Вуд Джосс

Вторая половинка [One Little Indiscretion Copyright]

Джосс Вуд

Вторая половинка

Поцелуй — Harlequin — 187

Глава 1

Список того, чего ни в коем случае не надо делать, состоял из четырех пунктов:

1. Альпинизм (спасибо, высотобоязнь!).

2. Брак (ну нет. Одного раза больше чем достаточно).

3. Скачки на механическом быке, как во время весенних каникул (после четырех порций текилы и того, что ее без конца швыряли, как тряпичную куклу, друзья прозвали ее «Блевантиной» и потом еще долго смеялись).

4. Да, и влечение к Каррику Мерфи (пожалуй, самое серьезное табу из всех).

Сэди Слейд добавила к мысленному списку «То, что я ни за что не собираюсь повторять» экстренную трахеотомию и дотронулась до повязки на шее. Как же она тогда испугалась!

Вернувшись к себе в квартиру после ночи, проведенной в больнице, Сэди несколько раз глубоко вздохнула — какой приятный воздух! — и огляделась. Врачи уверяли, что временное отсутствие кислорода после того, как она подавилась кусочком стейка на коктейле у Мерфи накануне вечером, не скажется на ее умственных способностях. Тем не менее она решила напомнить самой себе, кто она такая.

Ей двадцать девять лет, она дипломированный искусствовед. У нее своя компания, которая специализируется на оценке произведений искусства и истории владения художественными произведениями. Ее лучший друг — арабский принц, с которым она познакомилась в колледже. Еще одна близкая подруга, Бет, — ее виртуальная помощница; она же управляет ее делами. Сэди приехала в Бостон по приглашению аукционного дома «Мерфи интернэшнл», чтобы выяснить происхождение картины, которая могла оказаться неизвестным произведением Уинслоу Хомера.

С тех самых пор как Сэди приняла заказ, она боролась с досадным влечением к обаятельному директору «Мерфи интернэшнл» Каррику Мерфи — обладателю не только мускулистой фигуры и красивого лица, но и скандальной репутации.

Ну почему она не может увлечься преуспевающим и порядочным человеком, достойным уважения? Очень хотелось в виде исключения воспылать страстью к парню, который не оказался бы азартным игроком, изменником или подонком.

Сэди чувствовала себя неплохо. Если не считать неудобство от того, что она все время представляла себе Мерфи обнаженным.

Сэди села на диван и закрыла глаза рукой.

Вчера вечером до приезда скорой помощи она не сводила взгляда с лица Каррика. Глаза у него были необычного оттенка — виноградно-зеленые, а по краям более темные, в них плясали золотистые и серебристые искорки.

Замечательные глаза выделялись на восхитительно мужественном лице. Каррик Мерфи был обладателем густых бровей, выдающегося подбородка и прямого носа. Кроме того, у него были чувственные губы и фигура, от которой растаяли бы самые холодные женские сердца. Он был высоким и мускулистым. И умным.

Прекрасные качества…

Если не считать того, что он был точной копией ее бывшего мужа. По крайней мере, так ей сообщила Бет, бывшая свояченица Каррика.

Сэди старалась избегать мужчин такого типа после того, как сначала разъехалась, а потом и развелась со своим бывшим — одержимым работой бабником. Поэтому, когда к ней обратились представители аукционного дома «Мерфи интернэшнл» и попросили исследовать подлинность картины, возможно принадлежащей кисти Уинслоу Хомера, она согласилась далеко не сразу.

Дело в том, что у нее развилась сильная аллергия на богатых, знаменитых, сексуально привлекательных мужчин, которые считали, что могут делать что хотят, когда хотят — и не думать о тех, кому они делают больно. Но эмоциями сыт не будешь, и ее практичный мозг требовал, чтобы она не отказывалась от такого предложения. «Мерфи интернэшнл» — один из трех ведущих аукционных домов в мире, и консультация в их интересах станет подлинно золотой звездой в ее резюме.

Поэтому она временно переехала из Парижа в свой родной Бостон. Как она и боялась, работа на «Мерфи интернэшнл» и ежедневные встречи с Карриком Мерфи стали настоящей пыткой.

Рядом с Карриком она забывала о его прошлом — забывала, что он принадлежит к тем мужчинам, кого она избегает, что он был ужасным мужем для женщины, которую она называла подругой. Сэди восхищалась его острым умом, его саркастическим юмором… и его потрясающей внешностью.

Оставаясь одна, Сэди представляла его себе обнаженным. Опомнившись, мысленно осуждала его за то, что он изменял жене и превратил ее жизнь в ад.

Сэди чрезвычайно утомляли переходы от вожделения к презрению и обратно. Но, как ей ни хотелось объяснить собственное изнуряющее влечение к Мерфи усталостью, на поверхность эту вулканическую смесь эмоций вызвал несчастный случай, из-за которого она едва не умерла. Благодарность, страх, одиночество, уязвимость…

Сэди удобнее устроилась на диване и закрыла глаза. Лучший способ не смотреть правде в глаза и не разбираться с досадными эмоциями, которые она привычно отметала, — провалиться в сон…

Сэди открыла не сразу. Каррик барабанил в ее дверь несколько минут — он даже всерьез подумывал выбить ее ногой. Сэди выглядела немного изумленно и чертовски привлекательно.

Он сразу понял, что перед его приходом она спала. На щеке отпечатался след от подушки, да и глаза еще не совсем проснулись. Он был так рад, что она на ногах и нормально дышит. Как здорово было заглянуть в ее глаза цвета персидской сини!

Вчера, увидев ужас в ее глазах, он страшно перепугался.

Каррик сделал шаг назад, чтобы лучше видеть ее, и ухватился за дверную ручку. Хотя прежде они с Сэди общались только по работе, впервые за восемнадцать часов его сердце успокоилось.

Он понятия не имел, почему она так на него действует, — в конце концов, они едва знакомы. И никакой эмоциональной связи у них не возникло.

Он был против любых связей — как эмоциональных, так и других.

Со связями покончено. Особенно с долгими.

— Здрасте, — промямлила Сэди. — Каррик? Хм… ты зачем пришел?

— Хотел проверить, как ты себя чувствуешь. — Он собирался произнести фразу небрежно, но это ему не удалось. — Ты выглядишь… — Каррик снова запнулся, подыскивая нужное слово.

Она была в красном мешковатом свитере со спущенным плечом, черных легинсах и пушистых черных носках. На лице ни грамма косметики, волосы кое-как собраны в конский хвост. Разрез на горле закрыт крошечной марлевой повязкой. Он в жизни не видел никого красивее. И живее… О боже!

Сэди посторонилась, пропуская его в квартиру.

Закрыв за ним дверь, она взглянула на огромный букет, который Каррик так и держал в руках. Он не знал, какие цветы она любит, поэтому попросил флориста собрать все. Яркий разноцветный букет благоухал.

— Это мне? — Сэди посмотрела на него поверх разноцветных цветочных головок. — Ты хотел о чем-то со мной поговорить?

«Поговорить» — слишком сильно сказано. Он способен другими способами дать понять, что хочет.

Отняв у нее дорогой букет, он бросил его на пол. Ненадолго замер, ожидая, что она будет возражать. Не услышав возражений, приник к ее губам, упиваясь ее жаром, ее пикантностью, ее живостью… будь она неладна!

Каррик подтолкнул ее к стене и положил ладонь на холодную штукатурку у нее над головой. Он не коснется ее ничем, кроме губ. Стоит ему дотронуться до нее, он не остановится, пока она, совершенно раздетая, не будет извиваться под ним и, задыхаясь, выкрикивать его имя.

Сэди, видимо, себе такого зарока не давала. Она быстро вытянула его рубашку из брюк. Потом ее ладони оказались на голой коже у него над поясом. Она провела пальцами по его позвоночнику, оттого мышцы мужчины непроизвольно сжались, и ему вдруг стало трудно дышать.

Впрочем, отсутствие воздуха вскоре перестало его беспокоить. Сэди ответила на его поцелуй, причем ответила с большим воодушевлением.

Ее язык скользнул к нему в рот, она обвила руками его талию, без слов подтверждая, что хочет его не меньше, чем он ее. Не в силах сдерживаться больше ни секунды, он сунул руку под ее мешковатый свитер и провел ладонью по полоске голой кожи, наслаждаясь ее нежностью. Интересно, такая ли она нежная везде?

— Ласкай меня, Каррик, — прошептала Сэди и снова поцеловала его. Больше никакого поощрения ему не требовалось. Он задрал на ней свитер, чтобы любоваться ее душистой кожей. Слава богу, бюстгальтера на ней не оказалось. Целуя ее в шею, он сказал, что именно хочет с ней сделать.

Ее возбужденный хриплый шепот поощрял его делать все, что он захочет. И более того.

Она потянула его руку к своей груди, и он ахнул, нащупав тугой сосок, который словно сам скользнул в его сильную ладонь. Изнывая от желания попробовать ее на вкус, Каррик рывком снял с нее свитер через голову. Обнаженная, она показалась его распаленному взгляду настоящим совершенством. Крепкие высокие груди, аккуратные розовые соски…

— Не могу дождаться, когда попробую тебя. — Каррик наклонил голову и, прежде чем взять сосок в рот, обвел его языком.

Совершенство! Каррик перешел к другой груди и, уделив ей такое же внимание, выпрямился и зарылся пальцами в ее волосы.

— Я хочу отнести тебя в постель.

— Знаю. — Сэди привстала на цыпочки и обхватила его руку.

Каррик нагнулся и дотронулся лбом до ее лба.

— Сэди, это не «да».

Сэди взяла его за руку и повела к себе в спальню. Когда они очутились в ее комнате, оформленной в сине-белых тонах, она спустила легинсы с бедер вместе с трусиками. Сбросив носки, она встала перед ним совершенно голая.

— Каррик, займись со мной любовью. Ты так меня…

Волнуешь? Возбуждаешь? Заводишь?

— Ты меня оживляешь, — прошептала Сэди. — А сейчас мне очень хочется чувствовать себя живой!

Он вполне мог дать ей то, что она просила. И дал.

Глава 2

Каррик Мерфи услышал, как щелкнул замок на двери ванной и, повернувшись, зарылся лицом в ароматную подушку Сэди.

Проклятье!

Вчера вечером, выходя из своего дома в историческом районе Бостона Бикон-Хилл, он собирался всего лишь узнать, как себя чувствует искусствовед, которую «Мерфи интернэшнл» пригласил изучить историю происхождения картины. По пути к Сэди он внушал себе, что она интересует его только как специалист. Ее навыки необходимы для установления подлинности картины. Если окажется, что картина принадлежит кисти Хомера, она будет выставлена на аукцион, который многие ждали, — такой проводится всего раз на протяжении жизни одного поколения! Он убеждал себя в том, что его визит никак не связан с греховной сексуальностью Сэди.

«Большое заблуждение, Мерфи! Это не в твоем обычном стиле, чувак!»

Досадливо выдохнув, Каррик огляделся, ища свою одежду. Надо успеть одеться к тому времени, как Сэди выйдет из ванной. Тогда им обоим будет не так неловко…

Свои трусы он нашел у двери.

Они начали раздеваться еще в коридоре, через минуту после того, как их губы встретились.

Не увидев в непосредственной близости других предметов одежды, Каррик побрел по следу и снял ее носок с рамки черно-белого постера, а ее легинсы и трусики валялись на полу у двери. Свою рубашку он нашел возле серого дивана, а брюки — за ним.

Каррик надел брюки, рубашку. Не застегиваясь, натянул носки и туфли. Покосился на дверь. Жаль, что нельзя просто молча ускользнуть. Сэди не относится к числу женщин, которых он больше не увидит; с ней так поступать нельзя.

С детства он не уходил, по крайней мере не сказав спасибо, и, даже если секс оказывался так себе, он говорил: «Мы славно повеселились».

Но сейчас секс был потрясающим, а с Сэди он еще не раз увидится, ведь он платит ей заоблачную сумму за ее знания, которые позволяют определить подлинность картины. Она ему нужна…

Но только как специалист.

Каррик привык больше ни в ком не нуждаться.

После развода с Тамлин он всегда долго думал о том, с кем он спит, и о возможных последствиях — не продаст ли женщина свою историю в СМИ? Но потребность в Сэди заглушила все страхи и соображения.

Он хотел ее. Она хотела его. После этого голова перестала соображать…

И все же он надеялся, что она не подумает, будто у них началось нечто особенное и будет продолжение. Потому что он ничего ей дать не может.

Каррик потерял слишком много любимых женщин, которые были ему небезразличны. Родная мать, мачеха и невестка умерли, отношения со свояченицей прервались после развода… Ну, а развод избавил его от каких бы то ни было надежд, мечтаний и веры в счастливое будущее, в семью и детей, в брак, в жену, с которой он хотел бы встретить старость.

Чем ближе подпускаешь кого-то к себе, тем больнее тебя могут ранить. Доказательство — его бывшая жена.

Каррик провел ладонью по лицу.

Конечно, секс всегда лучше в постоянных отношениях, где есть сильная эмоциональная привязанность…

Именно так произошло с Сэди.

С ней он забыл о том, что они едва знакомы, что это их первая встреча. Казалось, заниматься с ней любовью так же естественно, как дышать; его тело — проклятие! — признало ее. Он не ощущал никакой неловкости, никакой нерешительности и робости…

Она что-то одобрительно шептала, когда могла говорить, стонала, просила: «Еще!» или что-то выкрикивала. С ее губ слетали слова «Да!» и «Еще!».

Самое мучительное: лучше, чем с Сэди, у него еще не было ни с кем. С ней было даже лучше, чем в первые горячие денечки с Тамлин.

Сэди и их совместная ночь превзошли все его ожидания и задали высочайшую планку для последующих необременительных свиданий на одну ночь.

Если у него, конечно, будет еще одна такая ночь…

Каррик встал и направился в маленький кухонный уголок на другой стороне открытой типовой скучной квартиры. По крайней мере, кофе он может сварить.

Каррик поменял фильтр, насыпал кофе и налил воды. Включив кофеварку, он вернулся в гостиную и снял блузку Сэди с горы одежды, которую бросил на ее кофейный столик. Поднес мягкую материю к носу, вдыхая ее аромат. От нее пахло солнечным светом, теплым ветром — и чем-то еще; он не узнавал незнакомый аромат. Наверняка он знал одно: от этого аромата у него кружится голова.

— Ты что, в самом деле нюхаешь мою блузку?

Блин. Попался! Единственный выход — перейти в нападение.

— Чем пахнет? — спросил он, надеясь, что говорит небрежно, и бросил блузку в общую кучу. — Я с ума схожу.

— Жасмин и апельсиновый цвет, — ответила Сэди.

— Напомни, чтобы я купил тебе запас на десять лет.

Сэди улыбнулась. Как ни странно, его слова ей польстили.

— Я бы с удовольствием. Но парфюмер отказывается продавать большими партиями и открывает свой магазинчик на Монпарнасе, только когда у него есть настроение. А он часто бывает не в настроении.

Она метнула взгляд на его голую грудь — рубашку он так и не застегнул. Начал было, но потом бросил, и Сэди заподозрила, что ее одобрение от него не укрылось. Он умный и опытный, очевидно, он заметил желание в ее глазах и то, как вспыхнуло у нее лицо.

Второго раунда не будет — зачем все осложнять? — но он, скорее всего, считает, что маленькие знаки взаимного одобрения никому не повредят.

Он ошибался. Такие вещи способны причинить много боли.

«Остынь, Сэди, и, ради всего святого, не смей прикасаться к его широкой груди! Найди другое занятие для рук!»

Завтрак. Она может приготовить завтрак…

— Насколько я понимаю, у тебя квартира в Париже, — заметил Каррик, следом за ней выходя на кухню и наблюдая, как она достает из холодильника круассаны, масло и джем.

— У меня на Монпарнасе каморка размером с кроличью нору, однокомнатная квартирка, где с трудом помещаемся я сама, моя одежда и мои справочники. — Сэди оглядела его с головы до ног. — Ты выглядел бы в ней как Гулливер в стране лилипутов.

Заметив, что кофе почти готов, Каррик огляделся и спросил, где у нее чашки. Открыв шкафчик, который она ему показала, достал две кружки и налил им кофе, пока Сэди раскладывала подогретые круассаны на тарелки и доставала из ящика столовые приборы.

Она жестом показала на табурет по другую сторону кухонного островка. Каррик сел и тут же потянулся к горячему круассану.

Они общались без какой бы то ни было неловкости.

Сэди хотелось поддержать легкий разговор. Сказать что-нибудь, что угодно, лишь бы дать понять, что они на одной волне и второго раза не будет.

Но Сэди чувствовала себя не в своей тарелке. У нее не было таких, как Каррик Мерфи, — судя по тому, что ей известно, он относится к женщинам и сексу как к игрушкам…

Последнюю мысль перебили следующие слова Каррика:

— Этого не должно было случиться.

Он произнес ее реплику!

Каррик сунул в рот кусок круассана, намазанного клубничным джемом, прожевал и проглотил. Откусил еще, явно наслаждаясь слойкой и джемом.

— Я зашел просто узнать, как ты себя чувствуешь. Судя по всему, мы немножко увлеклись, — продолжал он доброжелательным тоном, от которого у нее свело скулы. — Надеюсь, то, что произошло, не повлияет на наши рабочие отношения.

Что, интересно, он имеет в виду? Неужели считает, будто она способна принять секс за нечто большее?

— Не сомневаюсь, все будет прекрасно, — решительно ответила Сэди. — Главное, чтобы ты понимал: ничто, кроме веских доказательств, не повлияет на мое мнение о картине.

Каррик положил недоеденный круассан на тарелку, потянулся к кружке с кофе. Она увидела, как его глаза ненадолго полыхнули гневом.

— Неужели, по-твоему, я хочу, чтобы ты подделала результаты экспертизы? Искусство говорит само за себя. Так всегда было, и так всегда будет.

С ее бывшим все происходило не так. Нравственность Денниса всегда отличалась исключительной гибкостью. Сэди решила, что хотя бы в одном Каррик Мерфи не похож на ее бывшего.

Казалось бы, мелочь, но… она испытала большое облегчение.

С деловой точки зрения — единственной, которая имела значение, — его порядочность упрощала ей работу.

Однако стоило вернуться к тому, почему он сидит у нее на кухне рано утром в понедельник…

— Итак, на будущее предлагаю забыть о том, что произошло вчера ночью. Мы славно повеселились… — еще как славно! — но мне необходимо работать, и повторения не предусмотрено.

— Ни к чему все усложнять, — податливо согласилась Сэди, надеясь, что выглядит так же равнодушно, как и ее слова.

Каррик отпил еще кофе и крепче сжал кружку.

— Если ты так ко всему относишься, тем лучше.

Нет, не так! Да, так… Ей хотелось зарычать. Она не знала, что чувствовать! Знала она одно: когда прыгнула в постель с обаятельным красавцем, ее сердце разбилось на части. Она больше никогда не допустит повторения.

Потянувшись к ней, Каррик сжал ей запястье; его загорелые пальцы выделялись на ее белой коже.

— Сэди, посмотри на меня.

Сэди отбросила влажные волосы со лба и глубоко вздохнула, прежде чем подчиниться его тихому приказу. Их взгляды встретились. Ей пришлось напомнить себе о необходимости дышать.

Улыбка Каррика была мягкой и нежной — насколько на такое способен жесткий и мужественный мужчина.

— Спасибо за удивительную ночь. Надеюсь, ты получила такое же удовольствие, как и я. Да, так и было. Лучшая ночь в ее жизни…

— Мне пора. К сожалению, компания сама собой руководить не станет.

Сэди понимала, что должна испытывать облегчение или даже радость, услышав, что он уходит, однако почувствовала лишь разочарование. Глупо, конечно, потому что несколько минут назад ей больше всего хотелось остаться одной.

Каррик выпустил ее руку и начал застегивать рубашку.

Встав, он заправил ее в брюки и сунул в рот последний кусок круассана.

— Черт побери, они восхитительны!

Обойдя кухонный островок, он посмотрел на нее сверху вниз, и Сэди затаила дыхание; он опустил голову, целясь в нее губами. Опомнившись, отстранился.

— Я очень рад, что все обошлось после того, как ты подавилась.

Слава богу, его сестра Танна быстро соображала, иначе Сэди не была бы здесь, не вернулась из больницы и не испытывала такой усталости после ночи любви. Шикарной любви!

Каррик приподнял ее подбородок и посмотрел на стерильную повязку у нее на шее.

— Больно?

Сэди покачала головой:

— Разрез крошечный, он скоро зарастет. — Она поморщилась. — Хотя я подумываю стать вегетарианкой.

Услышав в ее голосе уныние, Каррик улыбнулся.

— С таким же успехом ты могла подавиться кусочком не стейка, а морковки.

— Намек понят, и все же наверняка пройдет некоторое время, прежде чем я наберусь храбрости и проглочу еще хоть кусочек мраморной говядины Кобе! И вообще любого мяса.

— Вполне понятно. — Каррик посмотрел на часы. — Мне пора. В девять у меня деловая встреча, а мне еще нужно заехать домой и принять душ.

— Мог бы принять душ и здесь, — тихо предложила Сэди. — Если это сэкономит тебе время.

Она ждала, пока он обдумает ее предложение, понимая: если он хотя бы намекнет, чтобы она к нему присоединилась, ей будет необычайно трудно выполнить данное себе обещание и больше никогда не прикасаться к нему.

— Спасибо, я успеваю. Пожалуй, поеду прямо на работу, приму душ в нашем спортивном зале. В душевой, которую делю с братьями, я держу смену одежды и туалетные принадлежности, поэтому чистая одежда для меня не проблема.

Сэди проводила Каррика в прихожую, любуясь его крепкими ягодицами, — теперь они хорошо знали ощущение от ее пальцев.

— Насколько я понимаю, сегодня ты на работу не выйдешь. Наверное, тебе нужно некоторое время, чтобы прийти в себя.

— Каррик, я всю ночь занималась с тобой любовью, поэтому вряд ли мне удастся сказаться больной, — с намеком на язвительность ответила Сэди. — Но сегодня я собираюсь поработать дома. Попробую выяснить все, что можно, о том периоде, какой Хомер провел в Виргинии. А потом наведаюсь в одну художественную галерею на Чарльз-стрит. Изабель Маунтон-Мэтьюз часто имела дело с ее предыдущим владельцем. Надеюсь, мне удастся что-нибудь выяснить о картине в каталогах или в архиве.

Каррик спросил название галереи, и Сэди ответила, радуясь, что теперь они говорят об искусстве.

— Я кое-что о ней слышал. Говорят, и у предыдущего, и у нынешнего владельцев дела не всегда велись честно. Похоже, они подделывали провенансы или вносили недостающие сведения… так сказать, применяли творческий подход.

— Спасибо, учту.

— Я не стал бы называть их действия сомнительными, но их не назовешь и честными.

Логично, и все же не мешает проверить. На всякий случай. Кроме того, Сэди казалось, что им с Карриком какое-то время лучше не видеться. Тогда оба сумеют привести мысли в порядок перед тем, как увидятся снова.

Сохраняя некоторую дистанцию, они… точнее, она, перестанут мечтать о повторении вчерашней ночи.

— Значит, увидимся, когда у меня появятся новые сведения. Возможно, на это уйдет несколько дней, а может, и несколько недель, — предупредила Сэди.

Каррик поднял с пола увядший букет цветов и положил на стол в прихожей.

— Я не обижусь, если ты их выкинешь.

Было очевидно, что Каррику, как и ей, тоже хочется отдалиться; наверное, она должна была радоваться. Во всяком случае, ни к чему испытывать разочарование или досаду. Пора выкинуть эту чушь из головы.

Лицо Каррика оставалось непроницаемым. Он нагнулся и провел губами по ее скуле. Сэди приняла его жест как должное — скромное «спасибо за прекрасный вечер». Больше ничего он в виду не имел… не мог иметь.

— Значит, увидимся, когда увидимся, — сказал он.

Его дорогой кашемировый плащ валялся на полу; он поднял его и надел. Сунул руку во внутренний карман, достал телефон. И поморщился.

— Я уже пропустил массу звонков. Пока, Сэди! До скорого!

Конечно. Но они увидятся не очень скоро. Через день-другой. Или через неделю.

* * *

У Сэди оставалось еще пять минут, чтобы подготовиться к встрече в конференц-зале, современном своеобразной формы помещении в конце коридора в культовом международном и всемирно известном аукционном доме «Мерфи интернэшнл». На то, чтобы дойти до конца коридора, требовалось всего полминуты, поэтому она разрешила себе чуть дольше прятаться в туалете.

Она готова была на все, лишь бы не оставаться наедине с Карриком Мерфи.

Сэди посмотрелась в зеркало над раковиной, стерла с зубов едва заметную полоску губной помады. Всю прошлую неделю она избегала Каррика; поскольку они не оставались наедине после проведенной вместе ночи, она поняла: он тоже ее избегает.

Что ей прекрасно подходило.

Нельзя обвинять ее в том, что раз за разом она по нескольку часов вспоминает ту замечательную ночь, жалеет, что Каррика с ней нет, он не ласкает ее своими сильными руками с длинными пальцами, не целует греховными губами.

Но…

Подобно плаванию в Антарктику на паруснике или путешествию на «Восточном экспрессе», секс с Карриком — настоящая блажь. Такое можно себе позволить лишь раз в жизни.

Потрясающе, чудесно — но неповторимо.

А жаль.

Так как нечто подобное с ней уже происходило, она понимала: нужно резко нажать на тормоз. В прошлом, попав в объятия сексуального красавца, она влюбилась в него через несколько недель. Ей хотелось верить, что Деннис хороший, что он достоин того, чтобы выйти за него замуж.

Пять лет спустя, после неудачной семейной жизни и безобразного развода, Сэди стала сильнее, умнее и поняла: мужчина, способный заставить тебя трепетать и вздыхать, может также заставить тебя плакать. За красивым лицом часто скрывается холодное сердце, а злоба часто таится за обаятельным фасадом.

У Денниса было красивое лицо и море обаяния, но за его фасадом скрывался характер медоеда-психопата. А судя по тому, что она слышала от бывшей жены Каррика и Бет, одной из старейших подруг Сэди и ее помощницы, таким же был и Каррик.

Черт побери, почему она, как магнитом, притягивает к себе плохишей?!

Она имела в виду не умников, которые ищут неприятностей на свою голову, но в глубине души добрые малые. С такими она еще могла бы справиться. Нет, Сэди привлекала по-настоящему плохих парней. Любителей играть в игры, лгунов, манипуляторов…

И абьюзеров.

Подобно ее бывшему мужу, никто не заподозрил бы Каррика Мерфи — феноменально талантливого бизнесмена и великолепного игрока в мире искусства — в том, что он подонок, но она достаточно слышала от Тамлин (через Бет) и понимала, что вступать с ним в отношения стоит с широко раскрытыми глазами.

Конечно, она не собиралась заводить с ним вообще никаких отношений…

Сэди снова посмотрела на часы и, поправив сумочку на плече, вышла из туалета. Каблуки цокали по плиточному полу. Сегодня ей предстояло в первый раз встретить важных клиенток Каррика. Очень хотелось со всей определенностью сказать им, что картина — в самом деле неизвестное произведение Хомера.

Не только потому, что такая новость воспламенит мир искусства — аутентификация «сенсации», картины, которая раньше не была открыта, станет для нее важным достижением, — но еще и потому, что тогда ее задание будет выполнено и она сможет удалиться от искушения, которое представлял собой Каррик Мерфи.

Но до окончательного отчета остается еще много недель, а может, и месяцев. В уравнении еще много неизвестных. В числе прочего придется ждать результата анализа краски. Кроме того, она наводила справки на основании ярлычков на тыльной стороне картины; ей еще предстояло получить отклики из многочисленных галерей, где Изабель и ее родные обычно покупали произведения искусства.

Сэди надеялась, что клиенты Каррика понимают: установление подлинности — дело небыстрое.

Подойдя к двери в конференц-зал, Сэди негромко постучала и вошла. Она сразу поняла: ей везет, как слепой мыши в кошачьем питомнике. В зале никого не было, кроме Каррика, который стоял у большого окна и смотрел на Бостон-Коммон. Он обернулся; мелькнула его смертоносная улыбка, на миг проступила неглубокая ямочка на левой щеке, и сердце у Сэди екнуло. Конечно, вся кровь устремилась в низ живота, и ее обдало жаром.

— Сэди…

Ее имя, слетевшее с губ Каррика, никогда еще не звучало сексуальнее.

Сэди вздохнула; ей с трудом удалось не приложить руку к сердцу.

Отведя от него взгляд, она положила сумочку и папки на стол. Ей удалось тихо ответить:

— Доброе утро.

— Наследницы Изабель задерживаются. Они приедут минут через пятнадцать.

Проклятие! О чем им говорить, пока они ждут клиенток? О погоде? О картине? О том, каким восхитительным, сильным, мощным и мужественным он был, когда проникал в нее…

«Слейд! Это не поможет!»

Она подошла к окну, сохраняя приличную дистанцию между собой и Карриком.

Сэди заметила, как он осмотрел ее одежду, пока она шла к нему, и задумалась, не слишком ли претенциозно и богемно ее платье в красно-оранжевых тонах для такого консервативного, солидного учреждения, как «Мерфи интернэшнл».

Ей было все равно. Она не из тех, кто носит черный костюм и белую блузку. Она — любитель искусства и признанный эксперт; яркий цвет нужен ей так же, как другим — воздух, чтобы дышать. Каррику стоит привыкнуть к ее одежде, а если нет…

Тем хуже для него.

Однажды она уже заставляла себя меняться ради мужчины, приглушала оттенки одежды, глотала свои мысли, мнения и перекраивала свою жизнь. А чем он ей ответил? Он заводил многочисленные интрижки со всеми, начиная с ее кузины и заканчивая массажисткой. Больше она никогда не будет приглушать свое сияние — ни для кого!

Сэди посмотрела поверх широких плеч Каррика на прекрасный вид. Вечернее солнце уже клонилось к закату, и свет содержал оттенок того же ярко-розового цвета, который Дега использовал для пачек балерин в своей картине «Танцовщицы в розовом». Или это ближе к тому оттенку розового, каким Ренуар писал «Габриэль в красной блузке»?

О-о-о, теперь она заметила и намек на оранжевое…

Каррик побарабанил костяшками пальцев по стеклу, вернув ее в настоящее. Сэди ожидала, что он испытает раздражение, и его веселость ее удивила.

— На улице происходит что-то, о чем мне следует знать?

Сэди не сразу поняла, о чем он. Потом тряхнула головой и указала на окно:

— У меня привычка рассматривать цвета с точки зрения изобразительного искусства.

— Не понимаю… — В его виноградно-зеленых глазах мелькнуло замешательство.

В обычных обстоятельствах она не стала бы ничего объяснять, но сейчас… По какой-то непонятной причине ей захотелось, чтобы Каррик понял ее одержимость цветом. Может, если он поймет, у них появится нечто общее. То, что их объединяет.

За исключением секса…

Заметив его заинтересованность, она посмотрела вниз, на оживленную улицу, стараясь найти какой-нибудь пример в подтверждение своих мыслей. По улице шла женщина в желтом плаще.

Сэди схватила Каррика за плечо, ощутив кончиками пальцев его напряженные мышцы. Ей хотелось его отпустить, но она чувствовала его жар, вдыхала свежий аромат его кожи.

— Видишь вон ту женщину в желтом?

— Ну да.

Пальцы остались на плече, словно их приклеили суперклеем.

— Назови первую картину, которая приходит тебе в голову, где еще художник использовал такой цвет?

— «Подсолнухи» Ван Гога, — тут же ответил Каррик.

— Слишком просто. Попробуй еще.

— Банан Энди Уорхола на обложке альбома «Велвет Андеграунд»?

— Нет, попробуй еще, — предложила Сэди.

— Ну ты и суровая! — Каррик насупился, задумался. — Климт, «Портрет Адели Блох-Бауэр»? Да, вот по-настоящему хороший ответ.

— Уже лучше, — нехотя признала она.

Каррик гулко расхохотался.

— По-твоему, ты можешь предложить что-то получше?

Еще бы!

— Напоминает картину Марка Ротко без названия, проданную в Нью-Йорке несколько лет назад. — Она склонила голову набок. — А может быть, это цвет из «Заговора Клавдия Цивилиса» Рембрандта.

Она чувствовала, как Каррик смотрит на ее профиль; она не решалась посмотреть на него в ответ. Она сама не знала, хочется ли ей проверить, произвела она на него впечатление или нет.

— Ты знаешь свое дело, — заметил Каррик.

— Я дипломированный искусствовед, мне положено, — сухо ответила Сэди.

Вдруг до нее дошло, что она гладит Каррика по плечу, как будто он был котом с особенно роскошной шубкой. Она покосилась на свою руку, вспыхнула и отдернула ее.

— Прости. Помимо цвета, я еще двинулась на текстиле. А твой костюм такой мягкий, такой… приятный на ощупь!

Да, конечно, материя была чудесно мягкой, но она прикасалась к нему не поэтому.

«Прекрати вспоминать о той ночи, Слейд, и сними руку с его плеча».

Сэди отошла от Каррика, скрестила руки на груди и глубоко вздохнула, приказав себе держаться профессионально.

Каррик смотрел вниз. Они молча наблюдали за бостонцами, которые высыпали на улицы в ясный морозный день.

— Розовое пальто женщины, которая выгуливает датских догов, того же цвета, что и пол на «Розовой мастерской» Матисса, — сказал он.

— Или розовое в «Желтом и розовом» О'Киф.

Хвала небесам, они могут говорить об искусстве! Тема нейтральная; к тому же они оба испытывают к ней страсть. Разговоры об искусстве гораздо безопаснее, чем их второй общий интерес — к телу друг друга.

— А еще, по-моему, такой же цвет у твоих сосков после того, как я вылижу их языком.

Сэди густо покраснела, когда до нее дошел смысл сказанного. Она положила ладони на стекло и посмотрела вниз, на маленькие машинки и крохотных людей.

— Не могу перестать вспоминать о той ночи.

Сэди со стоном прижалась лбом к стеклу между своими ладонями.

Она тоже не могла перестать думать о той ночи, но ей не хотелось в этом признаваться и не хотелось продолжать разговор, потому что замечания Каррика и завораживали, и одурманивали ее.

Сэди была уверена в одном: она не в состоянии говорить об искусстве, живописи и анализе, пока в ее воспаленном мозгу кружатся воспоминания о той ночи.

— Каррик, пожалуйста, перестань.

— Почему? — Он подошел ближе, и Сэди почувствовала идущий от него жар. — Потому что ты жалеешь о том, что было, или потому, что такие разговоры тебя заводят?

Не так должен вести себя мужчина, который решил ее избегать. После того, как он ушел, не звонил и не писал ей, она решила, что он счел ее еще одной временной интрижкой и давно забыл о ней. Судя по его замечаниям, он не возражал бы против повторения.

Как и она. Вот проклятие!

И все же… стоило ей заглянуть в его светло-зеленые глаза и увидеть в них недвусмысленное желание, она почувствовала себя глупой и безрассудной. Ей очень хотелось раздеться.

Нет, ни в коем случае!

— Нам лучше всего просто забыть о той ночи, — сказала Сэди, отрывая руки от стекла. Она сцепила руки за спиной и отошла подальше, на безопасное расстояние от Каррика.

— Вряд ли это скоро произойдет, — негромко заметил Каррик, но в его низком голосе слышалась досада. — Я хочу тебя, Сэди! Конечно, я понимаю, не стоит, это дурацкая мысль, тогда мы оба решили, что второго раза не будет, но вот ты здесь, а я могу думать только об одном — как войду в тебя как можно скорее. И, судя по тому, как горят твои глаза, как ты все время смотришь на мои губы и на мое тело, я думаю, что ты хочешь того же самого.

«В самое яблочко, черт побери!

Но нельзя, Слейд. Ты должна быть разумной».

— А еще я хочу выяснить, кто позировал для «Прекрасной Ферроньеры» Да Винчи. Хочу владеть одной из картин, для которой позировала невеста Мане, найти Янтарную комнату. Но я реалистка и понимаю, что ничего из вышеописанного не случится. Так же точно я понимаю, что повторение той ночи — совершенно дурацкая мысль.

— К черту умные мысли. Они нисколько не забавны, — негромко возразил Каррик, засовывая руки в карманы брюк и поводя плечами. Под пиджаком от модного кутюрье у него была мятно-зеленая рубашка.

Сэди начинала видеть кое-что за безупречным фасадом, который он являл миру. Под слоем вечной мерзлоты бурлила огненно-красная лава.

И черт побери, такой контраст, страсть под невозмутимой поверхностью, ужасно ее возбуждал. И заводил.

Что будет, если она проведет с ним еще одну ночь? Разумеется, одной ночи, скорее всего, будет мало. А еще через неделю, а может, через две они вернутся в прежнее положение: острое желание и сильная тоска.

Нет, лучше все закончить сейчас же, задушить желание в зародыше.

Сэди открыла рот, чтобы сказать «нет», она искренне собиралась так поступить: нет никаких шансов на повторение…

— Я подумаю.

Каррик погладил ее по щеке и поцеловал в висок. Сэди с трудом заставляла себя держать руки вдоль корпуса и сжать кулаки, чтобы не обхватить его за бедра и не ласкать его широкую грудь.

— Подумай как следует. И быстро! — негромко сказал Каррик.

Глава 3

Каррик сделал шаг назад, одернул пиджак и подошел к двери конференц-зала. Широко распахнув ее, впустил двух женщин. Когда Сэди увидела, как невысокая блондинка обнимает Каррика, ее кольнула ревность — она ничего не могла с собой поделать.

Она злилась на себя — ревновать абсолютно ни к чему. Они с Карриком были близки только телесно, но не духовно. Поэтому она повернулась ко второй женщине, одетой в черное.

У нее явно прослеживались индийские корни. Сэди заметила это по ее красивой смуглой коже светло-коричневого оттенка и по разрезу лучистых серых глаз. Сэди решила, что оттенок таких глаз должен меняться в зависимости от настроения или от цвета одежды, могут быть серо-голубыми, как туман на картинах Сислея, или зеленовато-серыми, как море у Уистлера. Идеально прямой нос, высокие скулы…

Настоящая красавица!

Каррик пригласил женщин в комнату и жестом показал на Сэди:

— Кили, Джоа, познакомьтесь с доктором Сэди Слейд. Она искусствовед, которую мы пригласили для изучения вашей картины. Сэди, это Кили Маунтон и Джоа Джонс.

— Здравствуйте, Сэди, приятно с вами познакомиться, — сказала Кили, блондинка. Пожав Сэди руку, она посмотрела на Каррика, улыбаясь едва заметно, но заразительно: — Кстати, ее зовут не Джоа, а Джуа. — Пока Сэди и Джуа обменивались рукопожатиями, Кили бросила сумку на стол. — Она никогда никого не поправляет, но я знаю, что ее ужасно злит, когда ее имя произносят неправильно.

— Кили, не забывай, я тоже здесь, — улыбнувшись, заметила Джуа. — Простите, Кили полжизни напоминает мне, кто тут главный. По-моему, она в ближайшее время не остановится.

Улыбка превращала Джуа из обыкновенной красавицы в изысканную. Сэди покосилась на Каррика, ожидая, что тот расплывется от восхищения, но лицо у него оставалось непроницаемым; судя по внешности, она не произвела на него никакого впечатления.

Ну что ж… ладно.

После светской беседы — общие знакомые, ужасная зимняя погода — Каррик пригласил всех садиться. Сэди заняла место напротив клиенток.

Сунув руки в карманы брюк, Каррик превратился в типичного директора международной компании.

— Сэди, Изабель Маунтон-Мэтьюз была ценной и важной клиенткой «Мерфи интернэшнл». По-моему, свою первую картину она купила у нас сорок лет назад. Изабель очень дружила с моей мачехой Рэни. Изабель скончалась… — он выразительно посмотрел на Кили, — около года назад?

— Точнее, год и два месяца назад, — кивнула Кили.

— Кили и Джуа совместно унаследовали все ее имущество, — продолжал Каррик.

Ах, счастливицы! Красивые, богатые… а теперь они стали владелицами одной из лучших коллекций в стране.

— Кили и Джуа решили продать основную часть коллекции с помощью «Мерфи интернэшнл», а вырученные деньги передать в фонд Изабель, который поддерживает разные благотворительные учреждения на Восточном побережье.

Продажа коллекции станет событием десятилетия. Если можно с чем-то ее сравнить… в голову приходит разве что проданная несколько лет назад коллекция Рокфеллера. Коллекция Изабель составит ей достойную конкуренцию. Изабель собирала шедевры изобразительного искусства, фарфор, украшения, предметы искусства коренных американцев, азиатское искусство, серебро, мебель, текстиль.

— Тетя была настоящей сорокой с кучей денег, — весело согласилась Кили.

— Мой брат Финн сейчас составляет каталог коллекции, которая весьма обширна, но у него нет времени на то, чтобы погружаться в тайну ваших полотен, дамы. Потому-то я и пригласил Сэди, — сказал Каррик. — А Сэди уже установила, что две из трех картин — копии Хомера.

Кили поморщилась, а Джуа вздохнула:

— Не сказать, чтобы я была удивлена. Кажется, Из упоминала, что она не до конца убеждена, будто все картины принадлежат кисти Хомера. — Кили облокотилась о стол и повернулась к Сэди: — Почему вы решили, что те две картины — копии?

Каррик посмотрел на Сэди, и она объяснила:

— Хотя их написал талантливый художник, техника исполнения откровенно недотягивает до уровня Хомера. Картины просто недостаточно совершенны для того, чтобы можно было приписать их Уинслоу Хомеру. Зато третья картина — нечто особенное.

— Мы говорим о картине без подписи? — тихо уточнила Джуа. После того как Сэди кивнула, Джуа продолжала: — Если ее написал Хомер, разве она не должна быть подписана? Разве не так поступают все художники?

— Не обязательно. Есть много причин, по которым художник не подписывает свои работы. Иногда он считает, что картина недостаточно хороша. Иногда она остается незавершенной. Иногда художник просто забывает… — Сэди переводила взгляд с Кили на Джуа и обратно. — Вам очень хочется, чтобы картина принадлежала кисти Хомера?

Кили сдвинула темные брови; на ее лбу проступила морщинка, в глубоко посаженных карих глазах отразилось замешательство.

— Не совсем понимаю, что вы имеете в виду.

— Эта картина принадлежала к числу любимых произведений вашей тетушки? Это ваша любимая картина? Вы будете сильно разочарованы, если окажется, что ее написал не Хомер?

Кили быстро покосилась на Джуа. Та просто пожала плечами. На вопрос ответила Кили:

— Неподписанная картина всегда висела в малой гостиной, которая примыкала к бывшей спальне Изабель. Там она держала все свои самые любимые картины, поэтому я знаю, что она ей нравилась. Очевидно, у нее были сомнения в связи с двумя другими картинами, потому что их я нашла у нее в шкафу в спальне, когда мы с Задавакой проводили там инвентаризацию… — Кили смерила Джуа пламенным взглядом: — Кстати, за это с тебя причитается!

— Кого ты называешь Задавакой? — озадаченно спросила Джуа.

— Уилфреда Сеймура. — Кили произнесла имя так, словно бедняга Уилфред был злым волшебником, чье имя нельзя называть.

— Ты о Сорвиголове? — уточнил Каррик. Кили кивнула, и он негромко усмехнулся: — Он вовсе не заносчивый…

Сэди сразу же узнала упрямое выражение на лице Кили. Возможно, потому, что несколько раз видела такое же, когда смотрелась в зеркало.

— Очевидно, я увидела его с совершенно другой стороны!

— Кили, он по-настоящему крут, — не сдавался Каррик.

Сэди невольно подумала: еще очко в пользу Каррика за то, что так защищает друга.

— По этому вопросу нам придется согласиться или не согласиться, — парировала Кили.

Сэди посмотрела на Джуа и заметила, как та улыбается. Да, она понимала, о чем думает Джуа, потому что и Сэди иногда посещали такие мысли… иногда женщина слишком бурно возражает.

— Давайте поговорим о чем-нибудь, кроме раздражающих юристов. — Кили отмахнулась от темы Сорвиголовы Сеймура.

Сэди ей сочувствовала. Крайне неприятно, если тебя влечет к мужчине, к которому совсем не хочется — или ты не можешь себе позволить — испытывать влечения.

Джуа вернула всех к насущным задачам.

— Давайте внесем ясность. Мы обсуждаем картину, на которой изображена женщина афроамериканского происхождения с двумя детьми в поле, верно?

Сэди кивнула:

— Позвольте объяснить…

Она придвинула к себе айпад и откинула крышку. Включив гаджет, дождалась, пока установится связь с большим экраном у Каррика за спиной. Когда на экране появилась картина, Каррик подсел к Сэди, чтобы его фигура не загораживала клиенткам вид. Он тут же прижался к ней коленом, и Сэди забыла, о чем собиралась сказать. Она понимала: все ждут, когда она заговорит и скажет, как потратила свое очень дорогое время — за которое они платят, — но нет…

Мозг отказывался функционировать. Полностью остановился. Из-за отсутствия притока крови.

Полное отключение.

Сэди вздрогнула, когда Каррик заговорил, заполняя неловкую паузу:

— Итак, Сэди сейчас расскажет, что она обнаружила, и у вас будет более ясное представление о том, с чем мы имеем дело.

Сэди мысленно влепила себе пощечину, велела действовать по плану и делать дело. Но чтобы минимизировать возможность отвлечься, она встала и отошла от Мерфи и его завораживающих прикосновений.

* * *

— Значит, вы свяжетесь со мной, как только у вас будут новости?

— Я заключила контракт с «Мерфи интернэшнл», поэтому отчитываюсь перед ними, но, если Каррик не против того, чтобы я связалась с вами напрямую, с радостью так и поступлю.

— Кили, не вижу никаких препятствий к тому, чтобы Сэди так поступила.

Низкий голос Каррика Мерфи доносился до Джуа, которая стояла в коридоре за дверью конференц-зала. Мысленно она призвала Кили поторопиться. Джуа любила свою лучшую подругу и сводную сестру, но, черт побери, когда же она перестанет болтать? Джуа приехала на встречу прямо из аэропорта; ей предстояло приноровиться к разнице часовых поясов, она устала и проголодалась. Кили обещала как можно скорее завезти ее в Маунтон-Хаус.

Джуа с трудом подавляла зевоту. Сэди ей сразу понравилась; она высоко оценила ее профессиональный подход: Сэди, так сказать, стреляла с бедра.

Она не собиралась ни давать им ложных обещаний, ни разжигать в них ненужные надежды.

Джуа, которая всегда считала себя реалисткой с широко открытыми глазами, это нравилось.

Она покачивалась с пятки на носок, чувствуя, а такое бывало часто, что ее жизнь проходит как во сне. Хотя после смерти Изабель прошло уже много месяцев, ей по-прежнему не верилось, что она стала наследницей огромного состояния.

Наследство включало исторический дом в бостонском районе Бэк-Бэй, громадный портфель ценных бумаг, многочисленные банковские счета и коллекцию произведений искусства — одну из лучших в мире.

Кили — наследница по праву; она кровная родственница Изабель. А у Джуа таких связей в семье Маунтон-Мэтьюз не было. Она познакомилась с Изабель лишь в четырнадцать лет, когда благотворительница из Бостона посетила убежище, ставшее временным пристанищем для Джуа, которая убежала из последней приемной семьи.

На следующий день Джуа очутилась в Маунтон-Хаус вместе с эксцентричной Изабель и ее внучатой племянницей Кили. Впервые с десяти лет, когда попала в приемную семью, Джуа почувствовала себя любимой. Нет, лучше, чем любимой, — она почувствовала себя в безопасности.

И она всегда будет признательна Изабель за то, что та окружила ее теплом. Как же она скучала по старушке! Горе угрожало сбить ее с ног.

— Вы уверены, что Изабель ничего не говорила вам о том, где она приобрела картины? — спросила Сэди у Кили.

Что ж, Джуа придется подождать еще немного, пока можно будет лечь в постель.

— Я ничего такого не помню, — вслух размышляла Кили. — Может быть, она их не покупала. Может, ей их подарили. Из пользовалась исключительной популярностью, и у нее было много… друзей.

— А, поняла. Не знаете, с кем она встречалась, когда получила эти картины?

— Это было задолго до меня, — ответила Кили. — В дневниках говорится о гостях… — услышав такой эвфемизм, Джуа закатила глаза, — но имен она не называет.

— Жаль, — сказала Сэди. — Можно было бы проследить историю владения через имя… Речь ведь идет о сливках бостонского общества?

— Да, — радостно подтвердила Кили. — Ее все обожали по обе стороны Атлантики. В Лондоне и Париже она пользовалась не меньшей популярностью, чем в Бостоне.

Кили с такой легкостью говорила о людях из среды Изабель — из высшего бостонского общества. В этом отношении Кили довольно неплохо шла по стопам своей двоюродной бабки. Джуа не испытывала интереса к тому, чтобы проводить время в изысканном обществе. Никогда еще она не чувствовала себя такой чужой, девочкой из неподходящей семьи, чем когда она сталкивалась с людьми, у которых больше денег, чем Бога в душе, и родословная, которую можно проследить до «Мэйфлауэра». Нет уж, спасибо, она лучше останется в тени. Там ей гораздо уютнее.

Это не ее мир, и общество не ее, а вот для Кили такое общество вполне подходило. Хотя Джуа пришлось признать, что Сэди Слейд казалась довольно милой и, что важнее, вполне приземленной. И если Джуа не ошибалась, а она редко ошибалась, между Сэди и Карриком Мерфи что-то происходит. Сэди повезло, ведь Каррик — просто чудо.

Джуа неторопливо шагала по коридору, разглядывая коллекцию старых фотографий на стене напротив; она улыбнулась при виде снимка, на котором три мальчика-подростка окружили девочку гораздо младше их. Она достаточно хорошо разбиралась в бостонском обществе, чтобы узнать братьев Мерфи и их сестру Танну. Они выглядели счастливыми; и, хотя Джуа жалела о том, что их родители умерли, она решила, что детям Мерфи повезло: они росли в дружной и сплоченной семье. У некоторых, в том числе у нее, такого опыта не было.

Джуа услышала мужские шаги и, обернувшись, заметила высокого мужчину с растрепанными волосами, трехдневной щетиной и усталыми глазами. Он шел по коридору. Сердце екнуло в груди Джуа, когда она узнала его: она видела его на экране телефона. Незадолго до того, как приехать сюда, Кили звонила ему по видеосвязи.

Живое лицо, которое до того она видела на экране телефона сестры, оказалось сказочно красивым.

Джуа подняла глаза, чтобы осмотреть лицо падшего ангела, и сразу же подметила его сходство с Карриком: оно проявлялось в цвете глаз, прямом носе и упрямом подбородке. Каррик в дизайнерском костюме и идеально повязанном галстуке выглядел более сдержанным, более застегнутым на все пуговицы, чем другой Мерфи с броскими часами и кожаными браслетами на сильном запястье.

С такими нужно быть осторожнее, предупредила себя Джуа, заметив, как бабочки в животе затрепыхали крылышками от волнения. И восхищения. Когда у нее в последний раз была такая интуитивная, сексуальная реакция на мужчину? В прошлом году? Два года назад? Скорее всего, никогда.

Джуа стояла у стены, гадая, оторвет ли он глаза от своего айпада, чтобы заметить ее, или просто пройдет мимо.

Ронан Мерфи, погруженный в собственный мир, прошел мимо нее.

Она смотрела ему вслед; широкая спина и крепкие ягодицы удалялись из вида. Ронан собирался повернуть за угол, когда из конференц-зала вылетела Кили и, подбоченившись, поспешила по коридору ему навстречу.

— Доброе утро, Киле! — Голос у Ронана оказался таким же низким, как у Каррика, но с хрипотцой, от которой мурашки побежали у Джуа по коже. — Как продвигается установление подлинности?

Кили надула губы:

— Медленно. — Не оборачиваясь, она схватила Джуа за рукав и дернула ее вперед. — Очень хочу, чтобы вы познакомились. Ро, это Джуа.

Джуа ожидала, что Ронан вскользь поздоровается с ней и тут же снова переключит внимание на Кили, но их взгляды встретились. Да, глаза у него были зелеными, но так можно было сказать только в общем. Зеленые с золотыми, медными и потрясающе синими огоньками… Они содержали все цвета фантастической раковины морского ушка.

Она могла бы смотреть в эти глаза много часов, дней и месяцев и читать их тайны. У этого парня тайн явно много.

Как и у нее.

Ронан улыбнулся; поднялись уголки красивых губ. Но заученная улыбка не отражалась в глазах.

— Привет, Джуа. Кили говорила, что ты возвращаешься домой. Рада вернуться в Бостон?

— Да, спасибо.

Кили вмешалась в ее мысли и их взгляды.

— Ронан, я так рада, что поймала тебя! Ты еще не нашел няню для своих мальчиков?

— Нет.

Кили широко улыбнулась:

— Отлично! Так будет гораздо легче.

— Что легче?

Джуа тоже не понимала, о чем говорит Кили.

— Ро, Джуа много лет работает помощницей по хозяйству, она и будет твоей новой няней. Ей нужно что-нибудь делать, пока она думает, чем дальше заняться в жизни, так почему бы ей, пока она раздумывает, не присмотреть за твоими монстриками?

Какого черта?!

Сэди наблюдала за тем, как Кили вылетела из комнаты; энергия миниатюрной блондинки внушала восхищение. Она складывала свои бумаги в папку, понимая, что Каррик пристально смотрит на нее с другой стороны зала. Он стоял у суперсовременной кофемашины и, не сводя с Сэди взгляда, ждал, пока наполнится его чашка.

— Сэди, тебе сделать кофе?

— Нет, спасибо.

Каррик взял чашку, подошел к открытой двери, захлопнул ее ногой; в коридоре разговаривали, но он их отрезал. Обеспечил им уединение. Ей не хотелось уединяться и оставаться наедине с Карриком, потому что Сэди не могла гарантировать, что в конце разговора она по-прежнему будет одета.

Отсутствие самообладания рядом с этим мужчиной просто нелепо. Да, он горячий, но горячим можно назвать и вулкан — и оба одинаково опасны. Почему, ну почему ее совсем не тянет к спокойным, милым, относительно симпатичным парням, которые не излучают харизму и сексуальную привлекательность? Почему ее всегда влечет к альфа-самцам, которым хватает и красоты, и уверенности?

И изрядной доли безумия.

Каррик поставил чашку на стол и сам присел на край рядом с Сэди.

— Ты подумала? Сегодня я могу угостить тебя ужином?

Его внезапный вопрос заставил ее вздрогнуть. Она резко вскинула голову и прищурилась. Что за игру он ведет?

Ужин подразумевает, что он хочет проводить с ней время не только в спальне, а этого просто не может быть. Разговаривать, смеяться, знакомиться поближе? Об этом не могло быть и речи.

— Каррик, по-моему, будет лучше, если мы сохраним лишь профессиональные отношения, — сказала Сэди, кладя руку на закрытый ноутбук. — Во-первых, мы уже переспали, так что тебе не нужно угощать меня ужином.

— Что ты имеешь в виду? — Каррик встал. Когда их взгляды встретились, она прочла в его глазах раздражение.

Сэди ответила ему воинственным взглядом.

— Ты хочешь снова переспать со мной — ты сам так сказал. Не нужно заводиться с ужинами.

Каррик помрачнел; глаза словно подернулись льдом.

— Ух ты! В чем твоя проблема?

Сэди ткнула его пальцем в грудь:

— В тебе. И в таких мужчинах, как ты. Ты ведешь себя нечестно, а я это терпеть не могу.

Каррик выпрямился и сунул руки в карманы брюк. Сэди показалось, что он стал чуть выше и шире, чем несколько секунд назад. Теперь он злился по-настоящему.

Но рядом с Карриком она не чувствовала ни тревоги, ни страха. Ни капельки.

Хм…

Но на всякий случай, вдруг она ошибалась насчет Каррика, если ее радар сбился, Сэди заставляла себя крепиться. Мужчины вроде Денниса и Каррика плохо мирятся с отказом.

В голову отчего-то пришла мысль: если она расслабится, Каррик Мерфи разрежет ее на более мелкие кусочки, чем удавалось Деннису. Но она ничего подобного не допустит; она категорически отказывается.

Когда Каррик положил руки ей на плечи, Сэди словно оцепенела. Нет, не потому, что она его боялась, а потому, что ей очень хотелось зарыться носом в его шею, обвить руками его спину и так остаться.

Она — независимая, уверенная в себе женщина, но даже сильным женщинам иногда нужно к кому-то прислониться.

Она напоминала себе: Каррик Мерфи не из тех, к кому можно прислоняться.

— Сэди, кто тебя так обидел? — негромко спросил Каррик. Его слова звучали ласково. — Скажи, где его можно найти, я ему физиономию расквашу.

Сэди чуть не улыбнулась, представив, как Каррик избивает Денниса до полусмерти.

Но какой бы приятной ни была картинка, она сама отвечает за свои поступки. Она сама решила выйти замуж за льстивого, на первый взгляд очаровательного мужчину, чертовски харизматичного. Она и жила со своим выбором.

Она думала, что Деннис — ее рыцарь на белом коне, а он оказался мерзавцем и манипулятором. Он научил ее, что под самой красивой оберткой скрывается чернейшая душа.

И пусть Каррик кажется искушением во плоти, больше она такой ошибки не повторит. Сэди отодвинулась и взяла ноутбук, собираясь убрать его в сумку, но Каррик накрыл ее руку своей и заставил повернуться к себе лицом.

Она подняла брови, выражение лица стало непроницаемым.

— Нет — ужину, Каррик. Нет — сексу. Мы коллеги, только и всего. Позавчерашней ночи не было.

— Но она была.

— Притворимся, что не было! — парировала Сэди, вырывая руку.

— Как бы мне ни хотелось волшебную палочку, которая очищает голову от неприятных воспоминаний, в жизни так не бывает. По-моему, более притягательной и интригующей женщины я не встречал. — Низкий голос Каррика заполнил все пространство между ними. — Я не сплю, вспоминая о той ночи… и о тебе.

Сэди почувствовала, как горит у нее лицо.

— Буду еще честнее… Я хочу тебя в своей постели, подо мной, чтобы наши губы не размыкались, когда я вхожу в тебя. Хочу слышать твои стоны, когда довожу тебя до оргазма, хочу, чтобы твои волосы щекотали мне живот, когда ты берешь в рот мой член…

Его описание вызвало прилив жара внизу ее живота; сердцебиение зашкаливало. Сэди гадала, сумеет ли он все понять по ее пульсу.

Судя по давлению его пальцев и его довольной улыбке, он все понял.

— Ну да, может быть, я предложил угостить тебя ужином в надежде, что ужин приведет еще к одной ночи, но не думаю, что несколько часов разговоров в чем-то повредят. У нас много общего, и я не возражаю против того, чтобы получше с тобой познакомиться, прежде чем снова уложить тебя в постель.

— Зачем? — спросила Сэди. — Какой смысл?

На лбу у Каррика проступила морщина; он выпустил ее руку.

— Разве обязательно должен быть какой-то смысл?

— Ужин равносилен свиданию, а свидания подразумевают, что ты ищешь нечто большее, чем секс, — пояснила Сэди. — Хочу сразу заметить, что ни в каких отношениях я не заинтересована. У меня нет намерения жертвовать время и силы мужчине только для того, чтобы потом снова разочаровываться. Однажды я так поступила, но я не такая дура, чтобы повторить ошибку.

Каррик мрачно посмотрел на нее:

— Тебе в самом деле стоит сказать, кто так прокомпостировал тебе мозги.

Нет, этому не бывать. Она обсуждала свой брак со многими, в том числе с родственниками, и ей никто не поверил.

Каррик скрестил руки на груди; его мощные бицепсы проступили под рубашкой.

— Сэди, я просто предлагаю накормить тебя ужином, а потом заняться сексом. Я не предлагаю тебе выйти за меня замуж, не прошу стать матерью моих детей. По-моему, ты все принимаешь слишком близко к сердцу…

Она вполне понимала его чувства. Прикусив губу, думала, как сказать, что о его браке ей известно куда лучше, чем следует, что она знает, как он обращался с Тамлин. Но она ничего не могла произнести. Ситуация и без того сложная, ни к чему ему знать, что ее помощница — его бывшая свояченица.

Пора заканчивать разговор.

— Каррик, меня к тебе влечет. Я не стала бы спать с тобой, будь все иначе. Но мне хватает ума понять, что ты… — она помолчала, проглотив слово «опасный», готовое сорваться с ее губ, — сложный. Со сложными мужчинами я предпочитаю не связываться.

Она нахмурилась и, чувствуя себя уязвимой, решила перейти в наступление.

— Кажется, мы договорились, что больше не будем это обсуждать?

— Да, мы так говорили, но… — Каррик провел пальцами по волосам, — но я не могу не думать о том, как нам было хорошо вместе! И подозреваю, ты чувствуешь то же самое.

Да. Так и есть. Проклятие!

Сэди ущипнула себя за переносицу. Ей очень хотелось затопать ногами, лягнуть его в лодыжку — но только потому, что он прав. Им хорошо вместе. Но хороший секс не обязательно означает, что он хороший человек.

Пора заканчивать. Сейчас же.

Сэди пригвоздила его к месту взглядом, который говорил: «Я все сказала». Она знала, что должна закончить разговор, иначе скоро поддастся искушению и попросит взять ее прямо на этом прочном столе для переговоров.

И он не откажется…

«Слейд, веди себя разумно!»

— Связь на одну ночь — не то, во что я готова вкладываться, я не люблю краткосрочные интрижки. Как и долгие отношения — я уже говорила.

Таким образом, она останется вообще без секса. Что ж, жаль, но ничего не поделаешь.

Сэди расправила плечи и заставила себя произнести:

— Либо мы забудем о том, что случилось позавчера, либо я ухожу, и ищи себе другого оценщика. Больше я не желаю об этом разговаривать.

Ей нужно, необходимо защищаться, это единственный разумный способ действия.

Каррик прищурил зеленые глаза:

— Ты уверена?

Нет, но она ни за что в том не признается. У нее ушли все силы на то, чтобы быстро, нервно кивнуть ему в ответ. Каррик выдержал ее взгляд; его лицо снова стало непроницаемым.

— Что же, отлично. Я больше об этом не заговорю.

Вот и славно.

С этим… с ними… покончено, и она получила то, что просила. Так почему она чувствует себя такой разочарованной? Почему ей по-прежнему хочется, чтобы он прижал ее к своему сильному телу и накрыл ее губы своими? Почему она по-прежнему хочет его?

Очевидно, потому, что она по-прежнему — в том, что касается мужчин, — полная идиотка.

Сэди обхватила себя руками и смотрела, как он быстро выходит из комнаты. Его фигура излучала напряжение. Ей хотелось побежать за ним. Чтобы остановить себя, она ухватилась за стол и сдвинула колени.

У них была всего одна ночь великолепного секса, и совершенно бессмысленно думать, будто они способны значить друг для друга больше, чем горячее, сексуальное воспоминание.

«Все кончено, Слейд, все кончено!»

Покрутив головой, чтобы расслабить шею, Сэди закинула сумку на плечо.

Ей нужно сделать дело, а для того, чтобы все получилось, придется избегать босса. Хорошо, что на прошлой неделе она успела немного попрактиковаться в этом.

Глава 4

Каррик поставил гири на стойку и взял полотенце, чтобы обтереть потное лицо. Покосился на большие настенные часы. У него есть еще пятнадцать минут; необходимо увеличить кардио-нагрузку, чтобы сердце готово было вырваться из груди. Все, что угодно, лишь бы прогнать тупую боль, с которой он жил последнее время. Неужели прошел всего день после его разговора с Сэди и ее «спасибо, не надо»?

Ее отказ навел его на мысли о собственном браке, хотя он понимал: его брак — полный отстой. На последнюю тему он думал редко, предпочитая оставлять пережитый кошмар в прошлом.

Его история не была ни необычной, ни редкой: он женился, поддавшись вожделению, потом дурман развеялся, и он захотел развестись. Он старался сохранить дружеские отношения, сохранить уважение. Но Там болезненно отреагировала на его отторжение. Поняв, что переубедить его не удастся, она решила его наказать.

Может быть, Сэди что-то слышала о его браке? Да, наверное. В таком случае Сэди избегает его самого и его постели из-за Тамлин? Их круг довольно узок и наполнен злобными сплетнями.

Да, такое вполне возможно.

Ему очень захотелось рассказать Сэди, как все было на самом деле, но от этой мысли он немедленно отказался. Гордость, которая никогда его не покидала, не позволяла объясняться.

Люди взрослые, способные думать, понимали, что в любой истории есть две стороны — его и ее. Точнее, есть его сторона, ее сторона и истина.

Тамлин безусловно имела веские поводы для жалоб. Он слишком много времени проводил на работе, а домой его не тянуло. Но он ни разу не изменил Тамлин и не оскорблял ее словесно. Более того, вместо откровенного разговора он предпочитал отстраняться — и духовно, и физически. Для человека, жаждавшего внимания, это было самым жестоким наказанием из всех. Каррик совсем не гордился собой. Возможно, он мог бы лучше провести разговор с просьбой о разводе, но Тамлин оказалась… ну да, злой.

Конечно, его раздражало и злило, что Сэди, возможно, считает его мерзавцем, каким его выставила Тамлин, Сэди — временное развлечение в его жизни; она не настолько важна для него, чтобы рассказывать о том безобразном периоде в его жизни.

По крайней мере, он убеждал себя в этом.

Нет смысла ворошить прошлое. Они ни в коем случае не перейдут на другой уровень. Ни Сэди, ни его постоянные, долгие отношения не интересуют. А если все так и есть, в чем он нисколько не сомневался… почему он пригласил ее на ужин? Почему сказал, что хочет понять, о чем она думает?

Да, ему нравятся ее ум, ее живость, фантастический секс с ней, но это не значило, что он намерен брать на себя какие-то обязательства, клясться ей в любви, покупать обручальное кольцо. Глупость какая-то…

И он просто дурак, что посвящает столько времени мыслям о докторе Сэди Слейд. Ему нужно найти другую женщину, чтобы вытеснить Сэди из головы…

Каррик нажал кнопку, увеличив скорость, и побежал быстрее. Дыхание у него сбилось.

Он поднял руку, чтобы вытереть пот со лба, и краем глаза заметил чью-то ладонь, нажавшую кнопку «Стоп» на панели. Дорожка остановилась, и Каррик мрачно посмотрел на Ронана.

— Что-то случилось? — спросил Каррик, пытаясь отдышаться.

— Наверное. Я звал тебя три раза, а ты меня не слышал, — ответил Ронан и склонил голову набок. — Все в порядке?

— Все нормально.

— В самом деле? — Вид у Ронана был скептический. — Ты что-то бормотал себе под нос и бегал на дорожке, как сумасшедший. Верный признак того, что тебя что-то беспокоит.

Ронан прекрасно его знал!

— Нет, все нормально.

— Врешь, — возразил Ронан, когда Каррик сошел с дорожки. — А это, случайно, не связано с Сэди Слейд?

— С чего ты взял?

Ронан поднял черные брови:

— Да с того, что ты весь позеленел и испугался до полусмерти, когда она подавилась на коктейле перед вернисажем.

— Она наш консультант и подавилась на приеме, который устроили мы.

Ронан не обратил на его слова никакого внимания.

— И каждый раз, когда вы с ней рядом, между вами как будто искры пробегают…

— Чушь! — ответил Каррик, поворачиваясь к Ронану спиной. Он направился к кулеру с водой, налил себе стакан, выпил и налил еще. — Ты уже нашел няню?

— Кили предложила, чтобы меня временно выручила Джуа. Она работала помощницей по хозяйству, и у нее полно времени. — Ронан выглядел смущенно, и Каррик мгновенно насторожился. — Ты ведь познакомился с ней позавчера, да?

— Да, — кивнул Каррик.

— Что ты о ней думаешь? — спросил Ронан.

Почему они обсуждают Джуа? Каррик понятия не имел. Ему было все равно — лишь бы не говорить о Сэди.

— Она показалась мне симпатичной. Помимо того что очень красива, она еще умна. Задала несколько уместных вопросов об искусстве и о Хомере, в частности. Ты ее наймешь?

— Не знаю. — Ронан пожал плечами.

Каррик знал, что Ронану очень нужна няня.

Джуа вовремя оказалась рядом; у нее есть опыт, и ее рекомендовала Кили. Почему Ронан не прыгает от радости? Может быть, дело в том, что Ронан наконец снова начал обращать внимание на женщин? Каррика беспокоило, что после смерти Танди Ронан утратил интерес и к женщинам, и к сексу.

Но вопросы Ронана о Джуа внушили Каррику надежду. Для всего мира его брат оставался обаятельным шутником, способным очаровать кого угодно, но Каррик видел его другим. Он обнимал брата, когда тот плакал, присматривал за ним и его детьми, когда Ронан напивался до бесчувствия в первые несколько недель после смерти Танди.

Ронан вернул свое веселое обаяние, но оно было лишь внешним; в глубине души он оставался сломленным и разбитым.

— Ты не решаешься нанять ее, потому что она такая потрясающая красавица? — спросил Каррик.

Ронан пожал плечами:

— Да, наверное. Хотя я не могу смотреть на нее в этом смысле.

Каррик вздохнул. Наверное, Ронан считает, что отношения с другой станут изменой по отношению к Танди; хотя его брат очень общителен и обожает вечеринки — точнее, был таким раньше, — он никогда не изменял жене.

Никто из них не изменял.

— Ро, тебе можно испытывать влечение к другой женщине, — тихо напомнил Каррик.

Ронан пристально посмотрел на него.

— Дело не в том, что мне можно и что нельзя. Каррик, мы не крутим романы со своими сотрудниками. Они ведут к катастрофе, уж кому, как не тебе, об этом не знать.

Каррик вздохнул.

— Ронан, у нас с Сэди была всего одна ночь. И сейчас все кончено.

В глазах Ронана мелькнуло удивление.

— А… ну ладно. Это больше того, что мне нужно было знать о вас с Сэди. Вообще-то я имел в виду твою бывшую, Тамлин. Ты познакомился с ней, когда вы вместе работали над реставрацией картины Кало.

Каррик поморщился. М-да, он облажался по-крупному… В поисках выхода он уцепился за предыдущую фразу Ронана:

— Рискуя показаться благоразумным, позволю себе напомнить, что Джуа в роли няни может решить все твои проблемы.

— Или стать источником новых, — буркнул Ронан, отходя.

Да, еще одна красавица сеет хаос в жизни мужчин Мерфи.

С другой стороны, Каррику было приятно, что он не один.

Как говорится, за компанию и горе — не горе.

В тот вечер Джуа злилась на Кили, что не помешало ей взять из рук сводной сестры бокал красного вина. Джуа раздражал деспотизм Кили. Она предложила, чтобы Джуа стала няней в семье очень сексуального Ронана Мерфи… Кили всегда любила командовать, но теперь они взрослые и она не имеет никакого права вмешиваться в жизнь Джуа.

— И какие у тебя впечатления от Сэди Слейд?

— Похоже, она умна и знает свое дело. Не сомневаюсь, она найдет ответы, которые нам нужны.

— Если окажется, что картину написал Хомер, за нее можно будет выручить огромную сумму для фонда. — Кили положила голову на подушку и мечтательно улыбнулась. — Я уже давно знаю Каррика и его братьев, но никогда еще не видела его таким рассеянным.

— Что ты имеешь в виду?

— Каррик глаз не сводил с Сэди. Похоже, ей удалось проникнуть к нему в сердце.

— По-моему, ее тоже влечет к нему. Между ними прямо искрило. — Джуа отвела руку с бокалом в сторону Кили и нахмурилась. — Только не думай, что я тебя простила, потому что разговариваю с тобой. Я по-прежнему злюсь.

Кили ее слова как будто совершенно не задели.

— Ничего, справишься. Ты всегда справляешься. А потом еще благодарить меня будешь.

Джуа опустила ноги на пол и наклонилась вперед. Покидая Новую Зеландию, она была уверена в одном: больше она не хочет быть помощницей по хозяйству. Больше она не собирается вползать в чью-то жизнь.

Присматривать за сыновьями Ронана, несомненно, очаровательными, — совсем не то, чем ей хочется заниматься.

Кили посмотрела на нее, вдруг посерьезнев.

— Джуа, Ронану нужна помощь.

Это не ее забота.

— Ты серьезно хочешь сказать, что в таком большом городе он не может найти подходящую няню?

— Он искал, но ему вечно не везет.

Потом Джуа совершила ошибку, посмотрев Кили в глаза. Она заметила в карих глубинах беспокойство.

Понимая, что ей не понравится то, что собирается сказать Кили, Джуа затаила дыхание.

— Джу, он мой очень хороший друг, и ему нужна помощь. Он в печали, подавлен и едва держит голову над водой.

— Почему я? — вздохнула Джуа.

— Потому что у тебя есть и опыт, и время. И ты — самая здравомыслящая и практичная особа из всех, кого я знаю, — ответила Кили. — Ни его имя, ни внешность не производят на тебя впечатления…

Еще как производят, но она скорее умрет, чем признается!

— …и его деньги тебе совершенно не нужны. Выручи его на несколько месяцев; может быть, тебе удастся найти ему няню… кого-нибудь подходящего. И потом, ты сама знаешь, что заскучаешь, если не займешься делом.

Верно. Джуа терпеть не могла праздности, и ей хотелось помочь; она помогала бы всем, если бы могла, но жаль, что Ронан так красив. Черт! Джуа прищурилась и ткнула пальцем в сводную сестру:

— Если соглашусь, а я пока не уверена, что соглашусь, ты будешь у меня в неоплатном долгу, Кили!

Кили лукаво улыбнулась:

— Ну, не знаю. А может, в долгу у меня в конце концов окажешься ты.

Интересно, что она имела в виду?!

— С тобой все в порядке?

Сэди решительно распахнула дверь в суши-бар, куда пришла с Бет.

— Да, а что? — спросила Сэди, когда они сняли пальто.

— У тебя усталый вид, — заметила Бет, вешая пальто на сгиб локтя.

Сэди действительно немного устала. Еще и юбка жмет… Она решила, что немного поправилась.

Нужно пить больше воды и есть больше овощей, и тогда…

Завтра. После того, как она насладится саке и суши.

— У меня все хорошо. Просто много работаю.

Бет заказала две «Маргариты» — саке подадут позже. Потом она повернулась к Сэди:

— Ты знаешь, что для приготовления текилы используют только сердцевину агавы?

— Нет, я этого не знала, — улыбнулась Сэди.

Бет поморщилась, заметив радостную улыбку Сэди.

— Как ты знаешь, я собираю бесполезные факты, — продолжала она. — Тебе известно, что у земляных червей по пять сердец? Я узнала это сегодня.

— Как по-твоему, что еще мне не мешает узнать?

Бет откинулась на спинку стула, когда официантка поставила на стойку «Маргариты».

— Еще я знаю, что «нажираться» значит «напиваться», бабочки кусают себя за ножки, а ты спала с Карриком Мерфи.

С чего она взяла, что бабочки… Что?!

— Хм… — Сэди потянулась к бокалу, сунула в рот соломинку. Она не врет друзьям и действительно переспала с бывшим зятем Бет.

— Отрицать бесполезно, Сэди Слейд. — В голубых глазах Бет мелькнула озабоченность.

— Ничего подобного! — Сэди нахмурилась и поерзала на месте. — Не буду… Ну да, мы переспали.

— Когда? — Бет поморщилась; лицо у нее словно потемнело.

— Почти месяц назад. Он зашел ко мне после того, как я вернулась из больницы… проверить, как я себя чувствую.

— Похоже, он тщательно тебя проверил, — съязвила Бет.

— Бет, всего одна ночь. Не из-за чего волноваться.

Сэди очень хотела поделиться с Бет, рассказать, как ей приятно находиться с Карриком. Но Каррик — бывший зять Бет, да и с Тамлин Сэди в некотором смысле дружит.

— Сэди, Каррик плохо обращался с Тамлин. Он вел себя грубо, устраивал безобразные скандалы, был деспотичным до нелепости. Его адвокаты буквально обчистили ее…

Не важно, что делал или не делал Каррик в прошлом; они вместе работали и один раз переспали. Вот и все. Теперь у них официальные деловые отношения, и больше ничего. Такие отношения прекрасно ей подходили.

— Бет, я с ним не встречаюсь, — сказала Сэди. — Не собираюсь заводить с ним роман. У нас была всего одна ночь.

— Жалеешь?

— Бет, давай больше не будем об этом говорить. Послушай, я знаю, что ты беспокоишься за меня, но давай не станем увлекаться, хорошо? После той ночи я виделась с Карриком и говорила с ним; мы оба ведем себя так, будто ничего не случилось.

Помешав соус палочкой, Бет посмотрела на Сэди:

— Ну и как, хорошо было?

Сэди решительно посмотрела на подругу, и Бет поджала губы.

— Ясно, я все поняла. О Каррике мы не говорим.

Слава богу!

— Что насчет работы? Есть что-то важное? — Сэди отпила маленький глоток «Маргариты» и наморщила нос. Коктейль показался ей совсем не таким вкусным, как обычно.

Бет рассказала о нескольких возможных проектах, в том числе об оценке картины, возможно принадлежащей кисти Баския, недавно приобретенной Метрополитен-музеем.

Бет поставила между ними тарелку с нигири и махнула палочками в сторону подруги:

— Съешь что-нибудь!

Сэди поднесла бокал с «Маргаритой» к носу и принюхалась.

— По-твоему, «Маргарита» нормальная?

Бет взяла бокал у Сэди и отпила большой глоток.

— Замечательно! — Она пылко закивала.

Хм… Странно. Как бы там ни было, больше ей пить не хотелось. Может быть, у нее желудочный грипп?

Бет потянулась к сашими, и Сэди невольно отпрянула, когда уловила запах. Она определенно заболевает!

— Да что с тобой?! — воскликнула Бет, кладя палочки на миску. — Ты прямо позеленела.

Сэди посмотрела на еду, и к горлу подступила желчь.

— Пахнет рыбой.

— Сэди, там и есть рыба. Суши делают из сырой рыбы.

Сэди закрыла рот рукой.

— Бет, мне срочно нужно выйти. Сейчас же!

— Ах ты, черт!

Бет соскочила с табурета и стала рыться в сумочке в поисках бумажника. Достав две двадцатидолларовые купюры, она положила их на стойку и быстро допила свою «Маргариту».

— Чтобы добро не пропадало, — пробормотала она, передавая Сэди пальто.

Сэди надела пальто и обняла себя руками.

— Я… мне что-то нехорошо.

Бет медленно кивнула:

— Говорят, сейчас ходит сильная кишечная инфекция.

Сэди позволила Бет вывести себя из ресторана, обернулась к официантке с извиняющимся видом.

— Но посмотри на дело с другой стороны, — продолжала Бет, когда они вышли на свежий воздух.

Сэди ужасно тошнило. Кроме того, она покрылась испариной. Какая уж тут другая сторона?

— С какой еще другой стороны?

— Ты могла бы сказать, что беременна. Вот это была бы катастрофа вселенских масштабов. А желудочный грипп через день-другой пройдет.

Бет вздохнула, увидев, как нахмурилась Сэди.

— Я шучу! Слушай, я вызову тебе такси. Поезжай домой и ляг в постель. Мои друзья сейчас в «Медном чайнике». Я к ним присоединюсь.

Сэди кивнула, радуясь тому, что останется одна. Ее мир медленно слетал со своей оси.

Ей не нужно ни ложиться пораньше спать, ни пить витамины. Нужно совсем другое — сделать тест на беременность. Потому что в глубине души она понимала, что ее так называемый «желудочный грипп» останется с ней до конца жизни.

Глава 5

«Привет. Мне нужно с тобой поговорить. Сегодня. Мы можем встретиться?»

Каррик ответил почти сразу же:

«Хорошо. Когда? И где?»

«Сейчас. Я у тебя за дверью».

Сэди убрала телефон, думая: у нее в животе не только растет ребенок и порхают бабочки, беспокойство и страх грызли ее изнутри. Хуже всего было жгучее, горькое чувство вины. Она должна была проявить больше осторожности, не забывать о контрацепции… Правда, насколько она помнила, Каррик надел презерватив.

И все же она не могла отделаться от мысли о том, что в двадцать первом веке «залетать» очень глупо. И крайне безответственно. Она не такая… она, черт побери, умнее!

Всю последнюю неделю Сэди думала, что ей делать. В ней растет ребенок, соединивший их с Карриком. Она все время гадала, как ей поступить. Сейчас не девятнадцатый век, и выбор за ней, но… в любом случае придется жить с последствиями.

Промучившись несколько дней, она приняла решение сохранить ребенка. Когда она выходила замуж, хотела сразу же забеременеть, но не получилось. После развода она радовалась, что избавлена от тяжелого испытания — растить ребенка с Деннисом.

Как ни странно, она забеременела от мужчины, по слухам, очень похожего на ее бывшего мужа…

И все-таки о том, чтобы отдать ребенка на усыновление или сделать аборт, не могло быть и речи; она всегда планировала, что в будущем у нее будут дети — с мужем или без. Она вполне может себе позволить вырастить ребенка; деньги не проблема.

Сэди уже радовалась тому, что в ее жизни появится существо, которое она сможет любить безусловно. Она уже любила его или ее, любила крошечное скопление клеток, которое росло в ней. Материнство ее не пугало. Куда больше пугало другое: придется рассказать о своей беременности Каррику. Как она ему скажет? Как он отреагирует? Что скажет после того, как узнает новость?

Сэди услышала, как щелкнул замок; она с трудом удержалась, чтобы не развернуться и не броситься бежать к взятой напрокат машине. Через час она могла бы быть в аэропорту; еще через несколько часов села бы в самолет до Парижа. Кроме того, она может полететь в Арабские Эмираты и спрятаться в квартире Хассана в Абу-Даби. Хассан не станет задавать лишних вопросов; более того, он предложит ей выйти за него замуж, чтобы она и дальше жила в роскоши. Есть свои преимущества в том, что твой лучший друг — арабский принц.

Но его родственники, хотя они ее обожают, не одобрят того, что их сын будет воспитывать ребенка другого мужчины.

Больше всего ей хотелось только одного — избавиться от предстоящего разговора с Карриком Мерфи.

— Извини. Когда ты прислала сообщение, я только вышел из душа. Вот почему так долго не открывал, — сказал Каррик, распахивая внушительную дверь. Он сделал шаг назад, жестом приглашая ее войти.

Сэди вошла в холл и сразу же увидела на противоположной стене большую абстрактную картину.

— Когда ты приобрел этого Поллака? — спросила Сэди. — Я такой картины не знаю.

— Мой дед купил ее в сороковых годах у самого художника. — Каррик помог ей снять пальто, чего Сэди даже не заметила.

— Как она называется?

— Сэди, вряд ли ты приехала ко мне в десять вечера для того, чтобы говорить об искусстве, — заметил Каррик, вешая ее пальто и шарф на старинную вешалку в углу. Он посмотрел на нее исподлобья. — Или поэтому? Ты приехала из-за Хомера?

— Мы можем… сесть?

— Да, конечно, — кивнул Каррик. — Пойдем в библиотеку.

Сэди шла за ним следом, то и дело отрывалась от созерцания его фигуры и смотрела на картины, развешанные на стенах. Неужели это Пикассо? Карандашный набросок Люсьена Фрейда? Картина Ротко?

Каррик посторонился, пропуская ее в библиотеку, и у Сэди невольно перехватило дыхание при виде стеллажей от пола до потолка. На противоположной стороне комнаты почти все пространство занимал большой камин, перед которым стояли два кресла и длинный, слегка потертый кожаный диван. Здесь было тепло и уютно; неожиданно ей захотелось лечь на диван и заснуть.

Каррик подошел к шкафчику с напитками в углу и достал хрустальный графин.

— Выпить хочешь?

— Нет, спасибо. — Сэди покачала головой, садясь на самый краешек кресла.

— Кофе? Чай? — спросил Каррик, наливая себе немного виски.

— Спасибо, ничего не надо. Мне нужно только одно — чтобы ты сел. Тогда я смогу с тобой поговорить. Именно поэтому я приехала.

Каррик сдвинул брови и крепче сжал бокал. Других признаков волнения она не заметила.

— Вряд ли я скажу то, что ты хочешь услышать, но я беременна, и, поскольку ты — единственный, с кем я спала после развода, отец — ты. Я подумала, ты обязан узнать о том, что я жду от тебя ребенка.

— Что?!

Сэди не дала ему времени опомниться:

— Послушай, я понимаю, ты испытал большое потрясение. Для того чтобы к этому привыкнуть, потребуется время. Позже, когда ты успокоишься, тебе придется решить лишь одно — каким ты станешь отцом. Только от тебя зависит, захочешь ли ты поддерживать ребенка и стать частью его жизни или…

Ну вот. Она все сказала. Остается ждать его реакции. Неужели она наконец увидит его истинное лицо, о котором рассказывала Тамлин?

Она выждала минуту, другую. Каррик молча смотрел на нее; судя по выражению его лица, больше всего ему хотелось, чтобы она взяла свои слова назад. К сожалению, это было невозможно.

Сэди встала.

— Сообщи, что ты решишь. Я сама найду дорогу к выходу.

Каррик чувствовал, как виски обжигает горло. Он, наверное, что-то неправильно понял… Сэди не может ждать ребенка. В ту ночь он пользовался презервативами, в этом он был уверен.

— Как? — спросил Каррик севшим голосом.

Сэди снова опустилась в кресло и пожала плечами. По крайней мере, она не притворялась, будто неправильно его поняла.

— Презерватив мог соскочить или порваться… Может, попался бракованный.

Откровенно говоря, шансы, что он заметил бы бракованный презерватив, почти равнялись нулю.

Каррик нахмурился, пытаясь вспомнить, как все было. Он любил ее так пылко, что не помнил больше ничего. Нежная кожа Сэди, ее запах, ее стоны… вот что он помнил очень ярко. Как он снимал презервативы… нет.

Он открыл было рот, но тут же снова закрыл. Что ему сказать? Извиниться? Он мог выразить сожаление, но что это меняло? Ничего.

И… в самом ли деле он жалеет?

Каррик был изумлен, потрясен. Мир слетел с оси, но надо ли сожалеть об этом? В последнем он совсем не был уверен.

Он всегда хотел ребенка; после развода и с этой мечтой пришлось распрощаться.

Но Сэди ждет от него ребенка, и у него появилась еще одна попытка стать отцом — то, что казалось было безнадежно утрачено.

Каррик не радовался, но и вены себе резать не собирался.

Сэди спросила, какую роль он собирается играть в жизни своего ребенка. Судя по выражению ее лица, она заранее думала, что он устранится. Он же был уверен в одном…

Каррик Мерфи станет настоящим отцом своему ребенку, что бы это ни значило. И будет делать все: поддерживать материально, кормить по ночам, менять подгузники, купать, читать перед сном… Он собирался быть рядом на всех этапах жизни. Как у них это получится, если они живут на два дома, в двух странах? Все еще предстоит обсудить.

Он что-нибудь придумает; у него есть девять — или восемь? — месяцев впереди.

У него много времени.

Каррик встал и направился к шкафчику с напитками. Налил себе еще виски.

— Сэди, останься. Нам нужно о многом поговорить.

— Я хочу дать тебе время, чтобы осмыслить это безумие, — объяснила Сэди, вставая.

Заметив, как она пошатнулась, Каррик бросился к ней, поддержал, усадил в кресло. Не обращая внимания на ее протесты, стащил с нее сапоги без каблука и бросил на ковер. Сняв кашемировый плед с подлокотника кожаного дивана, накинул ей на колени и посмотрел на камин.

— Если тебе холодно, я разведу огонь.

Сэди сбросила плед с коленей и воинственно посмотрела на него:

— Каррик! Уверяю тебя, я чувствую себя нормально.

— Подожди меня здесь минут пять.

— Куда ты?

Беременность не лишила ее силы духа. Вот и хорошо.

— Сделаю тебе горячий шоколад. Поскольку спиртное тебе нельзя, лучше шоколада ничего не придумаешь.

Сэди возмущенно выдохнула, и он заметил досаду в ее синих глазах, которые переливались разными оттенками.

— Каррик, мне не нужен ни камин, ни плед, ни горячий шоколад. Мне нужно, чтобы ты сел и поговорил со мной о ребенке, которого я жду!

Каррик сделал несколько шагов по старинному персидскому ковру, присел перед ней на корточки и положил руки ей на колени.

— Сэди, я тебя ни в чем не виню. Я даже себя не виню, потому что все тщетно. Мы взрослые люди. Я удивлен, потрясен, я сам не свой — да, но совсем не злюсь.

Каррик выдержал ее взгляд; у него на глазах напряжение покинуло ее, как воздух вышел из проколотого воздушного шарика. Плечи опустились, кулаки разжались, губы смягчились. Она как будто испытывала облегчение и вместе с тем выглядела ужасно усталой.

Она только что сообщила ему новость, способную изменить всю его жизнь, а он хочет только одного — заняться с ней любовью?

Каррик закрыл лицо руками.

«Какого черта, приятель?»

— Скоро вернусь. Расслабься, — сказал ей Каррик, встав и поморщившись от банальности. — Попытайся расслабиться, — уточнил он, прежде чем отправиться на кухню.

Он помнил, что в шкафчике над холодильником осталась непочатая бутылка «Джека Дэниэлса», и он собирался открыть ее и выпить стаканчик-другой… третий или четвертый. Повод у него имеется.

Когда Сэди проснулась, она лежала на Каррике, прижимаясь к нему всем телом, и ощущала его возбужденный член, который упирался ей в низ живота. Лицом она уткнулась ему в шею. Его рука находилась между ее свободными джинсами и трусиками; он сжимал ее правую ягодицу. Другая рука находилась у нее под рубашкой, его пальцы гладили ей спину между лопатками. Иногда ночью ему нужно было почувствовать голую кожу.

И Сэди ничего не имела против — его прикосновения ласкали ее, как солнечный свет.

Сэди зевнула и вспомнила, что он уходил на кухню — кажется, собирался сварить горячий шоколад, который не был ей нужен. Она смутно помнила, как задремала в его огромном мягком кресле; потом сильные руки подняли ее и прижали к широкой груди.

Он уложил ее на диван и сам лег рядом; она еще подумала, что нужно отодвинуться. Но не отодвинулась, а, наоборот, прижалась к нему; идущий от него жар стал олицетворением соблазна, а его запах казался непреодолимым.

И она уснула.

Вчера вечером она была такой усталой, что не отпрянула, не стала держать его на расстоянии. Но в холодном утреннем свете она поняла: лежать, тесно прижавшись к Каррику Мерфи, — не самая умная мысль.

Каррик как будто почувствовал, что она собирается бежать, притянул ее к себе.

— Ты такая восхитительная, такая мягкая. А как от тебя пахнет… О боже!

Сэди напряглась, гадая, что он имеет в виду. Ладно, пора вставать и собираться с мыслями. Она хотела оттолкнуться от него ладонями, но он плотнее прижал ее к себе — грудь к груди, низ живота к эрегированному члену.

— Куда ты собралась? — пробормотал Каррик.

— Хочу с тебя слезть… неужели непонятно?

— Зачем?

«Затем, что, если я этого не сделаю, я начну срывать с тебя одежду».

— Я еще не готов вставать и определенно не готов начинать новый день.

Сэди приподняла голову, чтобы посмотреть на Каррика.

Его ресницы оказались на удивление длинными. Он был небрит; ей захотелось водить пальцами по жесткой щетине, пока она будет целовать его неотразимые губы.

— Мерфи, нам пора за работу, — прошептала Сэди.

— Сэди, я хочу лежать здесь и ласкать тебя. — Каррик приоткрыл один глаз и посмотрел на часы. — Еще и шести нет, слишком рано, чтобы куда-то выдвигаться.

— Тем более мне пора идти, чтобы ты выспался.

— С чего ты взяла, что я не спал? — спросил Каррик, поглаживая ее ягодицы.

Она всю ночь пролежала на нем, вряд ли ему было удобно.

— Ты почти ничего не весишь, а мне приятно тебя обнимать. — Он поднял бедра и толкнулся в нее эрегированным членом. — Разве не чувствуешь?

Несмотря на то как восхитительно она себя чувствовала и какому искушению подвергалась, она не могла забыть, что пришла сюда с единственной целью. Из-за их общего ребенка она теперь привязана к этому человеку лет на восемнадцать, а может, и навечно.

— Лучшая ночь в моей жизни, — негромко заметил Каррик, целуя ее в волосы.

Он слегка повернулся, направляя в нее свой член, и Сэди хрипло застонала. Она ничего не могла с собой поделать, ей было с ним так хорошо!

Радость усиливало облегчение: «Слава богу, все прошло лучше, чем я думала». Вчера она ожидала грома и молнии, разбитой посуды, криков, но Каррик, узнав, что станет отцом, отреагировал сдержанно, и даже — можно ли так сказать? — чутко.

Она не собиралась полностью менять свое мнение о нем, по-прежнему считая его плохим. И все же, может быть, он не настолько плох, как ей представлялось? И хотя это ничего не значило, не могло ничего значить… ей было так хорошо в его объятиях!

Потом она сделала ошибку, открыв глаза и посмотрев на Каррика. Светло-зеленые лучи столкнулись с синими; они долго смотрели друг на друга в упор. Сэди не помнила, кто сделал первый шаг. Он или она? Так или иначе, их губы встретились, и они слились в бешеном, страстном поцелуе. Она знала одно: больше всего ей хочется раздеться, да поскорее.

По крайней мере, сейчас она уже не может забеременеть. Последняя мысль ударила в нее с силой крылатой ракеты. Она беременна… Они еще не обсуждали будущее. Она ждет ребенка от этого мужчины, и им предстоит решить миллион вопросов.

— Каррик… — прошептала Сэди в самые его губы, стараясь не обращать внимания, как его ладонь мнет ей ягодицы.

— М-м-м?

— По-твоему, это хорошая мысль?

— Наверное, нет, — признался Каррик севшим от желания голосом. — Но все равно давай продолжим. Через час или два мы вернемся к реальной жизни, в действительность, а пока давай…

Сэди колебалась. Каррик обхватил ее лицо ладонями и погладил скулы подушечками пальцев.

— Давай на время обо всем забудем. Сейчас есть только ты и я, и больше никого. Все остальное не важно.

Да, разговоры лучше оставить на потом…

Сейчас ей хотелось одного — чувствовать.

Сэди прильнула к нему губами, а рука Каррика передвинулась к ней на затылок и придерживала ее так, как ему было удобнее. Его язык скользнул к ней в рот.

Она почувствовала, как его сотрясла дрожь. Его член снова уперся в низ ее живота. Комнату озарили первые лучи рассвета; по его коже заплясали тени. С Карриком она чувствовала себя новой, драгоценной, волнующей, полной возможностей.

Сэди осторожно сползла с Каррика и опустилась на пол. Она встала на колени рядом с диваном и провела рукой по его груди, по выпуклости под джинсами. Каррик вздрогнул; его глаза стали золотистыми. Судя по его одобрительному мычанию, ее ласки ему нравились. В прошлый раз, когда они занимались любовью, вел Каррик, а на этот раз главной хотела стать она.

Сэди просунула руки ему под рубашку и задрала ее на груди, открыв светлую поросль волос и мускулистый живот. Каррик снял рубашку через голову, и Сэди прижалась губами к его бицепсу. Ей хотелось почувствовать, как его мышцы пружинят под ее губами. Она вдохнула его мускусный мужской запах и почувствовала влагу между ног.

Да, она так его хотела… что ей стало больно.

— Иди сюда и поцелуй меня, — велел Каррик, приоткрыв глаза. Он зарылся пальцами в ее волосы и принялся играть с ее кудряшками.

— Подожди, — тихо ответила Сэди, кладя руку ему на грудь и ощущая под ладонью его сердцебиение. Такое сильное, такое ровное, такое мужское. Она наблюдала, как зачарованная, как сжимается его маленький сосок, и инстинктивно прижалась губами к этому бутону. Он застонал, что ее радостно удивило.

Осмелев, она стала целовать его грудь, прикасаясь языком к теплой коже. Стоя на коленях, она ласкала его бока и проводила костяшками пальцев по животу, а потом подразнила кончиком языка его пупок.

— Сэди, ты меня убиваешь, — пробормотал Каррик.

Сэди улыбнулась и провела языком по его бугристому животу.

— Сэди, я хочу тебя трогать.

— Я еще не закончила, Мерфи. — Сэди положила руку на выпуклость под джинсами. Пальцы скользнули вверх, ощущая жар под мягкой материей. Она быстро расстегнула молнию. Каррик приподнял бедра и снял с себя джинсы; они упали на пол. Она смотрела на него, завороженная его мужской красотой. Одним пальцем она провела по набухшим венам и распределила выступившую бусинку влаги по головке.

Она совсем промокла только оттого, что смотрела на него! Сейчас она оседлает его, и он без труда окажется в ней, но, если это их последний раз — а судя по всему, так и есть, — ей хотелось воплотить в жизнь одну маленькую фантазию…

Точнее, судя по размеру, одну большую фантазию.

Раньше она никогда этого не делала. С Деннисом ей этого не хотелось — кстати, это многое говорит о ее браке. Но насколько ей будет трудно? Сэди прижалась губами к его члену и вдохнула его сексуальный аромат. Покусывая, она двигалась к головке и наконец поцеловала его сомкнутыми губами.

— Сэди, я уже умираю. Серьезно, — прошептал Каррик, поднимая бедра.

Сэди посмотрела на него, заправила волосы за ухо, чтобы видеть его отчетливо.

— Хочешь, чтобы я продолжала?

— Больше, чем хочу, чтобы билось мое сердце. — Его голос дрожал от возбуждения.

Уступая, она наращивала свое наслаждение; она в жизни не была так возбуждена. Сэди открыла рот, приняла в себя его возбужденный член и сомкнула губы.

Почувствовала, как напрягся Каррик; рука, зарывшаяся ей в волосы, застыла.

— Мне так хорошо, Сэди! Пожалуйста, не останавливайся.

Сэди взяла его глубже в рот и поводила языком по головке. Каррик разразился негромкими ругательствами. Привстав, он мягко отодвинул ее голову.

— Это слишком, — негромко заметил он.

— Что, Мерфи, не можешь со мной справиться? — поддразнила Сэди.

— Точно. Особенно когда ты так делаешь. — Голос Каррика огрубел от подавляемого желания и волнения. — Я так тебя хочу!

Она рядом, она раздета, чего он ждет? Сэди чувствовала, как он целует ее, как его ладони движутся вверх, накрывают ее груди, подушечки больших пальцев играют с ее сосками. Его прикосновения были легкими, сводящими с ума.

— Каррик, я хочу, чтобы ты вошел в меня, заполнил меня, растянул меня, сделал меня целой!

— Секунду, детка. Я уже почти…

Не дав Каррику времени, чтобы отреагировать, она взяла его член в руку, приподнялась и села на него, вздохнув, когда он заполнил ее.

Хотя они были вместе лишь однажды, она скучала по нему. Ей его недоставало.

Каррик притянул ее к себе, чтобы ее груди упирались ему в грудь; одной рукой он поддерживал ей спину. Они пылко целовались. Сэди сама не понимала, где начинался он и где заканчивалась она. Впервые в жизни — точнее, во второй раз — она чувствовала себя полностью погруженной в другого. Возможно, больше она никогда ничего подобного не испытает.

— Сэди, детка, пожалуйста, закончи, потому что я больше не могу, — пробормотал Каррик, приподнимая бедра и глубже проникая в нее.

После очередного сильного толчка Сэди закрыла глаза: торнадо наслаждения вознесло ее в рассветное небо. Каррик отыскал ладонью ее сосок, покатал его между пальцами. Вихрь нес ее все быстрее и быстрее. Наконец она очутилась в самом центре вихря — и рухнула в пропасть, несясь с огромной скоростью…

Волны удовольствия накрывали ее одна за другой; потом Каррик выстрелил в нее, и она почувствовала внутри его освобождение. Она обхватила его руками за шею, прижалась к нему лицом, не желая замедлять бешеной скачки.

Смерч угасал постепенно.

Каррик провел рукой по ее голове, по спине. Он по-прежнему находился в ней, и она пока не собиралась двигаться.

— Что это такое, черт побери? — тихо спросил он.

Сэди поцеловала его в ключицу, а потом уперлась ладонями ему в грудь и села.

— Хороший секс?

— Великолепный секс, — поправил ее Каррик.

Она почувствовала, как он снова твердеет внутри ее, и задрожала от удовольствия.

Ей казалось, что главное уже позади. Ее последний оргазм был таким интенсивным, она не думала, что готова все повторить… Во всяком случае, не так быстро.

Потом Каррик улыбнулся, опустил руку к тому месту, где слились их тела, и оказалось, что она мокрая, полна желания и вся дрожит.

— Я думала, что мы уже все, — тихо сказала она, глядя на его красивые губы.

— Ну нет, мы только начали!

Глава 6

Приняв душ в огромной ванной, Сэди оделась и вернулась в спальню. Центральное место в ней занимала широченная кровать; над изголовьем висела большая картина. Не обращая внимания на Каррика, который одевался, сидя на краю кровати, она подобралась ближе к изголовью и стала искать подпись на картине. Импрессионистский пейзаж в зеленых и голубых тонах, какая-то французская река на рассвете.

Кто автор? Моне, Мане? Судя по захватывающим дух произведениям искусства, которые были в его доме повсюду, она бы не удивилась.

— Не трать напрасно время. Подписи нет, — сказал Каррик с улыбкой.

— Кто художник?

Каррик пожал плечами:

— Мы понятия не имеем. Записей о том, как она попала в семью, не сохранилось. Мы не знаем, кто художник… абсолютно ничего не знаем.

Такое просто невозможно! Картина такого качества должна была оставить след; где-то наверняка имеются связанные с ней записи. Сэди почтительно дотронулась пальцами до рамы, как будто рама могла с ней заговорить.

— Вы не пытались выяснить?

— Еще как пытались, — ответил Каррик, вставая и заправляя рубашку в брюки. — Я пытался, и Финн, и мои родители. Ничего так и не на шли.

Сэди отказывалась с этим смириться.

— Я могла бы попробовать.

Каррик расплылся в улыбке:

— Вперед, но я не стану платить тебе еще один заоблачный гонорар, чтобы ты разыскала следы, которых нет. Уж я-то знаю!

— Я займусь ею бесплатно. — Сэди села на пятки и снова посмотрела на пейзаж. Она влюбилась в картину. В ней чувствовалось что-то невероятно знакомое, как будто она знала художника, тему или манеру письма. Она уже много времени провела с этим художником или сценой… только нужно было вспомнить, с кем, когда и где.

Каррик обвил рукой ее талию, возвращая в настоящее. Он приподнял ее и снял с кровати, но не выпустил, даже когда ее ноги коснулись пола.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, согревая дыханием мочку ее уха.

Поскольку день начался с множественных оргазмов, она чувствовала себя превосходно.

— Замечательно. Очень раскованно.

Сэди почувствовала, как он дрожит от смеха.

— Приятно слышать, но на самом деле я имел в виду вот что. — Он провел пальцем по ее животу.

— Хорошо… — У нее перехватило дыхание, сердце готово было выскочить из груди.

— Не тошнит? Ты не устала? Не хочешь есть?

Сэди шагнула назад, и Каррик опустил руки вдоль тела.

— Откуда ты знаешь о симптомах беременности?

Каррик пожал плечами:

— У Ронана двое детей, и он подробно рассказывал, как проходила беременность у Танди.

Она не знала, что Ронан женат, и сказала об этом Каррику.

Его глаза затуманились.

— Его жена умерла вскоре после того, как родился Арон, их второй сын. У нее началось кровотечение; его не смогли вовремя остановить.

— Какой ужас! — Сэди покачала головой. — Мне так жаль.

— Да, было тяжело, — вздохнул Каррик. — Мы все обожали Танди, а Ронан по-прежнему горюет по жене.

— Наверное, он будет горевать по ней всегда, — тихо ответила Сэди.

Каррик провел рукой по влажным волосам.

— Итак, вернемся к тебе. Как ты себя чувствуешь? — Уголки его губ дернулись вверх. — Я имею в виду беременность, а не секс.

Сэди ответила ему с улыбкой:

— Хорошо. Меня не тошнило, и сил у меня много, как всегда. Срок пока небольшой, поэтому почти все осталось по-прежнему.

— Я бы тебе поверил, если бы ты вчера не заснула в кресле, — заметил Каррик.

Сэди скрестила руки и покачалась на пятках.

— Прошлую неделю я почти не спала. Я строила планы. И репетировала, как скажу тебе… Каррик нахмурился:

— Неужели я такой неприступный?

Сэди села на край кровати и положила локти на колени.

— По-моему, вообще нелегко сообщать мужчине, что ты ждешь от него ребенка. И, откровенно говоря, я не ожидала, что ты отреагируешь на мои слова так спокойно.

— Я не считаю, что нужно бить лошадь за то, что сам оставил распахнутой дверь конюшни. Что сделано, то сделано. Придется иметь дело с последствиями, а не с тем, чего бы мы хотели.

— Кстати, о последствиях… — Сэди сжала пальцы между коленями. — Как мы будем жить дальше?

Каррик посмотрел на нее, и Сэди показалось, что он пригвоздил ее к полу.

— Сэди, что конкретно ты имеешь в виду?

Заметив страх, мелькнувший в его глазах, Сэди невольно улыбнулась:

— Каррик, я не прошу тебя жениться на мне. Мне просто нужно знать, намерен ли ты участвовать в жизни ребенка или собираешься устраниться, сбежать.

— Во-первых, я никогда и ни от чего в жизни не бежал… А в глубине души я всегда хотел детей. Возможно, я не хочу длительных отношений… — она прекрасно услышала в его голосе предупреждение, — но хочу стать отцом.

Что ж. Ладно.

— Но нам не нужно сейчас же решать, как сложатся наши отношения. У нас есть время. Ты уже кому-нибудь сказала, что ждешь ребенка?

— Нет, а что?

— Когда это станет известно, таблоиды раздуют дело в сенсацию. — Каррик перестал улыбаться и помрачнел. — Пресса будет упиваться такой новостью.

— Неужели пресса в самом деле так интересуется твоими делами?

— Еще как! — буркнул Каррик.

Предложение Каррика подождать показалось Сэди разумным, и она кивнула:

— Мне и самой не хочется никому ничего говорить раньше времени. Это никого не касается, кроме нас.

— Хотя у тебя будет от меня ребенок, я почти ничего о тебе не знаю.

Верно. Они занимались сексом, сблизились, насколько это вообще было возможно, но не знали друг о друге почти ничего.

— Я третья из четверых детей, и, насколько мне известно, мама рожала нас без всякого труда.

Каррик потер подбородок:

— Сэди, по-моему, нам придется кое-что изменить.

— Что именно?!

— Если нам предстоит вместе растить ребенка, по крайней мере, мы можем быть друзьями, — проговорил Каррик, тщательно подбирая слова. — Да, нас ужасно влечет друг к другу, но влечение не поможет нам хорошо воспитать ребенка. Придется нам познакомиться получше.

Но их взаимное притяжение осложняло ситуацию. Сэди махнула в сторону кровати:

— Как насчет этого?

— Секса?

— Ну да. — Сэди положила руку на кровать, чтобы не упасть. Она кивнула. Перед глазами у нее все расплывалось.

— Секс есть секс, работа есть работа, но нет такого закона, по которому друзьям нельзя заниматься сексом, по которому тем, кто вместе работает, нельзя заниматься сексом.

Он настолько рационален, настолько благоразумен! Она ожидала от него совершенно другой реакции — куда больше огня и серы. И она испытала огромное облегчение оттого, что удалось избежать некрасивой сцены. Сэди прикусила губу, сдерживая слезы. Все прошло намного лучше, чем она ожидала. Волнение и усталость навалились на нее, и она почувствовала, как уплывает…

— Эй, что с тобой? — спросил Каррик, но его голос доносился словно издалека.

Сэди почувствовала, как кружится голова. Вокруг все потемнело. Потом воздух исчез, и ковер ударил ее по лицу.

— Ты упала в обморок?

Сэди показалось, что Хассану весело. Она нахмурилась, глядя на его голову на мониторе ноутбука. Хассан в Абу-Даби откинулся на спинку кресла; он выглядел очень элегантно в костюме-тройке.

Да, в его глубоко посаженных карих глазах плясали веселые огоньки. Сэди потерла лоб кончиками пальцев.

— Хлопнулась ничком прямо на ковер. Когда я пришла в себя, Каррик прочитал мне лекцию о моем здоровье и потащил к врачу.

— И что сказал врач?

Прежде чем ответить, Сэди отпила глоток чая с мятой. Перед работой она должна была поговорить со старым другом. Строго говоря, ее друга звали принц Хассан Рамид Эль-Абуд, но для нее он оставался просто Хассаном. Они познакомились десять лет назад, на первом курсе в Принстоне. Он изучал машиностроение, а она — искусствоведение; хотя она знала, что он из Абу-Даби, понятия не имела, что он член королевской семьи…

Он приходился племянником правящему королю Объединенных Арабских Эмиратов и был ее ближайшим другом; она знала, что он ее не выдаст.

— Врач сказал, что я беременна. Обмороки довольно часто случаются во время беременности, а так я здорова, как лошадь. Каррик ему не поверил.

— Откуда ты знаешь? — спросил Хассан.

— Когда мы вышли от врача, Каррик позвонил своей личной помощнице и попросил записать меня к другому гинекологу. — Сэди закатила глаза. — Он хочет выслушать другое мнение.

Хассан рассмеялся:

— А ты разве не хочешь выслушать другое мнение?

— Не валяй дурака. Я беременна, а не больна, — ответила Сэди, давая волю досаде.

Хассан склонил голову набок.

— Ты собираешься снова спать с ним?

— И хочу сказать тебе, что нет, но я, наверное, солгу.

В карих глазах Хассана мелькнула тревога.

— Сэди, спать с ним — одно, а влюбиться в него — совершенно другое дело.

Сэди поставила чашку на колено.

— А кто сказал хоть слово о любви? — воинственно спросила она.

— Как Бет относится к тому, что ты ждешь ребенка от Каррика? — осторожно поинтересовался Хассан.

— Я ей еще не сказала, — поморщилась Сэди.

Хассан поднял брови:

— Но ты ведь понимаешь, что не сможешь утаивать это от нее вечно?

— Каррик попросил никому не говорить о моей беременности до конца первого триместра. Ну да, с тобой я поделилась, а говорить Бет мне совсем не хочется. Она, скорее всего, прочитает мне нотацию, будет уверять, что Каррик — совсем не тот, кто нужен мне в качестве спутника жизни, что он оставляет после себя разрушения.

— А еще она наверняка напомнит, что ты уже пережила настоящий ад с Деннисом. Почему ты хочешь повторения с Карриком?

Как ни странно, Сэди инстинктивно пожелала защитить Каррика. Ей хотелось сказать Хассану, что Каррик не такой, как Деннис, но логика и здравый смысл этого не допускали. Ей необходимо верить, что Каррик совсем не похож на ее бывшего, но ведь она с ним едва знакома!

И будем честными, в то время, которое они проводили вместе, разговаривать было не обязательно.

Хассан наклонился к монитору:

— Слушай, я не сомневаюсь, что Тамлин преувеличила грехи Каррика. Она не из тех, кто легко смирится с отторжением. Но когда ты сказала мне, что ждешь от него ребенка, я поискал о нем справки в Сети. Мне попалось много снимков Каррика с его бывшей. Сэди, они не выглядели счастливой парой. Он не был создан для нее.

Но есть разница между «не быть созданным для кого-то», «не подходить кому-то» и «не быть хорошим по отношению к кому-то». Что бы там ни случилось в его предыдущем браке, Каррику предстоит присутствовать в жизни Сэди очень, очень долго. Он отец ее будущего ребенка, и у них всегда будет связь. Но это не значит, что она должна эмоционально привязываться к нему.

Они могут остаться друзьями, испытывать взаимное уважение, но они не обязаны любить друг друга для того, чтобы стать хорошими родителями.

И все же было бы неплохо, если бы они, по крайней мере, нравились друг другу, что она и сообщила Хассану.

— Сэди, я уважаю твое решение, правда уважаю, но я и волнуюсь за тебя.

— Что ты имеешь в виду?

Хассан явно расстроился.

— Ты независимая, сильная женщина, но в глубине души ты по-прежнему веришь в святость семейных уз, в то, что ребенок должен расти в полной семье, с матерью и отцом. О чем бы ты ни договорилась с Карриком, он станет очень большой частью твоей жизни. Как ты намерена жить дальше? Собираешься ли ты встречаться с другими мужчинами, чтобы кого-то полюбить, или собираешься полюбить его, потому что он рядом и потому что рядом с ним у тебя внутри все загорается? Хороший вопрос, и ответа на него Сэди пока не знала. Она задумалась.

— Когда родится ребенок, у меня не будет времени встречаться с кем-то другим, даже если я захочу. Что плохого в том, что я буду спать с Карриком, раз мы будем вместе растить нашего ребенка?

— Ты не из тех, кто отделяет секс от любви в долгих отношениях. Если не научишься это делать, ты в него влюбишься. И все может кончиться тем, что он разобьет тебе сердце.

Ей хватит ума не повторить прошлые ошибки.

— Хассан, он не заставит меня плакать.

— Почему ты так уверена?

— Я ему не позволю, — убежденно заявила Сэди. — Для меня слишком много поставлено на карту, чтобы я сглупила и еще раз позволила мужчине причинить мне боль. Я все поняла, поверь.

— Ах, Сэди, хотелось бы верить.

Ронан попросил Джуа о встрече, чтобы обсудить вопрос о работе. Следуя его распоряжениям, Джуа прошла по обледеневшей дорожке вдоль дома и осторожно поднялась по ступенькам черного хода. Оттуда можно попасть в красивую гостиную рядом с кухней. Ступеньки были скользкими, как смазанное маслом стекло; ей казалось, что ноги существуют отдельно от тела.

Не успела она прилететь в Бостон, как столкнулась со снегом, холодом и сыростью. В прошлые годы ее рабочая «униформа» состояла из шортов, футболок и шлепанцев. Облачаться в многослойную одежду оказалось крайне неудобно.

Зимы в Северном полушарии служили веским доводом против возвращения на постоянное жительство в Бостон.

Войдя в красивый солярий рядом с кухней, Джуа начала раздеваться. Сняв пальто, шапку, перчатки и шарф, она почувствовала себя на десять фунтов легче. Оставшись в футболке с длинными рукавами и облегающих джинсах, она почти пришла в нормальное состояние.

Но, черт побери, как же ей недоставало шлепанцев!

Джуа удивилась тишине, царящей на кухне. По ее опыту, по утрам в домах, где были дети, начинался настоящий сумасшедший дом. Она ожидала, что мальчики сидят за столом, а Ронан готовит им завтрак или собирает рюкзаки.

Если он похож на других папочек, с которыми ей приходилось иметь дело, она ожидала увидеть, как он носится по дому в незаправленной, незастегнутой рубашке, с незавязанным галстуком, в брюках и носках; он будет разговаривать с детьми, прекрасно выглядеть и… от него будет приятно пахнуть.

Джуа запрокинула голову и посмотрела на потолок. Она злилась на себя. Она думала, что с прежним покончено. Ни один из ее прежних работодателей в подметки не годился Ронану, но все они были хорошими отцами. Может быть, именно поэтому ее так влекло к ним? Все были настроены на семью. Ее привлекали мужчины, являвшиеся хорошими отцами. Скорее всего, так вышло потому, что у нее никогда не было ни родного отца, ни вообще родителей.

Ее мать оказалась никудышной; кем был ее отец — одному богу известно.

Но влюбленность в предыдущих хозяев стала скорее умозрительной, чем физической, и ее фантазии вращались вокруг того, что они представляли: семью, и ее в составе мужчину, который давал ей постоянный источник любви и стабильности.

Безопасность.

Ронан совсем не казался ей безопасным.

Он был расстроенным, напряженным, резким и…

И ее влекло к нему физически. Ужасно, зверски влекло.

И она скорее примет яд, чем признается в этом ему.

— Джуа, ты уже здесь! А мы задерживаемся.

Джуа быстро покончила с мечтами и столкнулась с реальностью. Ух ты, реальность оказалась чертовски приятной. Ронан в одних черных шортах и кроссовках стоял в нескольких шагах от нее. Джуа видела испарину у него на плечах, влажные волосы на груди, которая сужалась к талии и очень, очень мускулистому животу. Его шорты были низко спущены на бедрах. Джуа показалось, что у нее подгибаются колени.

Вот это да!

— Как дела? — спросил он, подбоченившись.

Ей хотелось самой положить туда руки, прижаться к нему всем телом, лизнуть его загорелое, веснушчатое плечо, попробовать его кожу на вкус.

«Да-да, мечтай, Джонс. Прекрасный способ стать хозяйкой положения».

Джуа сунула руки в задние карманы джинсов — «чтобы не трогать тебя, мой милый» — и посмотрела Ронану в глаза.

— Доброе утро. — «Превосходно, Джуа, тебе удалось произнести слово».

— Спасибо, что приехала так рано. Дети еще спят, потому что вчера поздно легли. Я долго сопротивлялся, но в конце концов все же взял их в свою постель и поставил фильм. Я тоже проспал и поэтому опаздываю, — объяснил Ронан. — А впереди у меня сумасшедший день.

— Почему? — спросила Джуа, радуясь нейтральной теме.

Может, у нее разыгралась фантазия или Ронан действительно охотно отвечал на ее безобидный вопрос?

— На работе очередной аврал. Сегодня я вернусь домой поздно. Мне предстоит провести специализированный аукцион спортивных реликвий.

Неужели он ожидает, что она уже сегодня приступит к обязанностям помощницы?! Как можно быть настолько надменным, настолько самонадеянным? Она приехала утром, чтобы обсудить — и только обсудить! — безумное предложение Кили, а вовсе не начинать работу. Она приехала в знак любезности, вот и все. Она больше не хочет работать помощницей по хозяйству — почему никто этого не понимает?

— Возможно, Кили кажется, что она хозяйка Вселенной, но я увидел твое потрясенное лицо, когда она предложила тебе у меня поработать. Я понимаю, что положение не настолько шаблонное, как выходит по ее словам, — сказал Ронан. — На сегодняшний вечер я уже пригласил бебиситтера. Джуа состроила вопросительную мину. Интересно, кто согласился его выручить?

— Мой брат Финн сегодня посидит с монстрами. К счастью, я должен освободиться к десяти.

Верно. Она помнила, что он главный аукционист в «Мерфи интернэшнл», а также управляет операциями аукционного дома по всему миру.

— Я думала, ты ведешь только крупные аукционы.

Ронан кивнул:

— Обычно более мелкие аукционы я поручаю проводить младшим аукционистам, но два дня назад мой помощник, который ведает спортивным разделом, попал в больницу с аппендицитом. У меня есть и другие аукционисты, но в сегодняшнем аукционе примут участие несколько крупных покупателей, поэтому я решил, что проведу его сам, свяжусь с ними с глазу на глаз.

— Мне бы хотелось посмотреть аукцион, — призналась Джуа.

— Добро пожаловать, хотя, насколько я понимаю, ты и так будешь присутствовать на аукционе, где продадут коллекцию Изабель. Это будет один из самых крупных аукционов, который проведет наш дом. Такой, говорят, бывает раз в поколение.

Ну да. Она на время забыла, что они с Кили решили распродать с аукциона свою обширную коллекцию, чтобы пополнить фонд Изабель. Вырученные деньги пойдут на многочисленные проекты в районе Большого Бостона, в том числе на убежище, где Джуа очутилась пятнадцать лет назад.

Ронан пожал плечами, словно извиняясь:

— Так что сегодня предстоит не слишком крупное мероприятие… Ваш утраченный Хомер будет последним лотом, который выставят на аукцион, если Сэди удастся доказать его подлинность.

— По-твоему, картина подлинная?

— Не имеет значения, подлинная она или нет, потому что я никогда не привязываюсь к тому, что проходит через наши руки. Я ценю мастерство, редкость и красоту, но понимаю, что мы — лишь временные хранители произведения искусства. И я отказываюсь тратить силы на беспокойство, подлинная картина или нет. Либо она подлинная, либо нет; я не могу повлиять на результат.

— Логично, — кивнула Джуа, садясь на табурет за кухонным островком.

Их с Ронаном глаза встретились, и между ними словно ударила молния. Она заметила, как его глаза слегка расширились и посмотрели на ее губы. Он сглотнул и провел ладонями по лицу, и она поняла: ему тоже неловко от бурлящей между ними химии. Ужасно неудобно… мягко выражаясь.

— Джуа, если ты согласишься на меня работать, между нами ничего не будет.

Хм… ну, по крайней мере, честно. Джуа задумалась. Она может не обращать на него внимания, но это путь наименьшего сопротивления.

Как она поняла по опыту, лучше справиться с проблемой, пока она еще маленькая, потому что нерешенные проблемы обычно ведут позже к более крупным и более серьезным. Поэтому необходимо ответить.

— Если я действительно соглашусь на тебя работать, а я пока не собираюсь соглашаться, можешь не сомневаться: между нами ничего не будет. — Она обрадовалась, услышав, что голос у нее не дрожит. И говорит она прохладно.

— Я просто не хочу, чтобы у тебя создалось ложное впечатление — мол, раз ты подруга Кили и наследница Изабель, я изменю свое отношение. Ты ведь все равно будешь у меня работать.

Р-р-р… она что, не по-английски говорила?

Джуа с трудом подавила желание закричать.

— Повторяю, Ронан, я вообще не собиралась больше работать помощницей по хозяйству. И не питаю никаких иллюзий!

— Ты уверена? Я знаю, что ты наводила обо мне справки.

Он прямой до безобразия. И грубый. Джуа поняла: он ждет, что она покраснеет, начнет мямлить, может быть, извинится. Да пошел он!

— Мне тридцать лет, я здоровая женщина, у которой какое-то время не было секса, а ты — привлекательный мужчина. Но в мире полно привлекательных мужчин, и я не бросаюсь на них по привычке, так что… вы в безопасности, мистер Мерфи.

Последние два слова она произнесла с нажимом; ее язвительность заставила Ронана поморщиться.

— Послушай, я не хотел тебя обидеть, просто подумал, что лучше сразу все выяснить…

— Нечего выяснять, — отрезала Джуа. — Вы с Кили меня с ума сведете! Позволь напомнить, что я не нуждаюсь в работе, и, даже если бы решила на время тебя выручить — а я еще ничего не решила, — я бы присматривала за твоими мальчиками просто из любезности, пока ты не найдешь хорошую няню!

Язвительность у него на лице ужасно злила ее. Уж слишком он самоуверен!

Джуа встала с табурета и покачала головой:

— Сама не знаю, почему я здесь. Разговор зашел в тупик. Я не хочу быть помощницей, а ты на самом деле не хочешь, чтобы я у тебя работала. Так что… лучше тебе поискать кого-то другого.

— Поискал бы, если бы мог. — Ронан выругался и потер подбородок. — Слушай, я не собирался тебя огорчать…

— Я не огорчена, — ответила Джуа. — Я раздражена. И не считай меня одной из тех, кто пытается с помощью детей подобраться к тебе самому. Да, ты мне симпатичен, но я в жизни ни на кого не вешалась, и ты не станешь первым. Я не настолько отчаялась и не настолько не уверена в себе.

Она могла бы влюбиться в него, если бы позволила себе, но она не хотела. Ее гордость этого не допустит.

Ронан скрестил руки на груди, и мышцы у него на бицепсах вздулись. Черт побери, он совсем ей не помогает!

— Кстати, если не хочешь, чтобы тебя пожирали взглядом, надень рубашку! — добавила Джуа.

Ронан снова выругался, вышел из-за столешницы и направился к прачечной комнате. Да, от нее не укрылась мощная эрекция у него под шортами. Он читал ей нотацию, а сам…

— Серьезно, — Джуа кивнула на его шорты. — Похоже, тебя так же тянет ко мне, как и меня — к тебе.

Он закрыл глаза.

— По утрам всегда так…

Джуа ему не поверила.

— Не говори ерунды. Ты так же подвержен искушению.

Почему она завела такой разговор? Куда разумнее было не обращать внимания на его реакцию. Что с ней творится?

— Ты сексуально привлекательная женщина… да, меня к тебе тянет. — Последние слова он произнес так, словно признавался в преступлении против человечества. — И все же между нами ничего не будет, — резко продолжал Ронан.

— Это уж точно. Я предпочитаю, чтобы мои любовники радовались, ложась со мной в постель, а не злились и не презирали меня.

Момент, когда можно было покончить с неловкостью и двигаться дальше, давно прошел.

— Давай просто признаем, что между нами возникло взаимное влечение, но мы ему не поддадимся. Согласен?

Вместо ответа, Ронан резко кивнул.

У него сделался задумчивый вид; он почесал затылок, показав светлую кожу на внутренней стороне предплечья и волосы под мышкой. Боже, она проигрывает. Ей нужен секс, очень нужен. Но, очевидно, не с ним.

Джуа отвернулась, чувствуя себя виноватой. Она не привыкла отказываться от помощи кому бы то ни было — Изабель не тому ее учила, — но чутье подсказывало, что от Ронана лучше держаться подальше. Но она понимала: работа в его доме, помощь с детьми будет мысленным шагом назад. Досадливо вздохнув, она посмотрела на фотографию его жены, прикрепленную к холодильнику магнитом в виде сердечка.

Ронан, очевидно, еще любит свою жену.

Если она согласится у него работать, попадет из огня да в полымя.

Она уже была в таком положении; она работала на мужчин, к которым ее влекло. Пора перестать наступать на те же грабли.

Ее прежние работодатели были милыми, славными, и она не испытывала по отношению к ним и доли того физического влечения, какое сейчас испытывала к Ронану. Борьба с собой ее утомит, но она сильная, привыкла подавлять свои эмоции и желания — в приемных семьях это быстро вколачивают. Джуа может игнорировать влечение к Ронану Мерфи, случившееся так некстати, она сильная, справится со своими чувствами.

Она не поставит себя снова в неловкое, невыносимое положение, в котором некого винить, кроме нее самой. Ей в первую очередь надо заботиться о себе, как она всегда была вынуждена делать.

Джуа встала, набросила ремешок сумочки на плечо.

— Мне жаль, но нет. Ничего не получится. Надеюсь, ты скоро найдешь себе няню.

— Что?! — Ронан провел рукой по волосам.

Ей показалось, что он пришел в ужас. Был ошеломлен. Потрясен. Очевидно, представители клана Мерфи не привыкли к слову «нет».

— Желаю удачи, Ронан, — сказала Джуа, направляясь к черному ходу. Выйдя в солярий, она обернулась и принужденно улыбнулась ему, упиваясь его роскошным телом и стараясь не обращать внимания на его злость. — Кстати, если не хочешь, чтобы твои сотрудницы-женщины вешались на тебя, настоятельно рекомендую проводить собеседования с кандидатками одетым.

Если будешь расхаживать полуголым, ты не создашь нормальных деловых отношений, а у будущих нянь возникнут ложные впечатления.

Глава 7

Сэди, которой Каррик выделил маленький кабинет в здании «Мерфи интернэшнл», откинулась на спинку кресла и посмотрела на монитор. Ей предстояло сделать еще кучу работы, но сосредоточиться никак не получалось. Каррик ворвался к ней в голову, нахально в ней расположился и отказывался уходить.

Проклятие!

Сэди отодвинула ноутбук и облокотилась на стол, подперев подбородок ладонями. Меньше чем за месяц вся ее жизнь перевернулась с ног на голову, все ее планы предстояло пересмотреть и переписать.

Когда она соглашалась на эту работу, кто знал, что всего через каких-то несколько недель она окажется беременной и безумно одержимой мужчиной, от которого у нее закипала кровь?

Разговор с Хассаном кое-что прояснил. Заставляя себя проявлять как можно меньше эмоций, Сэди вспомнила его проницательные замечания в связи с ее положением. Каррик просто не подходил Тамлин — или он плохо с ней обращался? Справедливы ли суждения бостонского общества? Пока она не заметила в Каррике ни следа того человека, который плохо обращался с Тамлин, оскорблял ее, кто думал, что солнце меркнет, когда он садится. Конечно, Каррик человек жесткий, иначе и быть не может, ведь он возглавляет международную преуспевающую компанию. И пленных он не брал. Но пока она не заметила в нем того придурка, о котором ей рассказывала Тамлин. Он совершенно по-другому обращался со своими подчиненными, братьями, друзьями.

И с ней.

Сэди вздохнула. Может быть, она просто надеется, что он не такой, каким его описывали Тамлин и Бет; может быть, она хотела, чтобы с ней он стал лучше; может быть, у нее наивные представления о нем? Каррик — отец ее еще не рожденного ребенка, и он заводит ее с пол-оборота. Естественно, она видит в нем только лучшее. И она не могла не вспомнить, что в свое время, до свадьбы, видела только лучшее в Деннисе. И только когда они вернулись в Бостон и им пришлось метаться между работой и домом, причем карьера для обоих играла большую роль и оба часто бывали в разъездах… тогда дала о себе знать его истинная натура.

Как и многое, все началось с малого…

Ей очень хотелось верить, что Каррик не станет еще одним Деннисом, что она не заблуждается на его счет. Неужели Каррик впоследствии тоже окажется ублюдком? Если верить Тамлин и Бет, то да.

Если доверять своей интуиции, то нет.

Но Сэди и раньше верила своей интуиции, которая оказалась такой же ненадежной, как дом с плохой проводкой.

Сэди положила лоб на скрещенные кисти рук; она поняла, что скоро у нее разболится голова. Два раза глубоко вздохнула, немного расслабилась и сказала себе, что напрасно переживает. Она не собирается выходить за Каррика замуж — как и влюбляться в него.

Если он окажется подонком по отношению к ее ребенку, она позаботится о том, чтобы защитить малыша.

В ее голове не возникало бы таких безумных мыслей, если бы она во второй раз не переспала с Карриком. Но здесь не стоит кривить душой; она не собиралась не заниматься с ним сексом в ближайшем будущем.

Да, Сэди понимала: настанет время, когда она растолстеет и ей станет неудобно даже думать о сексе, но до этого еще полгода. Меньше чем через год ее жизнь обернется дополнительным уровнем безумия; она сомневалась, что у нее будет время ходить на свидания после работы и ребенка; вполне возможно, у нее даже интереса к чему-то подобному не возникнет.

Каррик захочет жить своей жизнью — почему эта мысль стала для нее как струя серной кислоты в лицо? — и Сэди станет матерью-одиночкой, которая будет с трудом растить ребенка.

До тех пор можно не спешить, наслаждаться отсрочкой и делать все в пределах разумного, на что она способна и что не сможет сделать, когда ей придется заботиться о ребенке.

Поэтому сейчас она может спать с очень сексуальным Карриком Мерфи, но не влюбляться в него.

— Почему такая мрачная?

Сэди вскинула голову и посмотрела на дверь. Как говорится, помянешь черта, а он тут как тут.

Сэди подняла руку и едва заметно улыбнулась:

— Просто общая неудовлетворенность.

— Из-за ребенка или работы?

— И того и другого, — ответила Сэди, когда он прислонился к дверному косяку. Галстук выбился из-под воротника и лежал на груди белой рубашки, заправленной в сшитые на заказ брюки.

Судя по его усталым глазам и растрепанным волосам, день у него выдался тяжелый, и ей захотелось обнять его за талию и крепко прижать к себе. Она с трудом преодолела порыв.

Она подозревала, что Каррик — та опора, на которую полагались многие для защиты от солнца, ветра и дождя; он высокий, широкоплечий и любит защищать. Но кто защитит от влияния стихий его самого? Куда он приклонит голову?

— У тебя усталый вид, — заметила Сэди.

— Ну и денек, — вздохнул он, удивив ее.

— Рассказывай. — Она не думала, что он с ней чем-то поделится, но чудеса время от времени случаются.

Каррик подошел к ее маленькому столу, взял ее чашку с мятным чаем и, прежде чем она успела предупредить его, что чай стоит здесь уже несколько часов и давно остыл, отпил глоток. Потом другой — пока не выпил все до конца.

— Отозвали один из главных лотов на аукционе, который пройдет на следующей неделе.

— Почему? Каррик поморщился:

— Духовный наставник сказал моему клиенту, что сейчас не время продавать и ему следует ждать дальнейших распоряжений.

Сэди скривила рот. Как странно!

— Ты все выдумываешь!

— Нет, поверь мне. Сумасшествие и деньги — непредсказуемое сочетание.

Каррик сел на край ее стола и потер затылок.

— Наша платежная система дала сбой, и я всю вторую половину дня требовал, чтобы айтишники ее починили. А моя помощница взяла больничный, а я избаловался.

Не люблю сам приносить себе кофе.

Сэди знала, что Марша — его правая рука, приготовление кофе — меньшая из ее обязанностей. Она упорядочивала его жизнь и следила за миллионом его дел.

— Она серьезно больна? Когда вернется на работу?

— Не знаю, — ответил Каррик. — У нее бронхит, и она не может говорить. Сейчас работает из дома и не очень довольна мной.

Сэди нахмурилась:

— Потому что ты заваливаешь ее работой?

Каррик покачал головой:

— Нет, потому что я велел компьютерному отделу отключить ее от сервера, чтобы она не могла работать. Только так я могу быть уверен, что она отдохнет. Марша еще больший трудоголик, чем я.

Ах… Как мило. И чутко. Совсем не похоже на Денниса.

Сэди заметила, что мимо открытой двери прошел Ронан. Заметив брата, он затормозил и вернулся.

Ей он послал ослепительную улыбку. Боже, эти Мерфи от рождения одарены ангелами! Потом он прислонился к дверному косяку — такая поза очень идет высоким мужчинам.

— А я тебя искал, — сказал Ронан Каррику.

— Проблема? — спросил Каррик, растирая виски указательными пальцами.

— Как всегда, — почти с радостью отозвался Ронан.

Каррик выругался, и Сэди заметила, что Ронан смотрит на него озабоченно. Братья были близки, и при виде их дружеских уз Сэди всегда чувствовала себя немного потерянной.

При виде их она скучала по своим родным.

— Сам не можешь справиться? — спросил Каррик. — Если я могу помочь, дай мне знать. Желательно завтра.

— Хорошо, — кивнул Ронан. — Я собираюсь выпить в «Поросенке и плуге». Не хотите оба ко мне присоединиться?

— У кого из нас дети? — спросил Каррик.

— Финн сказал, что ему нужно пообщаться с кем-то попроще, и предложил провести с ними вторую половину дня. Они уговорили его съездить в тот большой зоомагазин на другом конце города.

Братья поддерживали друг друга, и Сэди невольно им позавидовала. О ее братьях и сестрах того же самого сказать нельзя…

Потом Ронан широко улыбнулся и сразу как будто помолодел на десять лет, стал свободным и счастливым.

— Он послал мне видео детей в отделе щенков.

Ронан достал телефон, провел пальцем по экрану и передал Каррику. Каррик повернул телефон так, чтобы Сэди тоже видела экран, и она улыбнулась при виде двух мальчиков, которые сидят перед вольером со щенками сибирских хаски. Они безудержно хохотали, пока щенки кусали их за волосы, лизали им лица и грызли их кроссовки.

Каррик рассмеялся и посмотрел на брата:

— Теперь они будут приставать к тебе, чтобы ты купил им собаку, пока не сдашься.

Сэди подлила масла в огонь:

— Одной собакой дело не ограничится. Каждый захочет по щенку.

— Если щенки порадуют детей, куплю им целую дюжину. — Ронан посмотрел на Каррика. — Где ты взял Джаза? Вот кто был великолепным псом!

Джаз? Сэди нахмурилась. Она уже слышала эту кличку. Ах да, так звали собаку, которая стала яблоком раздора во время их с Тамлин развода. Каррик разрешил спор об опеке, приказав усыпить пса.

Сэди не понимала, как можно убить собаку, чтобы победить в споре.

— Вообще-то я взял его в собачьем приюте, — ответил Каррик.

Ронан смущенно насупился:

— Но ведь у него имелись все документы. У него была хорошая родословная! Тамлин говорила, что его родословное древо длиннее нашего.

Каррик скривил губы:

— Джаз был дворняжкой. Красивой, но все-таки дворняжкой. — Сэди заметила, что Каррик не пытается объясниться или оправдать ложь Тамлин; он просто говорил правду, спокойно и точно.

Ей нужно было кое-что выяснить… Она имела право знать!

— Можно кое о чем тебя спросить?

Каррик посмотрел на нее и медленно кивнул.

— Почему ты усыпил Джаза?

Довольно долго Сэди казалось, что он не ответит, но его ответ был коротким и по существу:

— У Джаза был рак кишечника. Тамлин, надо отдать ей должное, любила пса, но не могла смириться с тем, что он будет страдать и ему будет больно. Я поступил милосердно.

— Но она…

Сэди заметила, как Ронан, стоявший за спиной Каррика, быстро покачал головой с мрачным выражением лица. Она замолчала. Не важно, что говорила Тамлин. Теперь Сэди знала точку зрения Каррика, что оказалось диаметрально противоположным тому, в чем ее уверяли.

Когда их с Карриком взгляды встретились, выражение его глаз стало холодным и жестким.

— Ты не соизволишь сказать, откуда ты знаешь историю о моей собаке? Дело в том, что подробности, в отличие от других, не попали на страницы светской хроники.

Каррику было на самом деле все равно, что думает весь мир о его браке и как относятся к нему представители бостонского высшего общества. Люди, которые ему небезразличны, знали, каков он на самом деле. Им было прекрасно известно, как он вел себя, пока был женат. Его братья и близкие друзья знали, что он может быть вспыльчивым и требовательным, но еще они знали, что он никогда не бывал жестоким и никогда никого не оскорблял.

Да, его брак лопнул. Но рассказы о его поведении не основывались ни на чем, хотя бы отдаленно напоминающем правду. А Сэди, судя по тому, что ей известно о Джазе, слышала больше, чем многие.

И, если он не ошибается относительно замешательства в ее взгляде, прежде она верила тому, что слышала.

Каррику стало не по себе. Он все понял по ее глазам, по побелевшим пальцам, которыми она обхватила себя за плечи. Мать его нерожденного ребенка усомнилась в нем; она не уверена, что он в дальнейшем будет хорошо обращаться с ней.

Впервые желание объясниться почти пересилило гордость.

Почти, но не совсем.

Дождавшись, пока Ронан уйдет, Каррик начал с самого легкого вопроса:

— Как ты узнала о Джазе?

Сэди прикусила губу. Видя, что он молчит, она вздохнула. Он все больше злился. Они с Тамлин развелись пять лет назад, но она по-прежнему портит ему жизнь.

— Бет, сестра твоей бывшей…

— Я знаю, кто такая Бет, — перебил ее Каррик.

— Так вот, Бет — моя виртуальная помощница, и я — одна из ее клиенток, точнее, ее главная клиентка. Кроме того, мы с ней давние подруги.

Каррик закрыл глаза. Его затошнило. Помимо самой Тамлин, больше всего слухов об их семейной жизни распространяла ее сестра. Она не подвергала сомнению слова Тамлин. Если Сэди и Бет дружат, Бог знает, сколько всего она успела наплести Сэди.

— Кроме того, я дружу с Тамлин.

Ох… С каждой минутой дело становится все более странным.

— В таком случае ты все узнавала, так сказать, из первых рук.

И не важно, что «первые руки» распространяли полную чушь.

— Может, объяснишь, почему ты ни разу не заикнулась о том, что знакома с моей бывшей женой?

Сэди с трудом выдержала его тяжелый взгляд.

— Я не думала, что это уместно в данной ситуации.

Еще как уместно! Сэди отбросила волосы со лба и выпрямилась.

— Каррик, я слышала лишь одну сторону. Я не знала твоей версии случившегося.

— И никогда не узнаешь.

Сэди сдвинула брови и плотно сжала губы.

— Что ж, в таком случае… Придется поверить ей на слово.

— Можешь верить кому хочешь. Я здесь не властен.

— Еще как властен! В твоей власти все изменить. Ты можешь опровергнуть ее клевету. Можешь рассказать свою версию событий.

— Мою версию? Нам что, по десять лет? — нахмурился Каррик. — Мой брак остался в прошлом. Я никому о нем не рассказываю и никому, черт возьми, не должен ничего объяснять!

— Даже мне? — Он прочел в ее глазах боль и досаду.

Особенно ей. Он хотел… нет, отчаянно нуждался в том, чтобы она ему поверила без доказательств, без сомнений. Ему нужно было, чтобы она его узнала, приняла собственное решение, отвергла то, что она слышала, и доверилась ему… Проклятие!

Им предстоит очень долго общаться; Сэди, как мать его ребенка, станет одной из самых важных персон в его жизни. Ему нужно, чтобы она видела его без фильтра предубеждений других людей.

А если она так не может, значит, их совместный путь окажется хоть и долгим, но извилистым и ухабистым.

— Сэди, составь обо мне собственное мнение, — сказал Каррик, усталый, но непобежденный.

— Каррик, есть причины, почему мне нетрудно ей поверить, — тихо ответила Сэди.

Ему было все равно. Ее причины не имеют значения…

Ему нужна ее вера.

Нужно, чтобы она поняла, что по сути он не тот человек, каким изображают его Тамлин или Бет. Ни на что меньшее он не согласен. И никогда, ни за что не будет объясняться.

Когда о нем поползли слухи, его родные и близкие друзья инстинктивно сплотились; их вера в него осталась непоколебимой. Он был им благодарен; его растрогала их реакция. Она и стала стандартом, который он задавал для всех новых отношений.

Каррик потер лоб; голова болела все сильнее. У него не было мигрени с тех пор, как они с Тамлин разошлись. Вполне естественно, что один разговор о ней вызывает приступ.

Как всегда, подходящим решением казался удар молотком по голове.

Когда дом Каррика наполнялся людьми, в нем было уютно; дом переставал быть просто скоплением комнат, большинством которых он не пользовался. Когда в доме в историческом районе Бикон-Хилл слышались голоса и смех, Каррику казалось: вот-вот из своей комнаты выйдет отец, а мачеха, Рэни, на кухне, взбивает один из своих смертоносных коктейлей.

На персидском ковре в противоположном углу комнаты племянники играли с коробкой его старого конструктора «Лего»; они то болтали, то умолкали. Как в старые добрые времена. Каррик какое-то время наблюдал за племянниками; сердце у него екало при мысли о том, что через несколько лет на этом ковре с машинками, конструктором или куклами будет играть его ребенок.

Он не мог дождаться.

Каррик пошел на другую сторону комнаты, где Сэди разговаривала с сестрами Ливи, Джулс и Дарби; он не сводил взгляда с ее пока плоского живота. Они не виделись два дня, после их последнего разговора о его прошлом. Он уезжал из города.

Когда он услышал, что Танна вернулась в Бостон вместе с Ливи, договорился об этой импровизированной встрече из Нью-Йорка через Маршу, а потом позвонил Сэди и предложил к ним присоединиться. Черт побери, он скучал по ней!

Прежде чем ответить на его приглашение, Сэди, прямолинейная, как всегда, тут же напомнила их ссору.

— Ты еще злишься за то, что я не сказала тебе о Бет и Тамлин?

— Нет. — Он, конечно, не пришел в восторг от того, что они знакомы, но ведь она тут ничего не могла поделать!

— Ты не передумал, не хочешь поговорить со мной о ней? — уточнила Сэди.

Поговорить о Тамлин? Сначала случится конец света.

— Нет.

Она тихо сказала: «Ладно», но не сказала, что придет, поэтому он удивился и, как ни странно, очень обрадовался, когда увидел ее на пороге своего дома. Под пальто на ней было суперкороткое черное коктейльное платье А-силуэта, украшенное жемчугом, с черными кружевными рукавами на три четверти, которые подчеркивали тонкие руки.

Он с трудом удержался от искушения подхватить ее на руки и унести в спальню.

Все официально; он не мог против нее устоять… Проклятие!

Каррик заставил себя вернуться в настоящее и огляделся.

В углу стояли и беседовали Финн, Мейсон и Ронан; Ронан показался Каррику каким-то рассеянным.

Проследив за его взглядом, Каррик понял, что брат смотрит на Джуа Джонс. Потом взгляд Ронана упал на детей, и Джуа оторвалась от Сэма и Арона и посмотрела на Ро. Так-так-так… Интересно!

Каррик уловил какое-то движение рядом и повернулся к сестре. Привлек ее к себе.

— Танна, вы с Ливи выглядите такими счастливыми! Я очень рад, что вы вернулись в Бостон, что присоединяетесь к нам, и я буду каждый день тобой командовать!

— Попробуй только! — Танна показала ему язык и обняла его за талию — она делала так, когда была маленькой.

Каррик проглотил подступивший к горлу ком. Они с братьями растили Танну с десятилетнего возраста; они считали необходимым ее защищать. Теперь у нее был Ливи, и можно уже не волноваться за нее.

И все же в глубине души он всегда будет за нее беспокоиться. Она его ребенок, черт побери, а не только сестра. А теперь ему предстоит растить своего ребенка с самого рождения… Он будет любить, защищать и баловать своего малыша. Как же это круто, интересно… и утомительно!

Каррик поцеловал сестру в волосы, выпустил ее и отошел на шаг.

— Тан, наслаждайся вечеринкой по случаю твоего возвращения домой.

Танна ответила ему взволнованной, дрожащей улыбкой, но не успела ответить, как Ливи хлопнул Каррика по плечу и обхватил талию Танны, привлекая к себе. Потом поцеловал ее в губы, и Каррик нарочито отвернулся и устремил взгляд в высокий потолок.

— Каррик, уже можно смотреть, — смеясь, сказала Танна.

Каррик встретился с веселым взглядом друга.

— Он наверняка был занудой, да, детка? — спросил Ливи.

— Точно, — кивнула Танна.

Ливи поцеловал Танну в висок.

— Тан, можно поговорить с твоим братом наедине?

Танна кивнула и отошла. Когда она оказалась вне пределов слышимости, Каррик удивленно посмотрел на друга; он повеселел, заметив, как покраснел Ливи. Ливи был самым собранным и уравновешенным парнем из всех его знакомых; странно было видеть, как он покачивается с пятки на носок и горбится, сунув руки в карманы.

— Хм… в другое время я бы спросил об этом у твоего отца, но… ты понимаешь.

Каррик притворился, будто понятия не имеет, о чем пойдет речь.

— О чем ты? Кстати, ты вчера смотрел игру?

— Нет, я… Каррик, послушай… хм…

— Отвратно сыграли. Судья был предвзято настроен.

— Каррик, черт побери, я хочу тебе кое-что сказать! — раздраженно рявкнул Ливи.

— Более важное, чем игра? — поддразнил его Каррик, но на всякий случай сделал шаг назад, чтобы Ливи не ткнул его кулаком в живот.

— Можно мне жениться на твоей сестре или нет?! — раздраженно воскликнул Ливи.

Да, такой повод не упустишь! Каррик широко заулыбался, увидев облегчение в глазах Ливи.

— Нет.

Ливи разинул рот, полностью застигнутый врасплох. Казалось, глаза у него вот-вот вылезут из орбит.

— Что ж, спасибо. К твоему сведению, ничто, кроме смерти, не помешает нам пожениться!

Каррик поднял руки и предпочел пойти на попятный.

— Погоди, остынь. Я ведь только шутил! — Каррик хлопнул Ливи по плечу. — Ты ведь наверняка понимаешь, что я не против. Я одобрил тебя, когда ей было девятнадцать, и всецело одобряю сейчас. Кстати, тебе и не требуется мое одобрение.

Ливи заметно оттаял, и Каррик решил, что ступил на более твердую почву.

— Рад слышать. — Ливи смерил его тяжелым взглядом. — Кстати, шутка вышла дурацкая.

— Было смешно, пока у тебя не засверкали глаза, — сказал Каррик. Он протянул руку. Когда Ливи ответил ему рукопожатием, он обнял друга одной рукой. — Поздравляю, старина! Я очень рад за вас.

— Спасибо. — На губах Ливи наконец-то расплылась широкая улыбка.

Нет, он еще не помучил как следует будущего зятя!

— Значит, с одним покончено, остались еще двое.

Ливи отвел взгляд от Танны и посмотрел на Каррика исподлобья:

— О чем ты?

— Даю тебе свое благословение, но тебе нужно получить и благословение Ронана и Финна. — Каррик решил, что он давно так не развлекался. — Они тоже помогали растить Танну. По-моему, будет справедливо и у них спросить.

— Ты понимаешь, что мне их позволения не требуется? — проворчал Ливи, встревоженно глядя на Ронана.

Каррик с трудом подавил улыбку.

— Я-то понимаю, но Ронан и Финн очень серьезно относятся к своим обязанностям по отношению к нашей сестре.

Ливи выругался и затопал к тому месту, где стоял Ронан. Каррик видел, как тот дернул голову в сторону Финна, молча призывая его присоединиться к ним. Наконец-то Каррик позволил себе рассмеяться.

Сэди тронула его за локоть и смерила удивленным взглядом.

— Что ты задумал, Каррик Мерфи?

Глаза Каррика прошлись по ее нежным чертам; он заметил в ее ярко-синих глазах любопытство.

Странно, она сразу поняла, что он шутит с Ливи, многие не поняли бы. Очень немногим удавалось его разгадать… он мысленно поежился. То, что она могла его прочесть, лишало его мужества.

— Ливи спросил, согласен ли я, чтобы он женился на Танне. Ну как было не подшутить над ним?

— Ох уж эти мужчины! — Сэди закатила глаза.

— Наверное, сегодня он объявит об их помолвке.

Сэди переминалась с одной ноги на другую.

— Просто замечательно! Но я все время думаю, что не должна здесь находиться, что я порчу всем веселье.

Каррик понизил голос:

— Ты тоже стала членом нашей семьи, ведь ты ждешь от меня ребенка. Возможно, мои родственники пока ни о чем не догадываются, но… ты имеешь полное право здесь находиться.

Вид у Сэди был не слишком уверенный, но она не стала спорить, а посмотрела в ту сторону, где Ливи беседовал с братьями Танны. Каррик проследил за ее взглядом и заметил, как сестра и Ливи то и дело смотрят друг на друга. Когда их взгляды встречались, между ними словно вспыхивал электрический разряд, такой мощный, что способен был сжечь краску на стенах.

— Святые угодники, дайте мне веер, — пробормотала Сэди.

Каррик тяжело вздохнул.

— Кое-какие вещи старшим братьям лучше не видеть, — негромко заметил он, поворачиваясь спиной к сестре и Ливи. — Кажется, только вчера ей было десять лет!

Каррик почувствовал, как Сэди сжала ему руку, и его бешено бьющееся сердце немного успокоилось. Потом он вздохнул. Что такое в этой женщине? Рядом с ней он чувствует себя одновременно расслабленным, энергичным и сексуально озабоченным.

Каррик потянул Сэди к столику с напитками и, предложив ей безалкогольный «Мохито», налил себе виски.

Сэди негромко поблагодарила его и стала мелкими глотками пить свой коктейль.

— Должно быть, ужасно тяжело было взваливать на себя ответственность за десятилетнюю девочку, — заметила она.

Да, именно так все и было; Каррик не видел причин что-либо скрывать.

— Ну да, но был ли у нас выбор? Мы как-то справились, хотя нам тогда исполнилось двадцать, девятнадцать и восемнадцать лет.

— А как же учеба, свидания и… ну, ты понимаешь… личная жизнь?

Каррик стал вспоминать. Он отчетливо помнил сестру маленькой девочкой; помнил повседневные хлопоты.

— Мы разработали целую систему. Для того чтобы мне перейти на полную ставку в «Мерфи интернэшнл», мне пришлось бросить колледж. К счастью, у нас была чудесная команда управляющих; они руководили компанией, пока я рос и набирался опыта. Позже смог руководить самостоятельно. Ронан и Финн окончили колледж и присоединились ко мне после выпуска.

— Каррик, жаль, что ты так и не окончил колледж.

Ничего страшного. Да, иногда ему тоже казалось, что диплом на стене ему не помешает, но он узнал все, что было нужно, на практике, из книг и от управляющих. Он считал, что у него все нормально получается. Он не обанкротил компанию. Более того, последний год стал для нее одним из самых успешных.

— Должно быть, ты был вне себя от беспокойства, когда узнал о том, что с ней произошел несчастный случай.

Худшая ночь в его жизни! Каррик отпил виски и посмотрел в бокал. Его передернуло, когда он вспомнил свой страх, беспокойные часы, когда не знал, выжила ли она. Тогда он впервые познакомился с Ливи.

— Ливи первым оказался на месте происшествия; потом он приходил к ней в больницу. Примерно тогда они и полюбили друг друга.

— Но женятся только сейчас?

— Они обручились еще тогда, но Танна была очень молода. Она бросила его за несколько дней до свадьбы, — объяснил Каррик.

Сэди улыбнулась, глядя на счастливую пару.

— Вряд ли такое повторится.

— Лучше не стоит, — проворчал Каррик. — Последняя отмена свадьбы обошлась мне в целое состояние.

— Но ведь ты на самом деле не из-за денег беспокоишься. — Сэди сжала его пальцы. — Каррик, ты замечательный брат. Сразу видно, что она тебя обожает.

Склонив голову набок, она посмотрела на переплетенные пальцы жениха и невесты.

— Спасибо за то, что пригласил меня. Прошло очень много времени с тех пор, как я посещала семейные сборища. — Она ненадолго смутилась. — Я часто путешествую и редко бываю на семейных праздниках… ну, если не считать семьи Хассана, конечно.

Каррик увидел нежность в ее глазах, услышал нежность в ее голосе.

И выругался, потому что ревность жгла ему горло.

— Это еще кто такой? — сквозь зубы процедил он.

Сэди отпила еще глоток и посмотрела на него из-под длинных черных и густых ресниц. Да, этот кокетливый взгляд призван был растопить раздражение с полусотни шагов.

— Хассан — это принц Хассан Рамид Эль-Абуд. Я была с ним в Абу-Даби, когда ты попросил меня провести консультацию по Хомеру.

С ним? Неужели она была с ним голая?! Она должна ответить, каким образом она была с ним, причем быстро.

— Объясни! — с трудом потребовал Каррик.

— Одно время все считали, что мы поженимся, — радостно ответила Сэди, и Каррику сдавило голову.

— Он просил твоей руки?

— Ага… — Сэди отпила еще безалкогольного «Мохито».

Она ждет ребенка от него — и радостно рассказывает о свадьбе с другим? Ну уж нет!

— Ты серьезно?

— Конечно. Его родители меня обожают, я была на свадьбе двух его сестер и на сороковой годовщине свадьбы его родителей. Хассан — единственный сын, и он страшно избалован. Все ждут не дождутся, когда он женится.

— И они выбрали тебя? Американку и немусульманку?

— Его мама англичанка, и они меня любят.

— А ты сказала ему, что ждешь ребенка от меня? — осведомился Каррик, стараясь не повышать голоса, но не в силах скрыть ярость.

— Конечно, — радостно ответила Сэди и пожала плечами. — Хассан очень хорошо ко всему отнесся. Даже обрадовался.

— Ты не выйдешь за него, и он не будет воспитывать моего ребенка! — заревел Каррик, и все гости развернулись к ним, вытаращив глаза.

Сэди расхохоталась. Каррик невольно фыркнул. Да, не лучший способ сообщать, что скоро на свет появится еще один Мерфи — примерно через восемь месяцев. К счастью, их друзья и родные умели хранить тайну.

Озорная улыбка Сэди заставила его гадать, что она задумала.

— Я… что… черт побери!

Сэди подмигнула и выразительно посмотрела на Ливи:

— Пожалуй, он хорошо меня поймет… только он не слишком хорошо умеет хранить молчание.

Ливи подошел к ним, протянул ей свой большой кулак, и Сэди ударила по нему костяшками пальцев. Потом она повернулась к Каррику и покачала головой:

— Я шутила, Каррик, как ты раньше шутил с Ливи. Нет, я не выйду за Хассана, ни сейчас, ни потом. Хотя его родные считают меня настоящим чудом, они, как и мы с Хассаном, хорошо понимают, что мы навсегда останемся только друзьями. Ты как-то побледнел. Может, хочешь прилечь?

Он обхватил ладонями ее щеки, притянул к себе и рассмеялся.

Эта женщина сведет его с ума!

Сведет? Нет, уже сводит.

Глава 8

Сэди в прихожей надела пальто и заматывала шею шарфом, когда Каррик тронул ее за локоть. Она обернулась. Он привлек ее к себе и прошептал на ухо:

— Останься.

Одно слово, но какое сильное!

Он отошел, чтобы попрощаться с другими гостями, и Сэди посмотрела в его широкую спину. Ей нужно было уйти, но она хотела остаться. Если она не пойдет на улицу следом за его друзьями и родными, скорее всего, она снова окажется с Карриком в постели, и граница между сексом и привязанностью, желанием и… ну, не любовью, но расположением… станет еще более размытой.

Она не может, не хочет влюбляться в Каррика. Однажды она уже влюбилась, из-за чего перенесла много боли.

Дружбу она еще вынесет, вынесет секс, вынесет совместное воспитание ребенка, но, если отдаст ему свое сердце, зайдет слишком далеко. И все же чем больше времени она проводила с Карриком, тем более размытой делалась граница. А эти границы и без того были достаточно непрочными. Она начинала верить, что Каррик совсем не похож на того негодяя, каким его рисовали Тамлин и Бет.

Ну вот…

Она сама признала. И испугалась до полусмерти; похоже, она уничтожала существующий между ними барьер, главное средство защиты.

Ей в самом деле нужно идти. Но вместо того, чтобы направиться к двери, она сбросила пальто, повесила на крючок, а шарф снова сунула в боковой карман.

Никуда она не поедет…

Во всяком случае, сегодня.

Сэди вернулась. Проходя мимо столовой, где стоял стол на шестнадцать персон и висела изящная люстра, она увидела позолоченную раму большой картины, которая висела над камином.

Не в силах устоять перед искушением полюбоваться исключительным произведением искусства, она незаметно вошла в комнату и, пройдя мимо стульев с высокими спинками, остановилась перед картиной, рассматривая образ Мадонны с младенцем.

Она не узнавала художника, зато прекрасно узнала стиль: венецианский, возможно, восемнадцатого века. В стиле Караваджо… возможно, кисти одного из его последователей, потому что на стене у Каррика Мерфи никак не может висеть подлинный Караваджо.

Или все-таки?…

Сэди услышала шаги; когда они замерли у двери, она обернулась и увидела Каррика. Кивнув на картину, она улыбнулась:

— Я тут гадаю, подлинный у тебя Караваджо или нет.

Каррик улыбнулся:

— Нет. Картина одного из его учеников, мы точно не знаем, кого именно, но уверены, что ее написал не сам мастер.

— И все же она изумительно экспрессивна! — Сэди показала на лик Мадонны, который переполняла любовь к новорожденному младенцу. — Она красавица… они оба красивы.

— Связь матери и ребенка, — сказал Каррик, подходя и останавливаясь с ней рядом. Руки он держал в карманах черных брюк. — Универсальная тема.

Сэди положила руку на спинку одного из стульев; она не сводила взгляда с безмятежного лица Мадонны.

— Ты помнишь свою родную мать?

Каррик заметно напрягся, но спустя какое-то время кивнул:

— Немного. Она умерла, когда мне было шесть лет; помню, как она читала мне вслух книгу о медвежьей охоте.

Она тоже любила ту книгу…

— Я помню ее духи, помню, как она меня обнимала… и какой стала бледной, когда заболела.

— От чего она умерла? — спросила Сэди, стараясь говорить тише, чтобы не обидеть его.

— Рак, — ответил Каррик. — Диагноз ей поставили в январе, а в апреле ее уже не стало. Сэди поморщилась: очень быстро!

— А когда у вас появилась мачеха?

— Когда мне было восемь, — ответил Каррик, немного смягчаясь. — Она нас всех объединила; с ней мы почувствовали себя… не знаю, как лучше сказать. В безопасности? Любимыми? Цельными? Отец пытался что-то делать, но ему не слишком удавались повседневные хлопоты, связанные с нашим воспитанием. Он не знал, как обращаться с тремя испуганными мальчиками с разбитым сердцем. — На лице Каррика появилось виноватое выражение. — Зря я это сказал. Отец как мог старался справиться с собственным горем.

— Каррик, ты ведь не критикуешь отца, а просто констатируешь факт, — утешила его Сэди, кладя руку ему на плечо.

Каррик накрыл ее руку своей и сжал ей пальцы.

— У Рэни было огромное сердце и глубокая способность любить. Нам так повезло, что отец встретил ее и женился на ней! — Каррик огляделся по сторонам и поморщился. — Как здесь холодно! Давай вернемся в гостиную. Или в кабинет.

Сэди вышла следом за ним и дотронулась до рамы наброска, висевшего напротив двери.

— Вообще я бы выпила чаю.

Каррик сменил направление и повел ее в просторную кухню. Все рабочие поверхности были заставлены бокалами и тарелками.

Увидев беспорядок, Сэди поморщилась:

— Может, загрузим посудомойку?

Каррик налил воды в чайник и поставил его на плиту.

— Уборщики разберутся с посудой утром. — Он открыл шкафчик и задумчиво посмотрел на многочисленные коробочки с чаем. — У меня десять разных сортов, сам не понимаю, почему я никогда его не пью. — Он поманил ее к себе: — Выбирай свое зелье.

Сэди выбрала ромашковый чай и стала смотреть, как Каррик заливает кипятком чайный пакетик. Он взял чашку и поманил Сэди за собой в небольшую нишу рядом с кухней. Поставил ее чашку на кофейный стол и показал на широкий и уютный с виду диван в белую и синюю полосы. На стене напротив висел широкоэкранный телевизор. Сэди села, и Каррик устроился с ней рядом, сбросив туфли и закинув ноги на кофейный столик.

— Я так рад, что Танна возвращается в Бостон и выходит замуж за Ливи. Давно пора!

— По-моему, все происходит, когда нужно. Может быть, тогда у них было неподходящее время, а сейчас — то, что надо. — Сэди взяла чашку и стала греть о нее ладони. — Ты говорил, они познакомились и полюбили друг друга, когда она выздоравливала после аварии?

Каррик откинулся на спинку дивана, положил голову на подушку.

— Да. Ей было девятнадцать; у нее были множественные травмы. — Его зеленые глаза слегка потускнели. — Та ночь стала, наверное, одной из худших в моей жизни. Да и несколько месяцев после нее тоже были не сахар. Тамлин помогала мне преодолеть сложный период. — Он поморщился. — Откровенно говоря, тогда она повела себя просто молодцом. Не давала мне слететь с катушек.

Сэди постаралась не обращать внимания на укол ревности.

— Рада, что она была рядом с тобой. — Да, все правильно; никому не стоит переживать такой ужас в одиночку.

— Странно вспоминать, что тогда все мы были вместе с нашими женами, хотя никто из нас не был женат, — произнес Каррик ворчливым от усталости голосом. — Ронан был с Танди, Финн — с Беа. Они познакомились за несколько месяцев до того. Через год все мы поженились. Но наша семейная жизнь не затянулась. Рэни была бы очень недовольна. Ей неприятно было бы сознавать, что десять лет спустя у всех нас появятся психологические травмы, и все мы боимся снова что-то сделать не так.

— Разве не так у всех нас? — негромко спросила Сэди. — Развод сильно расшатывает уверенность в себе.

Каррик повернул к ней голову:

— Ты была замужем?

— Да.

— Сколько продержалась?

— Три года, — ответила Сэди, прежде чем поднести чашку к губам.

Каррик полуобернулся к ней.

— Что произошло?

Ей не хотелось отвечать на его вопрос, хотелось сменить тему. Она терпеть не могла говорить о Деннисе, объяснять, почему у них ничего не вышло. Не нужно ей было выходить за него. И встречаться с ним, и спать с ним… и принимать его предложение, и жить с ним.

Но Каррику можно сказать; она не сомневалась, что можно. Может быть, тогда он поймет, почему она охотно верила всем рассказам о нем.

— Меня насчет его предупреждали, — тихо начала она. Этой тайной она не делилась ни с кем, даже с Хассаном. Сэди думала, что унесет ее с собой в могилу, но, как ни странно, решила обо всем рассказать Каррику.

— Кто предупреждал?

Сэди поставила чашку и, нагнувшись, сняла туфли на каблуке. Согнув ноги в коленях, обняла их руками.

— Тогда я работала в художественной галерее на Чарльз-стрит. Мы уже закрывались, когда я увидела, что меня ждет какая-то женщина. Она спросила, можно ли нам поговорить, и я согласилась. Мы с ней пошли в кофейню через дорогу.

Каррик положил руку на ее колено, и Сэди показалось, что узлы на шее немного расслабляются.

— Что она тебе сказала?

— Что он жестокий, деспотичный и совсем не такой славный малый, каким кажется, — ответила Сэди. — Она жила с ним несколько лет.

Она думала, что они поженятся, а он давал ей обещания, которые не собирался выполнять.

— Ты ей поверила?

Сэди покачала головой:

— Со мной он таким не был — во всяком случае, тогда. Я рассказала о нашем разговоре Деннису, и он сказал, что она плохо перенесла их разрыв, что он никогда ничего ей не обещал и что она… слегка неуравновешенная.

— А ты любила его и хотела ему верить.

Да, именно.

— И он был идеальным бойфрендом. В наш медовый месяц он был идеальным мужем. И только когда мы вернулись в город, все постепенно начало разваливаться… Она предупреждала, чтобы я не выходила за него, и она оказалась права. Надо было ее послушать, — вздохнула Сэди.

— Незнакомку, которая появилась словно ниоткуда и начала лить грязь на твоего жениха? — Каррик состроил удивленную гримасу. — Если бы ты хотя бы отдаленно знала, что он подонок, тогда я бы сказал: да, ты могла бы к ней прислушаться, но в то время ты была с ним счастлива… С какой стати тебе было ей верить?

Сэди внушала себе то же самое, только другими словами, но так приятно было слышать от него собственные доводы!

— Из-за того, что я ей не верила, и из-за того, что никто не верил мне, когда я говорила, что мой бывший жестокий и деспотичный, я, наверное, склонна излишне доверять тому, что женщины говорят о своих мужчинах.

Каррик медленно сел, не сводя взгляда с ее лица.

— Так вот почему ты инстинктивно поверила всему, что тебе обо мне наговорили?

Сэди медленно кивнула.

— Каррик, тебе когда-нибудь не верили? — спросила Сэди и вспомнила: он никогда не рассказывал ей о своей семейной жизни. Видимо, он просто не оказывался в таком отчаянном положении, когда ему нужно было, чтобы ему поверили.

Не дождавшись ответа, она продолжала:

— Я поделилась с родственниками. Они считали, что я все преувеличиваю. Отец сказал, что я излишне драматизирую, и мама с ним согласилась. На следующий день после того, как я рассказала им, как плохо мне живется и как ужасно Деннис со мной обращается, отец принял от него билеты на игру «Ред Соке» и пошел с ним на стадион. Я поделилась и с сестрой, а позже узнала, что у них с мамой состоялся долгий разговор обо мне. Они пытались решить, как уговорить меня сходить к психологу. Они попробовали записать меня на терапию без моего согласия, сказав, что я, очевидно, в плохом состоянии. И не могу рассуждать здраво.

Каррик в ужасе смотрел на нее.

Сэди положила подбородок на колено, и Каррик взял ее за лодыжку. Сэди тут же почувствовала себя спокойнее, увереннее.

— Я поделилась с несколькими друзьями, но почему-то мои слова всегда передавали Деннису, и все становилось только хуже. Наши общие друзья начали меня избегать, мои друзья мне не верили, а родственники настаивали, чтобы я обратилась к психологу. И все же я возвращалась к ним. Я все еще пыталась пить из того же колодца.

И всякий раз, как они обесценивали мои чувства, всякий раз, как они защищали Денниса, мне казалось, будто меня снова оскорбляют.

— Сэди, мне так жаль.

— После развода я не общаюсь ни с кем из родни, — призналась Сэди.

Рука Каррика сильнее сжала ее лодыжку.

— Кто так решил: ты или они?

— Наверное, все. Я ни разу не звонила им после того, как все бумаги были подписаны, да и они не пытались со мной связаться. Я слышала, что Деннис по-прежнему поддерживает с ними отношения, что он часто бывает в гостях у моих родителей, братьев и сестер. Он провел у них прошлый День благодарения.

— Он украл твою семью. И твоих друзей, — сказал Каррик, и Сэди услышала в его голосе злость. Их глаза встретились; она заметила вихрь ярости в зеленой дымке. — Серьезно, ему не мешает расквасить физиономию! Только скажи, я это устрою.

Сэди улыбнулась. Называйте ее кровожадной, но слышать такое было приятно.

Лицо Каррика стало задумчивым.

— Сэди, может быть, тебе все же стоит обратиться к родным. Дай им знать, что у тебя все хорошо.

Она и сама подумывала о том, чтобы позвонить родителям, сказать, что ждет ребенка, но она боялась. И разве ее страх не имеет под собой оснований? Родственники так часто разочаровывали ее! Не хотелось признаваться, что она забеременела после случайной связи и будет матерью-одиночкой.

Она и так считалась в семье паршивой овцой; последняя новость переведет ее в разряд шлюх.

Как бы Сэди ни хотелось равнодушно относиться к реакции близких, их разочарование снова подорвет ее дух, который еще предстояло исцелить.

Зачем все усугублять? Куда проще сохранять дистанцию, смириться с тем, что они разочарованы в ней, не искать встречи с ними и не давать им повода лишний раз убеждаться в своей правоте.

— Сэди, мне очень жаль, что тебе никто не поверил, — негромко пророкотал Каррик. — Я обещаю всегда…

Сэди подняла руку, словно отрезая его слова:

— Пожалуйста, не давай обещаний, которых ты не сможешь выполнить. — Голос у нее дрогнул. — Я этого не вынесу.

Каррик погладил ее по голове, по затылку.

— Сэди, я постараюсь тебя не разочаровать.

В другое время в ее жизни, в другой ипостаси эти слова вызвали бы огонь у нее внутри. Сегодня, здесь и сейчас, страшно было даже представить, что он тоже разобьет ей сердце.

Ее израненное сердце больше не выдержит…

Лежа на Каррике, Сэди запрокинула голову, посмотрела на картину над изголовьем кровати и досадливо вздохнула. Несмотря на то что она уделила картине куда больше внимания, чем следовало, по-прежнему не знала, кто художник и почему манера письма кажется такой знакомой.

Настоящая головоломка! Она гордилась своими обширными познаниями в области искусства; она разбиралась в особенности письма разных художников и потому особенно сердилась.

— Добро пожаловать в мой мир, — сказал Каррик, гладя ее по голой спине.

— Почему? — спросила Сэди, не в силах оторвать взгляд от картины.

Кто еще использовал эти крошечные пятнышки красного, вспышку отражения в воде, намек на желтое в небе?

— Эта картина сведет тебя с ума, — заметил Каррик с улыбкой. — Смирись с тем, что ты никогда не узнаешь, кто ее написал и почему.

— Ни в коем случае, — ответила Сэди. Опустив голову, она взглянула в улыбающееся лицо голого мужчины, на котором лежала. Потянувшись, она мазнула губами по его губам, потерлась сосками о его грудь. Ей понравилось, что у него затуманились глаза, поэтому все повторила, и Каррик вцепился пальцами ей в ягодицы.

Да, просыпаться с Мерфи — чудесный способ начинать день.

Сэди водила пальцами по его груди. Вчера ночью они погрузились в ее прошлое, в ее неудачный брак, но о его прошлом не было сказано ни слова.

Он по-прежнему не готов ничего объяснять…

Вчера ночью она раскрылась, откатила камень от своей надежно спрятанной пещеры и позволила ему заглянуть в нее, а Каррик в ответ не дал ей ничего.

Он по-прежнему отказывался говорить о Тамлин и их браке.

Но имеет ли это значение? Нужно ли Сэди, чтобы он рассказывал ей о прошлом? Что бы ни случилось между ним и его бывшей женой, к ней их жизнь не имеет никакого отношения. И хотя больше ни за что не смирится с какими бы то ни было оскорблениями, она достаточно взрослая и понимает: некоторые женщины не всегда говорят правду.

Каррик совсем не такой, каким его изображала Тамлин. Он не придурок, не надменный насмешник, каким она его представляла.

Он уверен в себе, он терпеть не может дураков, но он не жесток. И не эгоист.

И не урод.

Каррик любит своих родных, у него есть совесть. Кроме того, он относится ко всем — от уборщиков до богатых клиентов — с уважением.

Сэди не могла представить, чтобы он обращался с женой хотя бы без того уважения, какое автоматически оказывал посторонним людям.

Ей не хотелось гадать, почему Тамлин распространяла сплетни о Каррике. Что ею двигало: злость после того, как он ее отверг, потребность отомстить? Сэди твердо знала одно — Тамлин солгала.

В свое время она поверила Тамлин, потому что ей самой никто не верил. Теперь Сэди понимала: она поверила не той, кому следовало; она поверила, потому что хотела верить. И еще потому, что… ох, как же трудно в этом признаться! После слов Тамлин она не чувствовала себя такой идиоткой, такой одинокой, узнав, что у Тамлин, такой умницы, семейная жизнь тоже не сложилась.

А еще Сэди хотелось верить, что Каррик был мерзавцем в семейной жизни, потому что слова Тамлин воздвигали барьер между ними, стену, которую ее сердце не могло преодолеть. Но время, проведенное с Карриком, растворило эту стену…

Деннис не показывал своей истинной натуры до более позднего периода в их отношениях; может быть, и Каррик такой же…

Сэди покачала головой и крепче прижалась к Каррику. Разум ее обманывает, желая защитить. Сердцем она понимала: с Карриком она в безопасности, полностью защищена. Он никому не позволит ее обижать, в том числе самому себе.

Ею овладел покой; ее словно накрыло теплым, мягким одеялом. Сэди глубоко вздохнула, расслабляя каждую клеточку своего тела и смиряясь с правдой. Она доверяла Каррику! Странно, ведь она думала, что больше никогда в жизни никому не поверит.

Помимо всего прочего, Каррик — отец ее будущего ребенка, и он останется в ее жизни очень надолго. Возможно, она катится по наклонной плоскости прямо к любви. Однако он ее не любит — нет такого закона, по которому, если ты кого-то любишь, он обязан любить тебя в ответ. А поскольку ей уже не шестнадцать, Сэди прекрасно понимает разницу между сексом и любовью и не питает никаких иллюзий. Да, они спят вместе, но их объединяет взаимное влечение, и больше ничего.

Если она не придумает, как не дать себе в него влюбиться — а она собиралась хотя бы попытаться себе помешать, — придется скрывать от него свою любовь. Она не намерена как бы то ни было выпрашивать любовь…

Это Сэди уже проходила. В погоне за любовью она забывала о себе, и повторять прежние ошибки не собирается.

Теплое дыхание Сэди согревало Каррика; он чувствовал, как ее грудь поднимается и опускается. Интересно, о чем она сейчас думает? Он заглянул ей в лицо и заметил морщину между бровями, напряженную складку губ. Каррик с трудом удержался от предложения помочь ей во всем разобраться.

Хочет ли он? Хочется ли ему нырнуть глубже?

Вчера эмоциональная связь между ними окрепла; он пока сам не знал, хочется ли ему сильнее привязываться к ней. Наверное, лучше оставаться на расстоянии вытянутой руки… не с физической, а с эмоциональной точки зрения. Он просто не вынесет, если потеряет еще одну любимую женщину.

Он любил свою маму, и она умерла. Он любил Рэни — результат тот же.

Тамлин он в свое время любил так сильно, как только мог, а она… из-за нее пострадали и его психика, и репутация.

Он не может себе позволить повторять прошлые ошибки, потому что это так больно.

Им с Сэди необходимо сохранять трезвые головы. Общий ребенок станет мостиком между ними. Если в дело вмешаются эмоции — и если они с Сэди потом разойдутся, — ребенок будет страдать.

Каррик не допустит такого.

Поэтому — нет, нет и нет. Ни к чему все усложнять. С сексом у них порядок; а любовь — биологическое оружие.

— Мне нравится твоя кожа, — негромко заметил Каррик, напоминая и ей, и себе самому, что он готов любить ее тело.

— А мне нравится, как ты ее трогаешь, — ответила Сэди севшим от возбуждения голосом.

Каррик улыбнулся. Она наверняка не понимает, что голос у нее становится ниже, когда она возбуждена.

Таким голосом она может процитировать скучнейший научный текст, и он через две секунды будет готов к бою.

Как сейчас.

Сэди тоже все поняла; согнув ногу, она провела коленом вверх-вниз по его члену. Она гладила ладонью его живот и грудь, наполняя его радостью. Прежде прелюдия служила у него лишь средством для счастливого завершения, но ласкать Сэди и получать ее ласки в ответ ему нравилось даже без потрясающего оргазма в конце.

Конечно, поскольку он мужчина, предпочитал, чтобы все закончилось естественным образом.

Осторожно высвободившись из-под нее, Каррик подпер голову рукой и попросил Сэди перевернуться на спину. Она послушалась безо всякого смущения, показывая его голодному взору свое обнаженное тело. Ее груди с ярко-розовыми сосками были идеально округлыми. Живот оставался по-прежнему плоским; иногда он забывал, что в ней растет его ребенок, что под слоями мышц и кожи растет крошечное существо, которое несет его гены.

Каррик склонился к ней и поцеловал в живот под пупком; ему хотелось уже сейчас наладить связь с ребенком, в создании которого он принимал самое деятельное участие.

Потом в ноздри ему ударил мускусный аромат Сэди, и Каррик забыл о младенцах и беременности; все его помыслы устремились к тому, как быстро ему удастся довести Сэди до оргазма.

Конечно, можно лечь сверху, войти в нее, и она порадуется его тяжести. Но сейчас ему хотелось растянуть удовольствие и обращаться с ней, как будто она была бесконечно драгоценной и чудесной.

Каррик провел рукой по ее лобку, поднял голову, взял в рот сосок, прикусил его. Сэди выгнула спину, и он почувствовал, как она зарылась пальцами ему в волосы, услышал ее прерывистые стоны. Она жаждала большего.

Она ожидала, что он даст ей то, что она хочет…

Она раздвинула колени, приготовившись принять его, и Каррик улыбнулся ее готовности. Ему нравилось, что Сэди хочет его так же сильно, как он хочет ее. Но сегодня ему не хотелось спешить. Он собирался все делать медленно, покусывать, целовать, поддразнивать.

Скользя вниз, Каррик покрывал поцелуями ее груди, живот. Он лизнул ее пупочную ямку.

Положив руки на внутреннюю поверхность ее бедер и разведя ей ноги, он жадно впитывал ее аромат — солено-сладкий. Всю сущность Сэди.

Каррик двинулся ниже, намеренно обойдя самое главное; он придерживал ее за приподнятые бедра, собираясь руководить процессом. Наслаждаясь ее нежной кожей под кончиками пальцев, он провел языком по грани между средоточием ее женственности и бедром, улыбнувшись, когда она недовольно застонала.

Он прекрасно понимал, что Сэди хочет, что ей нужно, но теперь он изучил ее достаточно хорошо и знал, когда лучше ее подтолкнуть, а когда заставить ждать, как завести ее, чтобы она дрожала.

И ему хотелось, чтобы ее язык по-прежнему танцевал у него во рту…

Каррик провел по ней языком, и Сэди приподнялась, придвигаясь к нему, требуя большего, требуя все, что у него было. Он потерся о нее губами, а ладонями накрыл ее груди, и ее соски мгновенно превратились в твердые шарики. Она получала удовольствие, а он никак не мог ею насытиться. Сэди вцепилась ему в волосы. Понимая, что она уже близка к завершению, он осторожно поцеловал ее и почувствовал, как та трепещет.

Все мышцы ее тела сжались, по коже побежали мурашки.

Желая дать ей больше, он снова втянул в рот ее сосок, и Сэди закричала. И застонала. И выкрикнула его имя.

Молодец, похвалил себя Каррик, приподнимаясь на локтях.

— Откройте глаза, доктор Слейд! — насмешливо попросил он.

Она послушалась; синий туман ударил его в самое сердце, и дыхание замерло у него в груди. Она настоящая красавица! И никогда не бывала красивее, чем сейчас, когда ее глаза затуманены после сильного оргазма.

Такой он любил ее больше всего.

Каррик убрал волосы с ее покрытого испариной лба, обвел пальцами брови, пощекотал невозможно длинные ресницы.

Он мог бы смотреть на нее вечно…

Каррику стало не по себе при этой мысли, и он вошел в нее, блаженно вздохнув. Наконец-то!

Заполнив ее на всю глубину, он подумал: вот чем еще он согласен заниматься до конца жизни.

Двигаясь в ней, слыша ее вздохи и стоны, чувствуя ее реакцию, несмотря на недавний множественный оргазм, он чувствовал себя… да, непобедимым.

Мощным.

Да, в этом он безусловно хорош.

Это он умеет…

Глава 9

Поцеловав Бет в щеку, Сэди села за столик в уютном бистро совсем недалеко от «Мерфи интернэшнл». Стянув перчатки зубами, она сунула их в карман пальто, которое бросила на спинку стула, и взяла ламинированное меню.

— Что будем есть? Я проголодалась.

Она снова опоздала, потому что занималась любовью с Карриком; кроме того, она пропустила завтрак. На эсэмэску Бет с предложением встретиться она ответила пятью радостными смайликами, танцующей женщиной и изображением поднятых больших пальцев.

Сэди решила, что возьмет суп. Куриный бульон — то, что нужно в холодный зимний день.

Она сделала заказ, попросила чай и посмотрела на подругу. Когда-нибудь ей придется сказать Бет, что ждет ребенка; предстоящий разговор ее совсем не радовал. Бет по-прежнему заботили отношения Сэди с Карриком; услышав, что она ждет от него ребенка, Бет может взорваться.

Сэди любила Бет, по-настоящему любила, но покровительственный тон подруги казался ей напыщенным и слегка раздражал.

Но Сэди не собиралась портить сегодняшний обед очередным спором с Бет. Если они ограничатся обсуждением дел, все будет хорошо.

— Тебе удалось организовать для меня встречу в Институте Вефиля? — спросила Сэди, с благодарностью улыбнувшись официантке, которая поставила перед ней чай.

— Да. — Бет покосилась на дверь.

Сэди нахмурилась, гадая, почему всегда сосредоточенная Бет сегодня такая рассеянная.

— Я чего-то не знаю? — спросила Сэди. Ей все больше делалось не по себе.

— Я тебе написала, — ответила Бет, вставая и махая рукой.

Сэди, почувствовав на себе чей-то взгляд, медленно развернулась и увидела, как к ним приближается Тамлин в черном шерстяном платье-мини, черных колготках и ботфортах до колен. На сгибе локтя у нее висело кашемировое пальто; в ее медных волосах посверкивали капли дождя.

Сэди повернула голову и воинственно прищурилась:

— Бет, почему с нами обедает Тамлин?

— Мы раньше много раз обедали вместе, — беспечно ответила Бет, но провести Сэди ей не удалось.

Сэди научилась разгадывать чужую игру с полуслова. С чем-то подобным она уже сталкивалась прежде.

— Бет, мне это не нравится.

Времени, чтобы ответить, у Бет не было; в нос им ударил сильный шлейф духов.

Потом тонкие руки Тамлин обняли Сэди; Тамлин дважды поцеловала ее в правую и левую щеки.

Выпустив Сэди, Тамлин села на стул рядом с сестрой, скрестила руки на столе и посмотрела на Сэди, как будто та была пятнадцатилетней девчонкой, которую только что поймали на том, что она прогуливает школу. Еще немного — и Тамлин осуждающе поцокает языком…

— Так-так-так.

Ладно, не «ах ты!», но тоже ничего хорошего. Сэди раздраженно покосилась на Бет, а потом смерила Тамлин удивленным взглядом.

— У тебя что-то случилось, Тамлин?

Тамлин покрутила кольцо с крупным бриллиантом на пальце левой руки. Сэди невольно задумалась, уж не помолвочное ли это кольцо от Каррика? Если да, какого дьявола она по-прежнему носит его?

— Бет говорит, что вы с Карриком встречаетесь, — без предисловий заявила Тамлин, и Сэди откинулась на спинку стула. Ей не понравился адский огонь в глазах Тамлин.

— Поскольку мы оба свободные взрослые люди, к тебе это не имеет никакого отношения, — ответила Сэди, стараясь не выдавать волнения.

— Если позволишь мне заметить, вы оба ведете себя крайне непрофессионально, — нарочито сладким голоском пропела Тамлин.

Сэди отлично знала, что ее работа не страдает; наоборот, из-за отношений с Карриком она трудилась усерднее, чем обычно. Но ничего не собиралась объяснять его бывшей жене.

— Не позволю.

Тамлин сделала вид, что не поняла.

— Сэди, я сую нос в ваши дела не из-за любопытства. Я просто не хочу, чтобы ты страдала. Тебе прекрасно известно, что Каррик плохой.

На самом деле ничего подобного она не заметила. Сэди считала, что дело обстоит совершенно наоборот.

— Тамлин, я не собираюсь обсуждать с тобой Каррика.

— Раньше ты охотно его обсуждала, — парировала Тамлин, и она была права. — Сэди, поверь, Рик был ужасным мужем.

Сэди было неприятно, что Тамлин называет его «Рик», и ей очень хотелось стереть с лица Тамлин покровительственную улыбочку. Почему Сэди раньше не замечала, какая неприятная у Тамлин улыбка и какой расчетливый, холодный взгляд?

Какой же она была наивной!

Раньше ей хотелось верить Тамлин, ей нужно было верить. Не она одна думала, что выходит за одного человека, а получила другого.

Сэди была так погружена в свою боль, в свой гнев. Конечно, она могла оправдать свои поступки: родители ей не верили, как и подруги. Вот почему она предпочитала верить Тамлин, понимая, как трудно иметь дело с человеком, если весь мир видит его не таким, какой он на самом деле.

Но сейчас Тамлин не права. Кроме того, она ее обманула. Каррик оказался вовсе не тем мерзавцем, каким она его изображала; вопреки тому, что она говорила, он не был плохим супругом и не оскорблял ее. Тамлин искажала факты, излагая их так, как ей было удобно.

Сэди знала Каррика; она признала его сердцем. Возможно, она даже — о боже! — любит Каррика. Но еще важнее, что она поняла, какой он на самом деле. Он непростой человек; он довольно замкнутый.

Но под его замкнутостью и немногословностью прячется сильное и нежное сердце. Он — человек, который живет по-своему, не нуждаясь в чужом одобрении.

Он сильный, но добрый.

Бет тронула Сэди за руку:

— Сэди, мы просто стараемся тебя защитить. Ты и прежде принимала неверные решения; мы не хотим, чтобы ты в очередной раз обожглась.

Сэди резко выдернула руку и покачала головой. Ей надоело, что Бет призывает ее не доверять собственным суждениям.

Она взяла ложку и принялась обводить узоры на льняной скатерти.

Приняла ли в свое время неверное решение, учитывая то, что она знала про Денниса? Вначале он казался обаятельным, чутким, милым и как будто по уши влюбленным в нее… Он казался настоящим идеалом мужчины. Так неужели она в самом деле так плохо разбирается в людях? Откуда ей было знать, что Деннис превратится в чудовище?

К сожалению, Сэди не могла заглянуть в душу другого человека и увидеть там черноту. Такой суперспособностью она не обладала.

Сэди приняла правильное решение, основываясь на всех имеющихся у нее сведениях.

Она ничего не сделала неправильно…

Винить во всем нужно Денниса, суперобманщика, а не ее.

Скорее всего, с ее способностью разбираться в людях все в порядке. И может быть… может быть, ей стоит снова начать верить себе.

Сэди удобнее устроилась на стуле и посмотрела в окно модного бистро. Она не видела мокрого и унылого дня за заиндевевшими стеклами. Сэди чувствовала, как внутри, в душе у нее что-то распускается, как сердце начинает расширяться.

Черт побери, это было здорово!

И не просто здорово, а восхитительно!

И она не позволит сестрам Стерджис отравить ей радость. Общение с ними, их разговоры токсичны. Больше она ничего подобного не потерпит! Сэди посмотрела на Тамлин, заметила ее идеальный макияж и искусно уложенные волосы.

Красивая, но ядовитая.

А Бет всегда будет поддерживать сестру. Сэди понимала это, но ей нужно было разорвать порочный круг.

Хватит! С нее довольно.

Сэди услышала, как в сумке звонит телефон, и нажала кнопку ответа, радуясь возможности отвлечься. Увидев на экране имя Каррика, она почувствовала, как екнуло сердце, а губы сами собой расплываются в улыбке. Она радовалась ему — неужели это плохо?

— Привет, Каррик! — Она подчеркнуто назвала его полным именем и заметила, как Тамлин сдвинула брови.

— Сегодня ты рано ушла. Почему меня не разбудила? — услышала она низкий голос Каррика.

Сэди улыбнулась и впервые после того, как села, почувствовала себя непринужденно. Такой ее делал Каррик, в отличие от Тамлин и Бет.

Краем глаза Сэди заметила, как сестры переглянулись, но не обратила на них внимания, сосредоточившись на мужчине на том конце линии.

— Мне нужно было работать, и скоро я еду в аэропорт.

— Напомни, куда ты летишь и когда вернешься?

— Все зависит от того, что я узнаю в Виргинском музее истории и культуры. Скорее всего, вернусь послезавтра.

Каррик ответил не сразу; молчание затянулось, и Сэди захотелось его нарушить.

— Я буду по тебе скучать…

Выходит, она правильно ждала. Его голос был хриплым, как наждак, и взволнованным. Для него подобные слова — все равно что для другого обещание луны с неба.

Помня о том, что не одна, Сэди тихо ответила:

— Я тоже.

Каррик откашлялся:

— Кстати… по-моему, ты забыла какие-то таблетки на столешнице в ванной.

Сэди нахмурилась:

— Вряд ли. Уходя, я взяла все свои туалетные принадлежности.

— У меня в руках витамины для беременных и флакон с фолиевой кислотой.

Ее витамины для беременных… Черт! Она о них совсем забыла.

— Ах, черт побери!

— Что такое фолиевая кислота?

Радуясь разговору и по-прежнему слыша его волнение, Сэди поставила локоть на стол и подперла щеку ладонью. Волосы упали на лицо, отгораживая ее от внешнего мира. Она улыбнулась. Каррику непривычно выговаривать название витамина. Но объяснить она не может — Бет и Тамлин жадно ловят каждое ее слово.

— Достаточно сказать, что это необходимо для лучшего развития процесса.

— Ясно. Значит, прием пропускать нельзя. Где ты? Я принесу их туда, где ты сейчас.

Сэди улыбнулась, услышав озабоченность в его голосе.

— В этом нет необходимости. Я без труда куплю еще. — Она посмотрела на часы. — А через десять минут мне нужно ехать, иначе я не успею на рейс.

— Не спеши. Стресс вреден для ребенка. И для тебя.

Его забота, его нежность плавили ее изнутри.

— Со мной все в порядке, правда.

— Не перенапрягайся. В самолете постарайся поспать.

Растроганная, Сэди не стала напоминать, что лететь из Бостона в Ричмонд полтора часа.

— Я буду на связи.

— У меня несколько деловых встреч, поэтому до конца дня я буду недоступен. Береги себя, хорошо?

— Хорошо.

— Скорее возвращайся домой, милая.

Сэди услышала щелчок — он нажал отбой. Она закрыла глаза, желая продлить это головокружительное, захватывающее ощущение. Вот что такое любить — ощущение целостности в глубине души. Вдруг невозможное — совместное будущее, совместное воспитание ребенка, жизнь, любовь, борьба и ласки — показалось возможным.

Безрассудство…

— Ты влюблена в него по уши, — осуждающим тоном заявила Тамлин.

Да, так и есть.

— Ты с ума сошла? — Голос Бет звучал довольно визгливо. — Неужели ничего из того, что мы говорили тебе о нем, не проникло в твою упрямую голову?

Сэди не знала, как они с Бет и дальше останутся подругами, если та не будет ей верить, перестанет ее поддерживать. Ну, а совместная работа… Бет — замечательный виртуальный помощник, но, помимо того, ей известно все о личной жизни Сэди. Если нельзя доверять Бет на личном уровне, можно ли доверять ей в деловом отношении?

Сэди покачала головой:

— Бет, твое стремление вмешиваться в то, что тебя совершенно не касается, вредит нашей дружбе и нашим рабочим отношениям. Прекрати, пожалуйста. Сейчас же.

— Сэди, не говори с ней так! Она просто пытается тебе помочь. Каррик невыносим! Как заставить тебя в это поверить?

Бет, судя по всему, застигнутая врасплох, метнула на Тамлин испуганный взгляд. Сэди не собиралась требовать, чтобы Бет выбирала: либо она, либо ее сестра. Она догадывалась, что, скорее всего, проиграет. Но она не потерпит сплетен, порочащих Каррика.

Вместе с тем не стоит давать Тамлин лишнего повода для сплетен.

— Каррик мне нравится… — Сэди прямо чувствовала, как от лжи у нее вытягивается нос. — Я искренне считаю, что он славный. Мы с ним друзья. Вот и все, что нас объединяет.

Да, нос у нее определенно стал длиннее.

И все же она не совсем солгала. Они в самом деле друзья! Она влюблена в него, он не влюблен в нее, а секс по дружбе… возможно, все, что у них будет.

Сэди посмотрела на Тамлин исподлобья:

— Кроме того, по-моему, ты его оклеветала. Возможно, все дело в том, что ему хватило мужества разорвать токсичный брак. Но если не считать того, что он мой клиент, он также мой друг. Не желаю слышать о нем ничего плохого.

— Но…

Сэди подняла руку, не давая Тамлин продолжить:

— Хватит, наслушалась. И если в прессе появится хотя бы намек на наши с ним отношения, на Каррика, Тамлин, я тебе покажу! — Сэди решительно развернулась к Бет: — Бет, я больше не желаю слышать от тебя ни слова против Каррика. Ты поняла?

Бет с кислым видом кивнула. Но сдаваться еще не собиралась.

— Элизабет, мне нужно, чтобы ты ответила словами.

Да, она назвала подругу полным именем, чтобы до нее скорее дошло.

— Да, хорошо… Господи!

Сэди хотелось упрекнуть ее за тон и за то, что Бет закатила глаза, но сейчас место было неподходящим, а она спешила. Встав, она взяла дорожную сумку и повесила на плечо.

Чувствуя усталость, Сэди положила руку на ручку своего чемодана и похлопала по стопке книг, оставленных на столе.

— Бет, я послала тебе несколько электронных писем. Пожалуйста, займись ими. И еще прошу: свяжись с управляющей компанией в Париже и передай, что я не собираюсь продлевать аренду монпарнасской квартиры.

Заметив на лице Бет озабоченное выражение, она покачала головой. Пройдет довольно много времени, прежде чем ей снова будет удобно делиться с Бет своими мыслями и чувствами, — если такое время вообще настанет.

— И пожалуйста, верни эти книги Финну Мерфи, когда будешь рядом с ним. Если застать его не получится, оставь их у его личной помощницы Коул.

— Хорошо, — кивнула Бет.

Не обращая внимания на Тамлин, Сэди сказала Бет, что будет на связи, и вышла, катя за собой чемодан на колесиках. Тамлин больше ей не подруга, да и отношения с Бет изменились навсегда.

И все потому, что Сэди решила поверить своему чутью.

Она от всей души надеялась, что поступила правильно.

Джуа следом за Кили вошла в ирландский паб и, обернувшись через плечо, увидела, как с другой стороны зала им оживленно машет Танна. Джуа улыбнулась ее воодушевлению, а затем заметила, что на барных табуретах по обе стороны от нее сидят близнецы Броган. Их старейшая подруга Дарби стояла рядом с Джулс; все наблюдали, как к ним пробираются Джуа и Кили.

Вся компания в сборе.

Джуа нацепила на лицо дежурную улыбку и постаралась изобразить радость. Вечера в компании с «девочками» — не ее любимое развлечение, но Кили, властная, как всегда, уговорила Джуа составить им компанию, убедив Джуа, что ей не повредит легкий вечер с легкими людьми.

Близнецы Броган и Кили входили в бостонское высшее общество, а Дарби была дочерью известного судьи. Они были умными, искушенными и преуспевающими…

А Джуа… нет.

Она с трудом преодолела порыв сбежать. Когда Кили схватила ее за запястье, она поняла, что подруга удержит ее на месте.

— Джуа Джонс, ты больше не четырнадцатилетняя беглянка, — прошипела Кили.

Джуа с кислым видом посмотрела на нее:

— Кили, у меня с ними нет ничего общего.

— Чушь! Они милые, как и ты, когда забываешь о своей враждебности. Улыбайся, черт побери!

Джуа попыталась вырвать руку, но Кили держала ее железной хваткой. Понимая, что не может устроить сцену, Джуа следом за Кили подошла к ее подругам и молча наблюдала за их радостными приветствиями и объятиями. Джуа терпеть не могла обниматься и потому не подходила близко.

Танна с улыбкой спросила, что Джуа будет пить. После того как все заказали напитки, Кили снова повернулась к Джуа:

— Что там у вас с Ронаном? Ты собираешься его выручить или нет?

Как, опять? Боже, она и забыла, какая Кили настырная. Зато она не забыла Ронана Мерфи, который стоял у себя на кухне с подавленным и обиженным видом. При этом он оставался таким красавцем! Мускулы перекатывались под загорелой кожей… Эти воспоминания то и дело преследовали ее.

Она думала о нем гораздо чаще, чем следовало…

Кили не стала дожидаться ответа.

— Бедняга Ронан выбивается из сил, пытаясь и работать, и присматривать за детьми.

С какой стати ее должны касаться проблемы Ронана? В Бостоне куча агентств по найму домашнего персонала; есть и няни — неужели так трудно отыскать хорошую няню, как утверждает Кили?

Прежде чем она успела ответить, в разговор вмешалась Танна, младшая сестра Ронана:

— Слушай, я знаю, что в юности мои братья вытворяли такое, что волосы на голове вставали дыбом. Подозреваю, Ро возвращается к жизни. Попытка номер два.

Джуа взяла свой бокал с вином, улыбнувшись в ответ на добрые, но честные слова Танны. Она без труда могла представить себе, на что способен Ронан.

Джуа огляделась по сторонам и не увидела Сэди, единственную, с кем она была знакома.

— Сэди нет?

Кили покачала головой:

— Она улетела в Виргинию провести какие-то исследования в связи с нашим Хомером.

— Нашим предполагаемым Хомером, — уточнила Джуа. Нет смысла заранее питать надежды.

Кили сделала вид, что не слышит, и с удивленным видом повернулась к Танне:

— И что ты чувствуешь перед тем, как снова станешь тетей?

Танна улыбнулась:

— Рада до небес. Надеюсь только, что у них родится девочка. Не знаю, справится ли наша семья с другими мальчишками.

— Ты только представь себе Каррика с дочерью! — рассмеялась Кили. — Когда ты росла, он очень покровительственно к тебе относился. Представляешь, каким гиперопекающим отцом он будет для своей дочери?

Танна поморщилась:

— Надеюсь, Сэди его сдержит.

Дарби тянула коктейль через соломинку; ее внимание привлек шум у входа.

— О, смотрите-ка!

Все развернулись к двери. У входа снимали пальто четверо настоящих красавцев.

— Дарби Броган-Хантли, ты замужем! — со смехом напомнила Танна.

Отогнав мысль о том, что никто из четверых и сравниться не может с Ронаном, Джуа вступила в разговор:

— Зато я нет. Более того, я очень, очень одинока. Кто они такие?

Кили скрестила руки на груди и метнула пламенный взгляд на четверку, которая направлялась к бильярдной, слева от бара.

— Джуа, это братья Сеймур. Тот, что слева, — наш душеприказчик, Уилфред Сеймур по прозвищу Сорвиголова. Как ты можешь его не знать?

Легко, ведь она виделась с ним лишь однажды, сразу после смерти Изабель, и в то время она была сама не своя от горя. После возвращения домой она много слышала о Сорвиголове Сеймуре, но Кили ни разу не упоминала о том, что он высокий и чрезвычайно сексуальный брюнет.

Только для того, чтобы позлить Кили, Джуа насмешливо заметила:

— Он настоящий красавчик. По-моему, ты должна официально познакомить меня с ним.

— Тебе же хуже будет, — прошипела Кили.

Увидев, что подруги расхохотались, Кили тряхнула головой и с воинственным видом выпила свое вино залпом.

— У нас сегодня девичник, и мы не собираемся искать парней, пялиться или пускать слюни на них.

Ах, но разве это не одно из развлечений на девичнике? По крайней мере, для одиноких женщин?

Да какое это имеет значение, ведь ни один из клана Сеймуров не сравнится с нынешней звездой ее сексуальных фантазий.

В Ричмонде Сэди сидела по-турецки на кровати в своем унылом номере отеля и щурилась на ужасающую картину на стене напротив.

Называйте ее избалованной, но она последнее время довольно часто бывала в доме Каррика и имела возможность любоваться его поистине фантастической коллекцией произведений искусства. Глядя перед сном на штампованные, унылые поделки, она словно падала с небес на землю. И возвращалась в реальность.

Ей нравился дом Каррика, нравились большие комнаты и резные потолки, а также чернобелые плиточные полы. Ну ладно, местами декор можно было назвать банальным, но она не находила ничего такого, что нельзя было исправить картиной, новыми шторами и несколькими разбросанными подушками.

Когда родится ребенок, придется убрать ценные и бьющиеся вещи с полок и столов и поставить предохранительные замки на ящики и шкафчики, и воротца на втором этаже у лестницы…

Боже, она ведет себя так, словно собирается там жить, как будто у нее есть право голоса в том, как обставить дом и сделать его безопасным для ребенка!

Ничего подобного не будет…

Она просто мать его ребенка и его нынешняя любовница.

И если Сэди и дальше будет надеяться, мечтать и планировать, ее ждет горькое разочарование. Долгое и болезненное падение с небес на землю. «Где твое здравомыслие, Слейд? Пусть твои ожидания соответствуют действительности». Надо думать о том, где ей жить, — ведь у нее больше нет парижской квартиры, куда можно убежать. Может быть, снять что-нибудь недалеко от Каррика — или лучше купить дом? Может ли она позволить себе купить недвижимость в дорогом районе, где живет Каррик? Подавшись вперед, Сэди вбила в поисковую строку «Дома в Бостоне».

Просматривая предлагаемые к продаже дома, она поморщилась, увидев цены в районе Бикон-Хилл.

Дела у нее шли неплохо, но не настолько. Скорее всего, жилье все-таки придется снимать. Или поискать дом не в такой роскошной части Бостона. Но в районе, где есть хорошие школы.

А может быть, Каррик захочет, чтобы их ребенок ходил в те же дорогие школы, что и он? Сэди ничего не знала о качестве образования в частных школах; сама она училась в обычных государственных школах и неплохо преуспела…

Им о многом придется поговорить. Дисциплина, хорошие манеры, права посещения…

Усталая, Сэди отклонилась назад и легла головой на подушку. Когда-нибудь им придется принимать решения. Они не могут вечно пребывать в сексуальном дурмане.

Это так приятно, но непрактично…

Завибрировал ее телефон, и Сэди похлопала по кровати рядом с собой. Взяв телефон, поднесла его поближе и прищурилась.

«Ты где? Что делаешь?»

Ее губы изогнулись в улыбке, сердце забилось чаще. Каррик.

«В номере отеля… — Она помедлила, гадая, не слишком ли смело сообщить ему, как она себя чувствует. — Смотрю на жуткую картину и скучаю…» — Она намеренно остановилась, желая его подразнить.

«По чему скучаешь?»

Она громко рассмеялась и написала:

«По твоим картинам… — выждав несколько секунд, все же добавила: — И по тебе».

«Хороший ответ. Что на тебе надето?»

Сэди посмотрела на свои легинсы для йоги и мешковатый свитер и поняла: придется солгать.

«Ничего».

«М-м-м… Ты поела?»

Сэди наморщила нос. Она ожидала, что он ответит каким-нибудь сексуальным замечанием, а не будет спрашивать, ела ли она.

«Жду обслуживание в номерах. Они будут здесь с минуты на минуту».

Увидев, что сообщение получено, она вздохнула, услышав резкий стук в дверь. Вставая с кровати, она набрала еще одно сообщение:

«Не ворчи. Мне принесли еду».

Не посмотрев в глазок, она распахнула дверь, не сводя взгляда с телефона и ожидая ответа Каррика. Не услышав грохота тележки, она подняла глаза, и сердце едва не вырвалось у нее из груди, когда она увидела, что Каррик стоит на пороге, хмуря мужественное лицо.

Сэди взвизгнула, бросилась к нему, и он подхватил ее на руки; она обвила его талию ногами.

Она покрывала его лицо поцелуями. Она была так рада его видеть!

— Ты здесь! — сказала между поцелуями. — Почему ты прилетел?

— Я скучал по тебе и к тому же давно не пользовался своим самолетом.

Сэди отстранилась, чтобы заглянуть в его довольное лицо:

— У тебя есть самолет?!

— Угу.

В ее глазах заплясали озорные огоньки.

— У Хассана «Гольфстрим». А твой самолет большой?

— Не собираюсь мериться самолетами с твоим арабским принцем, — буркнул Каррик, входя и закрывая дверь ногой. — Зато к вам, доктор, у меня два вопроса.

— А нельзя с ними подождать? — Сэди провела пальцем по его щеке и подбородку.

— Нет. Почему ты не посмотрела в глазок, прежде чем открыть дверь? Ведь на моем месте мог оказаться серийный убийца.

Сэди подалась вперед и поцеловала его в уголок рта, вдыхая замечательный аромат его одеколона.

— Боже, мне нравится, как ты пахнешь, — промурлыкала она.

Каррик сжал ей ягодицы:

— Отсюда мой второй вопрос… почему ты мне солгала?

Сэди отстранилась и посмотрела на него исподлобья:

— О чем ты?

— Ты написала, что сидишь голая. — Удерживая одной рукой, он дернул ее за свитер. — А ты не голая.

— Что ж, это легко исправить.

— Надеялся, что ты так скажешь. — Каррик осторожно уложил ее на кровать. Сам же выпрямился и оглядел номер. — Да, эта картина — просто уродство. — Он посмотрел на нее сверху вниз со своей обаятельной улыбкой: — Зато ты — нет.

Глава 10

Каррик собирался пораньше закончить работу, потому что Сэди прилетала из Ричмонда — ее возвращение задержалось на два долгих дня, — и они договорились поужинать у него. Он уже попросил Маршу заказать доставку устриц, шампанского и говядины «веллингтон» от «Герайнта», эксклюзивного поставщика, где готовы были исполнить любой заказ таких же безумцев, как он, желавших нечто особенное в последнюю минуту.

Он собирался открыть бутылку шампанского «Круг Кло д'Амбонне» 1995 года, хотя Сэди могла позволить себе лишь один глоточек из бутылки стоимостью четыре тысячи долларов. Он придерживал шампанское для особых случаев, но Сэди — сама по себе особый случай. И возможно, она — лучшее, что с ним случалось… ну да, за всю жизнь.

И он скучал по Сэди, возможно, больше, чем следовало. Он уже подумывал снова слетать в Ричмонд, чтобы повидаться с ней, но задержался на работе, и, хотя его партнеры снисходительно отнеслись к одному перелету, не связанному с работой, они наверняка станут возражать против второго такого полета меньше чем через неделю.

И все же его так и подмывало покрыть расходы из собственного кармана и просто полететь к ней.

Потому что, несмотря на то что они знакомы недавно, он хотел каждый день просыпаться с ней рядом, прижимать ее к себе и снова засыпать. Или прижимать ее к себе — и не засыпать.

Каррик выключил ноутбук и закрыл крышку. Между ним и Сэди что-то изменилось; что-то фундаментально сдвинулось, и он хотел определить, объяснить то, что они чувствовали. Это не любовь — пока не любовь! — но близко. Очень важно было понять, взаимно ли его чувство.

Каррик встал, положил руку на спинку стула и, посмотрев в окно, улыбнулся, увидев, как слабый свет пытается пробиться сквозь низкие облака. Небо напомнило ему «Метель» Джона Ла Фаржа… черт побери, теперь благодаря Сэди все, что он видит, напоминает ему произведения искусства!

Каррик прислонился плечом к стеклу и посмотрел вниз. Его мысли блуждали очень далеко. Он совершенно потерял голову из-за Сэди; так было с первого раза, когда она вошла в его кабинет в своем богемном платье и сапогах. Она бросила ему вызов, заинтриговала и заворожила, и — да, он совершенно одержим ее телом…

Так было еще до того, как он добавил осложнений, сделав ей ребенка…

Не слишком ли стремительно он влюбляется в нее? Не станет ли она еще одной женщиной, которая разобьет ему сердце? Немногие знали его достаточно хорошо, чтобы понимать: под внешностью типичного управленца он оставался романтиком, который мечтал о семье и детях, о жене, о женщине, которую можно назвать своей. Ему казалось, что он упустил свой шанс после развода с Тамлин. Он не хотел, чтобы еще какая-то женщина причиняла ему боль. Он пытался отгородиться от Сэди, но она ворвалась в его жизнь, заполнив холодные пустоты в его сердце и жизни своим острым умом и живым характером.

Каррик понимал, что Сэди видит его насквозь. Да, она наслушалась Тамлин и Бет, которые распространяют злобные слухи о нем. Но теперь Сэди знает, какой он на самом деле… он все видел по ее глазам, ощущал в ее прикосновениях, в том, как она отдается ему, доверяет ему. Она поверила, что он способен не только доставить ей удовольствие, но и защищать ее, и хорошо с ней обращаться. Он уже несколько недель не слышал сомнения в ее голосе и не видел в ее глазах прежней задумчивости.

Времени прошло немного, но он был убежден: Сэди без всяких разъяснений поняла, что он за человек.

И он без ума от нее.

Как же он надеялся, что она чувствует то же самое!

Так или иначе, ему нужно все выяснить. Если они оба постепенно движутся к чему-то более глубокому и важному, можно планировать, как они вместе будут растить их ребенка. Жить в одном доме, стать полноценной семьей… он надеялся, что со временем наденет ей на палец обручальное кольцо.

Но если окажется, что все не так и он принимает желаемое за действительное, придется понять, как защититься от собственных сильных чувств. Он замкнется, закроется так, что она ничего не заподозрит. Он ни за что не станет умолять, чтобы она его полюбила.

Любовь, которая дается не по доброй воле, не стоит ни гроша.

Сейчас они на распутье, и одному из них нужно сделать первый шаг, начать диалог. Да, если бутылка супердорогого шампанского облегчит им разговор, он и не вспомнит о ценнике в четыре тысячи долларов.

Сэди этого достойна.

В дверь постучали. Каррик обернулся и увидел на пороге своего младшего брата Финна. Его темно-русые волосы, как всегда, были встрепанными. Финн был одет в свою обычную форму: дизайнерские джинсы и наглухо застегнутая черная рубашка с закатанными до локтей рукавами.

В отличие от Каррика и Ронана, публичных личностей, Финн почти все время проводил в подвале здания, который он превратил в свой кабинет, служивший одновременно и лабораторией, и библиотекой. Его сотрудники-исследователи сидели в открытом зале этажом выше; подвал же оставался владениями Финна. Его редко беспокоили, когда он удалялся в свое внутреннее святилище. Для того чтобы эффективно работать, Финну требовались тишина и уединение, а поскольку в своей области — исследовании провенанса и доказательстве подлинности — он был гением, Каррик и Ронан оставили его в покое.

Финн поднимался подышать воздухом, когда хотел. Каррик всегда с удовольствием общался с самым младшим братом.

Если не считать сегодняшнего дня, когда ему очень нужно было пораньше попасть домой.

Каррик вспомнил, что он не только старший брат Финна, но и исполнительный директор, и жестом пригласил Финна войти.

Финн тут же направился к встроенному холодильнику-бару и достал оттуда две бутылки воды. Одну бросил Каррику; тот ловко поймал бутылку за горлышко. Воды ему не хотелось, ему хотелось Сэди и шампанского.

И начать важный разговор.

«Терпение, Каррик. Время у тебя есть…»

— Что стряслось?

Долговязый Финн с размаху опустился в гостевое кресло и подробно, но лаконично описал, как идут дела с каталогом коллекции Изабель. Интересно, но с этим вполне можно было подождать до завтра.

— Сейчас мы спустились на самый нижний этаж Маунтон-Хаус, где жили слуги.

Каррик с трудом удержался, чтобы не посмотреть на часы, и заставил себя задать вопрос:

— А на чердаке были?

— Нет еще, правда, я не надеюсь отыскать там что-то ценное. По-моему, все ценное уже у нас.

— Но ты все равно собираешься проверить, верно?

— Конечно. — Финн пристально посмотрел на брата.

Ну ладно. Каррик с тоской покосился на открытую дверь.

Финн закинул ногу на ногу, а бутылку положил на бедро.

— Изабель повезло владеть одним Мане, одним Ротко и несколькими картинами Джорджии О'Киф.

Есть несколько негативов работы Энсела Адамса и редкая нефритовая птичка династии Шан.

— Это какая эпоха? — Каррик никак не мог запомнить китайские династии.

— По нашим оценкам, полторы тысячи лет до нашей эры.

Каррик присвистнул. Даже по их меркам это очень давно.

— Я послал тебе обновленный список того, что мы выставляем на аукцион, — продолжал Финн.

Каррик кивнул в знак благодарности и нарочито посмотрел на часы, зная, что Финн поймет намек. Финн не двинулся с места, и Каррик нахмурился.

— Финн, что-нибудь еще? Я хочу уйти.

— Ты сегодня встречаешься с Сэди? — Финну было не по себе, и Каррик почувствовал, как екнуло сердце — и не в ожидании чего-то хорошего. Его младший брат отличался замкнутостью, его считали одиночкой, и он терпеть не мог, когда другие лезли в его жизнь. Он и сам не вмешивался в дела братьев и других; Каррик мог пересчитать по пальцам одной руки случаи, когда Финн совал нос не в свое дело.

— Да, — ответил Каррик.

Финн кивнул, по-прежнему с неуверенным видом. Еще один намек на то, что им предстоит не слишком приятный разговор.

— Ладно. Как продвигается исследование предполагаемого Хомера?

— Сэди возвращается из Ричмонда, надеюсь, с новостями. — Каррик положил локти на спинку своего кресла и мрачно посмотрел на брата. — Перестань ходить вокруг да около, Финн. Выкладывай! Что ты хотел мне сказать?

— Я все думаю, как у вас с Сэди получится вместе воспитывать ребенка, живя на разных континентах.

Каррик нахмурился, не слишком понимая, куда клонит брат.

— Не совсем понимаю, о чем ты. Хотя мы с Сэди еще не обговорили все подробности того, как будем растить нашего ребенка, я все же считаю, что мы будем делать это вместе.

— В Бостоне?

— Финн, мы здесь живем.

— Но она возвращается в Париж.

Каррик с трудом подавил смех. Он широко улыбнулся и покачал головой:

— Нет. У нее есть квартира на Монпарнасе, но она переселяется в Бостон.

Финн подался вперед с озабоченным видом:

— Она сама тебе сказала или ты так считаешь?

Он так считал.

Каррику показалось, что в желудок опустился тяжелый холодный шар. Он сунул руки в карманы, чтобы Финн не заметил, как они дрожат.

— Финн, повторяю: хватит ходить вокруг да около. Финн потер затылок, и Каррик заметил, как ему не по себе.

— Не хочу показаться доносчиком, но разговор состоялся в моем присутствии. Никто не пытался ничего скрыть. Наверное, мне все-таки лучше уйти… ко мне это не имеет никакого отношения.

Господи, спаси!

— Выкладывай!

— Бет, твоя…

— Финн, я знаю, кто такая Бет.

Финн стал еще неувереннее:

— Она занесла мне несколько книг, которые я одалживал Сэди, и уже собиралась уходить, когда ей позвонили. Она была у меня в кабинете и стояла через стол от меня, поэтому я невольно услышал, о чем она говорит. Правда, она не знала, что я бегло говорю по-французски.

Кроме того, Финн бегло говорил по-немецки, по-испански, а также мог объясниться на мандаринском диалекте китайского языка и читал по-японски. У Финна талант к языкам… А также к математике, естествознанию, любым наукам и литературе. Каррик жалел об одном: так же сильно, как книги, брат любил адреналин. Не слишком приятно было узнавать о том, что Финн прыгал со зданий с одним парашютом или спускался по крутым склонам на горном велосипеде.

«Ты отклоняешься от темы, Мерфи, пытаешься отвлечься».

Финн замолчал, и Каррик понял: брат не станет продолжать, если Каррик его не попросит. Если он уйдет, все останется как раньше, до того, как Финн открыл рот.

Но он хорошо себя знал; неуверенность сведет его с ума.

— Да говори же!

— Сэди возвращается во Францию. Я знаю, как для тебя важно принимать участие в жизни ребенка, стать настоящим отцом. Как ты намерен видеться с ребенком, если она будет жить в Париже?

Каррика словно ударили кулаком в сердце; из него словно вышибли воздух. Должно быть, твердил он себе, Финн ошибается.

— С чего ты взял, что она возвращается в Париж?

Финн сочувственно поморщился:

— Зачем иначе продлевать договор аренды на монпарнасскую квартиру? Бет говорила с ее домовладельцем; она просила переслать ей новый договор на подпись.

Каррик крепче ухватился за спинку кресла и тяжело посмотрел на брата. Как жаль, что тот не может взять свои слова назад, сказать, что он просто решил посмеяться. Финн выдержал его взгляд; в его глазах не было ни искры веселья. Каррик понял, что брат не шутит.

Сэди собирается вернуться во Францию, когда окончится ее контракт с «Мерфи интернэшнл». Так как она не говорила с ним о жизни во Франции, даже не намекала на свои планы, очевидно, он никак не повлияет на ее решение.

На него навалилась боль, горячая и жгучая.

Какой сюрприз — опять то же самое! Он влюбился, он влюблялся все сильнее — и он опять влюбился не в ту женщину. Очевидно, он ближе к тому, чтобы полюбить, чем он думал, потому что ему стало очень больно.

Ледяные пальцы стиснули сердце, а внутри все скрутилось в тугой узел.

Когда же он поумнеет?

Сэди взбежала на крыльцо дома Каррика на Бикон-Хилл; сердце готово было вырваться из груди, в животе порхали бабочки. Она так скучала по Каррику! И нежные, смешные послания, которыми они обменивались последние несколько дней, и то, что он полетел на самолете компании, чтобы провести с ней ночь, придавало ей надежду, что они преодолели некий рубеж, что между ними растет что-то драгоценное, особенное, и еще…

Совершенно верно.

Они подходят друг другу, как два кусочка головоломки.

Каррик будет замечательным партнером, невероятно важным спутником и замечательным отцом. Сэди уже поняла, что он хороший человек. Он усердно трудился, заботился о своих близких, к служащим относился с уважением, и, что лучше всего, он, похоже, без ума от нее. Может быть, он даже немного влюблен в нее. Или она слишком спешит? Нет, она видела, как он на нее смотрел: с желанием, радостью, нежностью и морем надежды. Нет, она ничего не выдумывает!

Сэди дотронулась до живота и закрыла глаза. Ей показалось, что через нее прошел вихрь эмоций. Ее ребенок здоров, она влюблена и уверена, что любовь взаимна. Может быть, не сегодня, но когда-нибудь…

Уже скоро…

Сэди подняла руку, чтобы позвонить, и замялась, вспомнив, как всего несколько месяцев назад совершенно не верила в любовь. Тогда она искренне считала, что больше никогда не будет счастлива и надеяться ей не на что.

Какой она тогда была глупой… о да, тем, что она снова открылась к любви, она обязана Каррику. И может быть, ей нужно было выйти замуж за Денниса, чтобы пережить худшую сторону любви, прежде чем смогла оценить, на что похож хороший мужчина и как он себя ведет.

Может быть, ей нужно было плакать, ругаться и чувствовать себя последним человеком, чтобы, когда в ее жизни появится тот самый мужчина, она могла сказать: «Да, это правильно. Вот кого я так долго ждала».

Может быть, ей нужно было пережить плохое, чтобы она могла признать нечто исключительное.

Потому что Каррик — исключительный, и не только в постели.

Кстати, о постели… Она от всей души надеялась, что он по достоинству оценит сексуальное белье, которое она купила в Ричмонде, — оно скорее подчеркивало, чем скрывало, искушало и мучило. На ней были джинсы и длинный кашемировый свитер цвета морской волны, красивый, но не слишком сексуальный. Нижнее белье должно стать приятным сюрпризом.

Правда, она сомневалась в том, что останется в нем надолго.

Сэди широко улыбнулась. Дверь открылась, и она увидела его…

Не в силах сдержаться, бросилась к нему в объятия, закинула руки ему на шею и подставила губы для поцелуя. Но Каррик не опустил голову, а обхватил ее руками за бедра и оторвал от себя, поставив на пол.

Сэди смахнула челку со лба, заглянула ему в лицо — и ее улыбка увяла. Она сразу поняла: что-то не так.

Сэди одновременно чувствовала кипящий жар и ледяной холод; ей стало трудно дышать, заболело сердце. Боль пронзила все ее тело. Она не знала, в чем дело, но сразу поняла, что их с Карриком отношения развернулись на сто восемьдесят градусов и перевернулись с ног на голову.

Она поняла, что между ними все кончено, хотя он не произнес ни слова.

Но что могло случиться после последней эсэмэски, которую он отправил в обеденный перерыв?

Его слова она перечитывала так часто, что они отпечатались у нее в мозгу:

«Привет, милая, после обеда у меня несколько деловых встреч, поэтому я могу не сразу отвечать на твои эсэмэски. Но я думаю о тебе и не могу дождаться встречи. Поспи в самолете. Отдых тебе понадобится, потому что поспать ночью тебе вряд ли удастся».

Сэди улыбнулась дрожащими губами, надеясь, что ошиблась. Наверняка ошиблась.

— Привет.

— Сэди… — Каррик сунул руки в карманы, и Сэди заметила, что он по-прежнему в костюме, и галстук по-прежнему повязан идеальным узлом.

Перед ней стоял великолепный, жесткий исполнительный директор, а не Каррик — ее любовник.

— Что-то случилось?

Она понимала, что да, но не собиралась поддаваться первому порыву — броситься на колени, обхватить его ноги и умолять сказать, что она сделала не так.

Потому что она ничего не сделала. У нее не было времени для того, чтобы что-то испортить.

— Нет.

У Сэди онемели губы.

— А если подробнее? — с трудом выговорила она.

Каррик ответил не сразу:

— По-моему, мы совершаем большую ошибку, продолжая спать вместе. У нас не получится счастливая семья. Мы ведь не собираемся жить вместе и вместе растить ребенка.

Вот это да!

Сэди словно ударили кулаком в солнечное сплетение; она даже отступила на шаг, пытаясь смягчить удар. Лицо у него стало непроницаемым, но глаза горели гневом. Руки, которые он по-прежнему держал в карманах, были сжаты в кулаки; от напряжения на шее проступили жилы. Каррик был в ярости.

Она вспомнила другого мужчину, его злобу… Воспоминания заставили ее сделать еще шаг назад. Лучше отойти подальше — Каррик гораздо крупнее…

Нелепо, ведь перед ней Каррик, а не Деннис! Каррик, каким бы злым он ни был, не причинит ей боли… понимая, что на нее действуют воспоминания о другом мужчине, Сэди заставила себя расправить плечи. Она внушала себе, что бояться ей нечего…

— Неужели ты думаешь, что я могу тебя ударить?! — воскликнул Каррик.

Сэди поморщилась. Конечно, Каррик все понял по ее жестам. Он и в лучшие времена отличался наблюдательностью и уделял ей много внимания.

— Нет…

— Я не твой бывший!

Его слова эхом отдавались от стен холла, проносились по большому дому. Сэди в отчаянии вскинула руки вверх, подыскивая нужные слова.

— Я знаю, что ты не…

— Ты, значит, совсем не изменила мнения на мой счет? — осведомился Каррик.

Он не кричал, но и не говорил спокойно. Сэди выпрямилась и сделала шаг к нему, желая показать, что она его не боится. Она понимала: он никогда, ни за что не причинит ей физической боли. Правда, сейчас ему прекрасно удалось ранить ее эмоционально.

— Каррик, я…

— Ты по-прежнему судишь обо мне по рассказам моей бывшей жены! А если так, почему ты со мной спишь? Чего ты добиваешься?

Сэди казалось, что его слова, как пули, попадают ей прямо в сердце. Все было прекрасно, а стало… Что вообще происходит?

— Я ничего не добиваюсь! Я сплю с тобой, потому что без ума от тебя. Я не могу перестать о тебе думать! Черт побери, по-моему, я влюблена в тебя! — Сэди тоже повысила голос. Конечно, не так она хотела признаться ему в любви. Она мечтала, как произнесет нужные слова в момент нежности, горячей и сладкой. Чтобы они стали воспоминанием, которое она будет хранить до конца жизни.

Что ж, этот момент она безусловно запомнит!

— Как ты смеешь говорить мне о своих чувствах, когда я знаю, что ты не собираешься здесь оставаться, что хочешь увезти от меня моего ребенка? Сэди, я этого не допущу! Слишком многих я потерял в жизни.

— О чем ты, черт побери?! — спросила Сэди. Он несет какую-то чушь!

Каррик прищурился:

— Ты возвращаешься в Париж. Ты продлила договор аренды на квартиру.

— С чего вдруг ты это вообразил?

Каррик достал руки из карманов и хлопнул себя по груди. Сэди заметила страдание в его глазах; ей с трудом удалось удержаться, чтобы не броситься к нему в объятия и не утешить его. Но и ей тоже было больно, и в первую очередь нужно было позаботиться о себе.

— Бет занесла Финну кое-какие книги, и он услышал, как она говорит по-французски с твоим домовладельцем и просит продлить договор аренды твоей квартиры. Зачем тебе так поступать, если ты не планируешь туда вернуться? И зачем ты играешь со мной? Ты пытаешься отомстить мне за то, что сделал с тобой твой бывший? Или ты в глубине души веришь Тамлин и хочешь наказать меня за нее?

Ничего себе… И она еще думала, что ее брак испортил ей жизнь?!

— Я не возвращаюсь в Париж. Я с тобой не играю. Я не верю Тамлин. Пожалуйста, поверь мне.

Она услышала собственный умоляющий тон, но ей было все равно. Она должна до него достучаться. Она не позволит ему отшвырнуть ее… нет, их!

Но его взгляд не смягчился, и Сэди поняла, что проиграла.

Каррик узнал нечто, вбившее клин между ними; из страха снова испытать боль он воспользовался этим клином, чтобы расстаться с ней.

В их отношениях возникло первое серьезное препятствие, а он даже не попытался его преодолеть. Замкнулся в себе, решив поверить худшему о ней, — и даже не выслушал ее!

Сэди не знала, удастся ли преодолеть его недоверие; хуже того, она не знала, хочется ли ей что-то преодолевать. Несколько лет она жила в условиях, когда каждый день напоминал поле боя, когда доверие оказывалось товаром, с которым играл муж; он то манил им, то убирал, то предлагал, то отвергал. Больше она в такие игры не играет. Лучше уйти сейчас же, чем терпеть то же самое.

Сэди нагнулась и подняла сумку, упавшую на пол. Закинула ее на плечо и посмотрела себе на ноги, стараясь собраться с мыслями и найти нужные слова. А может, лучше уйти молча?

Нет, так она уже поступила с Деннисом. Тогда она даже не пыталась защищаться; она слишком боялась. Деннис так ее затравил, что она предпочитала молчать. Но больше такого не повторится.

— Мне можно говорить? — спросила она у Каррика.

Он кивнул.

— Перебивать не будешь? — уточнила Сэди.

Он быстро и резко кивнул.

— Спасибо. — Она должна оставаться хладнокровной; хотя бы один из них должен сохранять ясную голову. По опыту она знала: слова, произнесенные негромко и бесстрастно, воздействуют сильнее криков и истерик. Сэди схватилась за ремень сумки и заговорила: — Каррик Мерфи, уверенности тебе не занимать. Ты хотел, чтобы я составила впечатление о тебе, даже не намекнув, как и почему распался твой брак. Кстати, именно поэтому я с тобой, или, как ты выразился, с тобой «играю». — Она изобразила пальцами кавычки. — Потому что я доверяю тебе. Точнее, доверяла. Но ты не желаешь поверить мне. Я говорила тебе, что ребенка мы будем растить вместе, и, хотя мы не уточняли подробности, я думала, между нами есть взаимопонимание в главном.

Она вспомнила, как еще позавчера подыскивала дом, как рассылала электронные письма агентам по недвижимости…

— Еще пятнадцать минут назад я думала, как перестроить свою жизнь так, чтобы ты участвовал в воспитании ребенка. — Сэди тряхнула головой, не желая, чтобы ею овладел страх. — Я могла бы просто сказать тебе, что жду от тебя ребенка и возвращаюсь во Францию, где намерена растить его, а ты будешь видеться с ним… или с ней… когда прилетишь туда. Я так не поступила. Я собиралась навсегда вернуться в Бостон, чтобы наш ребенок мог проводить больше времени со своим отцом.

Она чувствовала себя как выжатый лимон; как будто ее лишили всего, что делало ее самой собой, Сэди. Но ей необходимо было выговориться, и не важно, как потом будет тяжело.

— Я хотела жить в Бостоне, потому что и я тоже не представляла, что не буду рядом с тобой, не буду часто видеться с тобой… Я надеялась, что наше жгучее влечение перерастет в любовь на всю жизнь.

Каррик открыл было рот, но Сэди подняла руку, призывая его к молчанию. Он высказался, теперь ее очередь.

— Я еще не закончила. Ты хотел усомниться во мне, Каррик, и воспользовался первой же возможностью. Я так жить не могу. С меня хватит. Я уже жила на милости человека, которого приходилось постоянно умолять мне поверить, поверить в нас… И в этом ты обвиняешь меня — Да, мне больно. И знаешь что? Я лучше вообще выйду из игры.

Сэди поправила ремешок сумки и, чувствуя, как сердце разбивается на мелкие кусочки, развернулась и направилась к выходу.

Нет, она не споткнется, нет, она не будет плакать. Она выйдет из его дома и из его жизни с высоко поднятой головой. Слишком много слез она пролила из-за дураков. Больше такого не повторится. Они ее слез недостойны.

Ступив на тротуар, она услышала, как за ней закрывается входная дверь; словно в конце их ужасного разговора поставили жирный восклицательный знак.

Стоя на ледяном ветру, Сэди чувствовала, как щиплет глаза, как сжимается сердце.

Она внушала себе, что глаза у нее слезятся от холода, а дышать трудно от ледяного ветра. Но потом по лицу у нее потекли горячие слезы, и она поняла, что будет плакать о Каррике — возможно, еще долго.

Она будет плакать, потому что он хороший, а она его потеряла. Не из-за жестокости или манипуляций, а из-за недоверия и страха.

Вот самое грустное окончание их истории.

Глава 11

— Сэди, я тебя не ждала.

Даже по интеркому Сэди уловила недовольство в голосе Бет. Подруга не любила, когда к ней заявлялись без предупреждения. Ничего, потерпит. Бет первая вмешалась в жизнь Сэди; Сэди не собиралась договариваться о встрече, как положено, чтобы что-то исправить.

Сэди провела рукой по голове. Она собрала волосы в конский хвост, так она выглядела более жестко, казалась старше и злее. Макияж наложила самый простой. Утром, после бессонной ночи, когда слезы перемежались злостью, она накрасила губы красной помадой того оттенка, который словно говорил, что с ней лучше не шутить.

Конечно, ей было грустно, больно, но еще, черт побери, она злилась. На Бет, на Каррика, на свою жизнь.

Она считала, что может доверять Бет и Каррику, но они ее подвели. Сэди никогда еще не чувствовала себя такой растерянной… такой потерянной. Настанет ли когда-нибудь время, когда она не будет чувствовать себя такой одинокой? Будет ли у нее человек, который поддержит ее, станет ли кто-то соломкой, на которую будет мягко падать?

Пока она ничего подобного не представляла. Она не представляла себе будущего ни с кем, кроме Каррика.

Но будущее с Карриком не суждено.

Родственники разочаровали ее, потому что поверили Деннису, а не ей. Бет не послушалась, когда Сэди велела ей не вмешиваться в ее жизнь. А Каррик ей не доверяет.

Хорошо, что у нее остался Хассан. Надо было тогда к нему прислушаться!

— Сэди, сейчас еще рано, я не одета, — сказала Бет.

Слабая отговорка!

— Бет, я уже видела тебя в пижаме. Открой дверь, черт побери!

— Зачем ты здесь?

— Затем, что нам с тобой необходимо поговорить. Ты намеренно сказала при Финне о том, что я якобы возвращаюсь во Францию. Ты прекрасно понимала, что он все передаст Каррику. Бет, ты напала на меня из засады и испортила мне жизнь. Открой дверь, черт побери!

Бет выругалась себе под нос.

— Дай мне десять минут, и я спущусь.

— Даю пять минут, и, если ты меня не впустишь, я буду звонить и стучать, пока ты не откроешь дверь.

Бет не ответила, и Сэди решила, что она согласилась. Если замок не щелкнет через пять минут, она воспользуется запасным ключом, который Бет дала ей несколько лет назад, о чем, скорее всего, уже забыла. Зато Сэди не забыла и собиралась им воспользоваться. Но ей еще нужно как-то провести пять минут. Выхватив из кармана телефон, она набрала номер. Настроена она была решительно — терять ей все равно нечего. Она переключилась на видеозвонок и впервые за много лет увидела на экране мамино лицо.

— Сэди, с тобой все в порядке? — Надо отдать маме должное, в ее голосе не слышалось и тени страха. — Что случилось?

— Я в порядке, мама. А где папа? — спросила Сэди и увидела поверх маминого плеча лицо отца. В его глазах она заметила беспокойство.

— Привет, родная.

Сэди прищурилась. Он утратил право ласково с ней разговаривать после того, как предпочел ей Денниса.

— Звоню сказать, что я очень злюсь на вас обоих. Мне очень больно.

Родители разинули рот от изумления. Да уж, они не думали, что утро пятницы начнется с выговора отдалившейся от них дочери.

Что ж, она может им сказать, что жизнь не всегда идет по плану.

— Когда я разводилась, вы были мне очень нужны. Когда я рассказывала, что Деннис плохо со мной обращался, я надеялась, что вы мне поверите. Тогда мне были очень нужны ваши любовь и поддержка. Но вы встали на его сторону. Вы предпочли поверить не мне, а человеку, которого вы почти не знали.

— Но тогда ты говорила такое, чему… было трудно поверить…

От маминых слов злость вскипела и перелилась через край.

— Мама, я никогда тебя не обманывала! А обязанность матери — защищать своих детей. Если моя дочь когда-нибудь придет ко мне и скажет, что ее муж ужасно с ней обращается, я встану на ее сторону, не задавая лишних вопросов. Я всегда буду хранить верность своему ребенку. Я не разочарую ее… или его. Мой ребенок всегда, всегда будет знать, что я его поддержу. Вы меня не поддержали. И сейчас не поддерживаете.

Оба молча открывали рот, как рыбы, вытащенные из воды. Сэди не знала, почему они молчат — от потрясения или потому, что ей наконец хватило смелости открыто высказать, как она недовольна их поведением. Их реакция не имела значения, главное — она наконец выразила свое разочарование.

Она не знала, будет ли еще когда-нибудь разговаривать с родителями. Что ж, ее устроит любой расклад. Важно одно — она впервые хочет постоять за себя.

Потому что, если она сейчас не сумеет постоять за себя, она никогда не сможет постоять за своего ребенка.

— Погоди… хочешь сказать, что ты беременна?

Мамины слова вернули Сэди в настоящее.

— Да, я беременна.

Мама захлопала в ладоши; у отца загорелись глаза.

— Как здорово! — вскричала мама. — Наш первый внук! Ах, детка, как я рада!

Сэди мрачно посмотрела на экран.

— Погодите… вы что, не слышали, что я говорила раньше?

Мама только отмахнулась:

— Все уже в прошлом. Все началось с чистого листа!

Да неужели? Сэди так не казалось.

— Нет, ничего не начнется с чистого листа! Вам придется извиниться, потому что вы очень подвели меня, сделали мне больно. Вот признайтесь: вы сами позвонили бы мне?

Ответа не потребовалось; она знала правду. Сэди провела пальцами по лбу.

— Ясно… в общем, я заканчиваю. Наш разговор ни к чему не привел… этого следовало ожидать.

— Подожди!

Экран заполнило лицо отца; на нем застыло униженное выражение.

— Сэди, не бросай трубку. Что нам сделать, чтобы все исправить?

Сэди пожала плечами:

— Не знаю, папа. По-моему, вряд ли что-то можно исправить.

— Я хочу попробовать. Я скучаю по тебе.

— Папа, ты ведь и сам мог позвонить. — Несмотря ни на что, она не хотела обрывать разговор. В конце концов, они ее родители, и ее ребенок заслуживает того, чтобы знать единственных бабушку и дедушку.

Сэди ущипнула себя за переносицу.

— Сейчас мне очень плохо, поэтому… перезвоните мне через пару недель, и может быть, нам удастся встретиться. Я ничего не обещаю, но… может быть.

— Я позвоню.

Может, позвонит, а может, и нет. Теперь все зависит от них. Сэди попрощалась и нажала отбой. С одним разговором покончено, предстоит другой.

«Мужайся, Слейд. Ты справишься!»

Она уже собиралась снова нажать на кнопку звонка, когда дверь открылась и на пороге показалась Бет. Лицо у нее было встревоженным.

Не дав Сэди сказать ни слова, Бет заговорила сама:

— Я в самом деле не знала, что Финн понимает по-французски. Домовладелец сам позвонил мне, а не наоборот. По чистой случайности, когда он мне позвонил, я оказалась в кабинете у Финна.

— Я ведь велела тебе не продлевать договор аренды, — сказала Сэди, сама не зная, верить Бет или нет.

— Знаю, я так и собиралась поступить, но… — На лице Бет появилось страдальческое выражение, и она умолкла. Ее глаза наполнились слезами, нижняя губа задрожала.

Сэди вздохнула. Как ни странно, ее растрогало волнение подруги. Но она напомнила себе: из-за того, что сделала Бет, между ней и Карриком образовалась трещина. В самом деле, если бы не Бет, возникло бы что-нибудь еще. Каррик нашел бы другую причину для того, чтобы оттолкнуть ее, чтобы не доверять ей. Презрение к подруге немного ослабло, и она склонила голову набок.

— Объясни.

— Я хотела, чтобы у тебя был запасной аэродром на тот случай, если здесь, в Бостоне, все пойдет не так. Я знаю, как ты любишь свою квартиру и как ты любишь Париж. Ты ведь именно туда улетела, когда у вас с Деннисом все разладилось. Париж тебя успокаивает, ты любишь искусство, любишь тамошнюю атмосферу, людей. Я попросила твоего домовладельца продлить договор аренды на полгода; после этого я собиралась либо еще раз продлить договор, либо разорвать его.

— Бет, неужели ты думаешь, что я бы не заметила счетов за парижскую квартиру? — раздраженно спросила Сэди.

— Я сама собиралась за нее платить. Ты бы ничего не узнала.

Озадаченная, Сэди нахмурилась.

— Бет, квартира на Монпарнасе стоит дорого. Париж вообще дорогой город. С какой стати тебе оплачивать квартиру, в которой ты даже не живешь?!

— Моих сбережений хватит на то, чтобы покрыть расходы! — воинственно ответила Бет.

Сэди провела ладонями по лицу. Гнев куда-то испарился. Бет была готова расстаться с тяжело заработанными сбережениями, лишь бы убедиться, что у Сэди есть убежище, где она может чувствовать себя в безопасности.

И если бы Финн не подслушал ее разговор, Сэди бы и не узнала о великодушии Бет и ее жертвенности.

— Сэди, от всей души надеюсь, что с Карриком ты будешь счастлива. Возможно, Там действительно преувеличивала. Она любит все драматизировать. Но она моя сестра, — продолжала Бет. Губы у нее по-прежнему дрожали.

Сэди хотелось бы, чтобы ее родные безоговорочно верили ей, верили всему, что она говорила про Денниса. Так почему она злится на Бет за то, что та верит Тамлин?

Сэди тяжело вздохнула и взяла подругу за холодную руку:

— Бет… Вот в чем дело. Я злюсь на тебя, потому что из-за того, что ты сделала, мы с Карриком поссорились. Но я только что поняла: если бы это не случилось сейчас, случилось бы позже. — Она вдохнула холодный воздух, который обжигал ей внутренности. И все же она радовалась холоду, который убрал остатки злости на подругу. — Мы с ним расстались, но в Париж я не вернусь. Теперь мой дом здесь, в Бостоне. С Карриком или без него, но жить я собираюсь здесь.

Бет вытерла слезы:

— Ты не злишься на меня?

Сэди с трудом улыбнулась:

— Слегка раздражена, но это пройдет. — Улыбка у нее на лице увяла, когда она поняла: настало время для полной откровенности. — Послушай, не говори никому, особенно Тамлин, но я жду ребенка. Его отец Каррик, и поэтому я остаюсь в Бостоне. Хочу, чтобы мой ребенок проводил время с отцом, а Каррик — хороший человек.

Бет вытаращила глаза.

— Ты в самом деле так считаешь?! — Вместо пренебрежения Сэди услышала в голосе Бет удивление.

— Бет, я не считаю, я знаю, — ответила Сэди. Ей казалось, будто ее сердце раздирают когти росомахи.

Бет крепко сжала ей пальцы:

— Сэди, по-моему, мне пора составить собственное впечатление о твоем мужчине!

Сэди улыбнулась дрожащими губами.

— К сожалению, он не мой мужчина, Бет. Уже нет.

— Да нет, дорогая! — Бет потянулась к ней, и Сэди почувствовала, как подруга обнимает ее, услышала ясное, прочувствованное извинение, которое Бет прошептала ей на ухо: — Простишь меня?

Сэди, к горлу которой подступил ком, молча кивнула. Бет затянула ее в прихожую, и Сэди поморгала, чтобы картинка не расплывалась. Посмотрев на Бет, она увидела, что глаза у той на мокром месте.

— Означает ли это, что я не уволена? — спросила Бет, по-прежнему держа ее за руку.

Сэди еле заметно улыбнулась:

— Во всяком случае, не сегодня.

«Я ничего не добиваюсь! Я сплю с тобой, потому что без ума от тебя. Я не могу перестать о тебе думать! Черт побери, по-моему, я влюблена в тебя!»

Каррик, махнув рукой на работу, крутанулся в кресле. Он никак не мог сосредоточиться, потому что в голове у него все время звучал голос Сэди, повторялись ее слова.

Он мучился от страшнейшего похмелья, потому что выпил бутылку двенадцатилетнего виски из знаменитой коллекции отца. Он вовсе не чувствовал себя виноватым из-за того, что выпил всю бутылку. Разбитое сердце лучше всего утешить вкусом редкого, дорогого виски.

Но, к сожалению, на следующий день все равно наступило похмелье. Можно подумать, он налакался каким-то дешевым пойлом, а не благородным виски. Он чувствовал себя так, словно кто-то бил его тяжелым молотом по мозгам.

«Я без ума от тебя… по-моему, я влюблена в тебя. Но ты не желаешь поверить мне».

Каррик поставил локти на колени и посмотрел на пол. Увидел, что на ковре лежит полоска бумаги; он поднял ее и медленно развернул телеграмму.

Он отказывался объясняться. Он просил ее составить о нем собственное мнение. И верил, что они уже повернули за угол, что она отчетливо представляет себе, какой он.

Сэди доверилась своей интуиции, доверилась ему, и он показал ей, какой он на самом деле. Она ему поверила…

А он — нет.

Что, если она говорила правду? Что, если она на самом деле не собиралась возвращаться в Париж? Может, вместо того, чтобы сразу набрасываться на нее, нужно было сначала постараться ее понять?

Первым делом необходимо узнать, в самом ли деле Сэди уезжает из Бостона, покидает его. Он позвонит Бет и все выяснит…

Каррик выпрямился и потянулся к телефону, гадая, сохранился ли номер бывшей свояченицы в списке контактов. Просмотрел список. Один звонок, и все станет ясно…

Но если он позвонит Бет, придется общаться через посредницу, считать, что ее слова стоят дороже слов Сэди. Если у них еще есть возможность что-то наладить… придется иметь дело с Сэди. Он должен все выяснить с ней самой.

Звонок Бет — легкий путь, увиливание от проблемы. Главная проблема — доверие. Либо он доверяет Сэди…

Либо нет.

Он просил ее поверить ему без всяких объяснений. Что, если он поступит так же по отношению к ней? Что, если оценит ее слова и поступки и составит собственное мнение, как просил ее сделать в отношении себя? Да, к сожалению, применительно к себе все оказалось не так просто.

Снова положив телефон на стол, Каррик стал вспоминать прошедшие несколько недель и все, что между ними было.

Сэди никогда, ни разу его не обманывала. Она работала с утра до ночи, усердно трудилась, старалась отделить работу от личных отношений. Она сама сказала ему о ребенке, не скрывала от него беременность. Она согласилась растить ребенка вместе, сказала, что хочет, чтобы у ребенка был отец.

Она не вела себя так, словно хотела вернуться в Париж. Более того, все обстояло наоборот. Ее слова, ее нежность и то, как она смотрела на него, подсказывали: несмотря на прежний неудачный брак, она готова выбрать его.

Сэди поверила, что он не причинит ей боли…

А он причинил ей боль — сильную боль. Каррик все понял по ее бледному лицу, заплаканным глазам, сжатым губам. Он ее тяжело ранил, за что хотелось избить самого себя до полусмерти. Несмотря на прошлый неудачный брак и предательство друзей и родных, которые ей не поверили, она раскрылась перед ним, решила, что он на ее стороне.

Сэди была храброй, а он при первом же небольшом сомнении сложился, как дешевая колода карт.

Боже, как он стыдился самого себя!

Каррик услышал стук в дверь, медленно развернулся и увидел на пороге Ронана. Брат стоял с озабоченным видом.

— Что случилось? — отрывисто спросил он у брата.

— Марша отменила все твои сегодняшние встречи и не соединяет тебя по телефону. Она беспокоится, потому что в последний раз ты так же замкнулся в себе, когда Танна попала в аварию.

Да, в том, что твоя личная помощница долго у тебя работает, есть свои подводные камни. Марша знает его лучше, чем он знает самого себя. И брат не мог явиться в менее подходящее время.

Каррик посмотрел на брата исподлобья:

— А ты не подумал, что мне, может быть, хочется побыть одному?

Ронан вошел и закрыл за собой дверь.

— То, что тебе нужно, и то, что тебе хочется, — разные вещи.

Сейчас Каррику нужно разыскать Сэди, а не выслушивать выговор от брата. Им нужно выяснить отношения. Да, ему придется унижаться. Он сделает все, что нужно, лишь бы выяснить…

— Ронан, я сам знаю, что мне нужно.

— Нет, Каррик, ты только думаешь, что знаешь. Ты думаешь, что хочешь остаться один, защитить себя от боли, не допустить, чтобы еще одна женщина тебя покинула. Неприятно тебе это говорить, но ты не в состоянии отвечать за других. Люди уходят, люди умирают и портят себе жизнь.

Каррик склонил голову набок; так взволнованно Ронан не говорил уже очень, очень давно. Ему хотелось послушать, к чему все приведет, даже если придется немного отложить встречу с Сэди. Жестом он показал, чтобы брат продолжал.

— Вы с Сэди расстались, так? Точнее, ты с ней расстался.

Каррик пожал плечами, потом молча кивнул и заметил досаду на лице брата.

— Каррик, она — твоя вторая половинка, она создана для тебя. Неужели не понял?

Интересно, что это заметил Ронан.

— Откуда ты знаешь?

— Каррик, я сразу узнаю настоящую любовь, когда вижу ее! Я пережил ее, у меня была такая любовь, и я способен распознать то же самое у других. Она — твоя вторая половинка, она создана для тебя!

— То же самое я думал про Тамлин, — ответил Каррик, прекрасно понимая, что его чувства к Сэди невозможно сравнить с чувствами к бывшей жене. Все равно что сравнивать скучный бежевый цвет с ярко-красным, молоко со сливками, стекляшки с бриллиантами.

Но если Ро будет продолжать в том же духе…

— Любить можно не одного человека, и всех любят по-разному, в разное время жизни. Ты любил Тамлин, но сейчас ты другой человек, не тот, который любил ее. Каррик, в жизни может быть не один брак и не одна попытка найти любовь.

Каррик выдержал взгляд брата, пряча улыбку. Ронан сам зашел в расставленную им же ловушку.

— Ронан, я тебя понимаю. Очень хорошо понимаю.

Ронан тяжело вздохнул.

— Значит, ты намерен наладить отношения с Сэди?

— Да. Но прежде чем я это сделаю, можно задать тебе вопрос?

— Конечно… — Ронан кивнул и пожал плечами.

— Почему ты считаешь, что правила созданы только для меня, но не для тебя? Допустим, у меня есть еще одна попытка отношений. А у тебя? Или ты другой?

Каррик решил, что изумление Ронана он запомнит надолго.

Уйдя от Бет несколько часов назад и еще не готовая возвращаться в свой кабинет в «Мерфи интернэшнл», она понимала: пройдет не одна неделя или месяц, прежде чем она снова сможет хладнокровно смотреть на Каррика, — Сэди вернулась в свою съемную квартиру и, сев на диван, принялась просматривать на ноутбуке разные документы, обнаруженные в Виргинском музее искусства и культуры.

Если она не сосредоточится на работе, ее поглотят мысли о Каррике, и, возможно, — только возможно — ее охватит искушение вернуться к нему и умолять ей поверить. Она не может этого допустить!

Любовь и доверие, когда даются не по доброй воле, ничего не значат.

Поэтому она всерьез возьмется за работу. Сделает дело, а после того, как представит окончательный отчет, ей уже не придется больше ни видеться с Карриком, ни разговаривать с ним. Во всяком случае, несколько месяцев. У нее еще есть время до того, как придется познакомить его с ребенком.

Может быть, к тому времени сердечные раны затянутся.

Не обращая внимания на острую боль в груди, она заставляла себя читать записи в дневнике одного из друзей Уинслоу Хомера. Она с трудом разбирала изящный мелкий почерк, напоминающий паутину, и искала слова «Хомер», «картина» или «живопись». Она прочла уже треть дневника, когда на глаза ей попался кусок:

«Сегодня я наблюдал за тем, как Уинслоу работал над третьей серией картин, посвященной жизни рабынь на плантации к югу отсюда. Он стоял в поле, смотрел на двух играющих детей и быстро делал наброски. От подробностей у меня захватило дух… надорванный карман на фартуке девочки, старый шрам на лбу у мальчика…»

Погодите…

Сэди ощутила волнение, во рту появился вкус скорого прорыва. Нащупав брошенную на пол папку, она раскрыла ее, не обращая внимания на то, что лежащие в ней бумаги разлетелись во все стороны. Ее не заботили документы, ей нужна была фотография картины…

Сэди поднесла фотографию к свету лампы. Да! Она вскинула вверх сжатый кулак. Карман на фартуке у девочки действительно был надорван; у мальчика действительно имелся шрам над бровью… у нее есть доказательство! Не бесспорное доказательство происхождения, но близко к тому, и гораздо больше того, что было у нее до того.

Кто-то позвонил в квартиру. По-прежнему держа в руке фотографию, она вышла в маленькую прихожую и рывком распахнула дверь.

Первым ей в глаза бросился огромный букет цветов, и она сразу же узнала державшую цветы руку.

Если Каррик думает, что ее можно подкупить цветами, если думает, что цветы сойдут за извинение, его ждет большой удар.

Она отодвинула букет, заглянула ему в лицо и сразу же забыла о Хомере и о своем открытии. За день Каррик как будто состарился на несколько лет; лицо запало, глаза ввалились. Было очевидно, что вчерашняя ночь прошла для него так же ужасно, как и для нее, но она не ангел и не испытывала никаких угрызений совести по этому поводу.

Он заслуживает того, чтобы чувствовать себя отвратительно, — он и вел себя как последний придурок.

— Что тебе нужно? — спросила она, скрещивая руки на груди и воинственно глядя на него.

Он протянул ей цветы; в ответ она лишь презрительно прищурилась. Рука с букетом безвольно упала вдоль тела.

— Можно войти?

— В чем дело?

Каррик выглядел так, словно сдерживается из последних сил.

— Дело в том, что мне нужно кое-что тебе сказать, и я предпочел бы не разговаривать на лестничной клетке.

Сэди состроила удивленную мину и шире расставила ноги.

— Я предпочла бы, чтобы ты не вел себя как придурок, но мы не всегда получаем что хотим, верно?

Каррик поднял глаза к потолку и вздохнул.

— Так и думал, что будет нелегко.

Сэди устала, она была расстроена, и ей не хватало сил смотреть на человека, который не мог дать ей то, что она хотела.

— Каррик, сегодня я поговорила с Бет и своими родителями. Оба разговора дались мне непросто. Я расстроена, взволнована и устала. Пожалуйста, уходи.

— Нет.

Каррик швырнул букет куда-то ей за спину. Повернув голову, Сэди увидела, как цветы упали на пол рядом с кофейным столиком. Листья и лепестки рассыпались по бежевому ковру.

— Ну и как, полегчало? — спросила она у мрачного Каррика.

— Нет… но сейчас полегчает. — Каррик обхватил ее бедра, притянул к себе и прильнул губами к ее губам.

Сэди даже не пыталась сопротивляться. Ее гнев растворился, когда их языки встретились; он положил ладонь ей на затылок, чтобы она не двигалась. Ей хотелось целовать Каррика до конца жизни, но она не могла то включаться, то выключаться. Они не останутся просто друзьями, которые иногда спят вместе. Ей нужны были его любовь, его доверие, его сопричастность. Ей нужно было то, что он не мог ей дать.

Сэди уперлась ладонями ему в грудь, и Каррик тут же ее выпустил. Войдя в квартиру, Сэди прикусила губу и тяжело посмотрела на него. Ей казалось, что сердце разрывается пополам.

— Я не могу, Каррик.

— Почему?

— Потому что мне нужна любовь, мне нужно твое доверие, мне нужно… все.

— Хорошо, — кивнул Каррик.

Он как-то подозрительно быстро согласился, слишком быстро уступил ей.

— Вчера ты вел себя совсем не так.

Каррик кивнул, и Сэди заметила, что в его зеленых глазах появился новый оттенок. В них как будто заплясало золотистое пламя, и глаза засияли.

— Как ты сама только что заметила, вчера я вел себя как придурок. Надеюсь, сегодня мне удастся исправиться.

— Перестань говорить загадками и объясни, зачем пришел, — отрезала Сэди.

Каррик кивнул, сел на край ближайшего к нему стула и закинул ногу на ногу. Посмотрел на нее в упор, и его взгляд — возможно ли в это поверить? — был полон любви.

— Когда я сказал Тамлин, что хочу развода, она слегка спятила. Я надеялся, что мы останемся друзьями, но наш разрыв превратился в настоящий кошмар. Она не хотела быть моей женой, но и не хотела, чтобы я от нее уходил. И она решила меня наказать. Попробовала отобрать у меня дом, коллекции, компанию. Поскольку все было оговорено в добрачном соглашении, она ни на что не имела права. Позже в прессе начали всплывать разные намеки; они всегда появлялись через несколько дней после встречи с нашими адвокатами… и всегда, если ей не удавалось настоять на своем.

Каррик рассказывал о своем прошлом, он раскрывался. Сэди опустилась на ближайший стул и затаила дыхание. Ей страшно было произнести хоть слово — вдруг он умолкнет.

— Чем больше она теряла, тем больнее хотела меня ранить. Я получал звонки с угрозами, угрожающие текстовые сообщения. Она успокоилась лишь после того, как я пригрозил ей судебным запретом. Но слухи ползли по-прежнему. Братья и сестра хотели, чтобы я подал на нее в суд за клевету, но я отказался. Люди поверят либо ей, либо мне, и я точно не собирался никого просить верить мне… Мне было все равно, что думают другие, пока не появилась ты, — продолжал Каррик тихо и взволнованно. — Я ожидал, что ты поверишь мне без объяснений, но не мог так же поступить по отношению к тебе. Поэтому, с твоего позволения, я хочу начать вчерашний разговор с самого начала… Сэди склонила голову набок и сцепила пальцы.

— Сэди, я слышал, что ты собираешься вернуться в Париж. Это правда?

Сэди покачала головой:

— Нет. Долго рассказывать, почему Бет решила продлить мой договор аренды, а не разорвать его, как я просила, но нет. Я остаюсь в Бостоне. В списке моих первоочередных задач — поиск квартиры или дома в Бостоне, предпочтительно с двумя спальнями. В одной из них можно устроить детскую.

Напряжение оставило Каррика; он играл со шнурками на своем ботинке.

— Я знаю один довольно большой дом, где целая куча комнат, которые можно превратить в детские.

Сэди притворилась, будто не понимает:

— Правда? Где?

Он насмешливо посмотрел на нее:

— В Бикон-Хилл. К сожалению, предложение сопровождается несколькими условиями. Тебе придется делить со мной постель, и я надеюсь когда-нибудь надеть тебе на палец кольцо.

Сэди подалась вперед, положив руки на бедра. Он предлагал ей все, о чем она мечтала, но сейчас этого было недостаточно.

— Ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж потому, что мне нужно где-то жить, или потому, что я жду от тебя ребенка?

— Я хочу жениться на тебе, потому что не представляю, что не женюсь на тебе, не буду жить с тобой, что ты не станешь центром моей жизни. Я хочу, чтобы ты жила со мной, потому что не представляю себе жизни без тебя. Доктор Слейд, я безумно влюблен в вас.

Сэди хотелось ему поверить, очень хотелось. Хотелось прислушаться к расцветающей в груди надежде, поверить, что он говорит ей правду.

Но она боялась — очень боялась, что он снова ее разочарует.

— Сэди, мы с тобой — одно целое, мы команда. Вчера я здорово тебя подвел, но прошу тебя еще один раз поверить мне, поверить в нас. Если ты упадешь, я тебя подниму. Если кто-то нападет на тебя, я хочу быть тем человеком, который встанет между тобой и всем миром. Если у тебя случится плохой день, я хочу быть тем, кто подарит тебе хорошую ночь. Сэди, я буду рядом с тобой всегда. Обещаю любить тебя, что бы ни приготовила нам жизнь.

Сэди показалось, будто толстый слой льда, сковавшего сердце, трескается и отваливается, а в животе развязывается узел.

Потом Каррик протянул руку, и Сэди вложила в его руку свою. Волнение охватило ее, когда она наконец-то поняла, что дома. Ее дом там, где Каррик. Больше она никогда не будет одна.

Как он и сказал, они одно целое, они команда.

Каррик крепче сжал ей руку и притянул к себе. Потом, усадив ее к себе на колени, он заглянул ей в глаза:

— Я люблю тебя, милая. Прости, что разочаровал. Пожалуйста, дай мне… дай нам еще одну попытку.

Сэди провела пальцем по его брови.

— Я тоже тебя люблю.

— Приятно слышать, но ты не ответила «да» на мое предложение дать нам еще одну попытку, — с нежностью ответил Каррик. — Мне нужно знать!

— Да, Каррик. «Да» — на все.

Плечи у Каррика опустились, и она почувствовала, как из него вышли остатки напряжения. Сэди опустила голову и поняла, что по-прежнему держит в руке фото картины. Она вспомнила свою потрясающую новость.

— Каррик, я кое-что нашла! Изумительная новость… Хомер определенно написал ту картину…

Каррик закрыл ей рот рукой; в его глазах плясала радость.

— Родная, я понимаю, что мне придется конкурировать с искусством за твое внимание, но сейчас… можно я не буду? — Его рука потянулась к краю ее свитера; он медленно, нарочито медленно потянул его наверх. — Ты, Сэди Слейд, мое величайшее сокровище, мой лучший холст, мое любимое произведение искусства. И следующие шестьдесят лет я собираюсь напоминать тебе об этом каждый божий день.

Сэди выпустила фотографию, и она упала на пол. Он прав: сейчас их время. Ее новость подождет. А их любовь — нет.

Эпилог

Стоя в зале заседаний совета директоров «Мерфи интернэшнл», Сэди не могла удержаться от широкой улыбки. Она влюблена, ждет ребенка от любимого мужчины, утром у нее был замечательный секс… и ночью тоже… и она никогда в жизни не была счастливее.

А теперь ей предстояло порадовать Кили и Джуа. Она не только считает, что их картина написана Хомером. Пришли результаты анализа краски. Именно такими пользовались в середине девятнадцатого века, и именно такие оттенки предпочитал Хомер. Кроме того, картина — лишь одна из серии. Где-то есть еще две. Где они? Сэди не могла дождаться того времени, когда начнет их искать… подобные задачи ей удавались очень хорошо.

Что она доказала, выяснив, кто автор большой картины, висевшей в спальне Каррика — точнее, в их спальне. В промежутках между исследованиями, посвященными живописи Хомера, она рылась в бесчисленных базах данных произведений с неустановленным авторством и наконец нашла похожую картину в одной частной коллекции в Дубае. Она имела честь видеть эту коллекцию у отца Хассана несколько лет назад.

Картина принадлежала кисти Джошуа Рейнолдса, который больше славился своими портретами, чем пейзажами.

Да, ей пришлось не только подтверждать происхождение одной картины, но и искать автора другой.

В своем деле она почти так же хороша, как в любви к Каррику Мерфи…

Сэди стояла за спиной у Каррика; ей нужно было чувствовать его жар, его присутствие, их связь. Посмотрев на него, она улыбнулась. Ей так повезло, потому что в ее жизни появился он; их будущему ребенку повезло иметь такого отца…

Каррик поднял глаза и накрыл ее руку, лежащую у него на плече, своей.

— Ты в порядке, милая?

— В полном порядке. — Сэди кивнула, внезапно заволновавшись.

— Больше не упадешь в обморок?

Она широко улыбнулась: он часто дразнил ее, вспоминая, как она упала к его ногам.

— Сейчас — нет.

Каррик поднял руку и обнял ее за талию.

— Не слишком профессионально, мистер Мерфи, — негромко заметила Сэди.

— Не представляешь, до чего мне все равно, — ответил Каррик.

— Вот здорово! Значит, теперь придется наблюдать не только за публичным выражением чувств Ливи и Танны. Теперь еще и на вас смотреть? — пожаловался Ронан, входя в зал. — Отцепись от своей невесты, братец, нам работать надо.

Сэди посмотрела на помолвочное кольцо — сапфиры и бриллианты — и широко улыбнулась. Она невеста Каррика и скоро, когда они наконец решат, жениться им до или после рождения ребенка, станет его женой. Она не могла дождаться!

Но Ронан прав: им надо работать, поэтому она отошла от Каррика и улыбнулась Кили и Джуа.

— У меня для вас две новости, одна хорошая, вторая еще лучше. Хорошая новость такая: я доказала, что вашу картину написал Хомер.

Джуа тут же посмотрела на Ронана; они переглянулись, и в их взглядах угадывался жар и большая доза замешательства.

Сэди посмотрела на Каррика с вопросительным видом. Он подмигнул, давая понять, что тоже заметил искры, промелькнувшие между братом и Джуа.

Кили радостно захлопала в ладоши.

— Что, съел, Уилфред? — Она посмотрела на Каррика: — Уилфред был убежден, что это подделка. Жду не дождусь, когда скажу ему, что он был не прав, не прав, не прав!

Сэди слышала, что поместье продано, так почему Кили и ее душеприказчик по-прежнему общаются? Тем более они все время гладят друг друга против шерсти. И почему она называет его Уилфредом, ведь остальные зовут его Сорвиголовой?

Ладно, к делу.

— Вот новость еще лучше. Судя по всему, картина принадлежит к серии. Где-то есть еще две картины. Возможно, те, что у вас, скопированы с оригиналов.

Джуа подалась вперед:

— Если нам принадлежит один оригинал, где еще два?

— Интересный вопрос. — Сэди развела руками. — Кому-то придется их разыскать.

Джуа покосилась на Кили; потом ее лицо засияло улыбкой, а глаза сверкнули.

— Может, ты этим и займешься?

Сэди широко улыбнулась и мысленно ударила кулаком воздух. Ей очень хотелось, чтобы наследницы Маунтон-Мэтьюз наняли именно ее, но она терпеть не могла напрашиваться. Конечно, если бы они ее не попросили, она бы не предложила.

— Конечно, можно. Я никуда не уезжаю. — Сэди посмотрела на Каррика, сидевшего напротив. Он наблюдал за ней ленивым, манящим, собственническим взглядом. Она склонила голову набок и осторожно положила руку на слегка округлившийся живот. — Я даже никуда не ухожу.

— Приятно слышать, — улыбнулся Каррик. — Правда, я бы тебя никуда и не отпустил, и все же… приятно слышать. А теперь иди сюда и поцелуй меня.

Ронан тяжело вздохнул:

— Ради всего святого, достаточно!

Ни за что, подумала Сэди, подходя к Каррику. Ей его никогда не хватит — и его любви, и жизни, которую они создают вместе.

И, судя по взгляду Каррика, ему ее тоже недоставало.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Вуд Джосс Вторая половинка [One Little Indiscretion Copyright]

Джосс Вуд Вторая половинка

Поцелуй — Harlequin — 187

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог