нами примерно в 200 тысяч в год. Таким образом, можно было говорить о 400-500 тысячах человек в год, пересекающих литовскую границу в качестве транзитных пассажиров в оба конца (исключая лиц, для которых Литва -конечная точка маршрута, и лиц, направляющихся в другие государства Евросоюза).

В случае введения транзитных виз для этой категории пассажиров в литовские консульства должно было поступать не менее 1200 ежедневных обращений на выдачу по крайней мере двукратных транзитных виз. Очевидно, что литовские загранучреждения были не в состоянии справиться с таким потоком.

Понимая силу общественного мнения, литовские власти через свою агентуру в среде калининградских сепаратистов (а такие там есть) распространяли дезинформацию, что их страна якобы готова предоставить жителям области бесплатные многократные литовские и даже шенгенские визы, но Москва, мол, упирается. Это была обыкновенная ложь: никто нам такое не предлагал, никто не собирался выпускать российских граждан, в том числе и калининградцев, из визового капкана. Разговор шел только о визах, которые Вильнюс и Брюссель собирались вводить уже с 1 января 2003 года. С учетом хамской позиции официального Вильнюса, которую он демонстрирует по отношению к транзиту грузов в Калининградскую область и получению шенгенских виз для граждан России после начала Специальной военной операции 2022 года, можете представить те колоссальные трудности, которые бы возникли у России, если бы мы не принялись 20 лет тому назад решать проблему калиниградского транзита, оставленную нам близорукими и безответственными Горбачевым и Ельциным.

Страны - участницы Шенгенского соглашения постоянно подвергают наших граждан дискриминации. В так называемые «стоп-листы» - «черные списки» на въезд в Европу - легко попадают все симпатичные молодые женщины (а в России, между прочим, все женщины красивые), средней руки бизнесмены и даже граждане, ставшие участниками какой-нибудь пустячной передряги на территории ЕС типа мелкого ДТП. Распространение подобной людоедской визовой практики на калининградский транзит означало бы серьезное унижение России и ее изоляцию от этой эксклавной территории, что потребовало бы от нас ответной силовой реакции.

Мороча нам голову, западные дипломаты в 2002 году обещали в виде компенсации покрывать часть стоимости паромных и авиационных билетов, превышающую цену проездного билета на автобусе. При этом они полностью игнорировали доводы российской стороны о том, что есть немало граждан, которые в силу различных обстоятельств или заболеваний пользуются исключительно наземным транспортом. Кроме того, авиационными маршрутами Калининград был связан лишь с несколькими городами России, а это неминуемо привело бы к дискриминации значительного числа граждан, проживающих в провинции. Да и короткая взлетно-посадочная полоса в калининградском аэропорту «Храброво» позволяла принимать лишь магистральные самолеты средней вместительности типа Ту-154.

Из города Сафоново Смоленской области в Калининград, минуя Москву, ходил прямой поезд. В случае введения визового режима жители Сафоново должны были сначала отправиться за визой в литовское консульство в Москве (это семь часов поездом), отстоять там несколько дней в очередях (при этом еще где-то организовать себе ночлег в столице), вернуться тем же поездом в Сафоново, и только после этого они могли сесть на прямой поезд в Калининград. Стоимость поездки в Калининград с учетом «крюка» в Москву и обратно, а также консульских сборов и стоимости проживания в Москве, возрастала в два-три раза. Для пенсионера это означало запредельные расходы и попрание человеческих прав. Причем количество таких «провинциалов», направляющихся транзитом в Калининград к своим родственникам, оказалось не менее 50-60 тысяч человек в год. Эта цифра означала массовое нарушение прав человека.

К концу весны 2002 года переговоры дипломатов России и Евросоюза по калининградскому вопросу окончательно зашли в тупик. Владимир Владимирович Путин был крайне озабочен ходом дела. «От того, как будет обеспечен транзит людей и грузов между Калининградской областью и Россией, без преувеличения будет зависеть будущее отношений России и Евросоюза», -заявлял тогда президент России, отмечая, что предложения Москвы «пока не находят понимания»: «После того как состоялись похороны холодной войны, возвращение к таким подходам непонятно».

До введения литовских виз для транзитных пассажиров в Калининград оставалось всего полгода, рычагов давления на Брюссель в МИДе не видели, и все думали над тем, как это объяснить гражданам России. Мало того, что вся Восточная Европа, еще вчера открытая для посещений, отправила наших граждан выстаивать изнурительные очереди за визами, так теперь еще и к себе домой без платной визы не проедешь.

России нужно было найти иную стратегию переговоров и, подобно «Медному всаднику» - Великому Петру, вновь «прорубить окно в Европу». Обложившись пачками документов, сотрудники аппарата Комитета Госдумы по международным делам принялись изучать шенгенское законодательство с целью найти в нем внутренние противоречия и зацепки, которые мы могли бы использовать в продвижении нашей позиции.

Вместо бесхитростного официального лобового подхода мы решили использовать приобретенный нами в ПАСЕ опыт парламентского крючкотворства, да так, чтобы бюрократам Еврокомиссии крыть было нечем. Кто-то из нас предложил применить против евробюрократов их же излюбленное оружие - тему защиты прав человека - и перевести камерные дипломатические переговоры в широкую публичную правозащитную дискуссию.

Сама стратегия на переговорах с ЕС по Калининграду предполагала решение двух задач. Во-первых, мы предложили рассматривать возможность решения вопроса о калининградском транзите с точки зрения перспективы полного упразднения визового режима между Россией и странами ЕС. В связи с этим мы подготовили президенту проект его послания главам государств Евросоюза, который и дал старт нашему «штурму» Брюсселя и Вильнюса. Предлагая найти «временное решение», мы указывали на наличие в самом шенгенском законодательстве брешей для правового решения конфликтного вопроса. Например, статья 5.2 дает право стране-участнице делать исключение из режима Шенгена или приостанавливать этот режим в отношении отдельных категорий иностранных граждан «по гуманитарным соображениям», по соображениям «национальных интересов» или в связи с другими международными обязательствами. А внимательно прочитанная нами статья 141, оказывается, прямо давала возможность странам-участницам добиваться внесения изменений в правила Шенгена в связи с «фундаментальным изменением обстоятельств». Очевидно, что появление части российской территории внутри Шенгенской зоны подпадало под это определение. Ведь «творцы Шенгена» ни в 1985-м, ни даже в 1990 году не могли предвидеть распада СССР и бурного расширения ЕС, что, собственно, и послужило «фундаментальному изменению обстоятельств».

Во-вторых, помимо чисто переговорной тактики мы приступили к разработке плана оживления приграничного сотрудничества и развития в Калининграде специальной экономической зоны. Сложное, особенно на фоне соседей - Литвы и Польши, социально-экономическое отставание региона порождало опасную тенденцию к сепаратизму, особенно в молодежной среде. Стали появляться идеи учреждения некой «балтийской республики» с последующим ее включением в Евросоюз. Такие настроения в разгар тяжелейших дискуссий с ЕС были сродни удару ножом в спину переговорщикам. Кроме того, разгул преступности, проституция, эпидемия СПИДа, наркоторговля, дальнейшее ухудшение социально-экономической и экологической ситуации в Калининградской области давали в начале «нулевых» европейцам дополнительные аргументы к ужесточению позиции по пограничному режиму и транзиту в Калининград.

Просчитав слабые места переговорной позиции Евросоюза, я решил предложить президенту свою помощь по выходу из тупика дипломатических переговоров, переведя их на уровень широкой общественной и правозащитной дискуссии. Сняв трубку правительственной связи, я набрал номер «Первой приемной». Владимир Владимирович тут же соединился и, выслушав меня, предложил приехать к нему в Кремль тотчас. Через 15 минут я уже докладывал ему свой подробный план по Калининграду.

«Я хочу возложить на вас миссию моего специального представителя на этих переговорах. Ваш план может сработать. Все, что вы мне изложили, принимается. Сейчас мы согласуем ваше назначение с Игорем Сергеевичем Ивановым», - президент нажал клавишу на пульте связи. Министр иностранных дел оказался на рабочем месте.

Путин изложил идею назначить меня спецпредставителем президента. Иванов артачился. «Игорь Сергеевич категорически возражает», - сообщил мне президент, повесив трубку. Я попрощался и вышел из кабинета.

На следующий день, 12 июля 2002 года, в актовом зале здания Министерства иностранных дел на Смоленской площади проходило совещание российских послов. Все ожидали приезда президента и толпились в фойе и курилке. Я подошел к министру поздороваться. Увидев меня, Иванов выпрямился и в расчете на то, что его услышат все замы, громко произнес: «Я не знаю, что ты там вчера нашептал президенту, но ты станешь его представителем по Калининграду только через мой труп. Я готов съехать из своего кабинета. Пожалуйста, садись в мое кресло и командуй, но пока я - министр, решать проблему калининградского транзита будет наше министерство!»

Сцена была неловкая. Я меньше всего хотел конкурировать с МИДом в решении столь важного вопроса. Любая трещинка в переговорной позиции России была бы немедленно использована нашими оппонентами, и в итоге проиграла бы вся страна. Поэтому моим желанием было как можно быстрее замять этот конфликт и начать сообща реализовывать нашу новую стратегию.

На следующий день я выехал в город по хозяйственным делам. Машинально включил радио в автомобиле. Диктор зачитывал указ о назначении меня «специальным представителем президента Российской Федерации по вопросам жизнеобеспечения Калининградской области в связи с расширением Европейского союза». На следующий день я собрал наших экспертов, чтобы обсудить план действий. Как вести переговоры, мы знали. Указ президента подписан. Это в плюсе. А что в минусе? Полномочий и прав по координации работы правительственных органов, задействованных в калининградском вопросе, у меня нет. Возможности хотя бы ознакомиться с практическими наработками МИДа на переговорах с Еврокомиссией - тоже нет. Указания нашим посольствам в Литве, Бельгии и дипломатической миссии при ЕС взаимодействовать со мной также нет. Нет даже финансирования на командировки, нет офиса и хотя бы минимального штата дополнительных сотрудников, необходимых для полноценной работы по столь важному для государства вопросу. Ничего этого в наличии не было и указом не подразумевалось. Я позвонил помощнику президента Сергею Приходько, отвечавшему за внешнюю политику, но он меня не обнадежил. Я понял, что добыть полномочия придется «в бою».

Я сразу вспомнил и рассказал слегка приунывшим коллегам анекдот, чем отличается атака итальянской пехоты от русского штыкового удара. Когда русский офицер вылетает из окопа на бруствер, он кричит своим солдатам: «Братцы! За Родину! Уррра!» - и увлекает бойцов своим примером в яростную атаку. В итальянской армии все происходит иначе. Когда храбрый офицер вылезает из окопа на бруствер, он кричит своим солдатам: «Avanti, avanti!» («Вперед, вперед!»). При этом восхищенные итальянские солдаты, оставаясь в окопе, начинают бурно аплодировать, восклицая: «Bravo, bravo!». «Так и мы, -говорю я коллегам, - уже на бруствере, зовем всех в атаку, а нам лишь аплодируют из окопа!»

Посовещавшись, мы решили отвоевывать себе пространство для работы и маневра интеллектуальным напором и локтями. Отменив запланированные на август отпуска с семьями, мы приступили к делу. Погрузившись глубоко в теорию вопроса, я понимал, что на практике все может выглядеть иначе. Прежде всего я позвонил корреспонденту Первого российского телеканала в Калининграде Олегу Грознецкому. Этот талантливый и смелый журналист, перебывавший во всех горячих точках, всегда был очень наблюдательным человеком. Проблему калининградского транзита мы несколько раз обсуждали с ним во время моих прошлых командировок в Янтарный край России. Существо вопроса он знал намного лучше любого дипломата, поскольку сам мотался по служебным делам из Калининграда в Москву и обратно всеми видами транспорта по несколько раз в месяц.

Описав в красках страдания наших соотечественников, ежедневно сталкивающихся с проблемами изоляции региона, Олег вызвался мне помочь. Он-то и предложил нам проехать на его «Ладе-десятке» обе границы -белорусско-литовскую и литовско-российскую, чтобы самим во всем разобраться. Я с благодарностью согласился.

Через пару дней Олег с оператором уже встречали меня в минском аэропорту. Не мешкая, мы сразу отправились в дорогу в направлении Литвы. Быстро пройдя на полупустой белорусской границе все пограничные и таможенные формальности, мы въехали в Литву и на большой скорости понеслись в сторону Вильнюса.

В столице Литовской Республики нас приняли крайне настороженно. Здесь хорошо знали и меня, и боевой характер Конгресса русских общин, представленного в Сейме активистами Союза русских Литвы. Тем не менее встречи прошли в «конструктивном ключе» и с «субстантивным наполнением», как бы выразились наши дипломаты. За несколько часов пребывания в Вильнюсе я успел повстречаться с президентом Валдасом Адамкусом, его только назначенным спецпредставителем - председателем комитета Сейма по иностранным делам Гедиминасом Киркиласом, а также бывшим тогда премьер -министром Альгирдасом Бразаускасом, руководством Сейма, МИДа и МВД республики.

Вручив Адамкусу послание Путина, я выслушал в ответ заверения литовской стороны «решить калининградский вопрос с максимальной пользой для обеих соседних стран». Действительно, литовцы очень активно работали в Калининградской области, имели там массу совместных предприятий, и ссориться с нами из-за твердолобости Брюсселя тогдашнему официальному Вильнюсу не хотелось.

Завершив дела в Литве, мы выдвинулись в сторону российской границы. До нее нам было ехать всего несколько часов. В зеркале заднего вида я заметил сопровождавшую нас машину с людьми в штатском. Думаю, что такая «забота» была напрасной - в Литве ездить удобно и безопасно, и мы быстро долетели до Советска (бывшего немецкого Тильзита) без всяких проблем и осложнений.

Километров за двадцать до границы нас на трассе встретил черный «Мерседес» российского генконсула. Я отказался покидать водительское кресло российской «легковушки», принадлежащей съемочной группе Первого канала, поблагодарил дипломата и попросил его следовать за нами.

На российском берегу нас ждала целая процессия во главе с губернатором, федеральным инспектором и командующим Балтийским флотом. Слава богу, что они не прихватили с собой оркестр. Они полагали, что я еду в «Мерседесе», а поскольку наша «Лада» закрывала на мосту «немцу» дорогу, ко мне подбежал офицер-пограничник, торопливо проштамповал наши паспорта и велел быстро отсюда сваливать, так как «следом за нами едет крутая шишка». Мы, еле сдерживая хохот, понятливо кивнули ему.

Я прибавил газа и объехал толпу встречающих, нетерпеливо переминавшихся с ноги на ногу в ожидании «шишки». Оператор включил камеру, Грознецкий подсоединил к ней микрофон, и, оставив машину, мы подошли сзади к губернатору. Я тронул его за плечо и спросил: «Вы не подскажете, как пройти в библиотеку?» Так мы весело познакомились с руководителем Янтарного края России Владимиром Егоровым.

За три месяца, остававшихся до саммита России и Европейского союза, я десятки раз посещал Калининград, провел многочисленные встречи с областным руководством, командованием Балтийского флота, бизнесом и местными СМИ, наведывался к очереди у литовского консульства, где обеспокоенные изоляцией региона калининградцы днями и ночами ожидали обещанных им транзитных виз.

В бывшей столице Восточной Пруссии было открыто Бюро спецпредставителя, которое возглавил переехавший на полгода в Калининград Андрей Савельев. Он подготовил для передачи руководству страны уникальные материалы и предложения по развитию инфраструктуры региона, созданию специальной экономической зоны по типу «налоговой воронки» для граждан ЕС, снятию напряжения на пограничном и таможенном контроле, борьбе с криминалом и сепаратизмом.

Группой спецпредставителя был обеспечен вывод переговоров с Литвой и Европейской комиссией на совершенно иной качественный уровень. В западной прессе появились серьезные публикации на тему «обоснованности российских претензий по калининградскому транзиту», соответствующая дискуссия развернулась в ПАСЕ и Европарламенте, в Берлине подобные слушания прошли в Германском обществе внешней политики.

Сложнее всего было вести дела с главным переговорщиком ЕС, британским еврокомиссаром, бывшим последним британским губернатором Гонконга Крисом Паттеном. Он всячески демонстрировал непонимание российской позиции и ссылался на то, что, мол, поезд из Москвы в Калининград по территории Литвы идет так медленно, что любой желающий может «легко выйти из него и тут же раствориться на бескрайних просторах Евросоюза».

Меня эта не вполне компетентная позиция сильно раздражала. В конце концов я предложил Паттену публично заключить пари: мы вместе с ним садимся на поезд в Калининград и в указанном британцем месте прыгаем из вагона. Если мы при этом останемся живы, то я готов официально признать правоту еэсовских переговорщиков и принять их условия для транзита. После такой моей инициативы Паттен перестал прибегать к использованию на переговорах несерьезной аргументации.

Особо мощное давление на твердолобую позицию еврокомиссаров оказали главы крупнейших государств и авторитетные общественные деятели Европы, с которыми я успел провести предметные переговоры. Президенты Литвы и Польши Адамкус и Квасьневский, итальянский, испанский и литовский премьеры Берлускони, Аснар и Бразаускас, главы МИДов Франции (Де Вильпен), Италии (Фини), Греции (Папандреу), статс-секретари внешнеполитических ведомств Австрии, Германии, Финляндии, Дании, комиссары ЕС Проди, Паттен, Ферхойген, Де Паласио, Солана, ветераны европейской политики Ахтисаари и Геншер - таков неполный список участников моих ежедневных переговоров по разрешению этого важнейшего для России и Европы вопроса.

Из всех этих встреч самой яркой и короткой была поездка в Италию к итальянскому премьеру и «ястребу» Сильвио Берлускони. Принимали меня в Риме как высокого гостя. Даже ковровые дорожки постелили в римском дворце Киджи. Вдоль дорожек стояли бравые кирасиры (или драгуны - честно говоря, я так и не понял). Отдавая честь, они стучали прикладами по гулкой мостовой и махали саблями. В общем, чувствовал я себя представителем планеты Земля во время официального посещения созвездия Рыбы.

Все шло хорошо до тех пор, пока мы не зашли в лифт. Подняться нужно было всего на второй этаж, можно было воспользоваться лестницей, но пафос торжественного приема толкнул нас прямо в лифт. На табличке, прикрепленной к его двери, была указана вместимость - 10 человек, а в скобках грузоподъемность - 500 килограмм. То есть лифт был рассчитан на стройных итальянцев, каждый из которых, как теперь я понимаю, должен весить не более 50 кг. Но, прочтя надпись «10 человек», мы решили руководствоваться именно ею, а не допустимым для этих 10 человек весом. Люди мы русские, а потому весим в два раза больше среднего итальянца. Лифт этого не знал и, закрыв за нами двери, тут же и умер. Минут семь мы стояли неподвижно, удивленно и молча, внимательно вслушиваясь в затухшую жизнь подъемной машины и обеспокоенные возгласы оставшихся снаружи итальянцев. Вдруг я услышал отборную итальянскую ругань: «Идиоты, немедленно извлеките из лифта застрявших там людей! Там посланник моего друга Владимира, а вы замуровали его в этом уродском лифте!» Я понял, что это был сам Сильвио Берлускони, распекавший своих людей за нерасторопность в деле освобождения невольных пленников древнего римского лифта. Наконец несколькими рывками вверх лифтовая кабинка была поднята до уровня второго этажа, и долгожданная свобода нас встретила радостно у входа.

Берлускони сжал меня в объятиях, спросил, не задохнулся ли я в компании моих грузных товарищей по несчастью, и повел к себе в кабинет. По дороге я осведомился о результатах последнего матча с участием «Милана».

Упоминание любимого футбольного клуба привело господина Берлускони в окончательный восторг, и он тут же пообещал мне всяческое содействие в разрешении калининградского транзита. Слово свое он сдержал, за что я буду всегда благодарен этому необыкновенно яркому итальянскому другу России.

За две недели до саммита Россия - ЕС, 23 октября 2002 года, я вылетел в Копенгаген для окончательного разговора с датчанами. Эти оказались самыми упертыми. Согласно неформальному распределению ответственности внутри Евросоюза Дания «курировала» Литовскую Республику. Вильнюс докладывал в Копенгаген обо всех договоренностях с Москвой по транзиту, жалуясь на меня, мол, «русский спецпредставитель выкручивает нам руки».

Занимая по калининградскому транзиту самую непримиримую позицию, Дания пользовалась своим положением председательствующего на тот момент в ЕС. Ее полугодовое председательство выпало на вторую половину 2002 года -период самых острых переговоров по транзиту. Копенгаген вмешивался во все детали нашей дискуссии с Литвой и Европейской комиссией, пытаясь вставлять палки в колеса везде, где это только было возможно.

Более того, датчане сами давали повод усомниться в их желании вести с Россией честные переговоры. Они разрешили проведение в Копенгагене в конце октября очередной сходки эмиссаров чеченского бандитского подполья, официально называемого «Конгрессом чеченского народа». О недопустимости таких враждебных по отношению к России действий я сам неоднократно предупреждал своих скандинавских собеседников. В ответ они только «растерянно» удивлялись, «как в условиях демократии они могут запретить форум чеченских диссидентов».

Однако вечер 23 октября расставил все точки над i. В момент, когда мы завершали тяжелые переговоры с датскими дипломатами, банда Бараева взяла в заложники сотни мирных людей - москвичей и гостей столицы, пришедших в московский театр на мюзикл «Норд-Ост». Первым же самолетом утром 24 октября я вылетел из Копенгагена в Москву и сразу же из аэропорта поехал на Дубровку - в оперативный штаб по освобождению заложников.

На месте я организовал работу с несколькими десятками западных дипломатов, которые до моего приезда в поисках хоть какой-то информации о судьбе их сограждан, оказавшихся в злополучном месте, бесцельно слонялись по коридорам оперативного штаба. Именно с их помощью нам удалось установить телефонную связь с заложниками из числа иностранцев и добыть, как я надеялся, полезную для силовиков информацию. Вместе с помощником президента Сергеем Ястржембским я забирал у оцепления группу детей-заложников, которых доктору Леониду Рошалю удалось вымолить у террористов за несколько часов до начала штурма. Сам штурм и операцию по спасению заложников (меня об этом аккуратно предупредили из администрации президента) с четырех утра 26 октября я комментировал в прямом эфире телеканала «Россия».

Ни 24-го, ни 25-го, ни 26 октября, несмотря на мои телефонные обращения из оперативного штаба к датчанам, из Копенгагена информация об отмене сборища ичкерийцев так и не поступила. Все было ясно. Ехать после трагедии на Дубровке в Данию и проводить там как ни в чем не бывало российско-европейскую встречу в верхах было недопустимо. Я порекомендовал президенту выбрать иное место для саммита. В итоге остановились на Брюсселе.

Путин вел переговоры жестко и, несмотря на уговоры виновника смены места проведения саммита, датского премьера Андерса Фога Расмуссена (будущего генсека НАТО), и председателя Еврокомиссии Романо Проди, отказывался подписывать итоговый документ саммита до тех пор, пока в него не будут внесены устраивающие нас дополнения. В итоге партнеры уступили. В работе саммита был объявлен перерыв. Основные переговорщики переместились в соседнее помещение для окончательной шлифовки соглашения. Владимир Владимирович дал мне возможность «додавить» европейцев. Оставшись один на один с еврокомиссаром Крисом Паттеном, мы с заместителем министра иностранных дел России Сергеем Разовым (ныне - посол России в Италии) в условиях цейтнота заставили его убедить Еврокомиссию внести окончательную правку итогового документа саммита в полном соответствии с нашими требованиями о беспрепятственном транзите граждан России в Калининград и обратно.

Напоследок Паттен, напомню, работавший до назначения еврокомиссаром последним британским губернатором Гонконга, сказал мне, выходя из переговорной комнаты: «Мистер Рогозин, вы хуже китайцев. Я думал, что только они умеют засовывать пробку в уже раскупоренное шампанское».

Чего же в итоге нам удалось добиться? Специально для целей транзита граждан России в Калининград и обратно Европейский союз внес серьезные изменения в свое законодательство, о чем раньше евробюрократы не желали даже разговаривать. В соответствии с новыми правилами транзита, вступившими в силу 1 июля 2003 года, нашим гражданам теперь не нужно было обращаться за визой в литовское или какое-либо еще посольство. Они приобретали билет в любой российской железнодорожной кассе и через 24 часа уже могли отправляться в дорогу. За это время российская и литовская стороны проверяли данные на пассажира, не совершал ли он преступлений на территории России и стран Евросоюза. Для России это не менее важно: ведь преступник, находящийся в федеральном или международном розыске, сев в транзитный поезд, может воспользоваться этой лазейкой, чтобы ускользнуть из страны. Так, на литовском участке дороги были отмечены многочисленные случаи аварийной остановки поезда представителями чеченских бандформирований для незаконной высадки. Новые правила транзита эти риски исключили. С другой стороны, для добропорядочных граждан России, к которым были какие-то необоснованные претензии Литвы, такой порядок следования через ее территорию был своеобразной «подушкой безопасности», спасавшей их от задержания и даже ареста.

Уже в поезде при пересечении границы пассажир предъявлял представителям литовских властей свой паспорт. Литовские пограничники, проверив его, бесплатно выдавали специальный проездной документ на две безвизовые поездки - туда и обратно. Причем до 1 января 2005 года граждане России могли использовать для целей транзита даже свой внутренний паспорт. По моей настойчивой просьбе возглавлявший в то время правительство России Михаил Касьянов оперативно выпустил постановление, разрешающее вклеивать во внутренние паспорта фотографии детей, следующих вместе с родителями. Это сняло массу проблем в период школьных каникул и позволило минимизировать моральные и финансовые издержки наших граждан в связи с вводом новых правил транзита.

Вот, собственно говоря, и вся процедура. Кроме того, в итоговый документ саммита мне удалось включить положение о подготовке в 2005 году технико -экономического обоснования строительства магистрали для скоростного безостановочного и, естественно, безвизового поезда, который должен был окончательно убрать остающиеся неудобства для поездок в Янтарный край России.

Решение вопроса калининградского транзита продемонстрировало нашу способность занимать твердую позицию в деле защиты прав российских граждан и сняло остроту в наших отношениях с Европой. Итоговый документ брюссельского саммита, прописавший всю технологию калининградского транзита, стал примером того, что Россия и Европа могут в сжатые сроки решать самые сложные вопросы, а не только трещать «птичьим языком» дипломатов о важности «стратегического партнерства», плохо понимая, в чем же оно на самом деле состоит.

Кроме того, для подстраховки железнодорожного транзита в калининградском Балтийске (бывший Пиллау) был построен причал для паромной переправы в Усть-Лугу Ленинградской области. Также была модернизирована взлетно -посадочная полоса в «Храброво». Теперь этот калининградский аэропорт может принимать самолеты любого класса, обеспечивая «воздушный мост» с нашим европейским эксклавом. Эти вопросы также находились под моим контролем, о ходе расширения морской переправы и воздушного сообщения я регулярно докладывал президенту.

Указом Владимира Путина мне была вынесена официальная благодарность. Дальнейшее решение вопросов, связанных с калининградским транзитом, было возложено на МИД и администрацию президента. К сожалению, исторические решения брюссельского саммита Россия - ЕС были выполнены лишь частично. Про строительство скоростных железнодорожных магистралей и планы совместного развития инфраструктуры в Северо -Восточной Европе с участием Калининградской области все как-то сразу забыли. Самоуспокоились. Зря. События 2022 года показали, что вопрос беспрепятственного сообщения России со своей Калининградской областью имеет стратегически важное значение.

Родина

В конце июня 2003 года Владимир Путин встретился с польским президентом Александром Квасьневским в Калининграде. Затем лидеры двух соседних стран на боевом корабле Балтийского флота вышли в море для проведения совместных военных учений двух стран. В Балтийске мы осмотрели причал для запуска грузопассажирского парома, соединившего калининградцев с Санкт-Петербургом, и вечером, по окончании насыщенной программы визита, приехали на ночлег на базу Центробанка на Куршской косе.

Оставшись с президентом с глазу на глаз, я доложил ему о готовности к запуску с 1 июля калининградского транзита по согласованным с ЕС и Литвой новым правилам. В конце беседы Путин спросил, как я собираюсь идти на выборы.

Я ответил, что много работаю в своем избирательном округе в Воронежской области и там же хочу выдвигаться в третий раз. Главная беда воронежцев - практически полное отсутствие газификации региона, что делает предприятия неэффективными, а людей заставляет топить дома углем и дровами. Потому прошу Владимира Владимировича помочь. Что касается будущей Думы, считаю необходимым сформировать собственное избирательное объединение.

Действительно, представительство политических сил в Государственной Думе, сложившееся к 2003 году, было несбалансированным и не отвечало ни интересам, ни запросам общества. Я полагал, что в стране нужна реальная альтернатива, источник новых востребованных в обществе идей. Эта новая сила должна ориентироваться на поддержку демократических свобод и социальной справедливости, на экономический рост и защиту национальных интересов. Я был уверен, что такая политическая сила необходима и президенту, чтобы иметь систему сдержек и противовесов в условиях консолидации элит под знаменами «Единой России». В обозримой перспективе эта сила должна быть готова взять на себя ответственность за реализацию власти в стране.

Эти мысли я изложил Путину. Я также рассказал ему, что тесно работал в КРО на выборах 1995 года с молодым ученым-экономистом Сергеем Глазьевым и мог бы вместе с ним сформировать политический блок, способный не просто получить массовую поддержку избирателей, но и достойно представлять их интересы и взгляды в Государственной Думе.

«Я симпатизирую Глазьеву. Желаю вам успеха. Что касается изложенных Вами проблем избирательного округа, я вам и воронежцам помогу. 26 процентов газификации в губернии - это очень мало. Мы начнем в ближайшее время масштабные работы по газификации Нечерноземья и Воронежской области, это я вам обещаю», - заключил президент, снял трубку спецкоммутатора и соединился с главой «Газпрома». Алексей Миллер при мне получил указание Путина немедленно приступить к газификации Воронежской области. Я был счастлив.

По возвращении домой я позвонил Глазьеву и передал ему, что президент поддержит создание патриотического объединения на выборах в Госдуму, и предложил Сергею пригласить в избирательный блок авторитетных в стране людей и наших единомышленников, подготовить предвыборную программу с акцентом на борьбу с олигархическим капитализмом.

Взяв лист бумаги, мы набросали примерный перечень известных и уважаемых в обществе людей, кого было бы желательно пригласить в избирательный список нового блока. Мы заполняли одну клеточку за другой и понимали, что участвуем в формировании «команды всех звезд» русского патриотического движения.

Сложным делом оказался выбор названия для нашего объединения. Глазьев считал, что надо провести «фокус-группу» с участием «видных политологов и экспертов». Честно говоря, эти «политологи» меня просто достали. Ничего толком они предложить не могли, зато принимали важные позы на совещаниях и применяли всякие околонаучные словечки для прикрытия «отсутствия своего присутствия». (Кстати, интересно, сколько у нас в стране этих «центров стратегических наработок и тактических перспектив» и «институтов тактических оценок и стратегических исследований»?)

Если бы не мое искреннее уважение к Глазьеву, я бы пинком вышиб этих бесполезных и алчных существ из предвыборного штаба. Общением с ними я «наелся» еще в 1995 году, когда точно такие же политологи провалили избирательную кампанию Конгресса русских общин.

Собрав политологов-мозгоблудов в зале заседаний думского Комитета по международным делам, я объявил, что определился с названием избирательного блока: «Порядок и законность. Демократический единый центр!» -«Неплохо», - отозвался из дальнего угла один из «экспертов». «Нет.

Длинновато и невыразительно», - возразил другой. «Зато аббревиатура выразительная!..» - ответил я. Здоровый смех снял сразу все вопросы.

В итоге вечером того же дня я настоял на названии «Родина». По привычке пошутил, добавив, что эпиграфом к наименованию блока будут лермонтовские слова: «Люблю отчизну я, но странною любовью!» Сергей шутки не понял, потребовав добавить к слову «Родина» словосочетание «народнопатриотический союз». Так и сделали. Мы также договорились, что я возглавлю избирательный штаб, а Сергей Глазьев - избирательный список. Первую тройку избирательного списка замыкал наш легендарный знаменосец Победы, генерал армии в отставке Валентин Иванович Варенников. Казначеем - ответственным за сбор средств на выборы был назначен наш коллега - депутат Госдумы от Новороссийска Сергей Николаевич Шишкарев.

13 сентября 2003 года список кандидатов в депутаты от блока «Родина (народно-патриотический союз)» был утвержден на съездах блокообразующих партий. А на следующий день в Москве в гостинице «Золотое кольцо» в присутствии журналистов собралась учредительная конференция самого блока.

Глазьев выступил первым. Как полагается лидеру списка, он представил развернутую программу нашего избирательного объединения, разработанную при участии лучших экономистов Академии наук России. Это, безусловно, был очень содержательный документ, однако участники блока были с ним знакомы, а журналистов он не очень занимал, и скоро они заскучали и потянулись в буфет. Я выступил на контрасте с суховатым и академическим докладом Сергея. Я понимал, что времени крайне мало, мы вынуждены стартовать с нулевого рейтинга и даже с очень низкой узнаваемостью. В своем выступлении я особо напирал на то, что наша задача - не допустить реставрации власти образца 1990-х годов с ее воровской приватизацией, развалом экономики и распродажей национальных интересов России. А закончил я свое выступление детским стишком героя нашумевшего русского боевика «Брат-2»:

«Говорят, что у меня

Есть огромная семья:

И тропинка, и лесок.

В поле каждый колосок.

Речка, небо голубое —

Это все мое, родное.

Это Родина моя.

Всех люблю на свете я!».

Естественно, все участники конференции этот популярный фильм смотрели по несколько раз и помнили эпизод, в котором герой боевика, дочитав стих и перезарядив обойму пистолета, расправился с группой американских гангстеров. Зал взорвался аплодисментами, а журналисты сделали вывод, что предстоящие выборы благодаря «Родине» скучными не будут.

Третьим выступил генерал армии в отставке Варенников. Валентин Иванович подчеркнул, что он готов идти с нами в одном избирательном списке на выборы. Правда, возрастной Варенников немного перепутал имя первого номера в нашем блоке «Родина», сказав, что «очень хорошо знает своего друга Юрия Глазова». Эту досадную оговорку большинство присутствовавших на мероприятии и падких на такие мелочи журналистов пропустили мимо ушей -либо в силу искреннего уважения к ветерану, либо потому, что сама презентация избирательного блока проходила ярко и ничто не могло ее омрачить.

«Родина» буквально ворвалась в выборы. Стартом нашей кампании стало появление на экранах ролика, в котором мы с Глазьевым за кружкой пива беседуем о вреде олигархов. «Ох, Дим, не люблю я этих олигархов!» -восклицает в кадре Глазьев. «Серега, не нравится - не ешь!» - отвечаю я ему.

Честно говоря, Глазьеву роль давалась с трудом, а потому нам пришлось сделать на съемках 24 дубля. При этом каждый раз я должен был в кадре отпивать из кружки несколько глотков свежего пива. В общем, к концу съемки мы с Сергеем «перебрали реквизита».

На следующий день на заседании нашего штаба университетская подруга Глазьева по фамилии Мухина гневно обрушилась на меня: «Как вы смели предложить такой ролик к показу! Наш партнер, Общество трезвенников, возмущено вашим поведением!» - «Передайте трезвенникам, что пиво было безалкогольное. Правда, Сергей Юрьевич?» - подмигнул я Глазьеву. Все посмотрели на Глазьева, под глазами которого еще оставались набухшие следы изнурительной съемки.

Полушуточный яркий «пивной ролик» заинтриговал избирателей и привлек их внимание к нашей агитационной кампании, которую дальше мы вели уже в жестком, азартном и агрессивном ключе. Времени на раскачку и мобилизацию массовой поддержки у нас не было. Распространять в регионах тиражи газет и других печатных агитационных материалов было некому. Поэтому основные усилия и средства я сконцентрировал на телевизионных дебатах. Тем более что в списках «Родины» были блестящие полемисты, яркие и незаурядные личности, и грех было бы не использовать такую команду в прямом диалоге с избирателем.

Вторым нашим с Глазьевым выходом на телеэкран стала публичная рубка с Егором Гайдаром, посвященная 10-летию расстрела Верховного Совета России в 1993 году. После дебатов бывший премьер разгневанным колобком выкатился из студии.

В день черной годовщины 4 октября мы делегацией представителей блока «Родина» возложили венки к памятнику павшим защитникам парламента в парке Павлика Морозова у метро «Краснопресненская».

В пику всем партиям, участвовавшим в выборах, «Единая Россия» проигнорировала дебаты со своими конкурентами, причем как на государственных каналах, так и в самой популярной тогда передаче - «Свобода слова» на НТВ. Коммунисты, апеллируя исключительно к ядру своих сторонников и не пытаясь расширить их число, тоже решили отказаться от участия в «Свободе слова». На дебаты регулярно ходили только мы, «Яблоко», «Народная партия», ЛДПР и «Союз правых сил» (СПС).

В ходе дебатов, которые транслировались в прямом эфире, я вел дуэль с представителями «Союза правых сил», которые выбрали «Родину», Глазьева и меня в качестве своего главного врага. Мы в долгу тоже не оставались.

Вот эпизод одного из таких эфиров, приковавших к себе внимание, пожалуй, всей зрительской аудитории:

Борис Немцов: Вы знаете, мне очень не понравилось выступление президента. Дело вот в чем: он раскалывает общество такими заявлениями. Посудите сами. Посадили Ходорковского до суда, обращаю ваше внимание. Еще не доказана его вина. Кому-нибудь пенсию увеличили, зарплату увеличили? Сидят студенты, стипендии, может быть, им увеличили? Из страны вывезли деньги, прекратились крупные контракты, сократились инвестиции, сократились рабочие места, сокращаются поступления в бюджет. Результат? Нищая страна, больше бедных, и никакого экономического роста. Когда президент говорил, что надо удваивать валовой внутренний продукт, мы с ним были полностью согласны. То, что он сейчас делает, прямо противоположно его заявлению в послании. Второй момент. Я посмотрел, и наши юристы посмотрели, по каким статьям обвиняется Ходорковский, 10 миллионов человек можно посадить в тюрьму по этим преступлениям. Это преступления, связанные, например, с деятельностью предпринимателей без образования юридического лица. Вместо того чтобы сажать Ходорковского, налоги надо с них брать. И наше предложение состоит в следующем. Да, действительно, у них есть сверхдоходы. Да, действительно, мы можем и должны увеличить природную ренту. Но не так, как блок «Родина» предлагает, безумные цифры совершенно, а на 120-150 миллиардов рублей. Одновременно с этим надо снизить налоги на все несырьевые сектора, чтобы развивалась промышленность, сельское хозяйство, малый и средний бизнес, наукоемкие технологии. И в этом суть нашего предложения. Мы в августе предлагали Кремлю это сделать. Мы посылали им эти предложения. Результат -посадили, деньги из страны убежали, экономический рост остановится, а престиж России упадет. Вот и вся история.

Ведущий: Дмитрий Рогозин, вам слово.

Дмитрий Рогозин: Борис Ефимович, а как вы думаете, Чубайса посадят? (Хохот в зале, бурные аплодисменты аудитории.)

Борис Немцов: Вы знаете, этот вот вопрос мне напоминает Николая Ивановича Ежова. Вот если бы Дмитрий жил в то время, он бы в его стиле работал. Я вам должен сказать, мы одна команда, мы вместе 13 лет. Никому не удавалось нашу команду разбить, ни одному человеку, и даже Рогозину не удастся, никому. Мы были вместе, мы будем вместе, мы победим на этих выборах...

Все эти слова Немцов говорил уже в пустоту. После моего краткого вопроса его более никто не слушал. Аудитория безоговорочно поддерживала «Родину» в ее бескомпромиссной борьбе с олигархами и «адвокатами дьявола». В этом-то и была главная проблема наших «либералов»: критикуя Путина и пафосно защищая Ходорковского, они не понимали, почему народ им не верит. А не верил народ им потому, что именно такие «реформаторы», как Чубайс и Немцов, несли основную ответственность за ограбление народа в ельцинские времена. А потому в устах Немцова антипутинская риторика звучала как циничная ложь, и это лишь укрепляло авторитет патриотических сил и президента страны.

Предполагалось, что во время дебатов будут проводиться замеры мнения телеаудитории. И уже по итогам первых дебатов мы набрали больше 40 процентов голосов зрителей, звонивших в студию прямого эфира. Впечатлительный Савик Шустер произнес: «Господа, мы присутствуем при рождении новой политической силы».

После того как еще в двух турах дебатов вначале я, а потом и Глазьев получили большинство зрительских симпатий, практику интерактивного голосования прекратили. Я догадывался, в чем дело, но все же решил справиться у Савика. Тот потупил взор и тихо произнес: «Машина для голосования сломалась...» Это означало, что конкуренты были встревожены ростом нашей популярности.

В разгар выборов парой гнусных реплик отметился уехавший в эмиграцию Березовский. Поскольку реального компромата у него не было, он, подобно скунсу, решил задействовать для пачкотни свои внутренние ресурсы, заявив, что будто бы я просил у него денег. В ответ я передал лондонскому отшельнику, что считаю задачу «посадить Березу» главной обязанностью настоящего мужчины (не преуменьшая значение, конечно, и таких задач, как рождение сына и строительство дома).

Не прошло и недели, как в мой адрес по Интернету пришла угроза от другого врага - главаря чеченского бандитского подполья и «героя» буденновского роддома Шамиля Басаева. За его поимку или любую информацию о его местонахождении мы объявили вознаграждение за счет средств, собранных в наш избирательный фонд. Сделали это публично, подписав все необходимые юридические гарантии. Басаев в ответ распространил через информационные агентства следующий любопытный текст (цитируется с сохранением особенностей орфографии и стиля Басаева):

«Избирательному сброду “Родина ”.

В последнее время в СМИРусни избирательный сброд “Родина” проводит дешевую компанию, предлагая за меня 500 тыс. долларов США. В связи с этим я обращаюсь к одному из лидеров сброда “Родина ” Рогозину - Что же ты, мразь, так мало предлагаешь? Или у вас денежки кончились? А где 150 млн. долларов, которые ты вместе с Лебедевым и тогдашним замминистра финансов Вавиловым украли у Московской области, обесценив их ценные бумаги через Национальный Резервный Банк и “Инкомбанк”? Где 480 млн. долларов из так называемого “индийского контракта”, которые вы опять же втроем -плюс Потанин, - прогнали через оффшоры на Сейшельских и Коморских островах, и через швейцарские банки частично вложили в “Связь-инвест”?

Если эти деньги у вас закончились, то могли бы одолжить хотя бы у Жириновского, которому за одно сидение на унитазе Саддам заплатил наличными 5 млн. долларов. Советую тебе, жмурик, не мелочись и не трясись над деньгами, как Гобсек.

Без всякого уважения,

Абдаллах Шамиль Абу-Идрис».

Я несколько раз перечитал этот текст, прежде чем понял, что Басаев, видимо, имел в виду другого Рогозина, моего однофамильца - бывшего первого заместителя главы Службы безопасности президента Ельцина, «кремлевского ясновидца» генерала Георгия Георгиевича Рогозина (нас часто считали родственниками, хотя мы были почти не знакомы). Уточнить у беглого террориста я так и не успел, поскольку в 2006 году Басаев сам стал «жмуриком».

Но вернемся к «Союзу правых сил». Повторю, что в 2003 году команда «отцов приватизации» снова рвалась к власти. В стране реально существовала угроза реставрации либерально-воровской идеологии. На самом деле это, наверное, и идеологией назвать трудно. Это была мафиозная спайка провинциальных недоучек, наглых и вороватых. В конце 1980-х - начале 1990-х они оказались востребованы ельцинским режимом. Вскоре мне представилась возможность убедиться в правильности своих оценок духовного гуру СПС Анатолия Чубайса. На завершающем этапе избирательной кампании 2003 года уже были очевидны динамичный рост наших сторонников и фатальное ослабление позиций СПС. И Чубайс решил предпринять отчаянную попытку поправить свои дела, вызвав меня на дебаты один на один в популярном ток-шоу НТВ «К барьеру!». До даты выборов оставалось три дня.

Останкинская студия была забита сотрудниками службы безопасности Российского акционерного общества «Единая энергосистема России» (РАО «ЕЭС России»), которое Чубайс тогда возглавлял. Немало, видимо, натворил их глава за свою жизнь, если теперь его нужно так охранять. На гостевой трибуне сидела солидная «группа поддержки» Чубайса, представители которой все время строили мне какие-то рожи, а одна неуравновешенная пышная дама с окололитературной фамилией Толстая пару раз показала мне язык. Наверное, это такие тонкие психологические приемы наших либеральных «интеллигентов» для вывода оппонентов из состояния равновесия.

Чубайс придумал страшилку, которой хотел осрамить «Родину» на всю страну, назвав нас с Глазьевым «национал-социалистами». Следуя его логике, я - вроде бы националист, судя по моей позиции по вопросам безопасности, борьбы с преступностью и внешней политики, а Глазьев - социалист, потому что считает социальную справедливость основой экономической политики. В результате нехитрого слияния двух слов Чубайс на пару со своим давним партнером Гозманом вывели, что мы - «национал-социалисты» и «все прогрессивные силы человечества должны сплотиться против коричневой угрозы».

У меня сложилось впечатление, что Чубайс привык солировать, вдувая в уши аудитории свои тезисы, не допуская ни возражений, ни даже намека на полемику. Он представлял себе оппонентов только из стана ветхозаветных коммунистов, которым не упускал случая бросить: «Я вбил последний гвоздь в крышку гроба коммунизма».

В одной телепередаче две гламурные ведущие (жена Чубайса Авдотья Смирнова и Татьяна Толстая - та самая, что показывала мне язык в ток-шоу «К барьеру») попросили Чубайса назвать какое-нибудь произведение русской классики, которое ему нравится больше всего. Я опешил, когда Анатолий Борисович тужился, но так и не смог вспомнить ни одного (!) произведения, мотивируя это тем, что любовь к литературе у него отбила советская школа. Применительно к образу Чубайса и его опыту управления государственным имуществом (следователи до сих пор пытаются распутать все махинации в РАО ЕЭС и затем «Роснано») это, собственно, и не удивительно. Удивительно другое: как такие люди оказались во власти?

Впрочем, в смутные времена кто только не всплывает на поверхность! О грядущем наступлении бесов на Россию полтора столетия тому назад писал и великий Федор Достоевский:

«Во всякое переходное время подымается эта сволочь, которая есть в каждом обществе. Между тем эти дряннейшие людишки получили вдруг перевес, стали громко критиковать все священное, тогда как прежде и рта не смели раскрыть. Хохотуны, заезжие путешественники, поэты с направлением из столицы, майоры и полковники, смеющиеся над бессмысленностию своего звания и за лишний рубль готовые тотчас же снять свою шпагу и улизнуть в писаря на железную дорогу; генералы, перебежавшие в адвокаты; развитые посредники, развивающиеся купчики, бесчисленные семинаристы, женщины, изображающие собою женский вопрос, - все это вдруг у нас взяло полный верх».

Бесы, кстати, платили великому русскому писателю такой же ненавистью. Вот «ответная речь» Чубайса, опубликованная в The Financial Times:

«Вы знаете, я перечитывал Достоевского в последние три месяца. И я испытываю почти физическую ненависть к этому человеку. Он, безусловно, гений, но его представление о русских как об избранном, святом народе, его культ страдания и тот ложный выбор, который он предлагает, вызывают у меня желание разорвать его на куски».

Честно говоря, очень смешно, когда такая моська готова порвать Достоевского на куски. Как Тузик мочалку.

Но вернемся к телепередаче «К барьеру!». Ведущий программы Владимир Рудольфович Соловьев подал сигнал к атаке, и мы с Чубайсом сошлись в поединке. «Известный жулик и мошенник Остап Бендер знал тридцать три способа добровольного отъема денег у населения. А сколько знаете вы, Чубайс?» - нанес я первый удар. Дебаты (если это так можно назвать) длились почти три часа. Страсти кипели настолько, что чуть не началось побоище на трибуне гостей. К концу записи я устал смертельно. Сказывалось недомогание и эмоциональные перегрузки последних недель. Накануне я вернулся из поездки по регионам с высокой температурой.

Смонтированная передача вышла на следующий вечер и собрала многомиллионную аудиторию. Я вел в счете до последней рекламной паузы, после которой мой счетчик остановился, а цифра звонков в поддержку Чубайса вдруг стала увеличиваться с космической скоростью.

В итоге я проиграл с небольшим отрывом. На экране зажглась реклама фирмы, обеспечивавшей подсчет звонков, поступивших в студию: «Компания “МТУ-Интел”». Нетрудно было догадаться, что ее акционером являлось РАО ЕЭС, которое в ту пору возглавлял сам Чубайс.

Однако все эти «штучки» сыграли с Чубайсом и СПС злую шутку. Состоявшиеся через три дня выборы выявили, что блок «Родина» опередил «Союз правых сил» в три раза и триумфально прошел в Государственную Думу, получив поддержку 9 процентов избирателей. В моем одномандатном округе я и вовсе получил рекордное число голосов в свою поддержку - 79,3 процента. Не подвела нас и ставшая мне родной Воронежская область, 20 процентов избирателей которой поддержали блок «Родина» (в отдельных городах цифра превышала 50 процентов).

«Союз правых сил» с треском вылетел из Госдумы и навсегда утратил свое влияние.

Отцы и дети

В конце августа 2004 года в сопровождении депутатов нашей фракции Юрия Савельева, Николая Павлова и Михаила Маркелова я выехал в Южную Осетию. Отношения России и Грузии становились все более напряженными. В Панкисском ущелье Грузии укрывалось и собиралось чеченское бандитское подполье. Действовали боевики открыто, готовя в своих диверсионных лагерях молодое террористическое пополнение.

В том же году к власти в Тбилиси пришел Михаил Саакашвили. Я знал его очень хорошо по участию в работе ПАСЕ. Бывший «борец с коррупцией» и революционер, он одним рывком смял рыхлую администрацию Шеварднадзе. Однако степень его зависимости от грузинских воров была не меньше, чем у Седого Лиса. Они настаивали на решении «осетинского» и «абхазского» вопросов. Да и самому Саакашвили не терпелось посмотреть выучку подготовленного американцами грузинского военного спецназа, тем более что война является для проходимцев отличным средством отвлечения народа от экономических проблем. Заручившись поддержкой в Вашингтоне, Саакашвили начал терроризировать Цхинвал и Сухум.

В результате агрессивных действий нового руководства Грузии вокруг югоосетинской столицы сложилась крайне напряженная обстановка. Этот город, да и вся Южная Осетия отрезаны от Северной Осетии Кавказским хребтом и грузинскими селами. Добраться до Цхинвала было непросто. Сначала надо было проехать по лавиноопасной горной дороге до входа в Рокский тоннель на высоте 3000 метров, миновать пограничную заставу и преодолеть 3660 метров «просверленной» в горе Сохс неосвещенной «дороги жизни». Затем под колючими взглядами местных грузинских жителей, бросающих под колеса проезжающих мимо машин российские флаги и скомканные портреты Путина, надо было пересечь четыре грузинских села и, наконец, притормозив у югоосетинского блокпоста, въехать в Цхинвал. Дорога занимает почти полдня, но при плохой погоде или обострении вооруженного противостояния можно застрять в горах на несколько суток.

Нам повезло - до Цхинвала мы доехали без особых осложнений. В столице этой храброй республики нас тепло встретили президент Южной Осетии Эдуард Кокойты, а также спикер парламента и местные активисты нашей партии. Практически все жители республики к тому времени уже являлись гражданами России, поэтому с организацией в Цхинвале партийной ячейки проблем у нас не было.

После коротких протокольных встреч и интервью республиканскому телевидению гости, журналисты и сопровождавшие нас лица вышли из президентского кабинета и оставили нас с Кокойты наедине. Президент сухо, по-военному, описал мне обстановку вокруг республики. Вооруженные провокации становились обыденностью. Город подвергался обстрелам. Жителей республики то и дело захватывали в заложники и только после жестких ответных действий отпускали. Несколько десятков жителей Южной Осетии содержались в грузинских тюрьмах без права на свидание с родственниками.

Руководство Грузии делало вид, что оно тут ни при чем. Мол, захват людей и обстрелы - дело рук некой «третьей силы». При этом люди Саакашвили кивали на чеченцев. В эти байки никто, конечно, не верил. Все понимали, что в зоне конфликта действуют натасканные американскими инструкторами части регулярной армии Грузии, в задачу которых входит сеять страх и выдавливать осетин в Россию.

Тем временем в театре Цхинвала нас ожидала огромная масса людей. Наверное, полгорода собралось, чтобы увидеть и послушать депутатов популярной русской патриотической партии. Люди не только забили весь достаточно вместительный зал, коридоры, ложи и балконы, но и заполнили всю площадь напротив театра и примыкающие к ней улицы. «Видишь, как тебя здесь встречают!» - довольно подмигнул мне севший рядом со мной в президиуме президент республики. «Это не меня встречают, а Россию!» - ответил я.

Действительно, жители Южной Осетии принимали нас с таким энтузиазмом, что в полной мере заразили всех своим восторженным настроением. Зал подхватывал каждое сказанное в микрофон слово и тут же разносил его по всему городу. Народ Южной Осетии мечтал вырваться из Грузии, но со своей родовой землей, в которой лежал прах его предков. Люди ждали от Москвы защиты, льнули к России, верили ей. Представление моих товарищей - Юрия Савельева, Михаила Маркелова и Николая Павлова - осетины встретили настоящей овацией, стоя. Некоторые даже плакали от счастья.

Я завершил свою речь обещанием сделать все от нас зависящее для скорейшего воссоединения осетинского народа. Зал буквально взорвался. Тысячи людей думали, как я, мечтали о России, верили в величие своей Родины, готовы были с оружием в руках бороться за нее. Наверное, только вдали от России можно любить ее так, как любили эти люди.

Встреча проходила дольше запланированного, да и прощание на улице у нас затянулось. Наконец, рассевшись по машинам, мы тронулись в обратный путь.

В это время во Владикавказе в гостинице нас уже несколько часов ожидал председатель Верховного Совета Северной Осетии Теймураз Мамсуров. Он просил нас вернуться засветло, чтобы рано утром 1 сентября перед вылетом в Москву из аэропорта Беслана заехать в одну из местных школ - поздравить детей и родителей с Днем знаний. Речь шла о школе № 1 - дети Мамсурова учились именно там. По дороге в аэропорт с заездом в школу можно было обсудить итоги поездки в Цхинвал. Так мы и договорились.

Однако наше возвращение во Владикавказ явно затягивалось. Лидер Южной Осетии Эдуард Кокойты сообщил, что его охране поступила информация о подготовке грузинскими боевиками провокации на подступах к Рокскому тоннелю, и настоял на изменении маршрута. Мы двинулись в объезд -живописной и разбитой дорогой. Преимущество этого пути состояло только в одном - он полностью контролировался вооруженными подразделениями Южной Осетии.

Наконец колонна наших машин остановилась у самого въезда в тоннель, где мы были уже в полной безопасности. На вершине холмов, несмотря на опустившиеся сумерки, просматривались осетинские дозоры. В считанные секунды на капотах машин были накрыты импровизированные столы. Традиционные осетинские «три пирога», зелень, свежие овощи - все пришлось кстати. Выпив домашнего вина на прощание, мы обнялись с нашими новыми друзьями, сели в машины и нырнули в черную дыру тоннеля.

Во Владикавказ мы прибыли глубокой ночью - уже в третьем часу. Каково же было мое удивление, когда в холле гостиницы я увидел ожидавшего нас Теймураза Мамсурова. «Законы моей республики не позволяют мне оставить вас одних!» - сообщил он тоном, не терпящим возражений, приглашая нас за уставленный блюдами стол. Из вежливости поговорив с Мамсуровым еще четверть часа, я, сославшись на мигрень, ушел спать. Естественно, мои депутаты тоже устали с дороги, а потому наотрез отказались от идеи утреннего заезда в бесланскую школу. Мамсурову ничего не оставалось, как согласиться с общим мнением. Я сказал ему, что провожать нас в аэропорт не надо. Теймураз ответил, что тогда и он на линейку к детям в бесланскую школу не поедет, а останется во Владикавказе поздравлять с Днем знаний студентов республиканского университета.

Утром в сопровождении сотрудника пресс-службы главы республики и милицейской машины мы выехали в аэропорт. Дорога заняла не более получаса. В депутатском зале нас ожидали местные журналисты, уже расставившие на столе свои микрофоны. Я сел напротив и начал брифинг. Вдруг ко мне подошел помощник и, наклонившись, тревожным голосом сообщил, что в семи минутах от нас в городе Беслане только что неизвестные лица захватили школу.

Представить себе истинный масштаб трагедии никто из нас, конечно, не мог. Тем не менее мы без колебаний приняли решение отложить возвращение в Москву. В ту минуту мы еще не знали, что уже через полчаса аэропорт Беслана будет закрыт, все рейсы отменены, а пассажиры с уже заправленного самолета на Москву - сняты.

На полной скорости мы влетели в город и чуть не попали в сектор обстрела. В 50 метрах от нас трещали автоматные очереди. Водитель резко затормозил, мы быстро покинули машину. Тут же напротив меня с ревом остановился БТР. На нем в касках и бронежилетах к месту трагедии прибыли осетинские омоновцы. Они спрыгивали с брони, передергивали затворы автоматов и разбегались в разные стороны, выставляя первую линию оцепления.

У входа в здание примыкающего к школе районного отдела милиции стоял человек. Он был крайне взволнован. По его мокрой от пота рубашке я догадался, что передо мной один из тех немногих счастливчиков, кому чудом удалось вырваться из захваченной школы.

Мужчина назвал мне примерное количество заложников - около 800 человек - и описал первые секунды захвата. По его словам, террористов было никак не меньше 30 человек.

Я передал свидетеля для дальнейшего допроса подоспевшему майору милиции, включил мобильный телефон и набрал номер спецкоммутатора. Кратко объяснил ответившей мне барышне, кто я, где нахожусь, что произошло, и потребовал срочно соединить меня с руководством страны. Кроме того, я попросил немедленно доставить в Беслан машину специальной мобильной правительственной связи для оборудования штаба по спасению заложников и организации прямого контакта с Кремлем, ФСБ и Генштабом.

С первой минуты пребывания в Беслане мы понимали, что оказались в центре масштабной катастрофы. Очевидно, что в такой ситуации основные решения по ходу операции должны были приниматься не во Владикавказе и даже не на уровне президентского полпреда, а только в Москве - лично главой государства.

Вскоре из Владикавказа в окружении военных приехал президент Северной Осетии Александр Дзасохов. Рядом с ним стоял Теймураз Мамсуров. На нем лица не было - в школе, куда он на торжественное открытие нового учебного года хотел пригласить и нас, среди заложников-учеников оказались его дети -сын и дочка.

Мы быстро миновали опасный, простреливавшийся боевиками проем между зданиями и зашли во внутренний двор какого-то служебного помещения. Наконец запыхавшиеся помощники Дзасохова принесли карту города и схему школы. Еще минут через десять доставили вынесенную из школы одной из заложниц первую записку, в которой террористы излагали свои требования. Вот ее точный текст с оригинальной орфографией:

«89287383374 Мы требуем на переговоры президента Респ. Дзасохова, Зязикова презид. Ингушетии Рашайло дет. врача. Если убьют любого из нас, растреляем 50 человек, если ранят любого из нас убём 20 чел, Если убют из нас 5 человек мы все взорвем. Если отключ свет, связь на минуту, мы растреляем 10 человек».

Как выяснится позже, номер телефона был ошибочным. Что касается «дет. врача Рашайло», то в штабе, естественно, сочли, что имелся в виду глава Фонда помощи детям при катастрофах и войнах известный и уважаемый доктор Леонид Рошаль.

Вообще, террористы действовали грамотно. Они полностью учли опыт «Норд-Оста», предусмотрев возможность использования спецслужбами усыпляющего газа и других спецсредств.

Во второй половине дня из Москвы прибыл доктор Рошаль. Сотрудники оперативного штаба связали его по телефону с боевиками в школе, но те отвергли его услуги как посредника на переговорах, а также его просьбу освободить хотя бы дошкольников, оказавшихся с родителями на праздничной линейке. В глазах террористов Рошаль был «информатором ФСБ».

Кто-то из присутствовавших в штабе выдвинул предположение, что боевики специально вызвали его в школу, чтобы казнить, отомстив за гибель своих подельников в театре на Дубровке. Ведь доктор тогда публично признался, что передавал спецслужбам отмеченные им в театральном зале места расположения боевиков.

Но на самом деле причина попадания фамилии уважаемого детского врача в записку террористов могла быть иная. И у меня на сей счет есть свой ответ. Я уверен, что записку под диктовку руководителя бандгруппы писала одна из заложниц. Несчастная жертва не только ошиблась при указании телефонного номера для связи, но и от себя приписала после фамилии «Рашайло» слова «дет. врача». На самом деле террористы требовали к себе не Рошаля, а бывшего министра внутренних дел, секретаря Совета безопасности России Владимира Рушайло.

Своими сомнениями в интерпретации записки я сразу поделился с руководством оперативного штаба. Но на мои доводы никто не обратил внимания. Миссия переговорщика для доктора на том и закончилась, и он стал искать себе профессиональное применение, оказывая медицинскую помощь бесланцам. Саму же записку начальники бросили на столе служебного помещения, и только после того как я обратил на это внимание, один из старших офицеров ФСБ забрал ее с собой.

Наконец участники совещания определились с местом базирования штаба, остановив свой выбор на расположенном поблизости здании районной управы. Толпа начальников выдвинулась туда пешим ходом и опять оказалась в секторе обстрела. Чтобы защитить руководство республики от пуль снайперов, военные решили прикрыть брешь между домами омоновским БТРом, но это тоже был не самый умный вариант. На глазах всего разбуженного как улей города главе республики, спикеру североосетинского парламента, депутатам Госдумы и группе милицейских и армейских генералов было предложено скакать как зайцам от дома к дому, преодолевая сектора обстрела. При этом спецназовцы должны были прикрывать это чудовищное шоу огнем, броней и собственными телами. После обмена отборным матом между политическим и силовым руководством Северной Осетии решено было добираться до будущего штаба на автотранспорте - в объезд.

Через пять минут мы уже были на месте. Дзасохов, Мамсуров и три депутата партии «Родина» заняли два небольших кабинета на третьем этаже, где вскоре уже был оборудован пункт правительственной связи. Остальные помещения заняли военные и сотрудники боевых подразделений ФСБ. Их штаб, куда не пускали даже Дзасохова, разместился на первом этаже. Старшие офицеры спецназа расположились на втором этаже и в соседнем крыле третьего этажа. Вскоре в здание оперативного штаба вошли примчавшиеся в Беслан полпред президента в Южном федеральном округе (ЮФО) Владимир Яковлев, заместитель генерального прокурора в ЮФО Сергей Фридинский и заместитель директора ФСБ Владимир Проничев. Не было только президента Ингушетии Мурата Зязикова. На наши звонки он не отвечал.

Дзасохов ходил по кабинету штаба как затравленный зверь. Он то и дело порывался идти в школу, но сотрудники спецслужб были категорически против такого самоубийственного шага. Все чего-то ждали. Понятно, что только террористы владели в тот момент инициативой. Казалось, спокойствие сохранял лишь примчавшийся из Цхинвала Эдуард Кокойты, с которым я еще совсем недавно прощался у въезда в Рокский тоннель. Похоже, у Кокойты с Дзасоховым были натянутые отношения - мужчины сухо поздоровались и больше почти не разговаривали.

Никакого особого плана, как спасать заложников, в оперативном штабе не было. Но и трусов среди тех, кто оказался в тот момент в Беслане, тоже не было - все без колебаний пошли бы добровольцами в школу в обмен на освобождение детей.

Посовещавшись с моими товарищами, я предложил использовать нас -депутатов Государственной Думы - для обмена на детей-заложников. Дзасохов поблагодарил меня и сказал, что наша помощь действительно может понадобиться, хотя силовики и Москва выступили категорически против такого варианта. Тем не менее я еще раз предложил свою помощь в организации обмена.

У меня не было ни малейших сомнений, что в случае обмена мне живым из школы не выбраться. Я был готов и все для себя уже решил, но этот навязчивый страх смерти... Находясь на передовой в Приднестровье или в Боснии, я тоже испытывал смесь страха с адреналином, но вот сейчас очевидный исход заставлял прислушиваться к каждому шагу за дверью, к каждому ее скрипу. Я все время ждал, что вот-вот за мной наконец придут. Я ждал этого и даже хотел, чтоб так оно и вышло, поскольку не видел иного способа для спасения ни в чем не повинных детей. Я представлял, как они мучаются без еды и воды. Я ненавидел тех, кто в своем фанатизме был готов замучить беззащитных, не способных им ответить ребятишек. Я стремился им на помощь, но понимал, что, пойдя в захваченную школу, мы примем мученическую смерть. Одно дело -погибнуть с оружием в руках в бою, забрать с собой - «туда» - парочку головорезов, другое - сдаться бандитам, выносить унижения и побои и умереть без отмщения.

У меня было время, чтобы все это хорошенько обдумать. Решение идти в школу было принято мной сразу и окончательно. но это постоянное ожидание шагов за дверью - в течение всего первого дня и бессонной ночи, потом второго дня и второй бессонной ночи и так - до самой трагической развязки 3 сентября - все это тоже изводило меня.

Если кто-то вам скажет, что человек в такие минуты не испытывает страха, - он врет. Все люди, если они нормальные, хотят жить. Но ситуация иногда не оставляет выбора. Однако если вы наделены ответственностью и дорожите своей честью, если у вас, в конце концов, есть совесть и сострадание, вы все же пойдете в эту чертову школу, каким бы сильным и изворотливым ни был овладевший вами страх смерти.

Шло время. К вечеру 1 сентября я решил отправить двоих наших депутатов -Николая Павлова и Юрия Савельева - в Москву для того, чтобы они убедили руководство Думы созвать внеочередное заседание палаты. Нечего им было без дела болтаться в штабе, а так хоть какой-то возможный толк. В Беслане рядом с собой я оставил только Михаила Маркелова - журналиста, проработавшего практически во всех горячих точках бывшего СССР. Он мне мог пригодиться.

Будучи опытным дипломатом и просто умным человеком, глава Северной Осетии Александр Дзасохов горячо поддержал нашу идею собрать экстренное заседание палат российского парламента, задействовать механизмы внешнего, международного давления на террористов, среди которых, по имевшимся на тот момент сведениям, были и иностранные наемники.

Вместе с тем из Москвы то и дело поступали странные предложения, которые вносили в работу штаба дополнительную сумятицу. Например, меня попросили организовать прием в Беслане группы чеченских женщин для проведения митинга в поддержку заложников. Я резко возражал. Этого нельзя было делать. Разъяренные бесланские осетины набросились бы на непрошеных гостей.

Потом сообщили о возможном «депутатском десанте в помощь штабу». Я не выдержал, перезвонил Дмитрию Медведеву, тогда занимавшему пост главы администрации президента, и попросил его запретить весь этот «туризм». Город ждал от штаба и Москвы реальной помощи, а не официальных визитов. Я также сообщил Медведеву, а затем и его заместителю Владиславу Суркову, что бандиты выбросили из окон второго этажа школы тела расстрелянных мужчин-заложников.

Несмотря на наступление ночи, город гудел. Казалось, никто не спал. Суровые бесланские мужчины, вооруженные охотничьими ружьями и даже автоматами, тяжелым взглядом встречали и провожали на улице каждого незнакомца.

Примерно в два часа ночи мы с Эдуардом Кокойты вышли из штаба, чтобы подышать свежим воздухом. Из школы то и дело стреляли из подствольных гранатометов.

Жители города нас сразу узнали и пригласили переговорить с родственниками заложников. Поглядывая, не отстаем ли мы, люди быстрым шагом сопроводили нас во внутренний дворик местного Дворца культуры. Живой поток сотен горожан буквально внес нас в зал. Все молча расселись. Те, кому не хватило кресел, остались стоять в коридорах.

Еще вчера такой же зал в югоосетинском Цхинвале овациями встречал каждое мое слово. Теперь я стоял внизу сцены, в проходе первого ряда, с микрофоном в руке и тяжелыми мыслями в голове.

Бесланские осетины, чьи дети, жены, мужья, сестры и братья лежали на залитом кровью полу школьного спортзала, без еды, воды, но с надеждой на спасение, внимательно смотрели на меня и ждали хоть какой-нибудь информации от оперативного штаба. Я оглянулся на президента Южной Осетии и еле слышно попросил его начать встречу.

Кокойты заговорил на родном языке. Из зала послышались возгласы и женские всхлипывания. Но в основном люди слушали своего земляка внимательно.

Эдуард перешел на русский и представил меня. «Знаем его. Пусть говорит!» -прокричал кто-то с задних рядов.

Я поднялся на сцену и произнес следующие слова:

«Дорогие мои бесланцы! Надеюсь, что вы меня знаете. Так получилось, что беда, свалившаяся на ваш город, застала меня и моих коллег-депутатов в рабочей поездке по республике. Я остался, чтобы попытаться хоть чем-то помочь спасти ваших детей. Обещаю вам одно: я и мои друзья, которые сейчас находятся в Беслане, готовы к обмену на ваших родных и близких. Если бандиты согласятся на такой обмен, он немедленно состоится.

Второе. В ваш город уже прибыли лучшие в стране специалисты по антитеррору. Они - высокие профессионалы. Все мы будем молиться, чтобы они достойно выполнили свою задачу и освободили ваших родных. Я знаю, что террористы требуют от вас организовать вокруг школы “живое кольцо”, чтобы воспрепятствовать штурму. Прошу вас не поддаваться ни на какие ухищрения бандитов. Мы будем держать вас в курсе события, это я могу вам пообещать. Больше мне пока нечего вам сказать. Дай Бог нам всем здоровья и удачи!».

Я сошел со сцены и направился к выходу. Никто мне не препятствовал, никто не задал ни одного вопроса. Все ждали чуда, верили в счастливое разрешение судьбы заложников и боялись выдать предчувствие катастрофы.

После того как мы уже отошли от Дворца культуры, сзади послышались крики: «Передайте Дзасохову, пусть выйдет к народу!», «Пусть он посмотрит нам в глаза!», «Если будет штурм, вы все умрете!».

Выстрелы из школы и разрыв гранаты из подствольного гранатомета метрах в двухстах от нас заглушили эти голоса. Подавленные, мы с Эдуардом вернулись в здание оперативного штаба. Мрачное ожидание развязки продолжалось всю ночь.

Отсутствие какой бы то ни было информации и нежелание представителей руководства республики общаться с людьми бесили горожан. Все подозревали, что силовики готовят штурм школы. Никто не верил обещаниям «по-голливудски» бескровной операции. Назначенный руководителем оперативного штаба начальник управления ФСБ по Республике Северная Осетия генерал Валерий Андреев в основном общался со СМИ, выступая в роли своеобразного громоотвода. Это тоже не добавляло нам симпатии бесланцев.

Крайнее возмущение среди горожан вызвало обнародование информации о количестве узников в школе. Откуда появилась цифра в 365 пленников? Это не был умышленный обман. Эта цифра отражала неполные данные, сведенные на основе информации от родственников заложников. Кто-то из них из теленовостей узнал о существовании телефона оперативного штаба и сумел по нему дозвониться до дежурного, назвав имена попавших в беду родственников. Однако такая цифра не могла соответствовать истинному числу заложников в принципе. Во-первых, в лапы террористов заложники могли попасть целыми семьями, и позвонить в штаб было просто некому. Во-вторых, многие бесланцы, дежуря на улицах целыми сутками, за теленовостями не следили и не могли знать о существовании такого экстренного телефона. В-третьих, многие горожане не сочли возможным делиться с москвичами лишней информацией, опасаясь, что она может только навредить попавшему в беду родному человеку.

Так или иначе, обнародование неполных данных о числе заложников вызвало возмущение в городе. Бесланцы были убеждены, что речь идет о преднамеренной лжи, распространяемой штабом для сокрытия факта подготовки вооруженного штурма, и попытке занизить число будущих жертв.

Очень насторожили бесланцев новостные программы федеральных каналов, в которых сообщалось, что на заседании правительства 2 сентября 2004 года министры обсуждали вопросы сельского хозяйства. «Они нам скоро “Лебединое озеро” по ящику крутить будут!» - раздавались возмущенные голоса горожан в трубке оперативного дежурного. Сложно было объяснить людям, что Москва только и думала, как помочь детям-заложникам. Президент Путин искал решение. Он искренне переживал.

Агенты бандитов в городе (а я уверен, что их было немало) умело подхватили волну смятения и стали настойчиво формировать в толпе мнение, что спасти детей может только «живое кольцо», которым родственники заложников должны окружить школу для воспрепятствования силовым действиям федералов. К обеду второго дня угроза открытия «второго фронта» из числа вооруженных бесланцев, раздраженных отсутствием прогресса в деле освобождения заложников, стала реальной.

Оказалось, что в штабе вообще не нашлось местных руководителей, умевших говорить с людьми, успокаивать их и настраивать на взаимодействие с силами антитеррора, которые в первые часы прибыли в Беслан и тщательно изучали все варианты преодоления кризиса. Представители республиканских властных структур продемонстрировали неумение брать сложные ситуации под контроль, принимать на себя ответственность, в конце концов. Не потом на похоронах посыпать голову пеплом и становиться на колени перед могилами невинных жертв. А действовать тогда, когда еще можно было спасти сотни маленьких граждан России, попавших в руки к насильникам и бандитам.

Днем 2 сентября в Беслане произошло важное событие, укрепившее в нас надежду на чудесное спасение детей. Боевики согласились впустить в школу бывшего президента Ингушетии Руслана Аушева. Получив последние рекомендации от руководства штаба, он уверенным шагом направился к школе. Вскоре Аушев появился с малышом на руках. С ним вышло еще несколько заложников с грудными детьми - всего 26 человек.

Штаб ликовал. Удача вдохновляла. Начальство смущало только одно обстоятельство: Аушев вернулся с новой запиской с требованиями Шамиля Басаева к Кремлю, смысл которых - немедленный вывод российских силовых структур из Чечни. Эти требования в штабе сразу сочли невыполнимыми. Записка была немедленно переправлена в Москву для экспертизы и принятия по ней решения. Но в бесланском штабе решили скрыть сам факт существования записки и требований, изложенных в ней. Это была еще одна глупость. Записку из здания школы выносил опальный ингушский лидер. Он читал записку и в случае необходимости мог подтвердить ее содержание. Зачем тогда нужно было ее скрывать?

Во вторую бессонную ночь я пошел проведать своего друга, депутата Михаила Маркелова. Опытный журналист, военкор, облазивший все горячие точки, он передружился с осетинскими милиционерами и устроился в штабе республиканского МВД. Все предыдущее время с помощью СМС мы постоянно поддерживали друг с другом связь, обмениваясь последней информацией, подбадривали друг друга, готовясь к возможному обмену на детей -заложников. Мы оба чувствовали приближение развязки. Общительный, легко вступающий в контакт с людьми, Михаил установил доверительные отношения с представителями осетинского ополчения и местными казаками, которые снабжали его бесценными сведениями об обстановке в городе и вокруг школы. Вскоре мы распрощались, и я вернулся в оперативный штаб.

Не прошло и пары часов, как Михаил прислал новое сообщение: «Нужно срочно встретиться». Время было семь утра. Наступил третий день ожидания развязки.

Через пять минут Маркелов уже буквально взлетал по лестнице оперативного штаба. На одном выдохе он сообщил, что в сопровождении двух местных казаков ему удалось ночью через проем в гаражах подползти к зданию школы на расстояние всего 20 метров и остаться совершенно незамеченным. Он слышал, как в школе меж собой разговаривали боевики, видел, как несколько террористов ночью вышли из здания, чтобы проверить зажигание двух припаркованных рядом автомобилей. Тем же маршрутом нашим лазутчикам удалось ретироваться.

Полученные сведения нужно было срочно передать силовикам. Если к входу в школу удалось подобраться Михаилу и его товарищам, то уж бойцы спецназа смогут легко повторить этот трюк.

На третьем этаже штаба мы нашли прокурора Сергея Фридинского и старшего офицера «Альфы». Михаил повторил свой рассказ, разложил на столе карту местности и указал на ней скрытые подходы к школе. Офицер ФСБ поблагодарил нас и побежал искать свое руководство.

Напряжение в штабе росло час от часу. Дзасохов метался по кабинету, переживал, чувствуя свою беспомощность. Неожиданно на мобильном Теймураза Мамсурова раздался сигнал вызова. Из школы звонили его дети. Теймураз даже не успел спросить, как они себя чувствуют, как трубку у них вырвал кто-то из боевиков. Он предостерег осетинского спикера от организации штурма школы, сказав, что в случае чего дети Мамсурова умрут первыми, требовал, чтобы родственники остановили подготовку силовиками штурма. Судя по всему, боевики рассчитывали остаться в живых и, повторив фокус Басаева, покинуть Беслан по «буденновскому сценарию» с предоставлением им возможности безнаказанно уйти с места преступления, прикрываясь детьми. А потому настаивали на создании из родственников захваченных в школе детей «живого кольца», сводящего на нет возможности сил антитеррора штурмом освободить заложников. Именно с этим был связан звонок Мамсурову. Играя на чувствах отца, террористы пытались заставить высокопоставленных республиканских чиновников пойти на окружение школы «живым кольцом».

В это время в штаб сообщили, что милицейский снайпер наблюдает в школе какое-то движение, будто бы боевики начали устанавливать телевизионную аппаратуру и спутниковую тарелку для организации вещания из помещения захваченного ими здания. Президент Северной Осетии Дзасохов решил, наконец, собрать небольшое совещание в помещении на третьем этаже. Он только что вернулся со встречи с бесланцами, где поклялся им, что никакого штурма не допустит. Все были взвинчены до предела. Срок ультиматума, выдвинутого боевиками, истекал утром 4 сентября. Время стремительно улетучивалось, положение заложников, лишенных не только хлеба, но и воды, становилось все более тревожным.

Я включил телевизор. Было 13:00. Шел специальный выпуск «Вестей», репортаж из Ингушетии. На экране показалась жена одного из боевиков, выявленного ФСБ в качестве участника захвата школы. Женщина говорила на ингушском, снизу бегущей строкой шел русский перевод. Я обомлел. Женщина фактически давала понять, что она и ее четверо детей взяты в заложники: «Я не по своей воле сюда попала, ты меня понимаешь... То, что ты в силах сделать, -сделай. Посмотри, чтобы детям ничего не было. Я не знаю, что мне делать. Просто ты меня, наверное, поймешь. Аллах вам в помощь. В этом, дай Аллах, чтобы все завершилось в лучшую сторону, как вы хотите. Мне никто ничего не сделал и ничего не сделает. Ничего не будет, все в воле Аллаха».

Потом она перешла на русский и что-то промямлила о необходимости освободить детей. Я удивленно посмотрел на стоящих рядом Яковлева и Дзасохова. Такой разворот событий смахивал на провокацию. Интересно, кто-нибудь из профессиональных пропагандистов смотрел эту подстрекательскую глупость до выхода материала в эфир? Через мгновение со стороны школы послышалась стрельба. «Вот! Вот их ответ!» - закричал Дзасохов. Все остальные мрачно молчали.

В 13:05 раздался страшный взрыв.

Мы сбежали на первый этаж и ворвались в помещение штаба ФСБ. Помимо генерала Проничева и еще нескольких лиц в штатском в комнате находились Руслан Аушев и предприниматель ингушского происхождения Михаил Гуцериев. Последний пытался по мобильному соединиться с главарем боевиков. Пока он набирал номер, раздался еще один мощный взрыв. Наконец, произошло соединение: «Алло, алло! Что у вас там взорвалось? Нет! Никакого штурма нет! Прекратить огонь? Да! Прекращаем!».

Гуцериев пытался перекричать в трубку грохот боя и беспорядочную стрельбу, но связь оборвалась. «Он сказал, что мы штурмуем и что все сейчас погибнут!» - с нескрываемой досадой передал он стоящим рядом генералам последние слова главаря боевиков и, застонав, плюхнулся на диван.

Аушев закрыл лицо руками. Дзасохов завыл. Все бросились во внутренний двор здания. Отсюда было видно, как над школой поднимается гриб светло-серого дыма. Я достал мобильник и набрал жене СМС: «Взрыв в школе. Бой».

Мимо меня пронеслись несколько офицеров спецназа. Бронежилеты и каски -«сферы» они застегивали на ходу. «К школе, к школе!» - кричали офицеры друг другу. Произошедшее было полной неожиданностью для спецназовцев. Тем не менее сотрудникам Центра специального назначения ФСБ России удалось ворваться в школу, где между ними и террористами завязался бой. Ценою своих жизней русские офицеры спасли большую часть заложников и ликвидировали банду. Это были самые большие потери Центра за все время его существования. Погибли 10 сотрудников ЦСН ФСБ России в звании от прапорщика до подполковника. Считаю своим долгом назвать их по именам:

1. Подполковник Дмитрий Александрович Разумовский. «Вымпел». Герой России посмертно.

2. Подполковник Олег Геннадьевич Ильин. «Вымпел». Герой России посмертно.

3. Майор Александр Валентинович Перов. «Альфа». Герой России посмертно.

4. Майор Вячеслав Владимирович Маляров. «Альфа». Орден «За заслуги перед Отечеством» IV степени с мечами.

5. Майор Роман Юрьевич Катасонов. «Вымпел». Орден «За заслуги перед Отечеством» IV степени с мечами.

6. Майор Михаил Борисович Кузнецов. «Вымпел». Орден «За заслуги перед Отечеством» IV степени с мечами.

7. Майор Андрей Витальевич Велько. «Вымпел». Орден «За заслуги перед Отечеством» IV степени с мечами.

8. Лейтенант Андрей Алексеевич Туркин. «Вымпел». Герой России посмертно.

9. Прапорщик Денис Евгеньевич Пудовкин. «Вымпел». Орден «За заслуги перед Отечеством» IV степени с мечами.

10. Прапорщик Олег Вячеславович Лоськов. «Альфа». Орден «За заслуги перед Отечеством» IV степени с мечами.

Также более 50 сотрудников Центра получили ранения различной степени тяжести. Вечная слава героям!

Тем временем местная охрана покинула здание штаба, оставив его совсем без прикрытия. Кто-то из толпы сообщил, что якобы две шахидки и группа боевиков вырвались из школы и могут попытаться захватить сам штаб или городскую больницу. Такое сложно было себе представить, но Михаил Маркелов ведь сумел пробраться к школе, будучи незамеченным не только боевиками, но и федералами. В суматохе боя все возможно. Так или иначе, эта ложная тревога вызвала у некоторых обитателей штаба панику. На лестничной площадке между первым и вторым этажами я наткнулся на сбившихся в стадо должностных лиц. Никто не знал, куда бежать и где укрыться от возможной контратаки боевиков. Полпред Владимир Яковлев даже предложил отстрелить замок на решетчатой двери, ведущей в подвал, и спрятаться там. Я оставил их и быстро поднялся на третий этаж, где находился правительственный коммутатор. Сквозь грохот кружащих в небе боевых вертолетов, звуки взрывов и пулеметной стрельбы услышал, как буквально разрывается аппарат спецсвязи.

Звонил начальник Генерального штаба Юрий Балуевский. Он просил найти кого-нибудь из начальства ФСБ, чтобы согласовать действия спецназа ГРУ. Я попросил его «повисеть» на трубке и выглянул в коридор. Схватив за руку пробегавшего мимо нужного мне офицера оперативной группы ФСБ по Северному Кавказу, я затолкал его в комнату спецкоммутатора. Полковник доложил Балуевскому о первых потерях спецназа, об «обработке» вертолетами ближайшего леса, где якобы находилась «вторая группа боевиков», и некоторые другие важные подробности боя. «Полковник!» - обратился я к офицеру. Он прикрыл трубку ладонью и взглянул на меня: «Полковник! Кого-то из боевиков надо взять живым». Я внимательно смотрел в глаза офицеру. Он кивнул и продолжил разговор.

Я спустился вниз и побежал к школе. По улице неслись кареты «Скорой помощи». Гражданские люди прятались от шальных пуль за углом нашего здания. Вокруг взорванной школы рвались гранаты. Бой не стихал.

Мы оказались совсем рядом со школой, когда из нее стали выбегать чудом выжившие после взрыва и начавшегося пожара дети. Спецназовцы выносили их из-под обстрела на руках и передавали санитарам и ополченцам. Надо отдать им должное: все офицеры вели себя во время боя исключительно мужественно и самоотверженно.

Около половины пятого меня срочно вызвали в штаб. Глава республики Александр Дзасохов, черный от горя, взял меня за руку и сказал:

«Прошу вас срочно вылететь в Москву. В аэропорту вас ждет самолет. Здесь все кончено. Спасибо вам за все. Но сейчас надо остановить новую войну осетин с ингушами. Мой народ хочет отомстить вайнахам. Летите в Москву и попытайтесь убедить руководство немедленно заблокировать нашу административную границу с Ингушетией. У вас это получится».

Дзасохов обнял меня на прощание, и я немедленно покинул штаб. На выходе из здания я на секунду остановился. Спецназовцы тащили захваченного боевика, прикладами забивая его в дверь подвала. Ту самую, которую полпред Яковлев еще пару часов назад предлагал отстрелить из пистолета.

Боевик - потом станет известно, что его зовут Нурпаша Кулаев, - страшно кричал, просил его помиловать, буквально целовал ботинки офицеров. Мерзкая сцена...

Что на самом деле привело к трагедии в бесланской школе № 1? Ответ можно найти в материалах комиссии, созданной по горячим следам. Политики и специалисты еще долго будут спорить о том, как могла группа бандитов беспрепятственно проникнуть в Северную Осетию и захватить такое большое количество заложников. Кто-то опять вам скажет, что виноват пресловутый «человеческий фактор», которым так часто прикрывается обычное наше российское разгильдяйство и преступная халатность.

А Беслан долгие годы будет оплакивать погибших и жить памятью о 333 невинно убиенных детях и взрослых - жертвах террора, - как живет черной славой уже который год ставропольский город Буденновск - Святой Крест.

Идиот

В начале 2006 года после снятия нашей партии по иску ЛДПР с выборов в Московскую городскую думу (эту безобразную историю, за которой стоял Юрий Лужков, я подробно описал в своей книге «Враг народа») я был вынужден покинуть все значимые посты в партии и парламентской фракции. Я не считал, что вправе рисковать моим политическим детищем - партией, в которую вложил всю свою страсть и энергию, с которой связал надежды на положительные изменения в стране. Но решение о своем уходе я не мог принять в одиночку. Я никогда бы не покинул капитанский мостик, если бы команда потребовала от меня остаться на посту лидера партии. Но я должен был знать, готовы ли мои соратники подвергать свое личное благополучие испытаниям, сохраняя верность партии.

Я решил собрать чрезвычайный съезд и поставить вопрос ребром: готов ли актив партии сохранить своего лидера, или же съезд согласится принять мою отставку в обмен на обещания внешних врагов партии прекратить шантаж, преследования и угрозы снятия с выборов?

Этот внеочередной съезд состоялся 25 марта 2006 года. Я попросил у делегатов отставки. Пряча в пол глаза, мои товарищи проголосовали «за». Потом вдруг все, как по команде, встали и устроили мне овацию. Так себе зрелище. Шестнадцать лет спустя - в июле 2022 года меня так же в «Роскосмосе» аплодисментами стоя провожали. Но это на самом деле ничего не значит.

Я поклонился съезду и быстро вышел из зала, минуя холл с ожидавшими сенсации журналистами, сел в машину и поехал домой. Вечером мне по телефону рассказали, что Скоков, который в качестве секретаря съезда вел дальнейшее заседание, обратился к сидевшим в зале сотрудникам кремлевского куратора внутренней политики Владислава Суркова со словами: «Ну вот, мы сделали то, что вы просили. Теперь и вы выполняйте обещанное!»

Говорят, что даже самые идейные и последовательные мои противники от такого откровенного предательства поморщились. Скоков и его окружение просто сдали меня в обмен на обещание более не чинить препятствий «Родине» на выборах, как будто в участии в выборах только и заключается главная цель политической организации.

К сожалению, отказавшись от своего лидера, партия «Родина» просуществовала лишь до осени 2006 года. Вскоре она была слита с политическим проектом «Партия жизни», который с трудом раскручивал председатель Совета Федерации Сергей Миронов. Объединенную партию назвали «Справедливая Россия».

Молодая партия «Родина» прекратила свое существование. Владислав Сурков, приехав в Думу, с издевкой сообщил мне, что «в ближайшие 25 лет ты сможешь устроиться на работу в лучшем случае в таксопарк». С этого дня по его поручению в официальных СМИ был введен запрет на упоминание моего имени. Исключение в 2007 году составил лишь один эпизод, когда в разгар поднадоедших всем депутатам думских дебатов об очередной провокации Тбилиси я решил выступить с трибуны со злой пародией на Саакашвили. НТВ не удержался от показа этого «шедевра», а YouTube логично довел его до «широких народных массах». Фракция «Родина» в Госдуме практически свернула свою работу, да и сама нижняя палата парламента сразу как-то потускнела.

Не буду пересказывать Вам, уважаемый читатель, что я пережил в те дни. Вокруг будто выключили звук и свет. Телефон вдруг замолчал. Знакомые, завидев меня, переходили на другую сторону улицы - будто я прокаженный. Приятным исключением был звонок министра иностранных дел Сергея Лаврова, который, поздравив меня 21 декабря с днем рождения, сказал столь нужные мне тогда слова поддержки...

...Один мой старый приятель назвал меня «непрактичным идиотом», но я чувствовал себя идиотом полным. Главное, что я никак не мог понять, где же ошибся. Ведь именно мне удалось провести яркую избирательную кампанию, итогом которой стал неожиданный успех доселе не существовавшей политической силы. Ведь именно под моим руководством выросшая из парламентской фракции (а не наоборот!) политическая партия «Родина» всего за год существования собрала в своих рядах сотни тысяч активистов и уверенно заняла на выборах вторую позицию, то и дело наступая на пятки российской бюрократии. И вдруг - полный разгром. Первое же политическое испытание на единство наших рядов, первая проверка на прочность актива - и все треснуло.

Большинство региональных руководителей и люди, окружавшие меня в центральном аппарате партии, легко надломились под давлением политических оппонентов и отвернулись от лидера. Винить в этом нужно было только себя. С головой окунувшись в парламентские инициативы «Родины», я был вынужден передоверить работу в партии другим людям. Группа Скокова за моей спиной вступила в тайные переговоры с Сурковым. Одного за другим «за зубцы» вызывали глав наших региональных организаций, беседовали с ними «по душам», объясняли, что радикальная позиция, занятая партийным руководством по вопросам борьбы с олигархами и коррупцией, лишь «электризует общество», а потому партии нужен более «договороспособный» лидер. Эту ситуацию я упустил, не успел укрепить партию проверенными кадрами, потому и вину в кризисе партии с себя не снимаю.

Идея написать книгу пришла мне не сразу. Я просто решил систематизировать мысли и чувства и как бы отсчитать время назад, чтобы понять, где и в чем я ошибся. В августе 2006-го я сдал рукопись «Врага народа» в издательство. Первый тираж уже был готов к открытию Международной московской книжной ярмарки, которая распахнула свои павильоны на просторах знаменитой ВДНХ -шедевра советского архитектурного творчества. К моей радости, пришла масса желающих получить еще «горячий», пахнущий свежей типографской краской экземпляр книги «Враг народа». Естественно, пожаловали и непрошеные гости - погромщики из скандально известного молодежного движения «НАШИ». Они всегда специализировались на разгонах мероприятий с участием политиков, высказывавших отличную от них точку зрения. В этот раз они снова попытались устроить провокацию, но мои сторонники немедленно скрутили их и под одобрительные возгласы посетителей книжной ярмарки спустили с лестницы.

Кстати говоря, эти же погромщики, рекрутированные в основном из футбольных фанатов, преследовали нас повсеместно. Они безуспешно пытались срывать презентации моей книги, устраивали массовые драки и даже попытки поджога в крупнейших книжных магазинах Москвы и Санкт-Петербурга, размещали в центральных СМИ гнусные по отношению ко мне статейки, карикатуры и прочую ересь. Однажды во время очередного уличного столкновения погромщиков с моими сторонниками нам достался забавный «трофей». Это был цифровой аппарат, по всей видимости, принадлежащий одному из нападавших. Когда мы вывели снятые кадры на монитор компьютера, то чуть дар речи не потеряли. Оказалось, страдая от безделья, молодые активисты у себя в офисе соревновались в натягивании на собственные головы... презервативов.

Жаль, что взрослые руководители втянули этих ребят в сомнительные акции и провокации. Уверен, абсолютное их большинство шло против меня без всякого энтузиазма - кого-то финансовая нужда заставила, а кто-то просто заблудился по молодости. Неопытных людей легко сбить с толку. Я на них зла не держу.

Все эти безобразные выходки моих политических оппонентов лишь добавили интереса к книге «Враг народа». В итоге она стала жить своей самостоятельной жизнью, выдержав несколько массовых переизданий и став настоящим политическим бестселлером. Несмотря на успех книги, я решил не становиться «писателем». Рано еще. Вместе с группой единомышленников мы приступили к реанимации Конгресса русских общин. Провели съезд, утвердили новый устав и программу. По всей стране стали учреждаться общественные приемные КРО. Я же с головой ушел в работу по общественной защите участника боевых действий, лейтенанта Сергея Аракчеева, дело которого, несмотря на дважды вынесенный оправдательный вердикт коллегии присяжных, вновь рассматривалось в Северокавказском военном окружном суде. Фактически я не только проводил большую часть времени в Ростове -на-Дону, где проходило судебное заседание, но и взял на себя львиную долю расходов по оплате услуг адвоката и командировок на заседание суда моего подзащитного и его свидетелей.

Там, в Ростовской области, в Новочеркасске, меня и застал звонок из Москвы. Звонили от Путина. Президент, разобравшись в моей ситуации, предлагал работу. В Брюсселе. В штаб-квартире НАТО.

Несмотря на мою вовлеченность в течение нескольких лет во внутреннюю политику, я всегда сохранял огромный интерес к политике мировой. В конце концов, меня учили этому, да и мои научные интересы были связаны с проблематикой европейской безопасности и НАТО. Так вот он - шанс. Ведь работа постоянного представителя России при Организации Североатлантического договора (НАТО) давала уникальную возможность на практике применить мои идеи. Кроме того, никто от меня не требовал пересматривать собственные взгляды и принципы. Пребывание патриотов в оппозиции - это совершенно неестественное для страны состояние дел. Хотя возможно и другое: если патриоты уходят в оппозицию, значит, в самом государстве что-то не так. Пример тому - 1990-е годы.

Конечно, я с благодарностью принял предложение президента. Чтобы мое решение было понятно моим соратникам и сторонникам, 10 января 2008 года я обратился к ним со следующими словами:

«Дорогие друзья! Сегодня Президент Российской Федерации В. В. Путин своим Указом назначил меня постоянным представителем Российской Федерации при Организации Североатлантического договора (НАТО). Я рассматриваю это решение главы государства как предложение интересной и ответственной работы - важной для моей страны. Допускаю, что для многих этот указ стал неожиданным. Ведь в последнее время наши отношения с партией власти не были безоблачными. Но то обстоятельство, что наши политические взгляды и профессиональные навыки востребованы, отвечает моему желанию работать на Родину и служить России. Я призываю своих товарищей, соратников и сторонников смело интегрироваться во властные структуры, в том числе и прежде всего - исполнительной ветви власти, и влиять на ее эволюцию изнутри. В этот переломный для нашего Отечества момент, когда решается, каким путем пойдет Россия и сможет ли наша страна вернуть себе статус великой державы, патриоты не могут оставаться в стороне».

Когда первые слухи о предстоящем назначении просочились в прессу, все приняли их за розыгрыш. Когда же был опубликован указ Президента, мои политические недруги всполошились как змеи перед сдачей яда. Бедняги, они же со мной давно распрощались! Им и в голову не приходило, что у Владимира Путина на сей счет могут быть свои соображения. Впереди меня ждала интересная работа, и дальнейшие события в Брюсселе и на Кавказе лишь подтвердили мои предчувствия.

Дуэль

Несмотря на то, что прибалтийские страны давно внести меня в список персон нон грата, натовцы, в порыве садомазохизма, все -таки решили согласовать мою аккредитацию. В Брюссель я с женой прилетел 27 января 2008 года. Город принял нас стеной дождя. Самое важное состоялось на следующий день, когда мне впервые пришлось принимать участие в заседании Совета Россия-НАТО на уровне послов. За несколько дней до отъезда В. В. Путин подробно проинструктировал меня по нашей позиции в отношении договора о ракетах средней и малой дальности, а также по российской позиции в отношении американских инициатив по ПРО. Я был готов к своему первому выступлению перед натовцами, но смутно представлял, как они меня примут.

Когда я зашел в круглый как шайба зал заседаний НАТО, который раньше видел лишь по телевидению, сразу отметил настороженную реакцию всех делегаций, ожидавших моего появления. Польский и румынский послы, занимавшие места слева и справа от меня в соответствии с алфавитом, нарочито раскланивались. Остальные сверлили меня взглядами. Самое любопытное выражение лица было у генсека Яаапа де Хооп Схеффера, который сидел с видом человека, проглотившего жабу. Тем не менее заседание прошло без поножовщины, я выступил по заранее подготовленным тезисам, на что мне было сказано в ответ, что «НАТО согласилась не соглашаться» с нашей позицией. Все же они большие выдумщики на лицемерные заявления!

После заседания Совета Россия - НАТО я был приглашен на первое знакомство с генсеком. Не желая приходить к нему с пустыми руками, я взял с собой сувенир. Это был ручной работы топорик с инкрустацией и деревянной рукоятью, украшенной кусочками бивня якутского мамонта. Такие топоры изготавливал знакомый мне борисоглебский мастер, и я посчитал, что подобная диковинная вещь должна понравиться моему собеседнику. Однако, когда я зашел в кабинет к Схефферу с топором, бедняга, казалось, чуть в окно второго этажа не сиганул. Пришлось ему объяснять, что это вовсе не топор войны и не ледоруб для Троцкого, а просто поделка талантливого мастера - сувенир, так сказать. Схеффер, оказавшийся человеком без малейших признаков чувства юмора, вскоре успокоился, но попросил своего помощника унести мой подарок куда-нибудь подальше. Зато мне понравилось троллить этого пугливого голландца. Выйдя из его кабинета в сопровождении натовской охраны, я демонстративно достал блокнот и стал чертить в нем схему офиса генсека и примыкающих к нему коридоров. На вопрос одного из охранников, что это такое я делаю, пояснил, что меня, мол, об этом попросили бойцы спецназа ГРУ. Видели бы Вы, уважаемый читатель, изумленные лица моих сопровождающих! Как говорится, пустячок, а приятно.

В Брюсселе пришлось привыкать не только к бельгийской капризной погоде, когда безоблачное небо вдруг сменяется накрапывающим дождем (здесь говорят: «Если не нравится наша погода, подождите 15 минут!»), но и к совершенно иной культурной среде.

Жили мы не на территории российского посольства, а в городе, где сразу завели знакомство с соседями. Надо сказать, что бельгийцы, да и остальные жители Старой Европы, коих в Брюсселе, наверное, больше, чем аборигенов, нас, русских, европейцами не считают. Мы можем свободно разговаривать на их языке, знать их культуру, поддерживать в ходе разговора близкие им темы, но все равно остаемся для них совершенно чужими. Особенно для самих бельгийцев, которые в принципе иностранцев не жалуют. Бельгия как самостоятельное государство образовалась лишь в первой половине XIX века, первым ее королем был избран принц Леопольд из Саксен-Кобург-Готской династии, с 1799 года служивший в лейб-гвардейском Измайловском и лейб-гвардейском Кирасирском полках, а затем в 1-й Уланской дивизии Русской Императорской армии, дослужившийся до генерал-лейтенанта и награжденный золотой шпагой с алмазами за участие в Лейпцигском сражении. Затем Леопольд уехал в Англию, где дважды был женат: сначала на Шарлотте Уэльской - дочери будущего короля Великобритании Георга IV, а после ее смерти на Луизе Орлеанской - дочери короля Франции Луи-Филиппа I. Собственно, англичане и продвинули бывшего русского генерала в первые монархи новоиспеченной Бельгии. Бельгийцы, чьи земли постоянно переходили от одной европейской короны к другой, затем к Наполеону, потом снова к короне, теперь уже нидерландской, привыкли ненавидеть всех подряд иностранцев. Русские не исключение, я бы даже сказал - особое не исключение. Мы для них, да и всех прочих современных европейцев - этакие «инопланетяне», вроде похожи на людей, а все равно - в скафандре. Это впечатление усилится, если вы начнете регулярно читать западную прессу. На ее страницах вы будете постоянно наталкиваться на искусственное противопоставление Европы и России: мол, их историческое и культурное противостояние столь велико, что речь идет о совершенно разных цивилизациях с явно несовпадающей системой ценностей. Понятно, что это вызывает взаимное подозрение и умозаключения об «особом пути» этих двух полюсов европейского континента. Думаю, что это - в лучшем случае глубокое и дремучее заблуждение, помноженное на исторический склероз и слепоту.

Россия всегда была, есть и будет европейским государством в прямом смысле этого слова, представляя при этом восточную, развернутую к тихоокеанскому солнцу, магистраль политического и культурного развития. Со времен распада европейской цивилизации на Римскую и Византийскую империи существует своего рода конкуренция между европейским Востоком и Западом. Сейчас это проявляется в отношениях России с ЕС/НАТО, но это противоборство противоположностей лишь подчеркивает их диалектическое единство. Это два конца одной веревки, связывающей весь европейский континент.

Сегодня идентичность Запада, сталкиваясь с процессом глобализации, находится под колоссальным культурным и духовным прессингом со стороны Юга. Запад со своим комплексом колониальной политики прошлых веков со временем растерял все конкурентные преимущества. Завоеванные в прошлом народы теперь сами завоевывают Европу, драматическим образом изменяя не только ее внешний облик, но и внутренний мир. Конкиста спровоцировала реконкисту. Оставаясь самонадеянной, Европа уже не успевает ассимилировать и переваривать мощные потоки иных культур. Ложно поняв принцип толерантности, Запад фактически отказался от борьбы за сохранение европейских цивилизационных ценностей. Вместо того чтобы приобщать новых соотечественников к богатейшей кладовой европейской культуры, убеждая тех, кто решил «бросить якорь», принять ценности и культуру европейских народов как свою, западные элиты спрятали проблемы в гетто, но в один прекрасный день стали понимать, что в гетто оказались они сами. Трусливое бегство от суровой правды процесса глобализации неминуемо приведет к размыванию и, как это ни печально, постепенному исчезновению европейской культуры - к гибели Европы. Древние европейские камни уже подточены бурным южным течением.

Современная Европа пытается подменить собой процесс глобализации. Западные элиты наперебой предлагают планы спасения европейской цивилизации. «Расширение НАТО на Восток», «Восточное партнерство ЕС» -эти новые, по сути, троцкистские проекты угрожают Европе еще больше, чем если бы она вообще ничего не делала. «Размазывая ложку каши по тарелке», Запад пытается убедить сам себя в том, что «тарелка полна кашей». Но это опасный самообман. Чем шире становится пространство ответственности НАТО и ЕС, тем оно слабее, ибо расширение происходит при практически нулевом прибавлении к прежнему потенциалу. Зато теперь Европа берет на себя решение чужих проблем, влезает в ссоры славянских соседей. Так истощается дух ее цивилизационной идентичности.

Нравится это Брюсселю, Парижу и Берлину или нет, но факт остается фактом: центром европейской традиции становится Россия. Она упорно продвигается на Восток, расширяясь и охватывая там европейской культурой все новые территории. Русские раздвинули для Европы горы Урала и расширили европейское пространство до берегов Аляски и Курильских островов.

Как бы ни смаковали на Западе проблемы развития современной России, они не идут ни в какое сравнение с угрозой существования европейской цивилизации в ее традиционном понимании. Даже приобретение Западом стран Восточной Европы не изменило эту тенденцию - Европа в ее истинном культурном и духовном смысле от этого больше не стала, наоборот, она сокращается как шагреневая кожа. Многие мои брюссельские собеседники с разочарованием и плохо скрываемым раздражением отмечали, что Центральная Европа, сбежавшая из «социалистического лагеря» на Запад, привнесла в него стойкий дух провинциализма и ненависти. Оказалось, что мы - Запад и Россия - так долго и упорно перетягивали эти несчастные страны на свою сторону, что в них надорвалась европейская культурная струна.

Таким образом, парадокс современности заключается в том, что Европа на Западе съеживается, а на Востоке - растет. То, что Россия, как некогда Византия, продолжавшая «дело Рима» целую тысячу лет после того, как он пал под натиском варваров, сегодня является духовным хранителем Европы, нет ничего удивительного. Пропагандируемый некоторыми европейскими русофобами страх перед новой Россией ничем не оправдан. Для культурной элиты Запада Россия - естественный и самый надежный союзник. И чем быстрее это осознают на Западе, тем больше у нас шансов говорить об общей европейской судьбе не только в прошедшем времени.

Это же в полной мере относится к отношениям Россия - НАТО. Ведь они не живут сами по себе и не находятся в вакууме, наоборот, через них наиболее ярко проявляются все особенности отношений России и Запада. Экспорт НАТО на Восток принес Западу не безопасность, а войну. После такого геополитического обжорства у НАТО наступил период несварения. Растянутый, словно резиновый, организм альянса не смог справиться с необходимостью усиления своего военного присутствия в регионах особого приоритета, например, в Афганистане. Оказывается, это целая проблема - послать лишний танк или роту солдат для борьбы с талибами! Все серьезные замыслы и начинания утонули в бесконечных дискуссиях. И это немудрено: количество работающих в институтах Евросоюза и штаб-квартире НАТО в Брюсселе уже превышает количество служащих в рядах бельгийской армии! Штат институтов ЕС «разбух» до 41 000 человек, штаб-квартиры НАТО - до 4000. Для сравнения - в бельгийской армии служат всего около 39 000 человек.

Всякое действие должно иметь смысл и цель. В чем смысл и цель расширения НАТО? «Укрепление демократии», «прав человека» - это демагогия. Для решения этих задач есть другие гражданские организации. НАТО - это военный союз, а не общество филателистов. Значит, целью Североатлантического альянса должно быть укрепление безопасности. Привело ли расширение НАТО на восток к большей безопасности? Судя по гражданской войне на Украине, вспыхнувшей в 2014 году, и развалу Грузии после ее агрессии против Южной Осетии, нет, не привело. Не говоря уж про события 2022 года. Тогда зачем НАТО расширяется? Чтобы ослабить собственный военный потенциал, растянуть зону ответственности за счет скандальных государств и стать заложником и предметом манипуляции со стороны новых членов, решающих за счет США и Западной Европы мелкие проблемы, территориальные споры с соседями, привнося в альянс свои старые фобии, дрязги и склоки?

Североатлантический альянс, превратившись после распада СССР в бумажного льва, долго жил былыми победами - мнимыми и настоящими. Натовские «ястребы» приписали себе победу в холодной войне. Лично мне смешны самодовольные байки моих недавних брюссельских собеседников. Неужели им непонятно, что развал СССР произошел по какой угодно причине, но только не благодаря НАТО, которая своим существованием и бряцанием оружием только сплачивала дряхлеющий советский режим? Но вернемся к НАТО.

После исчезновения Организации Варшавского договора и СССР НАТО несколько «растерялась». Главный враг как способ сбивать в стадо атлантических союзников исчез. Нет, в Вашингтоне и Брюсселе продолжали с генетической ненавистью смотреть на Россию, но формально нужен был иной «источник зла». «Против кого будем дружить?» - задумались ее руководители. Затеянные Западом этнические войны на Балканах и резкая активизация радикального ислама дали альянсу подсказку, и вот уже новыми врагами НАТО были объявлены «международный терроризм», «организованная преступность», «религиозный экстремизм», «наркоугроза» и «пиратство». Но вот в чем вопрос: почему в таком случае НАТО не захотела трансформироваться в международную систему безопасности, некую «супер-спецслужбу», способную надежно противостоять этим новым угрозам с помощью сбора и обмена разведывательной информацией, проведения совместных специальных, контртеррористических и иных операций? Ведь было очевидно, что баллистические ракеты и ПРО в борьбе с террористами не помогут.

Про НАТО иногда говорят: «У носорога плохое зрение, но это не его проблема». Так может ли военный союз, заточенный на противостояние подобному же крупному военному противнику, стать подходящим инструментом в борьбе с новыми вызовами и угрозами? Ответ очевиден. Нет. НАТО нуждалась в провоцировании традиционного врага - России, поскольку только жупел исходящей от нее угрозы мог дать альянсу шанс на самосохранение.

Нередко натовцы объясняли причины сохранения альянса в его старом, военном, виде существованием «стран-изгоев», способных терроризировать Запад оружием массового уничтожения. О’кей. Но что же тогда они не показали нам это оружие? Ведь все мы помним, как представители администрации Джорджа Буша-младшего трясли в ООН какими-то пробирками, рассказывая Совету Безопасности о наличии в Ираке такого оружия.

В итоге США и их союзники, так и не получив санкции Организации Объединенных Наций на применение силы, напали на эту страну, оккупировали ее, разрушили, убили сотни тысяч людей, в том числе и собственных солдат. И все это ради чего? Даже если согласиться с тем, что в мире существуют страны, которые не любят Запад, США, христиан, евреев, белых и т. п., то неужели это повод для войны? Мало ли кто кого не любит? Что, немцы очень любят поляков? Может быть, французы вдруг возлюбили англичан, а те - ирландцев? Да нет же! В этом мире никто никого не любит, но это вовсе не означает, что из-за этого должна начаться мировая война.

Все эти «страны-изгои» (Иран, Северная Корея и т. п.) намного слабее военной машины НАТО. Тогда зачем НАТО поддерживать такую мощь? Да и не является ли военная мощь НАТО, политика бряцания оружием и язык ультиматумов от имени «мирового сообщества» как раз главной причиной, подталкивающей некоторые страны к активной самозащите и попыткам обзавестись собственной увесистой «военной дубиной»? Ведь пример Ирака со всей очевидностью показал: если бы у Саддама действительно было оружие массового поражения, Вашингтон туда своих солдат никогда бы не послал. Поэтому после разгрома Ирака его соседи сделали для себя важный вывод: если у тебя есть оружие массового уничтожения - то нет войны, если у тебя его нет -жди войны.

Сразу после падения Берлинской стены НАТО начала убаюкивать Кремль: мол, предстоящая трансформация альянса не направлена против России. Но Москва слезам не верила, тем более слезам крокодиловым. Вот что написал о цене обещаний НАТО бывший министр иностранных дел Франции Ролан Дюма:

«Вообще курс альянса на приближение к границам России — дело очень опасное. Я помню, когда холодная война испускала дух в конце 80-х - начале 90-х годов, в момент объединения Германии, западные страны приняли на себя обязательство, что НАТО не будет продвигаться в сторону тогда еще СССР. Что стало с этими обещаниями? О них забыли, будто бы их вообще не существовало. А совсем еще недавно США настойчиво навязывали Польше и Чехии элементы противоракетной обороны, приписывая им роль “щита” от государств-изгоев, зная, что Россией это воспринимается, и не без основания, как угроза ее безопасности».

К сожалению, западные политики делают подобные признания только тогда, когда уходят на пенсию.

Именно в сотрудничестве между Россией и европейскими державами, в достижении между ними доверия, в совместном анализе угроз и «общего дела» заключается обоюдный успех проекта защиты единой Европы. Нет, речь, конечно, не могла идти о вступлении России в НАТО. Кремль всегда считал неуклюжей маниловщиной и обманом публичные высказывания высокопоставленных деятелей администрации США, «не исключавших» возможность интеграции России в НАТО в случае, «если она будет соответствовать ее критериям и если на сей счет в альянсе сложится необходимый консенсус». За этими заявлениями стояло лишь желание дать России сладкую пропагандистскую пилюлю перед очередным прыжком НАТО на восток.

Россия самостоятельно обеспечивает свою безопасность. Мы не собираемся ни на грамм отказываться от своего суверенитета, отдавая «заморскому дяде» право и гарантии защиты нашей независимости. Но даже при сохранении различных подходов к решению политических и экономических проблем мы -Россия и Запад - должны научиться защищать оба европейских дома. И лучше всего это делать совместно - по периметру обеих частей Европы.

Многие состоятельные люди предпочитают покупать квартиры или дома в охраняемых коттеджных поселках. Проживание в таких коммунах вовсе не обязывает их знать своих соседей, иметь с ними общий бизнес, знакомить и женить своих детей. Но то, с чего соседи начинают жизнь в таком поселке, - это прежде всего обеспечение общей безопасности в условиях повышенной криминогенности современного мегаполиса. На это соседи выделяют свои ресурсы - чтобы возвести общий забор, установить автоматический шлагбаум и вооружить охрану. Европейская цивилизация точно так же не защищена от современных «вызовов и угроз» - как любят выражаться дипломаты. Так, может, и нам - России и европейским державам - построить свой безопасный и совместно охраняемый «европейский поселок»? Еще раз подчеркну: никто не предлагает загонять Россию и Запад в одну коммунальную квартиру и даже в один «общеевропейский дом». Но почему бы не взять под охрану общий «периметр», создав единую систему безопасности Европы? Ради такой вполне понятной людям благородной идеи Россия готова последовательно и терпеливо укреплять отношения с Западом, преобразуя их в стратегическую кооперацию ради выживания Европы. Такие отношения должны быть основаны на принципах равноправия, неделимости безопасности и взаимного доверия.

Но какова в глазах европейцев «настоящая Европа»? Что она собой представляет? Чего Запад ждет от России и вправе ожидать? Чего Россия ждет от Запада, чего она вправе ожидать? Можно ли перевести романтику «Европы от Ванкувера до Владивостока» в прагматические принципы международных соглашений? Логика прежней эпохи требовала от Запада создания бастионов вокруг СССР. Противостояние с «восточным блоком» сопровождалось заброской идеологических вирусов на территорию Советского Союза и его «братушек». Советская пропаганда ответно прорывалась за эти оборонительные линии своими «социалистическими проектами» для других континентов, направляя «странам социалистического выбора» пароходы со специалистами и экономической помощью. И это при том, что в самом Советском Союзе нам порой не хватало элементарных вещей.

Опасаясь прямого вооруженного противостояния, капиталистический Запад и социалистический Восток портили друг другу кровь, то и дело организуя в третьих странах нешуточные локальные конфликты. Более того, увлекшись конфронтацией, идеологические инженеры двух конфликтующих миров создали в «лабораториях холодной войны» настоящих киборгов. В то время как американцы и натовцы натаскивали в тренировочных лагерях афганских моджахедов, советские инструкторы обучали палестинских, латиноамериканских и африканских левых радикалов методам партизанской борьбы. Но прошло несколько лет, и обученные в СССР палестинские террористы оказались в бандах на Северном Кавказе, а «воспитанники Запада» развязали террористическую войну против своих учителей. 11 сентября 2001 года стало ясно: киборги восстали против своих инженеров.

Инерция конфронтационного мышления подвигает Запад окружать Россию, экспортировать «цветные революции», расчищающие путь для нового «крестового похода» атлантистов на «варварский восток». Вместо воссоединения Европы возводятся новые бастионы и обходные трубопроводы -типа откровенно антироссийского и провокационного проекта «Набукко». Это вызвало отвращение и презрение России к Западу и побудило ее вновь искать союзников за пределами Европы.

Россия никогда не потерпит, чтобы с ней разговаривали снисходительно. Россия никогда не согласится с появлением новых военных потенциалов у своих границ. Наша историческая память сформировала мощный инстинкт самосохранения, и если кто-то этого еще не понял - горе ему.

Более того, при конфронтационном подходе к России и попытках продолжить «крестовый поход» на Восток не решается ни один из собственно европейских вопросов. Поток иммиграции, наркомафия, экологические угрозы, распад морали - все это не имеет никакого отношения к тем программам, которые направлены на ослабление России. Чему же они служат? Тому, чтобы Россия ослабла вплоть до распада? Это и есть вожделенное будущее Европы? Неужели не понятно, что подобное будущее - кошмар и для самой Европы? Разве жизнь по соседству с целым континентом, погруженным в гуманитарную катастрофу, добавит ей уюта и безопасности? Если западным политикам видится будущее без России, то со стороны России можно ожидать только самых энергичных усилий, чтобы разрушить эти планы. И пример тому - Специальная военная освободительная операция на Украине. Но те на Западе, кто провоцировал украинских националистов против русских и России, даже не догадываются, насколько далеко мы готовы пойти для ликвидации созданных ими экзистенциальных угроз нашей национальной безопасности.

Будущее России без Европы незавидно. Будущее Европы без России ужасно. В такой Европе не будет ни стабильности, ни надежного достатка, ни возможности реализовать ценности цивилизации. Следовательно, в образе будущего Запад должен увидеть Россию как неотъемлемую часть Европы, а Россия - признать преимущества мирного сосуществования и сотрудничества с европейскими нациями. На чем может быть основана общность Европы с полноценным участием России?

Как ни странно, «реальная политика» все время выводит за скобки чрезвычайно важный аспект проблемы - наши ценностные ориентиры. Общность Европы -не в политических доктринах, а в догматах христианской веры, пронизывающих всю европейскую историю. Обращая внимание на утерю европейцами духа своей собственной истории, Федор Достоевский писал:

«Русскому Европа так же драгоценна, как Россия: каждый камень в ней мил и дорог. Европа так же была отечеством нашим, как и Россия... О, русским дороги эти старые чужие камни, эти чудеса старого Божьего мира, эти осколки святых чудес: и даже это нам дороже, чем им самим. У них теперь другие мысли и другие чувства, и они перестали дорожить старыми камнями».

Из христианских догматов вызрели современные гуманитарные ценности и хозяйственные практики («дух капитализма» по Максу Веберу). Они не изменились и в наше время. Даже в обществе, где ослабла христианская вера, действует сформированная ею культурная среда. Общественный идеал Европы невозможно осмыслить без обращения к вере наших отцов. Из этого мы можем сделать вывод, что единство Европы достижимо, а обособление от нее России в высшей степени опрометчиво.

Обеспечение безопасности предполагает защиту духовно -нравственного наследия, исторических традиций и норм общественной жизни, сохранение культурного достояния всех народов. Объектом защиты должен быть традиционный национальный и общеевропейский уклад, который в определенной мере может угадываться в прошлом. «Прекрасная Франция», «Старая добрая Англия», «Священный германский союз», «Святая Русь»... Разве эти понятия противоречат друг другу? Нет, конечно. Все они основаны на великом пласте культурного и исторического наследия европейского христианства. И это наше прошлое дает нам надежду на будущее.

Пир во время чумы

Попробуйте отгадать, кому принадлежат эти слова:

«Если тому или другому народу удалось завоевать себе очень большие территории, то это вовсе не обязывает другие народы к тому, чтобы навеки признать этот факт незыблемым. Это доказывает только то, что завоеватель в данную минуту был достаточно силен, а остальные народы были достаточно слабы, чтобы это допустить. Право данного завоевателя основано только на его силе. Если наш народ ныне столь невозможным образом сжат на крошечной территории и вынужден поэтому идти навстречу столь тяжелому будущему, то из этого вовсе не вытекает, что мы должны примириться с судьбой. Восстать против этого - наше законнейшее право. Глупо было бы думать, что какая-то высшая сила судила так, чтобы другим государствам достались огромные территории, а мы должны были подчиниться нынешнему несправедливому разделу земли. Ведь и те земли, на которых мы живем сейчас, не свалились нам в виде подарка с неба, а достались нашим предкам в тяжелой борьбе. Так и в будущем новые территории достанутся нам только в результате тяжелой борьбы с оружием в руках».

Не догадались? Подскажу: автор этих слов - ненавистный всем фюрер, но разве нет среди сегодняшних американских и европейских политиков тех, кто думает так же? Однако НАТО никогда не решится на прямую военную конфронтацию ни с Россией, ни с Китаем. И это при том, что у них колоссальное преимущество по обычным вооружениям и космическим средствам разведки и целеуказания. Все дело в том, что в наших руках - надежный «великий уравнитель» в виде стратегических ядерных сил (СЯС). Причем наш ядерный ракетный потенциал постоянно совершенствуется и уже подошел к точке своей максимальной эффективности после начала летно-конструкторских испытаний и постановки на боевое дежурство тяжелой межконтинентальной баллистической ракеты «Сармат» глобальной дальности, а также гиперзвуковых блоков «Авангард» (я, безусловно, горжусь, что руководил работами по модернизации наших СЯС).

Запад дорожит построенной им сытой и безоблачной жизнью. Рисковать ею он не станет. Россия для Запада - старая большая проблема и источник постоянного страха и раздражения. Но иметь новые проблемы от этой старой никто в Европе не хочет. Боятся, причем смертельно. Гадить на Украине, поставляя фашистской хунте современные вооружения и науськивая ее против России, - на это они способны, но воевать с Россией напрямую. Нет, конечно. Хотя, с моей точки зрения, поставки вооружений воюющей против нас фашистской клике - это прямое втягивание Запада в войну. Хотят они это признавать или нет - неважно. Важно то, что мы считаем их стороной врага.

Однажды в Брюсселе по швейцарскому телеканалу я посмотрел замечательный сюжет о тяжелой жизни в этой альпийской республике в годы Второй мировой войны. Одна пожилая женщина трогательно рассказывала о своей горькой доле: во время войны количество сортов сыра в магазине сократилось с 36 до 13. Бедняжка! Досталось же ей! Здесь, в центре Старой Европы, вы найдете старинные, почти игрушечные средневековые города, не тронутые ни временем, ни разрушительными войнами XX века. А все почему? Да потому, что некоторые европейские народы предпочитали сдаваться неприятелю еще до объявления им войны. Вот и живут тихо и беззаботно в своих старинных владениях, с опаской поглядывая на русских туристов.

Что тут скажешь? Таковы нравы в современной буржуазной Европе. Да и в США, которые никогда не воевали на своей территории, не знали, что такое голодная блокада Сан-Франциско или танковые колонны врага на Потомаке, люди имеют смутные представления о войне. То ли дело русские, дравшиеся за каждый клочок земли, за каждую деревню. Кто бы мне что ни говорил, но нет народа в мире, кроме нашего, кто бы так ценил свою свободу. Да вот беда: выиграв сражения на поле брани, мы бездарно упускали результаты победы на поле политическом.

И все же повторюсь: сегодня война между Россией и Европой невозможна. Ее возникновению препятствует целый ряд причин:

Во-первых, между европейскими государствами нет существенных идеологических и политических противоречий. Россия - тоже капиталистическая страна, а ее правящий класс - национальная буржуазия.

Во-вторых, европейский обыватель воевать принципиально не хочет. Санкции против России он поддержит, но только до той поры, пока они не скажутся на его безбедном существовании (чего, кстати, не скажешь о европейской бюрократии, готовой к различным авантюрам против России и даже собственных интересов Европы).

В-третьих, войну в современных европейских условиях представить вообще невозможно. Весь континент буквально напичкан сверхтехнологичными сооружениями - всевозможными плотинами, атомными электростанциями, химическими предприятиями. Удар по ним вызовет катастрофический ущерб, равный тому, что может возникнуть при применении ядерного оружия. Поэтому обычная война в Европе неминуемо перерастет в обмен ударами стратегических ядерных сил, а это - конец жизни на Земле. Именно поэтому никто воевать в Европе не только не хочет, но и не может.

Характер войн с уходом XX века претерпел кардинальное изменение. Войны теперь даже не объявляют, «ходить на вы» стало старомодным. Все чаще войны стали возникать внутри самих государств. Потом воюющие стороны заручались поддержкой других государств.

Все последние войны в Европе были связаны с распадом СССР и Югославии. В первом случае во внутренние конфликты тайно вмешивались другие государства, готовя государственные перевороты (пример - Украина) и негосударственные террористические формирования (об этом я подробно писал в главах, посвященных двум чеченским войнам). Во втором - был осуществлен акт варварской агрессии НАТО против распадавшейся югославской федерации.

Если Россия нашла в себе силы затушить очаг войны и подавить мятеж бандформирований, то на Балканах конфликт тлеет до сих пор и связан он с внутригосударственными, а не межгосударственными распрями (Косово, Македония). Эти распри НАТО успокоить так и не сумела (или не захотела). Зато разбомбила все, что попалось на глаза.

Так кто же они, современные зачинщики войны? На мой взгляд, это две странным образом взаимосвязанные группы агрессоров:

Первая группа - бывшие «леваки» в рваных джинсах, деградировавшие во вполне респектабельных европейских империалистов. Именно из такого человеческого материала пролезли в Еврокомиссию фарисеи типа бывшего троцкиста Борреля. К этой группе зачинщиков войны я бы также отнес коррумпированную геронтократию Демпартии США во главе с агрессивным Байденом.

Вторая группа - это вызревшие в подполье экстремистские организации, возникшие на почве этнического, религиозного или политического радикализма и ненависти. Эти организации могут иметь местечковый или транснациональный размах. Да, иногда они пытаются присвоить себе некоторые функции государства, заставляя своего противника разговаривать с ними на равных. Вспомним хотя бы Хасавюртовский мир, подписанный Лебедем с Масхадовым, изображавшим «представителя руководства государства Ичкерия». Как правило, за такими террористами стоят иностранные манипуляторы из выше названной первой группы, чужими руками обеспечивающие необъявленную агрессию против суверенных государств.

Целью такой «неклассической войны» становится подрыв государственности как таковой. Захват территории, удержание проживающего на ней населения под своим контролем - это все в прошлом. Никакие террористы или мятежники не собираются кормить оккупированное ими гражданское население. Для них это - заложники, не более того.

Порядок действий захватчиков нового типа также иной: сначала удовлетворяются частные интересы этнических, олигархических или криминальных группировок, затем перекраивается политическая карта целого региона и только в последнюю очередь оформляется «новая государственность». При этом объектом военного насилия становится не государство как таковое, а те или иные этнические группы, олицетворяющие собой это государство (например, русские на Украине и Кавказе или сербы в Косово). Ресурсы для ведения «неклассической войны» приобретаются за счет торговли оружием и наркотиками. Естественно, международное гуманитарное право в такого рода случаях не действует. «Неклассическая война» всегда предельно жестока и неразборчива в средствах. На такой войне происходит насильственное втягивание в боевые операции мирного населения и, как следствие, размывание различий между боевиками и мирными жителями.

Признаками поражения в «неклассической войне» являются не отступления по фронту, человеческие, материальные и территориальные потери, а разложение национального единства и тайная ликвидация несогласных. В такой войне самым чудовищным образом проявляются хищнические интересы, способствующие дальнейшему наращиванию конфликта (расхищение бюджетных средств, организация новых каналов незаконной торговли оружием, инфильтрация экстремистов в правоохранительные органы).

Все это происходит на фоне провокационного спора политиков и дипломатов о «неразрешимом противоречии» между двумя концепциями государственного строительства - концепцией защиты суверенитета и территориальной целостности, с одной стороны, и концепцией права народов на самоопределение - с другой. Жонглирование обеими концепциями служит самым наглядным примером «двойных стандартов» и любимой игрушкой циничных манипуляторов, заинтересованных в повсеместном разжигании войны на территории страны, которую они хотят ослабить или даже погубить. Влиятельные западные круги, заинтересованные в разрушении сначала Сербии (на ней ставился первый эксперимент), а затем и России, превращали концепцию самоопределения в лозунг признания особых прав меньшинств в ущерб правам и интересам нации в целом, оправдывая тем самым вооруженный сепаратизм.

На самом деле в вопросе соотношения права нации на самоопределение и права государства на сохранение территориальной целостности приоритет отдается принципу территориальной целостности. Исключение из общего правила, напомню, может быть только одно: национальное, региональное или религиозное меньшинство имеет право на реализацию принципа на самоопределение в полном объеме (т. е. вплоть до отделения и приобретения независимости) только в случае, если оно подвергается угрозе своего физического существования (пример - угроза жизни и основополагающим правам населения Крыма и Донбасса после захвата вооруженной хунтой власти в Киеве зимой 2014 года и последующей расправы нацистов с русскими активистами в Одессе).

Однако и это вполне гармоничное сочетание двух принципов международного права в последние три десятилетия стало объектом интриг. В конце XX века политический класс США провозгласил свою монополию на глобальное регулирование процессов самоопределения и пересмотр прав на суверенитет отдельных государств. Фактически Вашингтон попытался перекроить всю политическую карту мира, измельчая (атомизируя) крупные государства или растворяя их независимость в выстроенных в имперском духе международных организациях. Таким образом, одна империя и, следовательно, один культурно -исторический тип пытается навязать всему миру свой образ жизни и свой внешний аудит.

Единственный, кто может ему помешать завершить задуманное, - это Россия. Для нас эта борьба имеет решающее значение.

На холмах Грузии...

Утром 8 августа 2008 года я проснулся намного раньше обычного. Разбудили меня ласковое тосканское солнце и пение птиц. Я взял отпуск, но далеко от Брюсселя решил не уезжать, поскольку в течение всего июля шла тревожная информация из Закавказья. Мы отдыхали с женой и внуками в Италии, сняв с друзьями на несколько семей небольшой частный домик в десяти минутах от городского пляжа. Я вышел в крошечный дворик накрыть стол для семейного завтрака. Мы приехали к морю дня за два до этого и еще толком не успели разложить по комнатам вещи.

Где-то рядом зазвонил мобильник. Переступив через еще не разобранный чемодан, я схватил телефон и быстро нажал на кнопку ответа, чтобы сигнал не разбудил спящих в доме детей. Из динамика громко кричали: «Почему вы молчите? Нас здесь всех убивают! Вы нас предали? Скажите!»

Я узнал звонившего. Это был мой старый приятель-осетин, с которым я познакомился в бесланском штабе. Я попробовал успокоить его и понять, наконец, что за переполох. Мой собеседник немного успокоился, но продолжал сбивчиво рассказывать мне о произошедшей ночью трагедии. Из его слов стало ясно, что Саакашвили начал войну против Южной Осетии и нанес ракетно -артиллерийский удар по спящему городу Цхинвалу.

По памяти я назвал приятелю телефон спецкоммутатора в Москве (в Беслане я выучил его как «Отче наш») и посоветовал несколько контактов, куда ему нужно срочно позвонить, чтобы сообщить детали. При этом я, конечно, понимал, что руководство страны и наши военные не могут не знать о масштабном вторжении грузинской армии в Южную Осетию. Грузинские силы не могли вторгнуться в пределы этой республики в обход постов наших миротворцев, значит, они должны были попытаться смять позиции российских военных. Если это так, то без жертв среди военнослужащих не обошлось - ведь наши ребята, в отличие от западных миротворцев в Сребренице, боевые позиции не оставляют. Я включил телевизор, убрал звук и стал щелкать переключателем программ. По нескольким итальянским каналам показывали все что угодно, но только не новости о начавшейся войне. Тогда я через мобильную связь вошел в Интернет. Первые сообщения в Сети подтвердили информацию звонившего осетина - война!

Я разбудил жену и попросил ее срочно собраться. Позвонил в Брюссель помощнику и поручил ему выяснить, какие ближайшие рейсы и из каких ближайших городов Италии вылетают в столицу Бельгии. Мне, на счастье, выпал подходящий рейс с вылетом через пару часов. По идее, я должен был успеть. Жена вызвалась меня проводить. Мы прыгнули в машину и помчались в аэропорт по пустой, залитой солнцем магистрали.

Пока ехали, я успел обзвонить всех, от кого зависел успех моей миссии в штаб -квартире НАТО. Я понимал, что задача грузинских властей состоит в интернационализации конфликта и втягивании на своей стороне в военные действия вооруженных сил стран Североатлантического альянса.

Соответственно, моя задача сводилась к прямо противоположному - удержать НАТО от необдуманных поступков и не позволить грузинским авантюристам спровоцировать третью мировую войну. Понятно, что далеко не все здесь зависело от меня, но я ставил перед собой именно эту задачу.

Мне нужны были все мои люди на местах. Всех, кто находился в августе вне Брюсселя, я немедленно отозвал из отпусков. В Москву были направлены срочные запросы на получение оперативной информации с места боев. Кроме того, у меня со старых времен оставались надежные источники информации во Владикавказе и самом Цхинвале. Пока мы мчались в аэропорт, по итогам моих телефонных переговоров с Москвой и Владикавказом у меня сложилась более -менее полная картина событий. Как я и предполагал, грузинские вооруженные силы напали вероломно. Были расстреляны российские миротворцы на ближайших блокпостах и в пунктах наблюдения. Сколько пострадало гражданских лиц во время ночной бомбардировки и утренних танковых боев на улицах города, можно было только догадываться.

Перед самой посадкой в самолет снова зазвонил мобильник. Парламентский корреспондент информационного агентства «Интерфакс» Людмила Щербина, хорошо знакомая мне по работе в Государственной Думе, просила дать хоть какое-то пояснение по поводу того, что происходит на Южном Кавказе. Понимая, что сложившаяся ситуация требует инициативных, самостоятельных и ответственных действий, я решил, не дожидаясь инструкций из Центра, дать развернутый комментарий:

«Нападение на российских миротворцев при исполнении ими своих служебных обязанностей есть нападение на Россию в целом. Это агрессия, на которую будет дан жесткий военный ответ. Ночная бомбардировка спящего города -варварский акт, направленный на то, чтобы убить как можно больше ни в чем не повинных людей - женщин, стариков и детей. Это и есть этническая чистка, которая квалифицируется как военное преступление. Россия обязана остановить бойню и наказать агрессора, применив против него свои Вооруженные силы».

Когда я через полтора часа приземлился в аэропорту Брюсселя, мой первый комментарий уже цитировали все российские и мировые агентства. Тогда я еще не знал, что сам лично вступил в свою войну - войну информационную, пропагандистскую, которая скоро станет не менее жестокой, подлой и варварской, чем та, что разгоралась в Южной Осетии.

Не успела моя машина отъехать и ста метров от брюссельского аэропорта, как мне позвонил верховный главнокомандующий Объединенными вооруженными силами (ОВС) НАТО в Европе генерал армии США Джон Крэддок.

- Посол, привет, вы где сейчас находитесь?

- Уже в Брюсселе, генерал. А вы

- Греюсь на пляже...

- Грейтесь дальше, генерал.

Еще через пять минут я уже заходил в приемную генерального секретаря НАТО Яаапа де Хооп Схеффера. Голландец в офисе отсутствовал, и меня принимал его первый заместитель Клаудио Бизоньеро. Итальянец шел мне навстречу с протянутой для рукопожатия рукой. Я же демонстративно убрал свои руки за спину и, зная итальянский, сказал по-английски, чтобы меня могли понять и стоящие за Бизоньеро натовские военные советники, дословно следующее:

«Господин заместитель генерального секретаря! Благодаря вашей поддержке и потаканию режиму Саакашвили сегодня на Кавказе началась война. Гибнут мирные люди. Уже погибли российские миротворцы. Хочу вас предупредить. Если НАТО вступит в эту войну на стороне Саакашвили, мы придем и всех вас убьем».

Я развернулся и быстрым шагом покинул приемную генсека, оставляя ошарашенного Клаудио подумать со своими военными над моими словами. Полагаю, пару дней НАТО точно обсуждала смысл и тон моего послания, гадая, моя ли это личная инициатива или вот такие у меня были инструкции. В итоге в Североатлантическом альянсе потеряли драгоценное время на реакцию.

Сев в машину, я снова позвонил главковерху Крэддоку и предложил американскому многозвездному генералу дать брифинг для его людей в Штабе ОВС НАТО по обстановке в зоне конфликта. Американец согласился. На следующее утро, заранее согласовав объем информации с начальником Генерального Штаба Вооруженных Сил России генералом армии Николаем Макаровым, я принял в своем рабочем офисе в штаб-квартире НАТО начальника Штаба ОВС альянса немецкого генерала Латтера, который прибыл в сопровождении нескольких старших офицеров из военного штаба альянса в Монсе.

Разговор был сложный, но профессиональный. Главное, что я дал понять натовцам: убиты наши миротворцы, погибло значительное число гражданских лиц, пока не поддающееся точному подсчету. Мы вынуждены срочно перебрасывать подкрепления в Южную Осетию. Операция будет носить локальный и ограниченный по времени характер. Наша задача - принудить Грузию, развязавшую международный вооруженный конфликт, к миру. Мы не ставим целью оккупацию Грузии или смену ее политического режима. Но мы уничтожим любой объект военной инфраструктуры, если он будет задействован против нас или гражданских лиц Южной Осетии. Я также подтверждаю, что в войска поступил приказ Верховного главнокомандующего Дмитрия Медведева - максимально избегать поражения грузинских гражданских объектов и лиц и не выходить за пределы зоны ответственности наших миротворцев. По окончании операции по принуждению Грузии к миру мы вернем все наши воинские подразделения в места постоянной дислокации. От НАТО мы требуем лишь одного: не влезать в эту историю.

Немец выслушал меня, практически не перебивая, лишь уточняя некоторые детали. На лице его я читал то ли страдание, то ли сострадание. Потом он поблагодарил меня за открытость и «готовность к диалогу».

Пять дней конфликта на Южном Кавказе мы жили только этой войной. Я и раньше бывал на войне - под артобстрелом и снайперским огнем. Но никогда раньше не чувствовал такого патриотического подъема у всех моих товарищей в Москве и в нашей миссии в Брюсселе, такой всеобщей ненависти и презрения к зачинщикам войны и такой личной ответственности за дело мира.

12 августа со мной срочно связался руководитель нашей группы военной связи в Штабе ОВС НАТО генерал-майор Виктор Зиновьев. Он сообщил, что только что в наш офис в Монсе зашел некий американский полковник, который частенько ошивался вокруг наших военных представителей в НАТО, и злорадно сообщил, что альянс принял решение высадить в Грузии десант. Я, конечно, не мог доверять развязной болтовне американского офицера, тем более что так в НАТО дела не делаются. Прежде чем применить силу, военное командование альянса должно получить официальную санкцию Совета НАТО, состоящего из моих коллег - постоянных представителей стран - участниц альянса. В случае чего я бы узнал об этом решении одним из первых. Тем не менее я решил немедленно передать информацию генерала Зиновьева в Центр, а затем сразу связаться с командованием НАТО.

Генерал Латтер соединился со мной без промедления. Я изложил ему суть события и потребовал объяснений. По тону разговора стало ясно, что немец сильно уязвлен случившимся. Латтер еще раз переспросил фамилию американского «шутника», заверил меня, что НАТО сохраняет в конфликте на Южном Кавказе нейтралитет, и пообещал тщательно разобраться в инциденте. Я поблагодарил своего собеседника и повесил трубку. Однако эта история меня неприятно поразила. Оказывается, среди офицеров Штаба ОВС НАТО есть откровенные провокаторы. Надеюсь, что негодяй был примерно наказан.

В течение считанных часов после начала войны в Южной Осетии Постпредство России при НАТО превратилось в настоящий штаб и круглосуточно работающий информационный центр. Полдня я тратил на всевозможные телемосты, дебаты, интервью ведущим западным СМИ и подготовку собственных статей и комментариев для ведущих американских и европейских газет - с разъяснением правды о происходящих событиях. Вторые полдня - на консультации в штаб-квартире НАТО с послами западных держав и руководством международного секретариата альянса. Все они нехотя прервали свои августовские отпуска и слетелись в Брюссель.

В связи с блокировкой американской делегацией созыва по моему требованию чрезвычайного заседания Совета Россия - НАТО альянс практически сам лишил себя собственной политической роли в этом конфликте, добровольно отдав ее Евросоюзу и лично Николя Саркози - французскому президенту, который в тот момент председательствовал в ЕС. Оказавшись в информационном вакууме, потеряв возможность ориентации в бурном развитии событий на Южной

Кавказе, некоторые послы НАТО просили меня ежедневно информировать их об обстановке в зоне боев и действиях вооруженных сил России. Сведения из моих релизов, объективно освещающих события в Южной Осетии, они депешами отправляли в свои столицы.

Через пять дней все было кончено. Струсившая грузинская армия, обученная, вооруженная и натасканная англосаксами, к позору своих иностранных инструкторов бежала с поля боя. Российская армия остановила свое наступление в нескольких десятках километров от Тбилиси. Скажу честно, мы в постпредстве были разочарованы этим решением. Все революции, путчи и государственные перевороты совершаются в столицах. Войны также завершаются взятием столиц. Именно взятие русскими войсками Парижа в 1814 году заставило Наполеона отречься от власти. Осознание значения столицы заставило Сталина не покидать Москву. То же касается и конечных целей борьбы за гарантии безопасности России против враждебных режимов Грузии и Украины. Столицы надо брать в первую очередь, их падение деморализует противника и поддерживающие его страны. Взятием столицы оканчивается кровопролитие и достигаются поставленные в ходе военной операции цели. Опасаетесь санкций? Их будет не меньше и не больше тех, что уже объявлены против вас. Опасаетесь брать на себя ответственность за разрушение красивого города? Тогда не жалуйтесь, когда будут разрушать ваши города.

Когда ворвавшаяся в Париж русская армия на городских высотах установила орудия, стволы которых были обращены на столицу Франции, командующий правым флангом французской обороны маршал Мармон, желая спасти многотысячный город от бомбардировки и уличных боев, отправил парламентера к русскому императору.

Александр I дал такой ответ: «Он прикажет остановить сражение, если Париж будет сдан: иначе к вечеру не узнают места, где была столица». Государь не боялся ответственности за разрушения в Париже, потому что понимал, что это - единственная возможность окончить войну и кровопролитие. И он был стопроцентно прав. Взятие Парижа заставило Наполеона отречься от трона.

Войну нельзя вести вполсилы. Да, ее характер может быть ограничен конкретными целями, например, отказом правительства страны-противника от совершения определенных действий. Я уже подробно описывал то, что американцы сделали с Югославией в 1999 году. Они поразили ее военную и критически важную инфраструктуру, включая здание Генштаба ЮНА в Белграде, крупнейшую телерадиокомпанию, мосты, электроподстанции и пр., поставив перед президентом Милошевичем ультиматум о выводе югославской армии из Косово. Да, это была ограниченная цель, речь не шла о полной и безоговорочной капитуляции, немедленной смене режима или «демилитаризации» Югославии. Но эта «ограниченная» цель была последовательно и полностью реализована Соединенными Штатами. И «карточный домик» Югославии сложился... Так нужно ли было нашей армии идти на Тбилиси, искать там Саакашвили, чтобы вздернуть его на ближайшем каштане? Нужно ли было добиваться от Грузии смены политического курса и выстраивания с Россией добрососедских отношений? Да, если уж мы своей армией зашли на их территорию, то нужно было идти до столицы и закончить войну там. Окончательно и бесповоротно. Вырвать с корнем гнилой зуб. Не оставлять американцам ни единого шанса вновь использовать православную Грузию как свой плацдарм против России. Таково мое мнение, и я на нем настаиваю.

Так или иначе, «пятидневная война», как ее назвали на Западе, перечеркнула планы Саакашвили по быстрому втягиванию Грузии в НАТО, хотя этот итог является скорее отсрочкой угрозы, а не ее снятием вообще. Естественно, выживший Саакашвили и его вашингтонские хозяева сдаваться не собирались. Кампания, развязанная против России и двух молодых кавказских республик -Абхазии и Южной Осетии, была настоящей агрессией. На головы западных обывателей были сброшены тонны военной лжи. В НАТО и ООН этой пропагандистской машине противостояли российские миссии: Постоянное представительство России при НАТО и Постпредство при ООН, руководимое послом Виталием Чуркиным, который доказал, что под его дипломатическим мундиром билось сердце патриота и гражданина.

19 августа в Брюссель на внеочередную встречу Совета НАТО слетелись министры иностранных дел 26 стран альянса. Вышедший по ее итогам к журналистам генеральный секретарь НАТО Яаап де Хооп Схеффер обвинил Россию в «непропорциональном применении силы против суверенной Грузии». В этот момент НАТО мне напомнила читающую мораль бандершу. И это была та самая НАТО, которая весной 1999-го «пропорционально» бомбила города Сербии и убила в итоге более двух тысяч ее мирных жителей! Воистину цинизм НАТО в эти дни мог поразить самых отпетых циников!

Кроме того, министры стран НАТО заявили, что «отношения с Россией не могут оставаться прежними» («no business as usual»). Противно было это слушать. Вся работа натовских пропагандистов по убеждению российской общественности в том, что «Североатлантический альянс - белый и пушистый», пошла насмарку. НАТО в критический для России момент стала на сторону убийцы женщин и детей, отдавшего приказ вероломно напасть и расстрелять наших миротворцев. Такого лицемерия от Североатлантического альянса не ожидали даже самые махровые НАТО-скептики (хотя если бы они увидели поведение НАТО в отношении России в 2022 году, наверное, приняли бы яду).

В этот день, ожидая вердикта натовских министров, я запланировал в НАТО свою ответную пресс-конференцию. Руководство блока всегда спокойно относилось к общению послов партнерских стран со СМИ под крышей Североатлантического альянса.

За несколько часов до начала брифинга в наш офис поступил ответ генсека Яаапа де Хоопа Схеффера, в котором сообщалось, что «все пресс -залы в штаб-квартире Альянса заняты». Со стороны натовских пиарщиков, подсунувших Схефферу проект этого письма, это было верхом глупости. Запрещать русскому послу общаться с прессой, аккредитованной при НАТО, означало разбудить русского медведя. Естественно, я был готов проводить пресс -конференцию и с мегафоном в руке - пусть даже на броневике, да где угодно! Будучи политиком в оппозиции, я ведь многому успел научиться.

Я дал указание завхозу нашего постпредства Владимиру Сосновскому принести кувалды, и мы на глазах у западных журналистов, ожидавших мое выступление, стали крушить внутренние перегородки в офисе российской миссии в партнерском здании штаб-квартиры НАТО с тем, чтобы обеспечить посадку как можно большего числа гостей. Так, на этом спешно прибранном полу с остатками гипсокартона, мы расставили стулья для всех ломившихся к нам западных журналистов. Расширенный с помощью русских молотов и кувалд натовский зал был забит до отказа. Пользуясь случаем, хочу сказать натовским тугодумам спасибо. Они своим решением отказать мне в помещении помогли создать должную атмосферу для общения с европейской и американской прессой. Ее симпатии в тот момент точно были не на стороне натовцев. Итог встречи был предсказуем. Западные журналисты в массе своей высмеяли генсека и пресс-службу НАТО и многомиллионными тиражами распространили нашу позицию о ситуации в Южной Осетии и агрессии Саакашвили.

После хамского заявления НАТО по итогам министерской встречи 19 августа, в котором нас обвинили во всех смертных грехах, Кремлю не оставили выбора кроме как признать независимость двух молодых кавказских республик. Иных гарантий невозобновления грузинами военных действий на нашей южной границе ожидать было неоткуда. Кроме того, признание независимости стало ответом на инсинуации на тему, что, мол, «Россия хочет аннексировать Южную Осетию и Абхазию».

О принятом решении я узнал лично от президента Медведева, который вызвал меня 25 августа в Сочи для консультаций. В это время американцы, «опоздавшие на последнюю электричку», вдруг решили устроить запоздалую демонстрацию своей военной мощи, послав боевые корабли в Черное море. Одновременно немногочисленные грузинские криминальные элементы, вольготно расквартировавшиеся в европейских столицах, начали провокации у стен российских посольств. Митингами и демонстрациями «возмущенной грузинской общественности» напрямую руководили штатные сотрудники грузинских спецслужб и дипломатических миссий, о чем мне пришлось сделать официальное представление на одном из посольских заседаний Совета евроатлантического партнерства. Во избежание новых нападений грузинской армии на села и города Абхазии и Южной Осетии Кремль по просьбе властей Сухума и Цхинвала принял решение разместить на их территории ограниченный контингент российских военных.

Угроза новой войны захлебнулась. В Южную Осетию начали возвращаться беженцы. Родственники искали случайные захоронения своих родных и близких, погибших от рук грузинских захватчиков. Полным ходом шла расчистка завалов разрушенного войной Цхинвала, началось его восстановление. Что же касается Брюсселя, то он вновь вернулся к своему любимому занятию - под крем-брюле «перемывать косточки» неубитому русскому медведю, который, к всеобщей неожиданности, вдруг проснулся и надрал уши обидчику. Ох, не будите вы, господа, русского медведя!

Покидая Брюссель, я решил оставить на той земле память о своей работе с НАТО. Дипломаты по моей просьбе привезли с садовой ярмарки два саженца тополей. Когда работа была закончена и я воткнул острие лопаты в землю, кто -то из российских журналистов спросил меня, какие именно деревья я посадил на натовской земле. Я ответил, что первое деревце - это Тополь, а второе - это тоже тополь, точнее, Тополь-М. Так эта шутка про «тополя», угодившие в НАТО, пошла гулять в народ.

Как закалялась сталь

Мое назначение в самом конце 2011 года на работу в Правительство России, прежде всего на руководство Военно-промышленной комиссией, стало для меня счастливой возможностью продолжить дело отца и внедрить на практике разработанные им принципы программно-целевого планирования государственного оборонного заказа (ГОЗ). За несколько лет самоотверженной, крайне нервной, но плодотворной работы по реализации заданий Государственной программы вооружения и Федеральной целевой программы развития оборонно-промышленного комплекса приглашенные мной в ВПК специалисты сумели должным образом настроить нашу промышленность и военную науку на выпуск самой современной военной и специальной техники, которая стала оперативно поступать в войска. Это и боевые самолеты Су-57, Су-35, Су-30СМ, МиГ-35, «возрожденный из пепла» стратегический бомбардировщик ТУ-160М с восстановлением производства уникального двигателя НК-32-02. Для производства титанового центроплана этого легендарного стратегического бомбардировщика в рекордно короткие сроки на Казанском авиазаводе была воссоздана технология электронно-лучевой сварки. Это перевод из Ташкента в Ульяновск производства глубоко модернизированного Ил-476. Это первое успешное испытание легкого военно -транспортного самолета Ил-112В, обеспеченное колоссальным энтузиазмом и профессионализмом моего сына Алексея, отвечавшего в Объединенной авиастроительной корпорации за эту стратегически значимую программу. Для гражданской авиации, несмотря на яростное сопротивление ряда должностных лиц в правительстве, были созданы магистральный МС-21 и ближнемагистральный Ил-114-300, а также дальнемагистральный Ил-96-400М. Начата совместно с китайскими коллегами работа по созданию широкофюзеляжного дальнемагистрального лайнера. И это я перечислил работы по гражданскому самолетостроению. Под новые российские лайнеры по моей инициативе, горячо поддержанной В. В. Путиным в мае 2016 года, началась разработка принципиально новых авиационных двигателей, в том числе мощного ПД-35 и ПД-8, который должен заменить на самолете «Sukhoi Superjet 100» французский двигатель SAM-146. А ведь можно вспомнить и то, как закалялась сталь для нового поколения атомных подводных лодок семейств «Ясень» и «Борей», и новых корветов и фрегатов, и техники для сухопутных войск: «Армата», «Курганец», «Бумеранг», «Коалиция-СВ», БМД-4М, «Терминатор-2» и много другого.

Осенью 2012 года я предложил объединить НПО «Ижмаш» и ОАО «Ижевский механический завод» под брендом «Калашников». Президент горячо поддержал идею создания концерна, а знаменитый конструктор Михаил Калашников, многие годы работавший на «Ижмаше», согласился дать новому концерну свое имя. Первым генеральным директором концерна «Калашников» стал Константин Бусыгин, которого я хорошо знал по работе в Боснии и Герцеговине. После возвращения из загранкомандировки он работал в структурах Правительства Москвы.

Также по моей инициативе в 2013 году при Военно -промышленной комиссии был создан институт генеральных конструкторов и руководителей ключевых технологических направлений оборонно-промышленного комплекса России. Утверждаемые по моему представлению на заседаниях ВПК кандидатуры крупных российских ученых-оборонщиков получили одобрение В. В. Путина, который согласился возглавить Военно-промышленную комиссию (я возглавил ее постоянно работающий орган - Коллегию ВПК, продолжившую свою работу в составе аппарата Правительства РФ). Генконструкторы и генеральные технологи, получив необходимые полномочия, оказали серьезное влияние на организацию работы ВПК по созданию перспективных образцов вооружений, военной и специальной техники. Это было особенно важно перед лицом надвигавшихся на нашу страну всеобъемлющих санкций Запада и активизации спецслужб стран-членов НАТО, заблокировавших нам закупки необходимых технологий и комплектующих за рубежом.

К сожалению, закупки созданных под руководством Коллегии ВПК новейших образцов сухопутной техники производились небольшими партиями, больше внимания госзаказчик уделял модернизации техники, уже стоявшей на вооружении. Да, новая техника радовала гостей парадов на Красной площади, но в войска попадала не так часто и совершенно не в тех объемах, как рассчитывала оборонная промышленность и отстаивающая ее интересы Коллегия Военно-промышленной комиссии России.

Кроме того, так и не решенной проблемой оставалась низкая маржинальность военных контрактов. Процветали лишь те предприятия, чья техника пользовалась высоким спросом на экспорт. Но ведь далеко не всю новую военную технику мы готовы экспортировать. Например, стратегическая ракетная техника, новейшие средства связи и радиоэлектронной борьбы не могут продаваться за рубеж - по понятным причинам.

Следствием прижимистости заказчика явилось отсутствие у предприятий достаточных ресурсов (в том числе прибыли). Я уж не говорю о тех заказах, которые нанесли прямые убытки предприятиям. Их директора соглашались с условиями контрактов в надежде, что «потом» можно будет скорректировать окончательную цену, но в реальной жизни это редко происходило. Также зловещую роль при исполнении контрактов, особенно тех, что были связаны с закупкой импортных комплектующих, сыграли прыжки курсов валют в 2014 году. Никаких «потом» потом не было, а предприятие ставилось под угрозу разорения. И наказание директора за подписание изначально убыточного контракта никак не спасало трудовой коллектив и предприятие от деградации.

Государственные корпорации как интегрированные структуры, в состав которых входят эти предприятия, на практике оказались крайне стеснены в оказании поддержки своим дочерним организациям в подобных ситуациях. Причины здесь две: 1) контракты заключались напрямую с предприятиями, минуя госкорпорации, которые, будучи третьей стороной контракта, порой не только не имели возможности знакомиться с его содержанием, но даже были лишены права обеспечивать научно-техническое сопровождение важного государственного оборонного заказа; 2) заказчик всегда прав, а это означало бессмысленность судебного оспаривания невыгодных контрактов или ничем не объяснимых проволочек с их реализацией заказчиком, например, при подготовке нового технического задания, на которую порой уходило до полутора лет. Оставалось одно: обращаться в Правительство и ВПК как арбитру. Как правило, Правительство после рассмотрения очередного подобного случая было вынуждено докапитализировать предприятия, прощая или пролонгируя его долги, давая отсрочки от уплаты штрафов. В итоге государство было вынуждено перекладывать бюджетные средства из кармана в карман, тем или иным образом доплачивая предприятию сумму, которую оно в случае, если бы контракт был изначально достаточно прибыльным, и так могло бы честно заработать.

Практически нулевая прибыльность оборонных заказов и «окрашенность» банковских счетов, по которым производятся расчеты по ГОЗу, отпугивает частные предприятия от участия в кооперации его исполнителей, а на госпредприятиях создает колоссальные трудности с повышением зарплат инженерно-техническому и конструкторскому составу хотя бы до минимального рыночного уровня. Низкая материальная привлекательность работы молодых специалистов на оборонных предприятиях, соответственно, приводит к высокой текучести кадров и - самое страшное - к падению престижа обучения в ведущих инженерных вузах страны.

Эту проблему я ставил ребром на всех профильных совещаниях по развитию оборонки и перевооружению армии, но сказать, что был услышан всеми, от кого зависит решение данного вопроса, не могу. Поэтому и приходилось из одного топора варить сразу несколько ведер щей, находя различные нетривиальные решения, как поддержать оборонные предприятия.

В августе 2022 года на совещании по кораблестроению на эту тему определенно высказался и В. В. Путин: «Хочу обратить ваше внимание на то, что интересы Родины напрямую связаны с финансовой дисциплиной. Нарушение финансовой дисциплины не соответствует интересам Родины. Что касается интересов заказчика, то и здесь, конечно, нужно с ним работать, обеспечивать его интересы, но это не значит, что нужно делать шалтай-болтай: начинать стройку, заканчивать, а потом с финансами разбираться, подгоняя одно под другое».

Вот почему исправление ситуации с заключением с предприятиями убыточных контрактов является вопросом восстановления финансовой дисциплины.

Небольшое отступление. В менеджменте есть такое понятие, как agile (гибкая методология). В ее основе лежат четыре основных идеи, которые, несмотря на свою «провокационность», сейчас вполне применимы и к задачам страны:

люди и взаимодействие важнее процессов и инструментов; работающий продукт важнее исчерпывающей документации;

сотрудничество с заказчиком важнее согласования условий контракта;

готовность к изменениям важнее следования первоначальному плану.

Ну и, самое главное, в таком наиважнейшем деле, как переоснащение вооруженных сил, крайне важно не врать самим себе. Надо признать, что мы испытываем колоссальные трудности в таких областях, как производство радио -и микроэлектроники (особенно военного и космического назначения), современных средств связи, новых материалов и, конечно, обрабатывающих станков. Здесь мы здорово отстали, и решение этих вопросов требует незамедлительного принятия экстраординарных мер организационного и финансового характера. Попытка сгладить ситуацию приведет нас к катастрофе. Кстати, в 1931 году этого не побоялся признать Сталин:

«Мы отстали от передовых стран на 50-100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут» (из выступления на Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности).

На должности вице-премьера мне удалось проявить себя и в качестве дипломата. Считаю своим успехом итоги переговоров с администрацией французского президента Франсуа Олланда по возвращению России денежных средств (с солидной «премией») по контракту на производство двух десантных кораблей-доков типа «Мистраль». Эта валюта пошла на дальнейшее развитие нашего кораблестроения, а документация также пригодилась. Много полезного удалось сделать и для русской Арктики. По моему предложению «Росатом» - хозяин атомного ледокольного флота - стал оператором Северного морского пути. Именно в период моей работы в правительстве началось строительство нового поколения атомных ледоколов «Арктика», «Сибирь» и «Урал». В городе Большой Камень Приморского края был построен крупнейший в стране судостроительный завод с гигантским сухим доком. Построена и приступила к работе в Певеке плавучая атомная тепловая электростанция. И я с полным основанием горжусь этой работой, которую В. В. Путин поручил мне курировать как заместителю Председателя Правительства по оборонной, космической и атомной промышленности.

Надеюсь, отец гордился бы мной, прежде всего за руководство началом успешных испытаний тяжелой межконтинентальной баллистической ракеты «Сармат» - основы наших стратегических ядерных сил. Владимир Федорович Уткин, создатель легендарной межконтинентальной баллистической ракеты - МБР «Воевода» (или как ее называют американцы - «Сатана») был частым гостем в нашем доме, отец дружил с этим замечательным конструктором. И я, безусловно, счастлив, что имел непосредственное отношение к созданию тяжелого «Сармата», который заменит в шахтах «уходящую в отставку» МБР «Воевода». Этой работой я руководил как в вице-премьерском кресле, так и, прежде всего, в качестве главы «Роскосмоса».

Считаю также важными достижениями своей работы во главе ракетнокосмической промышленности запуск проекта создания ракеты-носителя полутяжелого класса «Союз-5», создание Национального космического центра в Филях на 20 тысяч высокотехнологичных рабочих мест для наших инженеров и конструкторов, реализацию совместно с Константином Львовичем Эрнстом и «Первым каналом» научно-просветительского проекта «Вызов» (с организацией принципиально новой технологии ускоренной подготовки участников космического полета), сложнейший, очень нервный, но в итоге успешный запуск и 8-дневный полет к МКС многофункционального лабораторного модуля «Наука», утверждение программы создания многоспутниковой группировки «Сфера», создание испытательной базы для межпланетного ядерного буксира «Зевс», запуск и начало работы в полутора миллионах километров от Земли космической обсерватории «Спектр-РГ», успешное возобновление летноконструкторских испытаний модульной ракеты «Ангара», в целом -беспрецедентную для отечественной и мировой космонавтики серию безаварийных пусков в течение 4 лет. Ну и, естественно, космодром «Восточный». По поручению В. В. Путина осенью 2014 года я возглавил правительственную комиссию по контролю за строительством космодрома «Восточный». Дважды в месяц я вылетал с инспекцией на этот дальневосточный космодром. Результатом нашей работы стало преодоление отставания срока ввода объектов космодрома, которое составляло 28 (!) месяцев, начало антикоррупционных расследований деятельности несколько десятков высокопоставленных казнокрадов из Агентства по специальному строительству, но, самое главное, первый успешный пуск ракеты -носителя с нового космодрома, который состоялся 28 апреля 2016 года.

Вторую очередь космодрома и аэропорт мы строили, когда я уже перешел на работу в «Роскосмос». И мы это построили, кстати, не благодаря, а вопреки деятельности некоторых особо важных персон. Я обязательно посвящу вторую часть своей книги великим конструкторам и организаторам военной промышленности и космической отрасли, с кем я имел честь работать бок о бок все эти «послебрюссельские годы» - сначала в Военно-промышленной комиссии, затем - в ракетно-космической промышленности. Расскажу и о тех, кто мешал этой работе.

Я благодарен нашему президенту, что мне выпал шанс работать четыре года во главе ракетно-космической промышленности России, что мне доверили то, что не доверили другим и что я все эти годы чувствовал себя востребованным Родиной. Этой работе я отдал все свои силы организатора, всем сердцем болел за успех нашего дела. Нам удалось почистить отрасль от казнокрадов и бездельников, восстановить сменяемость ключевых управленцев. И что бы ни говорили злопыхатели мне вслед, пусть попробуют повторить такое же количество безаварийных космических пусков - 86. А ведь это - самый очевидный и объективный показатель дел в отрасли. Вот и судите сами.

Надеюсь, что и все мои соотечественники в это время почувствовали возвращение гордости за русский космос. Пожелаю тем, кто придет за мной, не уронить честь отечественной космонавтики.

Завтра была война (вместо эпилога)

Принято считать, что отношения между государствами строятся на национальных интересах и, мол, здесь не место морали, нравственности, благотворительности, состраданию и прочим категориям, присутствующим в человеческих отношениях. Мировая политика - это холодный расчет, и только расчет. Да, это правда. Но такой же правдой является и то, что отношения между государствами строятся не только на национальных интересах, но и на национальных страстях, а иногда - на страстях и страхах национальных элит.

Разве монарх, президент, глава правительства и люди из их ближайшего окружения - это роботы, беззвучно и безропотно исполняющие кем-то и когда-то сформулированную «волю народа»? Глупости все это. Помните, как много изменилось в российско-германских отношениях благодаря личным дружеским связям президента Путина и канцлера Шрёдера? Как много сделала Италия при Берлускони и Франция при Шираке для разблокирования российско -европейских дел? Личный контакт лидеров наций дорогого стоит. Он дисциплинирует характер связей между национальными элитами, а это самым прямым образом влияет и на общественное мнение. Россия сегодня испытывает враждебное отношение к НАТО, но при этом Европейский союз выглядит в глазах наших соотечественников чуть ли не душкой. Хотя, с моей точки зрения, ЕС гораздо более опасное для нас образование, чем НАТО - этот клуб пикейных жилетов.

Политика выстраивается людьми и зависит от людей - от их таланта или непрофессионализма. Если бы державы вели себя в мировой политике согласно своим высшим национальным интересам, то никогда бы Российская империя не ввязалась в Первую мировую войну, раскачавшую всю ее государственную систему. Никогда бы Советский Союз не вскармливал в ущерб себе «социалистический лагерь», поощряя подхалимов, иждивенцев и мелкотравчатых предателей, перебежавших в итоге на сторону врага.

Решения о применении силы должны приниматься исключительно после того, как будут исчерпаны возможности предотвратить конфликт политическими средствами; после того, как будут взвешены риски, последствия и затраты, оценена реакция на это решение в стране и мире и разработана внятная и достоверная версия выхода из конфликта в случае, если он будет развиваться не по плану. Но зададимся вопросом: руководствуются ли на практике политические элиты этими принципами военной стратегии, несмотря на то, что они широко известны? Нет. Многие решения, если не большинство, принимаются «на нерве», на основе «национальных страстей». И объяснить их историку или военному аналитику будет чрезвычайно сложно.

Однажды мы с женой поехали в Чехию. Пражские улочки-закоулочки создавали ощущение легкого провинциального уюта и гармонии. Но в этот раз я был потрясен и оскорблен увиденным. На одной из центральных площадей Праги валялась башня легендарного танка Т-34. Того самого, что первым вошел в город, придя на помощь погибающему пражскому антифашистскому восстанию.

Тогда, в мае 1945-го, после объявления полной и безоговорочной капитуляции Германии, после водружения над Рейхстагом знамени Победы молодым русским воинам - членам экипажа «тридцатьчетверки» - пришлось снова идти в бой. Умирать никому не хочется, а тем более - после Победы. Война в Европе закончилась, но немецкий гарнизон в Праге не сдался и продолжал душить восстание чехов, вдруг вспомнивших о своем праве на свободу.

Экипаж этого танка погиб в бою. После войны благодарные пражане поставили танк-освободитель на постамент. Но пришло время подлецов, наступила «демократия», и аккуратные чехи тщательно вытерли ноги о память по погибшим русским мальчишкам, отдавшим свои молодые жизни за нынешнюю беззаботную жизнь Европы. Танк под одобрительные возгласы толпы сначала перекрасили в розовый цвет, а затем и вовсе стащили с постамента, оторвали от него башню, бросили ее в клумбу, а всю остальную броню отправили в металлолом. Теперь о заусенцы от былых снарядных ран танковой башни чехи открывают бутылки своего знаменитого пива. Не верите? Поезжайте в Прагу и посмотрите сами.

События на Украине открыли нам истинные масштабы русофобии в мире. Этот вооруженный конфликт вызвал очередной лай поляков, прибалтов и прочих чехов. Но страшнее другое.

Во-первых, американцы выступили в ходе этого конфликта как его сторона. Раньше они себе такое не позволяли. Да, СССР сталкивался с США в конфликтах в Корее, Вьетнаме и Афганистане, но опосредованно. Сейчас же вся мощь американского ВПК и опыт американских командований воздушными, космическими и специальными силами брошены в поддержку Вооруженных сил Украины (ВСУ). США стали нашим полноценным врагом, и это очень серьезный вывод. Потому нашей главной задачей является не столько разрушение ВСУ - военного инструмента марионеточного режима Украины, сколько подавление главного бенефициара этой войны, спровоцировавшего взаимное уничтожение славян. Речь идет, прежде всего, о центрах принятия решений англосаксонских империалистов, германских реваншистов и примкнувших к ним французских коллаборационистов, непонятно каким образом влезших в число стран-победителей во Второй мировой войне. И борьба с ними должна вестись всеми доступными способами, включая технологии финансово-экономической войны. Для этого необходимо разрушить евро- и доллароцентричный мир американского гегемонизма, а в этом благородном деле мы найдем сильных союзников.

Во-вторых, немцы впервые с послевоенных времен позволили себе поставки наступательных вооружений, которые снова стали убивать русских.

Реализованный на практике германский реваншизм - это что-то новенькое и не до конца проанализированное нами с точки зрения последствий явление. Таким образом, мир кардинально изменился. Не понимают этого только наши слепоглухонемые идиоты, пребывающие до сих пор в пенной ванне утех. Не понимают этого и отдельные товарищи, подменяющие решительные действия пустыми угрозами. Народ в отличие от них все понимает. И готовится к большой драке. Надеюсь, что мир остановится на полпути к глобальной катастрофе, но пока все движется по самому опасному сценарию.

Я прожил очень интересную жизнь. Сейчас мне 58 лет, и я полон сил и желания принести своей Родине пользу. Мне выпал шанс не просто созерцать эту новейшую историю России, но и принимать в ней непосредственное участие. Тридцать лет назад я впервые взял в руки оружие, чтобы защищать свой народ. Я стрелял, в меня тоже стреляли. Я видел войну, видел на ней подлецов и героев, видел «голубей-миротворцев», зарабатывавших на этой войне ордена и почести, но я видел и «ястребов», добывавших народам мир. И я официально здесь заявляю, что готов и сейчас с оружием в руках сражаться за свою Родину.

У меня трое внуков. И я все время думаю: а какое будущее России мы оставляем нашему молодому поколению? Это будет будущее без войны? К сожалению, я не могу утвердительно ответить на этот вопрос.

Впереди нас ждут трудные времена. Они потребуют от руководства страны воли и мудрости, а от народа - единства и требовательности к власти. И от всех вместе - полной поддержки нашей армии. «Всё для фронта, всё для победы!» -это теперь не старый советский лозунг, а требование нашего грозного времени. Если кто-то этого не понимает, он - лжец и предатель.

В борьбе за воссоединение русских земель нам в работе с населением освобожденных территорий Украины придется сформировать привлекательный образ будущего, который ускорит процесс адаптации этих людей к жизни в России. Но вот что важно. Этот образ будущего станет честным и осуществимым только тогда, когда мы сами, вся Россия, будем жить по его принципам и законам. Война за Украину изменит саму Россию, неминуемо приведет нашу страну к самоочищению от паразитов и предателей.

Будущее России - это глубокая вера в свое предназначение и миссию в мире, это социальная справедливость как принцип национальной солидарности, это уничтожение олигархата как класса. Вот почему наши воины на Донбассе и в Новороссии идут в бой с красным знаменем. Красная звезда и красное знамя -символы борьбы наших отцов и дедов за Родину и Свободу. И именно эти цвета и символы станут неотъемлемой частью идеологии нашей борьбы за Родину, за право русской нации на существование и воссоединение, за жизнь и счастье наших сыновей, дочерей и внуков. Такой образ будущего достоин подражания, повсеместного распространения и утверждения в жизни общества и страны.

У нас талантливые люди и сверхбогатая земля. Порядка только в ней не хватает. Но это дело поправимое. Как бы ни было нам тяжело, я верю, что Россия победит, бесы сгинут и перемены к лучшему на Западном фронте обязательно будут.

Об авторе

Рогозин Дмитрий Олегович

Доктор философских наук (1999 год, МГУ имени М. В. Ломоносова, специальность «Философия политики и права»), доктор технических наук (2016 год, Военно-морская академия имени адмирала Флота Советского Союза Н. Г. Кузнецова, специальность «Теория вооружения, военно -техническая политика, система вооружения»).

С 2009 года имеет высший дипломатический ранг Чрезвычайного и полномочного посла Российской Федерации.

Родился в 1963 году в Москве. С отличием окончил международное отделение факультета журналистики МГУ и экономический факультет Университета марксизма-ленинизма при Московском горкоме КПСС. Работал в Комитете молодежных организаций СССР. В КПСС не состоял. В 1993 году учредил и возглавил Конгресс русских общин (КРО). В 1997 году победил на довыборах в Госдуму от Воронежской области, входил в Комиссию по импичменту Б. Н. Ельцину.

Переизбран депутатом в 1999 году, избран председателем думского Комитета по международным делам и руководителем парламентской делегации РФ в ПАСЕ (Страсбург). В 2002-2003 годах - специальный представитель Президента России и главный переговорщик с Евросоюзом и Литовской Республикой по проблеме калининградского транзита.

В 2003 году - сопредседатель избирательного блока «Родина», набравшего на выборах 9,1 % голосов. В своем округе получил рекордное количество голосов -более 79 процентов. В 2004-2006 годах - председатель партии «Родина».

В январе 2008 года указом Президента В. В. Путина назначен главой Постоянного представительства России при НАТО. В дни осетино-грузинского конфликта успешно противодействовал информационной войне против России. Специальный представитель Президента России по противоракетной обороне.

В 2012-2018 годах - заместитель председателя Правительства России, председатель Коллегии Военно-промышленной комиссии России, специальный представитель Президента России по Приднестровью.

В 2018-2022 годах - генеральный директор Государственной корпорации по космической деятельности «Роскосмос», добился беспрецедентной в мире серии безаварийных космических пусков. Специальный представитель Президента по международному сотрудничеству в космосе.

С октября 2022 года - руководитель группы военных советников добровольческих подразделений Донбасса.

Автор статей и книг, в том числе словаря «Война и мир в терминах и определениях» (2004, 2010 и 2016 гг.), политического бестселлера «Враг народа» (2006) и исторического романа «Барон Жолток» (2011). Постоянный ньюсмейкер в отечественных и зарубежных СМИ. «Выдающийся проводник мнения России» (New York Times), «воплощение русской внешней политики» (Die Zeit).

Владеет английским, испанским, итальянским, французским, чешским и украинским языками. Спортсмен. Женат, имеет сына и трех внуков, которые живут и учатся в России.

Дворянская грамота рода Миткевичей - Жолтков

Мой прадед, один из первых русских военлётов Борис Николаевич Миткевич - Жолток

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

Указ короля Польши о наделении боярина Миткевича - Жолтка поместьем

Страница из Послужного списка Н. А. Митксвича-Жолтка. 1908 год

Страница из Послужного списка Н. А. Миткевича - Жолтка. 1913 год

Отец с летчиком-испытателем Степаном Анастасовичем Микояном

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

Отец в форме юнги 9-го ЭПРОН-отряда Днепровской флотилии. Смоленск. 1943 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

Мама. Оренбург. 1947 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

Родители. Очень по ним скучаю

На Кубе. 1985 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

На военных сборах. Владимирская область. 1985 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

На митинге. 20 августа 1991 года

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

Председатель Верховного Совета России Руслан Хасбулатов принимает делегацию Конгресса русских общин. Июнь 1993 года

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

С генералом Радко Младичем. Босния. 1995 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

С президентом Республики Сербской профессором Радованом Караджичем.

Босния. 1995 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

Александр Лебедь в штаб-квартире КРО. Москва. Февраль 1996 года

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

Защита кандидатской диссертации. МГУ. 1996 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

Встреча с ветераном. 1998 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

Занятия парашютным спортом. Подмосковье. 1999 год

Освобождение Надыром Хачилаевым и мной 72-летнего Виталия Козьменко из чеченского плена. 1999 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

С Надыром Хачилаевым. Зандак. 1999 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

Выступление на концерте группы «Любэ» в поддержку блока «Родина».Новороссийск. 2003 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

У мемориалав часть защитников Верховного Совета России. Москва. 2003 год

Запуск проекта газификации Воронежской области. 2003 год. На дальнем плане - губернатор Владимир Кулаков

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

С Сергеем Шишкарёвым на митинге сторонников блока «Родина» на косе Тузла. Тамань. 2003 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

Идет заседание фракции «Родина». 2004 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

С Михаилом Маркеловым в гостях у армейской авиации. 2004 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

Выступление на съезде партии «Родина». 2005 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

На митинге в честь Первомая. 2005 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

С Владимиром Жириновским

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

С писателем Александром Прохановым и телеведущим Владимиром Соловьевым во время записи программы «К барьеру»

С автором птичьего языка НАТО Джимми Ши. Брюссель. 2008 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

Переговоры с Главковерхом Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе Джоном Крэддоком, Резиденция постпреда России при НАТО в Брюсселе. Осень 2008 года

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

На палубе авианосца «Теодор Рузвельт». Норфолк. 2008 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

Нью-Йорк. 2008 год

С Генри Киссинджером. Нью-Йорк. 2008 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

В гостях у верховного главкома Объединенных вооруженных сил НАТО по трансформации, будущего министра обороны США Дж. Мэттиса, Норфолк. США. 2008 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

На штурмовом катере морских котиков США. Норфолк. США. 2008 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

Ознакомление со снаряжением морских котиков США, Норфолк. США. 2008 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

С послом Сербии в НАТО во время товарищеского матча по баскетболу. 2009 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

Матч сборных постпредства РФ при НАТО и Объединенного военного командования НАТО в Европе завершился. Монс. 2009 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

Главковерх НАТО Джеймс Ставридис с супругой Лорой у нас в резиденции.Брюссель. 2011 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

С маэстро Валерием Гергиевым у нас в посольской резиденции. Брюссель. Сентябрь 2008 года

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

С премьер-министром Дмитрием Медведевым, министром обороны Сергеем Шойгу и командующим Космическими войсками Александром Головко на объекте космической инфраструктуры. 2014 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

На совещании у президента России В. В. Путина. 2014 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

Алексей Рогозин докладывает премьер-министру Дмитрию Медведеву о ходе исполнения гособоронзаказа, Ульяновск. 2017 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

Обсуждаем предстоящее заседание Совета Безопасности России. 2015 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

С главой Центробанка Эльвирой Набиуллиной

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

Встреча с президентом Ирана Хасаном Рухани. Тегеран. 2014 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

В гостях у премьер-министра Индии Н. Моди. Нью-Дели. 2015 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

С вице-премьером КНР Ван Яном после подписания пакета межправительственных соглашений. Китай. 2016 год

На занятиях по практической стрельбе. 2015 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

Заслуженный летчик-испытатель, герой России Сергей Богдан дает последние инструкции перед полетом. Авиасалон МАКС. Жуковский. 2015 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

С главой администрации Байконура Константином Бусыгиным

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

Перед запуском к МКС Многофункционального лабораторного модуля «Наука». Байконур. 2021 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

В правительственной ложе в Госдуме во время отчета Кабинета министров России. 2018 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

Восточный. Моя гордость. 2022 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

Тревожное ожидание стыковки пилотируемого корабля к МКС. Байконур. 2022 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

За полчаса до старта ракеты - носителя «Союз-2». Байконур. 2021 год

Фото П. Кассина

«Сармат» готов к отправке на испытания. Красноярский край. 2022 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

С моим заместителем, генералом Фроловым, и другими коллегами по блоку боевой ракетной техники «Роскосмоса». За нами - грозная «Булава». Воткинск. 2022 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

Первый в мире киноэкипаж докладывает о готовности к полету. Байконур. 2021

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

С путешественником Федором Конюховым обсуждаем подготовку его полета в стратосферу. Дом Правительства РФ. 2017 год

На Эльбрусе. 2018 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

Охота на севере Камчатки. 2017 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

Моя охрана - пес Пончик и кот Бублик

Внук Федор - правофланговый парадного расчета Московского суворовского военного училища на Параде на Красной площади 9 мая 2022 года

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

С внуком. Поездка в Иерусалим. 2013 год

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

На Западном фронте России. Донбасс. Октябрь 2022 года

Фото из личного архива Д. О. Рогозина

С защитниками Донбасса. Октябрь 2022 года

Примечания

1

Стихи Булата Окуджавы к песне «Над нашей родиною дым», прозвучавшей в фильме «Белорусский вокзал».

2

«По ком звонит колокол» (англ. For Whom the Bell Tolls) – роман Эрнеста Хемингуэя, вышедший в 1940 году.

3

Североатлантический альянс прошел 7 этапов расширения. Первое, второе и третье расширения произошли еще до распада Советского Союза. 1952 – Греция и Турция, 1955 – ФРГ, 1982 – Испания, 1990 – вся территория Германии, включая Западный Берлин и ГДР, 2004 – Болгария, Латвия, Литва, Румыния, Словакия, Словения и Эстония; 2008 – Хорватия и Албания; 2017 – Черногория; 2019 – Северная Македония; 2022 – Швеция и Финляндия.

4

Власть глубоко пожилых людей.

5

«Вовчиками» (от слова «ваххабит») называли сторонников религиозных партий, «юрчиками» – сторонников светского государства (по имени Юрия Андропова, потому что на их стороне выступали спецслужбы).

6

Казанджан П. К., Алексеев Л. П., Говоров А. Н. и др. Теория реактивных двигателей. М.: Изд-во Министерства обороны СССР, 1955.

Content

Дмитрий Рогозин На Западном фронте. Бес перемен

По ком звонит колокол (вместо пролога)

Повесть временных лет (1985-2022)

Накануне

Собачье сердце

Дворянское гнездо

Мои университеты

Мертвые души

Преступление и наказание

Леди Макбет Мценского уезда

Бесы

Упырь

Униженные и оскорбленные

Севастопольские рассказы

Обманщик-газетчик и легковерный читатель

Помпадуры и помпадурши

Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил

Воскресение

Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем

Медведь на воеводстве

Хаджи-Мурат

Кавказский пленник

Враги

Бедные люди

Каменный гость

Записки из мертвого дома

Тарас Бульба

Витязь в тигровой шкуре

Игрок

Герой нашего времени

Война и мир

Медный всадник

Родина

Отцы и дети

Идиот

Дуэль

Пир во время чумы

На холмах Грузии...

Как закалялась сталь

Завтра была война (вместо эпилога)

Об авторе

Примечания