Людмила Макарова

Космолетчики. Градиент неба

© Макарова Л., 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Глава 1. Отложенный старт

Рэд коснулся рукой стекла. Струйки воды по ту сторону извивались прозрачными змейками. Взлохмаченное небо играло тенями облаков, громоздившихся зефирными башнями. Местные светила гонялись по небосклону друг за другом, временами разрывали облачный покров и роняли сверкающие капли на листья гигантских папоротников, розетки тропических цветов и бурые стебли лиан. В южной части материка начинался сезон дождей.

Красный Акрон – седой от дождевой дымки и древний, как само время, величественно наплывал на затуманенный горизонт. Бодрый желтый Марон еще только целился в зенит. Планете повезло. Оба ее солнца кроме порядковых номеров получили звучные названия, да и саму ее поименовали. Летицией. На вкус капитана Гардона звучало вычурно, но судя по процветавшему на юге турбизнесу, его мнение можно было в расчет не принимать.

С верхних этажей административного здания бунгало, похожие на стеклянные сферы, казались игрушечными и вызывающе сверкали зеркальным напылением среди пальм, папоротников, секвой и каких-то местных деревьев, запасавших воду в роскошных венчиках цветов. Вокруг, обманутые блеском, порхали разноцветные птички. А вся территория отеля походила на упавшую новогоднюю елку, которая в брызгах шампанского и сверкающем конфетти рухнула на праздничный стол, чудом не повалив бокалы и рюмки.

В полукруглое окно, больше напоминавшее блистер, распластав кожаные крылья, врезалась местная тварь.

Рэд инстинктивно отдернул руку.

На Летиции с ее пониженной гравитацией летать было несложно. По данным планетарного каталога до климатической трансформации близ поверхности планеты роились целые тучи крылатых существ, но из всей местной фауны выжили только высотные охотники, пикирующие за добычей в пенные водопады. Остальные виды постепенно вымирали.

Реликт облизал прозрачное препятствие слюнявой присоской и неуклюже соскользнул с блистера. Затрепыхав четырьмя крыльями и оставляя за собой воздушно-капельный вихрь, он ринулся в горы, где скрывался до сезона дождей. Генетическая память упорно подсказывала ему, что, когда вода летит с неба, в долинах кишмя кишит еда. Генетическая память отстала от жизни. В плодородных долинах планетарные разведчики первым делом осушили болота и разметили низины под будущие живописные озера.

С горной грядой, по крайней мере с той, которая была видна из окна, тоже поработали, хотя официально считалось, что естественный рельеф избежал глубокого терраформирования. Тогда как назвать то, что случилось с горными склонами? Ближайшая гора, у подножия которой раскинулся палаточный лагерь, походила на дикобраза. Каменные иглы сверкали в разрывах туч паутиной смотровых галерей. Между ними торчали «мосты над бездной», похожие на прозрачные уключины, а пенные росчерки водопадов, низвергавшихся с хребта, резали склон геометрически правильным рисунком. Морда каменного зверя терялась в тумане, сквозь который проглядывал еще совсем прозрачный диск луны. Ночи здесь в сезон дождей были короткими, но не менее насыщенными, чем дни. В горах в «Заповедниках чудовищ» уцелевшая местная фауна устраивала в эту пору брачные игры, а зеваки, прибывшие на них поглазеть, – шумные оргии.

Рэд настроил видовую шкалу на тридцатикратное приближение, чтобы разглядеть парапланы, пестрые зонтики парашютов и элегантные сигары дирижаблей, которые лениво маневрировали в воздушных потоках. Игрушечные поезда прогрызали близлежащие горные хребты, от ровных проплешин посадочных площадок разбегались нити фуникулеров, скалы несли на себе вертикальные отметины скоростных лифтов. В той стороне располагался крылатый рай для экстремалов. Пониженная гравитация и местные красоты, открывавшиеся с высоты птичьего полета, располагали к беспечности и риску.

«С кайтом по водопадам! С вершины до подножия! Рыбалка на озере!» Этим предложением Гардона встретили табло парковочной зоны флаеров, где он на самом деле совсем не планировал оказаться…

– Капитан Гардон! Добрый день, я Квинс Лаукан, спасибо, что приняли наше приглашение. Извините, что заставил вас ждать.

Рэд обернулся. Хлыщеват оказался мистер Квинс для хозяина бизнеса. Скорее всего, управляющий. Но с полномочиями. Какой-нибудь старший менеджер. Темные глаза – маслянистые, цепкие – он умело прятал в лучиках морщин, появившихся в результате бесчисленных улыбок клиентам, партнерам и дорогому боссу.

– Добрый день, Квинс. Помнится, мы договаривались уладить формальности на стартовой площадке.

– Возникли небольшие затруднения, господин капитан, которые вынуждают меня исполнять роль вашего гида. Вы не откажетесь у нас немного погостить? Как мне только что сообщили, группа задерживается в горах.

– Вот как. А немного – это примерно сколько?

Квинс сделал вид, что сверился с содержимым планшета, который держал в руках.

– Около двенадцати часов, – сказал он таким тоном, словно речь шла о пятнадцатиминутной задержке. – Начало сезона дождей у нас нередко сопровождается шквалистым ветром. Вчера в горах объявили штормовое предупреждение. Руководитель маршрута решил не рисковать.

– Разумно, – сухо одобрил Рэд.

– Понимаю ваше недовольство.

– Что еще поменялось в условиях контракта в связи с сезоном дождей?

– Ничего, господин капитан, уверяю вас. Вам предоставят бесплатный номер на время ожидания.

Рэд бросил выразительный взгляд за выпуклое окно, где предоставленные сами себе настройки видовой шкалы вернулись к стандартным значениям, отодвинув горы к горизонту. Внизу зеркальные шары бунгало отражали изумрудную зелень и облачные небеса.

– В административном здании, – учтиво, но твердо пояснили ему. – Рестораны, казино и спа-зона к вашим услугам. И вы можете беспрепятственно погулять по территории. У нас созданы все условия, чтобы не заскучать.

– Я заметил.

Вроде бы ничто не мешало вслед за этим сказать: «Я отказываюсь…»

Скользящим жестом фокусника Квинс Лаукан снял с печати заполненный бланк контракта, сделал гостеприимный жест и направился к журнальному столику и массивному угловому дивану.

Рэд вздохнул, провалился в мягкие диванные объятия и развернул виртуальные окна документа. Те времена, когда он подписывал любую бумагу, пробежав глазами единственную обманчиво тонкую страницу с реквизитами, остались в прошлом. Живая подпись капитана служила своеобразной прошивкой для всех страниц документа. Пренебрежение их содержанием могло дорого обойтись команде.

– Что такое двадцать плюс?

В проекте договора, который Рэд видел в рубке «Моники», плюсов не значилось.

– Ничего криминального, капитан, уверяю вас!

Лицо Квинса привычно растянулось в дежурной улыбке.

– Двадцать человек, подтвердивших участие в рейсе, летят с вами, как только их доставят на посадочную площадку. Но поскольку время ожидания старта увеличивается, возможно, кто-то еще захочет присоединиться.

Рэд посмотрел на возвышавшегося над ним менеджера.

– Если пассажиров наберется больше сотни, половина поедет в трюме, – предупредил он. – Они знают об этом, не так ли?

– О, нет-нет, нам с вами не стоит беспокоиться. Количество желающих увидеть первозданную Вселенную существенно сократилось, когда выяснилось, что добираться до нее предстоит попутным транспортом.

Первозданную Вселенную…

Рэд все-таки перескочил через несколько совсем нудных пунктов, сосредоточившись на разделе «Стоянки и посещение орбитальных комплексов».

– «Посещение торгово-заправочной станции ТЗС-Гамма-202» – конечная точка маршрута?

– Именно так. У нас там свой гид.

– Из-за задержки мы прибудем на ТЗС с опозданием. Не вижу, где это указано.

Квинс обошел журнальный столик и уселся на угловую секцию дивана.

– Видите ли в чем дело, господин капитан… У наших клиентов куплены кое-какие развлечения на ТЗС. Арендованы яхты и воздушные суда на Летиции, а время отпусков не безгранично. Они его очень ценят, – проникновенно заговорил он и немного придвинулся к собеседнику. – Хорошо бы обойтись без опозданий, чтобы не испортить людям отдых, за который они нам с вами платят.

– Вряд ли я смогу объяснить все это двигателям моего звездолета, машины бездушны.

Квинс поморщился. Рэд вынуждал его сказать вслух то, чего ему говорить не хотелось. Квинс жаждал это всего лишь подразумевать.

– Кто, кроме вас, заметит разницу между космосом и космосом, капитан? Вы не обязаны придерживаться маршрута, по которому обычно следует наш круизный лайнер. Будем откровенны, я тоже не в восторге от того, что случилось. Мы теряем деньги, которые вы зарабатываете на наших временных трудностях. Но если вас устраивает сумма контракта, все эти вынужденные допуски не должны угрожать здоровью, хорошему настроению и ожиданиям наших клиентов. По местным меркам это люди очень и очень небедные. Я был бы счастлив, если бы они рассказали друзьям, что в самых сложных ситуациях «Овер-Спэйс-тур» выполняет свои обязательства.

– Да, я понимаю.

Чего капитан Рэджинальд Гардон решительно не понимал, подписывая контракт после всех уточнений, так это почему «небедным людям», вырвавшимся в отпуск, не сиделось в оплаченном раю на Летиции. Планета располагалась на окраине Бета-радиуса удаленности. Большинство отдыхающих составляли специалисты, работавшие в соседних секторах пространства, где не так много атмосферных планет. Казалось бы, вот тебе уникальная возможность гулять без скафандра. Еще встречались чудаковатые любители экзотики, которые притащились в эту глушь с планет-Аналогов. За время перелета они должны были усвоить, что перемещение в космическом пространстве – довольно утомительное и однообразное занятие…

Но после нескольких дней головокружительных прыжков с гор, плясок у костра, который взвивался здесь к самым небесам, купания в водопадах и прочих развлечений тем и другим так не терпелось вновь замкнуться в тесных каютах, что они с готовностью выкладывали за это круглые суммы. Зачем? Только затем, чтобы показать знакомым «Сертификат первопроходца» с пафосной надписью «Я видел внешние маяки»? В каждом порту Бета-радиуса, на любой торгово-заправочной станции, во всех киосках орбитальных космопротов от подобной сувенирной продукции полки ломятся.

Если туристов действительно наберется от двадцати до пятидесяти на рейс, это нашествие экипаж переживет. Если скользкий Квинс приврал… Тогда Гардон сможет легко взять назад свои слова о том, что это – выгодный фрахт и легкие деньги. Останется только пожелать звездолету мистера Квинса скорейшего выхода из ремонтных доков. А ведь совсем недавно Гардону казалось, что этот космический извозчик сломался как нельзя более кстати.

– Мне понадобится два одноместных номера на время ожидания, Квинс, – сказал он, расписавшись в контракте. – За пассажирами пришли два малых бортовых звездолета.

– Ваша вторая машина садилась не на автопилоте?

– Нет. Людям спокойнее, когда они видят, что кресло пилота не пустует.

– Никаких проблем, я передам на ресепшен. Мне нравится ваш подход к делу, капитан.

«А мне твой – нет», – подумал Гардон.

– Серж, – позвал он в инком, когда Квинс откланялся.

– Я на месте.

– Старт откладывается на двенадцать часов.

– На сколько?!

– На двенадцать. Цифра не окончательная. Свяжись с «Моникой», скажи Джери, пусть поднимают орбиту. Комнаты отдыха нам предоставляет принимающая сторона. Флаер до отеля бесплатно, данные на ресепшене, если не хочешь в космопорте торчать. Ориентировочное время старта двадцать два ноль-ноль по корабельному стандарту.

– Откуда такая задержка, капитан?

– Не все желающие собрались.

– Мы, конечно, отметили это в допсоглашении!

– Нет. Все равно мы ничего не выторгуем. Пока будем выдрючиваться, подвернется кто-нибудь посговорчивее. Но тема, как ты понимаешь, обсуждалась. По прибытии у нас бесплатная парковка на их причале на время, равное времени задержки.

– Сделка века, Рэд!

– А ты озолотиться планировал за счет попутного груза? Ну, расскажи как, я послушаю.

– Как-нибудь в другой раз. Время старта двадцать два по стандарту. Принято, господин капитан.

Квинс ушел, штурман отключился. Рэд остался один. Холл наполнился эхом шагов, обрывками разговоров и едва слышным шелестом систем кондиционирования. Отель дышал, звенел, тренькал дверями лифтов и журчал наружными водозаборниками. В выпуклые стекла билась водяная шрапнель. Инком молчал как мертвый. Где-то над планетой первый пилот «Моники» Джеральд Стрэйк занимался орбитальной погрузкой.

Специфическое чувство одиночества, которое возникало у космолетчиков при отключении от интерактивной системы связи с кораблем и экипажем, психологи называли «ментальным синдромом отмены» или «ментальной глухотой». В крайних проявлениях он приводил к дезориентации и обратимым расстройствам психики. Как и большинство капитанов, Рэд считал выкладки психологов чушью. Как и большинство менеджеров по продажам, Квинс Лаукан выкладки психологов не только не считал чушью, но и умело использовал. Выманив капитана звездолета с посадочной площадки, Квинс затащил его на территорию, где тот превращался в легкую добычу. Двенадцать часов опоздания – это много. Выигрыш в деньгах – копеечный. Контракт подписан. Рэд досадливо передернул плечами, встал, отыскал на схеме отеля ближайший бар и, не заходя в номер, направился прямиком туда.

Увы, он не учел местную специфику: в это время суток любой из баров административного корпуса превращался в женский клуб «Временно одинокие сердца», где скучающие дамы маялись в ожидании своих рыцарей, умотавших на очередную экскурсию. Адреналин любили не все представительницы прекрасного пола, равно как и пониженную гравитацию, которая подкарауливала снаружи, заставляла их оступаться, идиотски подпрыгивать и смешно задирать ноги при ходьбе, царапая каблуками голени. Но на уровне инстинкта они чувствовали, как опасно оставлять своих благоверных без присмотра в курортном раю, полном опасностей, сомнительных развлечений и загорелых инструкторш…

В рассеянном освещении бара капитанский шеврон, эмблема Асоциации Свободного Поиска и надпись «Космофлот Аналога-2» вспыхнули на форменной куртке Гардона дьявольским огнем.

Блондинка в мини, сидевшая за стойкой, отодвинула бокал с коктейлем и по-особенному изогнулась на высоком стуле. Если б она скинула килограмм пять, а лучше – десять, это было бы даже эффектно. Молоденькая девочка-менеджер, торопливо допивавшая в уголке кофе, застыла, не донеся чашку до рта. Если она и видела в разгар рабочего дня мужчин в форме – это была форма охранников. От внезапного осознания, что за пределами офисного этажа и территории отеля простираются материк, космопорт, планетная система двойной звезды и безграничный космос, у бедняжки закружилась голова. Из-за дальних столиков сдавленно тяфкнула чья-то ручная собачка.

Рэд подмигнул стройняшке-менеджеру, отрицательно качнул головой бармену и отступил к дверям, на ходу стягивая куртку и проклиная дизайнеров, беспощадно обляпавших логотипами графитово-серую форму АСП. На рубашке знаки отличия тоже были вполне различимы, но все же не так бросались в глаза.

Он вернулся к лифтам, спустился на перрон скоростного метро, сел в первый подошедший поезд и вышел в двух станциях от отеля, поверив аудиогиду, обещавшему «единение с природой во время десятиминутной пешей прогулки до аэроклуба “Горизонт-овер”. Аудиогид еще что-то говорил о комфортабельных кабинах подъемника, но Рэд не дослушал.

Поезд хлопнул дверями и с пневматическим свистом унесся в тоннель.

Ориентируясь по указателям, Рэд миновал перрон, ступил на рукотворную тропу с поручнями, ступеньками и огромными валунами по обе стороны и зашагал в гору. Ветер взъерошил ему волосы. Остро запахло зеленью. Вверху, над переплетением ветвей и лиан, что-то парило и жужжало, гоняло лохматые тучи, блистало плоскостями и яркими треугольниками крыльев. Впереди дорога с лестницами, перилами, табличками и страховочными сетками сворачивала вправо. Влево убегала узкая тропинка, вьющаяся в зарослях, а над развилкой торчал огромный рекламный щит в форме параболического зеркала, по которому ползли серые квадратики. Надпись «Воздушный океан ждет вас!» едва читалась. Под многообещающим слоганом четыре стрелки показывали направление на все четыре стороны. Здесь же стоял ярко раскрашенный вендинговый аппарат со средствами от укачивания, которые на Летиции продавались на каждом углу, горстями, как детские сладости. Об обратной стороне пониженной гравитации, периоде адаптации и индивидуальной переносимости полетов туристам сообщали в последнюю очередь.

Рэд постоял, пожал плечами, свернул влево, на дикую тропу и вскоре остановился на краю небольшой посадочной площадки, зажмурившись от неожиданно ударившего в глаза солнца. Желтый карлик Морон сражался в небесах с целым сонмом облачных чудовищ.

На открывшейся взгляду площадке стояло три потрепанных флаера. К пористой скале притулился полукруглый домик с верандой. Под навесом, по-ковбойски закинув ноги на перила, дремал в кресле-качалке какой-то неопрятный тип. За домиком полукругом стояли старые ангары и распахнутый настежь склад инвентаря. У ярко-красного флаера пинала робота-ремонтника девушка в комбинезоне. Робот прожужжал гусеницами, рывком довернулся, встал под нужным углом и распустил веер манипуляторов.

– Привет!

У обернувшейся девушки была курносая мордочка с лукавыми глазами и забавная прическа – два высоко задранных белокурых хвоста. Кажется, в Бета-радиусе блонд снова вошел в моду.

– Можно мне покататься?

– А… вы…

– Я здесь проездом.

– Как это? То есть одну минуту!

Она реально успела проделать все за шестьдесят секунд: поставила робота на автомат, нашла валявшийся возле неисправного флаера планшет, глянула в него, подбежала к задремавшему напарнику, ткнула его в бок, убедилась, что помощи ждать неоткуда, и вернулась к посетителю с выражением радушия и уверенности на лице.

– Представьтесь, пожалуйста, чтобы я могла быстрее найти вашу заявку. Возможно, вы помните номер бронирования? Вы планировали ознакомительный полет или обучение?

– У меня нет заявки. В путеводителе указан ваш аэроклуб, а на развилке стоит рекламный плакат с заманчивым предложением открыть для себя воздушный океан.

Упоминание плаката девушку огорчило.

– У нас после грозы анимация отвалилась, вы свернули не туда. Пойдемте, я вас провожу. Извините. Вообще-то у нас такое нечасто бывает.

– Можно на ты. Меня зовут Рэджинальд.

Она улыбнулась в ответ и протянула руку:

– Я Шейла.

– А как же твой напарник, Шейла? Бросим его здесь?

– Это не напарник, – сказала она и посмотрела в сторону домика. – Это отец. Он… он тут до вечера.

– Ну, раз так…

– Я только включу сигнализацию. Я быстро.

Вслед за порывом ветра снова налетело облако, полное водяной шрапнели. Рэд отошел в густую тень древесных папоротников и проводил девушку взглядом. Если Шейла и не родилась на этой планете, то идеально адаптировалась к пониженной гравитации. Она передвигалась скользящими шагами – легко и стремительно, словно летела над выжженной посадочной площадкой сквозь вуаль, пронизанную светом. У посетительниц бара в административном здании один вид этой девчонки должен был вызвать истерический припадок. На ней была интересная униформа: белая блуза и ярко-синий «в облипку» полукомбинезон – скорее игривый, чем функциональный. Ни ремонтнику, ни пилоту в такой одежде на поле делать нечего.

Шейла примчалась обратно, на ходу доставая из кармана бейдж администратора.

– Если мы идем в аэроклуб, тогда это что? – спросил Рэд, указав рукой на полукруглый домик со спящим хозяином.

Еще несколько шагов, и оба они скрылись за выступом скалы.

– Это техплощадка. Раньше отсюда тоже летали, пока «Горизонт-овер» не пришел.

– Кто такой «Горизонт-овер»?

Где-то среди бесконечной электронной рекламы и ярких вывесок Гардону вроде бы попадалось это название.

– Это сеть аэроклубов, прямой конкурент «Лайтфлайта». Мы туда сейчас идем. Я правильно поняла… ты же хотел покататься?

– Да, все верно, просто я не запоминал названия.

Шейла сбавила шаг.

– Знаешь, Рэджинальд, мне и раньше попадались клиенты, которые не очень понимают, как здесь оказались, чего хотят и куда направляются, но чтобы так! – Она остановилась и обернулась к нему. – В кабинах наших аппаратов установлены детекторы наркотических веществ. Тебе ведь не нужны неприятности?

– А при чем тут детекторы? Направо от плаката, который молнией ударило, расположена действующая посадочная площадка атмосферных флаеров. Как выяснилось, она принадлежит аэроклубу «Горизонт-овер». На этой горе он, по всей видимости, «Лайтфлайта» задушил. Значит, с ним и будем летать. Ну вот, я вроде ничего не перепутал в местных реалиях. Что-то изменилось?

Шейла окинула спутника пристальным взглядом. Рукава серой, в цвет глаз рубашки, были подкатаны, ворот расстегнут. Вместо рюкзака или хотя бы бутылки воды он держал в опущенной руке форменную куртку.

– Космфлот, – сказала Шейла.

– Да. Это плохо?

– Нет, как раз наоборот. Это все объясняет! Пойдем, я знаю, какой инструктор тебе нужен.

– Если без инструктора?

– У нас так не принято.

– А если без оформления?

– Тем более. Без договора, без страховки и лицензии Управления аэронавтики руководитель полетов тебя к машине не подпустит. Правила ужесточили.

Перед пунктом пропуска Шейла стала совсем другой. Чувство долга сковало ей движения – этой воздушной фее, недавно летавшей над старенькой ВПП. Дерзкие хвосты последний раз хлестнули по ветру – она заколола их в высокую прическу.

– Давно вас с отцом этот «Горизонт» съел? – спросил Рэд.

Вместо ответа она сунула ему в руку разовый пропуск.

– Пешком тут далековато. Возьмем электрокар.

На искусственном плато, по краю которого пролегал маршрут для электромобилей, раскинулся настоящий аэропарк, в котором жили диковинно раскрашенные воздушные звери. Некоторым из них механики сложили крылья, а кое-кому и совсем открутили, чтоб не сбежали в небо.

Что-то взмывало ввысь и садилось, громко тарахтела мотором винтокрылая машина с выпуклыми иллюминаторами «под старину». А у самого края обрыва, подрагивая, ловил воздушные потоки распластанный планер. Вот он круто лег на длинное крыло, грациозно развернулся, показав узкие плоскости, и бесшумной тенью соскользнул в облака…

– Знаешь, а тебе везет, Рэджинальд, – сказала Шейла. – Дилан здесь, народу мало, вчерашний шторм всех распугал. Подожди на ресепшене. Вот там слева, кстати, лифт к метро.

– Ваши клиенты обычно на нем приезжают?

– И бронируют заранее летательный аппарат и время посещения! Но мы что-нибудь придумаем.

Рэд проводил взглядом бледную тень планера.

Электрокар практически въехал в фойе четырехэтажного здания, возле которого стояла диспетчерская вышка. Чуть дальше виднелись две массивные причальные мачты для дирижаблей. У входа притулился неизменный цветной киоск с пилюлями – прямо-таки символ туристической зоны планеты… В планетарном каталоге местные рекламщики, писавшие статью, уверяли, что им является зверек наподобие белки-летяги. Дети эти рекламщики.

«Внимание. Вы входите в зону нормальной гравитации», – прочитал Рэд и перешагнул жирную желтую черту перед дверями.

В зону нормальной гравитации ему не хотелось, хотелось сразу в небо. Только не на планере. От того, как тот сорвался в воздушный поток, перевалился с крыла на крыло и обернулся высотной тенью, у Гардона все еще немного сосало под ложечкой. Это было как-то совсем за гранью. Без руля и ветрил…

– Знакомься, Рэджинальд. Это Дилан. Между прочим, лучший инструктор нашего клуба и всей сети «Горизонт-овер»!

– Не преувеличивай, Шелли. Здравствуйте.

Лучшему инструктору было под пятьдесят. Им оказался седой чуть полноватый дядька – тертый, все на свете видавший, скорее всего где-нибудь по молодости воевавший, приемистый в движениях, как хорошая машина. С таким не забалуешь. Сорвиголовы, разнузданные молодчики, самоуверенные дамочки, толстосумы, неизменно блевавшие в полете, а теперь и звездные капитаны, за каким-то хреном упавшие с небес, – кого он здесь только не катал. Заметно повеселевшая Шейла выглядывала из-за его плеча. Она все успела: денежного клиента привела, отцу-неудачнику с ремонтом помогла, груз ответственности перекинула на каменные плечи инструктора, еще и договор оформила, обеспечив себе роялти.

Этот контракт Рэд с чистой совестью подмахнул не глядя – засмотрелся на пухлые губки Шейлы, которая подсунув ему документ, говорила о технике безопасности что-то ужасно занудное. В непредвиденных задержках рейсов определенно открывались новые грани: красивая девушка, подпись наотмашь, которая кроме тебя самого никого не угробит, и цветное небо, в ожидании встречи клубившее дождевые облака.

– Шейла, устроишь мне небольшую экскурсию, как вернусь? – спросил Рэд.

– По территории?

– За территорию.

Они перебросились еще несколькими фразами. Дилан терпеливо ждал, пока Шейла закончит флиртовать с клиентом. Вторая девушка-менеджер, оставшаяся за стойкой оформлять крикливую молодежную компанию, ввалившуюся в фойе, что-то уронила с досады, когда Рэд недвусмысленно коснулся руки Шейлы, передавая подписанный контракт.

– Ну что, готов к полетам, Рэджинальд? – поинтересовался инструктор.

– Я к ним сегодня с самого утра готов. Чего не скажешь о полетах.

– Сейчас мы это исправим. Пойдем.

– А у меня будет возможность выбрать машину? – поинтересовался Рэд, оглядываясь на Шейлу.

Дилан аккуратно придержал его за рукав повыше локтя и указал на транспарант «Внимание. Вы покидаете зону нормальной гравитации».

– Самое время немного сосредоточиться, капитан. Была возможность, но ты расписался за стандартный вариант.

– Да? Замечательно… Надеюсь, это не планер!

Это оказался не планер. Но крылья у двухместного мотылька имелись, хоть и не такие внушительные. Модель, как пояснил Дилан, ушла в серию под названием Wind-Wing, отсюда и маркировка – двойное W.

– Наш позывной «Восточный Пик Овер», далее – номер машины, присвоенный по номеру посадочной платформы. Все просто, подсказки на панели. Двигатели аварийной посадки на случай отказа системы «Крыло» расположены под каждой из посадочных опор. Система катапультирования тоже имеется, но, говорят, несовершенная.

– Кто говорит, разработчики?

– Нет, нашлись тут смельчаки в прошлом сезоне. Испортили себе отдых, а нам статистику.

Дилан открыл кабину и бросил на спутника короткий взгляд, мол, ты-то свой парень, не втравишь меня в неприятности?

– Двигатели аварийной посадки тоже «несовершенные»? – спросил Рэд.

– Ну, как сказать. Даже если все четыре работают, все равно носом клюет. Хочешь опробовать, Рэджинальд?

– Нет.

– Вот и отлично! Из развлечений у нас имеется вертикальный взлет, горизонтальный полет, режим зависания и различные комбинации технических возможностей. Место пилота слева.

– Управление дублировано, приоритет у инструктора?

– Само собой. Взлет с площадки и выход за пределы зоны подхода я новичкам не доверяю. Сегодня в небе свободно, но правило есть правило. Для всех.

Готовый к взлету WW походил на упиравшегося мотылька, которого изловили на потеху публике и пришпилили к платформе, чтоб не упорхнул. Плоскости крыльев стояли вертикально и щетинились пластинами механизации. Верхняя половина фюзеляжа и крыльев словно подернулась коричневой пыльцой, на которой тонким прутиком начертили многоугольные плитки. Эта конструкция, намертво сращенная с корпусом, обеспечивала разрежение воздуха над летательным аппаратом и тот самый «режим зависания», который упомянул инструктор. На машинах планетарных разведчиков Рэд видел нечто подобное, но те выглядели посолиднее.

Легкое касание ступеньки, которую и трапом-то не назовешь, толчок – и он запрыгнул в кабину, почувствовав себя при этом настоящим суперменом. Для тех, кто сумел адаптироваться к пониженной гравитации, альпинизм здесь, наверное, имел особый вкус абсолютного могущества.

Рэд окинул взглядом пульт, включил питание, нашел окошко высотомера и значок горизонта. На боковом экранчике пошла метеосводка. Он потянулся к кнопке запуска…

– Пристегиваемся! – напомнил Дилан.

Рэд пристегнулся.

– Включаем транспондер, – скучным голосом предложил Дилан.

Рэд убрал руки от пульта.

– Хорошо, хорошо. Я понял.

– Вот именно.

– Слушай, Дилан, а я там случайно ни за что такое не расписался, чтобы меня вообще до управления не допускать?

Инструктор рассмеялся.

– Чуток подожди, капитан, – налетаешься за свои деньги.

– Почему ваши инструкторы не любят работать с космолетчиками? – спросил Рэд.

– Не знают, чего от вашего брата ждать.

Дилан подключил питание, доложился диспетчеру и в ожидании разрешения на взлет развернулся к подопечному.

– Ты сам-то, Рэджинальд, знаешь? Тебе это зачем, если не секрет?

Рэд не сразу нашел что сказать. Вопрос застал его врасплох. Цепочка случайностей вырвала его из привычной обстановки космического рейда, оставив на поверхности незнакомой планеты в полном одиночестве. «Зачем»? – мысленно переспросил он и прислушался, словно рядом был кто-то, кто мог подсказать ему верный ответ. Но с семнадцати лет, с того самого момента, как переступил порог рекрутского пункта, Рэд принадлежал пространству, и только ему. Раздираемая войной Вселенная была его единственным постоянным спутником, другом и наставником, а после смерти Моники – и единственной любовью. Вселенная не расстреливала его из корабельных орудий и планетарных оборонных комплексов, не предавала, не калечила и не сдавала как дезертира в «Зону-77», а все те, кто состоял из плоти и крови, либо убивали его, либо погибали рядом с ним.

Рэд грезил возвращением в космос на больничной койке, в реабилитационном центре, на тестировании, где его списывали из военного космофлота… После войны в Службе Спасения для него мало что изменилось. Он попал с одной войны на другую – ту, что велась за человеческие жизни. А капитаном АСП стал не так давно и еще не успел свыкнуться с новой главой в своей жизни.

Наверное, для благополучного мальчишки, который в семнадцать лет не заявился бы на рекрутский пункт, купание в атмосфере планеты стало бы дорогим сердцу воспоминанием детства. Для военного пилота – развлечением в увольнительной. Для спасателя – отдыхом. Эти парни точно бы нашли, что ответить Дилану.

– У меня сегодня полно свободного времени, – сказал Рэд.

– Ясно. Еще вопрос можно, капитан?

– Хоть десять. На первые два я даже отвечу: да, мой рейс действительно задержали. И нет, ничего криминального – просто катаемся.

– Вообще-то я хотел спросить, почему «только не планер»?

– Ах, вот оно что… Не справлюсь я с ним, наверное, Дилан. Движки молчат.

В тишине, свистящей ветром в пробоинах, крутанулся задымленный горизонт. Истребитель сверкнул на солнце, прорезал густой смог, прерывисто взвыл суборбитальными двигателями, проскочил полосу огня и рухнул в болотную жижу, подняв фонтан брызг. Рэд на секунду прикрыл глаза.

– Хм. Будем считать, что я понял, – сказал Дилан. – Ну что, поехали отдыхать?

Красный диск Акрона проваливался в горизонт, желтый карлик Марон прошел зенит. Заснеженные вершины отливали багрово-лиловыми оттенками с одной стороны и полуденно сверкали – с другой. По склонам ползли причудливые тени, в вышине висела слоистая дымка. Местами она сгущалась и плакала дождем. Капли успевали испариться, не долетев до нижележащего яруса облаков, из-за чего казалось, что дымка кипит по нижнему краю против всех законов физики. Над горными цепями воздушные массы перемешивались, там шло настоящее ветровое сражение, которое накануне закончилось сильнейшим штормом.

Рэд получил управление в свое полное распоряжение, но поостерегся соваться к вершинам. На пробу он прошил насквозь лиловую тучу. Слабенькое защитное поле WW, которое укрывало только кабину спереди, замерцало, подсветив грозовую муть. «Мотылька» затрясло турбулентностью, за крыльями вскипели инверсионные следы, от носового обтекателя метнулись в стороны ядовито-голубые зигзаги. Окно метеосводки мигнуло красным, желтое солнце снова ударило в глаза сквозь затененное стекло кабины.

– Грозовой фронт у нас принято обходить, – заметил Дилан. – Придерживаемся правил, возьми левее. Вот тебе полный обзор, чтобы не заскучал.

Голограмма с камер внешнего обзора затопила кабину, создавая иллюзию прозрачности. Опция отдаленно напоминала режим совмещения при виртуальном контроле. Рэд посмотрел сквозь пол и приборную панель на горные склоны, где между водопадами роились мальки парашютистов, вингсьютеров и дельтапланеристов, задрал нос машины, дал полный газ и сверкающей бабочкой влетел в кристаллическую взвесь высотных перистых облаков и бледных, словно заледеневших радуг. Далеко внизу мертвенно тлел красный полудиск Марона. «Мотылек» задрожал и тоненько запиликал, продолжая набирать высоту.

– Почти потолок, – прокомментировал Дилан.

– Вижу, – сказал Рэд и уронил машину, крутанув несколько раз вокруг продольной оси. Мотылек недовольно загудел всем арсеналом двигателей, растопырил стабилизаторы, изобразил что-то вроде замедленного штопора, выровнялся и продолжил снижаться. Его научили не доверять незнакомым пилотам и строго следовать инструкциям безопасности. Рэд ухмыльнулся, включил систему разрежения по всем плоскостям, поиграл с углами атаки крыльев и развел WW на парочку акробатических этюдов. Дилан пережил эти выкрутасы стоически, но когда Рэд прошил сверху вниз почти все облачные слои, клубившиеся в пониженной гравитации, точно донный ил в прозрачном водоеме, он все-таки перевел на себя управление:

– Внизу плотный трафик. Здесь я сам, капитан.

Голограммы отключились. Схема прозрачности атмосферы, горный рельеф и черточки воздушных целей расползлись по кокпиту.

– Сейчас покажу тебе, для чего на самом деле нужны системы зависания, – сказал Дилан. – Не возражаешь?

– Н-ну… Я догадывался, что не для воздушной акробатики, – улыбнулся Рэд.

Вдоль отвесных склонов «мотылек» упал в горную расщелину, вздрогнул раз-другой, поймал восходящий поток, лег на него всей плоскостью коротких крыльев и медленно поплыл вперед, сопровождая стаю гибких тварей. Рукокрылые, как летучие мыши, они носились вокруг, охотились на какую-то живность в расщелинах скал, легко взмывали вверх, показывая брюхо в жемчужно-песочных пятнах, и стремительно исчезали среди камней.

Наверное, такой окраской природа наградила их еще до того, как изменились прозрачность и плотность атмосферы. В ее нынешнем состоянии они были слишком хорошо заметны, но климатехники обеспечили им другое видовое преимущество взамен защитной окраски. С приходом человеческой цивилизации у них не осталось врагов. Атмосферные течения, которые искусственно нагоняли и подкачивали, прежде чем воздушный океан стабилизировался, выкосили тут почти всю местную фауну.

– Высотные охотники. Местная достопримечательность, – невольно понизив голос, комментировал Дилан. – Проголодались, пока непогоду пережидали. Не поверишь, капитан, эти твари пережили терраформирование, приспособились к избытку кислорода и очаровали экологическую инспекцию. При том что они хищники, не зарегистрировано ни одного случая нападения на человека. С летательными аппаратами предпочитают мирное сосуществование, туристам позируют.

– Удивительные существа, – совершенно искренне согласился Рэд, разглядывая гибкие тела, которые еще чуть-чуть – и показались бы омерзительными. Создавая и приспосабливая высотных охотников к новым условиям, естественный отбор остановился на тонкой грани, отделяющей красоту и гармонию от уродства.

– Да. За экватором только не выжили.

Экватор опоясывало технологическое кольцо энергетических установок и поля солнечных батарей, большей частью ориентированных на желтое солнце. Сезоном дождей в южном полушарии планета была обязана энергетикам. Примерно раз в полгода они корректировали атмосферу и жестко диктовали природе свои условия, чем туроператоры с удовольствием пользовались.

– А что у вас на севере, Дилан? – спросил Рэд. – Там совсем другой рельеф.

– Промзоны. Космодромы и грузовой порт, перевалочная база, отстойник для транспортников. База климатехников на полюсе. Ты не видел с орбиты?

– Видел, потому и спрашиваю. Интересное зонирование.

– Одним экстремальным туризмом климатическую трансформацию планеты не окупишь, как ни старайся… Если хочешь, здесь иди по маршруту сам. Маркер диспетчера на панели видишь? Вот строго по нему.

Красный диск Акрона почти скрылся. В небе царствовал желтый карлик Марон. Горная цепь разомкнулась, открывая обратную дорогу на Восточный Пик. Внизу поплыли пологие холмы и папоротникообразные деревья. Бархатистую зелень с высоты можно было принять за сплошную сельву, дымившую туманом, словно от разрывов. На развороте вокруг одинокого пика солнечные лучи ослепительной очередью влупили по кабине…

Залп чужого истребителя, который он пропустил.

Еще один залп сбросил его с атмосферной границы – его добивали.

Отключился виртуальный контроль, засипел и сдох речевой информатор.

Отказ систем управления – красным по всем экранам.

Кашляющие хлопки суборбитальных двигателей в свистящей ветром тишине.

Планета внизу горела.

– Рэджинальд!

«Мотылек» клюнул носом и испуганно качнул крыльями.

– Ч-черт.

– Спим, в облаках витаем или в космосе уже? Почему у нас машина не контролируется?

Вот же наметанный взгляд у мужика. Может, у них стоят детекторы не только на наркоту, но и на сбитых над джунглями пилотов?

– Засмотрелся на горизонт. Отвлекся… Нечасто я его вижу.

– Переводим систему «Крыло» в режим автоподбора, аккуратно добавляем газ, медленно снимаем питание с элементов планирования. Идем на высоту, – фирменным скучным голосом предложил инструктор.

– Все в порядке, – обернулся к нему Рэд. – Правда. Вернуть управление?

– Ладно, набирай сам, только не резко. Погода улучшается, народу прибавилось, а мы спотыкаемся на ровном месте. Я же говорю, никогда не знаешь, чего от вас ждать.

Рэд кивнул и провел образцово-показательный полет на базу, чтобы исправить превратное впечатление о космолетчиках, которое складывалось у пилотов местных аэроклубов. Но на ВПП Дилан, как и обещал, заходил сам, предоставив клиенту любоваться пропастями каньонов, каменюками, выплывающими из тумана и оборудованием климатехников, раскиданным по плоскогорьям.

– Спасибо, Дилан. Красиво тут у вас, и машинка у тебя классная, – сказал Рэд, отстегнулся ровно в тот момент, когда опоры коснулись стартовой площадки, и посмотрел, как крыло Wind-Wing встает в нейтральное положение.

– А за что мне спасибо? Сам себя развлек – на здоровье… Ты где так летать научился, капитан?

– В Высшей Школе Космолетчиков. Аналог-два. Гражданский космофлот.

– Ну да, ну да. Видел я твое удостоверение, там черным по белому написано.

Дилан хмыкнул, обесточил «мотылька» и открыл кабину.

Под правой лопаткой у Шейлы была вытатуирована лань, а по левому бедру вился высотный охотник. Лань показалась Рэду пошловатой, из напитков он предпочел джин, а в сексе – старую добрую классику.

Они лежали на широкой кровати в гостиничном номере – жаркие, пьяные, еще слишком уставшие, чтобы продолжить.

– Ого. Где это тебя так? – сказала Шейла, разглядывая синтетические рубцы, располосовавшие Рэджинальду правую ногу от бедра почти до щиколотки.

Он накинул на бедра простынку и перевернулся на бок.

– Попал в аварию.

– На звездолете?!

Ей показалось это ужасно романтичным. Или она так его дразнила… Рэд, у которого джин плескался в крови, не разобрался в тонкостях интонации.

– Нет, это я подростком разбился на отцовском морском катере. Взял покататься и врезался в причал.

– Ой-ой. Меня бы за такое точно по головке не погладили. Влетело?

– Ты не представляешь как! Еще и без ноги чуть не остался, спасибо, у родителей денег на «Бионику» хватило.

Кое-что из этого было правдой: отцовский катер, море и развороченный причал. С причалами у него вообще как-то не сразу сладилось. Особенно заметно это стало, когда Рэд пересел на среднетоннажник класса МНК. Но та морская авария из детства осталась без последствий.

– Бедняжка, – сказала Шейла, смешно надула губы и потянула простынку на себя.

Второй раз у них получилось лучше. Не так нервно, не так жадно, к тому же в комнате наконец очнулся кондиционер, а от выпитого по телу разлилось приятное тепло.

– Можно… устроить антигравити-шоу, – прошептала Шейла и успела улыбнуться, прежде чем он впился губами в ее полуоткрытые пухлые губы.

– М-м… Обойдемся без антигравити.

В конце концов Рэд позволил ей отвоевать простынку, завернуться в нее и устроиться на подушках с бокалом шампанского в руке. Из-под полуприкрытых век он скользил взглядом по распущенным волосам – прямым и гладким, как выбеленный лен, по контуру груди и по задрапированному бедру, на котором еле просвечивал высотный охотник, словно нырял в густую пелену облаков.

– Увезешь меня отсюда, мой капитан? – спросила Шейла.

– Куда? Нет, погоди, я угадаю… Хоть куда, но лишь бы навеки с тобой?

Шейла вздохнула, поставила бокал и откинула с лица льняную прядь.

– Ты всем так отвечаешь, Рэд?

Он встал, сходил за бутылкой джина, оставшейся на столе, прихватил пачку сигарет и убавил мощность кондиционера.

– А ты всех космолетчиков об этом спрашиваешь. Да, Шелли?

Девушка промолчала. Рэд закурил и устроился рядом с ней на кровати.

– Поговорим о погоде и местных достопримечательностях… – предложил он. – Например, ты не знаешь, какому идиоту пришло в голову, что перепады от искусственной силы тяжести к природной будут переноситься легче, чем просто пониженная гравитация? Ваши несчастные туристы затягивают адаптацию из-за колебаний. Даже мне за целый день эти скачки поперек горла. Но все гостиницы и наземные перевозчики, точно сговорившись, выдают корабельный стандарт гравитации за всеобщее благо.

– О-о, ты знаешь, как развлечь девушку разговорами! – улыбнулась Шейла. – Не всех, – добавила она.

– Э-э…

– Не всех космолетчиков.

– Хорошо, хорошо, детка, я поверил.

– Нет, ты не поверил.

Рэд посмотрел, как сигаретный дым поднимается к потолку, расписанному аляповатыми серебряными звездами и втягивается в вентиляционную решетку.

– Хочешь со мной? Собирайся, поехали.

– Вот прямо сейчас?

– Конечно.

– И ты возьмешь меня на свой корабль?

– Легко. Шеврон и эмблему видела? Я капитан звездолета свободного поиска. Говори, куда тебе надо, пока я не передумал.

– Я тебе не верю, Рэд. Вот ни на полстолечко, – она показала ему кончик мизинца с перламутровым ноготком.

– Какая недоверчивая.

– Ага. Это у меня от папы. Когда пришел «Горизонт-овер», он их угрозам тоже не верил, пока брат не разбился на следующий день после отказа от сделки. Говорят, случайность, но отец с тех пор не просыхает… Знаешь, почему мне это не приходило в голову?

– Отказать «Оверам»?

– Познакомиться с космолетчиком и свалить отсюда! Местные девчонки ради вас даже на север специально едут. Там два космопорта, оба больше нашего за счет грузовых терминалов…

Она придвинулась ближе. Рэд затушил сигарету и отпил джин прямо из горлышка.

– Девчонки – это хорошо. Еще пару-тройку подружек заберем, – шепнул он в ушко, оконтуренное разноцветными стразами, и коснулся мочки губами.

– Я не полечу. Я переоформила нашу стартовую площадку на себя и сдала «Оверам» в аренду. Ты видел, какой здесь градиент неба?

Он видел. Переходы цвета, слоистые дымки, ультрамарин и густая синева, уходящая ввысь, в черноту космоса.

– Я… получила место админа, а в перспективе…

Он поймал ее руку с недоверчивыми коготками и потянул к себе. Шейла поддалась. Оба были уже изрядно нетрезвы. Рэд позволил ей отобрать у себя бутылку и попытался рывком прижать девушку, но она как-то хитро вывернулась в последний момент, легко опрокинула его на спину, уселась сверху и провела пальцами по тонким ниточкам шрамов на его груди.

Рэд перехватил запястье прежде, чем рука Шейлы коснулась левого виска.

– Не надо!

– А это все тоже в море… Наверное, морские чудовища?

Если б она попросила, он бы на крови поклялся, что сказал сущую правду – от кроткого царапания перламутровых ноготков его только что током не било. На хрен всю эту экзотику с пониженной гравитацией! Он знал массу старых проверенных способов выпасть из реальности, с большинством из которых Шейла безропотно соглашалась. Послушная девочка. Даже слишком… И лишних вопросов почти не задает.

Прерывистый зуммер инкома прорвался сквозь мерный шум льющейся воды. Рэд подскочил как ошпаренный.

– Два часа до старта, капитан. Ты где? Джери не может с тобой связаться, спрашивает, когда нас ждать, – раздался голос штурмана.

– А… Да.

– Что да?

Рэд откашлялся. От того, как резко он вскочил, в глазах потемнело. Шейла, одетая в тонкие трусики и махровый тюрбан из полотенца, остановилась в дверях душевой.

– Пусть запрашивает свободную орбиту.

– У тебя все в порядке, капитан?

– Лучше не бывает.

Рэд взвесил в руке инком.

– Здесь нет орбитальной связи? – спросил он.

– Конечно, нет. Это обычная гостиница, но можно подключиться через сеть космопорта.

– Ага. Что-то я… Далеко отсюда до космопорта, Шелли?

– Не очень. За час-полтора точно доедешь. Хочешь, я с тобой съезжу? Я люблю космопорт.

– Нет… – Комната качнулась перед глазами. – То есть да. Мы опаздываем, собирайся… Пусти меня в душ. Я сейчас.

Он посмотрел на молочные розочки светильников, отражавшиеся в полупрозрачной стенке душевой кабины. Надо было остаться в отеле Квинса. Проспать все эти благословенные часы, а потом спокойно сесть в предоставленный флаер. Какой, к чертовой матери, джин, какое небо, какая…

Шейла успела слегка подвести глаза, накрасить губки и собрать льняные волосы в высокий хвост – на этот раз один.

– Рэд, одевайся, ты сам сказал, что опаздываешь.

С пьяными мужиками она действительно обращаться умела. Более или менее Рэд протрезвел за две станции до космопорта, но до этого светлого момента он как-то оделся, покинул гостиницу, нашел нужный транспортный узел, вовремя махнул кредиткой и погрузился в вагон, в очередной раз испытав перепад силы тяжести. Все это произошло без навязчивых тычков в бок, причитаний и проблем со стражами порядка, без потерь вещей и документов. У его светловолосой феи оказался целый набор положительных качеств. Она ремонтировала атмосферную технику, скорее всего, неплохо ее пилотировала (при таких-то отце и брате) и обладала исключительными коммуникативными навыками.

Перед конечной Рэд приоткрыл глаза, полюбовался на мельтешивший за окном пейзаж, провел ладонью по лицу и отвернулся. Шейла посмотрела на него по-особенному долго – не то с болезненным интересом, не то с глухой тоской.

– Как ты поведешь свой звездолет, Рэджинальд?

– У меня там нет детекторов.

– Скажу по секрету, у нас их тоже нет, иначе половины клиентов мы бы недосчитались, но я немножко про другое. Если бы я согласилась с тобой лететь, мне бы сейчас было не по себе.

– Ерунда. У нас есть еще один пилот…

– Космопорт! Конечная! – гаркнул динамик в самое ухо, заставив Гардона болезненно скривиться.

– Ты слышал? Мы приехали, Рэд. Хочешь, пройдемся по улице? Зайдем со стороны автопарковки. Там у них есть небольшое кафе, подземный переход в зал ожидания космопорта и народу никого.

– С чего это там пусто в разгар сезона…

– У них почти всегда пусто! Официантов нет – только прием заказов работает. У нас здесь либо летают, либо на метро доезжают. Автодороги – дорогое удовольствие, строят в основном видовые трассы или серпантины для байкеров. Вот на севере местность холмистая, там по-настоящему ездят, вблизи промзоны.

– У тебя есть машина, Шелли?

– Нет.

– А откуда ты знаешь про кафе на парковке?

– Я иногда сюда приезжаю. Когда небо ясное, здесь очень красиво стартуют пассажирские челноки, все в огнях, с парковки лучше всего видно. Некоторые грузовики сразу после взлета встают вертикально… Тебе, наверное, неинтересно.

– Вертикально – автопилотируемые шаттлы орбитальной доставки.

Они в обнимку побрели в бледной ночи – желтый карлик ушел за горизонт, его красный собрат давно спрятался, стало заметно прохладнее. Дождь в районе космопорота разогнали, территорию вокруг подсветили, но очень экономно: свет лежал на дорожках теплыми мазками и пятнами. И гравитацию здесь держали на корабельном стандарте. Намертво. Все эти рекламные трюки – «за окнами отеля вас ждет воздушный океан», «почувствуйте себя первопроходцами» – хозяева космопорта отвергли еще на стадии строительства. Укачанных пассажиров им и без того хватало.

– Хорошая идея, Шелли, – признал Рэд.

– Переспать с тобой?

– Эта и вовсе лучшая во Вселенной! – улыбнулся он и глубоко вздохнул. – Да нет – пройтись по улице.

Девчонке он нравился. И судя по тому, с какой готовностью Шейла метнулась вдоль автоматизированной стойки за прощальным кофе, ей ужасно не хотелось расставаться. Несколько лишних минут, проведенных со звездным капитаном, дарили ей удивительное, не испытанное ранее ощущение, что она действительно может изменить судьбу.

В пустом туалете «звездный капитан» критически посмотрел на себя в зеркало, сунул голову под кран с холодной водой, вышел почти трезвым воплощением провинциальной девичьей мечты и наткнулся на очередной вендинговый аппарат.

Он вытряс из пестрой железяки пригоршню разноцветных шариков, пилюль и звездочек, сунул в рот, кивнул подоспевшей Шейле и запил обжигающе горячим кофе. На прощание они чокнулись одноразовыми стаканчиками. Перед служебным входом Рэд смял свой в руке, выбросил в утилизатор и включил индивидуальный коммуникатор на постоянный прием.

Глава 2. Гряда грез

Красная линия разрубила пополам привставшего в седле гонщика и рассекла заднее колесо его мотоцикла. Голограмма брызнула алыми блестками, распалась на трехмерные осколки и собралась заново. Недвусмысленное предупреждение могло напугать кого угодно, кроме тех, кому предназначалось. Со стороны широкой просеки, раскатанной следами колес, ветер доносил напряженное взревывание моторов и восторженные вопли. Экстремалы плевать хотели на трехмерные пророчества и предостережения.

Кристина решила, что падающий на голову мотоцикл – сомнительное удовольствие, повернулась к просеке спиной и зашагала в противоположную сторону.

Она подозревала, что туристический рай – не всегда рай, аудиогиды безбожно врут, а путеводители все приукрашивают. Само название «Гряда Грез» заронило в ее душе зерно сомнения насчет обещанных тишины, уединения и удаленности от воздушных трасс. Но байкеров в горах она все-таки встретить не предполагала.

Она проводила взглядом треугольник дельтаплана. Если вблизи турбазы и были по-настоящему нехоженые леса и горы и девственно чистые небеса, путеводители об этом помалкивали, чтобы не осложнять жизнь спасателям. Местные дороги и фуникулеры туда недотягивались, а летать с частными пилотами в сезон дождей Кристина посчитала не столько рискованным, сколько неоправданно дорогим удовольствием.

Она вышла из леса на открытое место, вдохнула запах влаги и выжженных трав, легла на теплый каменный выступ, закинула руки за голову и, стараясь не обращая внимания на легкое головокружение, уставилась в небо. Если бы не управляемость местной атмосферы, Кристину с этого лысого пятачка уже смело бы в пропасть. А горы гудели бы и стонали под натиском атмосферных фронтов.

Вытянутое облако вспороло бочину лиловой туче, усевшейся на ближайший горный пик. По траве и снаряжению брызнул дождь. Здесь, на высоте, капли размером с крупные бусины едва успевали согреться до той температуры, чтобы дождик не ощущался как ледяной душ. Небо временно очистилось и взорвалось красками.

Нет, два солнца – это все же чересчур. Кристина встала, стряхнула с волос и со снаряжения неестественно крупные капли, намазала лицо, плечи и шею солнцезащитным кремом, тщательно вытерла руки, чтобы не скользили, и разложила на земле страховочную систему. Первым вниз умчался «Сервал» с рюкзаком. Снаряжение было прокатным. Одна из железных лап «Сервала» подозрительно дергала крючьями, но стоило Кристине подключить управляющий браслет, железяка примчалась обратно, зацепилась за самый край скального выступа и замерла в ожидании команды. На сигналы виртуального управления она отзывалась очень оперативно. Прибежит, накормит, напоит, все что нужно принесет, спасателей вызовет… Наверное, какое-то небольшое механическое повреждение.

Кристина подмигнула «Сервалу», отправила его повыше – на ближайший козырек, запустила фотосессию и, красуясь перед глазком объектива, нацепила остальные элементы управления снаряжением. VR-браслеты обняли запястья. Накладка-обруч в женском варианте комплекта имела некоторое подобие орнамента и фестончатый край. Очки пестрели рекламными наклейками. Четыре «Арахны», висевшие на карабинах пояса и жилета, попадали на землю как переспелые груши, натянули стропы и раскрылись. Из черных перчаток, точно из подушечек кошачьих лап, прорезались когти, Кристина втянула их обратно и снова выпустила. Из ботинок вылезли впечатляющие шипы.

Скалолазанием без скафандра Кристина занималась только в институте во время очных сессий. Но пористые скалы Летиции, изобилующие террасами и расселинами, вкупе с пониженной гравитацией представляли собой удобный и живописный скалодром.

Кристина перевалилась через выступ, посмотрела, где удобнее всего перескочить на противоположный склон, и начала спуск, который по задумке вскоре должен был перейти в подъем. Для альпиниста, даже со скидкой на любительский уровень, у нее получилось все шиворот-навыворот – сначала вниз, потом наверх. Зато настроение, испорченное перед отпуском, стремительно улучшалось.

Аудиогид врал, но не так чтоб совсем без совести. Иллюзия дикой природы присутствовала. Буйных мотоциклистов, прыгавших через ущелья, отсюда почти не было видно и слышно, летуны куда-то разлетелись, а фуникулер остался далеко позади. Скала уступами спускалась вниз, к зеленому морю рукотворной сельвы. Кристина отважилась на несколько неуклюжих, но захватывающих прыжков вдоль склона. «Арахны» страховали чересчур жестко, немного дергали карабины, вгрызаясь в скалы так, что вниз летели пыль и каменное крошево, но ощущение полета и теплые водяные шары, носившиеся в воздухе, свели на нет недовольство стандартными настройками снаряжения. Кристина купалась в воздушном океане, настоящий ветер трепал ей волосы, мокрые от дармовой влаги.

Расщелина.

Она раскинула хищных «Арахн» по две на противоположных склонах, присмотрела подходящий карниз, за который можно зацепиться, выпустила все когти и очертя голову ринулась в свободный полет, неуклюже растопырившись в воздухе. Тонкий свист удлиняющихся страховочных строп, шум ветра в ушах, дикое ощущение мгновенной пустоты, неожиданно теплый вертикальный поток воздуха, а затем жесткий треск снаряги, впившейся в камень. Кристина, тяжело дыша, распласталась по склону. Расстояния здесь из-за вечной игры света и тени оказались обманчивыми – она едва долетела. Если бы не восходящий поток – точно болталась бы сейчас посредине расщелины, как марионетка на четырех ниточках, пока ее умная страховка не подтащила бы ее к тому склону, у которого выше процент безопасности.

«Сервал» – носильщик переправился самостоятельно и укоризненно смотрел на хозяйку глазком фотокамеры. Кристина отменила режим фоторепортажа, потрогала ободранный локоть и растерла мазки крови на пальцах. Ничего. Потом можно заклеить. Когда-то она мечтала о таких ссадинах, которые заживали бы на солнце под коричневой корочкой, как в детских книжках. На их страницах загорелые дети с удовольствием обдирали эти самые корочки, добытые на велосипедной прогулке.

Прогулка – это вездеход. Велосипед – это нагрузка в тренажерке. Другие дети – по видеосвязи или в общей кают-компании Центральной базы, куда научники съезжались раз в полгода, устав от переговоров по видео. Пока папу с мамой не перевели на другой объект, Кристина вообще не знала посторонних людей, внешней атмосферы, пригодной для дыхания, жилого блока, не заставленного приборами, родителей, которые выходят на улицу без скафандров и неизменного маминого «Боже, ты только посмотри, какая красота», когда над ледяными торосами выкатывался далекий голубой шарик местного солнца, а в посветлевшем небе повисала гигантская тарелка планеты.

Позже семья перебралась из Гамма-радиуса удаленности в Бету, но путешествовала Кристина по-прежнему виртуально, училась по-прежнему дистанционно и пожимала плечами на мамино «как все-таки приятно вернуться в цивилизацию». Это продолжалось долго, лет до пятнадцати. Оказавшись в колонии Аналога-1, где родители руководили уже собственной группой Дальней разведки, Кристина впервые столкнулась с необъятностью человеческого мира, разницей мнений, суждений, спорами о политике и вооруженных конфликтах, с шумом живых голосов и болью первой любви – трагически неудачной и оттого еще более желанной. Наверное, тогда она раз сто вспомнила прогулки в вездеходе: голубоватый диск, в одиночестве висящий над ледяной планетой, – это действительно красиво, величественно и очень спокойно.

Небо постепенно затянуло сплошной облачностью. Кристина подозвала «Сервала», отобедала сухим пайком, сделала несколько глотков из термоса, ослабила светофильтры очков, подключила локационную поддержку и продолжила восхождение – легкая, когтистая, почти всемогущая на этом отдельно взятом горном склоне. Если бы еще усилившиеся порывы ветра не стремились сбросить ее со скал, путешествие можно было посчитать самым легким из всех ее немногочисленных приключений в горах.

Напульсник мигал красным значком, настойчиво призывая открыть присланный Баком файл. Кристина взбиралась вверх по склону невесомой ящерицей. «Сервал» дразнил ее сверху, удерживая дистанцию в пять метров. «Арахны» на подстраховке рыскали по скалам, умудряясь каким-то чудом не путать стропы, и фиксировались, выбивая пыль.

Бака, все его сообщения и напоминалки о сообщениях Кристина игнорировала с особым чувством. В отпуске она имела право ему не отвечать. Бак – их оператор баз данных – сумасшедший ублюдок, липкий и несмелый, когда пытался к ней приставать, и охрененно раскованный в сети. С недавнего времени Кристина его ненавидела. Вдвойне сильнее от того, что муж не собирался ее от него защищать.

– Ну какая угроза? Да ты посмотри на него, – сказал Карл. – Парню и так не повезло с рождения.

– Зато с прохождением медицинского тест-контроля ему сказочно повезло!

– Неправда, Крис, ты же знаешь. Бак честно получил допуск.

– Он использует систему дальней связи не по назначению и… он… Он сидит на S-cerebro!

– Это разрешенный анальгетик. Марк говорит, что, кроме всего прочего, превосходно снимает похмелье, и если бы не цена, он бы сам его с удовольствием употреблял.

– Бак жрет его тоннами!

– Этот препарат разработан для таких, как он! И пока мне от врача-консультанта жалоб на Бака не поступало.

– Он лазит в мою почту! И в твою тоже. У него из башки торчат разъемы. И у него всего три увлечения – голые женщины, виртуальный групповой секс и расчеты внешней угрозы.

– Первые два неопасны, третье – полезно. Ну перестань, Крис…

– Он извращенец, Карл!

– Он очень ценный сотрудник. И от него я в твой адрес не слышал ни одного дурного слова, между прочим. Постарайся хоть немного умерить свои фантазии о сексуальных домогательствах с его стороны. Да, он необычный парень, но почему-то никто, кроме тебя, не считает его извращенцем, включая медицинскую комиссию Дальней разведки.

– Что-о?! Ты защищаешь его от меня, Карл… Его! От меня. Ты в своем уме?!

– Как руководитель группы, я стараюсь быть объективным. Бак не виноват в том, что твои родители перегнули палку с традиционным воспитанием. К тому же нам обещали второго оператора баз данных. Что я буду делать, если и он не придется тебе по душе? – Карл улыбнулся.

– Сто лет назад обещали! – почти выкрикнула Кристина.

– Что ты… Ну не плачь, Кристи… Если хочешь, я поговорю с Баком.

Кристина вытерла слезы. Забрала подписанное перед началом разговора заявление на отпуск. Муж-начальник – это непросто даже для очень традиционного воспитания.

– Не трогай моих родителей! Вся эта база одного их вздоха не стоит.

Ух, как она жалела, что рассказала Карлу о своем детстве. До потемнения в глазах жалела, но тогда ей казалось, что они бесконечно понимают друг друга. Ощущение одной волны, планетарная разведка, допуски к массивам информации, он даже подарил ей обручальное кольцо и нашел в энциклопедии интересную статью о помолвке с отсылками на историю Земли-1.

Может быть, он просто хотел ее трахнуть.

В отличие от Бака он легко это проделал – Кристине достаточно парочки старомодных обрядов, чтобы она стала счастлива до слез и податлива как шелк.

Она вгрызлась в скальную породу когтями ботинок, вжалась в камень, расстегнула устрашающего вида перчатку и стянула кольцо с безымянного пальца. От слишком резкого движения перчатка закачалась на гибком темляке и по умолчанию втянула когти. Какое-то мгновенье Кристина постояла над пропастью с зажатым в кулаке обручальным кольцом. В окутавшем склон тумане стало промозгло и холодно. В небе заполыхала высотная гроза, подсвечивая нижележащие слои облачности. На стеклах VR-очков далекие зигзаги молний отображались неприятными зелеными трещинками.

Кристина сунула кольцо в карман, шевельнула запястьем, вернув упавшую перчатку на место, и огляделась. Погода испортилась. «Дикий край», обещанный аудиогидом, раскинулся вокруг во всей красе. Ветер выл, туман клубился, атмосферное давление скакало как в неисправном шлюзе. Со склона пора было уходить, и как можно быстрее. В укрытие или наверх? Кристина запросила оптимальный маршрут до вершины.

«Нет связи со спутником. Доступна локальная сеть».

В общем, не страшно. Локация работает, оборудование в порядке, сиюминутная задача понятна. Вызывать помощь пока нет повода. Вот на солнцезащитном креме сегодня точно можно было сэкономить. Понадеявшись, что все это ненадолго, Кристина подманила «Сервала» с рюкзаком, облачилась в ветровку, прицепила на пояс аварийный запас, как того с самого начала требовала инструкция, и полезла наверх, не стесняясь подтягиваться на скользящих стропах «Арахн» при каждом удобном случае. Неприятные порывы ветра загоняли ее в щели, но местные горы, расколовшиеся еще в процессе образования и дополнительно потрескавшиеся благодаря усилиям специалистов по трансформации, представляли собой идеальное укрытие от ледяных ветров.

В одной из расщелин Кристина наткнулась на гнездо высотных охотников, пережидавших непогоду. У нее от страха чуть сердце не выпрыгнуло из груди, но семейство местных полуптиц-полузмей повело себя очень степенно. Из пещеры пахнуло теплом и тухлой рыбой. Кубло из переплетенных тел и крыльев пошевелилось, из него высунулась любопытная костяная мордочка птенца, которого сразу втянули обратно, а над всем семейством приподнялся величественный гребень самца. Если хозяин и намеревался броситься на нечаянную гостью, то не успел – Кристина отпрянула раньше, взмыла на «Арахне» метров на десять и запоздало пожалела, что отменила «Сервалу» режим «фоторепортаж». Карл бы удивился…

Она добралась. По-обезьяньи пробежала по пологому склону, спряталась за острым зубцом от ветра и осмотрелась. На лысой вершине беспощадно выло, вокруг ватными хлопьями летал самый настоящий снег. Где-то внизу, невидимый в тумане, жутко скрипел рукотворный лес, слышался треск вырываемых с корнем деревьев и глухой рокот. Он нарастал, резал снежный сумрак и подсвечивал его, добавляя пейзажу мертвенных оттенков.

Кристина, только-только оторвавшаяся от скалы, шарахнулась в сторону. Ревущий мотоцикл – тяжелый, с широкими шипастыми колесами и мощным лобовым щитком, с кучей каких-то сверкающих элементов и двумя гарпунами, торчавшими справа и слева от фары, едва не сбил ее с ног. Очки VR среагировали на яростный свет, мир расцвел яркими зелеными красками. Метель, перешедшая в поток острых ледяных кристаллов, стала совсем зловещей.

– Где байк? – рявкнул из-под шлема укротитель бешеного мотоцикла. Динамики у парня стояли мощные. Слышно его было отлично – на полгоры, наверное.

– Нет, я тут…

– Ладно, после достанешь! Садись!

Мотоциклист поехал прямо на нее. Кристина инстинктивно попятилась.

– Стой! Сорвешься. Совсем отбитая?

На его костюме, больше похожем на легкий скафандр, на мотоцикле и на шлеме красовались огненные буквы ORG.

– Да я тут случайно…

Парень сообразил, рассмотрел, сбавил тон. Ему тоже мешала локационная поддержка, штриховавшая зеленым опасный склон и ледяную метель.

– Дикарем отдыхаешь?

– Да.

– Штормовое предупреждение не слышала?

Кристина помотала головой и покосилась на одинокий огонек, продолжавший упорно мигать на браслете управления.

– Нет.

– Подбирай снарягу, садись сзади. Это надолго: высотная станция вышла из строя, не будет регулировки плотности от полутора тысяч и выше. Сейчас тут все снесет ветром к херам собачьим.

– Что такое ORG? – спросила Кристина, неловко оседлав ревущее железное чудовище.

– Дура, что ли? Орг – это организатор. Народ вниз сгоняю. Короче, поехали, переждешь у нас в лагере. Ты откуда такая дикая?

– Из Гамма-радиуса.

– Космолетчица! Вот же повезло-то… Пилот еще, наверное?

– Нет.

– А кто?

– Специалист научной группы Дальней разведки.

– А, ну… А я Ник. Держись крепче, разведка!

Ревущий монстр сквозь пургу рванул вниз по склону.

Грозовую ночь Кристина провела в сюрреалистическом разбойничьем вертепе. Извращенцу Баку и не снилось, сколько раз ее облапали, ущипнули за задницу и заставили выпить «для сугреву», за спасение и на брудершафт. Полулегальное лесное стойбище, возбужденное недавними прыжками через пропасть и грянувшей бурей, орало, не спало и развлекалось на всю катушку. И, в общем, Кристине это почти понравилось. Все мышцы болели после отчаянного восхождения. Ветер выл за обустроенной пещерой. Кристина, растянувшись на синтетических шкурах у настоящего костра, разглядывала граффити на стенах и местных девчонок с выбеленными волосами, раскрашенных и растатуированных кто во что горазд. Парень, которого она так и продолжала называть про себя Оргом, хотя он представился Ником, дал за нее кому-то по морде. Тут Кристина поняла, что совершенно пьяна, не столько от горячительных напитков, сколько от усталости, и уснула в уголке под непристойные песни.

Утром Ник любезно предложил подбросить гостью до фуникулера. Вчерашний монстр с бронестеклом, гарпунами и огненными буквами ORG по причине наладившейся погоды остался на парковке возле лагеря. Они отправились в путь на другом, более легком мотоцикле.

Фуникулер не работал. И так получилось, что Ник довез Кристину до самого дома, сделав небольшой крюк через мост, которым на самом деле оказалась крыша метротоннеля. Система безопасности отчаянно вопила им вслед.

Возле потрепанного ветром домика Кристина неловко слезла с мотоцикла, сказала «спасибо», почему-то добавила: «Я замужем» и некстати вспомнила, что еще на горе сняла кольцо.

– В следующий раз не экономь, плати за сигнализацию – посоветовал Ник. – Здесь у нас отдыхающие попадаются – лучше бы дома отдыхали. Как привалит толпа с колониальных рудников… Однажды к нам даже полицаев с космопорта перебрасывали.

Дороже планшета у Кристины ничего с собой не было, а планшет в рюкзаке тащил немного подсевший за вчерашний день «Сервал». Не дослушав Ника, она потянула на себя приоткрытую дверь.

– Вот это кавардак! Часто у вас тут такие ураганы? – спросила она, подняла с пола перевернутый стул и прикрыла распахнутые дверцы шкафа.

– Это не ураган. Тебе дверь выломали.

Ник, так и не вошедший в дом, выразительно ковырнул указательным пальцем перекошенную личинку замка.

– Зачем? Что тут брать? – растерянно улыбнулась Кристина.

– Тебе лучше знать.

– Нет-нет, ерунда. Наверное, кто-то испугался штормовой погоды и залез бурю переждать.

– У вас там все такие? – усмехнулся Ник и выразительно поднял глаза к прояснившимся небесам. – Здесь что-то искали. И если ты в самом деле не знаешь что, то на твоем месте я бы удрал отсюда как можно скорее.

– Зачем? То есть… Куда?!

– Да хоть куда. Собирай барахло, плати наличкой, если есть, и не выходи на связь. Со мной тебя шмонать начнут, как только к цивилизации подкатимся. – Кажется, ее неустрашимый моторыцарь смутился. – Понимаешь, у меня с законом отношения сложные. Если кто узнает, что я опять к космопорту сунулся…

– Все в порядке, я сама доберусь. Большое спасибо, Ник.

Кристина подошла к ершистому парню, державшему под мышкой мотоциклетный шлем, встала на цыпочки и поцеловала его в щеку на прощание. Она не поверила Нику, у которого нелады с законом были разве что не написаны на лбу крупными буквами, что надо бежать от таинственных грабителей. Но после всех треволнений и ночи, проведенной среди чужих людей, она внезапно очень захотела домой – в дальний космос. Этот отпуск они планировали с Карлом. Не стоило ей поддаваться на его уговоры и ехать одной. Все пошло наперекосяк с той глупой ссоры…

Теперь Кристина будет думать об этом до самого возвращения. И всякий эпизод плохой погоды, мелкую кражу или чей-то косой взгляд воспринимать как знак судьбы. Ну уж нет! Она торопливо собрала вещи, оставила посреди комнаты прокатное альпинистское снаряжение, надела рюкзак и, прославляя пониженную гравитацию, зашагала к станции.

Поезд с пневматическим свистом нырнул в тоннель.

Сообщение от Бака, из-за которого Кристина пропустила штормовое предупреждение, открывалось дрожащей как желе омерзительно жирной голой задницей. Кристина прикусила губу, вздохнула и посмотрела в окно. Задница сменилась элегантной парой – он во фраке, она – в подвенечном платье. Сердце, пронзенное стрелой, два гламурных до омерзения котика и роза. Пунцово-красная роза, надломленная у самого бутона, на мятом бархате, в тяжелой раме… А где же порно и сиськи? Заболел их аналитик?

Кристина открыла файл. Обычный массив данных с Цепи, все звенья в активе. Похоже, стандартная рассылка для анализа. Бак не дает отдохнуть от себя ни на секунду, всю память планшетника забил! Надо что-то решать, но сначала – добраться до дома.

Она убрала планшет, откинула столик и сунулась на местный сайт продажи билетов. На ТЗС-Гамма-202 ближайший рейс завтра, мест нет. Она посмотрела стыковочные рейсы – ничего. С билетами на ближайшие дни ситуация была аховая – шторм таки распугал клиентов, хоть Ник и говорил, что отдыхают здесь, на окраине галактики, люди не робкого десятка, многим из которых кислород в воздухе уже за счастье.

Кристина, намеревавшаяся сдать обратный билет, поднесла палец к виртуальному окну идентификации в Сети и убрала руку. Лучше улететь через неделю, чем не улететь совсем, если не подвернется ничего служебного или попутного.

«Экспресс-транзит, – выдал поисковик. – Звездолет АСП МНК-17 “Моника”. Фрахт “Овер-Спэйс-тур”. Наличие свободных мест уточняется. Время старта уточняется. Время в пути уточняется. Время прибытия в порт назначения ТЗС-Гамма-202 по расписанию».

– Это как же так? – прошептала Кристина. – Все уточняется, а прибытие по расписанию?

Она посмотрела на цену билета и загрустила. Вспомнила разгромленный домик, неработающий фуникулер, ледяную метель в зеленом мареве локации, парящие снежинки размером с сюрикен и адреналинового Ника с его неладами с законом, недвусмысленными намеками и параноидальной подозрительностью. Нет. Если и возвращаться, то не туда. Гряда Грез – точно не ее место на этой планете.

– Космопорт! Конечная.

Кристина поправила лямку рюкзака и нащупала в кармане удостоверение. Проходя через пассажирские и служебные зоны космопорта, она предъявляла его на пунктах контроля то людям, то сенсорам автоматического досмотра и врала про служебную необходимость почти не запинаясь, пока не вышла к стартовым платформам «Овер-Спэйс-тур», где стояли под погрузкой малые бортовые звездолеты «Моники». Здесь Кристину ждала первая часть отгадки, из чего складывается цена билета на рейс и почему он значится в категории VIP, если это всего лишь транзит в Гамма-радиус через удаленную заправочную станцию.

Наверное, штормовому мотоциклу Ника ночами снилось, что в следующей жизни он родится одним из таких звездолетов – мощным, брутальным, функциональным, с зачехленными элементами внешних подвесов и трансформируемым корпусом. Машины казались слепыми от преданности – прозрачные изнутри многогранники пилотских кабин отливали матовым блеском. Сопла атмосферных стабилизаторов, замерших в нейтральном положении, мерцали защитными пленками силовых полей. Воздух над ними дрожал. Звездолет, который стоял чуть дальше, прятал в закрытых гнездах носовые орудия. Бортовые люки были открыты, в них грузилась разношерстная толпа туристов, которой руководили двое служащих космопорта и черноволосый красавчик в графитово-серой форме с шевронами гражданского космофлота, крупными буквами АСП и штурманским значком. Форма на нем сидела с иголочки. Дамы из туристической группы невольно оборачивались, спотыкались и рисковали свалиться с коротких трапов, поднимавших их к открытым люкам.

– Здрасьте… – сказала Кристина. Абсолютно некстати она начала вспоминать, когда в последний раз пользовалась косметикой.

– Добрый день. Вы к нам? Опаздываете?

Темно-карие глаза космолетчика гипнотизировали ее как кролика. Из-за коротких угольно-черных ресниц они казались искусно подведенными косметическим карандашом или оформленными татуажем. И этот голос – последнее, что слышали доверчивые кроличьи уши, порозовевшие от смущения, перед тем как…

Кристина решительно протянула удостоверение. Последний раз она наносила на лицо настоящий макияж три года назад на свадьбу. Зато причесывалась вчера перед восхождением и сегодня утром – итого целых два раза.

– Мне нужно попасть на ТЗС-Гамма-202. Служебная необходимость. Подбросите?

– Дальняя разведка? – недоверчиво переспросил АСПшник.

– Научный отдел, направляюсь к месту работы в Гамма-радиус, – подтвердила Кристина.

– Сожалею, но ничем не могу помочь. У нас коммерческий рейс.

– Да, я знаю, я посмотрела на сайте. А если в служебную каюту?

– Ты еще скажи, на билет не хватает.

Кристина вздохнула и мысленно пересчитала оставшуюся наличность за вычетом все еще не сданного билета.

– С частичной оплатой возьмете? – спросила она, растеряв всю уверенность.

– Тогда не заливай мне про служебную необходимость, – тихо предложил штурман и оглянулся на сотрудников космопорта, закончивших погрузку. – Все в порядке! Это к капитану.

Он дождался, пока они отошли и недвусмысленно поинтересовался:

– А под частичной оплатой у нас что имеется в виду?

Кристина прикусила губу и приготовилась к позорному отступлению. Ее настрой давал сбой, щеки горели. Гормональный фон после ночи, проведенной в вертепе Ника, и вовсе потерял всякую устойчивость. Дурацкая была затея сесть на транзитный звездолет АСП без билета. Как и на любой другой. Она протянула руку к удостоверению, которое ей не спешили отдавать.

– Подожди, начальство спросим, – улыбнулся штурман, показав два ряда ровных белых зубов. – А то будешь мне ночами сниться с вечным укором во взоре.

Кристина неуверенно улыбнулась в ответ и снова почувствовала себя кроликом… который по ошибке угодил на распродажу в секс-шоп. Это все Бак, будь он неладен! Сделал из нее озабоченную истеричку, которой на каждом углу сексуальные домогательства мерещатся.

– Дальняя разведка… Выйди, выйди, поруководи погрузкой… – говорил меж тем штурман в коммуникатор. – …значит, я беру бабло, сажаю ее на колени к клиентам и взлетаю! Да, здесь… Держи, Кристина. – Он вернул девушке документ. – Сейчас с нашим капитаном познакомишься. Растопишь его сердце, может, и возьмет. Что вряд ли. Больше ничем не могу помочь.

Открылся люк второго звездолета, развернулся трап. Кристина перевела взгляд на приближавшегося капитана. Он был с виду немного постарше, тоже темноволосый, но не такой жгучий брюнет, как штурман. И тоже форма сидит – пилотам ВКС обзавидоваться! Походочка чуть вразвалку, легкий шрам на левом виске… Просто хоть сейчас обоих в рекламу космофлота планет-Аналогов.

– Ну и какого черта, Серж!

Кристина невольно выпрямилась.

Не в настроении капитан.

Рэд остановился в двух шагах. Девчонка стояла вполоборота, переводя взгляд с него на штурмана и обратно. Одной рукой она сжимала ветровку, в другой держала удостоверение Дальней разведки. Какая-то тоненькая и хрупкая, несмотря на спортивную одежду, поджарую фигурку и свежую ссадину на локте. Почти нереальная здесь, на стартовой платформе. Неуловимо похожая, не внешне, нет, но чем-то до боли похожая…

Имя давно затерлось. Он превратил его в пустой звук, в маркировку, растворил в синтетическом голосе бортового компьютера, оно стало одним из тысяч других имен. Но дело оказалось не в имени – в прядке волос, выбившейся из-за уха, или в самой этой нелепой женской стрижке, когда ровно обрезанные волосы чуть-чуть не достают до плеч и рассыпаются на прямой пробор так, что их все время приходится поправлять. Когда Моника поднимала руку, чтобы откинуть волосы, на плече ее летного комбинезона вспыхивала рубиново-алая «А», и на рукаве оживали железные змейки разъемов. «А» – это «Атака». Победоносное название бригады, которое боевые пилоты набивали на плече или у сердца точно оберег.

– Добрый день. Я командир экипажа МНК-17. Что у вас случилось? – Он уткнулся невидящим взглядом в удостоверение.

Гребаная планета! Гребаный фрахт. И Джери прав десять раз – нельзя уходить в поиск без второго пилота.

– Кристина Маршански, научный отдел Дальней разведки. Я возвращаюсь из отпуска на базу, расположенную в Гамма-радиусе удаленности. Через ТЗС-Гамма-202 до нее проще всего добраться. Ваш рейс ближайший, господин капитан.

Почему-то она не смогла ему соврать. Ну вот не смогла, и все! Так легко языком молола про служебную необходимость, пока прорывалась к частным посадочным платформам, принадлежащим «Овер-Спэйс-тур», а тут язык к небу прилип.

Рэд вернул девушке корочки.

– Хорошо, возьмем до.

– Благодарю вас, сэр! – выдохнула Кристина, не веря своему счастью.

– И все? – недоверчиво поинтересовался штурман.

– И все.

– Про оплату с ней поговорить не хочешь, капитан?

– Серж, ты меня для чего сюда вызывал? Вопрос с лишним пассажиром решить – ну так я решил! Взять на борт.

– Да, сэр.

– Пассажирский салон у тебя заполнен, посадишь ее на место второго пилота. Дублирование управления блокировать.

– Да, сэр.

Штурман недовольно скривился вслед развернувшемуся капитану.

– Извините, – вполголоса сказала Кристина. – Кажется, из-за меня у вас теперь неприятности.

– Нет, Кристина, не из-за тебя. Просто кто-то у нас наотдыхался на всю катушку… С ним бывает, не обращай внимания. Давай на ты?

– Да… Давай.

Серж уверенно положил ей руку на плечо, и Кристине стало подозрительно неспокойно то ли под ключицей, то ли около сердца или неопределенно ниже – наверное, у солнечного сплетения.

– Осторожно, ступенька, – галантно предупредили ее. – Добро пожаловать на борт!

Стараясь не обращать внимания на удивленные взгляды, Кристина вслед за своим провожатым прошла в кабину и утонула в амортизационном кресле второго пилота. Позади сомкнулись переборки, изолируя пассажирский отсек, шум чужих голосов стих, под руками штурмана ожила и замигала индикацией приборная панель. Тихо щелкнул динамик.

– Здравствуйте, дамы и господа, говорит капитан. Меня зовут Рэджинальд Гардон, я рад приветствовать вас на борту. Мы стартуем к несущему звездолету через несколько минут. Пожалуйста, пристегните ремни безопасности. Напоминаю, что свободное перемещение по салону запрещено во время всего полета. Салон оборудован системой видеоконтроля и датчиками распределения нагрузки. Также обращаю ваше внимание, что на малых бортовых звездолетах этого класса нет обслуживающего персонала. В случае чрезвычайной ситуации вы можете напрямую связаться со мной или пилотом второго шаттла.

Еще один тихий щелчок динамика.

– Серж, обратный отсчет пойдет с шестидесяти секунд, специально для тебя вывожу на табло. Готовность к взлету?

– Принято. Готов. На автопилоте меня не поведешь, капитан?

– Нет, сам рули. Дистанция установлена, приоритет у меня, разрешение на взлет получено. Диспетчерский канал не отключай. Режим аудиосвязи общий. Двигатели на прогрев… Серж!

– Да, сэр?

– Не отвлекайся.

Кажется, штурман остался не слишком доволен перспективой ручного пилотирования. Он скривил губы, поправил гарнитуру и разблокировал штурвал.

– Чувствуй себя как дома, Кристина. Нравится тебе в космосе летать?

Странный вопрос. Смотря куда, на чем и с кем, как надолго. На одноместных модулях обслуживания, где надо управлять самостоятельно, пожалуй, страшновато. На огромном рейдере, который шел в Альфа-радиус из каких-то неведомых глубин и забирал маленькую Кристину с родителями с ледяной планеты, ей не понравилось: большой, страшный, стонущий по ночам, с кучей заблокированных отсеков, забитых покалеченным оборудованием. С медблоком, около которого принято было ходить со скорбным выражением лица, как мимо кладбища. Пассажирские лайнеры казались ей скорее забавными со всеми примочками в виде смотровых галерей, кормилок-поилок, живых стюардов и прочей мишуры.

Как-то не случилось в ее жизни корабля галактического класса, который бы ей однозначно понравился. В отношении средств доставки Кристина оперировала другими критериями: скорость, надежность, мастерство пилотов – если пилотируемый. А если обычная болванка, вроде шаттла, которым они с Карлом пользовались на «Гравистаре», то качественно просчитанные траектории.

Кристина решила не отвечать, ограничилась недоверчивой улыбкой и пристегнулась. Кресло подстраивалось под анатомические особенности пилота, в глубине сиденья что-то уютно урчало. По спинке, мягко обнявшей ее за плечи, прошлась легкая дрожь. Все проблемы вместе с начальственным Карлом, озабоченным Баком и хамоватым Ником сгинули в какой-то неизвестной доселе области пространства, где их немилосердно плющило силами гравитации, пока с Кристиной болтал перед стартом штурман-пилот коммерческого рейса.

Серж мельком взглянул на вспыхнувшее табло отсчета и развернул к попутчице кресло.

– Крис, это ничего, что я так неформально? Я почему спрашивал – я реально боюсь летать!

Раньше ее так называл только Карл.

Пятьдесят секунд.

– Не сдашь меня капитану? Он-то уверен, что все в порядке.

– Нет, не сдам.

Сорок.

– Ну, за знакомство, – штурман запустил двигатели.

Кабину расчертили координатные сетки, включилась локация, на пульте загорелся значок герметичности, зашелестели системы кондиционирования.

– Думал я попросить одну красавицу поцеловать меня на удачу, чтобы черная бездна не поглотила нас обоих…

– Серж, ты там уснул? – спросил динамик.

Штурман понизил голос:

– …но пока я решался, капитан получил разрешение на взлет.

– Где общий аудиорежим инкома? Почему у тебя канал космопорта отключен, где связь с несущим кораблем? Мы взлетаем, экранирование где?

– В процессе, господин капитан.

Серж улыбнулся Кристине и вернул кресло первого пилота в рабочее положение. На табло обнулилось время.

– Старт! – сказал динамик.

Глава 3. МНК-17 «Моника»

Это был второй рейс. В два приема Гардон с Сержем привезли на «Монику» шестьдесят восемь человек, а если считать с прибившейся девчонкой из Дальней разведки, то шестьдесят девять. В капитанском катере, как ни выкручивайся, больше двенадцати полноценных посадочных мест не монтировалось. Зато салон планетолета капитан не узнал, когда перед отлетом заглянул внутрь, – пассажирский вагон! Техники просто отлично сработали.

– Хорошая работа, Левис, – сказал Рэд старшему технику, встретившему их в ангаре.

– Спасибо, господин капитан.

– Распределяйте остальных гостей. Этой партии тоже неплохо бы объяснить, что мы – не туристический лайнер. И повежливее.

– Г-хм. Вы бы им, господин капитан, со своей стороны…

– А я их с этим уже поздравил.

Гардон махнул штурману, выгружавшему девчонку из кабины планетолета, и подошел к первому пилоту Джеральду Стрэйку, остававшемуся на борту за старшего. Рядом стоял радист, который вместе с ним пришел встречать пассажиров от лица командного состава.

– Привет, – сказал им Рэд. – Кто на мостике?

– Блохин.

– У нас на борту все в порядке, надеюсь?

– У нас, господин капитан, отставание от графика полсуток, – объявил Стрэйк, не скрывая недовольства. – Ты почему на связь не выходил?

– Не получалось. Что там с пассажирами из первой партии: буйные и недовольные есть?

– Предполагаются. Но пока тихо.

Стрэйк очень и очень сдержанно кивнул подошедшему штурману.

– Здравствуйте, – робко сказала девушка, выглядывавшая из-за его плеча.

– Добрый день.

На окаменевшем лице Джеральда Стрэйка не дрогнул ни один мускул. Радист на секунду поднял глаза к потолку.

– Собираемся в рубке через десять минут, – сказал Рэд. – Старт по готовности, как всех разместим и определимся с маршрутом.

– Да, господин капитан.

Рэд, Серж и девчонка с рюкзаком, не сводившая глаз со штурмана, зашагали к лифтам жилых отсеков, на несколько минут опередив пассажиров, за которыми присматривали свободные от вахт техники «Моники». В новеньких спецовках. Изображая приветливые улыбки. Работа на грузопассажирских судах, да и вообще работа в АСП имела свою неповторимую специфику. Выдерживали не все.

Рэд никак не мог укомплектовать технический персонал, пока в экипаж не нанялся Левис Белтс – усатый и зычный, больше похожий на потрепанного штормами боцмана со старинного парусника, чем на космолетчика. С его появлением текучка рабочих кадров прекратилась как по волшебству. Но продолжилась чехарда со вторыми пилотами, которые увольнялись с испытательного срока по двум причинам – либо не тянули в профессиональном плане, либо не могли сработаться с капитаном МНК-17. Второе чаще.

Как раз перед рейдом Гардон рассчитал очередного выскочку, вздумавшего играть с ним в «кто здесь лучший пилот». Стрэйк, правда, присмотрел одного парня на испытательном полигоне – отлетал с ним, пока тестировал малые бортовые звездолеты для «Моники», которую пригнали с верфи с пустым ангаром. Но Гардон уперся:

– Мне здесь испытатели планетолетов не нужны, мне второй пилот нужен, – заявил он. – Что ему у нас делать, если он в пространстве не работал?

– Ну, парень не совсем новичок, стажировался год в торговом флоте после «Вышки». Говорит, не понравилось.

– Отличное резюме, Джери! То, что надо.

– У нашего штурмана немногим лучше, работает же. Я подстрахую, подучим.

– Тебе заняться больше нечем? Может, нам орбитальника взять, все равно переучивать?

Стрэйк посмотрел на своего норовистого капитана долгим взглядом и сказал при всем комсоставе: «Как скажешь, Рэд. Раз тебе никто не хорош, пойдем вдвоем, выручку поделим. Или дальше занимайся подбором кадров вместо свободного поиска».

Стрэйк был старше Гардона, в мастерстве ему не уступал, а бывало, что и выигрывал за счет прошлого опыта, и порой его неодолимо тянуло воспитывать разгильдяйский экипаж вместе с командиром. Итогом воспитательных моментов, утверждения лидерства, скандальных увольнений и разборок стало то, что Джери и Рэд ушли в свободный поиск вдвоем, а когда поняли, что погорячились, искать кого-то в открытом космосе было уже поздно. Так что теперь в пилотаже упражнялся весь командный состав звездолета, включая радиста Кейта Фила.

– Красавцы, – сказал Кейт, имея в виду капитана и штурмана, за которыми закрылась дверь лифта.

– Угу, – подтвердил Стрэйк. – Слетали-вернулись… Один с выхлопом, второй с бабой!

– В лучших традициях.

– И связи у них опять не было, Кейт!

– Конечно. У нас связи с поверхностью никогда не бывает, непонятно, что я вообще тут делаю. Как думаешь, их там в самом деле задержали или наш капитан кое-что приукрасил?

– Вот у него и спроси. Основной контракт побоку, сроки тоже, полная посудина народу.

Стрэйк включил инком в режим общей аудиосвязи:

– «Первый пилот – экипажу. Малые бортовые звездолеты на платформах. Челночные орбитальные рейсы завершены. Все члены экипажа и пассажиры на борту. Старт с орбиты по готовности. Командование судном сдал». Нашему капитану это надо было – пусть со всем этим шалманом сам и разбирается!

– Он, кстати, нас на мостик звал, – ухмыльнулся Кейт. – За руль рвется.

– Да вижу, сейчас начнется, – проворчал Стрэйк. – Пока не нагоним отставание, не кончится. А его хрен нагонишь, даже если мы с Гардоном всю дорогу в спарринге пойдем и штурмана на синхрон посадим.

За спиной капитана сомкнулись лепестки ирисовой диафрагмы, преграждавшей посторонним вход в рубку. Обзорные экраны тускло светились в энергосберегающем режиме, мигала индикацией система разведения объектов, в центральном окне плавала схема разрешенных орбит. Бортовой компьютер «Моники» обменивался данными с диспетчерскими службами космопортов Летиции и проходящими кораблями. Под вечнозеленой иконкой системы жизнеобеспечения множились столбцы параметров – панель отражала данные подключения кают, расконсервированных в пассажирском отсеке.

По отношению к местам радиста, штурмана и особенно – бортинженера, который сидел ближе всех к выходу, кресла пилотов выдавались вперед и упирались в центральный пульт. Они выглядели более массивными за счет общего основания, и по старинке экипаж называл этот блок управления мостиком. Системой виртуального контроля полета на звездолетах класса МНК были оборудованы все три пилотских ложемента, при необходимости управление легко дублировалось или оперативно передавалось. Кресло второго пилота «Моники» пустовало второй месяц.

За рабочим пультом бортинженера, вполоборота развернувшись к центральному обзорному экрану, сидел Виктор Блохин. На дисплее перед ним перестраивалась энергетическая сеть. Звездолет перераспределял ресурсы с учетом взятых на борт пассажиров, так что большую часть вахты бортинженер вопреки инструкциям провел на своем рабочем месте, а вовсе не в пилотском кресле. С выполнением инструкций и расписанием вахт на «Монике» вообще все было очень непросто, особенно если корабль находился на орбите.

– О! Привет, капитан, где вы пропадали? Тут Стрэйк уже с обеда всех не любит. Ты, кстати, в его списке идешь под первым номером.

– Привет, я в курсе. У нас звездолет исправный?

Виктор развернул кресло и посмотрел на Гардона снизу вверх.

– Все штатно. Что у вас там случилось, Рэд?

– Да ничего не случилось. Из-за шторма на поверхности заказчик не успел людей в космопорт доставить.

– И что?

– Подождали, перевезли в два рейса. Где все? Я сказал собраться через десять минут, никто не пошевелился!

– Сдается мне, это потому, что ты сам на тринадцать часов опоздал, капитан. Спокойно! Мне Стрэйк уже все подробно изложил про необходимость дисциплины и субординации на космическом корабле. Можешь не повторяться, у тебя все равно так складно не получится. Лучше скажи, что за девчонку Серж привез.

– У нас вместе с ней шестьдесят девять человек. Если я начну рассказывать про каждого пассажира, мы на полгода здесь застрянем.

Гардон прошел к своему месту.

– «Моника», голосовой контакт!

«С прибытием, Рэджинальд. Рада приветствовать на борту».

– Ну, хоть кто-то рад. Мы готовимся к отлету, запроси разрешение диспетчера. Обратный отсчет с разрешенного времени страта. Командный состав в рубку!

Первым пришел Серж.

– Догонять будем, капитан, или ты заказчика уболтаешь? – спросил он.

– Будем догонять. У нас в контракте два часа опоздания прописано, дальше – неустойка.

– А можно поинтересоваться, с какой радости мы такие контракты заключаем? – вполголоса спросил Серж, больше обращаясь к Виктору. – Мы что, диппочта, чтобы по расписанию прибывать минута в минуту. Или у нас попутных грузов не встречается?

– И пассажиров, – поддакнул Виктор, встал, потянулся и подошел к Сержу. – Кстати, туроператор людей предупредил, что круизер сломался и их грузопассажир повезет? Они вообще знают, куда попали?

– По-моему, не очень. Меня на посадке вопросами забрасывали, что у нас есть на борту, кроме тренажерки. Кейту с Джери тоже досталось.

– У нас на борту много чего можно придумать! За чаевые. А что за девчонку ты привез?

– Из Дальней разведки. Только при чем тут я? – штурман светло улыбнулся. – Это Гардон ее взял.

– Она в самом деле из ДР? – спросил вошедший радист.

– Кейт, а можно мне информацию о пассажирах получить? – поинтересовался Рэд, не оборачиваясь.

– Я и так о пассажирах. Разместили. Так что за девчонка, пилотесса?

– Нет, из научников.

– Кто из научников? – спросил Стрэйк, появившийся вслед за радистом. – Девочка эта?

– А я один ее не видел, да? – спросил Блохин.

– Твою мать… – Рэд вывесил секундомер с обратным отсчетом на весь обзорный экран и развернул кресло. – Слушаю, кто не готов.

Экипаж с явным сожалением разошелся по рабочим местам. В рубке повисла подозрительная тишина. Коммуникаторы комсостава были оборудованы системой подавления внешнего звука, позволяли общаться в закрытых аудиорежимах, и Рэд не сомневался, что Кейт с Джери как раз сейчас выясняют, кто все-таки притащил девчонку на борт: капитан «Моники» или штурман и как скоро они из-за нее передерутся. Но Гардон предпочел не вламываться в разговор со своим наивысшим приоритетом.

– Не готов, – доложил Серж. – Схему маршрута вам перебиваю. У нас был небольшой запас, но мы все растеряли… Первый отрезок держи, капитан, остальное скорректирую по ходу.

– Кейт?

– Так я давно готов, я с пассажирами вожусь. Двое суток без Сети выдержать не могут, все исстонались. Сейчас перекину на них один радар ДС, выделю им трафик на маршевых участках.

– Не обвалят нам связь?

– Нас теперь вообще хрен взломаешь! – сказал Виктор. – Я вам с самого утра информационную безопасность обеспечиваю в поте лица, пока кое-кто внизу развлекается.

– А кто дрых полдня, как узнал, что старт откладывается? – спросил Кейт.

– Экая ты сволочь, локаторщик! Человек на пять минут прилег, а ты сразу капитану закладывать. У меня психотравма в анамнезе. Мне можно.

– Тише! – сказал Гардон. – Я из-за вас первого пилота не слышу.

– Я еще не сказал ничего, жду, когда заткнутся.

– Разобьем сутки по двенадцать часов, Джери? Или четыре по шесть? – примирительно спросил его Рэд.

– А штурман у нас двое суток на синхроне отработает? Вечно он не готов!

– Вы с капитаном определитесь для начала, кто из вас на старте, – предложил Серж. – Где график работы пилотажной группы?

– Первые сутки по двенадцать часов, вторые по шесть, я на старте, – сказал Гардон, пресекая споры. – Автопилотируемые участки… Ну, разметь, посмотрим. После старта Джери свободен. Виктор и Кейт, отвечаете за пассажирский салон, время распишите, скиньте мне. Кстати, а видеонаблюдение оттуда куда делось? Мне картинка не нужна, себе забирайте, но я в принципе ее не вижу, и БК загадочно молчит на запрос.

– Э-э… А, ну да! Отсек был в консервации, пока я обновлялся, а там у меня стандартные пароли на простых устройствах. Сейчас…

– Виктор, нет! Не сейчас.

– Ладно… Виноват, сэр.

– Вот увидишь, наш бортинженер нас когда-нибудь угробит. Только бы жрать и языком молоть. Вон какую рожу наел, психотравма у него! – вполголоса сказал Стрэйк капитану.

– Я ему паек урежу и взыскание в бортовой журнал запишу, – пообещал Рэд. – Как только сменишь меня, так первым делом. «Моника», виртуальный контроль!

В бортовой журнал «Моники» попадала тщательно отредактированная и несколько приукрашенная информация о рейдах. Первому пилоту это не нравилось. Он любил порядок и правильно оформленную документацию. Он неодобрительно посмотрел на своего капитана. Рэд отвернулся, пряча улыбку, разблокировал штурвал, выдвинувшийся из панели управления, и надел гарнитуру. Панель мигнула значками в режиме ожидания.

На обзорниках прорисовалась Вселенная. На спинке капитанского кресла вспыхнула надпись VIRT-CONTROL. Ложемент Стрэйка и пустующее место второго пилота остались темными. Индикация очень наглядно показывала остальным членам экипажа, кто из пилотов ведет звездолет.

Рэд проверил бесперебойники и пристегнулся в кресле. БК заглянул в глаза своему пилоту. Несколько секунд он считывал его биопотенциал через нейросеть гарнитуры и прошивку комбинезона, и рубка провалилась в космос, расчерченный координатными сетками и информационными окнами.

– Капитан – экипажу. Старт с разрешенной орбиты в девятнадцать сорок пять. Техническому персоналу усиление вахт до шести человек. Звездолет пойдет в режиме ручного управления до места назначения. Двое дежурных техников на пассажирский отсек. Ответственные по второй палубе – Фил и Блохин. Слушаю, кто не готов. – Рэд переключился на громкую связь: – Добрый вечер, дамы и господа. Говорит капитан звездолета МНК-17 «Моника». От лица Ассоциации Свободного Поиска и экипажа я рад приветствовать вас на борту грузопассажирского звездолета…

– Слышь, Виктор, мы тебя нынче как пассажирам представлять будем? – вполголоса сказал Кейт, перегнувшись через подлокотник кресла. – Врачом или бортинженером?

– Зависит от того, есть у нас на второй палубе паника по поводу космического путешествия или нет.

– Да нет. Среди них еще поискать того, кто в пространстве не работал.

– И что, мало им? Зачем они все к нам набились? – хмыкнул Виктор.

– Посидишь несколько лет на рудниках или на транспортниках добывающих компаний или попрыгаешь на орбитальных линиях: с планетоида на планетоид, с куска льда на каменюку… На любое корыто сядешь, лишь бы на атмосферную планету или в круиз! Им еще повезло, что у них в этом захолустье форпост туриндустрии под боком есть.

– Дело не только в этом. Скоро «Большая бета» стартует, а на ТЗС у нее промежуточный финиш перед обратной петлей. Станция войдет в историю, – сказал Серж.

– Не может быть! Гонку сто лет назад отменили из-за военных действий.

– Возобновляют. Новостные ленты скоро лопнут от рекламы…

– А что там еще интересного в освоенном космосе, Серж?

– Больше ничего. Колония Гамма-14 опять претендует на звание Аналога. Как обычно – шумно. С акциями протеста. Нагнали объединенные ВКС на все орбиты.

– Ты дорогу нарисовал? – спросил штурмана Стрэйк. – Сейчас Рэд закончит в микрофон любезностями сыпать, он тебе башку открутит. Один вон уже дотрепался. Может, у нас там террорист на террористе на второй палубе, пора отсек блокировать, а мы знать не знаем. Мы камеры забыли включить!

– Так врачом или бортинженером, Виктор? – напомнил Кейт.

– Беременные есть? – уточнил Блохин.

– Вроде нет, – ухмыльнулся Кейт.

– Рано еще, не успели, только начали, – скороговоркой подсказал штурман, не поднимая головы от полетных карт.

– Значит, бортинженером буду, – объявил Блохин.

– И чем это, интересно, им поможет? – штурман все-таки отвлекся.

– Тебе мастер-класс показать?

– Онлайн не выйдет – у тебя видеоконтроль в пассажирском салоне накрылся.

Стрэйк недвусмысленно высказался по поводу умственных способностей и психологического возраста некоторых членов экипажа.

– Да я серьезен как никогда, Джери! – вскричал обиженный Блохин. – Если истеричных баб полный вагон не набился, всем по фиг, есть на судне врач или нет.

– Виктор, – сказал Гардон, закончив вещать по громкой связи. – Еще слово скажешь, у нас на судне точно ни врача, ни бортинженера не будет! И штурмана кстати, тоже. Высажу обоих к чертовой матери. Вместе с субличностями.

Рэд посмотрел вслед уходящему с орбиты транспортнику торгового флота. Звездолет распался на блок-схемы, оброс густой сетью параметров и снова собрался в единое целое. Внизу над подсвеченным шаром планеты промелькнул геостационарный спутник. Как раз над ним «Моника» нарезала круги в ожидании разрешения диспетчера.

Калибровка малых расстояний: сотня километров до спутника, триста девяносто от спутника до поверхности. Рэд чуть повернул голову и приблизил изображение удалявшегося геостационара. Низковато висит. «Моника» уйдет, наверняка поднимут.

Он вывел в рабочее окно предложенные штурманом опорные точки маршрута, рядом с которыми бежали пунктирные линии запасных вариантов. Схема перестраивалась, росла и ветвилась. Серж еще работал – корректировал курс, пытаясь выиграть пилотам время.

Дистанционная калибровка: Рэд посмотрел вдаль – Вселенная развернулась в бесконечность. Сверхмассивные черные дыры, захваченные системой ориентации в качестве маркеров, пульсировали и яростно чертили вокруг себя синие треки высокозаряженных частиц. Не нравилось им быть чьими-то маркерами. Легкая дымка то сгущалась, то разряжалась, отражая плотность межзвездной среды. И на все четыре стороны разлетались острые стрелки локации. Чуткие и стремительные, они уверенно проскальзывали сквозь путаницу чужих информканалов. Кейта можно было не спрашивать, готов ли он к отлету.

Пятнадцать секунд.

Слева внизу Рэд нашел игрушечный кораблик, сидящий на странице звездного атласа как муха на газете. Такое небольшое напоминание от разработчиков о том, кто ты есть на самом деле. Многих раздражало. Рэду почти нравилось. Схема заменяла ему безделушку над лобовым стеклом. После всех слоев информации, которые взрывали пилотам мозг, и постоянной скачки расстояний эта плоская черно-белая картинка в одну секунду упрощала реальность до исходной. Жаль, что практически сразу после подключения к системе управления Рэд переставал ее замечать.

Он перекинул на штурвал управление маневровыми двигателями и поставил маршевые в режим прогрева. Подпространственные ускорители обесточены на маршевом участке вблизи обитаемой планеты. Вроде бы все в порядке. Кроме видеоконтроля в пассажирском салоне, Блохин ничего не забыл.

– Старт, – сказал Рэд, взглянув на обнулившиеся цифры обратного отсчета.

Следуя указаниям диспетчера, он поднял корабль на высокую орбиту, где уже ворочался тяжелый транспортник. Их развели, заставили пропустить пассажирский рейсовый лайнер и предоставили капитану МНК-17 полную свободу действий.

– Капитан – экипажу. Уходим с орбиты в серию подпространственных переходов. Техническому персоналу время прохождения автопилотируемых участков сообщу дополнительно. – Он переключился на Левиса Белтса: – Левис, не вижу откорректированного расписания вахт. Кто старшим со мной?

«Фишер, господин капитан. Сейчас скину обновленный график».

Назойливое сопровождение диспетчерской прекратилось еще в поле тяготения желтого карлика – того самого, что так самодовольно ослеплял «мотылька» в атмосфере. Рэд вышел на участок разгона. Раскрылись сопла четырех маршевых двигателей, и звездолет ринулся в открытый космос.

Сержа капитан дергал в рубку дважды, первый раз вместе с Кейтом, когда «Моника» потеряла маяки. За Бета-радиусом удаленности кончался освоенный космос. Чем ближе к окраине, тем меньше в пространстве ретрансляторов связи. Звездолеты переходили на собственную систему ориентации, где одинокие маяки, разбросанные по пространству, играли скорее роль реперов, чем указателей проторенных дорог. Построенный маршрут и так был весьма приблизительным, а тут совсем «поплыл».

Рэд вывел звездолет из подпространственного тоннеля, перешел с ускорителей на маршевую тягу и приглушил движки. Час ночи. Сигнатуры штурмана и радиста активны – оба в рубке, подключились, дальняя локация брызжет светом. Приглушенно зажжужал инком, принимая вызов от техперсонала.

«Господин капитан?»

– Да, Фишер.

«На терминале правого кормового захвата сигнал неисправности. Посмотрите с центрального пульта, сэр. Недавно там все проверяли».

Рэд вывел на передний план инженерную схему наружных захватов, в которых сидел контейнерный груз. Тот самый, из-за которого он так спешил и гнал через зоны «потенциальных пространственных аномалий». Крайняя лапа кормового погрузчика горела красным. Ну, похоже, догонялся…

– У меня то же самое.

«Скорее всего, опять датчик барахлит».

– Наверное. Мы на маршевой тяге. Перепроверьте и доложите, как разберетесь. «Моника», загружай автопилот, – это уже звездолету.

С тихим жужжанием отключилась нейросеть гарнитуры, маршевые еще немного оттормозили. Космос деликатно отодвинулся, вывел на пилотажный дисплей капитана ближайшие планетные системы и замкнулся в плоскости обзорных экранов. Вспыхнул транспарант «Режим автоматического следования». Под ногами больше нет звезд – пол с желтым квадратом приемной зоны мусоросборника. Рэд обернулся на неестественно близкие человеческие фигуры.

– Кейт?

– Все в порядке, господин капитан. Перенастраиваем систему на независимые источники навигации.

Серж тоже поднял голову:

– Пожелания к зонам перехода?

Рэд отрицательно качнул головой и вылез из кресла.

– Сейчас вернусь, за кофе схожу. Пока маршевые тянут… Я минут на десять.

Галерея за диафрагмальным люком опоясывала полусферу рубки. Когда на борту не было посторонних, открытый вход в отсек командного состава сразу выводил в коридор к каютам. Сейчас галерею было не узнать: все выходы заблокированы. Лифты, ведущие к малым бортовым звездолетам, запечатаны тяжелыми створками. Люки задраены. Горят красным, требуют пароли и коды доступа, недоверчиво расползаются и с гулким металлическим шелестом смыкаются за спиной. Как будто на борту страшная авария и воздух улетучивается в пространство через вспоротую обшивку. Впрочем, люди иногда создают проблемы похлеще любой аварии.

Инком Блохина не отвечал…

Рэд со стаканчиком кофе в руке ткнулся в его дверь, тихо выругался и взглянул на часы. Теоретически Стрэйк должен был успеть выспаться. На орбите Летиции он отработал за капитана, пока Рэд с Сержем вынужденно развлекались внизу каждый на свой лад. Вроде не перетрудился. Что там ему оставалось: скинуть груз на шаттлы орбитальной доставки, забрать контейнер с проходящего транспортника. Ну и понервничать немного по поводу отсутствия капитана и штурмана. Судя по тому, как Стрэйк зол, Серж с поверхности тоже на связь не выходил практически до самого отлета. Что, кстати, на штурмана при всех его недостатках отнюдь не похоже.

Рэд разбудил первого пилота через инком.

– Джери, сделай доброе дело, сходи на корму к Фишеру.

«Что случилось?»

– У нас опять датчик кормового погрузчика дребезжит после прыжков. Посмотри сам на всякий случай. Я жду, пока мы на участке разгона висим.

«Бортинженер где?»

Рэд притормозил перед входом в рубку:

– Техники мне напрямую докладывают, – нехотя пояснил он. – Про Блохина молчат, наверное, дозваться не могут.

«Инком?»

– Не отвечает.

«А я тебе говорил, капитан, что это – не шутки».

– Считай, я принял к сведению. Не хочу среди ночи разборки устраивать. Так посмотришь?

«Сейчас схожу, гляну, доложу».

Серж с Кейтом довели до ума систему позиционирования. Рэд вернулся, допил кофе и, не заходя в виртуалку, вывел на центральный экран звездный атлас. Панель ускорителей подмигивала в режиме ожидания. Рэд прогнал на симуляторе маршрут, который набросал штурман. Сверхкороткие серии переходов, удлинившиеся маршевые участки. Да, по-другому здесь вряд ли получится…

Подпространственные переходы – роскошный способ передвижения. С тех пор, как человечество научилось прокалывать пространство, расстояния в привычном понимании утратили свое значение. Их стали измерять деньгами и временем, затраченным на перелет. В Альфа-радиусе удаленности вблизи планет-Аналогов – минутами и часами, в радиусах Бета и Гамма – сутками и неделями, а вот дальше, за внешними маяками, самонадеянное человечество сбивалось со счета.

Там, куда «Моника» так стремилась, не существовало разрешенных зон перехода. Для необъятных пространств, сшитых наметками космических трасс, статистические данные еще только-только набирались. Здесь становилась условной привычная навигация. Пилоты сокращали переходы и внимательно осматривались на маршевых участках между короткими прыжками. Звездолеты теряли энергоресурс, окутываясь дополнительными слоями защитных полей. Нагрузка на двигатели, корпус и ускорители возрастала в разы. На границе обжитой Вселенной космические полеты все еще стоили очень дорого.

Но заработать на окраине деньги, за которые вблизи метрополий три месяца будешь скакать по зонам разрешенных переходов, удавалось, только если подвернется стоящий контракт. Увы, плотность заказчиков здесь была сопоставима с плотностью молекулярных облаков – чуть больше чистого вакуума. А подпространственные переходы небезопасны.

Многочисленные теории, которые описывали изменения, происходящие в подпространственных тоннелях со временем и материей, не могли внятно объяснить феномен деформации. Предсказывать его ученые тоже так и не научились, хотя много раз об этом объявляли и раздавали друг другу гранты и звания. Но невзирая на премии, полученные академиками метрополий, в космосе периодически пропадали корабли, а спустя несколько дней или десятков лет в пространстве находили их изувеченные останки.

На скелеты звездолетов стервятниками слетались журналисты. За ними – зеваки из числа VIP-клиентов тех туристических компаний, что успели подсуетиться. Следом лезли пиарщики транспортных корпораций с заявлениями, что у них такого гарантированно не случается, и бойкие политики, сулившие родственникам «отважных космопроходцев» щедрые компенсации, а фундаментальной науке – финансирование. Всех их оттесняли прибывшие на место офицеры Службы космической безопасности, которые приступали к «тщательному расследованию инцидента». А напоследок выступал эксперт Департамента космоплавания.

За время его речи отфотографированную со всех сторон молекулярную субстанцию как раз успевали отбуксировать на ближайшую свалку, и дискуссия вокруг разрешенных зон перехода утихала на неопределенный срок. Как правило, длительный. Космос был на удивление благожелательно настроен по отношению к неугомонной человеческой расе. Он забирал себе куда меньше душ и звездолетов, чем войны, пираты и кредиторы.

Гораздо чаще при ошибках пилотирования случались мелкие неприятности из тех, что не приносят облажавшимся экипажам посмертной славы отважных космопроходцев, а только ощутимые убытки, если локальной деформации подвергся ценный груз или какой-нибудь из техотсеков корабля превратился в перекипевшую гармошку с нарушенной герметичностью, покореженными шлюзами и стыковочными узлами.

«Монике» пока везло.

– Джери, ну что? Мы по пути ничего не потеряли?

«Типун тебе на язык, капитан! Вот, в самом деле, Рэд…»

– Так что там? Датчик?

«Да, только непонятно, с поворотного узла кормового манипулятора или с самой лапы погрузчика. То один мигает, то другой. Поехали. Выйдем на дистанцию подхода к ТЗС, оба заменим».

– Спасибо, Джери.

Снова координатные сетки и промаркированные звезды с бегущими цифрами расстояний и россыпью потенциальных аномалий. БК не успевает проанализировать их детально – выделяет цветом. На третьей серии сверхкоротких переходов ускорители начинают тревожно ныть. Их задергали постоянными включениями на полную мощность. «Моника» жалуется на быстрые потери энергии. Скакать по непаханому полю с грузом ей не нравится. Ее капитану не то чтобы совсем не нравится – энергозатраты его категорически не устраивают. Тут он с БК полностью согласен.

Примерно за два часа до передачи управления Рэд не выдержал и самовольно растянул подпространственные червоточины, проглатывая короткие отрезки пути в один присест. Не самое безопасное, но эффективное решение, к которому нередко прибегали пилоты-межпланетники. Несколько раз подряд Рэду повезло, а потом призрачные стенки тоннеля скрутило какой-то флюктуацией. Чтобы уверенно назвать разверзшийся вокруг хаос частиц материей, надо было иметь буйную фантазию или ученую степень.

«Нестабильность подпространственного перехода!» – объявила «Моника».

То, что пилот в амортизационном кресле помрет последним, не имело ровно никакого значения. При резком маневре не справятся компенсаторы жилых помещений. И от контейнеров на внешних обвесах ничего не останется. Полная загрузка. Полная посудина народу…

Рэд свернул силовые поля. Звездолет укутался в плотный кокон, облепивший обшивку – последний рубеж защиты. Столбики индикаторов энергоустановок подскочили, опали и плеснули оранжевым. Экранирование просело. Вполуха слушая истерику БК на предмет экстренного выхода из прыжка, Рэд плавно разогнал ускорители до предельных значений, под трели сигнальных систем вывалился в обычное пространство и вбухал максимум энергии в маневровые двигатели, гася беспорядочное вращение. Вселенная завертелась как калейдоскоп, дезориентируя пилота. Сквозь облака и полости ионизированного газа отчаянно била дальняя локация. Навигатор «Моники» цеплялся радарами за ближайший квазар, чтобы удержать направление. Речевой информатор сыпал предупреждениями.

– «Моника», да выключи ты звук!

Рэд заглушил надсадно воющие ускорители.

В наступившей тишине окончательно слетело позиционирование.

– Штурман, в рубку!

Защитное поле развернулось и вытянулось в эллипс. Если смотреть на звездолет со стороны, это сказочно красивое зрелище…

В соответствующем виртуальном окне появилась сигнатура штурмана и раскрылся звездный атлас, дырявый от слепых зон.

– Серж, что так долго? Мы сошли с маршрута.

– Я так и знал, что тебе не понравится этот участок, капитан.

– Если знал, почему сразу не переделал?

– Нехватка данных, сэр, – с подчеркнутым «сэр» ответил Серж.

Так. Все начали уставать. Пора сходить за второй порцией кофе и отпустить Сержа при первой возможности. Стрэйк стопроцентно посадит его на синхронную коррекцию. Впереди у штурмана непростые двенадцать часов.

Вдвоем они прекратили молчаливую панику сигнальных систем. Рэд вернул БК право голоса. Цепляясь за новые ориентиры, звездолет лег на курс, но до конца смены капитану отбили желание экспериментировать и испытывать удачу. К приходу Стрэйка он вывел «Монику» на маршевый участок, отключил виртуальный контроль и пошел строго по обзорникам от одной разрешенной зоны перехода до другой. Чисто и аккуратно, как на экзамене в космошколе.

– Привет, капитан, ты что, вообще не вставая отпахал? – ухмыльнулся Джери, рассматривая благостную картинку.

– Ну почему? У меня был кофе-брейк, даже не один.

За спиной старпома зевал Серж. Джери не стал церемониться – сразу его с собой в рубку приволок. Вот это правильно, сейчас он его научит, что такое запасные варианты и как в диких краях опорные точки маршрута выбирать.

– «Моника», смена вахт, управление на первого пилота.

Рэд откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Стрэйк занял свое место, подключился к системе управления и окликнул его.

– Да-да… Все, Джери. Я пошел.

– Погоди, Рэд. Так получилось, что я ночью с Виктором поговорил. Понимаешь, столкнулись в коридоре, слово за слово…

– Хм… И где мне искать труп нашего славного бортинженера? – Рэд открыл глаза и повернул голову.

– Я бы растворил в «Бионисе» и подал на линию бортового питания, – сказал штурман.

– Хорошая мысль! – одобрил Рэд. – Джери, можешь не отвечать, я уже все знаю.

– На твоем месте, капитан, я бы сегодня не завтракал, – заметил Серж.

– Из уважения к покойному?

– Достаточно, что наш старпом его все-таки прикончил.

– Согласен. Сожрать – это было бы чересчур.

Серж ушел в виртуалку и подключился со своего пульта к программе пилотирования.

– Джери, я здесь!

– Да быть не может! Вы закончили трепаться? Разрешите приступить к пилотированию, господин капитан?

– Приступай, – великодушно сказал Рэд, встал и оглянулся на вспыхнувшие буквы VIRT-CONTROL на спинке кресла первого пилота.

Джери обиделся, что его не дослушали. Но и так понятно, что он хотел сказать. Блохина, который в отпуске умудрился вдрызг разругаться с женой, или не надо было брать в свободный поиск, или надо было пресечь все рефлексии в самом начале.

Пока «Моника» работала на Департамент и почти четыре месяца болталась вблизи Альфа-радиуса, бортинженер получил официальный развод. Разговор между ним и капитаном должен был состояться именно тогда, но Рэд только от души посмеялся. Спасибо, что не вслух. Регистрация брака – простая формальность. Был он на той регистрации. Счастливая избранница отнюдь не выглядела домоседкой. Родителям молодые ничего не сказали, устроили для друзей шумную вечеринку, благодаря которой Рэд почувствовал себя в отпуске впервые за несколько лет. Через неделю Виктор улетел с Гардоном на базу АСП.

Голову на отсечение, что сам Виктор тогда не догадывался, насколько все серьезно. К выбору «или я, или открытый космос» он оказался совсем не готов. И к слезам, и к официальному письму из адвокатской конторы. А больше всего к тому, что возвращаться из рейдов, оказывается, хотел не просто на Аналог-2, будь он хоть трижды благословенной метрополией. У бортинженера «Моники» не было дома с тех пор, как он сам от него отказался. Он только-только заново определил для себя это понятие…

Он нашел Гардона в баре. Официально помещение именовалось «малая кают-компания» и располагалось между командным отсеком и четырьмя корабельными люксами, которые использовались гораздо реже, чем обычные пассажирские каюты.

– С добрым утром, капитан, – мрачно сказал Блохин и сел напротив. – Ты почему здесь завтракаешь?

– Чтобы случайно не прилечь в каюте. Дел еще полно. Наказание виновных в ненадлежащем исполнении должностных обязанностей – под первым номером.

– Угу. Говорят, кто-то ночью компенсаторы нагрузок высадил в ноль.

– Слушай, Виктор… До конца рейда еще четыре месяца, – сказал Рэд. – Сможешь отработать или тебя прямо здесь рассчитать? Если повезет, поймаешь попутку. Не повезет – доберешься до Аналога-два на перекладных, и разбирайтесь там с Татьяной сколько влезет!

– Это все Стрэйк… – скривился Блохин. – Наплел тебе, наверное, что я нетрудоспособен на нервной почве и все такое. Не верь ему, капитан. Он хочет нас поссорить, поднять мятеж и завладеть кораблем.

Блохин подпер голову обеими руками, запустив пальцы в спутанные русые волосы. На щеках топорщилась недельная щетина. Одно время он носился с идеей отрастить бороду, чтобы походить на какого-то древнего бойца из мифов Земли-1, но до дела так и не дошло. Короткие стрижки он презирал и в хорошем настроении мог долго разглагольствовать на эту тему, отождествляя ее с проблемой свободы личности. Все слишком привыкли, что Виктор Блохин всегда в хорошем настроении. Этакий парень с гитарой, в любое время дня и ночи готовый к общению, приключениям, оказанию медицинской помощи и решению технических задач любой сложности. Того, что легко простили бы капитану МНК-17, бортинженеру не прощал никто.

– Нашел чем испугать. Отобьемся. – Рэд бросил на стол пачку сигарет Star Wind и полез в карман за зажигалкой.

– Ха. Почему это ты так уверен? Наш старпом тоже не лыком шит.

– Не за тех наш старпом воевал, – усмехнулся Рэд. – Один раз уже проиграли.

Он пощелкал зажигалкой, глядя на колеблющийся язычок живого пламени. Разговор пошел не в то русло, Виктор запоздало прикусил язык.

– Ладно, капитан. Инком я напрасно отключил.

Рэд кивнул, вытряхнул сигарету из пачки и закурил.

– Может, выпьем? – спросил Блохин.

– Все, кто хотел, вчера выпили – никому на пользу не пошло. На тебя так вообще смотреть страшно. Или ты не отзывался, потому что игрушки всю ночь гонял?

Блохин ответил вопросом на вопрос:

– Рэд, что у вас на Летиции случилось? Серж вроде не бухает, а все равно сам не свой, загнанный какой-то.

– Насчет Сержа не знаю, у меня все в порядке, я отдыхал. На атмосферниках катался и по горам лазил.

– Ты? По горам… И как, понравилось?

– Незабываемо. Виктор, если можешь работать, умывайся, переодевайся, сходим в пассажирский салон и посмотрим, что там с компенсаторами на второй палубе. Если нет, я с Дорвардом поговорю насчет внеочередного отпуска, сроки сам назовешь. Пусть даст нам на замену стажера Учебного центра АСП, чтобы обошлось без громких увольнений. Мне истории со вторым пилотом хватило. На кой черт нам такая слава…

Виктор встал из-за стола.

– Так тебя ждать или нет?

– С-сука любовь… – сквозь зубы процедил Блохин, постоял и шагнул к дверям. – Красоваться в салоне… ты давай сам, Рэджи. Я сразу на второй технический спущусь. Подожди, я быстро.

Гардон докурил, ткнул окурком в пепельницу и посмотрел на часы. Со временем творилось что-то неладное. Только-только управление передал – часа как не бывало. Он вышел в коридор, оглянулся на каюту Виктора и перевел рассеянный взгляд на двери люксов, расположенных за разведенными створками блокировочного люка. Над одной из дверей мерцал индикатор жизнеобеспечения.

Люксами пользовались нечасто, их постояльцев командный состав «Моники», как правило, знал в лицо. Рэд выслушал информацию БК о размещении пассажиров, чертыхнулся и покачал головой. От Виктора он хотя бы знал, чего ждать.

Люксовую каюту вчера расконсервировал штурман.

* * *

Слезы из глаз катились прозрачные, крупные и фальшивые, как парящие дождевые капли на Летиции. Несколько секунд Кристина сидела неподвижно – улыбалась сквозь них, глядя на закрывшуюся дверь, потом всхлипнула и уткнулась в подушку, еще хранившую тепло и запах – чуть пряный, еле уловимый, чужой.

Раньше с ней такого не случалось. И она была просто уверена, что не может случиться, пока штурман МНК-17 не заглянул в пассажирский отсек.

Она отшвырнула подушку и развалилась поперек широченной кровати. Какие слезы?! Она знала, зачем он пришел! Больше того, ждала, когда он придет, переоделась, причесалась, с соседками по каюте практически не разговаривала. Ссадину на локте замазала.

С той минуты, как Кристина увидела Сержа на стоянке «Овер-Спэйс-тур», какая-то многоопытная тетка, сидевшая внутри за тридцатью замками, подсказывала ей, как двигаться, улыбаться и на что соглашаться. Серж нашел с ней общий язык быстрее, чем с самой Кристиной, которая поначалу пыталась что-то возражать, когда после небольшой экскурсии по кораблю он повел ее на палубу командного отсека. Ее возражений никто не услышал – слишком тихим шепотом она их лепетала.

Серж ушел утром. Ночью его тоже дергали, но ненадолго. Перед уходом он показал ей панель аварийного открывания дверей, улыбнулся и намекнул, что до его возвращения лучше ею не пользоваться. А Кристина и не собиралась! Она долго-долго смотрела на матовые потолочные лампы, отделанные тонкими ободками золота, и бездумно играла теплой подсветкой стен, регулируя ее с пульта. Потом спала, свернувшись калачиком, как в детстве, а после – плескалась в огромной душевой кабине, которая трансформировалась в настоящую ванную, полную воды.

Ей незачем было выходить. Сумка с личными вещами и планшетом висела на спинке кровати, рюкзак остался в трехместной пассажирской каюте. За дверью поджидала реальность – ощерившаяся пасть взрослых решений, которые требовалось принять. Осмысление. Вопросы. Почему все так легко получилось? Он красивый – ну и что? У него очень неординарное и злое чувство юмора, он интересный собеседник, но они не так много разговаривали… И до него ее никто так не раздевал, не целовал и… да что там – не трахал! А когда Кристина нечаянно проговорилась, что замужем, и вдруг запаниковала, Серж и не подумал издеваться. Он сказал: «На этом корабле у всех проблемы». Пожалуй, это объясняет, как она оказалась в одной постели со штурманом.

Кристина, завернутая после душа в нежно-оливковое полотенце, остановилась перед огромным зеркалом и посмотрела в глаза своему отражению. Глаза были совершенно безумные. Она вздохнула, вытерлась и натянула халат. Нет, она не влюбилась без памяти. Скорее, ей хотелось, чтобы все это не заканчивалось, пока не закончится рейс. Чтобы они расстались не раньше, чем звездолет причалит и над переходным шлюзом вспыхнет заветный зеленый треугольник.

Ключевое слово тут «расстались», в котором вдруг безвозвратно исчезли трагические нотки. Пока не закончился рейс – это волшебство. Нечаянная магия случайной встречи: не измена, не любовь до гроба. Штурман «Моники» за одну ночь обратил ее в свою веру. Встретились – расстались.

Кристина произнесла это вслух и снова побежала к зеркалу в ванной. Отражение немного успокоилось. Зазеркальная растрепанная девица тоже пришла к какому-то выводу. Они важно покивали друг другу, Кристина высушила голову и отправилась в комнату ждать Сержа. Он на работе? Значит, и она на работе! Все равно отпуск прервался, толком не начавшись.

Она позавтракала, достала планшет, подключила к бортовой энергосети и с ногами забралась в офисное кресло, стоявшее у письменного стола, нафаршированного информпанелями. Кристине нужна была только подзарядка, но она все равно мысленно спросила девушку из ванной:

«Круто»?

«Как во сне», – согласилась та.

«Карл мне ни за что не поверит».

Четыре года вместе – это немало. Карл не просто ее единственный мужчина, он – настоящий партнер, с которым до сегодняшнего дня можно было обсудить все на свете, от запаса хода шаттла «Гравистара» до детских снов. Оказалось, не все. Но хотя бы про эту каюту она сможет ему рассказать? Или лучше совсем ничего не говорить?

Нет-нет, про отношения с Карлом она подумает, когда окажется на пути к «Гравистару-11». Сейчас работа. Серж, наверное, не выспался совсем, бедняга, – вот кому сейчас нелегко. Кристина сочувственно улыбнулась, тихонько рассмеялась, выскользнула из кресла, открыла мини-бар и внимательно изучила его содержимое. Ее просили не таскать оттуда только элитный алкоголь. Кристина выбрала сок манго. Дорогие бутылки задребезжали в своих гнездах, которые мгновенно затопило вязкое желе. Она захлопнула дверцу мини-бара и оглянулась на кресло, вросшее основанием в пол каюты. Потолок растекся светящейся пленкой, утопив в прозрачном пластике дорогие светильники. Чуткие системы безопасности каюты отреагировали на вибрацию – корабль маневрировал.

Кристина сделала большой глоток сока, уселась в кресло и открыла присланный Баком файл. Бедный извращенец Бак. Спасибо Сержу, теперь она знала, как к нему относиться… Она его жалела.

Глава 4. Лоцман

Гардон прошелся по пассажирскому салону, чтобы все желающие удостоверились, что на судне имеется живой капитан, который отвечает головой за их комфорт и безопасность. Вслед за парадным маршем посыпалась какая-то мелкая текучка, потом Кейт поймал устойчивый сигнал ретранслятора и обновил «Коммерческую сеть» – логистическую программу, через которую частные перевозчики получали большинство заказов. В общем, в свою каюту Рэд вернулся не вдруг.

«Серж, зайди ко мне. Разговор есть».

«Срочно?»

«Вчера! Тебя Стрэйк ко мне из рубки не отпускает?»

«Нет-нет, мы на маршевом участке. Сейчас буду».

Штурман демонстративно постучал, остановившись в открытых дверях капитанской каюты.

– Проходи. Других помещений, где можно трахать пассажиров, на звездолете не нашлось? Только люкс? – спросил Гардон без предисловий.

– Заняты, сэр.

Наглец штурман смотрел ему в глаза.

– В каюте у тебя тоже занято? Ты еще кого-то на борт протащил?

Штурман криво улыбнулся.

– Совсем охренел, Серж. Еще раз такое выкинешь, я тебе личный код заблокирую вплоть до сортира! Будешь под каждой дверью стоять, ждать, пока тебе откроют!

– Не будет еще одного раза, господин капитан.

Он протянул Гардону матово-белый лист.

– Это еще что – объяснительная? Мне это на мостике вслух зачитать, чтобы все порадовались?

– Рапорт. Я увольняюсь. Сойду на ТЗС.

– Увольняешься? В Гамма-радиусе удаленности посреди рейда?

– Все правильно.

Рэд повертел бумагу в руках и, не читая, отложил в сторону.

– Серж, что случилось? От тебя тоже жена ушла?

Штурман усмехнулся и отрицательно покачал головой.

– Не строй из себя Джеральда Стрэйка, Рэд, оставь душеспасительные беседы нашему первому пилоту.

– Если я Джери прямо сейчас сменю, ему расскажешь?

– Нет, конечно.

– Жаль. Хорошая была идея.

– Так подпишешь?

– Н-ну… Раз тебе приглянулось это захолустье… Подпишу в обмен на обещание не трепаться про наши контракты.

– Условие принимается, господин капитан. Что еще с меня? Неустойка?

– Ничего. Как причалим к станции, ты свободен.

Серж, не спрашивая разрешения, развернулся к выходу. Он не сомневался, что ему откроют. Створка скользнула вверх.

– Не принимай на свой счет, капитан. Экипаж тоже ни при чем, – после секундного колебания обронил Серж через плечо и вышел.

Рэд посмотрел на закрытую дверь каюты и бросил рапорт в ящик стола.

Второго пилота нет, штурмана нет, бортинженера… по факту тоже нет. Удивительно, как технический персонал не разбежался. Все восемнадцать техников, которые остались на МНК-17 к концу прошлого года, собрались после отпуска в полном составе. Это, конечно, большое достижение, на нем рейд можно заканчивать и возвращаться на базу АСП. Командор Дорвард придет в неописуемый восторг, скажет: «Да ты молодец, парень, что ты, какие деньги, попробуй еще раз…» То есть капитана на МНК-17 тоже поменяют.

Примерно это ему и снилось до смены вахт.

19:45.

– У нас все в порядке, Джери?

– В полном. Нагоняем потихоньку. Готов, капитан?

Проверка, подключение, бесперебойники, оповещение экипажа, виртуальный контроль.

– Готов.

– «Моника», управление на капитана.

Промаркированная Вселенная разворачивается, прыгает навстречу, БК листает страницы звездных атласов. Из-за того, что подтормаживает система ориентации, картина смазывается, и скорость ощущается почти на уровне собственного тела.

БК отмечает учащенное сердцебиение пилота, вежливо интересуется самочувствием, предлагает скрининг с оценкой работоспособности по двадцати пяти параметрам. Стрэйк в отличие от капитана инструкции чтит и мониторинг состояния пилота не отключает. Рэд в запальчивости не посмотрел и не отменил.

– Себя продиагностируй! Где идентификация объекта? Это что?

С использованием богатых запасов ненормативной лексики и технологии VIRT-CONTROL он тычет БК в размытое пятнышко на пределе разрешающей способности приборов.

«Нет идентификации», – наконец признается «Моника».

Неопознанные объекты в пространстве, как правило, очень недружелюбны. Они имеют отвратительную привычку стрелять во все, что движется не по орбитам. Рэд притормозил маршевые двигатели и сказал вслух все, что хотел. Не то чтобы сильно полегчало, но и не обидел никого – в рубке пусто.

Стрэйк давно ушел отдыхать, Серж все сделал, Блохин с самого утра разгребает то, что накопилось за время его прострации, на Кейте, у которого со связью и локацией всегда полный порядок, висит пассажирский салон.

Кейт Фил – отличный специалист. Наверное, лучший в АСП, но работает ровно на свои деньги. Даже Сержа можно подловить на слабо́, Кейта – никогда. Знает регламент и знает свои обязанности. Азартен он в другом: в спорах со Стрэйком и в поисках музыкальных станций – тут у него пунктик. И еще в картах. Говорят, на том и погорел. Потому так легко и расстался с военным космофлотом, хотя служил не пыльно. Аналог-3, с которого он родом, в войнах Второй волны сохранял нейтралитет – посылал миротворцев подбирать в пространстве то, что осталось от космических сражений и таскал Аналогу-2 наиболее жирные куски в надежде, что с ним поделятся колониями.

– Кейт, подойди на мостик, я НЛО нашел. Локация с идентификатором договориться не могут, чем его считать – у меня система подвисла.

В виртуалке появилась сигнатура радиста и раскинулась пеленгующая сеть. Локаторы «Моники» укололи пространство короткими сверхточными укусами, словно с передающих антенн выстрелил не зондирующий сигнал, а змеиный язык.

– Гражданский, – уверенно доложил Кейт, хотя пеленгатор еще вовсю работал.

Без приборов увидел?

– Не заводская модификация, цель малоразмерная, потому идентификатор ее не взял. Виктора можешь не дергать, капитан, все работает. Сейчас дам картинку, сам увидишь.

– Ясно. Гаси позывные и навигационные огни. Похоже, я себе лоцмана нашел.

– Вряд ли он нам подойдет.

– Почему нет?

Лоцман – это звездолет, у которого ты висишь на хвосте. Не совсем законная уловка, о которой все знают, но редко применяют, причем совсем не потому, что в космосе так трудно остаться незамеченным. Если не садиться на хвост какому-нибудь корвету ВКС, можно долго идти след в след. Проблема не в обнаружении, а в том, что звездолет, который прокладывает дорогу, должен быть сопоставим по классу, лететь к тому же пункту назначения, и все это должно происходить далеко от наезженных трасс и разрешенных зон переходов, иначе к чему такие сложности?

Корабль, уходящий в подпространственный тоннель, создает вихрь возмущений. Чем мощнее его ускорители, тем страшнее в эту кашу лезть. То есть надо выжидать или ложиться на параллельный с лоцманом курс и прыгать одновременно, потом ловить его дальней локацией, ухитряясь остаться незамеченным, ориентироваться и снова искать в надежде, что чужой пилот много круче твоего и игра стоит свеч.

– Одиночник, малотоннажный, индивидуальная комплектация, – сказал радист.

Прямо перед Гардоном высветилось объемное изображение чужого звездолета. Гроздь двигателей маршевой тяги, тормозных и маневровых, четыре сигарообразных ускорителя. Где-то среди всего этого добра затерялась кабина пилота, которую нахлобучили прямо на вспомогательную энергоустановку.

Рэд удовлетворенно хмыкнул и положил руки на штурвал.

– Только не оглядывайся, дружок.

– Капитан, он размером с наш планетолет!

– Я вижу.

– Ты же не погонишься на грузовике за одиночником?

– Пока мы разговариваем, он уже два раза проскакал у меня перед носом туда-обратно, выбирая оптимальное направление. Лучшего разведчика еще поискать. Если посидишь на подстраховке, чтобы я его не потерял, буду очень признателен.

– Откуда ты знаешь, что он тоже идет на ТЗС?

– А здесь больше некуда!

Вселенная расцвела треками вероятных траекторий. На одном из стебельков этого букета неизменно светилась суетливая искорка. Рэд захватил ее как цель, обозначил направление атаки, подтянулся на маршевых и сорвался в подпространственный тоннель.

Аналитика от БК, тестирование направлений. Воющий звук ускорителей. Ориентация. Координаты цели, повторный расчет траекторий. Гул маршевых двигателей. Кейт что-то говорит о пассажирах, энергообеспечении отсеков и загрузке судна.

– Я помню, Кейт.

Еще один прыжок. Мечущаяся искорка в прицеле, проход на маршевых, подпространственный тоннель… Еще раз! Рэд вывалился из подпространства, пробив несколько пунктирных линий, которые разметил одиночник. Не догнать, конечно. Жаль отпускать эту реактивную искру, она абсолютно прекрасна в своем безумии, но слишком шустра, даже с учетом всех метаний, на которые чужой пилот тратит кучу времени и сил. Она исчезла, резким росчерком оборвав сводки параметров. Цифры расстояний еще какое-то время бежали следом.

Рэд с потаенным вздохом заглушил ускорители, пропустив по корпусу волну вибрации. В индикации энергоустановок оранжевые просверки. Компенсаторы нагрузок? Опять! Нет, вроде оттаяли. Отлично. Самое время поискать опорные точки маршрута, которые Серж со Стрэйком расписали до самой ТЗС.

Рэд вернул «Монику» на проверенный штурманом курс, отсмотрел пройденный участок и поблагодарил Кейта за работу.

– Обращайся! – проворчал радист. – Я пошел за сердечными каплями.

– Кейт, посмотри на временную раскладку. Лучше всяких капель!

– В моем возрасте это вредно.

Стрэйку, а вслед за ним Кейту Филу в этом году исполнялось сорок, и теперь у этих двоих появился смертоубийственный аргумент на все случаи жизни.

Гардон вышел из виртуалки, загрузил автопилот и развернул кресло к радисту. Тот демонстративно подержался за сердце и сунул в рот сигарету. Курильщиком он был заядлым, в этом его даже капитан не понимал. Некурящие Виктор с Сержем поначалу истово ругались и отчаянно сопротивлялись. Но с сигаретами Кейт Фил так и не расстался. Кончилось тем, что бортинженер перепрограммировал пожарную сигнализацию рубки и кинул к месту радиста дополнительный вентиляционный канал с функцией поглощения запахов.

– Слушай, Кейт… Мне нужна кое-какая информация о частных сеансах дальней связи.

– У тебя, как у капитана, приоритетный доступ. Можешь, не спрашивая, всех нас проверить. Но если бы кто-то сливал на сторону информацию о клиентах и суммах сделок, поверь, я бы об этом узнал. Мы бы все узнали. – Кейт полез в пачку за следующей сигаретой. – Что у нас произошло?

– Пока ничего. Хочу выяснить, с кем в последнее время общался наш штурман.

– Я частные переговоры не пишу.

– Я не сказал «Предоставь мне запись», Кейт! Я хочу знать, куда Серж звонил в последнее время.

– Да этот коммерсант с дальней связи вообще не слезает. Ты только сейчас заметил?

– Ну почему… Он меня предупредил, когда отбирался в экипаж. Торговаться и условия ставить у него получается не хуже, чем курс прокладывать.

– Да как бы не лучше, – пробормотал радист.

– Ты-то чем недоволен? Он же вам с Блохиным доплачивает за связь и техподдержку, – ухмыльнулся Рэд. – Короче, я хочу знать, кого он вызывал до Летиции чаще других и перестал вызывать после нашего возвращения. Чем быстрее, тем лучше. Сержу об этом говорить не обязательно.

Кейт посмотрел на капитана так, словно видел впервые.

– То есть ты с первого дня знал, что у него параллельный бизнес… Зачем ты тогда вообще его взял? За экстерьер?

– За трезвость. По этому параметру мы все ему проигрываем. Так сделаешь, Кейт?

– Посмотрю, что можно сделать. Я тебе скину. О, привет, Джери, ты Гардона менять?

Стрэйк шагнул под полусферу рубки.

– Я – да, договорились же по шесть часов вторые сутки. А ты почему не спишь?

– С вами уснешь.

Рэд взглянул на часы, что-то невнятно промычал и развернулся к пульту управления.

– Я сейчас, Джери, не успел, отдыхай еще пять минут.

– Хорошо у меня вахта начинается, – хмыкнул Стрэйк, зевнул, бросил взгляд на обзорники и протер глаза. – Ребята, а мы как здесь оказались?

– Лоцман, – не оборачиваясь, пояснил капитан.

– Предупреждать надо, я подумал – сплю еще. Кого вы в этой глуши поймали?

– ЯДС-модификат.

Стрэйк решил, что ослышался и, чтобы не отвлекать Гардона, заносившего выверенный маршрут в память «Навигатора», обернулся к радисту.

– Яхту дальнего следования. Модифицированную. Одиночную, – подтвердил тот. – Что ты на меня смотришь, – он кивнул на капитана, – туда вопросы. Меня просили идентифицировать, я идентифицировал. Сказали не потерять – я не потерял.

– Да никуда я не смотрю, подумаешь, одиночника догнали – мощи-то у нас однозначно больше. Спасибо, что не линкор! – ухмыльнулся Джери, покачал головой и подошел к креслу радиста. – Покажите хоть, что за яхта такая.

– Да ее уже след простыл. – Кейт небрежно бросил сеть пеленгатора на оборванные траектории преследования, которые Рэд успел провесить перед тем, как прекратил погоню. – Я тебе в записи покажу.

Перед Стрэйком повис бесплотный кораблик. Джери протянул руку. С запястья, охваченного датчиками летного комбинезона, невесомые нити скользнули до кончиков пальцев. Повинуясь движению пилота, 3Д-модель кораблика перевернулась, позволяя пересчитать движки.

Тренькнул пеленгатор, Кейт взглянул на дисплей и удивленно вскинул бровь.

– Капитан! Он слева по курсу.

– Угу, вернулся. Если и проскочит туда, то не с первой попытки, – откликнулся Рэд, занятый полетной документацией. – Серж не просто так маршрут несколько раз перебивал…

– В неуправляемом дрейфе.

Стрэйк присвистнул. «Серж, Виктор, подойдите на мостик», – сказал он в инком, свернул изображение чужого звездолета и пошел к своему месту.

Кейт выключил стереосистему. Рэд запросил координаты и запустил спарринг. Оба пилота «Моники» подключились в режим совмещения, чтобы одновременно видеть космос и рубку. Обзорные экраны превратили их реальность из полусферы в прозрачный кокон, оборудованный местами бригады техобеспечения. В космосе за плоскостью прозрачных псевдостен кувыркалась неуправляемая яхта. С минуту капитан с помощником любовались этим зрелищем.

– Кейт, почему я сигнала бедствия не слышу? – спросил Рэд.

– Нет сигнала, господин капитан.

– Ничего не понимаю, – сказал Джери. – У этой самоделки всю автоматику выбило, да так, что даже радиобуй не сбросить?

– Кейт, в чем дело?

– У меня прием на всех частотах. ЯДС молчит.

Рэд взялся за штурвал, смерил расстояние и включил маневровые по правому борту.

– Рэд, во-первых, нас о помощи не просили, во-вторых, у нас почти полная загрузка…

– Если кто-нибудь сейчас вслух произнесет слово «пассажир», останется ждать меня здесь. Так и быть, один модуль дам.

Джери махнул рукой, замолчал и демонстративно откинулся на спинку кресла. Рэд приглушил маршевые двигатели, «Моника» развернулась по широкой дуге, выводящей ее на обратный курс.

– О-о, мы все пристегнуты?! Хреново. Уже что-нибудь сломали? – в дверях спросил Виктор.

– Ну и зачем я здесь? – поинтересовался Серж, вошедший вслед за Виктором. – Вы же на обратный курс легли! Там все посчитано.

– Явились, – проворчал Кейт. – Так хорошо, тихо было.

– А зачем звали?

– Ваш капитан яхту хочет.

– Купить?

– Угнать?!

– Тьфу ты! – сказал Стрэйк.

– Не, серьезно. Какую яхту?

– Вот эту, – сказал Гардон и погасил скорость.

До неуправляемого звездолета осталось около пятидесяти тысяч километров. Корпус яхты сидел в крестовине, на которой крепились четыре подпространственных ускорителя. Когда звездолет поворачивался брюхом, можно было разглядеть поджатые лапки посадочных опор и дополнительную энергоустановку. Один из маршевых двигателей выдал яркую вспышку, яхта дернулась прочь и снова закувыркалась, фыркая тормозными импульсами. Ее несло вдоль широкой полосы ледяной пыли, слабо подсвеченной звездой, прятавшейся в эллипсоидном облаке.

«Капитан – экипажу. Нештатная ситуация. Обнаружен аварийный звездолет. Командному составу и техническому персоналу занять рабочие места. Старшему технику Левису Белтсу подняться на мостик».

– БК ее стабилизирует раз за разом, а левый маршевый – срывает, – прокомментировал Стрэйк. – Видел, капитан?

– Да. Переклинило движок.

Рэд просканировал облако. Его наружная окантовка растянулась в ширину на полмиллиона километров. Глубже ледяная пыль смешивалась с более крупными обломками, а ближе к центру притяжения превращалась в многослойную газовую муфту, которая вращалась вокруг умирающей звезды.

На самой границе свободного пространства балансировал чужой звездолет. Последний неуправляемый выхлоп двигателя его затормозил, утопил на сотни километров в ледяную крошку и погнал по эллипсу.

– В зоне притяжения. Сошел с курса, – констатировал штурман.

– Новый спутник? – негромко спросил Виктор.

– Угу.

Бортинженер заглянул в каталог идентификатора:

– В заводской комплектации заявлено четыре реверсных двигателя, а стоят восемь: четыре маршевых, четыре тормозных. Еще по два дополнительных маневровых по бортам присобачили, сопла торчат во все стороны, неудивительно, что БК переклинило. Удивительно, как ускорители импульсом не сбивает. Умельцы… За что они звездолет так движками увешали?

– За скорость и маневренность, – сказал Рэд. – Кейт, дай мне открытую волну, попробую сам его вызвать.

– А это не беспилотник? – спросил Серж.

– Нет! – одновременно ответили ему Рэд и Джери.

– Я МНК-17 «Моника», говорит капитан. Яхта дальнего следования, вы имеете повреждения, входите в пылевое облако в зоне притяжения звезды. Готов оказать помощь, ответьте на вызов.

– Только отставание нагнали, – вздохнул Джери.

Рэд повторил сообщение. Моргнула диафрагма входного люка, пропуская Левиса Белтса.

– Вызывали, капитан?

Гардон наполовину развернул кресло:

– Да, Левис. Мне нужна команда из четырех человек для работы на звездолете, который находится в неуправляемом дрейфе. Подойдем на катере. Возможно, потребуется частичный демонтаж двигательной установки, так что скафандры – полужесткие. Вся информация о ЯДС у бортинженера. Виктор, ты идешь с нами, как ты понял. Захвати аптечку. Доложите оба, как будете готовы.

– Да, сэр, – кивнул старший техник.

– Прямо как в старые добрые времена, – сказал Виктор. – Почувствуй себя спасателем! Пошли, Левис.

«Да, сэр» Рэд от своего бортинженера так и не дождался.

– Куда ему жениться? – проворчал Стрэйк себе под нос. – Тут поучился, там поучился, в Службе Спасения двух лет не отработал, только поманили – в АСП ушел. Сезон продержался, теперь космос надоел, домой потянуло…

– Джери, возьми управление, подведи нас ближе к яхте. Кейт, для начала свяжись с Белтсом и включи задействованных техников в общий аудиорежим. Серж, мне радист будет нужен в рубке, присмотри вместо него за пассажирами. Пока ты свободен, если что – сходишь в салон, разберешься. Все. Я пошел.

– Далась ему эта яхта! – вполголоса сказал Кейт, обращаясь к закрывшемуся люку.

Ангар МНК-17 представлял собой нечто среднее между крытым паркингом и взлетной палубой. Проектом предусматривалось четыре стартовые платформы с гравитационными ловушками и механическими стопорными элементами. На «Монике» штатными бортовыми звездолетами были заняты только две. Третью и четвертую капитан держал свободными на случай всяких непредвиденных обстоятельств и дорогих гостей, прибывавших на борт на собственном транспорте. Вдоль стен на стационарных фиксаторах сидели орбитальные и планетарные модули. Эти рабочие машинки не требовали специальных навыков пилотирования, при необходимости использовались техническим персоналом, а в случае аварийной ситуации служили дополнительным средством спасения.

Возле капитанского катера кипела работа. Ребята Белтса готовили звездолет к старту и грузили оборудование. Палубная команда по случаю объявленной нештатной ситуации работала в легких скафандрах. Готовящийся к вылету катер стоял на первой платформе у линии блокировочного гермолюка, который в аварийной ситуации превращал выход из ангара в допотопный шлюз. У экипажей возникали серьезные сомнения насчет этой традиционной системы безопасности. Не столько потому, что она не сработает, сколько потому, что если корабль лишится экранирования, то хоть десять допотопных шлюзов…

Рэд объяснял себе наличие на звездолетах древней механики иррациональным страхом людей перед пространством. Ему виделся некий абстрактный проектировщик, который, сидя за рабочим столом, представлял, как разъезжаются в стороны массивные створки ангара и в помещение сквозь легкую дымку силового щита заглядывают звезды. Проектировщик хватался за голову и за карандаш с криком: «Это что же, они вот так, прямо с палубы в космос?! Здесь непременно должен быть какой-нибудь шлюз…»

– Доброй ночи, господин капитан!

– Надеюсь, что доброй, Сэнди. Ну что, все готовы?

– Да, сэр.

– А ты почему в легком скафандре? – Виктор спрыгнул с опускавшейся платформы трапа, уставился на кобуру, пристегнутую к бедру капитана, и выдавил из себя что-то вроде «извините, сэр».

– У нас общий канал, никаких посторонних переговоров в эфире. Всем ясно?

– Да, господин капитан.

Если для самого Гардона субординация – громоздкий, но все же полезный атрибут, который он использовал по необходимости, то для Виктора – игра. С этим надо что-то делать. Если, конечно, Блохин не выберет свою благоверную и Аналог-2. Если останется в экипаже, и если вообще на МНК-17 останется этот экипаж.

Рэд вздохнул и обратился к Левису Белтсу:

– Палубную команду не отпускать до моего распоряжения.

– Да, господин капитан.

Рэд посмотрел на четырех техников, с которыми ему предстояло прибрать к рукам чужой кораблик. Сэнди и Питер работали раньше с пилотами орбитальных линий. Если пилоты-орбитальники чересчур узко специализированы, то техники у них – признанные мастера на все руки. Питер идет за старшего, и тут никаких вопросов. Новак – один из немногих, кто нанялся на «Монику» в самом начале и не думал уходить. Приглянулся ему чем-то весь этот бардак с приключениями, странными кадровыми решениями и высадками напившихся на вахте членов команды в первом же порту. Что странно. Парнем он был солидным, рассудительным и казался очень земным.

Лари вызывал сомнения. Тихий, немного нескладный, с невыразительными мутноватыми глазами. Прибился к экипажу под занавес прошлого сезона, запомнился только тем, что просил кошку завести. Мало того, что Рэд в тот день был очень сильно занят, так еще и животных на звездолетах на дух не переносил. А парень, между прочим, воевал. Причем в наземной группировке. Как развернет неисправный движок ЯДС не в ту сторону за ту кошечку (вместо которой у него какая-то электронная тварь живет) – никакой бластер не спасет, будь у капитана хоть три разрешения на ношение оружия.

Рэд занял место первого пилота и запустил движки. Блохин сел рядом.

– Всем пристегнуться, скафандры загерметизировать. – Он дождался, пока все это не слишком воодушевленно проделает Виктор, оглянулся через плечо и тоже опустил прозрачное забрало. – Кто не готов?

– Все в порядке, господин капитан.

– Отсчет с десяти секунд. Мостик?

– До яхты шестьсот километров, – откликнулся Джери. – Уравнял скорости.

– Вижу.

– Сократить еще?

– Отставить. Старт!

Под ритмичное гуканье звукового сигнала красные огоньки на массивных створках шлюза сменились зелеными и разбежались в стороны, открыв мерцающий портал. Катер с легким толчком сошел с платформы и поплыл над полом. На дисплее – короткий обмен протоколами безопасности с силовыми полями несущего звездолета и коды шлюзовых замков для возвращения. Словно «Моника» еще думает, отпускать их или нет.

– Проход через щит.

Сзади нависла и медленно поползла прочь громадина несущего звездолета, увешанного грузовыми контейнерами. В космосе вместо привычных обводов виднелась угловатая тень в бледном ореоле, цепочки навигационных огней и проблесковых маяков и четыре горячие звезды, готовые ослепительно взорваться в любой момент. Это маршевые двигатели, которые отработали на торможение. Держаться в непосредственной близости от них – сомнительное удовольствие. От того, что эти звезды сейчас медленно тускнели, уходя в режим прогрева, становилось даже как-то спокойнее. Ускорители «Моники», с честью выдержавшие гонку за лоцманом, парили подсвеченными дымами – вокруг них все еще не стихли возмущения силовых полей.

– Мостик, иду к ЯДС.

– Принято.

Рэд сжег пятьсот километров пространства, взбаламутив мелкое ледяное крошево. За кормой словно завихрилась колкая метель. Впереди сквозь бледные слои скользнула тень одиночника. Прожекторы катера выхватили из бездны приближающийся звездолет, добавив космосу резких теней и ледяного света.

– Смотрите, белая радуга! – почти восторженно обронил Лари.

Блохин прикусил губу и вопросительно посмотрел на капитана. Разглядеть за гермошлемом ему мало что удалось, но Гардон великодушно оставил постороннюю реплику без внимания.

Радуга скорее не белая, а черно-белая, а парень ненормальный, факт. С той войны нормальными не возвращаются. Только Джери удалось, потому что было куда – жена, двое детей…

– Виктор, если я ее на энергетическое лассо возьму? – спросил Рэд. – Как думаешь, стабилизируем, дотащим?

– Сначала бы посмотреть, что у нее с экранированием. Может расценить как постороннее воздействие и начать сопротивляться. Лучше не рисковать.

– Я так и подумал.

Яхта провернулась вокруг поперечной оси и начала второй оборот. По двум другим осям она практически стабилизировалась. Крутило ее совсем чуть-чуть.

– Тогда план такой. Мы аварийно стыкуемся. Питер, вы выходите на корпус, как только мы с бортинженером заглушим…

В следующий миг Рэд газанул и рванул штурвал, проклиная вынужденную работу в скафандре. Яхта бахнула огненным выхлопом, который с такого расстояния все равно что залп из бортовых орудий. Движки у нее стояли модернизированные и очень прокачанные. Рэд еле увернулся. С перегрузкой, надсадным ревом двигателей, в мерцающих брызгах силового щита… Кто-то из техников вскрикнул от неожиданности.

Яхта умчалась прочь и утонула в ледяных кольцах.

Если бы техники успели высадиться на корпус, Рэд сейчас ловил бы то, что от них осталось, по всему космосу. Он пропустил мимо ушей несколько посторонних реплик, шумных вздохов и кратких комментариев.

– Мостик, прием. Кейт! Ты видел?

– Да, сэр.

– Где эта зараза? Куда ее унесло?

– Далеко не ушла. Держи пеленг, капитан.

– Виктор?

– Это спонтанное срабатывание. Не просчитывается периодичность работы неисправной двигательной установки.

Рэд активировал интерфейс прицела и задал новые координаты цели. Информация, переданная Кейтом на пульт катера, продублировалась в тактическом окне гермошлема.

– Что теперь? – поинтересовался Виктор.

– Что-что… Догоню ее снова и отстрелю ей на хрен этот гребаный движок.

– Капитан… – голос Стрэйка.

Рэд смерил расстояние до яхты через двойные концентрические круги и крестообразные зрачки системы наведения.

– Мостик, молчать! Будет болтанка.

Первым выстрелом он промазал. Катер упирался – вертеться по всем трем осям синхронно с каким-то неизвестным звездолетом ему не нравилось. Рэд поймал «этот гребаный движок» в прицел только со второй попытки. Зато получилось почти идеально! Плазменным разрядом носовой пушки двигатель сорвало с консоли и размазало в жирный огненный столб. Звездолеты закружило в синхронизированном вращении.

– Внимание! Аварийная стыковка.

Рэд заблокировал орудия, подошел вплотную и чересчур жестко ткнулся правым бортом в носовой стыковочный узел ЯДС. Других у нее не было. Единственный шлюз торчал прямо под кабиной пилота.

– Виктор, ну что, получилось у нас с первой попытки?

– Да, есть срабатывание шлюзовых замков! Аварийные коды приняты.

– Хорошо. Всем оставаться на местах. Сейчас я ее немного приторможу.

Зафыркали маневровые двигатели катера. Сцепку ощутимо тряхнуло.

– Полегче, капитан, оторвешь шлюз, – предупредил Блохин.

– Это не я, это яхта опомнилась. БК включил ей маневровые движки – вращение гасит.

Виктор взялся за пряжку ремня.

– Так давай я туда…

– Куда туда? Без приказа не подниматься на борт. Сядь на место.

– Да, сэр.

– На яхту – только со мной! Тогда и посмотрим, что там с бортовым компьютером.

– Я вас понял, господин капитан.

– Сейчас я что-нибудь придумаю, чтобы замки не срывать.

Следующие пятнадцать минут Рэд занимался в каменно-ледяном крошеве настоящим антигравити-сексом. Девочки на Летиции не знали, о чем говорили…

Добиться абсолютной ориентации на звезду или на «Монику» у него так и не получилось, но что-то такое летящее по эллипсоидной орбите и медленно-медленно выворачивающееся из приливного захвата он изобразил. Маневровые движки яхты успокоились и удовлетворенно заткнулись.

Рэд отстегнулся, встал и развернулся в салон.

– Джентльмены, наш звездолет прибыл в конечную точку маршрута. Поздравляю. Все целы? Никого не укачало?

– Да как сказать, господин капитан.

– Нам понравилось.

– Уфф…

– Только страшно до усрачки.

– Ага, вон Сэнди в штаны наложил.

– Раз все в порядке, все на выход и за работу. Не засорять эфир! Бортинж со мной на борт. Мы проверим пилота и БК. Питер и Сэнди, выясните, что там с отстреленной консолью и коммуникациями на оторванный движок. Новак и Лари, осмотрите дополнительную энергоустановку.

– Да, сэр.

Салон катера теперь совсем не походил на салон пассажирского звездолета. Его укоротили за счет багажного отсека, в котором приехало оборудование. Поскольку техническому персоналу предстояли работы в вакууме, доступ туда обеспечивался снаружи. Амортизационные кресла стояли вдоль бортов по три, отформатированные под размеры полужестких скафандров.

Правым бортом, где около переходного шлюза уже колдовал бортинженер, катер намертво приклеился к одиночнику, превратив два сопоставимых по размерам звездолета в Т-образную сцепку. Спереди по ходу движения над этим сооружением реяла медуза защитного поля, распылявшая мелкие обломки. Чтобы не тратить лишнюю энергию на экранирование, Рэд вытолкал кораблики в пространство между ледяным и каменным кольцами, и они скользили теперь не по бесцветной радуге, а скорее по черной борозде антикварной граммофонной пластинки.

– Виктор, ну что у тебя?

– Давление есть, состав воздуха… Почти норма. Гравитации нет. И связи с пилотом по-прежнему нет. Через аварийный порт их БК больше информации не дает.

– Выравнивать гравитацию будем? – без всякого энтузиазма спросил Гардон.

– Да, капитан, обнуляй катер. Лучше потом снова подключим, чем нас по шлюзу раскатает. Лично я в полужестком скафе оттуда не вывернусь.

– Внимание всем на корпусе! В катере гравитация ноль, воздушка в норме, – предупредил Гардон.

– Принято, сэр.

– Готово! Открываю, капитан, – сказал Блохин.

– Виктор, стой, пусти меня вперед.

– Да некому там сопротивляться, Рэд, – мрачно предрек Блохин, отлетел в сторону, освобождая проход, и неловко схватил рукой в перчатке выскользнувшую аптечку.

Бортинженера и так бог ростом не обидел, а в скафандре он и вовсе выглядел устрашающе. Только бороды не хватало, хорошо, что он к этой идее охладел. А то возьмет вот такой на абордаж, шлем снимет, патлы дыбом, борода лопатой – точно некому сопротивляться будет.

– Ох, как я это не люблю. Здравствуй, невесомость, – сказал Виктор.

– Никто не любит.

Рэд оглянулся на салон. Больше по нему вроде ничего не летало. Ребята все закрепили еще до старта. Он взялся за край люка, нырнул в покрытый изморозью тамбур, вплыл в темноту чужого корабля и ухватился за поручень трапа, ведущего в кабину пилотов.

– Давай за мной. Аккуратней, Вить, здесь тесно как в гробу и освещения нет.

– Это у них самодельный технический этаж, который по документам должен быть жилым отсеком. Вот она, дополнительная энергоустановка.

Виктор похлопал перчаткой скафандра по глухой стене, не без труда развернулся в узкой каморке, располосовав ее светом фонаря, и взмыл вдоль трапа к потолочному люку, который вел в кабину.

– Как никуда не уходили от Пайнтера, да, Рэд? Опять аварийные коды и аварийные корабли.

– Точно… Ну что, открываем, готов?

– Давай.

В довольно просторной кабине, изначально спроектированной как двухместная, работало аварийное освещение. Обзорные экраны транслировали видео в режиме реального времени. Бесконечное и слегка монотонное кино про ледяные кольца портил нервно мигающий транспарант «Режим автоматического следования. Перезагрузка» и торчавшая в кадре корма катера с крупным логотипом АСП. Гардон слегка облажался. Такие ошибки только открытый космос прощает. Если сажать кораблики в стыковке, катер градусов на тридцать надо бы довернуть. Иначе либо его корма, либо ускоритель яхты бьется о поверхность. Ну, и шлюз при ударе разрывает, конечно…

Анализатор воздуха в тактическом окне повторно мигнул зеленым. Виктор поднял забрало и сложил гермошлем, превратив его в высокий воротник.

– Виктор, загерметизируй скаф, – сказал Гардон.

– Неудобно.

– Сейчас полные глаза мусора наловишь.

Виктор оглянулся на открытую бутылку энергетика, летавшую по каюте. В лучах фонарей протянулась цепочка капель и россыпь каких-то крошек и мелких осколков. Незваные гости растревожили застоявшийся воздух. Блохин чертыхнулся и выполнил приказ.

Пилота они нашли на месте – в кресле, без сознания, опутанного страховочными ремнями. Автоматика спасения в момент аварии накачала его допингами под завязку и наполовину утопила в гель встроенной спасательной капсулы. Сердце у парня стучало как у здорового, грудная клетка подозрительно ритмично вздымалась и опадала. Лица под кислородной маской было не разглядеть.

– Не живой? – спросил Рэд у Виктора, повисшего над пилотским креслом.

– Пока будем считать, что в управляемой коме. Какой-то совсем адский противоперегрузочный коктейль ему зарядили. Садисты. Не кровь, а сплошная химия.

– У него давно уже не кровь, а химия. Долетался, – негромко сказал Рэд. – Питер, у нас эвакуация. Пилот травмирован, под тяжелой фармой, на трубках. Забирайте его отсюда на катер. Кто-то один остается с ним. Если что, позовете, бортинж подойдет. У кого медподготовка?

– У Новака.

– Все, снимай его с корпуса. Вы втроем справитесь?

– Да, сэр.

– Может, я ему сначала программу реанимационных мероприятий подкорректирую… – сказал Блохин.

– Нет, сначала ты займешься бортовым компьютером. Парень угробился, прими это как данность. Если тебе так легче – он сам этого хотел.

– Ты-то откуда знаешь, Рэд?

– А я с ним спарринг отработал! – усмехнулся Гардон. – Как реанимируешь БК, я тебе подробнее расскажу. И вон, смотри, у него электронный ключ в гнезде управления торчит, а не пилотское удостоверение.

– Это еще ни о чем не говорит.

– Серьезно? А мне яхта шепнула, что ее упоротый пилот не аттестован.

Виктор угрюмо промолчал. Вдвоем они отсоединили пилота от управления, а систему спасения, вроде как в благих целях поглотившую человеческое тело, – от кресла. Выпотрошенное рабочее место одиночника превратилось в широкую табуретку на амортизаторах. Рэд с Виктором переключили реанимационный мини-бокс на аккумуляторы аптечки и столкнули Питеру в донный люк тело, упакованное в гель и пластик. Рэд собрал разлетевшиеся по кабине элементы виртуального контроля и, пока Виктор занимался бортовым компьютером, подплыл к стойке дальней связи.

– Я пощелкаю?

– Угу. ДС и ближняя на БК не выведены. Голосовые каналы и SOS он только вручную мог включить. Спорим, все работает?

– Сейчас проверю.

Вполуха прислушиваясь к переговорам техников, Рэд запитал стойку и вызвал мостик не через свой аудиоканал, а с яхты, как это сделал бы ее пилот, будь у него на то силы и желание. Кейт тут же откликнулся.

– Иди сюда, Рэд, я знаю, что случилось, – позвал Блохин.

– Я тоже знаю. Парень сунулся на ускорителях, куда не надо, рванул назад по координатам возврата и вывалился из аномалии практически на звезду. Пока маршевые его оттуда выталкивали, сдох экран-генератор и один из движков: то ли его в тоннеле деформировало, то ли банально каменюку словил. Мораль… И так все понятно.

– Да уж.

– Что там с бортовым компьютером? Почему он с нами разговаривать не хочет?

– Потому что его перепрошили вдоль и поперек. После аварии дополнительные маршевые и тормозные двигатели конфликтуют с базовой схемой. Она на четыре движка рассчитана, а у него восемь. Нашими стараниями уже семь. В общем, есть тут несколько изящных решений… Но если заниматься всем этим конструктором всерьез, несколько часов уйдет. Ты от меня конкретно сейчас чего хочешь, господин капитан?

– Конкретно? Глуши все. Нам только еще одного несанкционированного пуска двигателей не хватало. Я на маневровых в ангар въеду.

– Ага, понял… То есть… Куда ты въедешь? В наш ангар?! Сцепка туда не влезет!

– Сцепка – нет, яхта проходит.

– Если яхта в ангар встанет, она своей крестовиной все перегородит! Как ты поверх нее катер загонишь?

– А никак не загоню. Катер вместе с вами пойдет на периферийный стыковочный узел «Моники». Переведете его в транспортное положение, обесточите, все проверишь, доложишь Стрэйку. После этого можешь забирать пилота в наш медотсек.

– Слушай, Рэд… На «Монике» внешний обвес по максимуму. К стыковочным узлам фиг доберешься. А единственный свободный ты заткнешь малым бортовым звездолетом? Случись что, к нам даже не пристыковаться!

– Случись что – сбросим катер.

– Отлично…

– Потом подберем. Питер!

– Да, сэр?

– Мы заканчиваем, что у вас?

– Есть поверхностные деформации обшивки без нарушения герметичности. Энергоустановка цела. Кормовой экран-генератор под замену. Дефект кожуха третьего маршевого двигателя.

Третий маршевый двигатель яхты – это который рядом с четвертым, что логично. А четвертый Рэд очень эффектно демонтировал.

– Ремонту подлежит? – быстро спросил он.

– Уже заканчиваем, господин капитан. Фон – норма, можно в ангар. На консоль четвертого маршевого двигателя установлена заглушка.

– Хорошо. Возвращаемся. Вызывайте модуль, сгрузите оборудование, чтобы не тащить через «Монику».

– Да, сэр.

– Мостик, не менять параметры полета. Катер пойдет на периферийный стыковочный узел. Модуль и яхта – в ангар. Обновляем протоколы безопасности для малых бортовых звездолетов, жду код доступа на периферийный.

Пауза в эфире.

– Повторите.

Повторил. Иногда общий аудиоканал – очень полезная штука. Избавляет от лишних дискуссий.

– Принято, – сухо сказал Стрэйк и перезапустил протокол.

Рэд дождался, пока модуль с оборудованием отойдет подальше, и нежно толкнул сцепку движками по направлению к «Монике».

– Просто сказка, Рэд! – пробормотал Виктор, глядя на приближавшуюся угловатую громадину, подсвеченную габаритными огнями. – «Как перевезти в одной лодке волка, козу и капусту».

– Я всегда думал, что это задачка на сообразительность.

– Не в твоем исполнении, капитан. У той задачи ответ есть, а у твоей нет. На быль совсем не тянет, для мифа эпичности недобираем. Если задуматься, что мы оставим после себя? Один искореженный периферийный узел, раскуроченный грузовой контейнер и два смятых в лепешку малотоннажника. Мелковато, чтобы стать легендой дальнего космоса. Бесславно помрем!

– Пессимист, – улыбнулся Гардон. – Расслабься, закрой глаза и доверься капитану.

Они причалили левым бортом. Виктор остался командовать техниками и транспортировать пострадавшего пилота. Рэд перебрался на яхту через шлюз, отстыковал аварийный кораблик, чуть отошел, с замиранием сердца глядя, как сигарообразная тень ускорителя проходит в пяти сантиметрах от лапы внешнего погрузчика «Моники», и включил маневровые двигатели.

В управлении яхта была скользкой и почти невесомой после тяжелой сцепки. Нервной, как норовистая лошадь, которой надели шоры и заставили топтаться среди узких загонов, щелкая бичами со всех сторон. Рэд несколько раз перевернулся, прежде чем приноровился. Короткими импульсами он погнал кораблик вдоль борта «Моники» к открытому ангару.

И вправду сказка, как сказал Блохин!

Гравитации нет, БК – в режиме ограниченной функциональности. Пульт, из которого выдвинулись джойстики маневровых двигателей, настороженно таращился на чужого пилота слепым полотном дисплеев, из-за чего в рубке брезжил какой-то тревожный полусвет. Вместо дополненной реальности на обзорниках – двухмерное видео, две координатные оси, вектор направления и дальномер. А, ну еще относительную скорость бортовой компьютер яхты вдруг начал показывать. Его спать отправили, а он все равно что-то там себе думает… Сообразил, что мимо проплывает борт несущего корабля, который можно измерить в метрах в секунду.

– Помогаешь? Умница, – шепнул ему Рэд, у которого в тактическом окне гермошлема и так отображалась вся необходимая информация. «Моника» обеспечивала капитану информационную поддержку.

Перед пультом торчали потроха кресла с ремнями, которые не получилось подогнать вплотную. За любым неаккуратным маневром следовал чувствительный рывок в привязной паутине, позволявший на собственной шкуре прочувствовать законы инерции и всю суровую романтику космических полетов. Избаловались господа пилоты на своих сверхскоростных кораблях. Выпендриваются. На вылазки легкие скафандры надевают – в них, видите ли, по чужим звездолетам лазать удобнее и тактильная чувствительность перчаток ближе к естественной…

В ангар Рэд зашел не с первого раза, и не со второго, и не так чтобы идеально чисто. При проходе через силовой щит крестообразную конструкцию с разнесенными движками и ускорителями все равно немного закрутило. Створ Рэд не задел, но если бы палубная команда не поймала яхту в гравитационную ловушку, он протаранил бы планетолет, припаркованный у дальней стены.

Яхта омерзительно проскрежетала по металлу четырьмя короткими посадочными опорами, дернулась в последний раз и встала. Рэд обесточил маневровые двигатели, спустился из кабины чужого звездолета, спрыгнул на платформу, придержавшись за край люка, поблагодарил команду за работу и подошел к старшему технику.

– Левис, как думаешь, наша гравитационная ловушка ее удержит? – спросил он, оглянувшись на хлипкие посадочные опоры чужого звездолета, которые не вызвали особого доверия.

– Застопорим на случай маневра, никуда не денется, – заверил тот.

– Хорошо. Тогда поживее.

Рэд кивнул Левису Белтсу и зашагал к лифту.

Техники «Моники» облепили находку со всех сторон. Длительное аудиомолчание и скупые разговоры по существу они с лихвой компенсировали бурным обсуждением вылазки. Настрадавшаяся яхта, стреноженная стопорными элементами, уходила в спящий режим под эмоциональный пересказ собственных злоключений.

– …а я тебе говорю, он форсаж врубил за секунду до того, как движок включился!

– Да не, сначала выхлоп движка был, просто быстро все очень.

– Ему бортинж период выключения считал!

– Считал, да не просчитал.

– У нас что, правда трупак на борту?

– Не к добру это…

– Почему отдыхающая смена в ангаре болтается?! – рявкнул Левис Белтс. – Вот я вам сейчас капитана обратно позову! И расспрашивайте его, кто смелый, сколько влезет. Рты закрыть, прибывший звездолет повторно отдефектовать. Палубной команде отбой.

В рубке капитана дожидались Джери и Кейт.

– Всем спасибо, – с порога сказал им Рэд. – Джери, уходим с орбиты, возвращаемся на курс. Катер нормально сел или перестыковать, пока я не переоделся?

– Нормально.

– Так… Сколько времени?

– Сорок пять минут до смены вахт.

Со временем последние сутки точно творилось что-то неладное. Оно носилось по кругу, как аварийный кораблик вдоль ледяных колец.

– Ничего себе! Я думал, мы ее быстрее загрузим.

– Ты не думал, капитан, – сказал Стрэйк, – и это – основная проблема на нашем корабле. Из-за твоей прихоти мы всей командой под суд пойдем за нападение и незаконное проникновение на чужой звездолет.

– Не преувеличивай, Джери. Это была спасательная операция.

Стрэйк развернул пилотское кресло.

– Рэд, ты «Кодекс космоплавателей» хоть раз открывал? Это была бы спасательная операция, если б ты не влупил по яхте из плазменных пушек! Если мы, не получив сигнала бедствия, сначала стреляем, а потом самовольно проникаем на борт чужого судна – это нападение и абордаж. Тем более что на борту находился выживший член экипажа!

Вот именно с такой точки зрения Рэд действительно ситуацию не рассматривал. Яхта была переклепана вдоль и поперек, соответственно – без документов, о легальной перепродаже тут сразу речи не шло. Он планировал спихнуть ее перекупщикам или поторговаться через пилота с хозяином. Пилот надежд не оправдал, но его кораблик в любом случае не мог самостоятельно прийти на границу освоенных территорий. Кто-то его сюда подбросил. О каких юридических тонкостях занудствует старпом, если законными сделками здесь и не пахло?

– Джери, да тут с самого начала дело нечисто! Не видишь?

– Это ты у нас ничего не видишь, не слышишь, рискуешь людьми и техникой и сам не знаешь ради чего! Ради того, чтобы палить с лету во все, что движется… Не настрелялся?

Если б не последний вопрос, скорее всего, Джеральду Стрэйку удалось бы заставить своего капитана взглянуть на ситуацию под другим углом.

– Хотите поговорить об этом? – спросил Гардон. Нехорошо спросил. Через паузу и слишком тихо для того, чтобы можно было за шутку посчитать.

– Капитан!

– Что еще? – Он отвлекся на радиста и пропустил ответную короткую реплику своего помощника.

– Я тебе здесь еще нужен? – спросил Кейт.

– Ты… Нет. Отдыхай.

– …когда-нибудь весь экипаж угробишь! – тем временем, договорил первый пилот и встал с места с намерением в красках объяснить, как именно, где и почему это произойдет.

– Успокойся, Джери, я не успею, нас заказчик раньше закопает. Мы какого хрена на орбите висим до сих пор?! У тебя вахта еще не кончилась. Вас в вашей имперской армии не учили приказы выполнять? Возвращаемся на курс!

– Да пошел ты! – сказал Стрэйк.

– «Да, сэр» не услышал.

Стрэйк плюхнулся обратно в пилотское кресло и демонстративно защелкал фиксаторами.

– Понаберут молодняк командовать, мозгов нет, одни нашивки!

Ну, все. Старпом тоже заработался вконец, обычно его очень непросто из себя вывести. Как ни крути, а понятно, кого за это благодарить. Рэд посмотрел на обзорники, стиснул зубы, чтобы не ляпнуть в ответ еще что-нибудь выдающееся, и вышел из рубки вслед за радистом.

Диафрагма позади сомкнулась с металлическим шелестом. Рэд прислонился к ней спиной, уперся затылком в упругий воротник скафандра и на секунду закрыл глаза. Тот рывок с перегрузкой и последующей каруселью в ледяном крошеве точно не добавил ему здоровья и душевного равновесия. Концентрические кольца системы наведения всплыли из небытия, перекрестья прицела сжались в точку. Рэд тряхнул головой, оттолкнулся от массивного лепестка диафрагмального люка и пошел переодеваться. Еще можно успеть кофе сварить… И смена вахт.

Глава 5. Проклятая станция

Рэд вывел звездолет на маршевый участок, загрузил автопилот, отклонил спинку кресла на максимум, минут на двадцать забылся в тревожном полусне и не услышал, как вошел первый пилот.

– А… Ты не рано, Джери?

– Я тебя пораньше сменю, – хмуро предложил Стрэйк.

Рэд вернул кресло в рабочее положение, взглянул на часы и приготовился возразить.

– Я на орбите висел, пока вы там кувыркались, – напомнил Стрэйк и недовольно пошевелил губами. – А тебе еще перед заказчиками мордой светить. Иди-ка ты, капитан, отдохни в рекламных целях. Придумал, куда яхту спихнуть?

– Нет еще.

– Ну вот.

– Джери… – негромко позвал Рэд.

Тот, не дожидаясь решения капитана, уселся на свое место. Все с тем же каменным выражением лица.

– Слушай, Джери, я все хотел спросить, у тебя остались контакты того парня?

– Какого парня?

– Пилота с испытательного полигона.

– Ты сказал, тебе планетолетчик не нужен? Я ему так и передал.

– Давай с ним поговорим, если он еще ничего не нашел. Все равно придется кого-то вторым брать.

– Значит, все-таки мы поговорим… Тебе бы, капитан, научиться останавливаться за полметра до того, как в стену упрешься, – цены бы не было. Про «сворачивать» я вообще молчу. – Стрэйк надел гарнитуру и развернул кресло. – Что еще у нас случилось?

– Штурман увольняется.

– Г-хм…

– Рапорт у меня в столе.

– Посреди рейда сваливает? Это он здорово придумал! Пусть нас хотя бы обратно до Альфы доведет, отработает, как положено.

– Угу. Я его наручниками к рабочему месту пристегну и бластер к виску приставлю, чтоб не вильнул. Тогда доведет, согласно всем пунктам трудового договора.

– Ладно, Рэд, не заводись, я бы на твоем месте его еще раньше отпустил, – неожиданно признался Джери. – Найдет парень своим способностям применение получше. Чего разрываться-то… Все, я готов. «Моника», управление на первого пилота.

Рэд вышел из рубки и как был в летном комбинезоне, так и заявился к Виктору в медотсек:

– Привет, бросай все, дело есть.

– Э-э… Если ты здесь, а Стрэйк дрыхнет, то кто у нас за штурвалом?! – спросил удивленный Виктор.

– Стрэйк у нас за штурвалом.

– Ты чего такой сосредоточенный, капитан? Вы опять поругались?

– С чего бы нам ругаться?

– Н-ну…

– Как он? – спросил Гардон, пресекая праздные разговоры о взаимоотношениях в пилотажной группе «Моники».

Пилот яхты в сознание не приходил, но сам Блохин точно пошел на поправку после ночной вылазки. Адреналиновый всплеск и целый набор нерешаемых задач командир экипажа ему обеспечил. На какое-то время этого горючего хватит.

– Стабилен, окружающий мир не дифференцирует, – уклончиво ответил Виктор.

– То есть никак! Понятно. Здесь я бы заметил: «А я тебе говорил», но, кажется, это привилегия нашего первого пилота?

– Пострадавший нуждается в специализированной медицинской помощи, – упрямо и нарочито официально сказал Виктор. – Я голову сломал, две монографии выучил и наш реанимационный комплекс два раза перепрограммировал, дальше пусть спецы разбираются. И чем раньше займутся, тем лучше. Хочешь его навестить? Он в первом боксе.

– Пойдем лучше звездолет его навестим, этот нам больше расскажет.

Тишина в ангаре стояла относительная. Вентиляция, которая еле слышно шелестела в жилых помещениях, здесь молотила на всю катушку. Когда ускорители «Моники» пробивали тоннель или, наоборот, выводили звездолет из подпространства, к фоновому шуму добавлялся их высокочастотный вой, а тяжкий гул маршевых двигателей вообще заставлял с непривычки втягивать голову в плечи.

– «Моника», свет, – сказал Гардон и окинул взглядом находку.

В помещении космическая яхта смахивала на гигантский воздушный винт, который оторвали от ветряной мельницы, притащили в амбар и подвесили на цепях для устрашения всех окрестных ветряков и пропеллеров. Ее железные крылья сходились не под прямыми углами, «лопасти» разработчики развернули узкими ребрами вперед, словно опасаясь авторотации, и казалось, что звездолет специально слегка сплющили, чтобы втащить на борт «Моники».

Рэд скользнул взглядом по сигарообразным гондолам ускорителей, зачехленным маршевым двигателям, по корпусу, над которым торчал горбатый гребень локатора дальней связи, и уставился в слепые сопла тормозных движков.

– Ну и зверюга! Как это я ее сюда запихнул…

– Человек в состоянии аффекта еще не на такое способен.

– Вить, а как я ее отсюда выведу? Маневровые у нее мощнее наших, пол-ангара разворотят.

– О! – многозначительно заметил бортинженер.

– Что означает «не стоило этого делать»?

– Что вы, господин капитан!

Рэд ухмыльнулся.

– «Господин капитан» в данном случае разрешаю опустить и перейти непосредственно к решению технической задачи. Я помню, что-то там было такое сказочное, про козлов с капустой… Что молчишь, бортинж?

– Блюду субординацию.

– Похвально, но с этим мы позже разберемся. Итак? Что скажешь?

– Что тут сказать… Переключение с узко специализированного пилотского мышления на общечеловеческое расширяет сознание и позволяет замечать причинно-следственные связи между событиями. Это полезно.

– Твою мать… – Гардон обернулся.

– Ладно-ладно! – Блохин поднял обе руки. – Вытряхнем мы твою яхту. Отключим гравитацию, выведем за шлюз. Как вариант модулем вытолкаем или навесим времянки. Посмотрим, Рэд. Надо будет еще с ребятами поговорить.

– Это точно… Вот я прямо сейчас и поговорю!

Виктор проследил направление его взгляда и издал звук, похожий на уханье подавившейся совы. С верхнего «крыла» – с того самого сегмента, где вместо отстреленного движка торчала заглушка, свешивался самодельный Веселый Роджер с криво нарисованным черепом и перекрещенными костями.

Для начала капитан вызвал Фишера.

Интонация начальства Фишеру не понравилась. Он примчался в ангар как на пожар.

– Ох ты ж… Извините, господин капитан!

– У вас с Белтсом сервис-бригады работой не обеспечены? У кого-то времени свободного хоть отбавляй?

– Никак нет, сэр! – Фишер кашлянул, задавив смешок.

– Тогда снимайте этот образчик современного искусства к чертовой матери! Художнику передайте, что я оценил.

– Сию минуту, господин капитан.

– Виктор, хватит ржать у меня за спиной, открывай люк! Не забудьте мне имя сказать, когда выясните, кто это у нас такой талантливый, – обратился Рэд к Фишеру.

– Конечно, сэр.

Рэд забрался в кабину вслед за Виктором по знакомой заковыристой лесенке. В отличие от самодельного Веселого Роджера она точно перекочевала сюда с морского парусника. Давным-давно, во сне или в прошлой жизни, Рэд видел лазурную бухту в белых треугольниках гоночных яхт и ловил их в окуляры старинного бинокля, который ему дал подержать какой-то отцовский приятель. То ли ветеран регаты, то ли организатор, он ходил под парусом за Южный мыс, за которым море разливалось в зеленовато-синюю бесконечность. Это была такая страшная даль…

– Рэд! Где ты там? Я подключил питание, что ищем?

– Ничего, я все нашел.

– Как это? – Виктор обернулся. Выпотрошенное кресло заскрипело и защелкало, стараясь зафиксироваться в удобном положении. – Эй, капитан!

Гардон отвлекся от созерцания лесенки и донного люка.

– «Большая бета», – сказал он и подошел к Виктору.

– Что «Большая бета»?

– Скоро гонка стартует. Почитай правила. Предварительная разведка трассы строго запрещена. Участникам выдаются начальная и конечная точки маршрута и координаты портов, где организованы зоны отдыха. Звездные атласы загружаются в БК звездолетов непосредственно перед стартом. Причем все пилоты получают одну и ту же версию. За нарушение этого пункта, как и за несоответствие техрегламенту можно запросто под дисквалификацию попасть.

– Ты хочешь сказать, что нашу переклепанную яхту отправили на незаконную разведку?

– Именно. Становится понятно, зачем ее обвешали прокачанными движками.

– Думаешь, на основном звездолете такие же стоят и его не хотят светить раньше времени?

– Почти уверен. С яхты должны были списать все характеристики и посмотреть, не подводят ли они хозяев под дисквал. А что касается пилота – его, скорее всего, приперли к стенке и пригрозили, что закроют за наркоту.

– Или наобещали такого, что он сам за штурвал прыгнул, – задумчиво подсказал Блохин.

– Например, взять в команду… Виктор, скинь мне его последний сеанс связи, это точно будет его разговор с хозяином. И еще. В БК должны быть полетные карты, выверенные траектории и безопасные зоны перехода – все то, что наш коматозник вез основному пилоту.

– Их копируем?

– Обязательно. Попробуем поторговаться.

– Шуточки про «яхта нашептала», волков, козлов и капусту обретают почти мистический смысл… Рэджи, а ты уверен?

– Жаль, пилот без сознания, он бы подтвердил. Ты, кстати, попробуй его в Сети опознать. Спорим, это кто-то из гонщиков, который остался не у дел, когда «Большую бету» закрыли? Скорее всего, не из элиты, но близко к ней.

– Спорить не о чем, – вздохнул Блохин. – Какой же у них призовой фонд, что участники такие многоходовочки проворачивают!

Рэд неопределенно пожал плечами.

– Раньше их космофлот и верфи спонсировали, там очень большие деньги крутились, не знаю, кто сейчас.

– Кейт же при тебе новостные ленты в рубке обновлял: «Альфар», Колониальный Союз и «Небесный альянс» – эти точно есть среди главных спонсоров, сам видел. Информационная поддержка и трансляция – Агентство информации «Галактика».

– Я новости не открывал, слышал краем уха, как вы трепались.

– А правила тогда ты откуда так хорошо знаешь?

– Ты что, в детстве трансляции не смотрел?

– Не все дети мечтали стать пилотами и участвовать в опасных космических гонках по Бета-радиусу, – ухмыльнулся Блохин.

– Все! – уверенно сказал Рэд.

– Ну, может быть. Недолго. В младшей школе, – сдался Виктор. – Смотри-ка… Он, оказывается, на частный ретранслятор инфу гнал, не напрямую с заказчиком связывался.

– Даже так? Все интереснее и интереснее! Не скидывай этот адресок через бортовую сеть, хорошо?

– Обижаете, господин капитан! Только лично тебе в руки… А ты сейчас куда?

– К себе. Опять я поесть нормально не успел, наглотался в кресле питательных гелей – хоть запью по-человечески.

Виктор закончил копировать данные, подбросил на ладони информдиск, выдернул из гнезда управления яхты универсальный ключ и протянул все это Гардону.

– Пойдем. Я тоже в командный отсек.

* * *

Кристина повертела в руках электронный ключ.

Карл бы обязательно ее выслушал! Он бы помог, не ушел вот так, почти не прощаясь, без объяснений, и не оставил бы ее один на один с проблемами и… И ему никогда не пришло бы в голову поцеловать руку, в которую он вложил одноразовый пропуск.

Она присела на краешек кровати и почти с ненавистью посмотрела на свой прощальный подарок. То есть на прощальный подарок Сержа… Она совсем запуталась. В электронной глубине черного прямоугольника прорисовались выход, лифт, пассажирский салон на второй палубе и пунктир к каюте. Волшебство развеялось куда раньше, чем она себе намечтала. А может быть, оно как раз развеялось ровно в предназначенный день и час, но Кристину забыли об этом предупредить. Она встала и окинула взглядом царящую вокруг сдержанную роскошь. Если на грузопассажирском судне такие люксы, то как же они выглядят на туристических лайнерах…

Она скинула халат на пол, постояла обнаженной, словно исполняя какой-то древний ритуал очищения, глубоко вздохнула и начала одеваться.

Прощаясь с Карлом на «Гравистаре», она казалась себе незаслуженно обиженной его непониманием и сорванным совместным отпуском. На Летиции с мальчишкой Ником она была снисходительна, взросла и мудра. Вчера рядом с Сержем она превратилась в форменную нимфоманку…

– Ну, спасибо тебе, Бак, – прошептала Кристина. – Из-за твоего долбаного файла у меня все пошло наперекосяк! Что у нас вообще происходит?! Служебная информация пересылается через общий доступ, без визы начальника базы… Как будто Карл в глаза ее не видел!

Ей вдруг сжало горло. Смутная тревога, которую разбудил в ней Ник и на время разогнал Серж, вернулась. Кристина оглянулась на смятую кровать, выключила свет, повесила сумку с планшетом через плечо и выскользнула в коридор.

Справа располагался выход из отсека, слева – каюты командного состава и проход к ходовой рубке. Переборка между пустующими люксами и полутемным командным отсеком была поднята. Первая от нее дверь обозначена как бар. Накануне Кристина ничего вокруг не замечала и была уверена, что это – еще одна каюта. Она невольно задержала взгляд на вывеске, которая крайне неоднозначно смотрелась в самом сердце космического корабля, и вздрогнула. Вспыхнул верхний свет. Дальний люк, ведущий из командного отсека к рубке, ушел в сторону, пропуская внутрь космолетчика, одетого в комбинезон виртуального контроля, сплошь покрытый насечками, как будто кто-то упражнялся в черчении, попеременно используя чернила, жесткую проволоку и дымчатое стекло. С правого плеча чертежные элементы густой паутиной разбегались на грудь и спину, а под левой ключицей формировали многоугольное гнездо, отливавшее металлом – туда подключалась гарнитура управления.

– Господин капитан!

От неожиданности Гардон сбился с шага.

– Мне нужно с вами поговорить…

Кристина остановилась в нерешительности и уставилась на взлохмаченного парня с шевроном бортинженера, который вошел в отсек вслед за командиром экипажа.

На первый взгляд бортинж выглядел не слишком солидно: высоченный, щекастый, с густой пшеничной шевелюрой и с таким же густым баритоном, который распугал все звуковые волны до самой обшивки, вынудив их метаться по замкнутому пространству между каютами:

– Здравствуйте, прекрасная незнакомка! Какая невероятная встреча!

– О чем поговорить? О моем штурмане?

Кристина, которая уже начала неуверенно улыбаться бортинженеру, словно с размаху влетела в стену чистого вакуума. Изнанка штурманского «встретились-расстались» оказалась жесткой… Как он так живет?! Кристина заглянуть не успела на эту варварскую сторону, а там, на ледяной стене, уже заботливо выведено крупными буквами: «А что ты хотела? Что этот капитан должен о тебе подумать?»

Все еще лишенная дара речи, она качнула головой и попятилась. Повисла неловкая пауза.

– Рэд… – негромко сказал Блохин.

Гардон оглянулся на него, беззвучно шевельнул губами и не без труда вспомнил имя девушки, которую они подобрали в космопорте Летиции.

– Кристина, да?

– Да, сэр.

– Ну. Я тебя слушаю. Что случилось?

– Я, то есть наша группа, работает по программе «Гравистар». Есть предположение, что часть энергии гравитационных волн теряется в процессе… Извините, господин капитан! Меня… Я не должна здесь находиться.

Девчонка заморгала, побледнела-покраснела и опустила голову.

– Что-то я ничего не понял, – сказал Рэд, не стал дожидаться, пока острый приступ человеколюбия у бортинженера достигнет пика, и открыл дверь каюты. – Заходи, Кристина. Виктор, пойдем с нами, побудешь техническим консультантом.

Он прошел вперед. Кристина посмотрела ему в спину и остановилась в нерешительности.

– Мы же не хотим пренебречь любезным приглашением господина капитана? А это – именно оно и есть, не сомневайся.

Кристина как во сне перешагнула порог.

– Это правда, что ты из Дальней разведки? – спросил ее бортинженер.

– Я? Да.

– О, почти коллеги! Значит, это нормально, что мы на ты?

– Мы… Наверное.

Рабочий пульт, переходящий в двухтумбовый стол-трансформер, сейф, диван, пара кресел, шкаф для личных вещей, пенал с аварийным снаряжением. По сравнению с люксом обстановка капитанской каюты оказалась скромнее. За стенкой располагался хозблок, который при должной фантазии можно было посчитать за кухню или даже за полноценную вторую комнату. Стены помещения были абсолютно безликими. Пульт моделирующей системы лежал на полу возле дивана. На журнальном столике, выдернутом из стены между креслами, обнаружилась пара пустых стаканчиков из-под кофе и открытая пачка сигарет, на диване валялось скомканное полотенце, а на высокой спинке офисного стула небрежно висела форменная куртка. Создавалось впечатление, что хозяин заходил сюда исключительно для того, чтобы добавить немного беспорядка, но каждый раз его что-то отвлекало, и долгожданный кавардак не наступал.

Стаканчики капитан смахнул в мусоросборник, сигареты бросил в ящик стола.

– Садись, Кристина. О чем ты хотела со мной поговорить?

Рэд еще немного выдвинул и зафиксировал узкую столешницу и посмотрел, как гостья усаживается в кресло с таким видом, точно ей предложили сесть на электрический стул.

Слезы обиды она проглотила, глаза остались сухими. Она шлепнула на столик гостевой ключ, выдернула планшет из сумки, которая осталась лежать на коленях, и подалась вперед. Сумка ей помешала. С досадой скинув ремешок, пропущенный через плечо и грудь, Кристина уронила ее на пол. На нежно-бирюзовой блузке расстегнулась лишняя пуговица, но остальные удержались на местах, иначе девчонка, наверное, провалилась бы на первый технический уровень, если б заметила. Кончики ушей у нее все еще забавно горели. Непослушная прядь волос выскользнула из-за правого уха. На бледных щеках цвели некрасивые красные пятна.

«Нет, не похожа, даже близко… – подумал Рэд. – И штурмана поздно выгонять. Он и без того сваливает».

Виктор кивнул капитану на девчонку и, не спрашивая, ушел хозяйничать на кухню. Рэд подкатил офисное кресло и сел с торца журнального столика. Кристина раскрыла карту еще более дырявую, чем та, через которую сейчас продирался Джери.

– Господин капитан, есть предположение, что энергия гравитационных волн от естественных астрономических событий провоцирует возмущения континуума. Это очень спорная теория, ее постоянно критикуют. Но она частично подтверждается данными контрольных интерферометров Бета-радиуса.

– Замечательно.

Кристина вздохнула глубоко и безнадежно.

Виктор вернулся к журнальному столику с двумя дымящимися стаканчиками в руках, предложил один гостье и непринужденно уселся в свободное кресло.

– Не волнуйся, капитан, о тебе я тоже позаботился.

За переборкой на кухне снова запела кофемашина.

– А, ну спасибо. Да сиди, Вить, я сам схожу. Минуту, Кристина.

– Так ты специалист по гравитации? – негромко спросил Виктор, проводив взглядом капитана.

Кристина потрогала ледяными пальцами горячий стаканчик. Стало как будто немного теплее.

– Сотрудник научной группы «Гравистар-11». Я… Мы восстанавливаем работу «Цепи РАС».

– Регистраторы астрономических событий? И сюда добрались! – удивился Виктор, посмотрев на дырявый атлас, паривший над столом. – Пора внешние маяки еще дальше отодвигать, кругом цивилизация.

– На самом деле сюда давно добрались, это не новый проект. РАСы здесь еще до войны смонтировали.

Цепь регистраторов астрономический событий, сокращенно «Цепь РАС» или просто «Цепь», растянули в Гамма-радиусе, еще когда маленькая Кристина жила с родителями на планетоиде, любовалась с мамой ледяными восходами, покоряла с папой снежные вершины и знать не знала о своих грядущих злоключениях. Но как раз в это время разорившаяся колония Аналога-1 напала на мирную колонию Аналога-2 (из-за которой разорилась) и причинила местным фермерам немалый ущерб, разгромив оранжерейные комплексы, протянувшиеся на сотни километров. Чем нанесла оскорбление чужой метрополии.

Журналисты пренебрежительно обозвали это выдающееся событие «Оранжерейными войнами». Жители вселенной прочитали о нем в новостях и не вспомнили бы об инциденте на следующий день. Но Метрополии взялись выяснять отношения всерьез. Конфликт разгорелся. Вскоре заполыхал весь Бета-радиус удаленности, перепуганное население попряталось в убежищах или в панике эвакуировалось, а острословы-журналисты отправились погибать на передовую вместе с героями репортажей. О дорогостоящих научных изысканиях в дальнем космосе все временно забыли. Слишком велик оказался соблазн под шумок отобрать готовую колонию у соседа и назвать это «Восстановлением исторической справедливости».

– Комплекс почти двадцать лет проработал в автономном режиме. Им досталось, нашим РАСам. – Кристина посмотрела на вернувшегося капитана и быстро поставила стаканчик обратно на стол. – Я хотела попросить вас о частном сеансе дальней связи с руководителем моей группы Карлом Маршански, господин капитан.

Каким-то непостижимым образом Блохин ухитрился вернуть девчонке здоровый цвет лица, уверенность и нормальную человеческую речь.

– Дальняя связь – это дорогое удовольствие, Кристина, – предупредил Рэд. – Через полдня мы будем на Станции. Антенны ТЗС не сравнить с нашими по мощности. Советую просто набраться терпения.

– Мне кажется, это срочно.

– В самом деле? Тогда я хочу знать, в чем срочность.

– Понимаете, Бак… То есть наш аналитик переслал мне пакет данных в личном сообщении. Он знал, что памяти планшетника не хватит и что я в отпуске, но почему-то все равно отправил мне фрагмент массива. Обычно мы не пересылаем данные на личные средства коммуникации. Тем более без визы начальника базы. Мне нужно выяснить, что происходит.

«Знать, что везешь, – первое правило космолетчика, – подумал Рэд. – Вроде старо как мир… Мне только промышленного шпионажа не хватало. И на Сержа не свалишь – в итоге не он ее на борт взял».

– Что в файле? – жестко спросил он.

Кристине захотелось отчаянно крикнуть, что в файле сломанная роза, траурный бархат и фотография молодоженов, а все, что прислал Бак помимо этого, не имеет значения. На какие-то доли секунды ей даже показалось, что капитан «Моники» ей обязательно поверит. Но Кристину с детства научили в любой чрезвычайной ситуации говорить внятно и аргументировано. Ей прошили это в подкорку вместе с основами выживания.

– Аналитик нашей группы считает, что за последние десять лет РАСы дважды регистрировали сброс волны в подпространство. Он утверждает, что нашел соответствие этим всплескам в Бета-радиусе. Это запредельная частота для такого незначительного промежутка времени и ограниченного сектора наблюдений. Те данные, что он мне переслал, косвенно подтверждают теорию.

Рэд покачал головой и вопросительно посмотрел на Виктора.

– Как говорится, схема интуитивно понятна, – улыбнулся бортинженер. – Они сопоставили данные РАСов за внешними маяками с данными контрольных интерферометров, которые расположены в Бета-радиусе. И нашли, куда эта гравитационная волна долбанула.

– Пренебрегая расстояниями в миллиарды световых лет?

– Смотри… Допустим, произошло некое астрономическое событие. Например, где-то в дальнем космосе слились нейтронные звезды. От них разошлись гравитационные волны. Вакуумные регистраторы за внешними маяками их записали. Но вся фишка в том, что интерферометры в Бета-радиусе удаленности тоже среагировали. И это при том, что, как ты сказал, классическая гравиволна все еще идет.

– Причем интерферометры Бета-радиуса среагировали с ничтожным отставанием по времени! – оживилась Кристина, переключив внимание на бортинженера, который понимал ее с полуслова. – Если в этот момент не происходило слияний поблизости, то, значит, они отразили то же самое событие. По версии Бака это доказывает сброс волны в подпространство… То есть по версии аналитика группы «Гравистар»… Он фанат этой теории. Я знаю, что он регулярно запрашивал дополнительную информацию по Бета-радиусу. В той работе, что у меня в планшете, использованы не только наши данные.

– А какое ближайшее астрономическое событие вы ожидаете, Кристина? – поинтересовался Виктор.

– Слияние двух черных дыр. – Она указала пальчиком в темный клубок на краю трехмерной карты, развернутой с планшета.

– Ух ты! Скоро?

– Примерно через три месяца.

– Вот тогда жахнет в Бету через подпространство – никому мало не покажется! А что думает ваш аналитик о Спонтанных тоннелях, Шепоте звезд и прочих легендах дальнего космоса?

«Этим бы мозгам да Стрэйковой организованности. Чуточку. И как говорит Джери, цены бы нашему бортинженеру не было», – подумал Рэд, слушая Блохина.

– Виктор, не увлекайся!

Кристина перевела взгляд на капитана.

Ему очень шла эта мимолетная улыбка… Он помолодел, в серых глазах подтаяла холодная сталь. «Мы ровесники, – с удивлением обнаружила Кристина. – С Виктором наверняка! А с ним? Если он и старше, то совсем немного». Статус, форма и знаки отличия – все это визуально накручивало возраст.

– Если я все правильно понял, – продолжал Рэд, – то согласно расчетам аналитика «Гравистара» в освоенном пространстве есть сектор, где уходить за световой барьер небезопасно. Из-за угрозы возникновения спонтанных тоннелей звездолетам в том регионе остаются субсветовые скорости. И соответственно на данном направлении обваливается вся межгалактическая транспортная сеть?

Несмотря на то, что естественных выбросов энергии во Вселенной предостаточно, спонтанный подпространственный тоннель – это крайне редкое явление. Иначе обжитому космосу не поздоровилось бы. Сорванная оболочка звезды, выброшенная из подпространства где-нибудь вблизи Альфа-радиуса, положила бы конец человеческой цивилизации. Не факт, что уничтожила бы ее безвозвратно, но точно отодвинула бы назад, в фазу выживания разрозненных колоний. И политическое устройство возродившихся миров претерпело бы существенные изменения. У освоенной Вселенной опять сменился бы центр.

Если спонтанный подпространственный тоннель долгое время остается стабильным, ничего не перекачивает, не исчезает и о нем говорят всерьез – это верный признак того, что вы смотрите ток-шоу. Медийные эксперты обожают разглагольствовать о загадочных артефактах и необычайных происшествиях, коллективном разуме элементарных частиц, биополях карликовых галактик и штатных корабельных призраках. Рано или поздно такой непременно заведется на вашем звездолете! Никто его не встретит, никто из техников не признается, что пустил о нем слух, видеоконтроль не вздрогнет, и все равно команда до хрипоты будет спорить о том, сколько оборотов вокруг обветшавшего скафандра делает оборванный фал и можно ли разглядеть черты лица за призрачным забралом…

Со спонтанными тоннелями, которые якобы можно обнаружить, если случайно преодолеть световой барьер в непосредственной близости от них, дело обстоит примерно так же, как с корабельными привидениями. Это вечная тема развлекательных программ и любовных романов, в финале которых влюбленная парочка скрывается от погони на другом конце Вселенной. Кто при этом занимается энергообеспечением хеппи-энда, героев совершенно не заботит. То, что спонтанный тоннель подпространственного перехода за ними непременно разрушается, хотя до того весь роман преспокойно плавал по взбаламученной материи, остается на совести автора…

Но так или иначе значимые астрономические события действительно отражаются на изнанке мира. Мощные гравитационные волны бьют туда словно в разлом и искажают ткань пространства-времени. Вся эта масса высокой энергии и частиц, проскочивших световой барьер, выплескивается в миллиардах световых лет от источника, размалывает препятствия, инициирует процессы звездообразования или растекается новой туманностью.

Официальная наука планет-Аналогов, хоть и со множеством оговорок, допускает такой вариант развития событий. Иначе ученым пришлось бы заявить, что привычный мир, застывший в стандартном пространстве-времени, и сверхтекучая реальность за световым барьером никак не связаны между собой.

* * *

– Я не уверена, что обо всех легендах космоса стоит говорить всерьез, – сказала Кристина. – А наш аналитик… У него есть индивидуальная особенность – увлекаться и зацикливаться на проблеме. Бак, он… Он далек от объективности в том вопросе, которым увлекся.

– При чем тут особенности вашего аналитика! Если мы, играя с материей, скоростью и гравитацией, легко пробиваем тоннели в ткани мира, почему этого не могут делать сливающиеся звезды? – сказал Виктор и посмотрел на Гардона, словно тот мог их рассудить.

– Мы до сих пор до конца не понимаем, что такое гравитация, – возразила Кристина.

Девчонка освоилась, перестала заикаться через слово и даже позволила себе снисходительный тон по отношению к непосвященным.

– Так давайте установим истину! – подмигнул ей Блохин. – Уроним что-нибудь тяжелое?

– Иди у себя в каюте роняй, – предложил Рэд.

– Я ж ради эксперимента!

– Мы все и так внутри эксперимента, – заверила их Кристина. – Компенсаторы вашего звездолета работают по принципу уравнивания полей взаимных ускорений. Корабль разгоняется, компенсаторы формируют противонаправленное локальное ускорение.

– Ну да. При создании искусственного тяготения на станциях используется тот же принцип, – согласился Блохин. – Отлично, мы поняли друг друга! И как отсюда следует, что сброс гравитационной волны в колодец подпространственного перехода невозможен?

– У вас есть источник питания и четко заданный вектор прыжка.

– И что? Энергия слияния – просто сверхисточник! Вваливает через край. А векторов – любое направление. Мы же говорим о спонтанности.

– Если все так просто, почему спонтанные тоннели не пронизывают всю Вселенную?

– Так я тебя хотел спросить! Кто здесь Разведка и спец по гравитации?

– Тише, Виктор, – сказал Гардон. – Вот что, Кристина… Выводить ради тебя звездолет на стабильный маршевый участок я не буду, мы и так отстаем от графика, но, может, что-то получится между прыжками. Пойдем со мной, поговорим с нашим радистом насчет сеанса связи с «Гравистаром».

Она не сразу поверила.

– Спасибо, господин капитан!

– Пока не за что.

– Я сейчас тоже в рубку загляну, без меня не начинайте, – сказал Виктор, отвлекся на инком, что-то ответил техникам и стремительно вышел.

Рэд встал. Кристина взяла со стола пропуск и планшет и нагнулась за сумкой. Возле каплевидной ножки кресла валялся мятый прямоугольник, надорванный по верхнему краю. Кристина невольно задержала на нем взгляд. Чем-то он привлек ее внимание – этот пустой пакетик с разноцветными волнистыми линиями и выпуклыми латинскими буквами Super-cer…, который не долетел до приемной зоны мусоросборника.

У Бака оказались неожиданно цепкие пальцы, сухие и изогнутые, как затупленные когти. Он, захлебываясь, шептал ей в ухо что-то вязкое и слюнявое. Тянул за руку вниз. На плече остались круглые аккуратные синяки. Кристина сводила их в душевой кабине, боясь, что Карл застанет ее за этим занятием, и попутно раз десять умылась, соскребая со щеки и шеи слюнявый след. Она бы и знать не знала, чем их ублюдочный гений лечится, если бы россыпь пакетиков Super-cerebro не лежала у него на столе между гамбургерами и разъемами, когда он тащил ее к себе на колени точно в логово.

«На этом корабле у всех проблемы», – сказал ей штурман «Моники».

«Это разрешенный анальгетик», – сказал ей Карл.

Капитан МНК-17 обернулся в дверях, словно почувствовал взгляд:

– Все в порядке?

– Да! Да…

Она поспешно выскочила за ним из каюты, миновала каюты командного состава и уставилась на диафрагмальный люк. Ирисовая диафрагма, распластанная по полусфере, раскрылась перед капитаном как хищный цветок: мгновенно, почти бесшумно раскрутила и спрятала тяжелые лепестки в прорезях переборок. Корабль настороженно вздохнул, пропустив постороннего. Кристина вздохнула с ним в унисон и шагнула в ходовую рубку.

«Моника» шла на ускорителях. Обзорные экраны листали звездные атласы. О виртуальном контроле Кристина, конечно, слышала не раз. Но шаттлы, которые возили ее по цепи, и старенький УИЗ (универсальный исследовательский звездолет) «Капелла», доставивший ее к рейсовым причалам ТЗС, не были им оборудованы. Оба пилота «Капеллы» – тоже семейная парочка, только постарше Кристины с Карлом, – утверждали, что сразу после виртуального управления зрачки пилотов расширены, как у наркоманов. Но как тут проверишь, когда космолетчика, ведущего звездолет, скрывает массивная спинка кресла – вся в огнях индикации.

– Вызывали, господин капитан?

Она обернулась.

– Кристина, это наш специалист узла связи Кейт Фил.

– Здравствуйте, – чуть смущенно сказала Кристина.

– Добрый день. Всегда рад помочь.

Радист скупо улыбнулся. Кристина вспомнила, что мельком видела его в ангаре. Худощавый мужчина лет сорока с высоким лбом и чуть запавшими карими глазами. На его безымянном пальце она заметила тонкое обручальное кольцо, и у нее на миг сжалось сердце. Ее колечко так и осталось лежать в рюкзаке – в кармане скомканной ветровки.

– Вы со Стрэйком в спарринге идете? – спросил Кейт, окинув взглядом летный комбинезон Гардона.

– Что? А, нет-нет, это я зае… Устал я переодеваться за последние сутки.

– Вот так и работаем, – сказал Кейт девушке. – Пойдем, Кристина, расскажешь, с кем ты хочешь поговорить. – Он взял ее под локоток и повел к своему месту. – Мне как доктору можешь все сказать – от первой координаты до последней частоты.

Голос у него был очень приятный – негромкий, спокойный. Если можно было бы влюбиться в голос, Кристина бы уже пропала.

– «Как доктор» сейчас сам придет, – предупредил Рэд.

– О! Он у нас снова функционирует?

– С перебоями.

– Хотел бы я знать, как вы этого добились, господин капитан.

Вылазка на аварийный звездолет, ночь в лазарете, таинственная незнакомка на борту и теория гравитации. Превосходное комплексное средство от черной меланхолии…

Звездолет вынырнул из подпространства, Кейт выяснил у девушки, куда и кому той приспичило звонить частным порядком, Виктор Блохин ввалился в рубку:

– Я ничего не пропустил?

– О! Что я говорил, – заметил капитан.

«Контрольное пилотирование», – прочитала Кристина на обзорном экране.

Пилот наполовину развернул кресло, окинул взглядом полную рубку народу и сдержанно кивнул гостье. Это был тот самый крепко сбитый дядька, еще совсем не старый, но почти полностью седой, которого Кристина видела в ангаре вместе с радистом.

«Я тебя для этого сменил, Рэд!» – сказал Джери в инком.

«Все в порядке, Джери, бардак на корабле – наше рабочее состояние».

– От помехи в лице бортинженера «Моники» очень сложно отстроиться, Кристина, – предупредил Кейт, больше обращаясь к Виктору, чем к девушке. – Продолжим?

Кристина вежливо улыбнулась и сделала над собой усилие, вспоминая, зачем сюда пришла.

Они нравились ей все вместе и каждый по отдельности. Радист, бортинженер и капитан… К немногословному пилоту вообще хотелось забраться на колени и не слезать до конца путешествия – такой от него веяло спокойной уверенностью. И еще в ходовой рубке звездолета отчаянно не хватало штурмана.

«Я скучаю по Сержу… Я по нему скучаю?!»

Она почти испуганно отвернулась от пустого штурманского кресла. После той встречи с Баком, которая закончилась синяками и привела к необъявленной войне, она была уверена, что тонкие пальцы у мужика – это омерзительно. Под руками Кейта Фила ожил пульт. Золотая полоска обручального кольца поймала изумрудный огонек готовности к работе. Если он прикасался к своей жене, как к этой аппаратуре…

«Я – шлюха!» – поняла Кристина с грустной убежденностью.

– Капитан! Ты не поверишь, навигация подхода на ТЗС накрылась, – сказал Кейт. – Ретрансляционную сеть выбило.

– Что, совсем?

– Да, похоже. Половина их ретрансляторов молчит, половина бубнит на аварийной частоте. Ну и традиционная паника в эфире от всех, кто застрял в одном прыжке.

– Эта станция что, проклята, что мы никак до нее не дойдем? – спросил Стрэйк.

– Наоборот! Мы очень вовремя опаздываем, – возразил Виктор. – Сейчас там у всех системы разведения объектов перегреваются… Кейт, а что о причинах сбоя говорят?

– Предположительно – хакерская атака. Так, Кристина… База «Гравистар-11» сейчас вне зоны досягаемости ретрансляционной сети. Наши радары ДС отсюда, понятное дело, напрямую не добивают. Капитан?

– По схеме «Мобильный ретранслятор – объект» тоже нет?

– Сеть лежит, не вижу проходящие рейдеры.

Рэд мог спорить, что если бы связь понадобилась самому Кейту, он бы что-нибудь придумал. Ради прихоти капитана и незнакомой девчонки – строго функционал.

– Не повезло, Кристина, – сказал Рэд с почти искренним сочувствием. – Надеюсь, когда причалим, на станции восстановят дальнюю связь. Больше ничем не могу помочь.

– Все равно спасибо вам, господин капитан.

– Виктор, сделай доброе дело, проводи Кристину до пассажирского отсека, у нее гостевой пропуск, который на наш лифт не сработает. – Рэд прошел к своему месту. – Джери, не знаю, как ты, а я насладился этим рейсом по самое не могу… Давай в спарринг! Дойдем уже до этой проклятой станции, пока все остальные притормозят. – Он уселся в кресло. – Ты первым.

– Как скажете, господин капитан.

– Штурман в рубку! – Рэд пристегнулся.

Удивительно, но Серж пришел так быстро, словно он стоял под дверью в ожидании вызова.

– В чем дело?

– Садись, третьим будешь, – сказал ему Джери.

– Ретрансляционную сеть в регионе обвалили, мы идем по независимым источникам. Если навигация подхода заработает, вызовешь Кейта и переключите нас, – пояснил Рэд.

– Да, сэр.

– «Моника», виртуальный спарринг-контроль, я первым, – сказал Джери. – Штурман на синхронную коррекцию. Готов, капитан?

– Готов.

Идти со Стрэйком в спарринге – одно удовольствие. Словно сидишь на подхвате у летающей математической машины, которая никогда не ошибается. Только успевай следить за тем, чтобы этому суперкомпьютеру, объединенному со звездолетом в общую нейросеть, ничего не помешало. А если штурвал не держать, можно много чего успеть. Например, со штурманом всякие интересные варианты прокрутить, вдруг Стрэйку понравится?

– Ну уж вы совсем, ребятки! Я вам бабочка, такие траектории выписывать?

Не понравилось.

– Полная посудина народу, – вполголоса сказал Рэд.

– Не угадал, капитан, – так же негромко откликнулся Серж. – Максимальная загрузка на внешнем обвесе!

– Они еще спорят, как мне с ними правильно ругаться! – проворчал Джери.

Через два часа пришел Виктор. В рубке ему сейчас делать было нечего, но спарринг – это любопытная штука, особенно в исполнении пилотов «Моники». Особенно когда Стрэйк сидит за штурвалом, а Рэд помогает. Мало того, что Гардон в роли второго пилота – это само по себе событие, так он еще и последователен как алгоритм. Подстроился под Стрэйка, словно всю жизнь с ним ведомым летал. В этом крылся некий элемент опрокидывания привычной картины мира. Не сводя глаз с обзорных экранов, бортинженер отклонил спинку кресла и погрузился в состояние молчаливого созерцания.

– Виктор, все в порядке? – поинтересовался Гардон, краем глаза заметив сигнатуру бортинженера в виртуальном поле управления. Значок показывал готовность к работе, но в рубке по-прежнему было тихо.

– Да, решил вас подстраховать.

– А… Ну, окей.

– Серж, куда у тебя гравитационные направляющие торчат? – спросил Стрэйк.

– Да сойдет, проскочим, – заступился Рэд.

Как в скалу ударился. Ускорители предсказуемо заглохли, обиженно прогудев до низких частот.

– Разлетелись. Пересчитывай! Проскочат они. Ну, этот малоопытный, ты-то куда, капитан?

Серж ни за что не признает, что облажался…

– Кто здесь малоопытный?! Это вы с Гардоном не допрыгнули.

Пространство на подходе к ТЗС перестало казаться пустым. Вокруг, оказывается, летала целая туча космических кораблей.

– Радист – в рубку на синхронное сопровождение.

Стрэйк сбросил скорость. Рэд увяз в клубке чужих траекторий. Система разведения объектов заорала дурным голосом, но в этот момент восстановилась навигация станции, в эфир вышел их диспетчерский центр и начал изо всех сил наводить порядок. Кейт разобрался в архитектуре местной инфосети и переключился на ближнюю связь. Стрэйк – на регион назначения. На обзорниках космос отодвинулся в бесконечность, в центр мира вплыла одинокая звездочка. Астероидное напыление вокруг нее переросло в солидный каменный пояс. Стрэйк оттормозился, скинул со штурвала ускорители и маршевые двигатели и вывел на него маневровые движки. Диспетчерский центр ТЗС общался с БК «Моники» напрямую, облегчая пилоту задачу.

Второму пилоту спарринга теперь вообще делать было нечего: прогнать подпространственные ускорители через тест, заглушить, запустить внешний обзор, визуальный контроль ходовой. Все в порядке – хищные сопла ускорителей скрываются под бронированными бутонами. Маршевые двигатели перешли в режим прогрева.

Джери направил «Монику» к ТЗС сквозь кольцо малых планет и искусственных спутников, пристроившись за пассажирским звездолетом, светящим гирляндами ходовых огней. Рэд зевнул и развалился в кресле, разглядывая старый военный крейсер, который важно ходил по дальней орбите. Станция, которую он охранял, была похожа не то на многоэтажный скелет гусеницы, не то на обрывок массивного браслета с ресурсными астероидами, впаянными в его тело. Это сменные украшения. Их выхолощенные останки хозяева сталкивали вместе с мусором на орбиту захоронения и скармливали белому карлику, вокруг которого ТЗС-Гамма-202, жадная до излучения и окрестных ресурсов, носилась со скоростью больше сорока километров в секунду.

– Автоматика ведет нас на грузовой терминал, затем пассажирский порт. Телескопический вакуумный причал… – голос радиста пробивался через сонную усталость.

– Мне будет этого не хватать.

Как будто сам сказал.

Гардон резко открыл глаза и выпрямился в кресле.

Для мертвой тишины в рубке слишком много работающей аппаратуры и людей, над мостиком повисло глухое молчание. В виртуалке погасли сигнатуры штурмана и бортинженера. Виктор, который все пропустил, выскочил вслед за Сержем. Ничего не добьется. Скрытный по натуре и циничный до мозга костей, Серж и так выдал вслух нечто совершенно для себя нехарактерное. Больше он ничего никому не скажет.

– Стоп, Кейт! – сказал Рэд. – Какой еще вакуумный причал? Мне бесплатную парковку обещали за ожидание! У туристических лайнеров «Овер-Спейс-тур» здесь своя стыковочная платформа. Ну-ка вызови диспетчера и переключи на меня. Джери, внимание, я выхожу из спарринга.

– Понял, капитан.

– Тут еще ТЗшка домогается, баба наглая, как цыганка, – сказал Кейт. – Капитан, забери обоих.

– …МНК-17 «Моника», отдайте причал, тугодумы! Эй, кэп, на связь!

– Минуту.

– Вот это трахома! – ухмыльнулся Стрэйк, разглядывая потрепанный грузовик, сунувшийся вперед «Моники».

Транспортный звездолет подслеповато мигал движками, которые работали в режиме прогрева так, словно сдыхали по очереди. На борту, нещадно исцарапанном подпространством, красовалась всклокоченная кошка, выгибавшая спину. Грубый рубец, искореживший обшивку, почти сжевал ей правое ухо. Над вздыбленным зверем торчала ходовая рубка.

Рэд вежливо объяснил диспетчеру, где видал вакуумный причал с телескопическим переходником, а главное, где его видал «Овер-Спейс-тур», который оплачивает аренду своих парковочных мест.

– МНК-17 «Моника», ждите, проверяем информацию.

– Я ТЗ-двадцать второй, «Лающая кошка». Эй, кэп! Вы там спите с радистом на своем МНК-17?! Дали им вакуумный, они еще выдрючиваются! Дай нам! Я не лайнер, мне пойдет. На мне «Аналог-два» не написано, мы здесь на окраине люди не гордые…

– Заткнись, ТЗ-двадцать второй. Диспетчера не слышу.

– Убрать ее? – спросил Кейт.

– Подожди.

– МНК-17 «Моника», все верно. Стыковочная платформа шесть.

– Спасибо, подтверждаю. ТЗ, забирай причал! С диспетчером сама разберешься.

Рэд скинул ей данные диспетчерской программы, пока бронь на парковку еще действовала.

– Совсем АСПшники охре… Что, правда отдал?! Спасибо, дорогой! Мы знакомы? – в хрипловатом женском голосе зазвучало нечто, отдаленно напоминавшее ласку и сердечное томление.

– Нет.

– Эй, капитан, погоди, не отключайся! Мы это исправим!

– Сначала книжку себе купи.

– «Девочкам про Это»?

– «Искусство ведения переговоров».

Рэд оборвал связь.

– Так все-таки знакомы? – не удержался Кейт, которого после внезапного благородства капитана расперло от любопытства.

– По позывным. Все. Поехали на разгрузку. Кейт, запусти ролик с порядком высадки на информпанели пассажирского отсека. Сейчас я их предупрежу, что мы идем к причалу через грузовой терминал, – сказал он и переключился на громкую связь.

– Вот дурная девка, у нее еще и маневровые через один работают, – заметил Стрэйк, проводив взглядом потрепанную «Лающую кошку». – Вся морда в «гофрах», ходовая ни к черту, про техобслуживание не слышала, а туда же! В космосе летать!

Станция разрослась, загородила собой спутники и чужие корабли и затмила самонадеянного белого карлика, превратившись в трехмерное чудовище, плавающее вокруг подслеповатой звездочки. В переплетении его членов кипела механическая жизнь. По корпусу и вокруг сновали капсулы местных транспортных сетей. Чтобы справиться с пассажиропотоком, транспортные артерии лезли наружу и рисовали на обшивке переплетающиеся узоры с тугими узлами в опасной близости от причальных галерей, которые плескали ультрамарином силовых щитов.

Грузовой терминал станции походил на длинную втулку, расчерченную продольными гребнями, вокруг которой кружила разнокалиберная мошкара. Вблизи он выглядел устрашающе. Куда там старому боевому крейсеру. Терминал заглатывал огромные транспортники, потрошил их, прогоняя через ребристые порталы, полные механических клешней и телескопических щупалец, и, совершенно истощенных, выплевывал по другую сторону – под безжалостное излучение местного светила.

– Первый пилот – техническому персоналу. Полное отключение экран-генераторов. Проходим в приемную зону грузового порта. Доложите готовность.

В эфире перекличка техников и механический мужской голос:

– Приемный порт судов средней тоннажности «Карго восемь-шестьдесят пять». Регистрация. Вход разрешен.

Рэд посмотрел схему разгрузки. Все как обычно: с тяжелыми транспортниками их развели, брюхом кверху Джери загнал «Монику» в разгрузочную линию полуоткрытого контура. Космос со всеми спутниками, сторожевиками и толчеей космических аппаратов опрокинулся и оказался над головой. Дальше – только легкое потряхивание, как будто на канатной дороге проезжаешь опору.

Он вывел на свой дисплей наружный обзор и с минуту наблюдал за работой разгрузочной линии. Носовые контейнеры в зоне приема. Их перехватывают клешни портового погрузчика. «Моника» размыкает носовые манипуляторы, которые казались очень внушительными с борта катера, но по сравнению со стационарным оборудованием порта выглядят хлипко. Джери на маневровых протаскивает «Монику» вперед, подставляет брюхо, потом корму. Лязгают захваты. Джери переворачивает корабль вокруг продольной оси, ползет дальше. Теперь космос под ногами, и вся последовательность действий повторяется со спины: носовые контейнеры в зоне приема, следующими пойдут под разгрузку центральные корпуса…

На схеме инженерных коммуникаций мигнул и погас красный огонек.

– Вот же зараза, долбаный датчик.

– Это не датчик. Джери… У нас кормовой погрузчик накрылся! – Рэд врубил сигнал тревоги на коммуникаторы техперсонала и бортинжа. – Дай мне штурвал, быстро! «Моника», экстренная передача управления. Старший техник и бортинженер на связь!

Оба откликнулись, едва Рэд успел договорить.

– Разгрузка с кормы в ручном режиме! Иначе нам захват с мясом вырвут вместе с контейнером. Белтс, живо всех туда!

– Да, сэр!

– Виктор, проследи, чтобы правую «лапу» ребята только расстегнули и сильно не дергали! «Моника», видеомониторинг разгрузочных работ на центральный обзорник, – приказал он и включил маневровые двигатели.

«Моника» остановилась относительно разгрузочной линии и провалилась кормой в аварийную зону. С «потолка» свесились клешни, дернулись от выхлопа движков, застряли на полпути, не дождавшись добычи, и обиженно втянулись обратно.

Кормовой контейнер сорвался с ослабленных техниками манипуляторов и угловато поплыл в невесомости с намерением покалечить, если не космический корабль, который его сюда приволок, то оснастку терминала. Рэд аккуратно сдвинул «Монику» на полкорпуса назад, поймал беспокойный груз на передние захваты, задрал нос звездолета и сунулся обратно – в приемник порта «Карго 8/65» – длинный, как паровозное депо.

– Ну, давай, забирай!

С потолка недоверчиво выглянули механизмы портовых погрузчиков. Предыдущая пара сработала вхолостую, и по конвейеру уехала на сортировку мистическая пустота. Непритязательному ИИ терминала это показалось странным и нелогичным. Но не настолько аварийным и чрезвычайным, чтобы остановить работу сегмента 8/65.

Р-рцанг! «Моника» отдала злополучный контейнер.

Рэд глубоко вздохнул, вывел корабль из приемной зоны терминала и развернул к пассажирским причалам.

– Диспетчер управления грузопотоком на связи, – доложил Кейт в наступившей тишине.

– Крови моей жаждет?

– Ты не представляешь как. Не смог я отбиться, поговори сам, Рэд, он капитана требует.

– Джери, причалишь?

– Причалю.

– Левым бортом, у нас справа на корме погрузчик торчит.

– Левым так левым, господин капитан. Штурвал у меня больше не забирай, пока тебе еще что-нибудь не впаяли. Помимо «неосторожного судовождения».

Гардон переключился на Центр управления грузопотоком.

– Капитан звездолета МНК-17 «Моника» на связи…

«Неосторожное судовождение» ему таки впаяли. Диспетчер посчитал, что пролитый чай, небольшая задержка дыхания и потраченные нервные клетки того стоят. На все аргументы, что это была смена схемы разгрузки и что звездолет вообще никуда не «велся», поскольку находился в полуоткрытом разгрузочном контуре, что все двигатели, кроме маневровых, были заглушены согласно инструкции, а приемник «Карго 8/65» цел, невредим и в рабочем состоянии, диспетчер грозился уведомить об инциденте начальника порта. Начальника порта он уважал и боялся едва ли не больше, чем начальника станции. Больше он не боялся никого, поскольку ТЗС имела статус «Свободный порт Гамма-радиуса удаленности», признавала только избранные статьи «Кодекса космоплавателей», а две вышеуказанные персоны олицетворяли здесь абсолютную власть и силу божественного провидения.

Сеанс закончился в пользу Центра управления грузопотоком.

– Сколько до стыковки с пассажирским терминалом? – хмуро спросил Рэд, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Расчетное время – двенадцать минут, – откликнулся Стрэйк.

– Хорошо. Спасибо, Джери, – он переключился на инком: – «Левис, как пристыкуемся к платформе, выводи бригаду техников на корпус. Демонтируйте правый захват кормового погрузчика… Да, Виктор, и ты… Полный демонтаж до поворотной платформы… Ты меня спрашиваешь? – Гардон повысил голос. – Выкатывай туда свои дефектоскопы и всю прочую хрень наружного контроля! Значит, сам лезь скрытые деформации искать! Как пассажиров высадишь… Результаты наблюдений – в бортовой журнал!»

– Г-хм, – глубокомысленно произнес первый пилот.

Вероятно, он сомневался, что бортинженеру «Моники» известно о наличии на судне такой увлекательной штуковины, как бортовой журнал.

Рэд встал, сдернул гарнитуру управления, бросил ее на сиденье и подошел к радисту.

– Кейт, дай сигарету.

– Ты такие не куришь.

– Да без разницы!

«Кейт, не знаешь, что у нас с капитаном случилось, чего он кроет всех на чем свет стоит?» – очень вовремя спросил в инком Виктор.

«Работать не пробовал?» – ухмыльнулся Кейт и полез в недра рабочего места за пепельницей.

«Спасибо, понял», – буркнул Блохин.

Радист сжалился: «Гардон только что на штраф нарвался со своей вакуумной акробатикой. Не вызывай его пока, целее будешь».

Он любезно шлепнул пепельницу на пульт.

– Кто там еще домогается? – угрюмо спросил Рэд.

– Да вон, с проходящего транспортника интересуются, не продаем ли мы бортовой звездолет, который у нас на стыковочном узле торчит.

– Скажи им, что мы всегда так свои малые бортовые звездолеты возим!

– Примерно так и сказал.

– Отвалили?

– Сильно удивились.

– Тоже капитана на связь требуют?

– Капитана не требуют. Но над рекламным роликом АСП – что-то там про «уникальным грузам – уникальные скорости» глумятся на весь эфир.

– Это я как-нибудь переживу, – сказал Рэд, глубоко затянулся и недовольно поморщился, выдыхая дым. – Кейт, давай попробуем нашу птичку пристроить, – он достал из кармана информдиск и протянул радисту. – Если верить Блохину, владельцы яхты этот буек арендовали и регулярно просматривают.

– Что за ретранслятор? – поинтересовался радист. – Защищенная сеть ДС… О-о, «Хайрад»! Дорогое удовольствие.

– Отправь на него сообщение от моего имени.

– Видео не хочешь записать, вдруг не поверят? – ухмыльнулся Кейт.

– Обойдутся. Текст такой: твой пилот, гоночная яхта и полетные карты у меня. Готов к диалогу.

– У меня нехорошее предчувствие, – предупредил Кейт.

– У меня тоже. Доступ в местную сеть и все каналы частных сообщений для экипажа блокировать. Для комсостава никаких исключений.

– Да, господин капитан.

Глава 6. Свободный порт

Стрэйк пришвартовал «Монику». Рэд скользнул взглядом по экрану.

«Отключение каналов управления».

«Завершение работы двигательных установок малой тяги. Контроль герметичности стыковочного узла…»

Лязгнули шлюзовые замки.

– Капитан – экипажу: произведена стыковка с пассажирским терминалом. Высадка пассажиров через главный шлюз по левому борту. Бортинженеру и техническому персоналу не покидать борт! О выполнении работ на корпусе доложить. Время стоянки уточняется, старт с ТЗС по моей команде. Фишер на связь!

– Да, господин капитан?

– Белтс занят на корпусе, наведите порядок в пассажирском отсеке, доложите бортинженеру. Я, как вернусь, зайду проверю.

Гардон стиснул зубы, потом все же сказал несколько стандратных прощальных фраз пассажирам, переключил инком на прием и вышел из рубки.

– Как он эту яхту нашел? Черт меня дернул ее ему идентифицировать, – проворчал Кейт. – Эй! Джери! Чего молчишь, ты там живой?

– Угу. Сейчас переоденусь и пойду гулять, – устало отозвался Стрэйк, не вставая с разложенного пилотского кресла.

– Шутишь?

– Какие шутки…

– Свободный порт, – напомнил Кейт. – Вокзал, базар, крепость – вот и вся цивилизация. Вокруг центра двести метров относительного спокойствия, поскольку все сектора и уровни простреливаются, и поножовщина по закоулкам. Не разгуляешься, я бы не пошел.

– У меня тут один старый знакомый окопался, в крепости, – пояснил Джери, все так же не меняя позы и не открывая глаз. – Разговор к нему есть.

Кейт неодобрительно хмыкнул и занялся сообщением.

На мостик примчался перевозбужденный и запыхавшийся Виктор Блохин, который от души набегался между техническими уровнями «Моники» и пассажирским салоном.

– Кто-нибудь мне объяснит, что это такое было в грузовом терминале?! Ни хрена себе аврал под конец! Где Рэд?

– За деньгами пошел, – ответил Кейт.

– А он знает, что мы без штурмана остались? О, Джери! Ты здесь! Вы когда успели на корпус вылезти?

– М-м-м… Что ты, Виктор, такой неспокойный? – сказал Стрэйк, помассировал глазные яблоки, перевел спинку кресла в вертикальное положение, и развернулся от пульта. – Всех пассажиров высадил?

– Всех. Несколько пьяных тел вынесли работоспособные особи. Мужик с какого-то перевалочного порта докопался. Говорит, такое впечатление, что грузовой терминал нас обстреливал на разгрузке. Привет нашим пилотам передавал… Остальные без претензий.

– Вот и хорошо. За привет спасибо, теперь разберись, что там с погрузчиком, и отдыхай. Зачем тебе капитан? Он наружу не выходил, мы, как ты помнишь, в спарринге отработали.

– О! Точно… А кто тогда решил, что манипулятор погрузчика под замену?

– Гардон.

– А где ближняя связь?

– Нет связи – ни ближней, ни дальней. По приказу командира экипажа мы блюдем коммерческую тайну.

Виктор озадаченно замолчал, посмотрел на померкшие обзорники, пригладил волосы сначала одной рукой, потом другой и шагнул к выходу.

– Мне есть о чем побеседовать с капитаном этого звездолета…

– У него на сегодня нормативная лексика закончилась, – предупредил Кейт.

Виктор обернулся в дверях:

– Ничего, речевой барьер – не световой! Как-нибудь.

– Не слушает старших товарищей, не хочет, – вздохнул Джери.

– Еще раз нарвется, – сказал Кейт.

– Честно говоря, давно пора.

– Сейчас дружба кончится.

– С чего бы? Рэд и Виктор не первый день вместе работают. Временами мне кажется, что вообще вместе росли. Разберутся.

– Ну да… Слушай, Джери, ты мне лучше вот что скажи: чего они все с этой девчонкой носились? Что они в ней такого нашли?

– Кто их разберет. Как по мне, так ущипнуть не за что.

Виктор догнал Гардона у шлюза.

– Капитан! Стой, надо поговорить.

Рэд, который всячески старался избежать неприятного разговора, и не пытался скрыть досаду.

– Ты что здесь делаешь? – спросил он, скорчив недовольную гримасу. – Разобрался с кормовым погрузчиком?

– Черт с ним, с погрузчиком! Почему у нас связь блокирована?

– Чтобы ни одна живая душа не узнала, что за кораблик стоит у нас в трюме, и что случилось с парнем, который им управлял.

– Рэд… Ты рехнулся?

– Н-ну, если тебе от этого легче, можно и так. Не только у нашего коматозника черепно-мозговая травма в этом… в как его…

– В анамнезе, – машинально подсказал Виктор.

– Точно. Связи не будет. Яхта остается в трюме, пилот остается в коме, а ты – на борту. Я пошел.

– Поверить не могу. Рэд, что ты несешь?! Да подожди ты!

Преградив дорогу, Блохин самонадеянно уперся рукой в стену, и в следующий миг Рэд схватил его за ворот и весьма чувствительно к ней припечатал.

– Ты как с капитаном разговариваешь?!

– Ну, отлично, – пробормотал Виктор, стукнувшийся затылком, и потер ушибленное место.

За плечом Гардона, чья-то любопытная голова высунулась из соседнего отсека и тут же спряталась обратно.

– «Моника», блокировать переходный отсек! – рявкнул Гардон.

Справа с гулким щелчком упал блокировочный люк.

Рэд отпустил Виктора.

– В виде приказов мы информацию не воспринимаем? Ты сказал «ему нужна специализированная помощь»? Твои слова? Где ты тут, на окраине Вселенной, ее видал?! Медицинский центр станции – это, конечно, лучше, чем корабельный доктор-недоучка, подыхать там веселее, чем у нас в лазарете.

– Почему сразу подыхать? – спросил поостывший Блохин без прежней уверенности.

– Господи… Да кому он тут нужен! Предположим, случится чудо и безнадежного пациента здесь не похоронят, а примут решение этапировать в Бета-радиус. Ты у него страховку «Премиум» в кармане нашел? Нет? Значит, будут его полгода пинать от спасателей к медслужбе, он, может, даже разок очнется в пути, чтобы успеть понять, что умирает. А если его нечаянно все-таки довезут до какого-нибудь невообразимо технологичного нейрохирургического центра, тамошний спец с легким сердцем констатирует смерть мозга. Потому что по прибытии так оно и будет, даже если ты убедишь меня, что сейчас этот самый мозг еще жив! Хочешь парню реально помочь? Сказать как?

– Нет! Эвтаназия «Кодексом космоплавателей» не регламентируется. Нечего меня под статью подводить.

– Ну, хватит, Виктор. Пусть хозяева с ним разбираются. Кейт им только что сообщение отправил.

– Э-э… Ч-черт. А мне сказать?

– А я обязан?

– Нет, господин капитан, – буркнул Виктор.

– Вот именно. Задача сведена к известной: иди разбирайся с деформациями погрузчика.

– Погоди, Рэд!

– Что еще?

– Серж уходит… Нет, вот что! Кристина рассказала мне одну интересную деталь, – Виктор посмотрел на Гардона, безнадежно махнул рукой и замолчал.

– Сержа я не уговорил. Что касается разрешенных зон переходов и данных «Гравистаров», то с этим Дальняя разведка без нас разберется. А если я сейчас в офисе космопорта не появлюсь, мы останемся с одним авансом. У тебя список добрых дел закончился? Я могу идти деньги зарабатывать?

Драка с командиром экипажа ради незнакомого пилота и едва знакомой девушки – это было бы чересчур. Блохин прикусил губу, пропустил Гардона к шлюзу, повернул обратно и уперся в закрытый люк.

– «Моника», разблокируй отсек.

«Мне очень жаль, Виктор, но в отсутствие капитана приоритет доступа переходит к первому пилоту Джеральду Стрэйку, – напомнил БК. – Отправить ему запрос на разблокировку переходного отсека?»

– Ах ты ж… Приоритеты у нее! Где здесь порт какой-нибудь… Сейчас я тебе устрою запрос – вскрою и выпотрошу как яхту! Все коды доступа сменю! Гардон на борт не попадет, а кто такой Стрэйк, ты до конца рейда не вспомнишь, – в сердцах пообещал бортинженер. – Выпускай меня отсюда, живо!

БК «Моники» был устроен намного сложнее, чем бесхитростный ИИ грузового терминала. Системы безопасности отключились, люк ушел вверх и остался поднятым.

«Давай останемся друзьями, Виктор», – предложил звездолет с той дежурной дружественной интонацией, с которой обычно разговаривают психологи медицинского центра АСП и бывшие жены.

Упавшие серверы навигации как хорошая война – все спишут. Если бы знать, что так получится, можно было бы спешить помедленнее. Комплименты от заказчика, который почти смирился с тем, что его драгоценный груз не прибудет вовремя, это, конечно, плюсик имиджу АСП, но на сумму контракта они не повлияли.

Офисный центр оказался единственным местом на станции, где у Гардона поинтересовались удостоверением и разрешением на ношение оружия. На швартовочной платформе, в местном транспорте и в торговых галереях, опутавших гостиничные сети, это никого не интересовало.

Рэд вышел из офисного центра и окинул взглядом всю эту полулегальную вольницу. Публика была пестрой, под стать цветному рекламному морю. Туристические группы с наемной охраной плавали по нему живыми островами, местные блюстители порядка предпочитали не нарушать естественной гармонии. С самодовольным видом они прохаживались по двое, по трое и важно кивали знакомым. Торговый район они считали вполне благополучным. А для дальних одноярусных закоулков, больше похожих на состыкованные в случайном порядке мусорные контейнеры, у местного шефа полиции имелись под рукой консультант по инженерным коммуникациям и большая красная кнопка под названием «сброс».

– Рэд!

Он обернулся скорее на звук – прежде, чем осознал, что кто-то здесь может звать его по имени.

– Ну, точно! Я так и знала! Обалдеть.

Этот хрипловатый голос, как и его экспрессивную обладательницу невозможно забыть.

– Привет, Дэзи, – сказал Гардон без всякого энтузиазма и оглянулся в поисках путей к отступлению.

– Да-а! – Она хлопнула его по плечу. – Молодец, узнал! В эфире вычислил?

– По картинке опознал.

– Надо же, помнишь! А я как на парковку зашлюзовалась, вся извелась: ты, не ты. А там, зараза, полтора километра ползти до станции, а потом еще до транспортной сети фиг доберешься, я думаю, что вам тут делать? Не успею. Вся отчаялась, а вы через грузовой терминал пошли. Ну, я и давай всех спрашивать… Хорошо, добрые люди подсказали, и кораблик у тебя приметный. Полстанции глазело, как ты причаливал. Вот это встреча!

– Мир тесен, Дэзи. Ты себе книжку купила?

– А как же! «Домотканые полотна, кружева и мягкие игрушки, или За что мы любим хендмейд». Не та?

Рэд все-таки улыбнулся:

– Не то чтобы в десятку, но близко.

Дэзи Стаут сощурила глаза.

Все такая же шумная, живучая как кошка, везде своя в доску, она нисколько не изменилась. Разве что постриглась еще короче и покрасилась… нет, не в блонд. Рэд вздохнул с облегчением. В кирпично-красный, с какими-то выбритыми узорами. Расстегнутый ворот ее жилетки обвивала пятнистая змейка, которая спускала тонкий хвост в один из наружных карманов и доверчиво жалась к ямке между ключицами треугольной головой с двумя горящими точками глаз.

– Классный инком, – одобрил Рэд.

– Хочешь такой же? Я здесь одного умельца знаю, скажешь, что от меня, – за полцены сделает.

– Нет, спасибо.

Дэзи потыкала пальцем в его капитанский шеврон.

– Какой ты нынче… Взрослый. Ну, вообще теперь не подступиться!

И конечно, она панибратски ухватила его под локоть. Для нее не было разницы, служили они вместе три месяца или тридцать лет.

– Пойдем вискаря выпьем, раз пока живы оба! Дело есть. Я угощаю.

– Я спешу, Дэзи.

– Мы быстро! У меня у самой парковка щелкает. – Она затащила его под какую-то вывеску и указала глазами на влюбленную парочку у стойки. – Те ребята перепихнуться не успеют, а мы с тобой уже бац! Все обсудили, бухнули за родную бригаду и разлетелись.

Дэзи с видом завсегдатая провела его за свободный стол, уселась напротив и дождалась, пока отойдет моментально подскочивший официант. Для региональных туристов, не избалованных разнообразием блюд и привыкших к автоматизированным пунктам питания, живые официанты, продавцы и бармены служили маркером материального благополучия. На любой торговой станции, болтавшейся на окраине цивилизации, обслуживающего персонала всегда было вдвое-втрое больше, чем в самом дорогом ресторане Аналога-2. Местный шик. Сколько бы спиртного в себя ни влил, если видишь вокруг суетящихся официантов, можешь быть уверен – ты в миллионах световых лет от метрополий.

Дэзи потянулась через стол и дзинькнула своим стаканом по тому, что Рэд держал в руке.

– Ну что, Гардон, за встречу?

– За встречу, – согласился он. – Что у тебя за дело?

– Правильно тебя от нас тогда забрали. Перспективный мальчик, столичная штучка, летал как ангел… А мы всю войну – на развалинах под огонь, потом утиль собирать, – вздохнула Дэзи, поставила локоть на стол и взъерошила короткий ежик волос.

Она ждала от встречи большего: щемящих душу воспоминаний, сплетен о старых боевых друзьях или раздачи устаревших военных секретов, в которые посвящали только пилотов-истребителей. Капитан МНК-17 ее надежд не оправдал. Ничего в нем не осталось от того мальчишки, который начинал служить вместе с ней пилотом звездолета техобеспечения.

– Дэзи, я правда тороплюсь, дел по горло. Что ты хотела?

Она прочертила ребром угловатого стакана длинную кривую, повторяя линии узоров столешницы.

– Магистральника поймаем?

Хорошо, что Рэд уже выпил, – поперхнулся бы, наверное.

– Кого?!

Дэзи отставила бутылку и развернула карту с браслета управления.

– Из Беты несколько лет назад стартанул магистральный тягач «Пасифик-MT-314». Говорят, «Альфар» гнал оборудование для рейдеров Дальней разведки. Напрямую в пространство гнал, чтобы упырям с этой ТЗС не платить. Они тут за время войны разрослись, изображая из себя нейтральную территорию, разжирели от дешевой рабочей силы, из беженцев кучу денег выжали… Короче, чувствуют себя хозяевами вселенной. Департамент дальникам столько бабла не дал, чтобы использовать ТЗС как перевалочный пункт, предложил самим выкручиваться. Ну те, не будь дураки, в торговый флот. Заключили договор напрямую с «Альфаром», координаты согласовали, а груза так и не дождались. Магистральник угнал весь поезд в тартарары из-за просчета точки входа. Управление Разведки с «Альфаром» до сих пор судится. А про магистральник ходят слухи, что он в подпространстве не размазался, а выскочил за внешние маяки и дрейфует где-то у самых границ Гамма-радиуса. Давай вместе поищем, а? С такой машинкой, как у тебя сейчас, мы его в два счета вычислим. Там добра-а… И все оно в свободном космосе болтается. Наше будет. Что скажешь, Рэд?

– Нет скажу.

– Ты подумай! Тетя Дэзи плохого не посоветует.

– Я подумал.

– Ну и напрасно. Могли разбогатеть!

– Не сложилось…

Дэзи посмотрела на бывшего сослуживца долгим взглядом.

– Какой-то ты, Гардончик, застопоренный совсем. Не пойму, с похмелья или влюбился?

– Не спал сутки. – Он встал из-за стола. – Спасибо за виски, Дэзи, рад был повидаться.

– Знаешь, Рэджинальд… Я здесь, на окраине, много таких перевидала, – задумчиво сказала Дэзи Стаут, глядя на него снизу вверх. – В глазенках звездная пыль. В памяти – боевые вылеты. Люди-спецификации, никто не нужен… Все плохо кончили.

– Давай еще что-нибудь накаркай на прощание! – огрызнулся Рэд.

Чем-то она его все-таки достала. Он остался стоять, раздосадованный собственной несдержанностью, не зная, как теперь закончить разговор, чтобы у обоих не осталось от случайной встречи неприятного послевкусия. Дэзи Стаут ему ничего плохого не сделала ни тогда, ни сейчас.

– Да расслабься, капитан. Хочешь, расскажу тебе кое-что?

Он кивнул и с каким-то странным нехорошим предчувствием опустился обратно на широкую лавку.

– Я как причалила – давай тебя искать, кораблик у тебя приметный, – повторила Дэзи, придвинулась к нему, навалилась на стол и понизила голос. – Рассказали мне про парня с МНК-17, который в другом кабачке сидел, друзей ждал. Сегодня из-за сбоя навигации толчея, все опаздывают… Я сначала подумала, что он тебя из офиса дожидается.

Рэд отвлекся на тренькнувший инком.

«Сообщение отправил. Список контактов экипажа по ДС просмотрел. Один и тот же ретранслятор в сети “Хайрад”. У нашего красавчика Сержа и пойманной птички – общий хозяин», – написал Кейт Фил.

– …мы с тобой здесь выпиваем, а они там разговаривают. У тебя в друзьях старушка Дэзи, а к нему наемнички заявились, нам с тобой не чета. Звездолет у них с виду УИЗ-двухпилотный, каких здесь полно. Только вместо плазменных резаков под кабиной спаренные «Эспадроны» торчат…

– Где? – спросил Рэд, не дослушав.

– Звездолет?

– Кабак.

Время суток на станции не имело решающего значения, но поскольку любой свободный порт обязан чтить «Кодекс космоплавателей», с общепринятым корабельным стандартом здесь считались. Тощий Томми взглянул на часы и убедился – ночь. Он скользнул скучающим взглядом по вошедшему посетителю, который направился прямо к стойке.

Крутых ребят в форме, в летных комбинезонах, в десантном камуфляже с оторванной символикой подразделений Аналога-1, в легких скафандрах и даже в тяжелой броне Тощий Томми за свою жизнь повидал немало. Однажды кто-то из них пообещал перерезать ему глотку и оторвать башку и почти довел дело до конца. С тех пор Томми утратил физическую возможность втягивать голову в плечи, потерял всякий страх, обрел нечто вроде философии фаталиста и стал получать от угроз и потасовок свою порцию удовольствия. Он возвел их в ранг шоу-программы заведения. Последнее время зажигательные цирковые номера с перестрелками и мордобоем пошли на спад, а Томми начал толстеть, богатеть за счет нарастающего потока туристов и страдать от депрессии.

Не так давно в его заведение вломилась какая-то безумная баба с двумя детьми. Название «У Тощего Томми» и мрачная роспись стен, видите ли, показались ее мальчикам чертовски привлекательными атрибутами жизни-на-окраине. Томми впал в прострацию, персонал растерялся: официанты – они же вышибалы – не имели опыта ни в кормежке, ни в выпроваживании кичливых куриц с цыплячьим выводком. Это было новое веяние: войны Второй волны, которые много лет приносили станции сверхприбыли, закончились, законопослушные граждане ринулись колесить по галактикам, и владельцы ТЗС переориентировали бизнес с учетом предстоящего старта «Большой беты».

Пока дело не дошло до переименования кабака в «Жирного Томми», тощий Томми возобновил традицию лично вставать за стойку по ночам. Чтобы не помереть от скуки, он купил у мусорщиков списанную капсулу наружной транспортной сети «Спираль» и прорезал к ней нелегальный шлюз. Теперь те из посетителей, что были не в ладах с законом, не столько палили друг в друга и в преследователей, сколько настороженно озирались, выкладывали деньги на стойку и трусили к сортирам, где одна из дверей выводила их на нелегальную парковку через подсобные помещения.

Томми цинично украсил волшебную дверь табличками «Только для инвалидов» и «Не работает». Но все это не приносило былого удовлетворения. Он всерьез задумывался о том, чтобы открыть точку за пределами торгового сектора станции, удалиться туда, как в скит, и бросить процветающий кабак на управляющего.

– Где он?

– О ком это ты, парень? – меланхолично поинтересовался Томми и безрадостно вздохнул.

На куртке посетителя под логотипом Ассоциации Свободного Поиска поблескивал капитанский шеврон. АСП не десантура, веселья не будет.

– Здесь целая флотилия звездолетов АСП причалила? – спросил Гардон и скользнул взглядом по дюжему официанту, которому заинтригованный хозяин сделал знак повременить с насилием.

Томми криво улыбнулся, но вовсе не из-за антипатии к посетителю. С тех пор как он обзавелся искусственной гортанью и челюстью, он всем улыбался криво. Он поманил самонадеянного кандидата пальцем и любезно перегнулся через стойку:

– А с чего это ты решил, капитан, что я буду с тобой откровенничать? Денег ты мне не предлагаешь, выпивку не заказываешь, вроде угрожаешь, а бластер из кобуры достать не соблаговолил. И не страшно мне, и не прибыльно. Обидеть хочешь?

Речевой синтезатор у косорылого бармена был сломан. Или здесь это действительно было лучшее, что смогли имплантировать ему в горло. Не дай бог заболеть на окраине обжитого пространства! А Блохин еще возмущался, что Рэд не разрешил ему связаться со специалистами местного медцентра. Пусть спасибо скажет, так у пилота яхты хоть гипотетический шанс остается.

– Кабак застрахован? – спросил Гардон, прикинув толщину стен и расстояние до наружной обшивки сквозь расписную готику.

– Допустим.

– Никуда не уходи. Я с той стороны зайду.

– Остановят тебя, капитан.

– Не вдруг. На твои вопли, что вас атакует гражданский звездолет, стреляя через обшивку станции, не сразу сбегутся. Пока отсмеются, пока корабли и орудийные расчеты по тревоге поднимут… Я здесь не только бар, я весь уровень разнесу!

Рэд широко улыбнулся и подмигнул собеседнику.

– Что-то ты, парень, совсем больной, – проскрипел Томми, смакуя воображаемую картину разрушения.

Жизнь налаживалась.

– Эй ты, проводи его, – обратился он к туповатому детине, завернутому то ли в длинный фартук, то ли в легкую броню.

Вероятно, из-за речевого синтезатора, который перевирал интонации, Гардону померещились в речи хозяина извращенские нотки удовлетворения, прорывавшиеся сквозь скрип и шипение.

«Может успеть», – подумал Томми, услышав, как хлопнула заветная дверь с двумя табличками.

В мнимом туалете пластиковые панели образовывали узкий коридор. Хозяин считал, что если огородить цветным пластиком технический этаж станции, к которому вплотную примыкала его подсобка, клиент в этом замкнутом пространстве почувствует себя до невозможности комфортно. Простенок слева вибрировал. По панели справа тянулся тощий световод, однобоко освещая проход, в котором было шумно и холодно. В общем гуле даже не разобрать, что это молотит: вентиляция, теплообменники, энергоустановки или так шумит сама транспортная сеть «Спираль» – наружная обшивка поет, опутанная сетью сверхпроводящих артерий.

Самодельный коридор дважды повернул под крутым углом и уперся в овальный блокировочный люк, раскрывавшийся посередине, как в скоростном лифте. Скорее всего, во время монтажа какого-нибудь лифта его и стырили.

Вышибала подтолкнул замешкавшегося гостя, намереваясь в случае чего закрыться им как живым щитом. Значит, боится посетителей, которые купили у его хозяина нелегальную поездку по станции. И сам Томми боится, а такого типа напугать непросто. У Гардона, например, получилось только развеселить, хотя он был по-настоящему зол и вооружен.

Рэд вытащил бластер и покорно вышел вперед.

– Опусти пушку, а то живым отсюда не выйдешь, – пробасил провожатый, которому очень не понравилась внезапная благожелательность хозяина по отношению к гостю.

Вышибала печенкой чуял, что вся эта история плохо кончится – стрельбой и трупами. Те двое, что пришли за парнем из АСП, пригрозили Томми, за неимением горла, вырвать речевой синтезатор, когда тот отказался скинуть цену за прокат незарегистрированной транспортной капсулы. Те двое выглядели куда убедительнее этого самонадеянного капитана.

– Щас я наберу код. Как скажу, нажмешь вон ту кнопку и заходи, – инструктировал вышибала, борясь с желанием пальнуть подопечному в спину. Он засопел, тыкая в углубление в стене могучим пальцем-сосиской. Электронный замок ответил жалобным писком. Это значит, что с той стороны загорелся зеленый треугольник.

В глазах дебила вроде не зазорно выглядеть еще большим дебилом…

– Эту кнопку? – спросил Рэд, нажал, не дожидаясь команды, и бросился на пол.

Люк распахнулся. В шумный воздух врезался короткий дробный звук, словно несколько свистящих ударов хлыста оборвались и слились в один. Горячие стрелы сыпанули по разъехавшимся створкам, потолку и по броне вышибалы, который не успел отскочить в сторону. Он взвыл и рухнул на пол. Над головой зашипело. Вторая очередь, перебившая световод, полыхнула в дыму лучами лазерного шоу. Рэд плотнее прижался к стене…

– Лежать! – рявкнул кто-то позади, стоило ему дернуться. – Брось пушку!

Расплавленный воздух вновь засверкал, прошитый световыми иглами. Теперь стреляли сзади, со стороны кабака. Рэд не успел повернуть голову, как его ткнули стволом в спину – аккурат между лопаток, бластер пинком отправили к противоположной стене – спасибо, вовремя разжал пальцы и отдернул руку. Мимо протопало несколько пар тяжелых десантных ботинок. Кажется, хозяин решил впустить в шлюз всех своих врагов и вообще всех желающих и избрать того, кто выживет в этой бойне, личным телохранителем.

Стрельба и крики стихли так же внезапно как начались. На Гардона больше никто не обращал внимания. Озадаченный Рэд перебрал несколько вариантов, но так и не нашел причин для столь гуманного обращения с собственной персоной. Он приподнялся, прокашлялся и оглянулся на задымленный коридорчик. Подстреленный вышибала завывал и невнятно ругался, катаясь по полу. Сквозь вонючую дымку проявилась фигура в форме Ассоциации Свободного Поиска.

– Привет, капитан. Цел?

Рэд ошарашено уставился на Джеральда Стрэйка, перешагнувшего через несчастного детину.

– Джери! А ты здесь откуда?

– Джеральд! – крикнули из того самого помещения, куда Рэд так стремился попасть. – Иди сюда, посмотри, ваш парень? Шкурку ему немного попортили, но живой, как я и обещал.

– Черт, – сказал первый пилот «Моники» и нырнул в проем люка.

Рэд вскочил, подхватил с пола бластер, который у него так и не забрали, сунул в кобуру и бросился за Стрэйком.

На техническом уровне, вблизи наружной обшивки, менялись гравитационные направляющие, и самодельный коридор выводил на стену помещения. Откуда любое нормальное тело падало вниз. Чтобы этого не происходило, возле люка в стене торчал изогнутый поручень и несколько косо вбитых скоб.

Рэд перемахнул через перила и оказался в прямоугольном зале с низким потолком. Тут тоже плавала вонючая дымка, но пожарную сигнализацию Тощий Томми отключил, еще когда присваивал себе незаконные метры технических помещений станции.

В противоположную стену был врезан уже не блокировочный люк, а настоящая шлюзовая камера. Из удобств в самодельном зале ожидания имелся только грубый стеллаж, где, сваленные в кучу, лежали кислородные маски и длиннополые куртки. От холода здесь зуб на зуб не попадал, давление наверняка не дотягивало до нормы, но несколько минут, а то и часов ожидания все же можно было пережить. При условии, что со стороны кабака по тебе не откроет огонь закованный в броню спецназ.

Навстречу Гардону, заставив его посторонится, протопали суровые молчаливые бойцы, один за другим подтянулись, ухватившись за поручень, и исчезли в темном коридоре, откуда все еще доносились стоны раненого вышибалы.

У шлюзовой камеры лежали два трупа. Чуть ближе Стрэйк опустился на одно колено возле распростертого на полу Сержа. С другой стороны присел боец в полной выкладке, отложил в сторону оружие и раскрыл аптечку. Рядом с ними, широко расставив ноги, стоял начальник местной охраны – седоватый мужик с бульдожьей мордой.

– Твой капитан? – поинтересовался он у Стрэйка и кивнул на подошедшего Гардона.

– Да, – подтвердил Джери.

– Ты, командир, на что рассчитывал? – усмехнулся старый вояка. – Контингент вроде поменялся, люди, можно сказать, приличные, начальство платить регулярно начало, а все одно, неспокойно, – обратился он к Стрэйку, явно продолжая разговор, начатый еще до побоища.

На стонущего под ногами Сержа, с которого набежала колоритная лужица крови, он не обращал внимания. К Гардону потерял всякий интерес, как только окинул его взглядом и убедился, что оружие в кобуре. В сторону двух трупов возле шлюза махнул рукой, словно ждал от них сочувственных кивков и негромкого «Да, да, неспокойно тут у нас, прав ты, шеф, точно, так оно и есть».

– Ну а как по другому-то, – вздохнул Джери и придержал болезненно дернувшегося Сержа, которому разорвали рубашку, залепили рану и, не церемонясь, бахнули «Противошок» прямо в шею, отчего тот побелел и на несколько секунд перестал дышать. – Пока работаешь, вроде нужен всем, не отбиться, а стоит чуть из обоймы выпасть, считай, все – как не было.

– И не говори. Вот так и живем.

Рэд почувствовал себя туповатым вышибалой, работающим на Тощего Томми. Те тоже не очень понимали, что происходит, зачастую – до самой кончины. Хваленая реакция пилотов межпланетных линий как-то не сильно ему сегодня помогала.

– УИЗ их себе заберешь? – спросил Джери и поднялся.

– Как договаривались. Сейчас спеца нашего вызову, вскроем, перегоним. Ну, рад был повидаться.

Стрэйк крепко пожал ему руку.

– Спасибо за помощь.

– Я все равно собирался с Томми поболтать. Притих он в последнее время, – признался начальник охраны и с недовольным видом обернулся к Гардону. – Ты, капитан, в одиночку тут больше не ходи. И космолетчикам своим передай, чтоб нам потом за ними по всей станции не бегать. Нехорошо это. Нецивилизованно.

– Обязательно передам, – горячо пообещал Рэд, выдохнул облачко пара и обернулся к Стрэйку.

Пол под ногами дрогнул, шлюз чавкнул и защелкал замками – прибыла транспортная капсула, которую дождались не все пассажиры. Два трупа так и остались лежать в нескольких метрах от цели. Убирать их, похоже, предстояло косорылому бармену. Судя по всему, начальник охраны его как раз сейчас в этом убеждал.

– Они нам капсулу дали, сматываемся, пока не передумали! – сказал Джери. – Настреляли тут дыр, давление травит. Серж! Что он у нас никак не очухается?

– Вы что делаете… придурки… – шептал полураздетый Серж, корчившийся на ледяном полу. – Не з-знаете… с кем… связались…

– Вставай, не бойся – тебя подлатали, – сказал ему Рэд.

Через полспины у штурмана тянулась кровавая полоса, словно его наискось рубанули шашкой от плеча или вспороли кожу и мышцы стальной плетью. Сквозь лепестки гемостатика и шлепки биоклея, грубо стянувшие рану, просвечивали красно-коричневые сгустки. Глубоко засадили. И так сразу не сообразишь, сзади или спереди. Когда началась пальба, Серж тоже принял единственно верное решение – упасть на пол, но повезло ему меньше: его, в отличие от капитана, не прикрывал край блокировочного люка.

Стрэйк бросился открывать шлюз. Рэд схватил со стеллажа кислородную маску и выдернул из вороха тряпья длиннополую доху с полустертыми буквами «Спецмонтаж». Краденым тут было все – от стенных панелей до спецодежды.

– Рэд, живей!

Давление падало. Сердце застучало, воздуха не хватало. Верная примета, указывавшая на то, что слой «Гермопласта», который должен был защищать обшивку станции от мелких пробоин, сперли еще на этапе проектирования.

Серж завозился и сел, свесив голову на грудь.

– Серж, не спать! Давай руку! – крикнул Рэд.

– У меня… кровь…

– Не эту! Вставай, вставай! Пошли отсюда. – Он потащил штурмана к шлюзу, перекинув здоровую руку через плечо. – Что они ему такое жахнули, Джери? Вообще не соображает.

– Просрочку армейскую, что еще!

Стрэйк помог Гардону затолкать штурмана в салон транспортной капсулы и задраил люк. Изнутри она оказалась не такой уж маленькой, сиденья, развернутые друг к другу, стояли по три. На первый ряд уложили Сержа. Рэд укрыл его дохой и заставил подышать из кислородной маски, которая шипела как кобра. Джери ввел в блок управления номер причала.

– Рэд, хорош, сейчас мы все надышимся, – предупредил он. – Траванемся чистым кислородом – вон как сифонит.

– Забота о клиентах, – усмехнулся Рэд и перекрыл клапан. – Томми молодец! Из промышленного баллона, наверное, свой хлам зарядил.

Он бросил маску на задний ряд сидений. На несколько минут повисла тишина. Капсула дважды дернулась, но не тронулась с места.

– Ищет, куда вклиниться? – полувопросительно сказал Рэд.

– Точно, сейчас поедем, – Стрэйк стянул с себя куртку, свернул и сунул Сержу под голову.

Еще минута ожидания. Капсула снова дернулась, раскачиваясь и опасно кренясь, проскочила нелегальный загончик, вылетела на развязку и влилась в транспортный поток, мчавшийся снаружи по бесконечному переплетению уровней и ярусов. Джери сел рядом с капитаном и утер пот со лба.

– Мне история со штурманом в конце концов разонравилась, – признался он, не дожидаясь вопроса. – Хоть в форме, хоть не в форме, а понятно, чей он.

«Раз Серж во что-то впутался, не факт, что не начнут шантажировать экипаж или офис АСП. Или не поползут слухи о связи экипажа Ассоциации с криминальными структурами. А слухам все равно, подписал капитан штурману рапорт об увольнении или нет. Не отмоешься», – подумал Рэд.

Это был тот редкий случай, когда его мнение полностью, стопроцентно, совпало с мнением первого пилота «Моники». Даже обсуждать нечего.

– Джери, а что это за «шериф» такой колоритный был?

– Знакомый. Хороший мужик. Подсказал, где искать, проводил, взял недорого – один звездолет, и тот не наш, – ухмыльнулся Стрэйк.

– Местная полиция?

– Как сказать… Тут у них скорее маленькие частные армии. У каждого начальника своя: торговая зона, порты, инфраструктура в системе карлика и внешняя охрана. Несколько раз сферы влияния перекраивали. Последнее время вроде договорились – перемирие у них, камер везде натыкали.

Рэд вспомнил Дэзи Стаут. Примчись она на помощь на всех парах, толку от нее было бы немного.

– И почему у меня здесь таких знакомых нет!

Джери хмыкнул и развернулся к капитану.

– Не за тех воевал.

– Угу. Ты у нас все правильно сделал. Весь в шоколаде.

– А-а… Я опять это слышу, – простонал Серж со своего места. – Как вы задолбали оба… Хотел же уйти…

– Я тебе говорил, Рэд, надо было его давно выгнать, – заметил Стрэйк, кивнув на штурмана.

– Ну, можешь еще раз повторить.

– Так тебе хоть десять раз повтори!

– Лучше бы ты, Джери, меня в свои планы посвятил и про знакомых своих рассказал.

– Ты меня не спрашивал.

– Мы где… в рубке? Что вы мне вкололи? – заплетающимся языком спросил Серж. – Почему цвета… такие дикие?

Рэд привстал, посмотрел на него и включил инком.

«Виктор, бросай все, возьми еще кого-нибудь с медподготовкой и давай бегом к шлюзу с носилками и аптечкой… Да, прямо на причал!»

– Никуда я с вами не пойду… какой причал… – еле слышно прошептал штурман.

– Не волнуйся, мы тебя тоже не любим, – успокоил его Стрэйк, пока Рэд объяснялся с бортинженером. – Гонористый слишком. Эй-эй! Не отключайся, Серж, мы почти приехали.

Стрэйк встал с места, склонился над ним и легонько потрепал по щеке.

– Как ты? Серж, ну-ка поговори с нами.

Тот, не открывая глаз, попросил воды.

– Потерпи, дружок, недолго осталось… Серж! Рэд, там Виктор готов? Совсем хреново ему, сознание потерял.

– Да, ждет на причале.

Капсула проскочила шлюз и вкатилась на платформу. Рэд с Джери с рук на руки передали штурмана Виктору, тот вытаращил глаза, пробормотал: «Триумфальное возвращение» – и уволок его в лазарет.

Стрэйк с Гардоном поднялись на борт и посмотрели друг на друга.

– Где ты их в команду понабрал, капитан?.. – сказал Джери.

– Кого где. Серж, например, меня сам нашел и уговорил планету спасти. Славы хотел, – усмехнулся Гардон.

– Получил?

– Сполна. Когда наш штурман что не получал. Еще и нам с Виктором перепало.

– А сейчас в какое дерьмо он вляпался?

– Не знаю, Джери. Но, кажется, я знаю, как его оттуда вытащить. Ну что… не будем повторять прошлых ошибок? Пойдем посовещаемся, – предложил Рэд.

В командном отсеке Стрэйк остановился напротив его каюты.

– Приглашаешь? – уточнил он.

– Как видишь.

Джери вошел и уставился на голые стены, которые выглядели так, словно с них только что смыли краску.

– Чего у тебя так невесело, капитан?

– Хотел картинку другую поставить. Сначала проблема выбора замучила, потом с пультом некогда разбираться стало. В следующий раз я подготовлюсь, прежде чем гостей звать. Садись, Джери.

Рэд открыл дверь и кивнул подошедшему радисту:

– Заходи.

– С возвращением! Дизайн что надо, – сказал Кейт, тоже окинув взглядом унылую обстановку, ухмыльнулся и уселся напротив Стрэйка. – Ну вы даете! Может, на следующей станции тихо по каютам посидим? Молодняк запрем, шлюзы задраим, сами выпьем, музыку послушаем, в картишки перекинемся?

– На следующей станции так и сделаем, – согласился Рэд. – Тебе владельцы яхты ответили?

– Только что. Запрашивают координаты и время встречи.

– Хорошо. Давайте определяться, на что меняем кораблик. Есть вариант поменять на деньги… Или поменять на штурмана.

– Да уж куда мы без такого штурмана! – проворчал радист. – Виктор примерно так сказал? Или они там, в лазарете, слишком заняты друг другом?

– Не спрашивал, не стал время терять, – честно сказал Гардон. – Я и так знаю, что наш бортинженер думает по поводу бесценности человеческой жизни во Вселенной.

– Это у него возрастное, – хмыкнул Джери.

Рэд помолчал, прошелся по каюте и сел в кресло у стола.

– Теряем все, – сказал он. – Меняем или нет?

– Знаешь, капитан, я бы на твоем месте всех их продал: Сержа, яхту и ее пилота-коматозника, – проворчал Кейт. – Еще и бортинжа нашего в придачу.

– Теоретически возможно. Только за работорговлю нас Дорвард сразу СКБ скормит. А чтоб в накладе не остаться, продаст «Галактике» права на трансляцию показательного процесса. Проснемся знаменитыми…

Харизматичного и успешного шеф-пилота Ассоциации Свободного Поиска злопыхатели много в чем обвиняли: в беспринципности, харрасменте, коррумпированности, подкупе кураторов Службы космической безопасности и чиновников Департамента космоплавания, в мизантропии и чуть ли не жестокости по отношению к подчиненным, в монополизации рынка частных перевозок… Успех вообще штука непростительная и шумная. А последнее время дела у Ассоциации шли неплохо. Пол Дорвард действительно мог позволить себе скормить правоохранителям и журналистам один звездолет с экипажем. Так что в этой шутке доля истины была пугающе весомой.

Кейт кисло улыбнулся.

– Да перестань, Рэд, – Стрэйк вздохнул и посмотрел на рукав форменной куртки, вымазанный чужой кровью. – Зачем нам с тобой лишний грех на душу? Давайте обменяем. Может, получится в ноль, если сумеем ноги унести. А как все закончится, увольняй его к чертовой матери! Я с этим говнюком работать не буду.

– Тогда полетели, – сказал Гардон.

Кейт покачал головой.

– Куда полетели? Вы так нас всех угробите! У нас работы на корпусе, оба пилота вторые сутки на ногах, бортинженер разрывается между техниками и лазаретом, штурман ранен. Мы даже координаты встречи им еще не скинули, вам лишь бы по газам.

Глас вопиющего в пустыне.

– Разыграем, кто на старте? – спросил Рэд.

– Не тот вопрос задал, капитан. Куда двинем?

– В любом случае здесь нас быстро вычислят, Джери. Надо сваливать с ТЗС.

– Значит, отойдем на досветовой, позывные заглушим. Кто поверит, что не прыгнули?

– Ну, понеслась! – вздохнул Кейт. – Успокойтесь, никто вас здесь не вычислит.

Капитан и первый пилот не услышали.

– …какой в полсветовой?! Один прыжок для отвода глаз все равно нужен. К черту демонтаж! Потом доделаем, – возразил Рэд. – Ты что-то сказал, Кейт? – спросил он, обернувшись к радисту.

– Я сказал, спать ложитесь. Сдохнете оба на работе, кто звездолет поведет?

– Нет-нет, – нарочито медленно проговорил Рэд, выдержав небольшую паузу. – Я слышал кое-что поинтереснее. Что-то такое из области локации, маскировки и противодействия обнаружению малоразмерных целей и орбитальных группировок.

– Я подписку давал о неразглашении, – проворчал Кейт. – Так что ничего ты, капитан, не слышал. Просто на слово поверь, не найдут. Не там ищут. И не тех. Ты уж извини, но я нас в сообщении светить не стал.

– А я тебе сказал «от моего имени», да? – уточнил Рэд.

– Да, господин капитан.

«Чтоб всему вашему Управлению грузопотоком икалось двое суток, чтоб вас самих оштрафовали за все подряд!» – подумал Рэд.

– Это я с расстройства… – самокритично пояснил он. – Спасибо, Кейт! Тогда планы кардинально меняются. Всем отдыхать, пока время бесплатной стоянки не выберем.

– Подфартило нам, Рэд, – сказал Джери и отсалютовал Кейту Филу.

Глава 7. Точка невозврата

По обзорному экрану проплыл борт чужого звездолета с открытыми гнездами бортовых орудий. Вселенная подернулась пеплом, сжалась в концентрические кольца прицела и взорвалась, выжигая глаза.

Спросонок Рэд чуть не свалился с кровати. В темноте по недооформленным стенам расползались грязные разводы, отчего каюта приобрела пугающее сходство с тюремной камерой. Сердце колотилось. После беготни по станции искалеченную ногу противно тянуло от самого бедра, скручивая мышечные волокна в тугие жгуты. Рэд несколько раз глубоко вздохнул, вытер холодный пот со лба, выдернул из-под головы подушку, засунул ее под колено и приподнял головной конец постели. Он заставил себя расслабиться, закинул руки за голову, снова задремал и рухнул в горящие джунгли, испытав первоклассное по реалистичности ощущение свободного падения.

Можно сказать, отдохнул.

Он выругался вслух и сел на кровати. В углах каюты растаяли огненные просверки. До подъема оставалось еще больше часа.

Рэд встал и поплелся в душевую, вспоминая, куда засунул последнюю редакцию «Рекомендаций Департамента космоплавания» по организации работы, отдыха… и чего-то там на борту… и нормативы… и, кажется, там же «действия экипажа в условиях чрезвычайной ситуации». Все времени не было полистать, а люди старались, документ дорабатывали, рассылку организовывали. Вдруг что-то полезное придумали?

Медицинский отсек «Моники», который большую часть рейда оставался белоснежно-пустынным, этой ночью выглядел вполне обжитым. Диагностический комплекс «Сатурн» развернут, реанимационная камера с чужим пилотом – вся в огнях, рядом – временное обиталище штурмана. Блохин, как и ожидалось, дрых здесь же в свободном боксе. Дверь он предусмотрительно оставил открытой, Рэд зашел и тихонько потряс его за плечо.

– Виктор, подъем.

– А, это ты… А с тобой что случилось?

– Бессонница у меня.

– Фигня, – полусонно сказал Блохин и перевернулся на другой бок. – Отвали, Рэд.

– Я тебе сейчас сигнал тревоги включу на инком, – пригрозил Гардон. – Просыпайся! Скоро стартуем. Где этот мафиози? За стенкой?

– Да, здесь его оставил пока.

– Живой, надеюсь?

Виктор сел на кровати, поморгал, нашарил на полке и продемонстрировал капитану сигнализатор, на который передавалась информация о пациентах.

– Ребра ему только слегка царапнуло. Лопатку склеили в регенераторе, мягкие ткани сшили, объем циркулирующей крови восполнили – стал наш штурман лучше прежнего! Но выглядело феерично, особенно поначалу.

– То есть он в сознании, говорить может.

– Если разбудим.

Виктор сунул прибор в карман и вслед за Гардоном зашел в соседний бокс, шлепая по полу босыми ногами.

Серж полулежал на здоровом боку. Он приподнял голову и уронил обратно на мягкий валик, предупредительно выдвинувшийся из функциональной кушетки. Вспомнив свои недавние упражнения по перемещению подушки, Рэд испытал нечто вроде приступа зависти. И спал этот засранец под обезболиванием как убитый, Блохин точно его дозой не обидел. Рэд покосился на аппаратуру, чопорно подобравшую тонкие иглы и прозрачные стебли манипуляторов. Блок наблюдения в изголовье функциональной кушетки тихонько попискивал. Запястья штурмана охватывали до боли знакомые браслеты мониторинга, на груди через легкую ткань пижамы просвечивали датчики.

– Виктор, мы все втроем умерли? – тихо спросил Серж.

– Нет пока, – Блохин широко зевнул, прикрывая рот ладонью.

– Значит, сейчас мне голову оторвут. – Штурман посмотрел на капитана снизу вверх. – Я надеялся, что это уже позади.

– Вообще-то я зашел сказать, что передумал твой рапорт подписывать, – заметил Рэд. – Но если ты настаиваешь, могу башку отстрелить… Спрашиваю последний раз, Серж. Что случилось? Опять скажешь «не твое дело», отвезу обратно, положу, где взял.

Серж на секунду закрыл глаза.

– Спасибо, Рэд, – сказал он. – Не ожидал от вас с Джери.

Ох, нечасто он произносил слова благодарности – тяжело дались. Писк аппаратуры усилился.

– Стрэйка благодари, без него нас бы там обоих положили. Я тебя слушаю. Чем и кому ты помешал?

– Не хочу я твое время занимать, капитан.

– А ты в двух словах.

– Если в двух словах, то я наткнулся на интересную схему по отмыванию денег, толкнул секрет на сторону, заказчик меня сдал. Испугался. Побежал дружить с тем, кого мечтал потопить. Примерно так. Это долгая история, еще с торгового флота тянется. Связана с продажей послевоенного хлама под видом элитных яхт и отмыванием денег… На ТЗС должна была пройти финальная часть сделки, кто туда явился вместо заказчика, ты сам видел.

– Да, видел… Серж, ты на «Монике» остаешься?

– Не понимаю, – прошептал штурман.

– Легко не будет, не факт, что нас не расформируют, а тебя снова не достанут.

– Все равно не понимаю, – он перевел взгляд на Виктора, но тот за спиной Гардона развел руками.

– Еще раз: да или нет?

– Да.

– Чуть меньше индивидуальности, чуть больше участия в жизни экипажа, и все будет хорошо, – усмехнулся Гардон и рассказал план.

– Обменяете! – воскликнул Виктор, едва дослушав, и вздохнул с видимым облегчением. – Я все думал, к чему ты клонишь…

– Ничего не выйдет, – неуверенно сказал Серж.

Он снова приподнялся, функциональная кровать прошелестела приводами и изогнулась с грацией механической кошки. Пищалка мониторинга сменила ритм.

– Осталось узнать, как его зовут – того босса, которому принадлежит яхта с коматозником, ретранслятор сети «Хайрад» и которому тебя слили, – договорил Рэд.

– Ее, – поправил штурман. – Амалия Дагата из «Небесного альянса». Она не согласится.

– «Небесный альянс» – это судоверфи в Альфе, насколько я помню? – уточнил Виктор.

– Не только – сказал Серж. – У Амалии еще много чего раскидано по Бета-радиусу.

– Тогда понятно, откуда у нее такая страсть к гонкам, – заметил Блохин.

– Она согласится, – сказал Рэд. – Иначе понесет репутационные потери, несовместимые с жизнью. Но самое интересное начнется после того, как мы все это провернем. Очень может быть, что это только отсрочка, Серж. Виктор, приведи его в рабочее состояние. Он мне нужен на переговорах и нужен после. До той окольцованной звездочки мы с Джери и так дойдем, а дальше надо будет сматываться. И пока не очень понятно куда.

Рэд развернулся и вышел из бокса.

– Злой капитан, – тихо сказал Серж.

– Он просто не выспался, – успокоил Виктор. – Полежи еще. Стартанем – приду, выпущу тебя отсюда. Все хорошо?

Серж кивнул и закрыл глаза.

Рэд, как и обещал, прошелся по пассажирскому салону. В дальнем конце копошилась автоматика, долизывая пол и стены. Роботы-уборщики отбрасывали причудливые тени, неуютно шипели и механически поскрипывали. Мебельные трансформеры уже сложились, моделирующие системы отключились, работало только дежурное освещение. Пассажирский отсек с театром теней в конце коридора выглядел совсем нежилым.

– Что нам поломали? – спросил Рэд, заглянув в ближайшую каюту, двери которой были открыты.

Внутри еще кто-то работал.

– Не поверите, господин капитан, молекулярный синтезатор раскурочили, – сказал Майк, возившийся с бытовой техникой.

– Дикари, – пожал плечами Рэд.

– Набросились, как не ели никогда!

Этого добродушного лысоватого дядьку Левис Белтс часто ставил на пассажирский отсек. Не столько из-за специализации «Рециркуляционные системы и жизнеобеспечение», сколько из-за умения ладить с людьми. За это к нему насмерть приклеилась кличка Стюард, так что настоящую фамилию на борту мало кто помнил, не исключая капитана. Невелик грех…

«В глазах звездная пыль, люди – спецификации», – некстати вспомнил он. Языкастая Дэзи, черт бы ее побрал!

Гардон кивнул Майку, посмотрел, как опускается дальний блокировочный люк, откусивший под консервацию треть пассажирского салона, поднялся в командный отсек и вместо того, чтобы уйти к себе, неуверенно стукнул в дверь Виктора.

– Что происходит, еще кого-то подстрелили? – спросил бортинженер, выскочив к дверям с мокрыми волосами, голым по пояс.

– Нет, я поговорить. То есть спросить… Ты… вообще как?

– Сам видишь как: не успеваю я вашим и нашим. Нам нужен судовой врач! Заходи, Рэд, я сейчас.

– Знаешь, я совсем не про то хотел… Нет, не нужен! – сказал Гардон в полуоткрытую дверь душевой, за которой скрылся бортинженер. – У тебя автоматизированный медблок с диагностическим комплексом и киберхирургом, двое техников с медподготовкой и экипаж, который обучен оказывать первую помощь. Зачем нам этот дармоед?

В этом капитан Гардон был не оригинален. В АСП сплошь и рядом встречались недоукомплектованные экипажи. Звездолеты Ассоциации были хорошо оснащены, ходили большей частью по освоенному космосу, не пропадали по нескольку лет в разведывательных миссиях, и в случае, если кому-то действительно требовалась квалифицированная медицинская помощь, их экипажи просто вызывали на себя спасателей или самостоятельно довозили приболевших товарищей до первой более-менее подходящей клиники. Должность судового врача в АСП не считалась обязательной. В отличие от второго пилота. Его отсутствие на борту, случись что, капитану наверняка поставили бы в вину.

– А если бы Серж так легко не отделался? Или я работал бы вместе с техниками на корпусе, когда вы его привезли? – спросил Виктор и вышел из душевой, натягивая футболку. – Ты меня туда очень настойчиво отправлял… Кстати, как ты догадался про скрытую деформацию погрузчика?

– Все-таки скрытая деформация! Вот зараза!

– Как ты узнал? – повторил Виктор.

– Джери в рубке что-то такое говорил про «гофры», когда мы к терминалу шли. Рядом с нами грузовик висел, вся обшивка рябая… Все остальное перебрали: датчик поменяли, поворотные механизмы проверили, что еще могло быть? Только деформация, которая не видна снаружи.

– Вообще-то много чего могло быть.

– Ты посмотрел, там лапа совсем в труху?

– Угу. Непонятно, каким чудом держалась. Наружный трехмиллиметровый слой без дефектов, а глубже – не металл, а волокнистый кисель. Еще несколько прыжков в подпространство, и все оторвалось бы к чертовой матери. Я когда раньше о таком слышал, думал, байки. Казуистика, Рэд! Я бы сказал, повезло, если бы не проблемы с внешним обвесом. Если пойдем с полной загрузкой, разбалансировку вы вряд ли движками скомпенсируете. Надо времянку ставить.

– Вот уж точно повезло: мы деформацию словили и на ремонт попали!

– Да ладно тебе. Груз не потеряли, корпус без повреждений и поворотная платформа цела. Ребята всю обшивку на корме облазили. Других деформаций не нашли – ни видимых, ни скрытых.

– Ты в судовой журнал записал? – спросил Рэд. – Или Джери опять полдня будет мне мозг выносить?

– Записал. Только обновленную схему погрузки, которую мне Белтс скинул, не успел загрузить. Вы со штурманом меня неслабо так отвлекли.

– Хорошо, я понял. Доделайте. Слушай, Виктор… А как фамилия нашего Майка, ты не помнишь, случайно?

В ожидании ответа капитан невольно затаил дыхание.

– Стюард, – не задумываясь, ляпнул Блохин.

– Это кличка.

– Ах, да! Как же его… Не, я так не вспомню. Сейчас «Монику» спросим…

– Я сам спрошу. Не бери в голову, это не срочно. Я пошел, на мостике увидимся.

– Эй, а ты чего заходил? – спросил изумленный Блохин.

– Так… Узнать, чем демонтаж кончился.

– А Майк тут при чем?

– Ни при чем.

– Исчерпывающий ответ. – Блохин хмыкнул, пожал плечами и закрыл дверь.

* * *

Звезда, к которой возвращалась «Моника», умирала в глубине многослойного покрывала из пыли, обломков и ледяных колец, протянувшегося на десятки миллиардов километров. Лед, камень и огонь в черных небесах… Если таким чистым сиянием оборачивается смерть, пилоту яхты незачем оживать. Ничего прекраснее он на этом свете все равно не увидит.

Джери, сидевший за штурвалом, переключился на регион назначения и поймал звезду в фокус. На обзорных экранах она предстала разлохмаченной жемчужиной, грязноватой от многочисленных фильтров и моделирующих систем. Потускнела. Обиделась на людей, которые вернулись сами, но не вернули ей законную жертву – чудесный кораблик, кувыркавшийся в ледяных кольцах.

Яхту Гардон отдал под временную опеку другому небесному светилу – коричневому карлику, вокруг которого не крутилось столько мусора и пыли. Неприметный и тусклый, на склоне лет тот вел себя не в пример скромнее ледяной красавицы. На его орбитах вращалось около трех десятков больших и малых планет – таких же невзрачных и стылых.

Возможно, миллиарды лет назад эта система показалась бы планетарным разведчикам небезнадежной с точки зрения колонизации. Но сейчас остывающий мирок годился только на то, чтобы похоронить в нем яхту дальнего следования – ослепшую, оглохшую, полностью обесточенную и немую как рыба… Если бы не радиобуй с «Моники».

О передающих системах ЯДС Кейт Фил остался невысокого мнения:

– Чем все это разбирать-собирать, перенастраивать и тестировать, проще один наш радиобуй ей на обшивку прилепить. Если не жалко, – сказал он капитану.

Рэд дал добро. Левис Белтс с бортинженером и палубной командой изрядно попотели, но в итоге без потерь выпихнули мертвый кораблик в открытый космос, после чего Рэд перегнал катер со стыковочного узла на законное место в ангар и вздохнул с облегчением.

Условия на сей раз они диктовали сами, так что «Моника» не спешила. Капитан с первым пилотом раскидали время так, чтобы не убиваться на виртуалке. Пассажиров на борту не было. Звездолет шел без груза, знакомым маршрутом, по свободному космосу. Штурман выздоравливал. Практически полет мечты, если бы не встреча, ради которой он затевался. И не бесконечное перетряхивание звездных атласов в поисках путей отступления, в результате чего «звездная пыль в глазах» перестала быть для капитана абстрактной фигурой речи. И не важно, что там на самом деле имела в виду Дэзи Стаут, когда под парами двойного виски говорила это бывшему сослуживцу.

– Ну, вот она, звездочка, прямо по курсу, – сказал Стрэйк.

– Точка невозврата, – предупредил Гардон.

– Да брось, капитан. Точка невозврата была, когда вы с радистом за яхтой погнались. Или когда один такого штурмана взял, а второй ему платные сеансы ДС устраивал, – откликнулся Джери.

Что-то такое Рэд слышал краем уха. Про то, что на деньги не только Серж попал. Про карточные долги и скандальное увольнение с военной службы, еще про жену, которая эти долги выплачивала. Не видать бы Кейту Филу АСП, если бы не капитан МНК-17, которому на закате своей военной карьеры он оказал неоценимую услугу. Как бы то ни было, теперь радист «Моники» – сотрудник уважаемой организации. Такого спеца, да с таким резюме, с руками оторвут… Вот только у них со штурманом у обоих рыльце в пушку. Так что не вдруг Кейт Фил решил бесплатно поработать в полную силу – то с радиомаскировкой всех удивил, а теперь с буйками импровизирует. Если Виктора тряхнуть, то наверняка еще что-нибудь интересное всплывет, связанное с компьютерной безопасностью чужих баз данных. Организаторские способности у Сержа – только позавидовать. Заправляет всей теневой экономикой на отдельно взятом корабле, всю бригаду техобеспечения совратил, мерзавец. Продать его, как тут некоторые советовали?

– Приехали, капитан, – сказал Стрэйк, прервав его размышления.

– Угу. Тормози, Джери. Я поднимаю экипаж.

Амалию Дагата, члена совета директоров «Небесного альянса», прикрывал штурмовик. Он засветил камеры наружного обзора ярким веером тормозных импульсов, расшвырял ледяное крошево, погрозил стволами бортовых орудий и только после того, как подошел на предельно близкую дистанцию, соблаговолил выйти на связь.

– Скорость не гасится? – с усмешкой предположил Джеральд Стрэйк, наблюдая чужие маневры. – Как с телеги слез, первый раз штурвал увидел, думает, игрушка.

– Перед хозяйкой выслуживается, – сказал Рэд.

Штурмовик когда-то принадлежал ВКС Аналога-1. На бортах новенькие номера и маркировка были выбиты поверх старых.

– Не отвечать, Кейт. Это охрана. Позывные в эфир – в подтверждение добрых намерений, и хватит с них.

– Да, сэр.

Из-за штурмовика выплыл звездолет класса «Гранит». На таких разъезжали по космосу правительственные делегации планет-Аналогов. Судя по классу судна, Амалия прислала кого-то, кому доверяла как себе или, что еще вероятнее, прибыла лично.

– Вызов с «Гранита», капитан, – доложил Кейт.

– О, другое дело. Давай. Скажи техникам, чтобы готовили катер.

– Я «Гранит-51» «Снежная орхидея», говорит капитан, – сказал мужской голос. – МНК-17, будешь дальше молчать – отдам приказ взять на абордаж! Меня хорошо слышно?

– Через раз, – усмехнулся Рэд. – Про абордаж не расслышал. Запрашиваю стыковку для малого бортового звездолета на основной стыковочный узел.

Пауза.

– Разрешаю. На передний стыковочный.

Бластер Гардон не взял, его все равно отобрали бы на выходе из шлюза, и не факт, что вернули бы. В ангаре Серж с Виктором поджидали капитана у трапа катера.

– Пилота погрузили, транспортировку должен пережить, – доложил Блохин. – Кстати, его зовут Лео Лиман. Фотки и инфу в Сети подчистили, но он точно был заявлен в основной состав как раз в тот год, когда «Большую бету» прикрыли. Правда, не знаю, чем вам это поможет.

– Спасибо, Виктор. Посмотрим… А ну-ка сними с него все лишнее, потом долечится, – Рэд указал на руку штурмана, покоившуюся в иммобилизационной повязке.

– Рановато.

Рэд и ухом не повел.

– Не понимаю, что вам это даст, кроме удлинения сроков реабилитации.

– Все правильно, снимай, – после небольшой заминки сказал Серж, подставляя Виктору плечо. – Они не знают о перестрелке. Их наемники пока просто пропали, не выходят на связь.

– Лишняя демонстрация слабости нам тоже ни к чему, – Рэд встал на платформу трапа. – Серж, живей. Виктор, он у меня там не упадет? Может, его чем уколоть?

– Уколол уже.

– Хорошо. Тогда мы поехали.

Блохин махнул рукой на прощание. Входной люк закрылся. Рэд запустил маневровые на малую тягу, гравитационная ловушка отключилась, катер качнулся, точно испугавшись того, как быстро красные огни шлюза «Моники» сменились зелеными и разбежались в стороны.

– Серж, в ту сторону поясной ремень защелкни. Обратно полетим – пристегнешься на все фиксаторы, потерпишь, – сказал Рэд.

– Это меня спасет, если штурмовик откроет огонь?

– Обязательно. Мостик, проход через щит… Черт!

По кабине ударили прожекторы, полыхнули острые звезды чужих двигателей. Штурмовик продолжал отрабатывать жалованье – крутился возле «Моники» и с собачьей преданностью демонстрировал, как чутко реагирует на любое изменение ситуации. Рэд показательно плавно развернул катер по направлению к «Граниту», добавив тяги маневровых двигателей.

– Мастер пилотажа, мать его, – процедил он. – Думает, что действует нашему пилоту на нервы.

– Это кому, Стрэйку?

– Угу.

Серж неожиданно улыбнулся:

– Обломается. Если мы всем комсоставом не смогли его доконать, этим недовоенным вообще ничего не светит!

Рэд включил двигатели катера. «Моника», скользившая вдоль ледяного напыления наружного кольца, осталась позади и стремительно уменьшилась в размерах.

– Что-то ты развеселился, Серж. Опять под наркотой? А говорил «не пью, не курю».

– Я тебе больше скажу, капитан. Пока я к тебе в экипаж не нанялся, в меня не стреляли, в регенератор не засовывали и ничем таким не кололи.

– Еще скажи, я виноват в том, что за тобой мафия по всему космосу гоняется.

– А я не просил меня спасать, Рэд. Вы со Стрэйком туда не от беспокойства за мою жизнь заявились и не от экзистенциального позыва ближнему помочь. Это на случай, если ты думаешь, что я тебе по гроб жизни обязан.

– Нет, не обязан. Это экзистенциальное дерьмо мне за то, что я сразу вас всех троих не выгнал: тебя, радиста и бортинженера в придачу. Устроили мне черный рынок на борту! Совсем страх потеряли. Потом поговорим, на меня «Гранит» обижается, если долго не отвечаю… Я на связи, капитан. Да кто тебя таранит… Еще медленнее? Ну, давай остановимся и вместе на звезду упадем! Красивая смерть, хозяйка оценит.

Штурман «Моники» не успел высказать свое мнение по этому поводу.

– Я малый бортовой МНК-17, готов к стыковке, запрашиваю проход через силовой щит, – повторил Гардон своему невидимому собеседнику. – Так нормально?

Катер продавил носом сферу, укутавшую чужой звездолет. Силовые поля соприкоснулись, породив световой всплеск, Рэд направил машину в мерцающий разрыв, очень медленно развернул ее правым бортом и состыковал с «Гранитом».

Разумеется, охрана встретила их прямо у шлюза и обыскала. Удивительно, но обошлись с ними вежливо. У штурмана инком отобрали, а капитану любезно выделили частоту для связи с «Моникой», чтобы экипаж не принял его длительное молчание за сигнал тревоги.

Большая каюта, куда их провели, напоминала скорее комнату для переговоров. Мебельные трансформеры – это для бедных. Материалы с памятью формы, которые на время маневра растеклись по полу и стенам, сберегая личные вещи хозяев, здесь были не в чести. Их функцию в чрезвычайной ситуации выполняли полупрозрачные пелоны цвета слоновой кости, которые менее осведомленный гость принял бы за элементы декора. Все остальное в просторном помещении было натуральным, не привинченным к полу и очень дорогим.

За исключением стола для переговоров, будто высеченного из голубого льда, интерьер был выполнен в песочно-оранжевых тонах. В углу стояла высокая колба с бионическим цветком. Нежно светящиеся шестигранники воспроизводили сами себя, выстраивая трехмерную структуру, которая меняла конфигурацию, сталкиваясь с прозрачными стенками. Псевдожизнь демонстрировала чудеса упорства и изворотливости. Закрученные веточки преодолели половину расстояния до вершины и продолжали развивать успех. Они лезли наверх, не подозревая, что упрутся в слепой купол, получат команду умереть, рассыплются субстратом и снова начнут бессмысленное возрождение. Зеленоватое свечение в местах соприкосновения стекла и бледных лепестков отдавало болотной мертвечиной. Возможно, так авторы проекта представляли себе холодную красоту и стиль, и им удалось инсталлировать это представление в умы бизнес-элит.

– Слишком много охраны! – сказала Амалия Дагата вместо приветствия.

Она явилась собственной персоной. Невысокая и не то чтобы полная, но какая-то тяжко-значительная и одновременно почти грациозная в плавных стремительных движениях. Цепкая.

Она остановилась посреди комнаты и снизу вверх уставилась на космолетчиков совиными глазами, которые делали ее лицо менее красивым, чем оно могло бы быть. В прическе, небрежной с виду, как будто собранной на бегу, торчали золотые спицы, в ушах – золотые серьги без камней. Волосы, конечно, блонд. Но не пережженный лен, как у Шейлы, а молочная платина, не оставлявшая седине шансов.

Амалия была одета в брючный костюм, скорее домашний, чем деловой. Единственным его украшением служила какая-то полупрозрачная хламида без рукавов, накинутая поверх и доходившая до середины бедер. После перестрелки у Тощего Томми Рэд не поручился бы, что это не бронежилет. А после созерцания бионического цветка – что это не очередной модный аксессуар, говорящий о принадлежности к высшему кругу.

Амалия склонила голову набок.

– Вот как. Очень интересный поворот. Оставьте нас, Оливер, – сказала она начальнику охраны, едва дослушав гостей, ограничившихся коротким приветствием.

– Но…

– Если эти двое убьют меня прямо здесь, вы зря ели свой хлеб. А они окажутся законченными идиотами. Что-то мне подсказывает, что это не так. Наверное, то, каким способом один из них пытался меня шантажировать. Сколько ты за него хочешь, капитан? Не спеши говорить «не продается», – предупредила она и повернулась к охране. – Долго идете к дверям, мои дорогие! Если вы не уберетесь до того, как я услышу сумму, я решу, что вы проявляете нездоровый интерес к деталям моих переговоров.

В момент, когда она отвлеклась, Рэд бросил на Сержа короткий взгляд: «Не мог выбрать кого попроще?» Серж пожал бы в ответ плечами, мол, не думал, что так далеко зайдет, когда затевал, – но левого он почти не чувствовал из-за анестезии.

Психолог АСП, который делал крайне неутешительные заключения о совместимости командного состава «Моники», должен был бы прослезиться и съесть диплом при виде этого безмолвного диалога капитана и штурмана, без слов понимавших друг друга.

– С чего начнем, джентльмены? – поинтересовалась Амалия, беззастенчиво разглядывая космолетчиков, скованных этикетом.

– Если не возражаете, мисс Дагата, начнем с яхты дальнего следования и Лео Лимана, – предложил Гардон. – Спасибо, что согласились на личную встречу, это большая честь для нас.

Амалия прошлась вдоль стены, на которой теплыми волнами пересыпался песок, провела рукой по картине, приглушив цвета, и полюбовалась сумерками, наступившими в оранжевой пустыне. От барханов потянулись синеватые тени. Кто действительно умел обращаться с моделирующими системами кают, так это владелица судоверфи «Ладья».

– АСП! Надо же… А я все гадала, кто это такой безголовый рискнул со мной связаться, на пиратов грешила… Вы меня заинтриговали, друзья мои. Я бросила все дела, чтобы отправиться в эту тьмутаракань. Отдай мне мою яхту, пилота и этого наглеца, Рэджинальд. – Амалия остановилась у стола, задержала взгляд на штурмане и задумчиво побарабанила пальцами по столешнице. – И так и быть, я забуду о нашей встрече.

– У меня есть встречное предложение, мисс Дагата, – сказал Рэд. – Яхта и ваш пилот в обмен на этого наглеца. Я присмотрю, чтобы он вам больше не докучал, обещаю.

– И не попросишь награды? Наверное, нелегко было найти кораблик Лимана. Кстати, где Лео?

– Будем считать, что отсутствие вознаграждения – это неустойка за доставленное беспокойство, – уклончиво ответил Рэд, проигнорировав вопрос о пилоте.

– Тебя, мой мальчик, должен был привезти другой капитан, – едва дослушав, обратилась Амалия к штурману. – Где он? Почему не выходит на связь?

– Не понимаю, о ком вы говорите, мисс Дагата. У меня только один капитан, и он считает, что я должен перед вами извиниться.

– Как трогательно… Вы оба здорово влипли, друзья мои! Не знаете, что делать, идете ва-банк в надежде на слепую удачу. Я давно живу на этом свете и многое понимаю. В последнее время я даже научилась кое-что прощать, – задумчиво сказала Амалия. – Раз вы все еще живы, а те двое – нет, значит, так тому и быть. Непрофессионализм я не оплачиваю.

Она обернулась к Гардону.

– Итак?

– Яхта с пилотом и полетными картами в обмен на моего штурмана.

– Ты об этом пожалеешь!

– Сначала сделка, сожаления потом.

– Ну а ты? – в лоб спросила Амалия Сержа. – Послушаешься своего бесстрашного капитана и не будешь больше облизываться на мои деньги? Поклянешься нам обоим в верности, мой милый?

– В вечной, – улыбнулся тот, прижав руку к сердцу.

– Ты посмотри на него, Рэджинальд… Какой из него штурман! Оглянуться не успеешь, как он тебя продаст, – вздохнула Амалия с притворным сочувствием. – Так же, как хотел продать меня. Отдай мне это «дитя порока», которое оказалось в космосе по ошибке. Я найду, чем его занять, не волнуйся. Если бы я хотела его убить, те двое стреляли бы на поражение. Держу пари, он сам это понимает.

Она подошла к Сержу опасно близко и заглянула ему в глаза своими совиными глазищами.

– Понимаешь?

– У них и был приказ стрелять на поражение. После того, как выбьют из меня, что мне известно.

– Какой сообразительный. Оставайся, поговорим кое о чем поинтереснее, чем звездные атласы, каскады прыжков и разрешенные зоны переходов. Например, о больших деньгах. Ты любишь их не меньше, чем я… Так вот открою тебе секрет: с этим капитаном, который не глядя меняет золото на людей, ты их за всю жизнь не заработаешь.

Серж невольно отступил на шаг. Всего чего угодно он ожидал от этой встречи, только не предложения работать на «Небесный альянс».

– Неожиданный поворот, мой мальчик, не правда ли?

Вопрос был адресован штурману, но Рэд тоже ощутил в груди неприятный холодок.

Серж коснулся здоровой рукой штурманского значка на форме.

– Сначала это, – сказал он. – А там как фишка ляжет.

– Испытывать мое терпение – это, похоже, единственное, о чем вы сумели договориться. Считайте, что у вас получилось, – сухо подытожила Амалия. – Итак, капитан… Где моя яхта и Лео Лиман?

– Лео предпочел пока остаться на катере. После всех испытаний, выпавших на его долю, он немного не в себе, – пояснил Рэд.

– Яхта тоже безнадежно пострадала?

Скорость, с которой Амалия Дагата соображала, а главное – с которой она принимала решения, как относиться к тому или иному гостю, партнеру или подчиненному, пугала и восхищала одновременно. Пилота она мгновенно сбросила со счетов, как только поняла, что в отношении него АСПшники блефовали и тот ничего не мог им рассказать.

– Яхта имеет незначительные повреждения. Она лежит в дрейфе. Мы беспрепятственно уходим, вы получаете координаты.

– Я могу сделать вид, что отпустила вас, и дать команду штурмовику открыть огонь.

– Нет, мисс Дагата. Простите, но вы не можете. Вы не отдадите приказ стрелять по звездолету Ассоциации, – неожиданно жестко сказал Гардон. – Одно дело – припугнуть командира экипажа, другое – намеренно испортить игрушку шеф-пилота АСП. В то, что мы напали на вас первыми, а вы случайно заехали в глушь, командор Дорвард не поверит. Зачем всем нам разбирательство с участием СКБ и журналистов? Предлагаю вернуться к мировому соглашению. Вы прощаете и отдаете мне этого героя космоса, – он кивнул на Сержа, – взамен мы от всей души пожелаем удачи вашему основному пилоту, который стартует в «Большой бете». Трасса непростая, поверьте, удача ему понадобится. И нам обоим есть что предавать огласке, что послужит отличной гарантией не нарушать договор, несмотря на неформальный характер нашей встречи. Что скажете?

– И где только Пол Дорвард вас берет!

Амалия Дагата улыбнулась ему кончиками губ, переколола спицу в волосах и бросила короткий взгляд в ту сторону, где за жилым отсеком располагалась ходовая рубка «Гранита».

– Спрошу твоего шефа при случае, – обманчиво-благодушно пообещала она Гардону.

– Так мы договорились, мисс Дагата?

Рэд посмотрел в глаза собеседницы – умные и злые. Напускное благодушие их не коснулось.

– Хорошо, так и быть. Забирай своего штурмана.

Дверь в каюту открылась. На пороге как по мановению волшебной палочки появились двое охранников и мужчина в медицинской униформе. Они почтительно пропустили Амалию, которая первой покинула каюту, но не спешила уходить, дожидаясь, когда с ней поравняется самонадеянный капитан «Моники».

– С этого момента ты ни в один космопорт не зайдешь, – сказала она как бы невзначай. – Уж я о твоей репутации позабочусь. Надеюсь, ты, наглец, предвидел это так же, как исход переговоров. Вот теперь аудиенция окончена.

Последнее слово осталось за Амалией. Гардон успел только оглянуться ей вслед, как ему настойчиво предложили не тормозить процессию и подтолкнули в противоположную сторону – к стыковочному узлу. Ничего другого, как подняться на борт катера и выгрузить реанимационный саркофаг, не оставалось.

– Сядь на место, открой дверь, – сказал Рэд штурману. – Ты мне здесь с одной рукой на хрен не нужен, без тебя разберусь.

– Малый бортовой МНК-17, старт и проход через щит разрешен. Подтвердите.

Гардон посмотрел, как за живым трупом Лео Лимана закрывается люк, вернулся в кресло первого пилота катера и провел по обесточенному пульту кончиками пальцев, словно контрольная панель успела запылиться за время его отсутствия.

– Малый бортовой МНК-17, жду подтверждения! – нетерпеливо повторил динамик.

– Ответишь, капитан?

– Пристегнись, Серж. Вы с Виктором сговорились? Он вечно не пристегивается, пока не наорешь, и ты туда же.

Рэд подключил питание, запустил двигатели и подтвердил готовность.

Возвращение обошлось без космических сражений. Звездолеты Амалии висели поблизости, перемигиваясь проблесковыми маяками. Рэд и Серж успели подняться в рубку, а штурмовик и «Снежная орхидея» все дрейфовали рядом с «Моникой» в ожидании добычи. На закономерный вопрос Стрэйка «как прошло?» Рэд сложил большой и указательный пальцы в кольцо и уселся на свое место.

– Пятьдесят на пятьдесят, – уклончиво ответил за него штурман.

– Кейт, активируй радиобуй яхты и передай им координаты, не то эти двое от нас не отстанут, – сказал Рэд. – Мы с вами отойдем подальше, пересидим где-нибудь на полдороге к ТЗС, послушаем эфир. Там видно будет. Серж?

– Готов.

– Виктор, сколько он у меня еще протянет?

– Часа три-четыре.

– Не жилец, – хмыкнул Кейт.

– Ничего себе вопросик… мрак, – согласился Серж, поднял голову и обвел глазами рубку. – Почему вы все разговариваете так, будто меня здесь нет?

– А зачем нам знать, что зомби думают по поводу своей работоспособности, – широко улыбнулся ему Виктор. – У зомби для этого есть хозяин и персональный доктор.

– Хватит болтать! – не оборачиваясь, рявкнул Гардон. – Виртуальный спарринг-контроль, штурман и радист – на синхрон.

– О, сейчас мы полетаем… На все деньги, – тихо сказал Кейт, повертел в руках пачку сигарет, убрал в карман и пристегнулся.

– Джери, я первым, – Рэд провалился в вирутальное пространство управления. – Старт!

«Моника» рванулась прочь от звезды, протопив выхлопом горячую полосу в ледяной пыли.

– Кейт, гаси позывные и навигационные огни. Серж, ты посмотрел траектории Лео?

– Да, все посмотрел.

– Есть проходимые?

– Условно.

– Где? Почему я не вижу до сих пор?

– Потому что он еще выбирает, что бы нам такого подсунуть, – сказал Джери. – Доделает, и будет тебе синхронная коррекция, капитан.

«Не спеши, Серж, – добавил он в инком. – Все равно мил не будешь. Перепроверь все зоны переходов. Если прямо сейчас за нами никто не рванет, он Виктора с Кейтом отпустит, а тебе еще работать и работать».

Через несколько часов блужданий Рэд принял решение посадить «Монику» на каменистый планетоид, плывущий в реке космического мусора, сплошь состоящей из крупных осколков. Вдали светил красный гигант. Сегментированная река, по-змеиному извиваясь, выписывала восьмерки между двумя планетами и с каждым оборотом теряла часть своего каменного тела. К моменту посещения людьми силы гравитации уже высосали из нее всю раздробленную мелочь и пыль. Безжизненный поток, причудливо закрученный гравитационными маневрами, напоминал объеденный драконий скелет.

– Серж, иди отдыхать, мы приехали, – сказал Гардон.

Штурман высвободился из привязных ремней, по привычке оперся рукой о подлокотник кресла и зашипел от боли. По спине и плечу словно чиркнули раскаленным углем. Он опустился обратно на сиденье. В глазах мельтешило. Боль не унималась.

– Дойдешь, Серж? – не оборачиваясь, спросил Джери. – А то что-то ты бледненький.

– Тебе из виртуалки не видно, – процедил штурман.

– Нутром чую. Ты ошибаться начал.

– Джери, оставь его. Я Виктора предупредил, он его встретит. Ставь маршевые на торможение, я беру маневровые, – сказал Рэд, поймав в фокус подходящий обломок. – Если мы с тобой сейчас промахнемся, все будем бледненькие.

– Где я ошибался? – буркнул Серж.

«Тебе за последний час поминутно? – спросил Стрэйк в инком. – Ты еще Гардона спроси, чего это его дернуло твои идеальные траектории на ходу корректировать. Тогда точно не сядем. Вали уже отсюда».

Звездолет тормозил. Скелет динозавра приблизился, распался на тысячи каменных позвонков, которые густо посыпались из черноты, замедлились, поплыли мимо мерзлыми глыбами и разошлись в стороны. Космос на обзорных экранах сузился до лавовой долины планетоида, лежавшей в густой тени. Обломок медленно вращался, но далекий свет еще не добрался до наплывов когда-то раскаленных пород.

За спинами пилотов Блохин сказал Сержу что-то ободряющее. Прошелестела диафрагма люка. Стрэйк оповестил экипаж. БК сыпал цифрами расстояний и рекомендациями и тренькал сигнализацией, предупреждая об опасном сближении.

– Слишком быстро, капитан.

– Вижу и слышу. Чуть-чуть просчитался. Сейчас погашу.

– «Моника», беззвучный режим, – приказал Стрэйк.

Речевой информатор заткнулся.

– О, как тихо стало… Спасибо, Джери.

Гардон развернул маневровые «в пол» и бахнул тормозным импульсом. Звук был такой, словно где-то внизу под трюмом разом заработали и отключились несколько гигантских шуруповертов. Корабль тряхнуло. Обожженный грунт осветили прожекторы «Моники». В окне визуального контроля пошла «живая» картинка с видеокамер, не приукрашенная системами дополненной реальности. Унылый пейзаж – черные скалы, острые зубья, отбрасывающие резкие тени…

– Неровно, – прокомментировал Стрэйк. – Утюжить площадку будем?

– Посмотрим. Если крен опорами не скомпенсируем.

Рэд прошелся над планетоидом, развернулся у самой поверхности и посадил звездолет на участок, с одной стороны огороженный стенкой кратера, а с другой – крутой террасой. Застывшие складки породы свешивались в пропасть, точно гигантская тяжелая скатерть. Опоры вгрызлись в грунт, звездолет осел, несколько раз качнулся, выровнялся и встретил восход далекого светила, который наступал здесь каждые семь часов.

– Капитан – экипажу. Произведена посадка на планетоид. Собственная гравитация – ноль двадцать восемь. Компенсаторы в жилых отсеках – в стояночный режим до корабельного стандарта.

Стрэйк заглушил двигатели, отключил обзорники, оставив узкое окно визуального контроля на центральном экране, и запустил автодиагностику.

– Ну и куда ваш Лео Лиман собирался отсюда выруливать? – спросил он. – Мусора до черта. Ни разогнаться, ни прыгнуть.

– Лео не собирался выруливать, он хотел уйти красиво, – сказал Рэд и встал.

– Чего ж он тогда по координатам возврата обратно рванул, как жареным запахло?

– На рефлексах, наверное. Где Кейта носит? Он мне прием на всех частотах обещал!

– Спокойно, капитан, есть у нас прием на всех частотах.

– Да? Я не посмотрел… Джери… Пойдем выпьем!

– Двенадцатый час.

– Самое время! – сказал Рэд.

Бар в этот вечерний час не пустовал.

В баре Виктор с Кейтом играли в карты. То есть бортинженер «Моники» осваивал это непростое занятие под чутким руководством радиста.

– Вам для чего объявляли о посадке в сложных условиях? – спросил Стрэйк и уселся к ним за стол, прихватив два пустых стакана. – Чтобы вы тут расслаблялись?

– Обучались, – поправил его Кейт.

– Все равно вы всех перебудили, – поддакнул Блохин.

– Присоединяйтесь.

Открытая бутылка виски, которая стояла на столе, пошла по кругу.

– Как Серж? – спросил Гардон.

– Его в следующий раз обучим, – ухмыльнулся Кейт.

Рэд посмотрел на Виктора.

– Жив, относительно здоров, – сказал Блохин. – Если бы все это время лежал, был бы без «относительно». Все нормально, спит у себя, вы его укатали в ноль.

Гардон перевел взгляд обратно на Кейта, но не успел задать следующий вопрос.

– У меня два зонда на границе системы, среагируют на активную локацию. Это кроме наших приемных антенн. Садись, капитан, – предложил радист.

Рэд отрицательно качнул головой, достал из кармана пачку сигарет, налил себе еще и со стаканом в руке отошел к вытяжке. Джери с Кейтом заспорили насчет обязательности присутствия в ходовой рубке всех членов комсостава во время старта и прибытия в конечный пункт маршрута. Регламент требовал. Космолетчики по этому пункту расходились во мнениях. С возрастом и опытом процент расхождений накапливался и грозил перевалить за критическую отметку.

– Вам связь с планетоидом требовалось установить? – ухмыльнулся Кейт Фил. – На кой черт я там сидеть буду, если вы штурмана отпустили, идете на ближней локации, вокруг ни души, оборудование в порядке… У бортинжа тоже все в норме.

– То есть это бортинженер сказал: «Чего нам в рубке торчать, если что, две минуты – и мы там». Типа нечего пилотов баловать. Так, Виктор?

– Примерно… Вы хоть намекните, чем дело кончилось, погнался кто-то за нами или нет, – миролюбиво предложил Блохин.

– Нет, – Гардон вернулся к столу с дымящейся сигаретой в руке и, ни на кого не глядя, поставил пустой стакан на край.

– Плесните мне кто-нибудь.

Стрэйк поднял на него глаза и молча наполнил стакан на треть.

– В другой раз сыграем, – негромко сказал Кейт Виктору и аккуратно собрал карты.

Рэд выпил залпом, выбросил недокуренную сигарету и шагнул к богато заряженной стойке, которой обычно пользовались «дорогие» пассажиры, а экипаж предпочитал не трогать. Экипаж себя и так не обидел. Командный состав устроил в углу собственный небольшой склад провианта и алкоголя, прикрыв от посторонних глаз фальшпанелью с надписью «Пожарно-спасательное оборудование». Сверху на самодельном саркофаге красовался аварийный пищевой синтезатор с автономным снабжением, который можно было быстро убрать с глаз и закинуть к кому-нибудь в каюту. На случай маневра его примотали скотчем.

Когда на борту не было посторонних, космолетчикам хватало одного стола и нескольких стульев. Остальная сложенная мебель торчала из пола нелепыми угловатыми бутонами, сторожившими подходы к комплексу барного оборудования.

Полукруглая громадина с пологим парапетом загадочно мерцала в углу хрусталем бокалов, вплавленных в противоперегрузочный гель. Общий язык с этой эксклюзивной системой бортового питания могли найти только Виктор Блохин и двое техников. Все остальные смотрели в ее сторону с почтением. Капитан и штурман под настроение эксплуатировали кофемашину. Виктор как-то баловался с коктейльными наборами. Но стандартному оборудованию кают и личным запасам комсостав доверял больше.

Включенный льдогенератор мелко застучал, как будто задрожал от холода.

Рэд уперся в стойку свободной рукой, набрал в пригоршню фраппированного льда, стряхнул на пол большую часть коктейльной изморози, а остальное приложил к виску, прижимая к углу глаза основание ладони. Его заметно качнуло. По щеке и подбородку стекла тоненькая струйка воды.

– Рэд, иди сюда, посиди с нами, – предложил Блохин в наступившей тишине.

– Поесть что-нибудь сообразим, – поддержал Стрэйк.

Гардон помедлил, оттолкнулся от стойки и вытер ладонь о летный комбинезон.

– Нет, спасибо, всем отдыхать. Я у себя, в девять утра стартуем, – сказал он, пересек кают-компанию, на выходе не вписался в дверной проем и зацепил плечом косяк.

– Не нравится мне это, – многозначительно произнес Кейт. – Джери, что не так с посадкой?

– Все штатно, – сказал Стрэйк. – Он как всю жизнь на этот вихляющийся планетоид садился.

– Двигатели малой тяги оттестировали? – рассеянно спросил Блохин, не сводя глаз с закрывшейся двери.

– Я же сказал, все в порядке: как сели, так и взлетим, – сказал Джери. – Ты, Виктор, меньше нашего радиста слушай и чаще в ходовую рубку заглядывай – узнаешь все из первых рук. – Джери разлил остатки спиртного на троих. – Ну что… За здоровье и расходимся по каютам. По всем приметам Рэд там сейчас догонится, так что мне завтра первому за руль.

– Серж намекнул, что Амалия ему весь кислород перекрыла, можем продлевать, все равно лететь некуда, – буркнул Блохин.

– Тебе, Виктор, начальство что сказало? В девять утра быть на рабочем месте. Считай, что первый пилот в моем лице подтвердил. Какая твоя задача? Не опоздать. Распустились вконец.

Стрэйк отсалютовал Кейту стаканом.

– В девять так в девять, – пожал плечами радист. – Кто рискнет поставить на то, что капитан не опоздает?

У себя в каюте Рэд выключил верхний свет, взялся за бутылку, залил джином досаду, усталость и головную боль и отключился на нерасправленной кровати.

Разумеется, с утра это дорого ему обошлось. Голова раскалывалась, язык еле ворочался во рту, а угол левого глаза дергало мелкими болезненными судорогами. Проклиная себя за то, что вовремя не остановился, и за то, что назначил сбор на девять часов, хотя ничто не мешало ему сдвинуть этот срок к полудню, Рэд сполз с кровати, наглотался анальгетиков и кое-как привел себя в порядок. В рубку он приволокся, опоздав минут на двадцать, развернул кресло от пульта и сразу сел, стараясь не замечать, как сослуживцы на него смотрят.

– Джери, возвращаемся к ТЗС. Давай ты первым, – глухо сказал он. – Кейт… Помнишь, на подходе к станции девчонки с грузовика на связь выходили?

– Цыганки-то?

– Угу. У тебя их позывные остались?

– Если поискать. А зачем нам их позывные, господин капитан?

– Совместное предприятие у нас! Пойдем золотой поезд в Гамме ловить. Как сможешь, свяжись с ними, я поговорю… – Рэд стиснул зубы, прикрыл глаза рукой и оперся на подлокотник. – Джери… Тебе спарринг сейчас нужен?

– Просто рядом посиди, капитан. Найдется тут, кому поработать. Серж!

– Что Серж? Определитесь с задачами, – откликнулся штурман.

– Если выздоровел, подключайся, проведешь меня по координатам возврата. Обратный отсчет дам с шестидесяти секунд.

– Принято, сейчас.

Рэд, которого великодушно оставили в покое, все так же прикрывая глаза, откинулся на спинку кресла.

«Виктор, что с Гардоном?» – спросил в инком Серж.

«Сброс до заводских настроек, – буркнул Блохин. – Сам не видишь?»

«Вижу. А вся эта ахинея про цыганок и золотые поезда в Гамма-радиусе… Это наш капитан всерьез или не протрезвел еще?»

«Понятия не имею. Вчера он ничего такого не говорил. Но штурвал на старте отдал – это плохой прогностический признак. Видно, совсем не может».

«Стрэйк с вами не пил, надеюсь?»

«Что ж он, не человек? Не имеет права расслабиться после такого марш-броска с посадочкой?»

«То есть у нас оба пилота – в хлам!» – констатировал штурман.

«Паническая атака, мы все умрем? Это у тебя посттравматическое, полечим», – успокоил его Виктор, оторвался от пульта и подмигнул.

Серж криво улыбнулся в ответ и отключился.

– Вот помяните мои слова, доведут вас бабы до цугундера! То бизнес-леди, то девки с ТЗшки, то разведчица эта малохольная, – ворчал радист во время этих глухих переговоров.

– Смотри, Джери, – сказал штурман вслух.

– Ну, посмотрел. Думаешь, перевернул маршрут задом наперед и сойдет? У тебя вчера два пилота было, сегодня один. Нам еще зонды подбирать. Ну-ка, давай заканчивай в индивидуальном режиме трепаться – и так все понятно. Перерисуй мне халтурку.

– Разведчица… В самом деле, – рассеянно повторил капитан за радистом. – Где, мать ее, нормальная связь! Джери, взлетай. Вылезаем из этой норы! Виктор, пойдем, у меня есть к тебе пара вопросов. Кейт, как найдешь ретранслятор, который добивает до ТЗС, скажи мне.

Виктор вышел вместе с Гардоном и оглянулся на закрытый люк рубки.

– Куда направляемся?

– Стой! Никуда. Ты хотел поговорить со мной о Кристине? Самое время! Ты у нас вызываешь доверие, ты ее провожал. Она тебе что-то рассказала… Я тебя слушаю! Хочешь, я признаю, что был не прав тогда у шлюза?

Виктор оценивающе посмотрел на капитана, который еще пять минут назад не подавал признаков жизни и подозрительно легко перешел из состояния оцепенения в состояние нездорового возбуждения.

– Рэд, ты как себя чувствуешь после вчерашнего?

– Сейчас сдохну, спасибо, что спросил, к делу это не относится. Что тебе сказала Кристина?

– Сказала, что на Летиции кто-то залез к ней в номер, когда она ушла из отеля в горы, и устроил там обыск. Она здорово напугана. Эта инфа, которую ей ни с того ни с сего переслали, кого-то очень сильно интересует.

– Кристина – никто, в смысле – рядовой сотрудник, – сказал Рэд, глядя прямо перед собой. – На кой черт она кому-то понадобилась? Вы определитесь, что вам нужнее: ее планшет или ее труп…

– Ты сейчас с кем разговариваешь, капитан? – Блохин улыбнулся, но в вопросе звучала почти неприкрытая тревога.

– Вить, если бы ее хотели грохнуть, она бы с нами по космосу не каталась, правильно? – спросил Рэд.

– Кто его знает. Кристине сказочно повезло, что ее не оказалось дома, на поверхности начался шторм, а на следующий день мы завернули на планету за попутным грузом.

– Так. Девчонка попала. Это хорошо.

– Хорошо?!

– В определенном смысле. Она сказала тебе, как планировала добираться до «Гравистара»?

– С «Гравистара» на станцию ходит УИЗ, который возит специалистов по «Цепи», забирает и отвозит назад монтажников, иногда пополняет запасы и доставляет заказанное оборудование, короче, выполняет челночные рейсы. Кристина дождется его на станции.

– Виктор… А ты, случайно, не обещал, что мы ее отвезем?

– Ты бы меня за это по шлюзу раскатал.

– Но, тем не менее, за каким-то хреном ты знаешь, как ей позвонить. Верно?

Виктор опустил глаза.

– Ну да. Понимаешь, я подумал, если мы еще будем на станции, может, стоит ее проводить, убедиться, что это те самые пилоты. И вообще… Нехорошо получилось: допросили девушку, привезли, вытряхнули, как товар. Но тут ты начал на меня орать, наружу гнать, связь заблокировал, а потом вы Сержа приволокли, и я вообще чуть не поседел.

– Как товар? – переспросил Рэд. – Вот уж точно в тихом омуте черти водятся! Она бесплатно прикатила. Голову на отсечение, ты с нее при высадке денег не взял, а мне не до того было… Ей, между прочим, кое-кто корабельный люкс открывал, и я не удивлюсь, если чаевые оставил.

Блохин скривился:

– Рэд, перестань. Ты нашего штурмана не знаешь?

– Знаю. Если Кристина еще на станции, найдите с Кейтом способ связаться с ней как можно скорее. Скажите, что мы ее подвезем в обмен на небольшую услугу. Дело касается калибровки ее оборудования. И пусть никому о нас не говорит, если хочет добраться до своей базы на звездолете АСП.

– Думаешь, с ней все в порядке?

– Вот и выяснишь. – Рэд посмотрел на Виктора и неопределенно пожал плечами. – Держать целый штат наемных убийц в разных уголках Вселенной на случай, вдруг Кристина махнет туда на попутке, – это попахивает паранойей. На Летиции она не регистрировалась на наш рейс, насколько я понял, никому не говорила, что едет в космопорт и на ТЗС… Черт возьми, она нужна мне позарез! Значит, жива, не сомневайся.

– Зачем?! Зачем тебе Кристина? Что происходит?

– Не ори, и так голова раскалывается. В Гамме магистральник пропал. С грузом… Мы его поймаем и… Ч-черт! «Моника», приглуши свет.

Вокруг плафонов неожиданно вспыхнули и опали радужные ореолы, в ушах зашумело. Заставив пошатнуться, боль просверлила Гардону висок и выстрелила в глаз.

Потолочные светильники померкли, погрузив галерею в полумрак.

Виктор присвистнул и подошел почти вплотную.

– Пойдем в медотсек, капитан, полечим тебя от похмельного синдрома. По дороге мне все расскажешь.

– Не пойду, – Рэд оперся рукой о стену.

– Рэд, только честно, ты с утра пил?

– Хорошая мысль, – сквозь зубы сказал Гардон и отвернулся. – Все нормально, Вить, я с вами… Вернись в рубку на старт. Стрэйк нервничает. Дайте мне еще час-полтора.

Он оттолкнулся от стены и, нетвердо ступая, ушел в командный отсек.

Глава 8. Совместный рейд

К центральным отсекам станции Кристина доехала вместе с остальными пассажирами. Разбитные соседки по каюте утащили ее с собой. Они считали Кристину близкой подругой космолетчиков АСП, всю дорогу закидывали ее вопросами и многозначительно переглядывались. Кристина рассказала им про диафрагмальный люк и про то, как выглядит космос на полисегментных экранах ходовой рубки. Девчонки остались разочарованными, но поезд местной транспортной сети уже прибывал в торговую зону, и попутчицы утешились тем, что самостоятельно перемыли кости тем членам экипажа, что имели неосторожность сунуть нос в пассажирский салон. Досталось всем – от капитана до техника, занимавшегося наладкой линий питания. Наконец, подружек вместе с остальной тургруппой забрал местный гид.

Оставшись одна, Кристина подошла к информационной стойке.

– Универсальные исследовательские звездолеты. Прибытие, – запросила она.

«Неполадки в системе навигации порта. Приносим свои извинения. Информация уточняется».

Кристина изменила запрос.

«Перечень звездолетов на причалах по вашему запросу: Вакуумный-210 УИЗ-451 “Кантата”…»

Она пробежала глазами список кораблей, которые подходили под параметры. Разумеется, «Капеллы» среди них не оказалось. Марк и Марта подбросили Кристину на ТЗС и ушли обратно. Как скоротать время до их следующего рейса? По самым оптимистичным подсчетам, «Капелла» придет сюда не раньше чем через неделю. УИЗ – не такси. Это АСПшники катаются по космосу, куда захотят. Спасибо им, кстати, что не взяли за дорогу ни копейки… Иначе Кристине предстояла бы самая голодная и бездомная неделя в жизни. По крайней мере, до тех пор, пока на ТЗС не восстановят дальнюю связь и навигацию. Тогда можно будет связаться с «Гравистаром» и попросить Карла, чтобы он отправил ребят пораньше.

Кристина поискала на схеме ТЗС офисный центр, где размещалось региональное отделение Дальней разведки и местная Служба безопасности. Удостоверение откроет ей дверь как минимум в один из двух этих офисов… Что сказать дежурному сотруднику Службы безопасности и о какой помощи просить регионального представителя ДР?

Она представила разговор:

«Понимаете, специалист, с которым я работаю, прислал мне служебный файл. Он вообще-то мне их десятками по работе шлет, но я этого парня недолюбливаю и файл смотреть не захотела. Я как раз поехала отдыхать, на отдыхе у меня ураганом распахнуло дверь, и мне показалось, что кто-то рылся в моих вещах. Ничего не пропало, но все равно я испугалась. На Летиции мне вообще все не очень понравилось, включая ночевку у местных неформалов, так что я решила рвануть обратно на попутке, не дожидаясь окончания отпуска… Чем мне помочь? А вы отправьте меня домой, и лучше сегодня, чтоб я на гостиницу не тратилась. Бесплатный сеанс связи с мужем тоже подойдет…»

Кристина кисло улыбнулась и побрела искать себе пристанище. На пути в ту сторону перед посадкой на туристический лайнер она ночевала в гостинице. Но сейчас, с учетом неопределенного срока ожидания, ей требовалось что-то подешевле. Отбиваясь от зазывал, она нашла ту самую гостиницу – единственную, которую знала, миновала ее и зашагала вглубь станции. Расчет оказался верным. Вскоре отели сменились хостелами, больше похожими на фавелы. Исторически лепившиеся на склонах гор, здесь они жались друг к другу, к стенам и потолку и представляли собой разветвленную сеть.

Цены на жилье поползли вниз. Из вентиляционных шахт потянуло затхлым воздухом. Лифты превратились в узкие щели с пиктограммами, изображавшими человеческие фигурки в свободном падении. Кристина заглянула в один из них, чтобы удостовериться, что туда, случись что, все же можно протиснуться. Межпланетникам с «Моники», наверное, и не снились такие инженерные коммуникации. Лифты их звездолета походили бы на эти темные колодцы разве что в случае катастрофы, во время которой отключалась искусственная гравитация, а пол и потолок кабины автоматически раскрывались, обеспечивая прямой доступ в искореженную шахту и к распахнувшимся дверям на ближайшей палубе…

Доставка грузов загрохотала где-то по соседству, вызывая дрожь переборок. Кристина вздрогнула, перевела взгляд на шумную компанию местных подростков, расположившуюся чуть впереди на отключенном эскалаторе, и торопливо повернула назад. На границе туристической зоны и ветвящихся переходов она сняла себе комнатку размером со старинную камеру анабиоза, какие выставлялись в Историческом музее в зале, посвященном досветовым технологиям Земли-1.

Родители Кристины говорили о прародине человечества с придыханием, трепетно относились к истории и чтили все, что с ней связано, так что посещение музея дочерью считалось обязательным элементом воспитания. В Дальней разведке культ Колыбели человечества вообще прижился очень легко и плотно в силу специфики подразделения. Расстояниями этих ребят было не напугать, а какая-то точка отсчета им была необходима как воздух… Как исходный код… Земля подходила на эту роль идеально.

В вечном споре, имеет ли смысл переименовать планеты-Аналоги в Земли или это будет кощунственным по отношению к прародине, большинство дальних разведчиков горячо отстаивало позиции единственного исторического наименования. Земля только одна. Аналоги – это Аналоги. Их переименование только разожжет войны Второй волны с новой силой: какую из трех планет, можно уверенно назвать Новой Землей, чтобы две другие не остались обиженными? А если переименовывать все три, сохранять ли их историческую нумерацию, возникшую на этапе освоения и переселения? Или Аналог-2 должен именоваться Новой Землей, поскольку сейчас он однозначный мировой лидер и, соответственно, полноправный наследник колыбели человечества?

Из-за неразрешимых разногласий три планеты-метрополии, освоенные многие столетия назад, так и остались Аналогами Земли, пронумерованными в порядке колонизации. Тем самым как бы подчеркивался их равный статус. Право на популярные географические названия Земли-1 даже с приставкой «Нью» охранялось законом, иначе их расплодилось бы неимоверное количество.

Когда первые переселенцы, бежавшие из Солнечной системы, заявляли: «Родина у нас одна», вряд ли они предполагали, что потомки возведут исходную планету в культ, ничем не уступающий религиозному. Несмотря на то что в настоящее время Земля-1 представляла собой жуткое захолустье, деньги вокруг нее все равно крутились немалые: от добровольно-принудительных отчислений на повторное терраформирование до миллиардных пожертвований на сохранение исторического наследия и вливаний в этнический туризм.

Темы для спекуляций и бесконечных дискуссий по поводу Земли-1 так же были неисчерпаемы. Существовали закрытые клубы генетически установленных потомков былых вождей. И тайные общества носителей черт исходных рас. И те, и другие были крайне щепетильны в вопросе сбора членских взносов. В СМИ периодически всплывали скандалы, связанные с их финансовыми махинациями. Агентство информации «Галактика» как-то разразилось серией репортажей о секте Отрицателей, которые объявили разрушение Земли в ходе Второй звездной войны естественным процессом, пророчили Третью звездную, призывали начать ее как можно скорее и считали уничтожение Аналогов следующим этапом эволюции.

Вопреки их пламенным воззваниям, планетной системе Аналогов пока удавалось выстоять и избежать участи прародины. Хотя незадолго до подписания «Договора о мирной Вселенной» жестокость и размах космических сражений и наземных операций в Бета-радиусе перешли все границы.

Из-за войны Кристина не смогла посетить Землю-1 в школьные и студенческие времена. О чем, не при родителях будь сказано, не особенно жалела. Она ограничилась Историческим музеем на планете Белый Сателлит, принадлежащей Аналогу-1.

Колонии получали названия, если за это на референдуме голосовало более пятидесяти процентов населения. При положительном результате колония платила солидный взнос и получала кроме координат и номера в звездных атласах имя собственное, которое закреплялось за ней юридически. Теоретически, если она продолжала процветать и развиваться, то в дальнейшем могла претендовать на звание Аналог Земли номер четыре, номер пять, шесть и так далее…

На деле конкуренция в этой области метрополиям была совсем ни к чему. Непокорную колонию Гамма-14, настойчиво претендовавшую на звание четвертого Аналога, во время войн Второй волны бомбили особенно тщательно. И свои, и чужие… Так что после подписания «Договора о мирной Вселенной» метрополий по-прежнему оставалось три. Как и многие столетия назад. К огорчению сектантов-Отрицателей и к радости всего остального человечества следующий этап эволюции в виде Третьей звездной войны пока не наступил.

Колонии, как и прежде, открывались, заселялись, разорялись и возникали в другом месте. В свободном космосе монтировались города, которые назывались торгово-заправочными или пересадочными станциями, или транспортными узлами, или перевалочными терминалами. Налоги с них напрямую получал Объединенный Департамент космоплавания, который был этаким государством в государстве. Служба космической безопасности искусно лавировала между ним и правительством Аналогов, то объявляя вне закона зарвавшиеся сети заправочных станций, то обрушиваясь с инспекционными проверками на колонии, то зачищая тех и других.

За внешними маяками отголоски этой конкурентной борьбы ощущались как глухие удары волн о прибрежные скалы. За размытой границей Гамма-радиуса установился тот самый худой мир, который лучше доброй ссоры, и царил причудливый симбиоз безудержного стремления к познанию и дикого рынка.

ТЗС-Гамма-202, расположенная на самой границе освоенного пространства, жила войной во время войны и жировала за ее счет. Она жила Дальней разведкой. Она пила кровь тяжелых транспортников. В ее кабачках встречались идеалисты с горящими глазами, устремленными в космическую даль, которые давно повывелись в Альфа-радиусе. Изувеченные ветераны, контрабандисты, шлюхи, ученые, отчаянные пилоты-одиночки, сектанты, кочевники, беглые преступники и целые анклавы тех, кто родился на ТЗС и не представлял другой жизни, – все вместе они подогревали это бурно кипящий котел, затерянный на окраине обжитого космоса.

Кристина и по пути на Летицию чувствовала себя здесь не очень уютно. Но тогда все перекрывало ожидание удивительного, невиданного ранее одиночества, которое связано не с опасностью, не с работой, а с отдыхом.

Сейчас все перекрывал страх. Красная роза на похоронном бархате стояла у нее перед глазами. В путанице переходов станции ей мерещились за спиной неслышные шаги. Она не представляла себе, что окажется такой трусихой… На борту «Моники» она ненадолго забыла о страхе, и он мстил ей, сжимая холодом сердце. Те тревоги, что выпадали на ее долю раньше, были с ней предельно честны, им можно было посмотреть в глаза, их можно было устранить, как утечку кислорода. Этот страх – нет. Он как невидимый ядовитый газ сочился из всех щелей.

В снятой комнатенке Кристина могла стоять, только согнувшись в три погибели. За освещение и отопление ежедневно приходил отдельный счет, о чем постояльцев обычно не предупреждали – ставили перед фактом. Посмотрев на заморенную девчонку, дородная хозяйка хостела вытерла руки о роскошные бедра и совершила подвиг благотворительности.

– Свет не жги, в душе не плещись, – буркнула она. – Не расплатишься.

– Наличкой можно? – спросила Кристина, вспомнив совет Ника-Орга с Летиции.

– А чего наличкой? Мне тут проблемы с полицией не нужны.

– Значит, нельзя? – Кристина потянулась за рюкзаком.

– Ладно уж, так и быть, возьму. Вообще, у нас тут хорошо, тихо с некоторых пор. Этот, как его… релакс, – сказала тетка, пересчитала деньги и недовольно поджала губы.

– На дверях написано, что можно посуточно. Это за первые сутки.

– Мало ли, где чего написано. Ладно. Удобства там. Развлечения в торговой зоне.

Тетка неопределенно махнула рукой в сторону удобств и ушла, оставив новую жиличку в одиночестве.

Кристина выключила свет, села на койку, долго сидела в темноте, совершенно опустошенная, а потом достала из рюкзака термоплед, завернулась в него и поклялась себе вывести этот долбаный страх на чистую воду. Если нет возможности связаться напрямую с Карлом, может быть, получится написать Баку и спросить прямо – в каком дерьме он увяз и почему тащит Кристину за собой… Этот гад завел себе кучу левых аккаунтов. Он обходил защиту и шалил на порносайтах за счет Дальней разведки, оплачивавшей связь для передачи пакетной информации. Баку можно написать в чат или в личку… В любом случае Кристине предстояло пообедать в центре – там, где есть выход во внешнюю Сеть. Или пообедать и поужинать – все зависело от того, как скоро она найдет способ связи.

Кристина раскрыла планшет. В полутьме развернулись светящиеся лепестки голографических дисплеев. С чего начать? В тех краях, где Карл и Кристина восстанавливали «Цепь РАС», общедоступной Сети не было в помине. Сотрудники «Гравистара» общались через инкомы, штатные средства связи шаттла и «Капеллы» или по каналам регистраторов, а в последнее время Кристина была бы рада не общаться с аналитиком совсем.

Она достала из рюкзака сухой паек и, щипая хрустящие кусочки, принялась методично изучать содержимое планшета. Бак лазил к ней в служебную почту и в ее личную переписку с мужем, но все это в локальной сети «Гравистара»…

Кристина потеряла счет времени. Ее захватило чувство нереальности происходящего. Слабо освещенная конура, короткие перерывы на туалет, обрывки снов, плавающие вокруг рабочие файлы, архивы семейного видео, улыбающийся Карл, горы Летиции, причаливающий к базе УИЗ, Марк и Марта… Какая-то бездна сохраненной информации – и ничего про Бака.

Она смахнула все одним движением. Комната снова погрузилась в полумрак. Остался последний непросмотренный документ – тот самый, с которым она работала на борту «Моники», когда Серж ушел в рубку. Кристина прикусила губу – не помогло. Все равно она его вспомнила… Сержа. Она на секунду закрыла лицо руками. Когда она сделала так в прошлый раз, штурман «Моники» обнял ее за плечи и поцеловал в шею.

Кристина вздохнула и уставилась невидящим взглядом в открытый файл. Кажется, причиной того, что она до последнего оттягивала сеанс дальней связи с Карлом, были не только деньги, страх выглядеть идиоткой в глазах спецслужб или сбои в работе дальней связи.

Жирная задница, пара молодоженов, сердечко, котики, роза. Надломленная роза на траурном бархате – это не похоже на Бака даже больше, чем пошлые котики. Она увеличила изображение. По золоту тяжелой рамы вилась вязь из букв и символов.

– Ах ты, засранец! – сказала Кристина вслух и облегченно вздохнула. – Я так и знала! С чего ты взял, что я буду решать твои проблемы? Только потому, что ты меня хочешь? Скотина, – шептала она. – Ты выманил меня с Летиции, испортил мне отпуск. Ты испортил мне семейную жизнь… Знать не хочу, во что ты впутался и почему угроза перекочевала из Сети в реал!

Страх снял шляпу и раскланялся. Она его обнаружила. Она выудила из золотой лозы багета адрес и пароль входа на порносайт. Вот сейчас у нее будет с чем обратиться в Службу безопасности. Лишь бы ее раньше не арестовали за пользование нелегальным контентом.

Кристина осторожно поинтересовалась у хозяйки. Хозяйка, вопреки ожиданиям, даже как-то потеплела. Нашла для себя понятное объяснение девичьим странностям, назвала Кристину «моя куколка» и порекомендовала парочку заведений, где любители клубнички, в том числе и виртуальной, чувствовали себя в безопасности. Кристина была почти уверена, что на станции любители клубнички чувствовали себя вольготно практически повсеместно, но спорить не стала и отправилась по проверенному адресу.

«Все хорошо, – сказала она себе, остановившись у вывески «Пьяный рак». – Я большая девочка: у меня был любовник, теперь будет аккаунт на порносайте. В номере меня ждет прекрасный ужин из остатков сухого пайка. Чудесный отпуск… Скорее бы на работу!»

Под ником, что оставил ей Бак, она написала безвинное сообщение из серии «Привет, Шалунишка». Задала с десяток вопросов «как дела» в различных вариациях и ушла. Она дала себе слово продержаться двое суток, чтобы Бак наверняка успел ответить. Внутри все звенело. Информаторы портов заработали, но «Капеллы» по-прежнему не было на подходе. ДС тоже заработала, очередь из желающих провести частный сеанс связи постепенно рассасывалась.

Кристина не досидела два часа до избранного времени, вскочила, треснувшись головой о низкий потолок, и побежала в «Пьяный рак». Официант в кожаной сбруе улыбнулся ей как старой знакомой и намекнул, что варианты оплаты блюд и услуг здесь есть самые разнообразные. Едва расслышав, что он говорит, Кристина уселась за столик и впилась взглядом в ответ, который пришел совсем недавно.

Строчки плясали перед глазами. Какие-то ничего не значащие фразы. Кисельная пошлятина. Ноль информации. «Я по тебе соскучился»… «Обнимашки»… Что за ерунда?!

Бак мог изображать себя в Сети кем угодно – от розового зайки до брутального мачо. У Кристины не было других зацепок, кроме ничего не значащих фраз с обеих сторон, но она могла поклясться собственной жизнью и здоровьем родителей, что все, что она только что прочитала, писал кто-то чужой.

– Это не он! – прошептала она вслух.

Ноут тренькнул. Страх вернулся. Пальцы заледенели. Она с замиранием сердца посмотрела на значок сообщения, повисший перед глазами. Нет, что-то другое… Почти не дыша, она коснулась парящей иконки.

«Привет, Разведка! Идем в сектор “Гравистара-11” через ТЗС-Гамма-202. Можем подбросить. Капитан не возражает. Если ты с нами, не отключай средства связи, подойдем ближе – я позвоню. Извини, раньше не получилось. Виктор Блохин».

Какие-то древние боги Земли-1 все-таки перекочевали с поколениями переселенцев в далекое будущее, снизошли до смертной сотрудницы Дальней разведки и развернули звездолет АСП обратно на станцию.

Кристина вытерла навернувшиеся слезы, бросилась вон из кабака, примчалась в свою конуру, подхватила вещи и побежала в космопорт. Она едва удержалась от того, чтобы на прощание не расцеловать хозяйку в дряблые щеки. О, теперь ей не было дела до УИЗов! Информационные стойки космопорта получали от Кристины совсем другие запросы.

«МНК-17 “Моника” АСП, на подходе, время прибытия и вариант стыковки уточняются».

Кристина как мантру повторяла это про себя, бродя по бесплатным залам ожидания, больше похожим на гигантские сплюснутые цистерны, изуродованные врезанными шлюзами. Частная платформа «Овер-Спейс-тур», у которой в прошлый раз швартовалась «Моника», – довольно тесная по меркам приличных космопортов, но связанная с транспортной сетью станции, по сравнению с этими консервными банками вспоминалась как образчик надежности, уюта и благоустроенности.

«Моника» влилась в транспортный поток и постепенно догоняла железный город, убегавший от нее по эллипсоидной орбите. На подходе к ТЗС-Гамма-202 экипаж собрался в рубке в полном составе. Стрэйк, отдыхавший последний отрезок пути, пришел на мостик и окинул взглядом благостную картинку.

– Как дела, капитан? – недоверчиво спросил он.

– Нормально. В этот раз без сбоев навигации обошлось.

– Мы «в автомате» идем?

– Угу. Причаливать не будем. Расценки для среднетоннажников здесь недружественные. Я на катере до станции сгоняю. Садись, подключайся на контрольное пилотирование. Виктор, ты со мной, – сказал Рэд и передал управление. – Джери, как определишься с орбитой, возьми планетолет, Белтса с ребятами и смотайтесь на грузовой терминал за внешним погрузчиком. Радист и штурман остаются на борту. Кейт, у тебя полномочия капитана на время нашего отсутствия. Техперсонал в курсе.

Оборудование для МНК-17, случайно залетевшего в межзвездную даль, на ТЗС, разумеется, не завезли. Но различных транспортников вокруг толкалось великое множество, и торговля запчастями шла бойкая. Как только Кейт установил связь, Белтс, Виктор, Рэд и двое техников устроили небольшое совещание и подобрали в каталоге внешний погрузчик, совместимый с уцелевшей поворотной платформой «Моники». Рэд согласился, что это лучше, чем ничего, но привезти и установить сменный погрузчик за то время, в которое он собирался сгонять за девчонкой, команда не успевала.

– Капитан, давай я с тобой смотаюсь, – предложил Серж. – Пусть бортинж своим делом занимается.

– То есть сидит, дожидается доклада техников, что монтаж погрузчика закончен? Это он и так успеет. Ты остаешься в рубке, Серж. Блохин со мной на катер.

– Нельзя тебе за девочками, у тебя астенический синдром, – подмигнул Виктор Сержу.

– Как он жить-то будет… – ухмыльнулся Кейт.

– Есть у меня одна методика, – Виктор похлопал себя по пустому карману. – Пятьсот кредиток за курс, и езжай с капитаном.

– Сертификат покажи, – предложил штурман.

– С чего вдруг началось бурное обсуждение, кому идти, кому остаться? – оборвал их Рэд, оглянувшись на Виктора. – Я непонятно выразился?

– Нет, сэр.

– Значит, заткнулись все! И в индивидуальных режимах тоже. Виктор, встречаемся в ангаре. Серж остается на борту. Стрэйк – на планетолет. Кейт, звездолет в твоем распоряжении. Командуй.

Капитан встал и вышел.

Серж скривился, как от зубной боли. Блохин покачал головой.

– Ну что, ребятки, довели-таки Гардона, смогли? – спросил Стрэйк. – Подставили капитана – наслаждайтесь жестким администрированием!

– Так мы со вчерашнего дня наслаждаемся… – проворчал Кейт. – Всей командой. Штурман в особенности. Да, Серж?

– Что Серж? Я ему в глотку бухло не заливал, – огрызнулся тот. – Или, может, это из-за меня у него нейросеть «Моники» с ума сходит и виртуалка тормозит? «В автомате» он идет.

– Ты бы лучше помолчал, – заметил Стрэйк.

– Конечно. У тебя, Джери, эксклюзивные права на ссоры с командиром экипажа на год вперед выкуплены!

Стрэйк плюнул и отвернулся.

– В самом деле, Джери. Вы как в рубке что-нибудь обсудите, так Гардон потом до конца дня с пол-оборота заводится, – сказал Блохин в спинку его кресла.

– Заботишься о капитане? Игрушки закончились? – усмехнулся Стрэйк. – Лучше бы штраф за него заплатил. Он тебя всю жизнь прикрывать не нанимался.

– Какой еще штраф?

– За неосторожное судовождение. Всяко дешевле обошлось, чем убытки грузовому порту возмещать. Тебе техники сколько раз докладывали, что на кормовом погрузчике датчики нештатно срабатывают? Прохлопал деформацию! – Стрэйк вздохнул и перегнулся через подлокотник. – Иди уже в ангар, Виктор, не усугубляй, – сказал он. – Иначе сейчас еще на один штраф налетаете. Ребятам передай, что мы следом стартуем, как только я воткнусь куда-нибудь поближе к ТЗС. Пусть планетолет готовят.

В ангаре было шумно, людно, оба малых звездолета готовились к старту, в планетолет грузились техники. Виктор прошел сквозь тщательно организованную суету и поднялся на борт катера.

– Внимание экипажу. Орбита, – объявил Кейт по громкой связи. – Старт малому бортовому звездолету разрешен.

Рэд кивнул усевшемуся рядом Виктору и толкнул катер с платформы к шлюзу.

– Джери сказал, я тебе денег должен, – как бы невзначай обронил Блохин, как только они прошли силовой щит «Моники».

– Каких еще денег?

Виктор объяснил.

– А, не напоминай! – попросил Рэд. – Тут без бутылки не разберешься, кто кому что должен. В грузовой терминал вообще-то Стрэйк заходил, и сервис-бригаду дежурную тоже он проверял, так что чисто умозрительно – это его штраф тоже. Меньше его слушай.

– Это его расстраивает. Еще один вопрос разрешите, господин капитан?

Рэд, все еще раздраженный тем, что сорвался в рубке из-за пустяка, оглянулся на него, словно спрашивая: «Что это на тебя нашло? Здесь, кроме нас, никого нет».

– Я вот все думаю, как это у Кейта получается? – улыбнулся Виктор в ответ на недоуменный взгляд капитана. – Перескакивает с «да, сэр», «нет, сэр» на обычный треп и обратно как дышит! И заметь, еще ни разу в выборе не ошибся. Их там генетически меняют, на Аналоге-три, в их военных академиях?

– Ты об этом хотел меня спросить?

– Не только. Ты действительно думаешь, что это реально: найти в космосе звездолет, который аварийно выбросило из воображаемого центра воображаемой сферы?

– Магистральный тягач – это очень большой звездолет.

– Так и разброс – бесконечность.

– Красиво, – сказал Гардон и устремил взгляд на приближающийся пассажирский терминал, мерцавший синеватой подсветкой силовых щитов.

Капсулы сверхпроводимой «Спирали», безостановочно мчавшиеся по всей обшивке станции, обтекали его, как зачумленный район, чтобы избежать столкновений с роящейся вокруг мелочью. Терминал был утыкан шлюзовыми портами для приема маломерных судов, как рогатая морская мина, и имел форму бублика, закрепленного на толстом стержне, куда подводилась внутренняя транспортная линия.

– Терминал как терминал, – заметил Виктор.

– Я про бесконечность…

– А я про магистральник.

– Ах да, тягач… На чем мы остановились?

– На том, что снимать головную боль алкоголем – антинаучно. Меня сегодня только ленивый не спросил про твою мигрень, нервный тик и аристократическую бледность!

– Отвали! – поморщился Гардон.

– Рэд…

– Еще раз спросят – отправляй сразу ко мне.

– Рэд, не в этом дело. Давай прогоним тебя через диагностический комплекс «Моники», как вернемся. Кто мне недавно про отягощенный анамнез вспоминал? Это ненормально…

– Я сказал, разговор окончен. Нам свободный шлюз дали. Сообщи Кристине номер причала. И знаешь, я тоже хочу услышать все, что с ней случилось, – от начала до конца. Сядь за руль на обратном пути, сделай одолжение.

Навыками кораблевождения владели все члены командного состава «Моники». Это условие выставляли даже не командиры экипажей, а сам шеф-пилот АСП, исповедовавший принцип взаимозаменяемости. Экипаж МНК-17 «Моника» не был исключением, но в его случае подготовка имела ряд особенностей.

Стрэйка учить было нечему, он проставил допуск и улетел домой.

Гардон не успел освоиться, как Дорвард забрал его из центра переподготовки и до конца курса гонял по Альфа-радиусу в качестве личного пилота. Шеф АСП пожелал лично оценить свое новое весьма спорное приобретение. За навыки кораблевождения в перегруженном трафиком Альфа-радиусе, полученные от высшего руководства, Гардон расплачивался тем, что мотался по делам Пола Дорварда во время отпуска, из которого на отдых едва выкроилась неделя-другая. И что-то ему подсказывало, что проводить отпуск на базе АСП станет доброй традицией.

Серж с Кейтом отпахали в центре переподготовки от звонка до звонка… но не со своим экипажем. Так что как Стрэйк и Гардон водят космические корабли, оба узнавали непосредственно в рейде. В итоге из бригады техобеспечения «Моники» лучше всех оказался подготовлен бортинженер. Он имел кое-какой опыт пилотирования, поскольку работал с Гардоном до перевода в АСП, тот натаскал его частным порядком, и на базе Ассоциации Виктор попал в продвинутую группу подготовки, чем ужасно гордился.

– За руль так за руль, – пожал плечами Виктор. – Слушай, капитан, я что еще хотел сказать… Ты повремени немного с запросами в АСП по поводу нового штурмана.

Рэд решил, что ослышался, отвлекся от управления и удивленно посмотрел на напарника.

– Серж от нас не уйдет, если ты сам его сгоряча не выкинешь, – пояснил Блохин.

– Да он уже… Торгуется еще со мной, засранец, на предмет, кто кому что должен за его спасение! С чего ты взял, что он не уйдет?

– Он мне под наркотой полчаса жаловался, что с торгового флота спрыгнул и не вспомнил. Думал, здесь так же будет. В АСП все рвутся, а ему практически на халяву перепало. Пришел, потому что знакомый капитан позвал. Думал, помотается немного, осмотрится, поймет, где здесь деньги водятся, и до свидания. А тут такие мы! Лучший экипаж ближнего и дальнего космоса. Знаешь, Рэд… Что ты ухмыляешься? Там скоро до антидепрессантов дойдет!

– Вот это – хорошая мысль. Раздай всем, сошлись на меня, а то работать на борту некому. Депрессия весь командный состав выкосила.

– Не смешно.

– Мне тоже. Но с Сержем все непросто не только из-за Амалии. Мне еще Стрэйк ультиматумы предъявляет из разряда «или я, или он».

– Ах, вот оно что… И что ты решил, капитан?

Катер мягко ткнулся в причал. Рэд заглушил маневровые двигатели.

– Вылезай, приехали, – сказал он. – Где твоя Кристина?

– Моя Кристина?!

* * *

«Лающая кошка» вышла в заданный квадрат с двухчасовым опозданием, поставив личный рекорд точности прибытия. Экипаж МНК-17, как и сам звездолет, явно недооценил значимость события. Плывущая в дрейфе «Моника» свернула антенны ДС, бортовые компьютеры рутинно обменялись информацией.

– Капитан в рубку, – буднично сказал Кейт Фил, который дежурил на мостике.

– Прибыли, наконец? – спросил Гардон.

То ли из чистого любопытства, то ли от осознания полной безнадежности ситуации командный состав потянулся в рубку вслед за капитаном.

– ТЗ-двадцать второй запрашивает разрешение на стыковку, – доложил радист.

– Заводи их на главный стыковочный.

Кейт без особого энтузиазма передал приглашение.

– У них трехместка? Специалист узла связи не предусмотрен? – спросил его Серж.

– Только бортинженер. Там всей команды человек семь-десять от силы.

Джери ухмыльнулся:

– Да если б и был предусмотрен, кто ж согласится. Здрасьте, я – Лающая Кошка. Страшный сон!

– Бывало хуже, – со знанием дела заметил Кейт.

– «Моника», у нас гости… Джери, пойдем встретим, – сказал Рэд.

– А мы? – спросил Серж, переглянувшись с Виктором.

– Вас там не хватало, – сказал Стрэйк. – Идите малую кают-компанию в порядок приведите. Организуйте гостям посадочные места.

Рэд закончил общаться с БК и техперсоналом.

– И Кристину пригласите кто-нибудь. – Он скользнул взглядом по штурману. – На совещание.

Чтобы не распечатывать пассажирский салон ради одного человека, Кристину капитан определил в пустующую каюту второго пилота. Серж вызвался помочь с обустройством. Кристина ждала встречи со штурманом с той минуты, как малый бортовой звездолет подошел к «Монике», сбавил ход и прицелился носом в открытый шлюз ангара. И все равно так и не придумала, как себя вести с Сержем и с остальными, с капитаном в особенности…

Одно дело беседовать с ним, пока бортинженер везет их к кораблю, и совсем другое – объясняться по поводу бурного романа с подчиненным. Что, если он ее об этом тоже спросит?!

Она так и не успела решить эту непосильную задачу. Капитан животрепещущий вопрос опустил, а потом как-то так само собой получилось, что Кристина с Сержем остались наедине и немного поболтали. Время от времени она запиналась и вспоминала его горячие губы на шее и теплую ладонь, скользившую вверх по обнаженному бедру.

– Если что-то понадобится, не стесняйся, обращайся к «Монике». Если назовешь ее по имени, БК будет отвечать в режиме голосового контакта, специальные коды доступа не нужны. Я зайду вечерком, – как ни в чем не бывало пообещал Серж.

– Мне не блокировать дверь? – улыбнулась Кристина.

Этот проклятый звездолет ее необратимо изменил. Он укрыл ее от неприятностей бронированной обшивкой, и силовыми щитами, и расстояниями – бесконечными, в чем их ни измеряй… Он совратил ее чувством абсолютной защищенности и жестко потребовал в уплату часть ее естества.

«Почему я не пошла в офис Дальней разведки на ТЗС? – в который раз спросила себя Кристина, посмотрев на закрывшуюся дверь каюты. – Может быть, я просто не хотела его видеть и слышать… Карла».

Она легла на кровать и уткнулась носом в подушку, прислушиваясь к еле слышным шорохам сплит-системы, подбиравшей оптимальный режим под параметры нового пассажира. Ночка предстояла бессонная, не только потому что… а еще и потому, что поздним вечером к «Монике» должен был пристыковаться грузовик, из-за встречи с которым капитан менял курс и дрейфовал в пространстве в ожидании.

Бар «Моники» сыграл-таки роль малой кают-компании, назначенную ему кораблестроителями. В помещении горел верхний свет. По центру плавали прозрачные проекции тягачей, которые использовала корпорация «Альфар», страницы звездных атласов, обрывки данных по катастрофам, технические характеристики звездолетов и периодически раскрывавшиеся ссылки на статьи о пропавшем магистральнике.

На двухместном диване справа от входа сидела капитан «Лающей кошки» – тетка с кирпично-красными волосами, состриженными до густой щетки, по которой змеились выбритые зигзаги. Она беспардонно стреляла во всех присутствующих карими глазами-бусинами. Рядом с ней расположилась пилотесса – помоложе, постройнее и с многократно завышенным самомнением. Звали ее Камилла. Из-за неправильного прикуса и выпяченной нижней губы девушка казалась слегка обиженной. На шее у нее была вытатуирована голографическая лилия, а радужка глаз неестественно отливала синим.

В кресле рядом с пилотом и капитаном «Лающей кошки» устроилась молчаливая шатенка – невысокая, аккуратно стриженная под каре, ничем не крашенная и по-спортивному подтянутая. Подруги по команде обращались к ней Ханна. Бортинженер. Она тщательно скрывала волнение. Первые несколько минут знакомства она не сводила глаз с капитана «Моники», словно ждала от него персонального приветствия. Наконец, она переключила внимание на его окружение и встретилась взглядом с Кристиной. Та смущенно отвела глаза. Ханна, напротив, ожила, чуть улыбнулась и продолжила прицельно изучать членов командного состава «Моники», словно спрашивая: «Ну не с техниками же ты спишь, лапочка! Так кто из них?»

– У вас тут курят? – по-хозяйски осведомилась Дэзи.

– Только здесь и курят, – подтвердил Рэд.

– Выпивают?

– Нет.

– А это тогда что? Виртуальная реальность? – Камилла ткнула пальцем в барную стойку.

С тех пор как татуировщики добрались до белков и радужки, смотреть некоторым представительницам прекрасного пола в глаза стало просто невозможно: от зрачков Камиллы разлетались ядовито-синие стрелки… Цвета лилий, вытатуированных на ее шее, были кислотными, как в бредовых видениях штурмана. Оставалось только гадать, что скрыто у нее под комбезом. Стебли лилий, спускавшиеся на грудь – это слишком скромно, приятный пустячок, не более.

– Не нальешь нам всем за встречу, Гардон? – не поверила Дэзи.

Рэд представил стриптиз в исполнении пьяной Камиллы и далеко идущие последствия.

– Нет, не налью, капитан Стаут. Сухой закон на борту, действует до окончания свободного поиска! – объявил он, обращаясь ко всем присутствующим.

«Ох ты ж… Как полетим?» – в инком спросил Кейт Стрэйка.

«Не беспокойся, это ненадолго, Гардона хватит максимум на неделю», – откликнулся Джери, сохраняя невозмутимое выражение лица.

«Ставлю на две недели».

«Рискуешь?» – хмыкнул Джери.

«Даю капитану шанс».

Кейт со Стрэйком оговорили условия пари.

Виктор и Серж недоуменно переглянулись.

– Жесть! – сказала Камилла.

– Сок или кофе? – любезно спросил гостей Виктор, подражая интонации стюардов пассажирских лайнеров.

– Апельсиновый, – буркнула недовольная Камилла.

– Изувер ваш капитан! – сказала Дэзи, убедившись, что Рэд не шутит, а команда и не думает бунтовать. – Как вы, парни, в этой вашей АСП работаете? Переходите все ко мне! Обещаю вас холить и лелеять! Второй грузовик куплю. У нас тут челночных рейсов по округе до фига, транспортную корпорацию замутим со временем, вискарь будем употреблять по пять тыщ бутылка, – Дэзи пристально посмотрела на Гардона. – Давай кофе.

Виктор сдвинул в сторону фальшпанель с надписью «Пожарно-спасательное оборудование», просунул руку в узкую щель и выудил несколько пакетов сока. В ящике что-то предательски звякнуло. Серж добровольно встал к навороченной кофемашине.

– Вернемся к разговору, – предложил Рэд. – Остановились на том, что шесть лет назад магистральный тягач «Пасифик-MT-314» ушел с грузом из района Айтелы и пропал. Почему вы так уверены, что он не потерял направление и искать его надо не по всей сфере освоенного пространства?

– Это хороший вопрос, господин капитан.

– Ханна… – предостерегающе произнесла Дэзи.

У девушек не было системы связи с блокировкой звука, и в общении с подчиненными Дэзи вынужденно прибегала к дедовским методам, чтобы дать кому-то слово или, наоборот, предостеречь от лишней болтовни. Судя по интонации, она только что сказала своему бортинженеру: «Решай сама».

– Или мы делимся информацией, или расходимся, Дэзи!

– Золотые слова, – заметил Рэд. – Я весь внимание.

– Я Ханна Вестленд – старший специалист команды запуска пропавшего «Пасифик-MT-314».

По малой кают-компании пронесся вздох удивления.

Румянец очень красноречиво проступил на щеках Ханны. Она здорово волновалась. Еще бы! Сколько миллионов она угрохала, сорвав первую по-настоящему крупную послевоенную сделку в Бета-радиусе. Запулить тягач с грузом в белый свет как в копеечку… Таких ошибок в торговом флоте не прощают.

– Я тщательно проанализировала расчеты в поисках ошибки, допущенной командой запуска. За время работы различных комиссий мы… не преуспели… – Ханна чуть помедлила, подбирая слова. – С разрешения капитана Дэзи Стаут я продолжаю поиск частным порядком.

– Дело запахло жареным, и «Альфару» с ДР понадобился стрелочник, – подытожил Стрэйк, обращаясь к Гардону. – Они свалили все на команду запуска! Кто не сбежал, тот сел.

– Надеюсь, что мои наработки заинтересуют вас больше, чем слава охотников за головами, – не слишком уверенно договорила Ханна и оглянулась на Дэзи.

– Мы не торгуем людьми, – подтвердил Рэд обеим. – Все в порядке.

Ай да Дэзи! Подобрала эту бортинженершу, в панике бежавшую от правосудия куда глаза глядят, облагодетельствовала, та в конце концов прониклась к своему капитану доверием и предложила поискать пропажу. Мотивации у Ханны хоть отбавляй – на кону доброе имя, свобода и нормальная работа. Дэзи устала от вечной нищеты и роли разбитной девчонки, которая приклеилась к ней с юности и за время службы на транспортниках ВКС приросла намертво. А ей сейчас уже под сорок, наверное. Как минимум ей хочется новый звездолет… И ведь могло получиться! Будь у нее чуть больше ресурсов. Если бы поиски не велись от случая к случаю, между грузовыми рейсами, которыми дамы зарабатывали на жизнь.

– Кристина, обрати внимание на дату старта магистральника, – сказал Гардон.

– Да, очень близко, господин капитан, – подтвердила Кристина.

– Очень близко к чему? – спросила Ханна.

– В Бета-радиусе удаленности в это время регистрировались гравитационные волны, которые наш аналитик считает атипичными, – пояснила Кристина.

– Их девчонка – спец по гравитации! – громким шепотом объявила Камилла, и дернула Дэзи за рукав. – Мы сорвали джек-пот!

– Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, – посоветовал Кейт.

– Считайте, уже перепрыгнула!

– Тангаж перед стыковкой компенсировать научись, – ухмыльнулся Джери. – Попрыгунья.

Вздорная Камилла еще сильнее выпятила нижнюю губу, захлопала глазами и приготовилась излить негодование.

– Летные навыки пилотов предлагаю обсуждать частным порядком, – сказал Гардон обоим. – Кристина, договор в силе? Мы отвозим тебя на «Гравистар-11», сдаем с рук на руки, убеждаемся, что все в порядке, и получаем информацию с РАСов. Секреты подразделения Дальней разведки нас не интересуют, не волнуйся. Я уверен, что наших коллег с «Лающей кошки» – тем более. Регистраторы пишут помехи?

– Не сами помехи, а… Пробив тоннель вблизи регистратора, тяжелый транспортник действительно может помешать его работе и перезапустить процесс калибровки. Если, конечно, звездолет выходит из подпространства в секторе наблюдения. Но я не могу ничего гарантировать.

– У нас добровольное сотрудничество. Без гарантий, – успокоил ее Рэд. – Если альфаровский тягач где-то здесь, мы его вычислим, – продолжил он, обращаясь к Дэзи и ее экипажу. – Идем на «Гравистар». Вы первыми. Иначе нас не догоните.

Обстановка немного разрядилась, стороны договорились и составили план действий. Виктор подошел к Ханне и что-то уточнил, опередив Стрэйка. Серж перебросился парой фраз с Камиллой, но как-то без огонька. Кристина отвечала Кейту на заковыристый вопрос о калибровке РАСов. Дэзи допила остывший кофе и подошла к Гардону.

– И чего бы нам не пропустить по стаканчику за успех предприятия? – Она прищурила глаз. – За кого боишься, капитан, у нас с тобой тут все совершеннолетние!

– В следующий раз.

– Тогда давай мне координаты базы дальников. «Гравистар»… сколько там?

– Одиннадцать. Сейчас штурман перешлет. – Он понизил голос и указал глазами на Кристину. – За девчонкой кто-то по пятам ходит, у нее планшет с рабочей информацией чуть не выкрали. И с их оператором базы данных какая-то темная история. Он, похоже, инфу налево сливал, прикрываясь вылазками на порносайты. У нас конкуренты. В эфир по ДС без необходимости не выходи. Мой радист предупредил, что не сможет обеспечить стопроцентную защиту переговоров. Собирай подчиненных, и поехали, пока нас не опередили.

– Тебе бы, Гардон, полком командовать, – улыбнулась Дэзи. – Как к тебе такому привыкнуть? Эдак и влюбиться недолго!

Она потрепала его по плечу и окликнула своих спутниц.

– Влюбиться? – переспросил Джери, когда за гостями захлопнулся переходной люк.

В шутку спросил, конечно, но в голосе угадывалось легкое беспокойство.

– Ничего-то от вас не скроешь! Расслабься, Джери, капитан «Лающей кошки» – свой парень, предпочитает брюнеток. И глядя на ее пилота, рискну предположить, что вкусы не поменялись. Пойдем в рубку, определимся с маршрутом и графиком.

– Опять нам по двенадцать часов пахать предлагаешь, капитан?

– Нет, хватит с нас, на всех вахты раскидаем. Ходовые качества «Лающей кошки» позволяют нашей урезанной пилотажной группе дурака повалять. Это у штурмана за внешними маяками начинается веселая жизнь.

– Пусть отрабатывает, поганец! – с чувством сказал Джери. – Не успели с того света вытащить – опять возле девчонки вертится. Всю голову ей задурил… Как мы с такой бригадой техобеспечения живы до сих пор?

У Сержа от плеча через лопатку тянулся по спине свежий шрам.

– Нравится? – спросил он.

– Ох. Что с тобой такое?..

– Тс-с!

Штурман улыбнулся и прижал палец к ее губам, предостерегая ее от лишних вопросов:

– Что, если так оставить, Крис? Рубец будет – космопехоте обзавидоваться. Солидно и по-взрослому.

– Дурак, – сказала она.

– Я надеялся, ты скажешь, «отличная идея». Тогда я не пошел бы в медотсек, а это – целый лишний час. Бортинж бы нас не выдал…

– Серж, ты с ума сошел? Иди, долечивайся!

Он рассмеялся.

– Не беспокойся, я не опоздаю. А если и так – не страшно, мне одни косметические процедуры остались.

Удивительно, но их отношения на этом корабле никого не волновали. Возможно, потому, что бурного производственного романа не случилось. Серж с утра до ночи пропадал в ходовой рубке. Короткий разговор о мужской привлекательности состоялся в один из светлых промежутков, когда он оттуда вырвался.

От нечего делать Кристина облазила звездолет. В разумных пределах – то есть от ангара и трюма до рубки – ей это разрешили. Приветливый дядька по имени Майк с позволения старшего техника показал ей тренажерный зал, который располагался на второй палубе и примыкал к пассажирскому салону. Когда «Моника» шла с пассажирами, экипаж открывал с той стороны еще один вход.

Как правило, тренажерка не пустовала, но Кристина заглянула туда в часы, отведенные для командного состава, а командному составу нынче было не до того. Стрэйк сел за штурвал, капитан только сменился, Блохин забрал Сержа в медотсек, а радист с двумя техниками выяснял причину потери сигнала на одном из локаторов ДС.

Кристина скользнула взглядом по спортивному инвентарю и тренажерам и изумленно уставилась на зеркальную водную гладь.

Бассейн она здесь увидеть не ожидала. Хотя как раз для Дальней разведки с их огромными рейдерами, надолго уходившими за пределы исследованного мира, искусственные водоемы, зимние сады и мини-аквапарки в зонах отдыха были не в диковинку.

Она подошла ближе. Нет, не бассейн, скорее водная дорожка – не больше десяти метров в длину, два человека – максимум.

– Капитана игрушка, – прокомментировал Майк.

– То есть как это? – удивилась Кристина. – Всем остальным нельзя?

В небольших коллективах ДР преобладали почти семейные модели взаимоотношений. Так было заведено у родителей Кристины и до недавнего времени – у нее с Карлом. Пилотов «Капеллы» Марка и Марту она воспринимала скорее как старших брата и сестру, чем как подчиненных. Бак… ну, что поделать, в семье не без урода. А крупные рейдеры – это были такие мини-государства. Какие-то – более демократичные, какие-то менее, но все же они представляли собой единый живой организм.

На «Монике» с дисциплиной и субординацией все обстояло гораздо сложнее…

– Почему? Можно, когда он за штурвалом, – сказал Майк.

– А когда не за штурвалом?

Она осмелела. Роль любовницы то ли штурмана, то ли капитана, который лично мотался за ней на ТЗС, перестала вгонять ее в краску и придала в общении с техниками странной, ничем не обеспеченной уверенности.

– Вы поплавать хотели, мисс Маршански?

– Нет, я не умею, – улыбнулась Кристина. – А ваш капитан, он хорошо плавает?

Плавал капитан «Моники» не просто хорошо. Как-то он на спор вырубил систему тренировки новичков, которая входила в стандартное оборудование водной дорожки. Базовый тренажер не предназначался для профессиональных пловцов.

Гардона тогда спровоцировал Блохин.

– Что будет, если в этой шлейке доплыть до противоположного бортика? – спросил он, разглядывая пояс, крепления и эластичные тяжи, протянувшиеся к бортику.

Рэд пожал плечами.

– Не знаю, я не пользуюсь, система вырубится, наверное.

– А зачем она?

– Если боишься набегающего потока, можно не включать дорожку и бултыхаться как в ванной: на месте грести, технику отрабатывать. Как устанешь, тебя к борту оттащит.

– То есть растянуть эту фигню до противоположной стенки невозможно?

– Ты точно не растянешь.

– А ты?

– Легко. – Рэд спрыгнул в воду.

– А против течения? – спросил Виктор.

– Не пробовал.

– Ага! – сказал Блохин и, хитро сощурившись, посмотрел на капитана.

Сошлись на десяти бесплатных уроках плавания.

– Если выиграешь, я тебе их стоимость выплачу, – предложил Виктор. – По среднетренерскому тарифу. Есть такой?

– Я найду, – пообещал Рэд.

В тренажерку, невзирая на чины и расписание, сбежались все свободные от вахты члены экипажа и как раз успели организовать тотализатор к тому времени, как капитан грохнул руками в противоположный борт. Виктору ничего не оставалось, как отдать Гардону честно заработанные деньги, скачать самоучитель, вспомнить уроки, что он брал в детстве, и барахтаться в воде самостоятельно. В конце концов Рэд сжалился, взялся ему кое-что объяснить, и тут началось такое водное шоу с искрометными комментариями, что не грех было билеты продавать с пометкой «восемнадцать плюс», но закончилось благое начинание до обидного быстро. У командного состава хронически не хватало времени на спортивные мероприятия. Особенно после того, как во многом благодаря капитану «Моника» снова осталась без второго пилота.

– Да, это дело он у нас любит, – кивнул Майк.

Глава 9. Дальняя разведка

В район «Гравистара-11» звездолеты все-таки вышли в стыковке. Гардону со Стрэйком надоело тащиться в хвосте, экипаж прикинул энергоресурс с учетом предстоящих поисков и решил, что потери невелики. Девчонки запротестовали. Рэд церемониться не стал: пригрозил их протаранить и затолкать в подпространственный тоннель то, что останется от их развалюхи. Дэзи сначала посмеялась, потом обиделась, потом сама вызвала «Монику» на связь и согласилась.

– Согласна? – недоверчиво переспросил Рэд. – Чего еще я не знаю?

– Чего-то не знаешь, капитан. Вся эта история с твоей грави-девочкой плохо пахнет, – сказала Дэзи. – Пусть на выходе из тоннеля будет один звездолет. Я дам в эфир свои позывные. Если что – на «Монике» свалим. Скажи своему зануде-радисту, чтобы молчал.

Рэд задумался. То, что Кристину не задержали на Летиции – понятно. У нее оставалась регистрация в гостинице и обратный билет. Если преследователи знали о ее привычке в одиночку лазить по горам, они точно не сразу ринулись в космопорт, где еще надо найти подход к местной Службе безопасности и время, чтобы отсмотреть записи с камер слежения. Добраться с Летиции до ТЗС не так просто. Нанять кого-то надежного на самой ТЗС… Это если только таинственный преследователь сидит там собственной персоной и знает местную специфику, что вряд ли. В таком случае Кристина была бы уже мертва, если у преследователей стояла цель ее грохнуть, или обворована, если все дело в информации, которую она по незнанию таскает с собой.

Но если девушку использовали втемную как курьера, прислали ей файл от имени хорошо знакомого человека, чтобы она ничего не заподозрила, то почему сведения, с таким трудом переправленные на Летицию, оказались бессмыслицей? Кристина клялась, что в таком виде это не аналитика, а информационный мусор – обрывочные данные, в которых она разобралась только потому, что была в курсе программы исследований «Гравистара» и знала увлечения своего сослуживца всякими спорными теориями. И в таком случае непонятно, за что платил неведомый заказчик.

– Прибыли, капитан, – доложил Стрэйк.

– Ого! Вот это я понимаю, покорили, мать его, пространство! Сколько стоит твой кораблик, Гардон? – возбужденно затараторила Дэзи по внутренней связи.

– У тебя столько нет. Ну что, прокатишь нас до «Гравистара»?

– Как договаривались! Приходите, девочки-мальчики, сколько вас там есть. У нас на баркасе как раз сухой закон отменили. Поцелуй меня комета в задницу, если не так! Не видать мне подпространства… Что молчишь, Гардон? Передумал?

– Еще не поздно, господин капитан, – сказал Серж.

Кейт беззвучно шевельнул губами и отвернулся.

«Нашему радисту твоя затея не нравится», – предупредил капитана первый пилот, когда тот с Кристиной и Виктором направлялся к стыковочному шлюзу.

«Нашему радисту никакая затея не нравится, это нормально».

– Он просто хочет этот долбаный «Пасифик»! – говорил в это время Кейт, оставшийся в рубке. – Мало с яхтой дерьма огреб. Авантюрист.

– Н-ну… не без этого, – примирительно произнес Джери. – С другой стороны, если Альфу-Бету нам закрыли, чем здесь еще заняться?

– Что вы все заладили про закрытые порты, Джери? Повторяете за капитаном. Как дети! Не может быть, чтобы все пространство одну богатую стерву слушало! Нашли, понимаешь, королеву Ойкумены.

– Все и не слушает. На ту же ТЗС-202 «Монику» с распростертыми объятиями пускают, только успевай за парковку плати, да вот загвоздка! Дорвард нас нанимал не руду по окраинам развозить. Таких копеечных извозчиков без нас полный космос, все разрешенные зоны перехода забиты. Из прыжка выйти некуда – то лайнер, то транспортник габаритами в глаз светит.

– Тебя Гардон укусил? – сочувственно спросил радист. – Или вы с ним оба открытый космос увидели… Кто, кстати, нашему капитану сказал, что тягач цел? И что у него аварийные маяки не сдохли.

– Откуда мне знать? Может, девчонки что-то знают, намекнули ему.

– Ничего они не знают, попрошайки, – проворчал Кейт.

– Тогда у Гардона и спрашивай.

Под базу «Гравистар-11» спецы Дальней разведки приспособили крупный планетоид, которому сменили орбиту с эллиптической на идеальную круговую. Каменюку – угловатую и сплющенную как галька, стабилизировали, выстлали солнечными батареями и утыкали антеннами ДС, сделав похожей на огромную космическую волынку. Сторона, обращенная к желтому карлику, сверкала шеренгами солнечных батарей, противоположная – получила беспрецедентно длинные игровые и вдувные трубки, торчавшие во все стороны. «Мешок волынки» продырявили насквозь техническим тоннелем, словно строители решили превратить тело планетоида в куриного бога и загадать на удачу во вселенском масштабе. Чтоб уж наверняка.

От панелей солнечных батарей энерговводы протянулись через этот тоннель к силовой установке, посадочной площадке и поворотным механизмам антенн дальней связи, располагавшимся на теневой стороне. Такой варварский подход позволял легко решить проблему сброса излишков тепла, которая неизменно возникала при работе оборудования – на теневой стороне астероида царил извечный космический холод. Здесь между правильными многоугольниками теплообменников и основаниями антенн бугрилась модулями сама база «Гравистар-11», затянутая белесой паутиной защитного поля.

«Волынка» играла: выдвигала и вновь укорачивала трубки, на которых проступал легкий, как изморозь, пушок – усилители сигнала ДС. По мере приближения пушок все больше походил на густое переплетение рей старинного парусного судна, с которого сняли весь такелаж.

Кристина впилась взглядом в обзорный экран «Лающей кошки».

– Самое время поговорить с домом, – улыбнулась ей Дэзи и обернулась к Гардону с Виктором. – Замрите, парни, не лезьте в кадр, у нас приватный сеанс связи. Вызываем твоего муженька, Кристина?

В тесной рубке «Лающей кошки» пахло табаком, туалетной водой и освежителем воздуха, имитирующим какие-то благовония. К счастью, система рециркуляции воздуха успешно справлялась с этой адской смесью запахов, делая их едва уловимыми. Гудела она при этом как простуженный вентилятор. Над центральным обзорником болталось несколько плетеных фенечек, фигурки животных и голубоватый шарик Земли-1 с надписью «Спасай, мама» по экватору.

– Индикаторы невесомости, – пояснила Дэзи, – а если кто думает по-другому, так пусть он пешком по космосу ходит.

Виртуальным контролем ее грузовик оборудован не был. Во время движения работала система дополненной реальности, достраивая картинку Вселенной по стенам рубки. От такого стереоэффекта голова начинала кружиться не только у пассажиров, но и у пилотов, так что девушки предпочитали стандартные обзорники.

– Для ориентировки включаем иногда, а больше это кино ни на что не годится, – сказала Дэзи.

Гостей она провела в ходовую рубку и разместила в дополнительных креслах, которые экипаж использовал по своему усмотрению – либо их занимали техники, либо пассажиры. Во втором случае технический персонал скрывался в двух четырехместных каютах, где из всех средств спасения имелись в наличии только привязные ремни. Особо нервные новички пытались утолкаться на койки в скафандрах, но каюты были тесными, и старожилы дружно выпихивали паникеров в коридор, где из-за перепадов гравитации их нещадно било о переборки.

Старожилов, кроме самой Дэзи и задержавшейся поневоле Ханны, было всего два. Жилистый старик с испитым лицом и прозрачными глазами убийцы и небритый малый с жутковатой механической клешней вместо правой руки. О бионических протезах, полупротезах и прочих достижениях современной хирургии и имплантологии он то ли не слышал, то ли, узнав разок, сколько вся эта радость стоит, навсегда забыл. Оба техника крайне неохотно уступили гостям насиженные места, скрылись в полутьме коридора, ведущего к каютам, и в тот же миг с потолка с грохотом упал гермолюк. Насечки, заусеницы и длинные царапины на его внутренней поверхности наводили на мысль о схватке механорукого техника с парочкой железных тигров, вырвавшихся из трюма в одном из рейсов.

Даже та калоша, на которой Гардон отрабатывал в Службе Спасения испытательный срок, выглядела надежнее. Намного надежнее. Да что там, отличный был буксирчик!

– Зверь-машина! – подмигнула гостям Дэзи, перегнувшись через подлокотник капитанского кресла, на спинке которого сверкала выложенная стразами корона. – Чего пристегиваетесь, обидеть хотите? Тут ехать всего ничего! Заводи, Камилла. Покажем центровым, что такое глубокий космос!

– «Моника», внимание, расстыковка, – сказала Камилла и воинственно выдернула иссиня-черный хвост из-под прищемивших его наушников.

Шлюзовые замки затрещали, словно их вручную закрывали на кремольеры. Маршевые двигатели заревели. Звукоизоляция на «Лающей кошке» была ни к черту. Кажется, о ней вообще забыли, когда, в сотый раз наскоро подлатав, выпихивали корабль из ремонтного дока.

– Спасай, мама, значит… Вернемся, пока не поздно? – тихонько предложил Блохин.

– Поздно. – Рэд кивнул на исцарапанный гермолюк, отрезавший ходовую рубку от внутренних помещений звездолета. – Что ты говорил, когда я яхту в ангар перегонял? Бесславно помрем?

– Не мог я такую глупость ляпнуть.

Одна Кристина просветлела лицом, когда «Лающая кошка», изрыгнув пламя, понеслась к базе Дальней разведки и «Гравистар-11» заметно подрос на обзорных экранах.

– Вот же понастроили в открытом космосе! – сказала Дэзи. – Камил, притормози. Вызывай их, Кристина.

«База “Гравистар-11” на связи. Подразделение Дальней разведки приветствует вас», – сказал ровный мужской голос.

Кристина попросила искин переключить ее на живых людей. Безрезультатно.

– Что-то не так? – спросил Гардон.

– Нет, вроде бы все в порядке. «Гравистар» нас пускает, мои коды действительны, разрешение на посадку получено. Без меня у Карла работы прибавилось, сам он точно где-то на Цепи. Бак, если подключен к базе через свой порт, обычно не отвечает. Он у нас уникум, – безрадостно уточнила Кристина.

– Основная посадочная площадка свободна. Их УИЗ свалил куда-то. Шаттл на малой платформе, – сказала Дэзи. – Перебирайся ко мне, Рэд, вспомним молодость, посадим в четыре руки. Ками-и-ил… Дуй в пассажирское кресло!

Гардон протиснулся к месту второго пилота.

Камилла бросила на него исполненный ревности взгляд, от которого на щеке едва не остался ядовито-синий рубец. Рэд послал ей воздушный поцелуй.

– Уверен, что это не испытательная площадка чьих-нибудь ВКС? – вполголоса спросила Дэзи. – Тут у нас в Гамме еще не то встречается… Ваша грави-девочка могла и не знать. Ка-ак шмальнут по нам! А я уже маршевые гашу.

– Гаси. Шмальнут – деру дадим, – успокоил ее Гардон.

– Еще скажи: «Я всегда так делаю».

– Это гражданский объект, Дэзи. Возьми ближе к терминатору, иначе антенны зацепишь. Где у тебя тут малые вертикальные… Это?

– Да, третий по левому борту не включай, кожух прогорел, в прошлый раз чуть не проплавились на хрен. Дашь мне пару-тройку своих ребят, Рэд? Не справляемся мы с ремонтом своими силами.

– Ты для этого меня сюда посадила?

– Ну-ну, я же знаю, Гардончик, ты хороший парень. А народу у тебя на борту сколько – черта с два прокормишь! Что им всем делать-то? Чем в тренажерке пыхтеть и под порнуху дрочить, пусть навыки прокачивают…

– Оформляем контракт, – предложил Рэд. – Четыре человека в смене, восемь рабочих часов, дальше сверхурочные. Сколько платишь?

– Прожженный какой стал… Фу! – Дэзи отвернулась и опустила тангенту микрофона. – Внимание экипажу и пассажирам, садимся на терраформированный планетоид. Есть там на площадке искусственная гравитация или нет, мне не докладывают. Возможные значения гравитации планетоида 0,25 – 0,27 от корабельного стандарта. На стоянке – режим экономии энергии. Видишь, как заваливаюсь! – поплакалась она Гардону.

– Отдай управление, я выровняю и зайду на маршевых с зависания. Два маневровых движка заглушены, четыре в работе, поправки считать?

Ханна с Камиллой о чем-то громко зашептались.

– Не видать нам АСПшных техников! Сами все слышали, – сказала им Дэзи, улыбнулась несговорчивому капитану МНК-17 и уверенно выровняла корабль.

«Лающая кошка» пошла на посадочную площадку, гася остатки скорости.

Маневровые двигатели забились в судорогах. Опоры вышли из брюха звездолета с душераздирающим железным стоном, который оборвался щелчком и таким хрустом, словно из днища выпороли кусок обшивки. Напугав гостей до полусмерти, звездолет прицелился в гладкое пятно меж сигнальных огней, коснулся поверхности, неожиданно мягко опустился на опоры, дрогнул и разом затих. Свет в рубке мигнул и перешел в экономичный режим, погрузив тесное помещение в таинственный полумрак. Обзорники потускнели, перед местом капитана протаяло мутное окно, а еще через секунду туда пошла информация с камеры внешнего обзора.

Дэзи развернулась к Кристине, у которой в ушах все еще стоял лязг и рев.

– Что сидим? Подтверждай со своих кодов прибытие. Я ваши системы безопасности тестировать не нанималась.

Дэзи разблокировала рубку и впустила морщинистого убийцу, который, точно сторожевой пес, повел носом, прежде чем переступить порог.

– Я с вами, ребята, – пояснила она. – Мэт, ты за старшего. Ханна, останься пока. Камилла, если что не так – сваливайте. Кристина, пошли!

– Ну, и кому тут полком командовать? – шепнул Рэд, любезно пропустив дам к выходу. – Виктор, а ты что сидишь? Подъем, конечная.

Блохин, кряхтя, вылез из неудобного кресла.

– Думал я в Дальнюю разведку податься после института… Вот она меня где достала! Нереализованная мечта, – ухмыльнулся он. – Чем еще один такой перелет, лучше я у Кристины на «Гравистаре» перекантуюсь.

– Работать кто будет? – поинтересовался Гардон.

Из входного люка их выпускала другая пара техников. Помятый дядька неопределенного возраста и девчушка – худенькая, курносая, плоскогрудая, с длинными-предлинными ногами, настолько явно несовершеннолетняя, что Дэзи пришлось обронить: «Юнга», – чтобы избежать неудобных вопросов.

Наверное, бордель на звездолете – лучший выбор по сравнению с борделем на ТЗС.

Улучив момент, когда напарник отвернулся, тощая Юнга зыркнула на капитана АСП глазками, приподняла верхнюю губу и недвусмысленно просунула кончик языка между передними зубами, покрашенными в розовый жемчуг, отчего ее рот стал похож на зев хищного тропического цветка с Летиции. Вопрос, кто на самом деле в этой паре охотник, а кто жертва, оказался совсем не таким простым и поверхностным, как это выглядело на первый взгляд…

«Смешанный экипаж на “Монике” – через мой труп!» – пообещал себе Рэд.

Причальный шлюз вел в плохо освещенный бункер. Системы безопасности «Гравистара-11», которые так беспокоили Дэзи, представляли собой одну толстую дверь и откидную панель регистрации. Кристина зарегистрировала посетителей и выяснила, что Бак находится в операционном зале, Марк и Марта ушли на «Капелле» на ТЗС, а Карл работает на Цепи, и его инком временно недоступен.

– А чего этот парень, Бак, тебя не встречает? И ты его не вызываешь. Поссорились? – спросила бесцеремонная Дэзи.

– Да нет. Просто он сейчас внизу, подключен к системе, все равно не ответит.

Внутренний коридор вывел их к транспортеру, похожему на понтон. Чуть просев под тяжестью людей, он включил оранжевую мигалку, отвалил от причала и покатился в глубину базы сквозь служебные этажи, дважды поменяв уровень. Чем-то это путешествие напоминало аттракцион в парке ужасов, где вагонетка скользит по скальному лабиринту сквозь заколдованные горы, в расщелинах которых поджидают путников кровожадные тролли.

Транспортер подъехал к лифту, ведущему на уровни хранилища информации, и встал. Над клетью, готовой рухнуть в сердце планетоида, месил воздух массивный вентилятор. Его мелькающая тень наводила на мысль о гигантской мясорубке.

– Нет, давайте пешком! – почти одновременно сказали Рэд и Виктор.

– Мрачновато тут у вас, – согласилась Дэзи. – Перестрахуемся, Кристинка?

Девушка оглянулась на информпанель, силясь понять, что произвело на космолетчиков столь гнетущее впечатление. Система жизнеобеспечения работала штатно: количество людей возросло – включилась дополнительная подача воздуха.

– Н-ну… Тогда техническая шахта, – чуть смущенно предложила Кристина, проверила на всякий случай состояние фильтров СО_2 и в легком недоумении вернулась от лифта, так и не нажав кнопку вызова.

– Высоко?

– Отсюда – не очень… – Кристина мысленно пересчитала в метры оставшиеся до цели технические этажи. Получилось около семидесяти.

– Гравитация в шахте есть? – спросил Блохин.

– По номиналу планетоида.

Дамы прошли вперед, негромко переговариваясь. Кристина с командного браслета распечатала мембрану технического отверстия и первой пролезла внутрь. Ей вспомнились узкие щели в трущобах станции. Нет, конечно, техтоннель «Гравистара» им не чета – широкий, с опорными скобами и огнями светильников, цепочкой убегавшими вниз. Не застрянешь и не заблудишься – на каждом техническом уровне белая маркировка, которую и без дополнительного освещения вполне можно различить.

Из шахты тянуло холодом. По стенам струились силовые кабели и в шахматном порядке висели железные крабы – механизмы контроля и наладки. Один из них, щелкая клешнями, ползал неподалеку возле распределительного узла. Под его брюхом что-то зловеще посверкивало красным. Девчонки падали, цеплялись за скобы и снова падали, точно паучки на невидимых нитях.

– Догоняй, – предложил Рэд Виктору и чуть улыбнулся. – Тебе первому идея с лифтом не понравилась.

– А тебе?

– Мне тоже, – признался Гардон, которого не покидало ощущение безотчетной тревоги с той минуты, как Дэзи мастерски посадила на планетоид «Лающую кошку». Они были почти у цели, опасения насчет западни не подтвердились, а ощущение все не проходило, сосало где-то под ложечкой, выматывало.

Блохин протиснулся внутрь и скорее повис, чем рухнул в свободном падении.

Рэд полетел следом, запоздало пожалев, что не надел скафандр. Фалы и мини-движки сейчас очень пригодились бы. Гораздо больше, чем опыт работы в Службе Спасения. Там, конечно, тоже всякое бывало, но все-таки Рэд работал у Пайнтера пилотом, а не полевым сотрудником.

Он едва не проскочил нулевую отметку, после которой тоннель сужался и ветвился в глубину мышиными лазами, выбрался из шахты последним, миновал узкий коридор и окинул взглядом небольшой полутемный холл, который выглядел мирно и сонно. За спиной чавкнула мембрана техтоннеля. Напротив тлел глазок лифта, оставшегося на верхнем этаже. Его зеленый свет казался мертвенным. Справа у входа в операционный зал пискнул командный браслет Кристины. Рэд расстегнул кобуру на бедре и догнал спутников.

Двери в операционный зал гостеприимно распахнулись.

– Бак!

– Кристина?! Кристина Маршански?

– Да…

Из кресла возле центральной панели поднялся навстречу лысоватый мужчина.

– Не может быть! Извини, что не встретил, мы с Баком совсем заработались, а Карл говорил, что ты вернешься из отпуска только к концу месяца.

– А… вы кто?!

– Как кто? Я Дональд Самерти – ваш новый аналитик. Тебе разве Карл не сказал? В офисе ДР рассмотрели ваш запрос на расширение штата…

Он говорил все правильно. Запрос был. Инком Карла молчал, значит, его в самом деле не было на базе. За спиной Дональда в своем ложементе полулежал Бак, почти скрытый паутиной портов и контактов. Он не шевелился, не подтверждал и не опровергал. Не переставая говорить, Дональд Саммерти полез за пазуху за удостоверением.

– Я так рад знакомству! Представишь мне наших гостей?

– Ай!

Кристину схватили сзади за шкирку и грубо швырнули в сторону. Ослепительный росчерк, шипя, вспорол грудь новому сотруднику. Крик. Хрип. Встречная молния вырвалась из бластера, неизвестно как оказавшегося в руке Дональда, и ударила в верхнюю кромку гермодверей. Кристина налетела на Дэзи, и та вместе с девчонкой рухнула на пол, увлекая ее за собой. Отскочил в сторону Виктор Блохин. Сверху с хлопком сорвался дождь колючих искр. Раненого Дональда, издавшего клокочущий звук, отбросило назад, но он продолжал давить на спуск – разряды выжигали на потолке кривую ученическую Z, сползавшую по стене вниз, пока капитан «Моники» не добил противника двумя выстрелами в упор, проплавив насквозь спинку кресла. Завоняло паленым мясом и пластиком. Завопила пожарная сигнализация.

– Виктор, цел? – не оборачиваясь, спросил Гардон.

– Да, – сдавленно откликнулся тот и шумно вздохнул, поднимаясь с пола.

– Твоя помощь нужна.

– Какая ему помощь, Рэд…

«Аварийная ситуация в операционном зале, – объявил ИИ базы. – Персоналу срочно покинуть помещение».

Двери распахнулись. Гардон резко обернулся и вскинул бластер, целясь в пустой холл. Блохин шарахнулся вбок, уходя с линии стрельбы. Рэд еще немного постоял, поймал в прицел зеленый огонек лифта и опустил оружие.

– Не ему. Посмотри, что с их парнем. Дэзи, Кристина, с вами все в порядке?

– Ну, ты даешь, кэп! – Дэзи встала на ноги, то ли встряхнулась, то ли вздрогнула всем телом и уставилась на труп Дональда. – Что у тебя за пушка – броник пробивает! А говоришь, гражданский космофлот… Уф-ф! Вставай, Кристина, все закончилось.

– Это не броник. Армированный комбез. Была бы на нем боевая броня, мы бы так легко не отделались, – сказал Рэд и убрал бластер в кобуру.

На полу вспыхнули стрелки, в центре помещения повисла голографическая схема с указанием аварийных выходов. Где-то в перекрытиях сработала автоматическая система пожаротушения, с потолка, прожженного Дональдом, полезла и закапала на пол коричневая пена. Полисегментные мониторы отключились. В аварийном освещении они казались геометрической мозаикой, украшавшей стены. Динамик отсчитывал секунды до блокировки отсека, подтверждая серьезность намерений прерывистым звуковым сигналом.

– Бак! – воскликнула очнувшаяся Кристина и бросилась к парню, впаянному в информационную сеть. – Бак! Что с тобой?! Он жив? Что происходит?..

Она схватила его за руку – холодную и пугающе безжизненную. Другой рукой она схватилась за горло, борясь с внезапно накатившим приступом тошноты.

– Его принудительно подключили через импланты, использовали как живой ключ к системе, – сказал Виктор, больше обращаясь к своему капитану. – Рациональное, мать его, решение. Чем все уровни защиты взламывать, взломали одного киборга – и на́ тебе доступ!

– Значит, пока их аналитик жив, доступ свободный? – уточнил Рэд и встал между Виктором и Кристиной, метнувшейся к шкафу с надписью «Аварийно-спасательное оборудование».

На базе Дальней разведки надписи соответствовали содержимому. Девчонка сбросила со стеллажа тяжелый пакет герметика, сдвинула в сторону набор ЗИП и потянула на себя чемодан с красным крестом.

– О, молодец, Кристина, – одобрил Блохин, едва кивнув капитану. – Тащи его сюда. А медблок у вас есть?

– Виктор, отставить! – сказал Рэд с таким металлом в голосе, что Блохин оторопел, а Кристина застыла с чемоданом наперевес. – Подключи мой инком на внешнюю связь, пока есть прямой доступ. И выясни, куда делся руководитель базы Карл Маршански. Кристина, свяжись с искином «Гравистара», отмени эвакуацию. Достало это светомузыкальное шоу.

Девчонка беспомощно оглянулась на Виктора.

– Кристина, ты слышала, что я сказал? – повысив голос, спросил Рэд. – Верни отсек в рабочее состояние! Информацию с внешних камер и со всех радаров – на центральный сегмент экрана. Живо! Или ты хочешь повторить ошибку вашего мнимого аналитика и пропустить прибытие незваных гостей?

Рэд подобрал с пола лучевой пистолет, выпавший из руки Дональда, пока лужа крови, растекавшаяся под креслом, не испачкала рукоять.

– Я возьму себе? – тут же вылезла Дэзи из-за его плеча.

– Нет.

Он проверил счетчик зарядов трофейного бластера и поставил оружие на предохранитель. Блохин выругался и подскочил к панели управления. В красноватом аварийном освещении он смахивал на нетерпеливого хулигана-пианиста, которому не сиделось за инструментом. Еще немного, и в полумраке кабака грянет визгливый джаз…

Кристина, нервно оглядываясь на Гардона, подключилась к искину «Гравистара» с сенсорного браслета. Погасла голографическая модель базы с указанием эвакуационных выходов и мест хранения спасательного оборудования. Мониторы разгорелись серым свечением, сначала хаотично, затем вспыхнули все разом. Верхний свет резанул по глазам. Тихо щелкнул разблокированный инком капитана.

– Готово, Рэд.

– «Моника», это Гардон. «Гравистар-11» взломали. Просканируйте пространство на случай непрошеных гостей. Мы здесь как на ладони. Кейт, это, как ты понимаешь, вынужденный сеанс связи, и он закончился.

– Я понял. Принято, господин капитан.

Блохин вывел на визуализацию схему расположения РАСов с сетками координат и линиями расчетных орбит.

– Карл Маршански отправился на пятый регистратор на звездолете УИЗ-Гамма-«Капелла». Если верить учетным записям… Затем «Капелла» следует на ТЗС. Дональд Самерти – действующий сотрудник Дальней разведки, он числится в штате «Гравистара-11», аналитик.

Блохин посмотрел на своего капитана.

– Без доступа и с пушкой? – усмехнулся Рэд. – Что-то не сходится. Почему это «Гравистар» так не любит нашего доброго друга Дона? Терминал посадочной площадки не соблаговолил сообщить ему о прибытии «Лающей кошки». И зачем «Капелле» делать крюк перед ТЗС? У Маршански есть шаттл. Копай глубже.

– Ну да, да, – нетерпеливо кивнул Виктор. – Подчистили они учетные записи.

– Бак, очнись! Что у нас случилось? Где Карл? Откуда здесь взялся этот Дональд, – прошептала Кристина, бочком протиснувшись к бесчувственному парню.

Рэд оглянулся. Ну, хоть задышал в ответ на слова Кристины, и на том спасибо. Два трупа подряд – совсем перебор. Он перевел взгляд на бортинженера, едва заметно кивнул ему и отошел в сторону.

– Кристина, от слез и поцелуев он не оживет, дай мне инжектор, – сказал Виктор, подбежав к парню. – Посмотрим, что можно сделать.

– Виктор, ты, похоже, остаешься. Это надолго, – сказал Рэд.

– Да, сэр.

– Возражения?

– Нет, сэр.

– С Дональдом помочь тебе?

– Сам справлюсь. Он сейчас чертовски сговорчив.

Блохин озадаченно уставился на минимальный набор хирургических инструментов на откинутой крышке стандартной аптечки и перевел взгляд на жидкокристаллические порты, нейрошунты и разъемы Бака.

– Капитан, мне срочно нужны квалифицированный нейрофизиолог и программист с опытом работы в биоинженерии!

– Ничего, справишься без них. Благодаря Лео Лиману и десятку монографий ты у нас теперь спец по нейрогенезу.

– Угу. У Лео прогресс – хоть сейчас садись дисер писать!

– Все равно больше некому, Вить. Будь осторожен. Персонал тут со странностями. Держи на случай, если очухается и откажется сотрудничать, – Рэд вручил ему трофейный бластер и обернулся к Дэзи. – Поехали на РАС-пять, капитан Стаут! По той же схеме, то есть «Монику» светить не будем. У регистратора пустишь меня за штурвал. Сейчас мне нужен один тренировочный полет.

– Я с вами, господин капитан! – неожиданно заявила Кристина и отважно преградила ему дорогу.

– Тебе лучше остаться здесь, Кристина, – сказал Гардон со всей мягкостью, на которую был способен в этот момент.

– Там мой муж!

Эта странноватая девочка из Дальней разведки кувыркалась с его штурманом в люксе, просила защиты у его бортинженера, лазила по порносайтам ТЗС, кокетничала с техниками «Моники» и гостила у них в кают-компании, а самому капитану строила глазки на космодроме Летиции, лишь бы попасть на борт. А теперь у нее, видите ли, муж, и она готова за него умереть.

– Женщины! Загадочные существа, да, Рэджи? – подала голос Дэзи, отлепилась от стены, подошла и почти недвусмысленно погладила побледневшую Кристину по щеке. – Хороши и непознаваемы, как Вселенная.

У Кристины брезгливо дрогнули уголки губ, но она не отступила ни на шаг.

– Идем с нами, Разведка, – улыбнулась ей Дэзи Стаут. – Он всего лишь за рулем – корабль мой. Возьмем ее, Гардон?

Рэд неопределенно пожал плечами, потому что все, что он хотел сказать по этому поводу, было в высшей степени нецензурно. Под видом покровительства заблудшей душе Дэзи предлагала использовать Кристину как входной пароль к пятому регистратору. Так же как сам Рэд только что использовал Бака для допуска к базе данных и искину «Гравистара». Вроде бы невелика разница: рисковал больным мальчиком, рискни теперь здоровой девочкой.

Дэзи пристально смотрела ему в глаза, словно испытывая на прочность.

– Вот видишь, Кристина, он согласен.

– Ладно, поехали, Кристина. Передай Виктору все пароли и коды доступа.

– Спасибо, господин капитан!

Рэд поморщился, пропустил вперед загадочных существ Вселенной, навязавшихся на его голову, и зашагал к лифту, оставив бортинженера в компании трупа и умирающего киборга.

Блохин вышел на связь, когда они уже были в шлюзовой камере. Инком зашипел помехами.

«Рэд, я вскрыл посадочный терминал. Здесь садился еще один звездолет… Сейчас… “Даркспейс”! Гражданский?! Странно…»

«Как раз ничего странного, Виктор. Военный корабль, который повез обычного сотрудника ДР на богом забытую базу, вызвал бы подозрение. Все как раз очень и очень логично».

– Гардон! Ты где застрял? – крикнула Дэзи из переходного отсека.

Пульт управления «Лающей кошки» цвел зеленовато-желтыми огнями и рябиновыми гроздьями искорок, словно в рубке наступила ранняя осень. Порт допуска горел оранжевым.

– Полумеры? – Рэд легонько щелкнул по нему указательным пальцем, прежде чем вставить удостоверение в гнездо управления.

– Капитанский уровень доступа. Подтверждаю, – нехотя объявила Дэзи из соседнего кресла. Панель приборов переключилась на изумрудное лето. – Теперь все устраивает или тебе еще мой комбез и памперсы отдать?

– Что не нравится, капитан Стаут? Считай, ты наняла еще одного пилота, неплохого, кстати.

– Взлетай уже. Пока я не передумала.

Он включил питание, Ханна загрузила маршрут, которым поделился искин «Гравистара-11», Рэд по привычке положил руки на штурвал и убрал. Маневровые двигатели на него не выводились. Справа и слева торчали затертые от частого использования джойстики.

– Внимание экипажу. Старт, – сказал он без предисловий, предоставив Дэзи объясняться с командой по поводу смены пилота.

Как и предполагалось, грузовой корабль ТЗ-22 «Лающая кошка» оказался машиной изношенной, но насколько это возможно в ее почтенном возрасте – надежной. Немножко тугой в управлении, грузовик словно специально создавали с учетом взбалмошного характера владелицы и ее недоученной пилотессы. Рэд отогнал его подальше от «Гравистара», включил двигатели маршевой тяги и… чуть не выпустил штурвал. На всех мониторах ходовой рубки выгнулась всклокоченная кошка. Уменьшенная копия той твари, что была изображена на обшивке звездолета, вздыбила шерсть, пустила с усищ голубые искры и растаяла в прыжке.

– Зацени, Рэд! После стояночных режимов всегда срабатывает! Как тебе фишечка? – самодовольно спросила Дэзи.

– Потрясающе.

– Хочешь такую себе на обзорники? Я одного умельца знаю…

– Нет. Я как-нибудь без электрокошек.

– Так не обязательно кошку! Дракона хочешь? Привяжешь на ускорители, ка-ак двинешь в подпространство! На виртуалке, наверное, вообще огонь.

– И без драконов.

Рэд увеличил тягу маршевых двигателей. У правого обнаружилось небольшое отклонение вектора. Синхронизаторы заполошно замигали, не справились и довернули второй движок. Это означало, что на росписи и программеров-дизайнеров, которые прошили картинку в БК, у девчонок денег хватило, а на все остальное – не очень. То есть летали они, задрав нос. А чего – в космосе какая разница… Джери бы умер!

Перед прыжком в подпространство грузовик ТЗ-22 брал измытывающе длинный разгон. Выставка амулетов над обзорными экранами нетерпеливо вздрагивала. Маршевые двигатели гудели. Ускорители грелись, грелись, подсвистывали, снова грелись и наконец, оглушительно взвыв, врубились на полную. «Лающая кошка» перетекла за световой барьер, степенно перелистала звездные атласы, пробила пространство до координат выхода и вынырнула в привычный космос.

– У тебя напряжение прыгает при передаче импульса на торможение. Отправь техников на терминал, пусть проверят.

– А ты не дергай!

Но техников Дэзи отправила.

Юнга и любитель клубнички отдыхали. Убийца с Механоруким на правах членов командного состава заняли места в рубке и из первого ряда наблюдали за действиями пилота-самозванца. Значит, ковыряться в двигательном отсеке ушла третья пара. Их Рэд не видел. А надо было бы посмотреть на всех шестерых. Пока не причалили, это и его команда тоже, вот только второго Левиса Белтса здесь нет.

– «Моника», готов к стыковке, – сказал Гардон.

Толчок. Стыковка с МНК-17. Треск шлюзовых замков «Лающей кошки».

– Прямо как в старые добрые времена! – заметила Дэзи. – А помнишь, как ты к нам в первый день пришел?

Такое забудешь… За попытку дать в морду командиру Гардона в десанте так отметелили, что он мечтал поскорее в карцере сдохнуть – в тишине и покое. Вот это было бы счастье! Но его внезапно перестали бить и вышвырнули за дверь с коротким напутствием: «Проваливай, салага. Тебя летуны к себе забирают…» После десантного модуля звездолет техобеспечения, примерно сопоставимый по классу с «Лающей кошкой», казался технологическим чудом, а истребитель – чем-то невозможно прекрасным, вроде божественного откровения.

«С прибытием, капитан», – сказал Стрэйк в инком и продолжил: – Первый пилот – экипажу: до места назначения идем в стыковке с ТЗ-22.

– …слушай, ну это точно при тебе было! – разглагольствовала Дэзи. – Такая белобрысая, чуть бате в глаз не засветила, он потом девок вообще набирать перестал.

Рэд отпустил штурвал.

– Помню, конечно.

Левый плечевой ремень как будто заело, он дважды его дернул, тихо выругался и отщелкнул фиксатор.

– Что, Рэджи, догнало тебя? – сочувственно спросила Дэзи. – Выпьешь, капитан?

Кажется, он все-таки что-то не то сказал вслух.

– Нет. Не снимай мне доступ, Дэзи. Вернусь – еще полетаем. К выходу из подпространства в секторе РАС-5 одень всех в полужесткие скафандры. Всех без исключений! Кристине тоже скаф подберите.

* * *

На схеме, скачанной у дальников, «Цепь РАС» выглядела как заклепки, разбросанные вокруг базы «Гравистар». Крайние – первая и одиннадцатая – укатились совсем далеко, седьмую смонтировали на границе зоны активного звездообразования, она отличалась меньшими размерами и упрямо горела красным. Центральным регистраторам повезло больше, их не назначили в жертву. К пятому РАСу тянулись линии маршрута, рассчитанные по скоростным характеристикам «Капеллы».

Серж разметил их пунктиром.

– Что здесь такого, в этой дыре? – спросил он, как только Рэд закончил рассказ о посещении «Гравистара». – На этом «золотом дне», кроме буйков дальников, трех их разведчиков и межзвездного вещества, ничего нет! Какой смысл кому-то захватывать научную базу или регистратор… Есть куча других способов перехватить информацию, если она кому-то так сильно понадобилась. Те же серверы ТЗС.

– Серверы ТЗС недавно падали, – напомнил Кейт. – Возможно, ты не один такой умный.

– Все равно я не понимаю, с чего вдруг они к дальникам привязались, – поддержал штурмана Джери. – Цепь РАСов потрошат, девчонку запугали, мужа ее неизвестно куда дели, аналитика искалечили. На пиратов не похоже. Те бы всех прихлопнули, РАСы раздели, УИЗ угнали. Вот только на кой черт им такой навар? Оборудование регистраторов слишком специфическое, а за «Капеллу» на черном рынке много не дадут.

– Пираты или нет, сути дела и наши планы это не меняет, – подытожил Рэд. – Выйдем к регистратору, я увожу в прыжок «Лающую кошку». Джери, как только мы исчезнем с радаров, «Даркспейс» твой… «Моника», запись в судовой журнал!

«Ведется запись переговоров командного состава».

– В случае нападения на гражданские звездолеты в секторе РАС-5 первому пилоту МНК-17 «Моника» Джеральду Стрэйку открыть огонь на поражение по звездолету, представляющему непосредственную угрозу, – отчетливо сказал Рэд, тем самым снимая со своего пилота ответственность за принятое решение.

– Да, господин капитан, – подтвердил Стрэйк.

– Первыми огонь не открывать.

– Да, сэр.

– Первый пилот Стрэйк, повторите приказ.

– Стрелять на поражение в случае нападения на гражданские звездолеты, первыми огонь не открывать.

– «Моника», конец записи.

– Ты на этой пустолайке от них не уйдешь, Рэд, – сказал Джери, выдержав небольшую паузу. – Пушек на «Даркспейс» много не натолкаешь, но «Лающей кошке» одного шлепка хватит, чтобы развалиться.

– Я что-нибудь придумаю. В любом случае ваша задача дождаться, когда нас сбивать начнут. Кейт, тебя это тоже касается. «Лающую кошку» на связь не вызывать ни при каких обстоятельствах. «Моника» идет без позывных.

– Да, сэр.

– Джери, системы бортового вооружения – на тест. С техниками я сам поговорю. Пойду пройдусь с Белтсом по отсекам.

Серж посмотрел, как за капитаном закрылся люк, немного выждал и бросил вопросительный взгляд на радиста.

«Кейт, я не ослышался? Наш капитан сказал “огонь на поражение”?» – спросил он в инком.

«Верно».

«То есть он с “Даркспейсом” воевать собрался… И Стрэйк подтвердил приказ!»

«Тонко подмечено. А чего ты сейчас забеспокоился? Ты о чем думал, когда в экипаж к двум боевым пилотам нанимался?» – ехидно поинтересовался Кейт Фил.

«О деньгах, славе и свободном поиске», – буркнул штурман.

«Ну так расслабься, сейчас тебе все будет».

Вдвоем с Белтсом Рэд облазил всю «Монику». Техперсонал они подняли по тревоге и разбили на две сервис-бригады по девять человек. Орудия проверили вместе с Фишером, прозвонив все резервные линии подачи энергии.

– Слабоваты у нас пушки, господин капитан, – посетовал старший техник в итоге.

– В пределах разрешенных характеристик.

А что еще капитан мог ему сказать? Спасибо шеф-пилоту АСП, что они вообще есть! Пушки. Не всем звездолетам гражданского космофлота так повезло с разрешением на бортовое вооружение. АСП в этом смысле исключение из правил.

– Вот помню, ходил я по Бете с контрабандистами, не при СКБ будь сказано, – продолжал Левис Белтс, – так они эти наши «Рапиды» не сильно уважали – за бесценок не брали, не сбагришь. Нам бы, господин капитан, «Фракталы» четырехсотые на нос.

– Тяжеловаты. Хотя что-то в этом есть… Если на корму еще парочку пристроить… С контрабандистами?! – переспросил Рэд, опомнившись. – Вот я не знал, когда твой контракт подписывал!

Временами капитану «Моники» казалось, что его громогласный боцман побывал на каком-то потустороннем черном рынке, где стащил с прилавка несколько лишних жизней, окончательно в них запутался и не до конца понимает, какую живет сейчас. Но судя по довольной роже, текущее положение дел Левиса Белтса устраивало.

– Так вы, сэр, меня об этом не спрашивали. Все больше о навыках пилотирования, опыте работы в вакууме и видах ремонтной техники. А если подумать, так почему бы и не с ними… У кого руки откуда надо растут, тот себе везде работу найдет. У них ведь, у контрабандистов, кто на мостике толчется?

– Кто?

– Сплошь выскочки да недоучки, да дезертиры еще – офицерье косорукое. Очень они меня уважали! Так отпускать не хотели, что еле ноги унес.

Рэд невольно улыбнулся.

– Не верю ни единому слову, Левис, – сказал он. – Иначе – сдавать мне тебя безопасникам в первом же порту!

– Так нам, господин капитан, все равно туда путь заказан! Говорят, мы нынче корабль-призрак навроде «Летучего Голландца». Мертвецы – гроза и ужас дальнего космоса, вечные скитальцы среди звезд.

– Чего… Кто-кто мы нынче?!

Рэд сбавил шаг. Метафоричность мышления точно не входила в длинный перечень достоинств, которыми обладал старший техник «Моники». Кто являлся автором поэтического сравнения, догадаться было нетрудно. Тут не ошибешься.

– Башку ему оторву, бортинженеру нашему, как вернется! – пообещал Гардон.

– Это у вас в два счета, как пить дать, господин капитан!

Вслух, конечно, не надо было…

– Так, все. Закончили, – сказал Рэд. – В рубке Стрэйк остается за капитана. Бортинженера нет, значит, программное обеспечение и БК – Серж Сент-Фалль. В отсеках: ты – за Блохина, Фишер – за старшего техника. Медотсек, если что… Новак, наверное?

– Да, сэр. Наш бортинж говорит, у него неплохо получается.

– Хорошо. Радиста не вызывать, у него своей работы по горло будет.

В раздевалке «Моники» Рэд с тоской посмотрел на легкий скафандр, вспомнил недавний урок с ЯДС и со вздохом облачился в полужесткий. По пути в рубку «Лающей кошки» он утешался мыслью, что на заре эры космических полетов за такой ладно скроенный костюмчик, как на нем сейчас, отдали бы космический корабль с экипажем и стартовый комплекс в придачу.

Глава 10. Пятый регистратор

Однорукий детина пустил чужого капитана на борт, не проронив ни слова приветствия, провел его в рубку и вознамерился усесться на излюбленное место. В дверях замаячил жилистый Мэт. Непохоже, чтобы эти двое были влюблены друг в друга, но когда дело касалось привилегий, действовали они исключительно слаженно. И смотрели недобро. Прежде чем занять место капитана, Рэд развернулся к разношерстной команде «Лающей кошки».

– В ходовой рубке, кроме меня, остаются: капитан Дэзи Стаут, бортинженер Ханна Вестленд и Кристина Маршански, – сказал он.

– И пилот! – непререкаемым тоном объявила Дэзи.

– Хорошо. И Камилла. Сунется мне под руку – пристрелю.

Говоря «пристрелю», Гардон скользнул взглядом по Мэту, безошибочно угадав, кто в паре техников главный. Тот скривился, но на рожон лезть не стал и неохотно убрался восвояси, поманив за собой напарника.

Капитан Стаут оглянулась на Камиллу, которая выпятила губу, яростно мотнула головой, хлестнув себя хвостом, но смолчала. При виде такой скромной реакции Дэзи удивленно вскинула брови, прежде чем перехватила у Гардона инициативу и взялась командовать. Получалось у нее, кстати, неплохо. В хрипловатом женском голосе звучала неоспоримая уверенность и глубокая убежденность в правильности всего, что происходит на борту. Если бы Дэзи согласилась взять несколько уроков риторики и прочитать текст без единого ругательства, ее можно было бы записывать на речевой информатор.

– Техникам убраться с терминалов. Обе смены – в скафандры и спасательные капсулы до прибытия на РАС-5. Отсеки загерметизировать, команды капитана Гардона выполнять как мои…

Дожидаясь конца речи, Рэд разглядывал корону в сверкающих стразах на спинке капитанского кресла. Спасибо, что этим обошлось при местной любви к украшательству…

– Связи с «Моникой» не будет, Дэзи. Пока не убедимся, что на «пятерке» все в порядке, мы здесь одни, – сказал он. – Позывные, навигационные огни, всю наружную иллюминацию, какая есть, – все включаем! И полетели.

– Ну так садись! Ты – первым.

– «Лающая кошка», внимание, – сказал Стрэйк по внутренней связи. – Выход сцепки из подпространства.

– Принято.

Торможение. Поскрипывание переборок.

– Расстыковка, – предупредил Стрэйк. – «Лающая кошка», подтвердите готовность.

– Готов.

– До связи, капитан.

«Моника» – безжизненная, темная и немая – какое-то время продержалась рядом и поплыла прочь. Рэд с усилием отвел от нее взгляд, врубил маршевые двигатели «Лающей кошки» на всю катушку и поставил в режим прогрева подпространственные ускорители и все маневровые движки, включая аварийный. Призрачную зверюгу сдуло с экранов. От такой расточительности Дэзи заерзала в соседнем кресле. Камилла, оставшаяся не у дел, впала в бред ревности. Сквозь нарастающий вязкий гул, заполнявший рубку, Дэзи и Рэд слушали, как за их спинами она возмущается по поводу непрофессиональных действий пилота и жалуется Ханне на судьбу. Ханна периодически поддакивала, уткнувшись в инженерный пульт.

Дэзи занималась тем, что урезонивала Камиллу, которая рисковала пробкой вылететь из рубки, и крутила настройки компенсаторов пилотских ложементов. Безрезультатно то и другое: Камилла продолжала в голос страдать от недооцененности, звездолет шел с ощутимой перегрузкой. Кристина, бледная и решительная, неподвижно сидела в своем кресле. В таком состоянии ее можно было отправлять с отрядом смертников на какое-нибудь невыполнимое задание. Вопрос, на сколько ее хватит.

– Компенсаторы нагрузок у вас еще похлеще, чем звукоизоляция, – сказал Гардон.

– А ты не гони, экипаж нервничает. Куда ты так разлетелся на маршевом участке? – спросила Дэзи. – Это что за траектории подхода такие?.. Промахиваемся мимо вашего РАСа!

– Сейчас осмотримся и подойдем.

Радары «Лающей кошки» достроили регистратор на переднем обзорнике. Конструкция, которую БК определил как конечную точку маршрута, даже отдаленно не напоминала выпуклую заклепку со схемы. Скорее она походила на четырехлучевую снежинку, где каждый из лучей оканчивался детектором, похожим на крыло параплана, изогнутое кнаружи. В центре среди блоков обработки сигналов, излучателей и генераторов жилые модули кутались в прозрачные одеяния силовых щитов. Казалось, вот-вот щиты растянутся, сверкнут ледяным блеском и превратят унылый остов в геометрически безупречный кристалл. Погаснут габариты, замрут антенны…

– Вот это хреновина! – восхитилась Дэзи.

Из нижнего полюса «снежинки» перпендикулярно плоскости лучей торчала телескопическая причальная мачта с закрытым зевом переходного шлюза, а из верхнего – шпиль антенны, настроенной на «Гравистар-11». Издалека это выглядело так, словно снежинку насадили на ось и слегка раскрутили. Антенна «стреляла» тонкими усами усилителей сигнала.

«Неопознанный объект, на запрос не отвечает», – объявил БК «Лающей кошки».

На обзорном экране расплылось темное пятно и распалось ложными целями. Дэзи подскочила, взглянула на сумятицу в координатах, громко выругалась и врубила систему оповещения экипажа.

– Нас опередили! Гардон, скотина… Ты знал!

– Догадывался. Убери руки от пульта. Все будет хорошо.

– Боже мой… – выдохнула Ханна. – Нет пеленга, Дэзи! Наш БК их вообще не идентифицирует!

Чужой звездолет и его местоположение в пространстве для «Лающей кошки» остались загадкой. Обзорные экраны чертили недостроенные траектории разведения и ухода. Мигнул транспарант «Ошибка определения местонахождения объекта». А затем бортовой компьютер «Лающей кошки» героически проморгал сброшенные торпеды. Он едва успел засечь возмущения, оставленные их огненными хвостами.

Пилоты «Даркспейса» тоже знали, что на их звездолет не установить тяжелые орудия. Как и то, что нескольких торпед, нацеленных на «Гравистар» или РАС, за глаза хватит для ведения переговоров с Дальней разведкой.

– Пираты! – взвизгнула Камилла. – Он с ними сговорился!

– Ты скормил им нас, Рэд! – возмутилась Дэзи. – Вот так запросто!

– В самом деле? Тогда с какого перепугу я сам до сих пор у вас на борту? А ну заткнулись все! – рявкнул Гардон. – Тишина в рубке!

Все – на максимум и в разгон!

Держись, грузовичок. Увернуться у тебя все равно не получится, хоть Дэзи, хоть самого крутого аса ВКС за штурвал посади. Не предназначен ТЗ-22 для боевого маневрирования!

Подпространственные ускорители запели на высоких частотах, захлебнулись и сорвались в визгливое чириканье, дополнив рев маршевых двигателей. Маневровые Гардон тоже разогнал до предела. «Лающая кошка» наращивала ускорение. Заскрипели амортизаторы кресел, словно извиняясь за сдавшиеся компенсаторы нагрузок.

– Рэд, это не истребитель! Нам до светового барьера – как до Альфы. Ты не уйдешь!

Управление Дэзи трогать не стала – доверилась бывшему сослуживцу, которого едва знала. Но молчать при этом оказалось выше ее сил. Зато от страха заткнулась Камилла.

– Я знаю, Дэзи, – сказал Рэд. – Экипажу загерметизировать скафы. Если у кого-то противоперегрузочный коктейль вводится вручную – ввести! Самое время.

Торпеды класса «Катран» нагоняли грузовик уверенно и бесхитростно: без резких изменений курса и выходов в подпространственный тоннель. Они захватили цель и шли на досветовой скорости, скользя по самой грани вселенской сверхскоростной изнанки. «Лающая кошка», несшаяся по прямой, как набирающий ход курьерский поезд, внезапно прозрела и завыла сиреной: торпеды подошли на дистанцию визуального контроля. Будь звездолет хоть трижды гражданским, когда на хвосте две смертоносные болванки, БК должен сообразить, что это – не почетный эскорт! Ну вот. Сообразил.

«Угроза столкновения. Внимание экипажу. Угроза столкновения. Внимание…»

На радарах истребителей проход торпед отображался футуристическими инверсионными следами из полупрозрачных колец. Виртуальное пространство прострачивали невесомые цепочки, которые на коротких дистанциях оборачивались смертельным пунктиром предполагаемого направления атаки. Острые стежки среди маркированных звезд и траекторий чужих звездолетов. Кажется, эту картинку выгравировали всем боевым пилотам на сетчатке… Рэд мог поклясться, что видит ее даже сейчас.

Он проверил неисправный движок, горящий красным на пульте.

«Внимание экипажу. Перегрев маневрового двигателя по левому борту. Угроза атаки… Критический перегрев… Угроза взрыва… разгерметизации…»

«Лающая кошка» совсем запуталась в смертельных опасностях, посыпавшихся со всех сторон. А что творилось в душе у ее капитана!

– Рано, девочки, еще чуть-чуть… – сказал Рэд обеим, глядя как ведущий «Катран» нацелился в левый борт. – Аварийный сброс!

Он отстрелил перегретый маневровый двигатель по левому борту. Связи с «Моникой» не было, но Рэд все равно сказал:

– Давай, Джери!

И движок взорвался.

Дэзи ничуть не преувеличивала, когда говорила: «Не включай третий маневровый, проплавимся на хрен». Ведущий «Катран» сдетонировал. Космос растащило на элементарные частицы. Защитные поля «Лающей кошки» порвало на лоскутья. Поток излучения полыхнул засветкой на экранах, звездолет подбросило и закрутило, словно их и впрямь торпедировали.

– Активная броня! – ахнула Дэзи, вытаращив глаза. – Ну, ты… чокнутый сукин сын…

Пространство вокруг вскипело. Захлебывающиеся ускорители «Лающей кошки» внезапно оказались в родной стихии – в расплавленном море элементарных частиц, электромагнитных волн и гравитационных аномалий. Высокочастотное истеричное чириканье перешло в хриплый визг. Ушли в красную зону все показатели экранирования. Встрепенувшиеся ускорители синхронно прокашлялись, взвыли и пробили тоннель. «Лающая кошка», прижав экипаж многократными перегрузками, рванула за световой барьер, вырвавшись из полыхающего космоса в подпространство.

В глазах у Гардона помутилось, мышцы и кости расплющило, воздух выжало из легких. Левый висок выломило болью, все поле зрения с этой стороны заволокло пеленой, сквозь которую били ослепительные вспышки света. Медицинская система скафандра заверещала в ухо, впрыскивая в кровь дополнительную дозу противоперегрузочного коктейля. По артериям и венам потек жидкий кисель, который в искалеченной ноге, напичканной бионикой, казался тяжелым, как ртуть. На какое-то мгновенье Рэд все-таки отключился.

– Координаты возврата, Дэзи! – хрипло сказал он, как только смог вдохнуть и дотянуться до пульта. – Эй! Дэзи, ты со мной?

– О-ох… Рэд, сво-олочь… Спасай, мама, хочу на Землю…

– Давай, давай, поработай вторым пилотом. Тоннель нестабилен. У меня вихрится все прямо по курсу!

– Если второй «Катран» не зажарился, все равно нам крышка…

– Нас сейчас тут без всяких «Катранов» раскатает. Возврат! – скомандовал Рэд.

Феноменальные, но кратковременные перегрузки сошли на нет. Звездолет трясло. Где-то рядом, в «горячих» областях пространства, двойные звезды плевались джетами. Амулеты над пультом бились как припадочные. Силовые поля сдулись и легли на обшивку тусклой меловой пылью. Еще немного, и «Лающая кошка» свернется в железный клубок, встраивая в свою измененную структуру фрагменты белковых молекул.

– Хоть так сдохнем, хоть эдак… – прошептала Дэзи. – Готово, Рэд!

– Сейчас снова прижмет.

– А, пускай! Я вся обколота, как лабораторная мышь.

Рэд загрузил координаты возврата. Неповоротливый грузовик задрожал сильнее. Ускорители сменили тональность, Рэд выжал из них максимум. Звездолет едва не размазало по подпространственному тоннелю, несколько раз бросило из стороны в сторону и выдавило в обычный космос. Гася скорость, «Лающая кошка» крутилась, дымилась и орала сигнальными системами, как самая что ни на есть кошка настоящая – помойная.

Спасаясь от пожара, она провалилась в канализацию, чудом выскочила из вонючего коллектора и сипло выла с перепугу. Картинку воображение нарисовало очень живую. Определенно имелась некая мистическая связь между именем корабля и тем, какое дерьмо с ним происходит…

Рэд заглушил подпространственные ускорители.

– Ханна, не спать! Я дезориентирован чуть более чем полностью, – сказал он. – Перезагружайся.

И краем уха услышал, как Дэзи продублировала его приказ в развернутом виде с указанием очередности проверки систем.

Ориентация слетела, центральный обзорный экран рябил кислотными полосами и пестрел данными автодиагностики. В навигационном окне наслаивались друг на друга звездные атласы и белыми кружочками без маркировки обозначались ближайшие астрономические объекты. Уж их-то свечение «Лающая кошка» улавливала. Даже переводила в цифровой формат. Но по факту звездолет практически ослеп.

Увлекшись ориентированием, Рэд влетел в облако мелких обломков. По мониторам рубки брызнули рубиновые светлячки. Запищала сигнализация экран-генераторов, которые теперь паниковали из-за каждого метеорита крупнее сливовой косточки.

Наконец, центральный обзорник мигнул инженерными схемами, просветлел и прекратил пляски параметров. Рэд стабилизировался.

– О! Спасибо, Ханна! – все так же не оборачиваясь, сказал он. – Хорошая работа.

Они шли по свободному космосу в ста пятидесяти тысячах километров от регистратора. Дело за малым – узнать, чьи это были обломки. Гардон с замиранием сердца поставил маршевые двигатели на торможение, отыскал «Монику», подходившую с левого борта, и выдохнул. Все-таки «Даркспейс»! Обломки – это «Даркспейс»… Левис Белтс недооценил облегченные «Рапиды» МНК-17. В умелых руках они оказались весьма эффективным оружием. Оставшееся позади облако рукотворного мусора – красноречивое тому подтверждение.

– «Моника», открываем эфир! У вас все в порядке?

– У нас – в полном, господин капитан. Без потерь. Чертовски рады вас слышать!

– Отлично! Всем спасибо. Джери, тебе – отдельное! Кейт?

– По результатам сканирования района найден один объект искусственного происхождения: РАС-5. Спасательная капсула звездолета «Даркспейс» не обнаружена.

Значит, Стрэйк миндальничать не стал. Тоже не слишком доверял бортовым орудиям МНК-17. Бил сдвоенными залпами, методично прожигая силовые щиты и превращая чужой звездолет в облако осколков и горячей пыли, в котором рвались оставшиеся торпеды.

– Капитан, вы «дымитесь» по левому борту. Серьезные повреждения? Эвакуация нужна?

– Маневровый движок потеряли. Ерунда, – уверенно ответил Рэд, вполуха слушая, как Дэзи раздает указания вперемешку с ругательствами и перераспределяет своих людей, напуганных до полусмерти. Но вроде бы из ее команды техников все отозвались.

В рубке «Лающей кошки» было не так просторно, чтобы кресла пилотов разворачивались на сто восемьдесят градусов. Выбрав небольшой люфт, Рэд обернулся через плечо. Место Камиллы пустовало. Едва та очухалась, Дэзи отправила ее на терминал, разбираться с уцелевшими маневровыми двигателями. Кажется, она сама устала от беспокойной напарницы. Грядет новая любовь, краше прежней…

Ханна спасалась от стресса работой. Она возбужденно говорила в инком, смахивая слезы с уголков глаз нервными короткими движениями. Над пультом бортинженера плавали голографические схемы поврежденных отсеков. Рэд насчитал три. Пока считал – один погас. То ли его полностью изолировали, то ли, наоборот, повреждения оказались незначительными и бортинженер не стала тратить время на пустяки. Какие это были отсеки, что там с герметичностью, где техники, сколько в ремонт вбухивать, как за повреждения оправдываться перед страховщиком…

Хорошо живется наемным пилотам! Сиди отдыхай, пока слева из поля зрения не исчезнет свинцовая рябь, а правое бедро и колено не перестанут рвать зубами электрические крысы, расплодившиеся там пропорционально проклятым g.

Ханну Рэд дергать не стал.

– Кристина, как самочувствие?

Глаза у девчонки были красные от перегрузок и совсем несчастные. Она еле заметно кивнула в ответ и показала большой палец. Наверное, как раз сейчас она гадала, был ее муж на борту того самого «Даркспейса» или нет. Если Карл Маршански погиб на «Даркспейсе», она только что пролетела сквозь его прах.

– Куда обычно стыкуется ваш УИЗ, Кристина? – настойчиво спросил Рэд. – К телескопической мачте?

– Ну да… У основания регистратора есть аварийный причал. Но мы им обычно не пользуемся, чтобы не сбивать настройки. Для штатной стыковки с УИЗом предназначена причальная мачта, которая снабжена лифтом и автономной системой компенсации и амортизации, чтобы снизить нагрузку на конструкцию, погасить инерцию и минимизировать сдвиг по осям.

Она процитировала инструкцию, словно молитву прочитала – монотонно и смиренно… Рэд сгоряча решил, что девчонка повредилась рассудком, несмотря на медикаментозное прикрытие и компенсаторы скафа и кресла, но та вздохнула, встрепенулась и добавила:

– Коды доступа на РАС-5 я передала Дэзи.

– Отлично. Сейчас гляну, пока у меня капитанский допуск.

Он вернул кресло в рабочее положение.

– «Моника», мы состыкуемся с регистратором, глядите в оба.

Стрэйк подтвердил. Кейт переслал результаты сканирования сектора. Все чисто.

– Заходи на их аварийный причал, Рэд, не лезь к мачте, левый борт заглушен, – сказала Дэзи. – Оторвешь эту елду причальную, собьешь им все настройки – я в ДР штрафы платить не буду!

Убедившись, что непоправимого ущерба ее кораблику и команде не причинили, Дэзи заметно повеселела, позволила себе покрикивать на гостей, сквернословить и злиться напоказ. Стресс она снимала со вкусом и от души. Рэд даже позавидовал.

– Да, мэм, захожу на аварийный, – сказал он. – Только настройки мы им и так посшибали. Хорошо, если осколками не посекло.

– Далеко, – тихо сказала Кристина и замолчала, так и не подобрав нужных слов. Далеко что – воевали? Убивали? Сражались, спасались, взрывались…

Она подержалась за горловину скафандра, выданного напрокат, и безвольно опустила руки. Нет сил говорить. Стыковка, а за ней – конец пути.

«Лающая кошка» уравняла скорость с дрейфующим РАСом. Четырехлучевая снежинка-на-оси, величественно катившаяся по космосу, заполнила собой все пространство. Рэд провел звездолет вдоль антенны, погасил остатки скорости уцелевшими маневровым двигателями и предельно аккуратно ткнулся в зев причального устройства. Как он ни старался, все равно по вакуумным трубам «лучей» пошла мелкая дрожь. Работы дальникам опять прибавилось. Только они все настроили…

– Красота! – одобрила Дэзи и смачно отхлебнула из помятой фляжки, которую держала в руке. – Оставить тебя вторым пилотом, Рэд?

– Считаешь, заслужил?

К фляжке, которой выразительно помахали у него перед носом, он остался подчеркнуто равнодушен.

– А то! И какого хрена ты болтаешься со мной в Гамме, капитан?.. Что с тобой не так?

Не особо рассчитывая на ответ, Дэзи продемонстрировала емкость со спиртным Кристине. Та отрицательно замотала головой. Дэзи фыркнула и сунула фляжку обратно под подлокотник капитанского кресла.

– Экие праведники. Вылезай с моего места, Гардон, и валите оба с корабля. Два часа драйва, а последствий на весь рейд!

Дэзи взмахнула рукой, словно приглашая Гардона лично оценить последствия. На взгляд капитана «Моники», народу в рубке «Лающей кошки» стало меньше, а порядка больше, так что вины он не почувствовал.

– Кристина, не бойся. На самом деле капитан Стаут благодарит нас за спасение судна и команды и предлагает продолжить миссию. Это у нее отходняк.

– Тебе бы так сиськи сплющило! – огрызнулась Дэзи.

– С Камиллой обсудите, кому что сплющило. Забирай кораблик – возвращаю, – сказал Рэд, выдернул удостоверение из гнезда управления и убрал в нагрудный карман.

Кристина поднялась на ноги и постояла, держась за спинку кресла. По телу, деревянному от медикаментозных коктейлей, гуляла дрожь.

– Готова, Кристина? – спросил Рэд.

– Да, я… Я не знаю, кто нас там встретит. И как. Не представляю, господин капитан.

– Тогда в этот раз я пойду первым. Не возражаешь?

– Нет, конечно. Но…

– Вот и хорошо. Ваш шаттл остался на платформе «Гравистара», УИЗ ушел. На чем-то еще Карл Маршански мог сюда добраться?

– Нет. Если УИЗ идет, мы обычно шаттл не гоняем, нас пилоты подбрасывают, потом забирают.

– Значит, его привез «Даркспейс», и все идет по плану… Кристина, как выйдем из корабля, загерметизируй скаф. Проверь связь и внешний переговорник. Дэзи, собери людей! Потом все доделаете. Если что – переправляй Ханну на «Монику», остальными сама распорядишься, нас не ждите.

– Я поняла, Рэд, пошли, я вас выпущу. Недоукомплектованы мы техперсоналом, не то что некоторые.

Вверх гермолюк рубки проскользил почти бесшумно: после воя сигнальных систем, грохота падающих переборок и рева двигателей металлический скрежет, щелчки и поскрипывание воспринимались прямым аналогом абсолютной тишины.

К шлюзу «Лающей кошки» вел длинный коридор. Рэд заметно прихрамывал. Кристина то и дело придерживалась рукой за аварийные скобы, точно опасалась случайного отключения гравитации. Одна Дэзи, возглавлявшая процессию, промчалась по звездолету как легконогая лань, на ходу распекая перепуганную Юнгу, которая наотрез отказывалась покидать спасательную капсулу. Из инкома в ответ на брань капитана Стаут доносились душераздирающие рыдания.

Закрыв люк за беспокойными гостями, Дэзи вернулась в опустевшую ходовую рубку.

Внутренняя связь была забита трехэтажными ругательствами. Ханна сидела за пультом, безвольно положив руки на подлокотники.

– Как ты, дорогая? – спросила Дэзи.

– Дэзи! Неужели мы живы и корабль цел? Этого не может быть… Это все точно не для меня!

– Ну-ну, не скромничай, Ханна, ты справилась лучше нас всех. Круче только Гардон.

– Господи, как он не боится? Этот твой парень из АСП. Нас в упор расстреливали, а он… Ему хоть бы что!

– Не хоть бы что. Тоже еле очухался, а скаф у него покруче наших. Я б от такого не отказалась.

– Все равно… Мне здесь не место, Дэзи! Если бы я не сбежала, я бы, наверное, уже отсидела срок и вышла. Я жуткая трусиха, капитан. Все мои беды от этого.

Дэзи положила ей руку на плечо, подчеркнуто дружески, хотя полужесткий скафандр сам по себе не располагал к трепетным прикосновением.

– Здесь много кому не место, – сказала она. – Ты правда отлично поработала. Скоро все закончится. Теперь все будет хорошо, вот увидишь.

Шлюз «Лающей кошки» остался позади. Чтобы не повторилась история с Дональдом, Рэд заранее вынул из кобуры бластер, дождался, пока Кристина закончит процедуру идентификации и заявит его гостем, и оттащил девчонку за спину. Овальный внутренний люк открывался как обычная дверь. За ним просматривался унылый плохо освещенный коридор.

Поскольку большую часть времени регистраторы работали в автоматическом режиме, зона персонала состояла из нескольких тесных бытовок и пультовых, примыкавших к хранилищу оборудования. Пересчитав красной точкой прицела немногочисленные двери, Рэд прошел к хранилищу, открыл его и заглянул внутрь. От обычного роботизированного склада запчастей оно отличалось наличием двух тяжелых скафандров, которые стояли справа и слева от входа, как атлант с кариатидой. Рэд посветил им фонарем в пустые шлемы, обшарил лучом помещение и отступил обратно в коридор.

– Здесь у вас что?

– Резервная пультовая.

– Открываем.

Кристина набрала код, дверь не сдвинулась с места ни на миллиметр.

– Не срабатывает. Ох, тут…

– Да, вижу. Отойди.

Гардон перевел бластер из импульсного режима в непрерывный и вспорол заклиненный замок, растревожив пожарную сигнализацию. Опять все завыло! Заговорил механический голос, замигали стрелки на полу и стенах, обозначая пути эвакуации. Позади, жужжа приводами, пошла вверх только что опустившаяся переборка склада, обеспечивая персоналу доступ к скафам.

– Не стреляйте! – крикнули из-за двери.

– Карл! – взвизгнула Кристина.

Рэд распахнул дверь. Мужчина в рабочем комбинезоне ДР ошалевшим взглядом уставился на ворвавшегося в помещение космолетчика.

– Стоять! Руки за голову!

Рэд схватил его за ворот, припер к стенке и ткнул стволом в шею.

Кристина заскочила следом.

– Нет! Не убивайте его! Пожалуйста, господин капитан, – она повисла у него на руке, – это мой муж!

– Крис! Откуда?! Это кто?.. – просипел Карл, глядя то на нее, то на свое искаженное отражение в лобовом щитке чужого скафандра.

– Кристина, успокойся. Я не собирался его убивать, – сказал Рэд, немного покривив душой, и ослабил хватку. – На РАСе еще кто-то есть?

– Нет. Я один.

– Что здесь случилось?! – выкрикнула Кристина.

– Купили твоего мужа и руководителя. С потрохами!

– Карл, что он такое говорит?

Карл Маршански растянул губы в полуулыбке, больше похожей на гримасу. Рэд брезгливо оттолкнул его от себя, все еще держа на прицеле.

– Это сложно. Теперь все сложно… – ответил Карл, словно разговаривая сам с собой. – Вы с Баком и этим капитаном сделали только хуже. Как вы сюда попали? Кто ты вообще такой? – устало спросил он, растирая шею ладонью.

– Капитан АСП, как ты заметил. Меня зовут Рэджинальд.

Гардон отключил внешний переговорник. Гермошлем скафандра сложился в складчатый воротник.

– Очень приятно, – буркнул Карл Маршански.

– Серьезно? Давай, шагай в жилой отсек, там поговорим. Заодно проверим, правду ли ты сказал насчет того, что на РАСе больше ни души.

Он указал бластером на распахнутую дверь. Долговязый Карл слегка пригнулся, выходя из пультовой. Рэд пропустил Кристину, рвавшуюся к мужу, и пересек тесный коридор следом за супружеской четой, воссоединившейся после долгой разлуки.

Воздух на РАСе-пятом был прохладный и застоявшийся. Около вентиляционного отверстия кружили пылинки, что красноречиво свидетельствовало о том, что помещениями давно не пользовались. Система воздухообмена с гулом выходила из спячки и пересчитывала прибывших специалистов, которых ей предстояло обеспечивать кислородом. С людьми у нее хлопот прибавилось.

– Времени у нас не сказать чтобы мало, Карл… Но мой корабль только что атаковали. Так что, как говорится, простите мое нетерпение, – усмехнулся Гардон. – Не возражаешь, если я начну?

Он окинул взглядом тесную каюту, присел на край стола и засунул бластер в кобуру.

Кристина во все глаза смотрела на мужа.

Вот он – Карл, к которому она так рвалась. Она скучала по нему с первого дня отпуска. Все это время, несмотря на все приключения, а во многом благодаря им, она отчаянно мечтала снова оказаться в том дальнем космосе, который принадлежал только им двоим. Неважно, на РАСе, или на базе «Гравистар-11», или еще дальше… Так почему же до боли в горле ей хочется крикнуть: «Карл! Пожалуйста. Я так хочу к тебе», – если она запросто может до него дотронуться.

Ничего не будет как раньше. Никогда.

– Два гравитационных удара за десять лет – это чертовски много, да, Карл? – спросил Гардон. – Казуистика, как говорит мой бортинженер… Никто об этом не подозревал, пока РАСы не расконсервировали после войны и ваша группа не начала работать с накопленным материалом. И что в результате? Кому сказать – не поверит! Гравитационная волна из жутких глубин космоса бьет через подпространство в направлении Летиции и уходит еще дальше к центру. А означает это, что где-то неподалеку плавает спонтанный подпространственный тоннель. Устойчивая червоточина в ткани Вселенной. Не повезло этому участку космоса: сектор, включая ТЗС-Гамма-202 и Летицию, простреливается через подпространство до самой Айтелы. Просто чудо, что никто не попал под раздачу, кроме беспилотного магистральника, который посчитали без вести пропавшим из-за ошибок команды запуска.

– Ты преувеличиваешь, капитан, – негромко сказал Карл.

– Да неужели?! Я тебя в окрестностях ТЗС-Гамма-202 покатаю. Есть там пара живописных местечек: льдистые туманности, каменные реки, текущие вокруг планет-гигантов. Звезды в муфтах пыли и кольцах из кристаллов. Хрен его знает, как они такие сформировались… Корабли гробятся в аномалиях, а на душе, понимаешь, такое светлое чувство от всей этой неземной красоты! Тебе понравится, Карл… Если я преувеличиваю, то совсем немного. А ты скрываешь жизненно важную информацию и фальсифицируешь данные. И у меня только один вопрос.

– Зачем? – Кристина его опередила. – Зачем ты это сделал, Карл?!

– Вообще-то я хотел узнать, чьи ребята были на «Даркспейсе»… Ответь ей первой.

– Ты же не хотела всерьез провести жизнь вот так, Крис, – тихо сказал Карл, посмотрел на бластер капитана, воздержался от жестикуляции и обвел комнату глазами. – Это даже не обман. Они бы просто не стали выдавать в отчет часть информации. Отформатировали бы базу данных, подчистили записи РАСов…

Она хотела. Как папа и мама. Счастье среди звезд, которое было у них и которого больше никогда не будет у нее. Кому нужна галактическая шлюха с черной дырой в сердце.

– Две черных дыры, – сказала Кристина севшим голосом. – Которые сольются через два с половиной месяца. Как бы они их подчистили?

– Это обычное слияние, Крис, какие мы с тобой наблюдали много раз. Спонтанных тоннелей не бывает, если ты об этом. Первый всплеск активности, который записали РАСы, невозможно интерпретировать однозначно. Второй – с некоторой долей вероятности пробил континуум, но не причинил практически никакого ущерба. Третья волна, да еще такой разрушительной силы, статистически невозможна, ты сама мне это говорила!

– Статистически меня несколько раз убили… Извините, что перебила вас, господин капитан.

По щеке у девчонки скатилась прозрачная слезинка и сорвалась.

Рэд почувствовал непреодолимое желание отстрелить что-нибудь этому придурку Маршански. Голову, например. Чтобы в нее не лезли шальные мысли о легких деньгах, на которые можно купить домишко на Аналогах. Дальний разведчик должен быть одержим идеей освоения пространства. Это ему больше подходит.

– За чей счет гуляем, Карл? – спросил Рэд. – Летиция? ТЗС? Добывающие компании? Кому невыгодно закрывать сектор для полетов? Ну?

– «Альфар», – нехотя обронил Карл после паузы. – Транспортный узел Летиция – их дочка, в районе Айтелы у них центр запуска. Они практически монополизировали перевозки в секторе, у них картельный сговор с колониальными властями, которым нужна транспортная инфраструктура. Частникам и грузовикам вроде того, на котором вы прибыли, перепадают жалкие крохи.

– Вот как… Прибыльный у тебя бизнес, Карл, и партнеры солидные. Ты правда думал, что они оставят живых свидетелей?

– Я их по галактикам не искал! – неожиданно огрызнулся Карл, загнанный в угол. – Они сами на меня вышли. Сами! Навязали своего аналитика… Какой у меня был выбор, Рэджинальд? Сам подумай. Все, что я успевал, – отослать Кристину до их появления, – договорил он устало и зло.

На полноценную вспышку агрессии ему не хватило сил.

Худощавый от природы, он осунулся, зарос щетиной и почти не смотрел в глаза собеседникам. Губы у него дрожали, от слов веяло сокрушительной безысходностью. Кристина почти физически ощутила, как отчаянно он цеплялся за безумную мысль, что все это еще может хорошо кончиться. У нее сжалось сердце, когда капитан «Моники» спросил с холодной ухмылочкой:

– В СКБ сообщить – это ниже нашего достоинства или там тебе бабло не обещали?

– Какая СКБ, если они провели Дональда Самерти через офис Дальней разведки! Если в курсе офис, то в доле и подразделение СКБ на ТЗС. И какой борец за справедливость поедет сюда с мигалками? Оглянись, капитан! Мы за внешними маяками. В глубоком космосе. Здесь физические законы – и те зачастую нарушаются. Не веришь?

Такой тоске во взгляде нельзя не поверить. Карл Маршански отнюдь не выглядел злодеем. «Если бы ты сделал резервное копирование, – подумал Рэд, впервые испытав к этому парню что-то вроде сочувствия, – еще можно было бы вести переговоры на равных. Но тебе, похоже, изворотливости не хватило. И в любом случае, пока длились бы все эти шпионские игры, гравитационная волна запросто снесла бы сектор».

– Бак отказался сотрудничать с ними? – тем временем спросила Кристина.

– Я от него не ожидал, – сказал Карл.

– И я не ожидала. Я не поняла, что происходит, когда посыпались файлы. Он слал вырванные из контекста массивы – то, что могло влезть в планшет. Пока на РАСе или «Гравистаре» есть оригинальные записи астрономических событий или хотя бы одна копия, все подлоги бесполезны! Бак умница!

– Бак их разозлил.

– Он просил помощи… Как мог. Делал это за тебя!

– У кого просил? У кого, Крис?! У тебя? Чем бы ты помогла ему в борьбе против «Альфара» и прогнившей верхушки ДР?! Он впутал тебя во все это!

– Ну, хватит! – сказал Гардон, прервав обоих. – Значит, жену ты спровадил. На «Даркспейсе» сюда привезли нового аналитика. «Капеллу» отправили к черту на рога, чтобы пилоты не путались под ногами. По всей вероятности, те не в курсе, что происходит. Бак вас раскусил и отказался войти в долю, когда ему это предложили. Сколько-то твои новые друзья ждали подтверждения того, что Кристина никому не успела ничего сказать, но не дождались. Время поджимало, и ребята с «Даркспейса» сменили тактику. Дональд остался доламывать Бака и потрошить базу данных, а тебя, Карл, приволокли сюда чистить память регистратора. Я ничего не упустил?

– Сначала на четверку, потом сюда, – подсказала Кристина. – Их сектора наблюдения частично перекрываются. Шестой РАС слишком далеко.

– На «четверке» только время потеряли. Ничего там нет. Предыдущие слияния вне зоны его наблюдений.

– Успел здесь все стереть? – жестко спросил Рэд.

– Нет, – ответил Карл. – Мы только пристыковались и вошли, как на радарах появился твой грузовик.

– Это не мой грузовик. Если я все правильно понял, с регистратора бежать некуда и не на чем, связаться отсюда можно только с «Гравистаром»… Значит, наемнички на «Даркспейсе» пошли разбираться со свидетелями, а тебя оставили работать и заперли. Или у тебя в пультовой замок сломался?

Карл неприязненно взглянул на Гардона.

– Что смотришь? Иди, включай свою пишущую машинку! – усмехнулся тот. – У меня пушка, твоя жена, звездолет и я хочу получить информацию с РАСов. Для тебя ничего не меняется. Разве что денег не обещаю – сам на мели.

Карл провел рукой по лицу, оглянулся на Кристину и поплелся к двери.

От идеи пристыковать «Монику» к причальной мачте регистратора Рэд со Стрэйком единодушно отказались, прикинув массу МНК-17 и мощь его маневровых двигателей. Насчет малых бортовых звездолетов, капитан был настроен более оптимистично, но Стрэйк все-таки переправил штурмана с радистом на модуле, подстраховав из рубки.

Пока они причаливали, Рэд застрял в той самой резервной пультовой, где нашел Карла Маршански. Зашел на минуточку – избыточное вращение РАСа погасить и развлекся с миниатюрными двигателями направления по полной программе…

Он как будто управлял огромным тонконогим комаром, безвольно трепыхавшимся в невесомости. Из-за серии жестких стыковок и мелких обломков, которые, долетев, все же ударили в щиты, болтало комара изрядно. Он кувыркался и так и норовил порвать филигранно рассчитанную паутину гравитационных маневров, присосаться к какой-нибудь звездочке покрупнее и кружить там, нарушая дальникам все планы наблюдений, расписанные на много лет вперед. Пока пилоты «Гравистара» вернутся и займутся коррекцией, отклонения достигнут критических отметок, а маршевых двигателей на РАСах не предусмотрено.

Тем временем в главную пультовую регистратора набилась целая куча народу. Если бы в центре масс железной снежинки билось живое сердце, оно бы пело от счастья и сжималось от умиления. Специалисты увлеченно работали. Спорили о перспективных направлениях поиска. Изучали звездные атласы и интерпретировали данные калибровки РАСов. Они вели себя так, словно все происходило в какой-то научной лаборатории накануне великого открытия. Кейт, Ханна, Карл, Серж, Кристина и Дэзи – все они забыли, кто кому кем приходится, какие беды пережили и волею какого случая их занесло за дальние маяки. Они словно были знакомы тысячу лет. Маленькое чудо Дальней разведки, которое Рэд едва не пропустил.

Он пришел к концу, поймал затихающую волну возбуждения и кладоискательского азарта, пересмотрел наброски, послушал комментарии своего штурмана и остановил выбор на небольшой спиральной галактике с дырявыми рукавами туманностей, чем-то напоминающей улитку.

– Начнем с нее. Нам еще Виктора забирать. Серж?

– Согласен, господин капитан. Ближе к «Гравистару» ничего стоящего нет, – подтвердил тот, приблизив трехмерную спираль. – Начнем с Улитки, чтобы потом не возвращаться. Если у Виктора получилось влезть в базу данных «Гравистара», посмотрим, что полезного он накопал, подредактируем наши наработки и сузим район поиска.

– Дэзи?

– Поехали вместе, Гардон. Отпустишь вас – кинете еще. Пойдем, Ханна! Они рванут – не догонишь.

Она доломала угасающее волшебство. Осунувшееся лицо Карла стало чужим, Кристина замолчала на полуслове. Ханна оглянулась на Гардона, словно хотела попросить о чем-то очень важном, отвернулась и побрела за Дэзи.

– Законсервируйте РАС и поднимайтесь к причалу мачты. Поехали на «Гравистар», – сказал Рэд супружеской чете Маршански. – За вами придет второй модуль с «Моники».

– Спасибо, Рэджинальд, – выдавил Карл, глядя в сторону.

– Не за что. Не долетели еще.

За управлением модуля на обратном пути сидел Кейт. На пульте мигал значок дистанционного контроля, Стрэйк подстраховывал машинку из рубки «Моники». Рэд, налетавшийся за последние сутки до тех самых «звезд в глазах», о которых так любила рассусоливать Дэзи, совсем не рвался ломать обкатанную программу полета и перепроверять и без того выверенные траектории. Он устроился на пассажирском месте рядом с Сержем.

– Пустить тебя за руль, капитан? – из вежливости спросил Кейт.

– Нет-нет, поехали!

Весь короткий перелет до «Моники» Рэд мечтал о той минуте, когда снимет скаф и встанет под душ, и жалел, что не может задремать. Из-за фармацевтических ухищрений, спасших экипаж «Лающей кошки» от перегрузок, он чувствовал себя как после нескольких порций крепкого кофе, в который подсыпали легкой дури. Захочешь не уснешь, пока вся эта адская химия не дезактивируется в крови: руки-ноги как на шарнирах, между шарнирами – дребезжащие пружинки, сердце трепыхается, в висках стучит как с жестокого похмелья, воздух пустой и жидкий.

Штурман попытался с ним что-то обсудить по горячим следам.

– Позже, Серж, я сейчас плохо соображаю.

В горле пересохло, в глаза словно песка насыпали. Несколько глотков из поилки скафандра привели в движение цепочку ржавых пружинок, проталкивавших воду из пищевода в желудок, и заставили беспорядочно сокращаться мышцы брюшного пресса.

– Отстань от Гардона, Серж, они под фармой летали, – сказал Кейт, оглянувшись. – Самый отходняк у него сейчас.

– Компенсаторы на пустолайке – дерьмо, – хрипло подтвердил Рэд.

– Капитан, ты как?

– Нормально… Пройдет.

– Серж, вызови в ангар кого-нибудь из ребят с медподготовкой. Пусть нас встретят.

– Уже вызвал.

– Да ладно вам, не надо…

Ему удалось самостоятельно покинуть модуль, отказаться от помощи Новака, которого штурман с радистом все-таки вызвали в ангар, дотащиться до раздевалки и снять скафандр. Мечты сбывались. Упираясь в стену душевой кабины обеими руками, Рэд стоял под горячими струями, слушая шум воды, до тех пор, пока не нашел в себе силы выключить подогрев. Кожу обожгло холодом. Из душевой он вывалился с ощущением, что только что получил лучевой ожог.

Инком молчал, словно его заблокировали. Капитана никто не требовал на связь. Тишину раздевалки не нарушал ни единый звук, кроме привычного шепота рециркуляционных систем звездолета. Рэд посидел, привалившись спиной к створкам шкафчика, стиснул зубы, подвел под колено сплетенные пальцы рук и потянул на себя больную ногу, заставляя ее согнуться в колене. Темпы восстановления после перегрузок оставляли желать лучшего. С грехом пополам он поднялся, оделся и, все еще прихрамывая, поплелся в рубку.

«Моника» плавно наращивала ускорение, удаляясь от регистратора. «Лающая кошка», глядя на нее, тоже не рвала на форсаже. Корабли степенно отходили от капризной снежинки на дистанцию разгона. За штурвалом на месте Стрэйка сидел Серж.

Джери разложил кресло второго пилота и вальяжно расположился в нем, развернувшись спиной к пульту управления.

– Вот это сильный ход, – прокомментировал Рэд.

– С возвращением, капитан. Маршрут записан, на обратном пути рулить – делать нечего. Пусть штурман поработает часок-другой. Мы с тобой сядем – ему вообще нечем заняться будет.

Кейт курил на своем месте. Кроме едва уловимого запаха табака, с которым успешно справлялась модернизированная Виктором вентиляционная система, в рубке витал запах алкоголя. Но бутылки Кейт с Джери напоказ не выставляли. Внезапное объявление сухого закона произвело на экипаж не меньшее впечатление, чем на гостей с «Лающей кошки».

– Кристина с Карлом на борту? – спросил Рэд.

– Да, ребята за ними сгоняли, привезли. Я эту парочку к Белтсу отправил, у него перекантуются. Нечего им делать в командном отсеке. Одна девчонка еще куда ни шло…

– Спасибо, Джери, – с чувством сказал Рэд, имея в виду отнюдь не размещение пассажиров.

– Кейту скажи спасибо. Я-то что.

– И Кейту, – согласился Гардон, кивнув радисту.

– Не за что, капитан. Тривиальные уловки, делать нечего. Ребятки думали, кнопку маскировки нажали – их никто не видит.

– «Лающая кошка» не видела.

– Не сравнивай, Рэд. На грузовике командный состав – тройка. И полноценного узла связи нет, – пожал плечами Кейт.

Гардон прошел к своему месту, по примеру Стрэйка развернул кресло и сел.

– Ну что, разбор полетов устраивать будем?

– Знаешь, капитан… – негромко сказал Джери. – Ты давай это в следующий раз кому-нибудь другому говори: мол, дождись, пока меня с девчонками убивать начнут, потом стреляй. Старый я уже для всех этих финтов с подрывом торпед, имитацией облака и уходом в подпространство. У меня и без того седых волос хватает. Выпьешь?

Рэд отрицательно качнул головой, передумал и показал «чуть-чуть» большим и указательным пальцем.

Разбор полетов они все-таки устроили. Гардон со Стрэйком даже успели немного поспорить, скорее отдавая дань традиции, которая требовала рассмотрения тем более широкого круга проблем, чем дальше заходило обсуждение.

– …если экранирование на отражении, как ты в подпространство уйдешь, Рэд? Защитное поле как пробка на входе в тоннель. Энергоресурс падает. Иди прыгни! Пока ускорители до мощности перехода догонят, сто раз собьют.

Рэд щелкнул зажигалкой, закурив вторую сигарету подряд.

– Щиты на отражение, щиты на поглощение… – сказал он, выдохнув дым в потолок. – Какая разница, Джери! Тут не угадаешь, где экранирование просядет. Если тяжелые орудия бьют, какой смысл в эти игры играть перед прыжком, все равно – уходить!

– Где ты видел на «Даркспейсах» тяжелое вооружение?

– Ты спросил, я ответил. При чем тут «Даркспейс»?

– Действительно. Давайте чей-нибудь крейсер грохнем! Узнаете, кто прав, – не оборачиваясь, сказал Серж.

– Ты смотри, кто заговорил, капитан!

– Эксперт.

– Не отвлекайся, Серж.

– Что я здесь делаю? – спросил штурман. – Шумно, дымно, все бухают, заставляют работать не по специальности, подставляют под огонь… Не ценят!

– Он справился, – сказал Джери в ответ на безмолвный вопрос капитана.

В отсутствие Виктора Блохина Серж оставался в рубке единственным строго гражданским специалистом. Джери, конечно, был уже тепленьким, иначе высказался бы в инком. Но эта короткая характеристика означала, что он не станет настаивать на выводе штурмана из экипажа, или, по крайней мере, его удастся переубедить.

Кейт переиграл «Даркспейс» всухую. Серж только что в зародыше погасил разгорающийся конфликт между сослуживцами, спровоцировав их обоих и «вызвав огонь на себя». До сегодняшнего дня Рэд за своим штурманом ничего подобного не замечал. Распускать такой экипаж – преступление.

– Шесть лет прошло, как война кончилась, а счетчик все крутится, – запинаясь, пробормотал Стрэйк. – Еще один сбитый. Адская машинка, хрен остановишь…

Серж отвлекся от управления и оглянулся.

– Пойдем отдыхать, Джери, – предложил Гардон, сделал штурману знак молчать и выстрелил окурком в утилизатор. – Пойдем-пойдем! Видишь, наш персональный пилот нервничает. И пожарная сигнализация рубки сейчас орать начнет. Еще одного завывания сигналок я сегодня не переживу. Кейт, хватит здесь дымить, шагай курить в бар. И бутылки отсюда забирай. Бардак на корабле.

«Серж, Стрэйка не вызывать, – добавил он в инком. – Я на связи, я тебя сам сменю».

Глава 11. Каменная Королева

Бригаду техников Рэд Дэзи все-таки выделил в качестве компенсации морального вреда и материального ущерба. Вторая бригада работала у себя дома, на корпусе «Моники». После боя, пусть и скоротечного, наружный мониторинг МНК-17 по протоколу все равно требовалось провести. Отдать все внимание чужому звездолету – это было бы несправедливо.

Звездолеты висели рядом с «Гравистаром», окруженные горошинами модулей.

Чета Маршански отправилась домой. Прощание вышло скомканным.

Карлу Рэд все, что считал нужным, уже сказал. Кристина, не дожидаясь вопросов, заявила, что остается на «Гравистаре», и тем самым избавила капитана «Моники» от предложений, которые могли показаться двусмысленными. В любом случае ей нечего было делать на борту – они уходили еще дальше, неизвестно на сколько, с шансами пятьдесят на пятьдесят на благополучное возвращение. Ресурсные возможности обоих звездолетов и длительность рейда как раз сейчас уточнялись.

Черные дыры готовились к слиянию. Данные о возможной червоточине в пространстве, полученные группой Маршански, выглядели крайне противоречивыми и требовали серьезного анализа. Увы, единственный аналитик, который находился в зоне досягаемости, пока был не в состоянии решать глобальные задачи. Состояние Бака, несмотря на все старания Виктора, внушало опасения, но Рэд предоставил чете Маршански самостоятельно расхлебывать последствия и разбираться с эвакуацией пострадавших, Управлением Дальней разведки и Департаментом космоплавания. Чем дольше волокита, тем лучше. Если дальников срочно отзовут с «Гравистара», или все вышеуказанные службы примчатся в Гамма-радиус, история с «Пасификом» обязательно выплывет, и об авантюре придется забыть.

Сводную информацию, косвенно свидетельствующую о выходе магистральника из подпространства, Блохин выудил из базы данных «Гравистара», перегнал на «Монику», и Серж с Кейтом увязли в ней по уши, сравнивая с данными и расчетами, полученными с невезучего пятого РАСа.

Пока у пилотов выдалась небольшая передышка, бригада техобеспечения «Моники» пахала как проклятая, чтобы хоть как-то сузить секторы поиска. Камилла преувеличивала, когда говорила про сорванный джекпот, или ей просто не хватило мозгов, чтобы понять разницу между специально оборудованным кораблем Службы Спасения, грузовиком ТЗ и звездолетом класса МНК.

Виктор Блохин вернулся на борт на том же модуле, который увез Кристину и Карла, поднялся на мостик и тихо присвистнул. Рубку «Моники» было не узнать.

На полисегментных мониторах и центральном обзорнике отображалась Вселенная. Стереосистема работала на всю катушку: в воздухе плавали трехмерные страницы звездных атласов и черно-белые негативы графиков – свежие данные дальней локации, которые в нерасшифрованном виде читал только Кейт Фил. Весь этот фантасмагоричный призрачный пейзаж периодически продавливала дырявая сеть пеленгатора, следом за ней от пола до потолка прыгали значки временной маркировки наиболее значимых астрономических объектов и, болезненно извиваясь, пробивались пунктирные линии безопасных маршрутов. На спинках кресел штурмана и радиста горели надписи VIRT-CONTROL. Стрэйка в рубке не было, Рэд сидел на месте, переговаривался с техниками и время от времени провожал невеселым взглядом какую-нибудь только что промаркированную картинку.

– С возвращением, – сказал он вошедшему бортинженеру.

– Привет всем! Ух, красиво тут у нас!

Рэд сделал неопределенный жест.

– Смотря с чем сравнивать, – хмыкнул Серж.

– Задница полная, – сказал Кейт.

– Питер мне в модуле все уши прожужжал про наши подвиги! – продолжал Блохин. – Это был тот «Даркспейс», что привез Дональда Саммерти?

– Да. А после они чуть не грохнули пятый РАС вместе с Карлом Маршански, – подтвердил Гардон.

– Э-э… У Кристины немного другая версия. Вроде бы речь шла о том, чтобы подчистить данные.

Рэд скривился:

– Виктор, они высадили ее мужа-неудачника на регистратор и заперли! После чего кинулись зачищать сектор от случайных свидетелей. Только это спасло ему жизнь. Если бы не мы, наш друг Дон сейчас строчил бы отчет о катастрофе на пятом регистраторе, в которой героически погиб руководитель группы Дальней разведки. Так что пусть Кристина с Карлом фантазируют, зачем «Даркспейсу» полное брюхо торпед, пока им не надоест!

– Хорошо, хорошо! Верю. Мы уже сообщили куда следует?

– Нет, пока не сообщили. Антенны до ретрансляторов не добивают, – сказал Гардон.

– Глухомань, – поддакнул Кейт. – Где я вам здесь связь возьму? Вся надежда на группу Маршански. Сейчас они свои мега-передатчики настроят и толкнут инфу на ТЗС, если там опять сервер не лежит. Не волнуйся, Виктор, СКБ знает все! Постепенно узнает и это.

Бортинженер открыл было рот, но капитан его опередил:

– Подключайся к техникам. Фишер из «Лающей кошки» новый корабль делает. У него есть пара вопросов, на которые я не смог ответить. Разберись. Я сейчас ребят на тебя переведу.

– А Белтс у нас где? – спросил Виктор.

– Белтс здесь, в смысле на «Монике». Данные мониторинга у тебя на дисплее, я только что смотрел. Пока без неожиданностей, уже заканчивают.

Блохин прошел мимо своего места сквозь оптические иллюзии и остановился напротив капитана.

– Рэд, я работал с базой данных «Гравистара». И Бак, как очнулся, мне кое-что рассказал. Вероятность события есть! Что, если энергия от слияния черных дыр жахнет через спонтанный тоннель в Бету?

Сеть пеленгатора застыла в воздухе. Пунктирные линии маршрутов дрогнули и подвисли, пульсируя у потенциальной зоны перехода крошечными красными стрелками. Серж переключился на совмещение и повернул голову. Кейт остался в виртуалке.

– Ну, жахнет, и что? – спросил Рэд. – Какова вероятность того, что гравитационная волна ударит в пассажирский лайнер, который в это самое время идет через подпространство ровно тем же тоннелем? Или долбанет в густо населенную зону… Ты много таких знаешь в Бете? Дальняя разведка получала данные с «Гравистара-11» не один год. Последнее время – выверенные и обновленные. С аналитикой.

– Сдается мне, наш бортинж намекает нам на миллионы невинных жертв гравитационных аномалий, – предположил Серж. – И не слышит, что ему говорят.

– Тебя не спросил! – через плечо огрызнулся Блохин.

Гардон, у которого емкое высказывание штурман буквально снял с языка, сосчитал про себя до пяти:

– Серж, не вижу итоговый вариант атласа региона. Устал? Отпустить тебя на обед?

– Нет, сэр, – буркнул штурман.

– Тогда делом займись. Виктор, чего конкретно ты от меня добиваешься как от капитана звездолета? У тебя есть точные координаты системы, куда ударит через подпространство гравитационная волна?

– Нет, точных нет.

– Координаты сектора, в котором висит спонтанный тоннель, существование которого доказано?

– Нет.

– Подтверждение разрушений в Бете из-за предыдущего слияния, о котором говорила Кристина Маршански и их чокнутый киборг-аналитик?

– В Бета-радиусе шла война, там полно разрушений! Последние десять лет, если не больше, никому дела не было, какие из них – результат астрономических событий.

– Я в курсе. Ты не ответил на вопрос.

– Рэд…

– Значит, так, Виктор. До населенных мест Бета-радиуса удаленности гравитационная волна будет распространяться чуть не миллион лет. У нас четыре месяца до возвращения на базу АСП. Сделай одолжение, расставь приоритеты! Меня Фишер в инком переспрашивает, точно ли бортинж на связи. И капитан Стаут в другое ухо орет, что у нее теперь вообще маневровые из рубки не запускаются, только вручную – с терминалов. Спасение одного звездолета, который в перспективе не разнесет причал ТЗС, если будет исправен, – достаточно гуманистическая задача, чтобы ты ею занялся?

– Да, господин капитан.

– Выполняй.

Блохин отошел и плюхнулся на свое место.

– Вот же шило в заднице, – проворчал Кейт. – Эй, Виктор!

Гардон, которому послышалось раздражение в голосе радиста, внутренне подобрался. Кейт Фил выиграл дуэль с «Даркспейсом». Если бы не его безмолвная война, «Моника» бы точно не осталась без повреждений. Несмотря на скоростные характеристики, вызывавшие неприкрытую зависть Дэзи Стаут, несмотря на пушки, вызывавшие не меньшую зависть капитанов торгового флота, МНК-17 – не крейсер и не корвет ВКС. Все эти рекламные игры АСП в «заплатите нам, и вам не придется переплачивать за сопровождение» – они до поры до времени. Да, Рэд рисковал жизнью, и не только своей, чтобы спровоцировать чужой экипаж, а Стрэйк, как и предполагалось, оказался отличным стрелком, и с пилотажем у него все в порядке. Но скоротечную схватку с «Даркспейсом» все-таки выиграл радист «Моники». По крайней мере, в той ситуации он один стоил обоих ее пилотов, не хуже капитана это понимал и знал, что как герой имеет право голоса. Если сейчас Кейт Фил скажет «гони-ка ты этого бортинженера в шею, капитан, никогда этот маменькин сынок не повзрослеет», его мнение нельзя будет игнорировать.

– Виктор… – повторил Кейт.

Рэд невольно затаил дыхание.

– Подключайся и восстанови мне привязку диаграммы направленности с носовой антенны. Не могу понять, где подвисает.

– А ты к какой системе координат на этой целине диаграммы привязываешь? – спросил Блохин.

– К моей, – сказал штурман. – Мы атлас региона составили, можно авторские права регистрировать и продавать Департаменту.

– Не выйдет, Серж, дальники авторство оспорят, – хмыкнул Кейт. – На основе их данных сделано. Виктор, ну ты подключился, нет?

– Почти. Сейчас закончу с Фишером и выпущу на свободу всю ужасающую мощь нашего бортового компьютера! Трепещите пока что.

– И долго нам трепетать? – поинтересовался штурман.

«Пять минут», – показал Виктор на пальцах, приложил руку к сердцу – мол, клянусь, и, не прерывая разговор с техниками, полез в сбрую техконтроля.

Это все Дэзи… Все эти нервы, слезы, взаимоотношения, проникновения в души членов экипажа, ревность, кто кому что сказал да кто на кого как посмотрел… Люди-не-спецификации. Война в голове. Звездная, мать ее, пыль! Больше никаких женских экипажей и совместных предприятий. В здравом уме и твердой памяти – никогда.

– Я пойду кофе попью, – сказал Гардон.

* * *

На спецучастке, где забрезжила возможность взять главный приз, Гардон бросил «Лающую кошку» и стоически проигнорировал заискивающие взгляды, уговоры и проклятия в свой адрес. «Моника» ушла от базы «Гравистар-11» в одиночку.

Радиста, которому и без того работы хватало, капитан от пилотирования освободил. Со Стрэйком они снова разбили сутки пополам. Чтобы дожить до конца рейда, последние три часа своего времени за штурвалом Джери делил со штурманом, а Рэд – с Виктором Блохиным.

По нижнему краю центрального обзорника растянулась зеленая цепь квадратиков, обозначающая наличие рабочих топливных элементов. Дешевая графика, дорогое удовольствие – летать в дальнем космосе. В правый верхний угол Кейт вывел иконку локатора, непрерывно испускавшего тонкие черточки волн.

Как только звездолет достиг Улитки, подпространственные переходы сократились до сверхкоротких прыжков. В тех областях галактики, которые штурман с радистом отметили как перспективные, Рэд и Джери глушили маршевые. «Моника» летела, ощетинившись радарами и изредка вспыхивая выхлопом маневровых двигателей. От старинных космических аппаратов и комет ее отличало мерцающее облако защитного поля. И еще скорость. Вряд ли какая-то комета могла похвастаться, что набрала ход в три четверти скорости света. Через несколько часов такого баллистического полета Рэд начинал дергать контрольную панель на предмет проверки жизнеспособности маршевых двигателей.

– В Дальней разведке сплошь и рядом так летают, когда приходят в район исследования, – как бы невзначай заметил Блохин, который пришел менять капитана.

– Виктор, ты на «Гравистаре» был? – спросил Рэд.

– Ну, был.

– Понравилось?

– Так себе.

– Вот и не говори мне ничего про Дальнюю разведку!

– А на первый взгляд заманчиво, да, Рэд? «Твой шаг в неизведанное» и все такое… Знаешь, как я туда после Академии рвался… Вот уж никогда не думал, что скажу спасибо папе с мамой, что не отпустили!

– Как это не отпустили? А кто мне рассказывал про то, как он весь такой самостоятельный из дома удирал! Или это была тщательно придуманная легенда, чтобы сблизиться с командиром спасательного катера в моем лице?

– Про сближение – интересная мысль, – заметил Блохин.

– Да, но сейчас не об этом. Ты путаешься в показаниях, друг мой.

– Ничуть. Расскажу как-нибудь.

– Самое время излить душу. Скука смертная!

– Отстань, Рэджи.

Но Гардон демонстративно развернул кресло.

– Мне твои семейные неурядицы и сердечные дела дорого обходятся, – сказал он. – Спасибо, в этот раз внешним погрузчиком отделались. Так что мне жутко интересно, как ты попал в Службу Спасения вместо Дальней разведки.

– Как, как… Отец провел сепаратные переговоры с командором Пайнтером. Пока я диплом защищал, они запрос организовали на инженера базы спасателей в Бете. Представляешь, вчерашний студент – и сразу ведущим специалистом. Кто ж откажется, тем более что в отделе трудоустройства ДР всякую ерунду предлагали… Мне Пайнтер сам рассказал, когда я ему рапорт подал о переводе в летное подразделение. Ка-ак начал наш суровый командор недовольно сопеть и бровями шевелить!

Рэд улыбнулся, вспомнив колоритного шефа Службы Спасения.

– Ах, вот оно что! Я не знал.

– Теперь знаешь, – буркнул Блохин. – Пайнтер меня специально тебе подсунул, думал, не сработаемся и он меня обратно на базу вернет.

– Ну да… Я вообще-то кого поопытнее просил.

Капитан вернул кресло в рабочее положение и посмотрел на бегущую строку под значком локатора.

«Нет объектов искусственного происхождения. Сканирование. Нет объектов искусственного происхождения…»

Эту безрадостную информационную сводку они наблюдали неделю. Экипаж потихоньку впадал в уныние. На обзорниках ходовой рубки Улитка раскручивала дырявые рукава туманностей, все в иссиня-черных промоинах неисследованного космоса. Протозвезды, мелькающие в ядре пестрым калейдоскопом, изливали в пространство мегатонны вещества, выбивали его из окружающих протопланетных дисков и выстреливали им в близлежащие облака пыли и газа. От столкновений формировались видимые на глаз ударные волны.

– Если «Пасифик» выскочил к ядру галактики, его в пыль перемололо, – сказал Виктор, словно прочитав мысли своего капитана. – На поиски обломков тыща лет уйдет. Ни к чему нам туда соваться.

– В мыслях не было…

– А зачем ты в ту сторону смотришь? – подозрительно спросил Блохин.

Рэд вспомнил, как в навигационном окне «Лающей кошки» болезненно перемигивались серые кружки астрономических объектов, пока Ханна не восстановила работу систем ориентации. Благодаря ее усилиям опорные точки совместились с картинкой звездного атласа, что позволило «Лающей кошке» встроить в картину мира снежинку «Гравистара», крутившуюся в пустоте.

– Виктор, представь, что «Пасифик» вышел из прыжка полностью дезориентированным, но его автоматика и ходовая уцелели.

– Представил, и что из того?

– С чего мы вообще решили, что тягач находится в аварийном состоянии? – задумчиво сказал Рэд. – Разворачиваемся! Командный состав – в рубку.

– Вот тебе раз! Называется, обсудили, где искать.

– Засекли что-то? – поинтересовался Стрэйк, который пришел первым.

– Нет, Джери. Дело не в этом. Мы или найдем золотой поезд целиком, или не найдем ничего. Наш «Пасифик-MT-314» не попал под гравитационный удар! Это чушь, вблизи сливающихся нейтронных звезд не уцелеть ни в обычном космосе, ни в подпространстве. Кто сказал, что спонтанный тоннель провешен прямо к источнику гравитационных возмущений как монорельс?! Наш золотой поезд попал в аномалию, аварийно выскочил в незаданный квадрат, дезориентировался и запустил сканирование региона…

– В его БК вложена карта окрестностей ТЗС! – сказал штурман и просветлел лицом.

– Вот именно, – подтвердил Рэд.

– Идем обратно, в сектор наибольшей вероятности выхода?

– Это исходная точка, которую имеет смысл перепроверить, но не более. Ищи от нее, Серж.

– То есть от пятого РАСа. Я понял.

Серж потерял интерес к разговору и отвернулся к своему пульту. Вокруг него лепестками вспорхнули те области пространства, сквозь которые «Моника» продиралась вторую неделю, ощупывая радарами каждый доступный сантиметр пространства. Серж пропорол карты черновыми вариантами обратных траекторий.

– Нам объясните, господин капитан? – спросил Кейт.

– Почему мы возвращаемся? – поддержал его Джери, бросив взгляд на атласы, с которыми работал штурман.

– Потому что магистральник вышел вблизи пятого регистратора, – сказал Рэд. – Группа Маршански нам это подтвердила.

– Но его там нет, – напомнил Кейт.

Рэд вывел на центральный обзорный экран Улитку и уменьшил масштаб.

За звездной спиралью вздыбился и подковообразно изогнулся кластер, состоявший из несметного количества галактик. Именно он являлся основным объектом наблюдений местного подразделения Дальней разведки. Нависая над маленькой галактикой точно паук, он подтаскивал ее к себе за тонкие нити межзвездного вещества и высасывал ее пылевые облака с окраин. Охота на Улитку, растянувшаяся на миллиарды лет, подходила к финальной стадии – поглощению. Где-то там, на противоположном от регистратора рукаве Улитки, танцевали друг вокруг друга черные дыры, за которыми наблюдала группа Карла Маршански.

– «Пасифик» вышел из подпространства вблизи пятого регистратора и не узнал регион назначения, – сказал Рэд. – БК «Пасифика» отсканировал ближайшие звездные системы, нашел ту, что больше всего подходила под параметры, которые команда Ханны Вестленд заложила ему в память, угнал туда поезд и лег в дрейф в ожидании разгрузки. Кейт, он мог принять регистратор дальников за ТЗС?

– Хм… Хороший вопрос, капитан, если учесть, что РАС имеет собственный маяк. И гонит инфу на «Гравистар». Это довольно мощные всплески, но принять узко направленный сигнал за позывные техстанции… Сомневаюсь.

– В любом случае здесь это – единственный техногенный шум. Не факт, что после всех происшествий БК «Пасифика» работал штатно. Проверьте с Сержем оба варианта: тот, где есть РАС как отправная точка, и тот, где нет. Джери, у нас с тобой пока все по расписанию. Виктор, пересаживайся, пилотаж отменяется, помоги штурману с моделированием. Найдите подходящую звездную систему и рассчитайте прыжок от регистратора по параметрам тяжелого транспортника.

– Слушай, капитан… – сказал Виктор. – Почему ты так уверен, что «Пасифик» не остался возле регистратора? Может, мы его просто не нашли?

– Поболтал с «Моникой» ночью. Полет на баллистических траекториях – чертовски занудная вещь.

– Рэд, их нельзя сравнивать – многоцелевой корабль и магистральный тягач! – Виктор вскочил с места. – В ИИ заложены разные задачи! Один рассчитан на взаимодействие с экипажем в пути, другой нет…

– Да, Виктор, это разные корабли. Потому я и прошу тебя помочь штурману с моделированием. Приступай! И не беспокойся, мнение моего звездолета пока не является для меня решающим. Надеюсь, до такого еще не скоро дойдет. – Гардон переключился. – Капитан – экипажу: запуск маршевых двигателей. На старте режим ручного управления. Курс на РАС-5. По прибытии – повторное сканирование первой зоны поиска. Кейт, с этой минуты мы идем без позывных.

«Моника» легла на обратный курс.

Привычный космос на выходе из подпространства встретил «Монику» не слишком приветливо. Система была третьей по счету из тех семи, что комсостав счел более-менее перспективными. Вокруг ничем не примечательного желтого карлика крутилось с десяток больших и малых планет, на дальних орбитах висело три газовых гиганта. В один из них Джери едва не влетел, когда бурлящий шар прыгнул ему навстречу из небытия. Маршевые двигатели взревели, выдергивая «Монику» из зоны притяжения планеты, и пропахали длинный рубец во внешних слоях ее газовой оболочки. Звездолет мелко затрясло. Джери размолотил в пыль и плазму вертевшиеся вокруг осколки астероидов и протащил звездолет сквозь каменные кольца гиганта.

Включился низкий прерывистый зуммер. Рэд примчался на мостик одновременно с с Виктором. Радист и штурман были на местах. Обзорники рисовали траектории облета, которые пилот прокинул на ходу. К моменту появления капитана Джери поставил двигатели на торможение и аккуратно обходил каменюки и многочисленные спутники, которые не были нанесены на временные полетные карты.

– Что, испугались, ребятки? – спросил он. – Извини, капитан. Какая зона перехода, такой и выход. Что молчим, техобеспечение?

– Какие задачи, такие и зоны перехода! Как я эту мелочь просчитаю, если ее дальняя локация не берет. – Серж оглянулся на радиста.

Не на того напал.

– Я тебе астроном-любитель каждый камешек считать? – усмехнулся Кейт. – Мне и так есть чем заняться. Если штурман не знает, что газовые гиганты – это не ворота для входа в систему, нумерация астероидов нас не спасет.

– Все нормально, – сказал Рэд. – Кейт, поищи нам что-нибудь интересное. Джери, проходим систему насквозь, держись ближе к плоскости эклиптики, дальше по обстановке: если Кейту времени на сканирование не хватит – развернемся. Или прыгнем с дальних орбит.

– Тут ведь смотря что эклиптикой называть, – усмехнулся Стрэйк. – Стройными рядами только шестерка внутренних планет ходит. Они в одной плоскости, а остальные, похоже, не родные, из пространства притянуты. Не система, а пересортица какая-то. Видишь, капитан?

По мере того, как радары «Моники» оцифровывали картинку планетной системы и давали ее все в более высоком разрешении, изображение на обзорных экранах дробилось. Кейт методично «вывешивал на стенку» одну планету за другой. Их орбиты, начиная с седьмой от центра, и в самом деле располагались под самыми разными углами к плоскости, которую формировала исходная шестерка. Засмотревшись, Рэд чуть не пропустил короткое:

– Джери, притормози… Слышу аварийный маяк, капитан!

На экране заморгал значок локатора.

«Обнаружен объект искусственного происхождения».

– Мы нашли магистральник?! Это он, Кейт? – не поверил Серж.

– Обалдеть! Я люблю свободный поиск, – сказал Блохин.

– Джери… Поворачивай! Проверим, – Гардон даже не пытался скрыть волнение в голосе.

– С удовольствием, господин капитан! Кейт, не томи, дай картинку…

На экране подрос скрытый облаками диск планеты, от которой шел сигнал. Рэд посмотрел, как черточка, висящая на орбите, превращается в грузовой состав, несколько раз глубоко вздохнул и включил микрофон оповещения.

– Капитан – техническому персоналу. Обнаружен магистральный тягач «Пасифик-MT-314». На борту остается Левис Белтс и тройка дежурных техников. Остальным – подготовить модули, старт по моей команде. Задача: выявить повреждения груза и оценить техническое состояние звездолета «Пасифик-MT». – Рэд отключил микрофон. – Джери, ты остаешься в рубке. Поравняемся с тягачом, возьмешь на себя сопровождение модулей. Серж, ты в резерве. Подойдешь к нам на планетолете, если вызовем. Кейт и Виктор со мной на катер. Мы осмотримся и заглушим маяк.

– Вот это по-взрослому, – негромко прокомментировал Блохин. – Плакали «Кошкины» денежки, капитан Стаут осталась ни с чем.

– До денежек еще как до Альфы, – успокоил его штурман и добавил в инком: – «Рано ты начал за “Лающую кошку” беспокоиться».

«Ты слышал, Рэд приказал маяк глушить…»

«Ты Гардона первый день знаешь? Если нас самих без гонорара не оставят, он им точно отстегнет».

«Почему без гонорара?»

«Потому что за магистральник ДР с “Альфаром” все еще друг другу глотки рвут. Нас там только и ждали. Рано радуетесь».

«Кстати, да… Точно. А что об этом думает господин капитан?»

«Спроси что полегче».

Магистральный тягач «Пасифик МТ» представлял собой не столько сверхтяжелый звездолет, сколько сверхтяжелый конструктор из двигателей и демпферов. Его конфигурация, тяга и, соответственно, количество движков рассчитывались под конкретный заказ. Вход в атмосферу ему был заказан, но даже тяжелые транспортники, которые точно так же монтировались в космосе и работали исключительно на межпланетных линиях, имели по сравнению с ним почти элегантные обводы.

– Вот это я понимаю – продукт техноэволюции! – восхитился Блохин, разглядывая путаницу толстенных ферм «Пасифика».

– Уродец, – хмыкнул Кейт. – Как будто орбитальный буксир трахнул грузовой терминал.

– Тьфу, Кейт!

– Поговорим о чем-нибудь менее возвышенном, – предложил Гардон, сидевший за штурвалом катера. – Например, о размерах поезда и предположительном местонахождении аварийных маяков.

– Длина поезда около двенадцати километров, не считая тягача с приборным отсеком, габариты – смотря какой сегмент грузового состава нас интересует. Вращение по продольной оси – одна восьмая оборота в минуту.

– Два маяка, – доложил Кейт. – Один сдох, установлен на рейдере Дальней разведки, наружный. Второй работает. Это собственный маяк «Пасифика», который мы услышали на границе системы. Если его не получится отключить с пульта, из вариантов только сломать передающую антенну… Куда дальникам столько добра?

– Этот сектор пространства у них в активной разработке, – ответил Виктор. – Наверное, хотели жилой сегмент смонтировать и прицепиться к ТЗС. А вот это, похоже, регистраторы или ретрансляторы связи. Сейчас капитан закончит облет, скорость сбросит, поищем маркировку.

Золотой поезд летел мимо нагромождением кораблей и контейнеров, переложенных демпферами, и выглядел как разнокалиберная угловатая гирлянда, на дальнем конце которой виднелись внушительные гондолы ускорителей тягача и конические сопла двигателей.

По факту «Пасифик-MT-314» был скорее «толкач», а не тягач. На головной контейнер или транспортируемый звездолет устанавливалось направляющее кольцо с маршевыми двигателями, которые работали на этапе разгона. Перед входом в подпространственный тоннель они отключались, а в пункте выхода отрабатывали на торможение и осуществляли коррекцию курса. Иногда команда запуска в память о начале эры космических полетов называла этот комплекс съемных движков первой ступенью.

По окончании разгона ускорители тягача пробивали магистраль – тоннель, выводивший грузовой состав непосредственно в точку назначения. Официальное наименование «метод формирования единого подпространственного тоннеля комплексом сверхтяжелых ускорителей класса “Барьер” не прижилось даже среди специалистов. По крайней мере, Ханна Вестланд тоже говорила «магистраль».

Понятно, что старт магистрального тягача с грузом – мероприятие не самое безопасное. Пуски осуществлялись только из Бета-радиуса, где в районе Айтелы у одного из монополистов рынка грузовых перевозок – группы компаний «Альфар» – имелось дочернее предприятие «Альфар-Магистраль».

Грузовые составы выглядели более чем причудливо и весьма отдаленно напоминали планетарные поезда, которым приходилось считаться с аэродинамикой. Невесомость позволяла специалистам «Альфара» громоздить контейнеры друг на друга и, благодаря демпфирующим системам и силовым полям, не обращать внимания на различие в их габаритах… Обычные железнодорожные вагоны никуда бы не поехали, будучи связанными по четыре, опрокинутыми друг на друга или поставленными «на попа». Единственное, что имело значение при их компоновке в космосе, – это центр масс, надежность сцепки и возможность магистрального тягача погасить инерцию состава на выходе. Тем не менее в большинстве случаев форма составов оставалась вытянутой.

Как правило, на них не устанавливали системы противокосмической обороны. Чтобы отбить у пиратов охоту оторвать от состава жирный кусок, принимающая сторона заблаговременно отправляла в сектор прибытия звездолет сопровождения.

Но Рэд все-таки на рожон не полез. Капитанский катер «Моники» окутался защитным полем и дважды обошел находку по спирали, выискивая источники угрозы, прежде чем сбросил скорость и сократил дистанцию.

За многотонными контейнерами проплыли мимо два состыкованных рейдера Дальней разведки. За ними томились в клетке вспомогательные суденышки, их подпирала зажатая демпферами жилая секция, которую дальние разведчики планировали пристыковать к ТЗС или превратить в автономную мини-базу, договорившись с начальством свободного порта об охране и снабжении. Конструкция выглядела мертво, как дом, сорванный с фундамента. В нее упирался «Пасифик-MT-314» – уродливый мощный упрямец, который угнал всю эту кучу барахла к черту на рога и отключился с чувством выполненного долга.

«Ну не засранец ли»! – мысленно сказал ему Рэд, развернул катер и окинул взглядом беспомощно дрейфующий клад. – Что с экранированием тягача, Виктор? – спросил он.

– Все в порядке, капитан. В смысле для нас. Обычно груз встречают день в день, и тягач сразу уходит обратно. А этот шесть лет здесь болтается. Все допуски перекрыл, силовые поля у него по нулям.

– Хорошо. Пробуем состыковаться.

Катер уверенно пошел к стыковочному узлу «Пасифика», дважды ткнулся в негостеприимный шлюз и обиженно лязгнул. Над люком и на пульте вспыхнули и замигали красные треугольники.

Включился инком Гардона.

«Капитан, есть одна проблема», – раздался голос штурмана.

– Минуту, Серж… Виктор! Кто мне сказал, что все в порядке, не знаешь?

– Экранирование отключено, – повторил бортинженер. – Не срабатывают коды шлюзовых замков, которые нам Ханна переслала.

– Да я понял, что не срабатывают.

Рэд отогнал катер и завис, любуясь недоступным шлюзом «Пасифика».

– Ханна нам фальшивку загнала, – предположил Кейт.

– Это не она, это Дэзи! Больше некому, – скривился Рэд. – Либо она ее уговорила, либо сама коды подменила.

– Капитан Дэзи Стаут не верит в нашу кристальную честность по отношению к партнерам! За кого она нас принимает? Мы еще даже маяк не выключили! – Виктор красноречиво посмотрел на Гардона. Тот и бровью не повел.

– Сможешь взломать? – спросил он.

– Взломать – не вопрос, скрыть следы взлома – вряд ли. У хозяев судебные разборки, – напомнил Виктор, прокрутив в памяти недавний разговор со штурманом. – При поверхностном осмотре нам бы все это с рук сошло, но эксперты наверняка докопаются, когда начнут выяснять, как мы на борт попали.

– Ай да капитан Стаут! – ухмыльнулся Кейт. – Аварийных кодов здесь не предусмотрено – звездолет без экипажа, а коды дальников только сами хозяева знают и команда запуска.

– Кошка драная! – в сердцах сказал Рэд. – Кейт, я высажу вас на корпус, ничего другого не остается. Посмотрите, что можно с антенной сделать. С учетом возможной экспертизы, разумеется. Может, и к лучшему, что нам не удалось отключить маяк с центрального пульта тягача. Экспертов я из виду упустил… Загерметизировать скафы. Со связи не уходить. Открываю наружный люк по правому борту. Готовы?

– Да, сэр.

– Внимание всем, – сказал Гардон по общему каналу аудиосвязи. – Сегмент «Пасифик-MT-314» закрыт для полетов. Мы здесь еще не закончили. Старт бортовым модулям разрешен. Аварийные коды недействительны. Если у кого-то пройдет стыковка с отдельными сегментами грузового состава, немедленно доложить.

Горошины модулей и беспилотников высыпались из «Моники», как из перезрелого стручка, разлетелись и облепили золотой поезд. Кейт с Виктором вытолкали наружу инструментальный набор и выплыли в открытый космос. Из-за угловатой конструкции магистральника Рэд не смог подогнать малый бортовой звездолет непосредственно к антенне, торчавшей над приборным отсеком. Бортинженеру с радистом еще предстояло «приземлиться» на обшивку и добраться по ней до маяка.

Рэд не рискнул включать экранирование катера, чтобы не сбить с корпуса Кейта и Виктора разворачивающимися силовыми щитами, и слегка царапнул левым бортом ферму двигательной установки «Пасифика».

– Не порть имущество, капитан, – раздался голос Виктора. – Мы почти на месте, нас не достанет.

– Хорошо, я понял. Отхожу на малой тяге. Осторожнее там, не геройствуйте.

Катер, который еще чуть-чуть и уперся бы в медленно поворачивающийся борт магистральника, дрогнул и попятился, виляя кормой, чтобы не зацепить фермы и балки, на которых висели гондолы ускорителей.

Как будто проехался по цеху или ремонтному доку…

Кейт с Виктором закрепились на обшивке возле маяка и устроили мозговой штурм на тему «Наилучший способ ручного отключения передающих антенн». Вполуха слушая их переговоры, Рэд бросил взгляд на дисплей, где высвечивались сообщения техников о состоянии сегментов грузового состава. Перечень мелких повреждений потихоньку пополнялся, но напрямую капитана не вызывали, что означало, что ребята пока не нашли ничего заслуживающего внимания.

– Серж, я тебя слушаю, – сказал Рэд. – Что еще случилось?

– Готов картинку посмотреть, капитан?

– Да, давай. – Он перевел взгляд на развернувшееся изображение.

Шесть внутренних планет дисциплинированно шествовали по орбитам вокруг местного солнышка, жонглируя естественными спутниками. На границах системы плавали три газовых шара, в один из которых чуть не влетела «Моника», оставив в его облачном слое вихревой шрам. Между газовыми гигантами и законопослушной шестеркой внутренних планет носилось еще несколько небесных тел, в том числе округлый мертвый булыжник: лишенная атмосферы планета, захваченная притяжением звезды. Она немного превосходила в диаметре тот облачный мирок, который приютил магистральник на своей орбите.

– Те шесть планет, что вертятся в двух астрономических единицах от звезды, стопроцентно сформировались здесь. С гигантами не очень понятно – их орбиты наклонены к плоскости внутренней шестерки. Остальные тела захвачены в пространстве, – прокомментировал Серж.

– Я вижу. Джери об этом еще на подходе говорил.

– А он говорил, что одно из этих самых тел пройдет рядом с Магистральной планетой? На твоей схеме оно обозначено как Каменная Королева.

Рэд посмотрел на увеличенное изображение, разглядывая рябую поверхность каменюки, которой штурман дал поэтическое название.

– Думаешь, захватит с собой наш грузовой состав? – с сомнением спросил Рэд.

– Ты лучше спроси, почему Королева, капитан, – сказал Серж. – У нее есть свита.

– Спутники?

Рэд еще увеличил изображение и тихо выругался.

– И спутники тоже. Троянцы! – продолжал Серж. – Висят на шестидесяти градусах в обеих точках Лагранжа. На L-четыре «Моника» насчитала порядка полутора тысяч верифицированных обломков и облако шрапнели. На L-пять – до трех тысяч тел. Их примерные размеры я указал, самые крупные достигают трехсот метров в диаметре. А в финале презентации вашему вниманию предлагается участок поверхности Магистральной, который я просканировал из любопытства. Держу пари, что все разломы и кратеры, которые ты сейчас видишь, появились в результате предыдущего сближения планет.

В древности гонцам, приносившим дурную весть, отрубали головы. Что-то в этом было. Неспроста человечество во все времена так любило обращаться к истории и черпать в ней мудрость. Гардону вспомнилась надпись «Спасай, мама» на шарике Земли-1, который болтался в рубке «Лающей кошки».

– Знаешь, Серж… Ценю твое участие в свободном поиске.

– Можете не благодарить, господин капитан.

– Значит, так… Для начала выясни, сколько времени у нас есть до бомбардировки. Виктор, Кейт, возвращайтесь! Планы меняются. Я сам маяк заглушу.

– Как двигатель яхты Лео Лимана? – уточнил Виктор, которому решительный тон капитана не без оснований показался подозрительным.

– Не совсем. Мне тут штурман идею подбросил насчет странствующих обломков, которые местные планеты воруют друг у друга. В системе полно свободного мусора. Да и газовые гиганты во время сближения наверняка выбивают мелочь из всех возможных точек Лагранжа.

– Булыжниками мы еще по локаторам не кидались, – проворчал радист. – Сущее варварство!

– Каменный век! – поддержал Виктор. – А чего еще ждать от пилотов? Люди без полета технической мысли.

– Сейчас ты договоришься, – пообещал Рэд. – Останешься здесь самым высокоразвитым существом в системе. Поторопитесь. Я вам правый бортовой люк открываю.

По пути в ангар Рэд пересказал Виктору с Кейтом разговор со штурманом и отправил обоих в рубку просчитывать варианты приближавшейся космической катастрофы, которая угрожала золотому поезду серьезными разрушениями, а в наихудшем варианте развития событий – сходом с безопасной орбиты.

– А ты куда? – спросил Виктор, увидев, что Рэд и не подумал обесточить катер.

– Маяк собью. Все заглохло, а он работает!

– Брось, Рэд. Никто его тут не найдет.

– Мы же нашли.

– Пустолайке мощности БК не хватит. И ресурс девчонки наверняка уже выкатали, возвращаются на ТЗС.

– Виктор, пошли, – сказал Кейт. – Неизвестно, кто какие разборки устроит на «Гравистаре», после того как история выплывет. Возможности Дальней разведки – это тебе не ресурс «Лающей кошки», – он понизил голос. – А твоему капитану, ко всему прочему, интересно, попадет он в яблочко или нет. Жалко тебе?

Попал. Осколок астероида, сорвавшийся с манипуляторов катера, снес верхушку антенны, увлек за собой ее фрагменты и вместе с ними отправился гореть в воздушном океане Магистральной планеты.

Маяк тягача заткнулся.

Рэд вернулся на «Монику» и поднялся в рубку.

– Не успеваем, капитан, – доложил штурман, не дожидаясь вопроса.

– Что именно мы не успеваем?

– Продать инфу и привести сюда за руку хозяев… Или подыскать других покупателей, если прежние заартачатся и откажутся платить. Отсюда только до уровня удаленности «Гравистара» неделю выползать, как бы вы со Стрэйком ни гнали. К нашему возвращению со спасательной экспедицией здесь начнутся такие гравитационные взаимодействия, что каменный дождь покажется приятным пустячком. Хорошо, если атмосферную оболочку планеты не сорвет.

– Это вряд ли, – сказал Кейт. – Далековато все-таки Королева проходит.

– Так что в итоге: она пройдет или сформирует двойную планету?

Кейт с Сержем переглянулись.

– А какая нам разница, капитан? – спросил Кейт на правах старшего. – Навскидку – Каменная Королева слишком быстра, чтобы задержаться у Магистральной, и недостаточно тяжела, чтобы вовлечь ее в свою орбиту. Тем не менее локальный апокалипсис здесь гарантирован. В предыдущий цикл обе планеты отделались кратерами на поверхности и украденными астероидами. Нынче они подойдут друг к другу на критически малое расстояние. Если этот виток переживут, то еще через несколько сотен лет точно долбанут друг друга.

Рэд почти укоризненно посмотрел на желто-серый шар Каменной Королевы, красовавшийся на обзорном экране. Примчалась из пространства, пристроилась в чужую планетную систему, так веди себя прилично: не лезь к солнцу поперек всех, не толкай местных жителей, не бросайся троянцами, и твоих никто не тронет.

– Первая шрапнель полетит через месяц, – подытожил штурман.

– Спасибо, Серж. Виктор, бери Белтса и техников: снимайте наши экран-генераторы.

– И в подпространство! – хмыкнул Джери.

– Без защитного поля! – подхватил Виктор, пока Гардон говорил через инком со старшим техником.

– Да можно и без корабля. На кой черт он нужен?

– О-о, Джери… Без корабля мы все обретем суперспособности, – оживился Блохин. – Тебе какую? Супергибкость хочешь?

– В каком это месте? – поинтересовался Кейт.

– Хм. Тогда как насчет суперсилы?

– Вопрос не снят, – заметил штурман.

– Собственную защиту корпуса «Моники», естественно, не трогаем, – сказал Гардон. – Демонтировать только грузовые экран-генераторы.

– Мы останемся без резерва, капитан, – предупредил Стрэйк.

– Да, Джери, мы останемся без резерва, – подтвердил Рэд, пресекая дискуссии в зародыше.

Но Стрэйка неожиданно поддержал Блохин.

– Вообще-то наши четыре грузовых генератора – это мертвому припарки. Рэд, ты габариты состава видел? – спросил он.

– Видел. Но мы его не для прохода в подпространственный тоннель экранируем. Там в середине торчат два экспедиционных звездолета и шесть вспомогательных суденышек Дальней разведки. Проверь, может быть, их генераторы запустятся по аварийной цепи от наружного источника.

– То есть ко всему прочему мы энергоресурс разбазариваем, – уточнил Стрэйк.

– Не разбазариваем, а делимся им со звездолетом, попавшим в аварийную ситуацию, все строго по Кодексу. Виктор, запитаешь экран-генераторы от наших модулей, поставишь на них дополнительные источники питания. Бросим машинки здесь, потом заберем.

– Я понял, капитан. Но за пять минут установку допзащиты на корпус не провернешь.

– А за сколько ты ее провернешь?

– Выясню, доложу.

Рэд встал с места и прислонился спиной к спинке своего кресла.

– Джери, мы ведь его не отбуксируем…

– Нет, не отбуксируем. В лучшем случае развернем и со стабильной орбиты выпихнем. Хочешь, смоделируем?

– Не хочу, – Рэд скрестил руки на груди. – Зараза! – с чувством сказал он. – «Пасифик» вскрыть? Попробовать завести?

– Вот что-что, а это – точно дохлый номер. Он все запасы энергии сжег, висит на орбите пустой, как шарабан. Фишер как раз до его двигательных отсеков добрался, сканирует с корпуса, сводка параметров идет. Посмотри, все по нулям. И не факт, что мы с тобой разогнали бы его в нужном направлении.

– Господин капитан? – сказал вошедший Левис Белтс, ненадолго прервав обсуждение.

– Да, заходи, Левис. Блохин командует. – Рэд кивнул ему на бортинженера и снова обратился к первому пилоту. – Значит, ставим допзащиту и очень быстро летим за хозяевами.

– Легко сказать, Рэд. Барахло дальникам принадлежит, а тягач альфаровский. Ни к Департаменту космоплавания, ни к «Альфару» на кривой козе не подъедешь. «Альфар» в премиум-сегменте еще и наш прямой конкурент.

Эмблема на плече капитана отразила призрачные блики голографических проекций, которые развернули Виктор с Белтсом.

– АСП вне конкуренции! Свободный поиск – мечта и тайная любовь каждого космопроходца! – молодцевато выдал Гардон, процитировав какой-то из рекламных слоганов Ассоциации.

Блохин чуть не свалился с подлокотника кресла, на который присел. Старший техник крякнул и пригладил усы. Штурман с радистом синхронно подняли головы и обменялись беззвучными репликами.

– Ух ты! – восхитился Стрэйк. – Наш пиар-отдел не зря свой хлеб ест. И мечта, и любовь, пока не задумаются о том, сколько Дорвард дерет с экипажей своих лучших в мире звездолетов… Как ты «Альфару» его же тягач обратно продашь, Рэд?

– Как… как… Не знаю пока. Дорого!

Золотой поезд стремительно терял привлекательный блеск. И ценность. Рэд пожалел, что сбил маяк, лишив капитана Дэзи Стаут гипотетических шансов его обнаружить. Грузовой состав с выдохшимся тягачом, которому в предстоящем «параде планет» выпала роль главной изюминки, стал бы ее проблемой. А капитан «Моники», разочарованный бесплодными поисками, требовал бы с мисс Стаут процент за участие в сомнительном предприятии. Ничего бы не добился, конечно… То, что он использовал «Лающую кошку» как подсадную утку, Дэзи ему еще долго не простит.

– На сутки канитель, – подтвердил Белтс Виктору.

– Капитан?

– Ставим защиту. По окончании монтажа уходим с орбиты.

В обычных рейсах с постоянной погрузкой-выгрузкой, заходами в космопорты, периодическим появлением на борту пассажиров или экспедиторов, сопровождавших ценные грузы, техники «Моники» тоже вкалывали на всю катушку. Но работу в режиме Дальней разведки нельзя было назвать привычной даже для видавшего виды персонала АСП.

Всего за один рейд в актив команды техников добавились: срочный ремонт грузовика класса ТЗ-22, монтажные работы на корпусе грузового состава, которыми до ребят Белтса занимались только специалисты «Альфар-Магистраль», беспрецедентный по дальности поход в Гамма-радиус удаленности и успешная атака на «Даркспейс». До того пушки «Моники» лишь несколько раз отпугивали быстроходные пиратские суденышки, норовившие прицепиться к стыковочным узлам, когда вблизи дрейфующих баз корабли сворачивали защитные поля.

В самом начале работ Рэд пересел на планетолет и сделал несколько грузовых рейсов, доставив к магистральнику экран-генераторы, людей и оборудование. А под конец почти то же самое, только в обратном порядке, проделал Стрэйк, помогая вернуть техников на борт.

– Всем спасибо. Хорошая работа, – сказал Гардон, спустившись в ангар, где его смертельно уставшая команда выгружалась из планетолета и причаливших модулей. Реакция не заставила себя ждать.

– Теперь домой, господин капитан? – спросил кто-то из парней.

– Рейд еще не закончен, – напомнил Рэд, обращаясь ко всем.

– А как будто год здесь проболтались!

– Давайте, может, лучше в Бету обратно?

– Или сразу на Аналоги.

– Что скажете, сэр?

– Еще не все герои высказались? – проворчал Левис Белтс.

– На Аналоги нам рановато. Идем в Бету, старт по готовности, – объявил капитан. – Левис, разберитесь между собой, кто в состоянии отработать на старте в дежурной тройке, и доложите на мостик.

Блохин, непривычно тихий и молчаливый от усталости, вслед за Стрэйком сошел с трапа планетолета и привалился спиной к опоре.

– Как она все-таки прекрасна… гравитация, – пробормотал он.

– Иди, переодевайся, – сказал ему Джери. – Мы с Белтсом здесь все проверим. Все равно на старте Рэд за штурвалом… Эй, Питер! Второй модуль на стопор не встал.

На прощание облетев грузовой состав, подернувшийся вуалью защитного поля, Рэд подумал, что была в блуждании по неисследованным пространствам Гамма-радиуса своя особенная прелесть в виде отсутствия незапланированных стыковочных рейсов, конкурентов, СКБ, проблемных гостей, охоты за контрактами и волокиты с документами. Вряд ли с капитаном согласилась бы большая часть техников «Моники», но испытание дальним космосом команда выдержала.

Осталось продержаться ее пилотам и штурману. Радисту с бортинженером на обратном пути жилось все-таки чуточку легче, несмотря на то, что Кейт работал на подхвате у Сержа, а Виктор у пилотов.

Глава 12. Две невозможности

– Сейчас будет тебе контрольное пилотирование, – пообещал Рэд. – Через один прыжок.

– Ты это полчаса назад говорил, капитан, – напомнил Блохин, который маялся от безделья на месте второго пилота.

В разложенном штурманском кресле спал Серж. Больше в рубке «Моники» никого не было.

– Да, говорил. Подожди… Здесь я сам.

В виртуальном пространстве управления парили иконки технических параметров, сигнатура второго пилота, подтверждавшая его готовность к работе, и поредевшая цепочка квадратиков, обозначавших энергоресурс. Рэд с болью посмотрел в ту сторону и вывел ускорители на штурвал. «Моника» пробила световой барьер, звездный атлас перелистал страницы, на которых количество прогалин с мелкими точками звезд, обозначавших неисследованные области пространства, почти не убавилось по мере приближения к внешним маякам.

Неожиданно картинка потускнела, плеснула в глаза пыльной взвесью и почти мгновенно вернулась в привычное состояние.

– Виктор! Отставить пилотаж! Быстро на место. Что у меня с вирутальным контролем?

– А что с виртуальным контролем? – Виктор озадаченно оглянулся на капитана, скользнул взглядом по работающим обзорным экранам и прошел к своему месту. – Все в порядке!

Звездолет тряхнуло. Виртуальное пространство управления почернело, окунув Гардона в головокружительный провал.

– Что происходит? – спросил проснувшийся штурман и, не веря глазам, уставился на болезненно моргающие обзорные экраны.

– Не знаю, пристегиваемся. Подключайся! – крикнул ему Блохин. – Рэд, это не технический сбой!

– Я понял. Капитан экипажу. Общекорабельная тревога, – сказал он, чувствуя, как по спине гуляет нехороший холодок.

Включился низкий прерывистый зуммер и речевой информатор. Голос, которым «Моника» вслед за капитаном произносила сакраментальное «Это не учебная тревога», имел какие-то неповторимо глубокие и одновременно бархатистые обертоны, которых обычно в синтезированной речи ИИ Рэд не слышал. В пространстве управления последовательно вспыхнули сигнатуры бортинженера, штурмана, первого пилота и радиста.

– Двигательный отсек, что у вас?

– Все в порядке, господин капитан, – чуть удивленно отозвался Сэнди.

Ускорители продолжали исправно петь на высоких частотах. Рэд сбросил мощность – ничего не изменилось. Добавил – безрезультатно. Он переключился на громкую связь.

– Говорит капитан. Перемещение по кораблю запрещено. Всем, кто находится вне спасательных капсул, надеть скафандры и проверить индивидуальные средства защиты. Вахтенным закрепиться на местах.

Как в воду глядел. Через минуту их начало потихоньку прижимать возрастающей перегрузкой. Ушла в желто-оранжевую зону индикация всех компенсаторов звездолетов.

– Что это за хрень? – спросил Серж.

«Потеря ориентации в тоннеле подпространственного перехода», – сообщил БК «Моники».

В черном провале, изгибаясь, понеслась мерцающая полоса. С периодичностью в несколько секунд она набухала, вспыхивала и рассыпалась по всему объему виртуальной сферы управления гроздями незнакомых созвездий. Пульсация усиливалась, вместе с ней усиливалась поначалу едва заметная дрожь переборок, и медленно, но неуклонно росла перегрузка.

Рэд стиснул зубы и убавил мощность ускорителей до минимума против всех пилотских инстинктов, визжавших о том, что надо разогнать ходовую, рвануть штурвал и выдернуть звездолет из этой пульсирующей звездным светом аномалии. Вслед за ускорителями в режим прогрева ушли маршевые двигатели. Слева внизу игрушечный кораблик, сидящий на звездном атласе, задергался над страницей, перепачканной типографской краской, как стрелка неисправных механических часов. Самая простая и надежная из всех программ виртуального контроля болела нереальностью…

– Ты что делаешь, капитан? – не выдержал Стрэйк. – Не глуши ходовую!

– Джери, тебе – режим ожидания. «Моника», старт в спарринге строго по моей команде! Кейт, почему мы ослепли?

– БК не справляется с обработкой данных. Радары ДС в норме.

Иконки экран-генераторов разгорались расплавленным красным. Опять Стрэйк оказался прав. Нельзя лезть в дальний космос без резерва! Где те дополнительные генераторы, что остались на «Пасифике»?..

– Хоть что-то в норме, – сказал Рэд. – Виктор, сворачивай наружное экранирование до обшивки. Гравитацию внутренних помещений – на ноль! Оставить в работе только компенсаторы рубки, индивидуальных средств защиты и рабочих постов техперсонала.

– Зачем ему сейчас невесомость? Чтобы палубы не разорвало? – тихо спросил штурман у Виктора.

– Да, он убирает разнонаправленные векторы… Бортинженер – экипажу. Внимание! Отключение систем искусственной гравитации на всех жилых и технических уровнях. Компенсаторы индивидуальных средств защиты в работу.

Невесомости Рэд не почувствовал. И пока, к счастью, не почувствовал тех сверхперегрузок, которые чуть не убили его на «Лающей кошке». На шести g компенсаторы ходовой рубки все еще справлялись, и командный состав лишь слегка прижимало к сиденьям и спинкам. Это была единственная хорошая новость. Звездолет тащило неизвестно куда с возрастающим ускорением. Вибрация усиливалась. По обзорным экранам плескался размазанный космос. Тренькали, подвывали и тревожно позвякивали сигнальные системы рубки. «Моника» плакала от перенапряжения, не в силах сопротивляться ураганным энергетическим потокам, бушующим в тоннеле перехода. В цепочке энергоснабжения один за другим выбивало зеленые квадратики. В виртуальном пространстве, полыхавшем красной индикацией систем, повисла щербатая призрачно-зеленая улыбка.

– Рэд, носовой экран-генератор в красной зоне, сейчас сдохнет! – доложил Виктор. – Ты видишь?

– Да, я вижу. Хреново.

– Капитан, перегрузка растет, – сказал Стрэйк.

– Подожди, Джери…. Две минуты, и стартуем…

Включился таймер обратного отсчета со ста двадцати секунд. Бортовой компьютер звездолета понял своего капитана буквально. Рэд выругался про себя, взглянул на никчемный таймер, и в следующий миг компенсаторы рубки чуть не сорвало волнообразными рывками гравитации.

«Тридцать секунд до старта. Подпространственные ускорители и маршевые двигатели готовы к работе. Нет ориентации на выходе из тоннеля подпространственного перехода», – объявила «Моника» под стоны и проклятия команды.

В виртуальном поле, отображавшем работу систем, замерцал значок носового экран-генератора, вспыхнул на мгновение и погас.

– Рэд, мы так убьемся, – сказал Кейт. – Вытаскивайте нас отсюда!

В оцифрованном космосе вокруг капитана и на обзорных экранах рубки бушевала угольная метель. Сквозь пургу помех едва просвечивала зернистая, как некачественный снимок, страница звездного атласа. На нее наползло еще одно искаженное изображение. И еще одно. Время увязло в воцарившейся невесомости, исчезло и воплотилось в бегущие задом наперед секунды, которых почти не осталось: три-два-один…

Рэд схватился за штурвал.

– «Моника», старт! Джери, в спарринг! Выход из подпространства. Сейчас! Поехали, поехали!

Взвыли ускорители. «Монику» – полуслепую и воющую сигнальными системами – швырнуло в космос сквозь черно-снежный тоннель. Корабль содрогнулся. Вырубился один из маршевых двигателей. Перед глазами завертелась неестественно вытянутая огненная гантель двойной звезды. Сигнальные системы включили весь диапазон звуков – от прерывистого низкого зуммера до курлыкающих трелей, преследовавших благородную цель предупредить экипаж об угрозе и как можно меньше его при этом напугать.

– Виктор! Что с экранированием?

– Перераспределил по корпусу с кормового генератора. Еле дышит. Носовой сдох.

– Серж, переключи нас на регион назначения. Кейт, ближняя локация жива-нет? Связь?

– Сейчас будет, капитан.

Сфера управления разбилась на осколки, нервно мигнула, пошла разводами и показала ближний космос, исчерченный траекториями космотрасс вокруг двойной звезды. Стрэйк отключил неисправный двигатель и зеркально – движок с противоположной стороны. Рэд заглушил перегретые ускорители и прекратил вращение. Из небытия перед самым носом всплыл борт транспортника. Цифры расстояний до него все еще лихорадочно прыгали. Продержавшись с минуту справа по курсу, он неуправляемо завалился на бок и унесся куда-то вверх. Планетная система опрокинулась, два ее солнца вновь пришли в движение.

– Да что такое… Мы же оттормозились. Я на маневровых! Виктор, почему нас крутит до сих пор?

– Носовые гироскопы выбило.

– И радар системы ориентации! – сказал Кейт. – Виктор, перезапусти комплекс ближней связи со своего пульта. Дальняя у меня вроде работает.

– …МНК-17 «Моника»! Зафиксирован выход из подпространства на недопустимо близкой дистанции от порта назначения. Вы находитесь вне зоны перехода. Ваш звездолет представляет угрозу для судов, находящихся на разрешенных орбитах! – прокатился по рубке голос диспетчера.

Голос был женским, с такими пронзительными металлическими нотками, что чуть перепонки не полопались.

– Есть ближняя связь, – пояснил Кейт. – Виктор, спасибо. Капитан, выбирай, что тебе больше по сердцу: «аварийное состояние звездолета» или «ошибка пилотирования».

– Что дешевле обойдется, – отмахнулся Рэд. – Всех с прибытием! Раз диспетчер орет, значит, куда-то прибыли. Кстати… Серж, где это мы?

– Ты не поверишь, капитан! Колониальный центр Айтела, Бета-радиус удаленности, юрисдикция Аналога-два.

– Айтела? Вот это да! Неплохо мы прыгнули, а, Джери?

– Точно Айтела, Серж? – переспросил Стрэйк.

– Дважды проверил.

– Капитан, ты с пространством сторговался, что ли?

– Не без этого.

– Ну-ну. Смотри душу не продай.

– Бета? – переспросил Блохин. – Что это было, мы прошли спонтанным тоннелем?!

– Виктор, для начала верни гравитацию в отсеках. Потом обсудим. Джери, я выйду из виртуалки. «Моника», управление на первого пилота. Капитан – техническому персоналу. Звездолет прибыл… – Рэд на секунду запнулся, подбирая слова, которые не вывели бы команду из рабочего состояния, как это только что едва не случилось в рубке. – На дальнюю орбиту порта назначения. Вахта, все целы? Повреждения? Потери?

– Жизнеобеспечение норма.

– Контроль герметичности и технические уровни норма.

– Двигательный отсек. Аварийное отключение второго маршевого двигателя по правому борту. Второй по левому борту заглушен с центрального пульта.

– Это мы еще легко отделались, Сэнди. Жди, сейчас я бортинжа и старшего техника тебе в помощь отправлю, вместе разберетесь. Виктор, на выход.

– Кейт, у меня вся виртуалка в отказах, дай картинку с наружных камер, я выйду, по визуальным ориентирам стабилизируюсь, – сказал Стрэйк радисту, пока Рэд разбирался с повреждениями и личным составом.

– Среди техперсонала потерь нет, – доложил Левис Белтс.

– Капитан, поговори с диспетчером узла, – сказал Кейт. – Если что – ошибка пилотирования дешевле, но ты об этом еще не знаешь. Готов?

– Да. Давай. Капитан МНК-17 «Моника» на связи.

Что тут началось… Под конец Рэд чуть все не испортил, но отличная реакция – профессиональная черта не только пилотов, что бы они там о себе ни воображали. Кейт оборвал связь за долю секунды до того, как Гардона занесло и он высказал вслух все, что думал о диспетчерской службе Айтелы и ее отдельных представителях.

– Плюнь, капитан. Она не знает, что мы с того света. А расскажешь, так все равно не поверит, – сказал Кейт.

– Черт возьми, где связь?!

Кейт устало потер лицо ладонями.

– Рэд, тебя сигареткой угостить?

– Не надо. Верни мне эту медную глотку! – Рэд хлопнул ладонью по подлокотнику кресла.

– Сию минуту, господин капитан? – уточнил Кейт, не шелохнувшись.

– Ну все, все, Кейт… Я в порядке. Что тут сделаешь, если нас вынесло на неразрешенные орбиты… Включай ее, сейчас договоримся. Ошибка пилотирования дешевле, я помню.

Это был длинный день. «Моника» висела на разрешенной орбите. БК занимался самодиагностикой. Виктор инициировал процесс и отправился вместе с техниками разбираться с полетевшими гироскопами и захлебнувшимся от перегрузки маршевым двигателем. Кейт влез в скафандр, взял двух человек и ушел наружу реанимировать сбоивший локатор. Рэд с Сержем торговались с местной «техничкой» насчет носового экран-генератора, который, как выяснилось, ремонту не подлежал. По окончании работ на корпусе Джери с Сержем и Белтсом поехали на капитанском катере за запчастями, а Рэд сгонял «Монику» к орбитальному заправщику.

Но внезапно свалившийся объем работ не шел ни в какое сравнение с померкшими экранами рубки и иссеченной бесцветными вихрями тьмой, в которую превратилось виртуальное пространство управления. Так или иначе, завораживающая картинка периодически всплывала перед глазами у всех, кто ее видел, а тема подпространственного перехода через радиус удаленности бурно обсуждалась не только в рубке, но и на всех технических уровнях.

К вечеру капитан имел в своем распоряжении почти готовый к старту звездолет, практически пустые счета, деньги с которых утекли предприимчивым сервисным службам Айтелы, и экипаж, которому, несмотря на усталость, не терпелось свести воедино все те версии, которые к вечеру вышли в топ обсуждений.

– Никто не возражает против экспериментальной кухни? – спросил Блохин, как только капитан дал команду всем отдыхать.

Рэд неопределенно пожал плечами, и вся компания набилась к Виктору в каюту. Кроме него на эксперименты с молекулярными синтезаторами «Моники» никто не решался. Но пытливый ум бортинженера не мог смириться со стандартным меню бортовых линий питания. Ароматное варево Блохин не без гордости обозвал лагманом, и поскольку комсостав понятия не имел, что это такое, а на вкус оно было лучше, чем на вид, спорить никто не стал. Стрэйк поставил на стол бутылку коньяка, которую захватил из бара. Серж скорчил недовольную гримасу и ушел на кухню варить себе кофе. Рэд выпил вместе со всеми, по телу разлилось вязкое тепло, как будто медицинская система бахнула ему противоперегрузочный коктейль в желудок вместо вен, и смесь медленно всасывалась в кровь. Он прикрыл глаза. Полисегментные экраны рубки брызнули битыми пикселями. Ударом гравитационной волны смело атмосферу Летиции. Градиент неба, о котором говорила Шейла, порвало чернотой, расколовшей темнеющий ультрамарин высотных слоев.

– Подвисаешь, капитан? – тихо спросил Виктор и тронул его за плечо.

Это был явно не первый вопрос, с которым к нему обращались. Рэд отрицательно качнул головой, поставил на стол пустой стакан, который держал в руках, и прислушался к разговору. Обсуждение было бурным. Возбуждение перешагнуло за грань нормальной человеческой усталости и не давало людям спокойно разойтись по каютам и лечь спать. А казалось бы… Одна недопитая бутылка коньяка на пятерых взрослых мужчин. Ну, хорошо, на четверых. Штурман не в счет, хотя это как раз тот случай, про который говорят «лучше бы пил». Все равно не тот размах для командного состава «Моники». Тут на всех, начиная с командира экипажа, пробы ставить некуда.

– …допустим, я поверил, что после слияния нейтронных звезд образовался спонтанный тоннель из Гамма-радиуса удаленности в Бету, – говорил Стрэйк. – Секторы, в которых вся эта срань господня творится, лежат по маршруту Айтела – Летиция – «Гравистар» – Кластер. Плюс-минус. Но почему нас с «Пасификом» по одним и тем же червоточинам протащило в разные стороны, кто-нибудь может мне объяснить?

– Есть второй источник энергии, – предположил Виктор. – Бак с «Гравистара» считал одно из астрономических событий в Бета-радиусе результатом прорыва волны через подпространство. Допустим, из Кластера жахнуло не в пустоту, а по голубому гиганту или в двойную звезду класса Айтелы. В результате на другом конце червоточины зажегся встречный факел. Контрольные интерферометры Беты записали всплеск…

– Э, нет! Слишком просто, – перебил Кейт. – Здесь бы весь сектор разнесло, если бы такие монстры схлестнулись.

– А монстры до сих пор на местах, – парировал Виктор. – Догорают, излучают и плавят материю после слияния, им еще неизвестно сколько лет этим заниматься, причем по обе стороны спонтанного тоннеля. Итак, вопрос энергообеспечения снимается, но возникает другой… Сколько их? Как думаете, сколько объектов попало под удар из Кластера и с тех пор сбрасывает в подпространство часть энергии… Что, если мы имеем не трубку о двух факелах на концах, а разветвленную сеть тоннелей?

– Шокирующая гипотеза, профессор. Прощай, навигация! – усмехнулся Кейт и церемонно чокнулся с Виктором.

Серж вернулся с кухни с чашкой кофе и уселся наискосок от капитана.

– Рэд, объясни мне, почему мы живы, – попросил он, пропуская мимо ушей спорные теории, которые наперебой ринулись выдвигать Кейт с Виктором.

– Сейчас наши инженеры закончат совещание и все нам объяснят.

– Они еще концепцию не выработали… А ты что обо всем этом думаешь?

– Мне кажется, нас вынесло в некую условную точку компенсации, где поля взаимных ускорений частично уравновесили друг друга. В этой мертвой зоне, как в стоячей воде, мощности БК и ускорителей «Моники» хватило, чтобы выскочить.

– А магистральник тогда почему «на встречной волне» так далеко уехал?

Рэд не нашелся что ответить.

– А в его электронные мозги не пришла мысль глушить ходовую в подпространстве, – сказал Стрэйк и посмотрел на Гардона. – Дури у тягача полно, перегрузки ему не страшны, как нам, вот он и попер, проскакивая все «мертвые зоны».

Кейт отвлекся от разговора с Виктором.

– Моя жена работает в Технологическом, – как бы невзначай сказал он, – и я знаю нескольких физиков оттуда, которые душу дьяволу продадут, чтобы пройти через спонтанный подпространственный тоннель. Капитан, мы хотим грант от Технологического университета Аналога-три на продолжение исследований?

– Нет. Лично я не готов это повторить.

– Почему нет? – спросил Виктор. – Один раз же получилось!

– Ты попробуй заново отыскать туда вход, – предложил Стрэйк.

– И выход, – усмехнулся Гардон.

– Что за пораженческие настроения в пилотажной группе… Серж!

– Что Серж? – улыбнулся штурман.

– Чисто теоретически, ты сможешь рассчитать в пространстве точку входа? – спросил Блохин. – Мы же знаем сектор. Если взять Бака, который вычислил сброс волны в подпространство. И если нормальную научную группу подключить?

– Тебе наши пилоты только что ответили. Не наливайте ему больше. Кейт, дай ему гитару, иначе не успокоится.

Слегка откатив кресло, радист протянул руку к полуоткрытому шкафу, вопросительно взглянул на Виктора и с его молчаливого согласия вытащил гитару за гриф, очистив от остатков противоперегрузочного геля, пленкой налипшего на колках.

– Черт! Нам же никто не поверит, что мы в три дня выскочили из-за внешних маяков на Айтелу! – воскликнул Блохин.

– Вот и не трепись, – посоветовал Стрэйк. – Спой лучше что-нибудь, а мы за тебя выпьем.

Блохин взял инструмент, изобразил недовольную гримасу и ударил по струнам, выбив из них резкий дребезжащий звук, вслед за которым в каюте грянул «Марш космического десанта», насчитывающий в разных вариациях от шести до двадцати пяти куплетов.

Позади нас жаркий ветер,

Радиоактивный дым,

Что наш звездный рейдер встретит

За барьером световым?

Ад кромешный на планете.

Мы ушли с Земли-один.

Нам звездой надежда светит

За барьером световым.

Мы отважные как черти,

Космос делаем седым,

Не боимся даже смерти

За барьером световым!

Изобразив залихватское «та-да-да-дам», Виктор легонько хлопнул ладонью по деке и прижал струны ладонью.

Джери покрутил головой, но скорее одобрительно. Серж закатил глаза.

– Джери, штурман дело говорит: не наливай ему больше, – ухмыльнулся Кейт.

– А чего сразу «не наливай»? – спросил Блохин. – Не нравится – так и скажите, будет вам высокая поэзия:

На дне реки змеится вечность в золе заката,

Сухое русло в лучах двух солнц все в перекатах.

По перекатам небесный свет бежит, играя.

Течет река из жизни в смерть, времен не зная… –

продекламировал он на манер древнего сказителя, слегка касаясь гитарных струн.

Последний раз Рэд слышал этот отрывок на выпускном вечере со сцены школьного театра. Через несколько часов он остался сиротой, через сутки оказался в наемной армии, где сделал головокружительную карьеру пилота ВКС, которая привела его в тюремную камеру и бесславно закончилась на больничной койке. Горло неожиданно сдавило. Он кашлянул и с усилием проглотил комок.

– Это что еще такое? – поинтересовался Джери.

– Классика, – предположил Серж.

– «Баллада о переселении», – подтвердил Блохин. – Песнь э-э… первая… «Земная», кажется. Черт, не помню, давно учил.

– Третья. «Небесная», – Рэд взял со стола стакан и, не чувствуя вкуса, проглотил коньяк, который ему налили давным-давно.

– О, точно!

– Я пойду, спасибо, Виктор. Сбор в рубке в девять.

– Останься капитан, за тебя еще не выпили, – сказал Джери, не сводя с него пристального взгляда.

– Нет, дальше без меня. Я сутки без перерыва отработал, сплю на ходу.

– Не уважаешь? – вдруг спросил Стрэйк, когда Рэд сделал движение, чтобы встать из-за стола.

Первым, что происходит, смекнул Серж как самый трезвый. Он повременил с язвительным комментарием, который собирался адресовать Стрэйку, переставил полупустую бутылку дальше от капитана и не дал тому ответить:

– Мы недолго, Рэд. Мне тут вообще делать нечего. Подожди немного, вместе пойдем.

– Уснешь – я тебя разбужу, как концерт закончится, – поддержал Блохин, едва не опрокинув стол, нашарил на полках скомканный термоплед и великодушно уронил на капитана.

– Держи.

Рэд выругался, выпутался, собрался вернуть плед на место, но ткань доверчиво грела ему бок и плечо… Напряжение последних суток неожиданно спало, накатила апатия. В груди растекался холод и запоздалый страх, гоняя по телу неприятную дрожь. После порции спиртного в ушах шумело, каюта плыла перед глазами. И лишняя ссора со Стрэйком, с которым они вместе выводили корабль из бездны, была совсем ни к чему. Бездна, кстати, таилась снаружи – ждала подходящего момента, не отпускала, сочилась сквозь переборки, бесшумно вилась вокруг. Рэд вдруг всей кожей ощутил тонкую фольгу обшивки звездолета, отделявшую его от пространства…

– Чего петь будем, капитан? – чуть громче, чем следовало, спросил Виктор.

Рэд вздрогнул.

– Э-эмм… «Молли-магнитосферу», – сказал он первое, что пришло в голову.

– Ищи дурака! В прошлый раз ты грозился разжаловать меня до палубной команды за… как же это ты сказал? Красиво так завернул!

– За скабрезности и отсутствие смысловой нагрузки, – подсказал Серж.

– Вот! Он тоже помнит.

Виктор привстал, благодарно протянул штурману руку через стол, тот улыбнулся и хлопнул его по раскрытой ладони.

– Я погорячился, – рассеянно признал Рэд, плюнул на то, как будет выглядеть в глазах подчиненных, закутался в термоплед, расправляя его непослушными пальцами, и навалился на спинку дивана. Он даже немного удивился тому, как быстро согрелся. Так и в самом деле уснуть недолго.

Кейт незаметно показал Стрэйку большой палец и горячо заспорил с бортинженером насчет репертуара, втянув Сержа, а затем и Гардона в общий разговор.

– Переведу старшего в частную школу, как вернемся, – вздохнул Стрэйк. – Совсем от рук отбился, мать жалуется… Пусть лучше стихи красивые учит, может, человеком вырастет. Вить, так и быть, держи коньяк, спой еще что-нибудь. Рэд, скажи радисту со штурманом, чтоб заткнулись!

Наутро «Моника» приходила в себя после вчерашнего аврала. И надо заметить, за спиной Гардона давно так не шептались. Пилотаж «в режиме бога» и подпространственный переход через полвселенной произвел на команду неизгладимое впечатление. Благопристойные вопросы вслух капитану, конечно, тоже задавали. Но кулуарные легенды, замешанные на суевериях и богатом фольклорном материале космопроходцев, занимали техников куда больше, чем краткие ответы и пояснения, что спонтанный тоннель не является тоннелем в полном смысле этого слова, а значит, имеет полное право течь во все стороны. И вероятность угодить в аномалию есть у любого звездолета в регионе, начиная со злополучного «Пасифик-MT-314».

Все то время, пока Рэд, отбиваясь от вопросов, разглядывал вывороченную лебедку в трюме и сорвавшегося с креплений робота-уборщика, побившего переборки в одном из носовых отсеков, занимала его отнюдь не теория гравитации, не шепотки за спиной и даже не сроки окончания мелкого ремонта, а вопрос, что делать с тягачом.

Дальняя разведка сваливала вину на «Альфар». Значит, платить она не будет, а будет кивать на виновника до тех пор, пока тот не притащит «Пасифик-MT» в ближайший порт и не покроет все издержки, включая плату за информацию о местонахождении этого самого «Пасифика», полученную от звездолета АСП.

С «Альфаром» все обстояло с точностью до наоборот. Тот еще начнет рыть, откуда у капитана Гардона информация. В итоге в лице Ханны Вестланд стороны получат долгожданного козла отпущения, а капитан звездолета АСП, который во все это влез, не получит ничего, кроме обвинений в сговоре с человеком, скрывающимся от правосудия.

Рэд ушел в тренажерку и бухнулся в бассейн, до которого в последнее время у него все не получалось дойти. Но не проплыв и километра, он сдался, выключил водную дорожку, побултыхался в гидромассажных пузырях, прогоняя онемение и тянущую боль в искалеченной ноге, уселся на бортик и выругался вслух. Мало совершить невозможное, его еще надо продать. А ведь если разобраться, они совершили целых две «невозможности» – «Пасифик-MT-314» и спонтанный тоннель. Но если тягач с грузом еще можно кому-то спихнуть, то взбесившееся подпространство, гоняющее материю на сверхсветовых скоростях… Где на него найти покупателя? Рэд поболтал ногами в воде, хлопнул себя по бедру, поднялся и, едва успев переодеться, поспешил обратно в каюту, словно опасаясь, что промедление спугнет смутную догадку, пришедшую на ум, и та обернется химерой.

Просмотр светской хроники был для капитана МНК-17 делом непривычным и требовал предельной концентрации внимания. Новостные ленты пестрели заголовками и многочисленными ссылками, в которых Рэд запутался уже к концу второй страницы. В топ упорно лезли реклама, скандалы, ток-шоу, музыкальные каналы и спортивные сайты.

«…глава “Небесного альянса” – главного спонсора “Большой беты” прибывает на Старленд. Господин Кардаш как член оргкомитета считает своим долгом лично оценить готовность контрольного пункта дистанции к приему зрителей и участников и провести серию деловых встреч…»

«До начала самой опасной и зрелищной гонки в истории осталось два месяца. Первый после долгого перерыва старт самого известного космического ралли приурочен к Дню Мирной Вселенной. Организаторы предполагают, что количество зрителей и участников побьет рекорд, установленный…»

Рэд промотал ленту, поспешно вернул обратно, развернул сообщение о визите Кардаша на Старленд и прочитал от начала до конца. Так вот почему Амалия Дагата явилась на встречу лично. А он все ломал голову, как она так быстро добралась до Окольцованной звезды. Она летела не с Аналогов! Как член оргкомитета она каталась по контрольным пунктам, вела предварительные переговоры, готовила красную ковровую дорожку своему боссу и попутно организовывала тайную разведку маршрутов…

Рэд угадал. Амалию под благовидным предлогом услали из офиса в почетную ссылку. Башни «Небесного альянса», которые в северном полушарии Аналога-2 подпирали небо и были прекрасно видны с орбиты, держали против Амалии глухую оборону. После финиша «Большой беты» господин Кардаш готовился перейти в наступление и отпраздновать в давнем противостоянии нелегкую и славную победу. Соперница, которая дерзнула замахнуться на его место и деньги, растворялась в его тени.

Рэд нашел в Сети фото Амалии и уставился в совиные глазищи.

– Ты любопытна, верно? Тебя какого-то черта понесло знакомиться с межпланетниками из АСП. Ты откопала Лео Лимана, перевернув все камни, под которыми он прятался. Ты любишь звездолеты и космос… Или любишь развлекаться с теми, кто там работает?

Он заглянул в биографию.

«Амалия Дагата – восемнадцатилетняя дочь Витторио Дагата и единственная наследница его состояния приняла участие в “Звездной Альфе” в разряде любительских яхт»… Рэд улыбнулся, словно она лично ответила ему на вопрос, и закрыл страницу.

В рубке «Моники», наматывавшей круги по дальней орбите Айтелы, трудилась бригада технического обеспечения. Негромко играл блюз. Блохин, облаченный в сбрую техконтроля, возился с БК. Кейт с Сержем тестировали ближнюю связь и радары ориентации.

– Всем привет, мы идем на Старленд, старт по готовности, Серж, мне нужен маршрут, – сказал Гардон.

Штурман, которому глубоко врезался в память заход с «золотым поездом», тревожно втянул носом воздух. Кейт озадаченно повел рукой, приглушив звук. Блохин выпал из виртуалки.

– А зачем нам туда, господин капитан?

– Свободный поиск продолжается.

– Ты! Моя! Внутренняя плане-еета,

Улечу я с тобой на край све-е-ета!

Под ноги нам лягут звезды,

Я слизну с твоих щек счастья сле-е-езы… –

выплеснулось из динамиков. БК, не дождавшись внятной команды, понял жест радиста по-своему и переключил станцию.

– «Моника», убери звук. Извини, капитан… Придурки! – вполголоса объявил Кейт Виктору с Сержем, которые схватились за уши и дружно изобразили предсмертные корчи.

– О, все здесь! Это наводит на размышления… Что новенького? – спросил вошедший Стрэйк.

– Идем на Старленд. Я пошел одеваться.

Джери посмотрел на Гардона, который стоял посреди ходовой рубки в футболке и спортивных штанах.

– Мнэ-э… Неожиданно, господин капитан. А с этими что? – Он указал на бортинженера и штурмана, которые упражнялись в остроумии, наперебой предлагая вариации только что услышанного шедевра, из которых строчка «планета минета» была самой целомудренной. На третьем куплете они переключились в индивидуальный режим.

– С этими все в порядке, работоспособны, – заверил его Рэд и двинулся к выходу.

– Легкий акустический удар. Сейчас перезагрузятся, – пояснил Кейт, оглянувшись на давившихся от смеха Сержа и Виктора.

– Эй, техобеспечение… – Стрэйк проводил Гардона взглядом. – Да прекратите ржать, вы, два идиота! Кейт… Кто-нибудь объясните мне, что опять перещелкнуло в голове у нашего капитана? Почему оттуда выпал Старленд?

Серж с Виктором утерли слезы и развели руками. Кейт поднял глаза к потолку.

– Понятно.

Джери прошел к своему месту и запустил предстартовый протокол.

* * *

Звездная система Старленд принадлежала Аналогу-1. Ее колонизация шла полным ходом. На единственной планете земного типа пузырями раздувались защитные купола городов, в атмосфере раскручивались сложносочиненные вихри. Вложенные один в другой, они торчали размытыми волчками, пульсировали и растягивались над полушариями в многокилометровые грязные лохмотья. Над полюсами, где зарылись в грунт конструкции климатехников, в воздушной оболочке уже наметились бело-синие проблески. Но по-настоящему терраформированным пока мог считаться только естественный спутник планеты, превратившийся в местный фешенебельный квартал.

Решение организаторов разместить контрольный пункт «Большой беты» именно здесь было во многом политическим. Старленд Аналога-1 навязчиво демонстрировали журналистам как образец «мирного космоса», где метрополии дружно строят колонии и устраивают спортивные состязания в системе, которую никто и не думал отбирать у проигравшей стороны. О том, какие потери людей и территорий вынудили правительство Аналога-1 расконсервировать неуютный мир, терраформировать его и заселить, информканалы благоразумно умалчивали.

«Снежная орхидея» Амалии стояла в VIP-зоне местного космопорта. Кейт с Гардоном воспользовались позывными звездолета как единственным каналом связи, по которому до Амалии можно было докричаться сквозь толпу высокопоставленных особ и охрану бизнес-элит. Рэд отправил суровому капитану «Снежной орхидеи» короткое и до неприличия фамильярное сообщение. И несмотря на сомнения своего радиста, наотрез отказался менять текст.

«Информация для Амалии Дагата, – гласило послание. – Нашел в пространстве кое-что интересное. Касается нас обоих. Как всегда, готов к диалогу. Рэджинальд Гардон».

«Хозяйка чертовски умна и любопытна, а ты? – мысленно спросил Рэд капитана “Снежной орхидеи”, которого знал только по голосу. – Ты у нас ревностный служака. Наш Джери Стрэйк по сравнению с тобой – парень из “Боев без правил”. И как ревностные служаки относятся к такого рода посланиям? – Рэд, меривший каюту шагами, остановился посередине. – Нет-нет, вопрос должен звучать не так! Какие инструкции она оставила тебе на такой случай – вот что имеет значение».

Приглашение пришло через два часа по защищенному каналу. Разумеется, о возможной посадке звездолета АСП в VIP-зону космопорта речи не шло. «Моника» оставалась на дальних орбитах. Отправляясь на встречу с Амалией Дагата, капитан Гардон чувствовал себя неудачливым суперагентом, который был неимоверно близок к провалу: прибыть одному, планетарный космопорт «Восток-Главный», форма одежды гражданская, оружие не брать, доверенное лицо встретит по такому-то адресу…

На таком-то адресе располагался развлекательный центр, где «доверенные лица» Гардона не просто встретили, но и очень профессионально обыскали, затолкали во флаер, привезли в какую-то полуоткрытую галерею, протащили в лифт и втолкнули в комнату.

– Невероятность наших встреч зашкаливает, Рэджинальд!

Амалия стояла в глубине апартаментов, одетая в длинную тканую хламиду с принтом в виде линялых геометрических фигур, которые неуловимо меняли цвета. В ушах у нее покачивались бриллиантовые многогранники. Это был единственный блестящий аксессуар к ее экстравагантному костюму, напоминавшему дизайнерски изодранный холст.

– Здравствуйте, мисс Дагата. Благодарю за приглашение, ваше доверие много для меня значит.

Из прически Амалии выбивалась тоненькая дерзкая косичка. Точно так же сама Амалия выбивалась из интерьера, где витал цветочный аромат и было слишком много золота на потолке, картин на стенах и тяжелых завитушек на мебели. Рэд скользнул взглядом по паре кресел под старину. На приглашение сесть и проверить, насколько удобны подушки этих сооружений, он особо не рассчитывал.

– Вычурно, – согласилась Амалия, едва проследив направление его взгляда. – Но что-то есть в этой колониальной сказочности, в самом представлении колонистов Аналога-один о богатстве и роскоши. Процент истины, но не вкуса… Так что ты нашел в пространстве, капитан?

– Начнем с того, что вы можете в нем потерять, мисс Дагата.

Амалия расхохоталась ему в лицо. Глаза не смеялись. В них не было ни страха, ни слез, только усталость и пустота. Еще немного, и от самой Амалии останется такая же выхолощенная пустая оболочка, похожая на сушеную вишенку на круглой розетке.

Империя под названием «Небесный альянс» ускользала от нее. Оборона старика Кардаша выдерживала все атаки. Амалия Дагата – единственная, кто за долгие годы существования альянса рискнул сцепиться с Иваром Кардашем в борьбе за власть. Она еще не потерпела поражения. Она балансировала на краю пропасти. По окончании почетной ссылки под названием «подготовка к гонке века» земля уйдет у нее из-под ног…

– У тебя пять минут, Рэджинальд. Итак?

– Главные спонсоры «Большой беты» – это «Альфар», то есть торговый флот, «Небесный альянс», то есть судоверфи и Департамент космоплавания в лице Дальней разведки. Направление через Айтелу и Летицию, как и промежуточный финиш на ТЗС-Гамма-202, вы выбрали не случайно. Первый послевоенный старт «Большой беты» – отличная реклама для региона.

– Ты тратишь мое время! Ближе к делу.

– Хорошо, обойдемся без вводных, – согласился Рэд. – Дальняя разведка скрывает информацию о том, что сектор опасен. Сведения, которые косвенно это подтверждают, их база «Гравистар-11» исправно пересылает в центр, но они игнорируются. «Альфар», чей магистральный тягач пострадал в аномальной зоне сектора, докопался до истины и в курсе того, что происходит, но молчит. Значит, он в доле. У меня все.

Амалия ответила не сразу. Ей понадобилось некоторое время, чтобы переварить информацию, но кроме несколько затянувшегося молчания она ничем не выдала своего удивления.

– Это тот магистральник, о котором я думаю?

– Да, мисс Дагата.

– Хм. Если все обстоит так, как ты говоришь, то почему бы «Альфару» не использовать против Дальней разведки сведения о нестабильности региона и не выторговать компенсацию за потерянный тягач? – спросила она, не сводя с гостя пристального взгляда.

– Тогда вся история выплывет, а огласка им ни к чему. «Альфар» наряду с дальниками здорово вложился в предприятие. Эти двое… Они продолжают «строить на вулкане города и железные дороги», стремясь набить карманы до того, как все начнет взлетать на воздух. Начальная стадия катаклизмов придется на старт «Большой беты». Зачем «Небесному альянсу» становиться спонсором самой кровавой гонки в истории? Остановите ее, мисс Дагата. Перенесите сроки, переложите маршрут от Айтелы или выходите из игры прямо сейчас.

Амалия прошлась по комнате, любуясь мозаичным полом, словно его узоры заслуживали самого пристального изучения, остановилась у стола и развернулась.

– В таких случаях, капитан, на столе обычно появляется пухлая папка с компроматом. – Она выразительно побарабанила пальцами по гладкой столешнице, в которой ее идеальный маникюр отразился цветными лепестками.

– Я понимаю. Мне не хватило грузоподъемности звездолета, чтобы притащить ее сюда.

– Ты не только тратишь мое время, Рэджинальд, ты испытываешь мое терпение!

Еще немного, и она бы топнула ногой. Рэд благоразумно удержался от снисходительной интонации в голосе:

– Альфаровский «Пасифик-MT-314» проволокло по спонтанному тоннелю и выбросило в Гамма-радиусе. Я знаю, где он, и он ваш, мисс Дагата, – со всем барахлом и записями параметров полета. Космопорты мои. Это суть предложения, но вознаграждение, как вы понимаете, приветствуется.

– Кто только не искал этот тягач, Рэджинальд. Кто его только не искал… И кто бы объяснил мне, как я должна все это понимать! Это верхние силы бросили мне подсказочку или Кардаш подослал тебя, чтобы покончить со мной раз и навсегда?

– На месте верхних сил я бы нашел более пристойный вариант, – самокритично признал Рэд.

– Ничего-ничего, ко второй нашей встрече я почти смирилась с их выбором. – Амалия рассеянно заколола в прическу выбившуюся косичку, подошла к одному из массивных кресел и указала гостю на другое. – Садись, Рэджинальд. Пока ты заработал только дополнительное время. Насчет космопортов и вознаграждения не обольщайся. «Гравистар-11» – это что?

– База Дальней разведки, с которой началось изучение Кластера, ближайшего к освоенному пространству. До начала войны «Гравистар» и регистраторы смонтировали в Гамма-радиусе и подключили. «Цепь РАС» проработала в автономном режиме около двадцати лет. А сейчас дальники взялись реанимировать законсервированные объекты и изучать накопленный материл. Сектор Айтела – Летиция – ТЗС-Гамма-202, благодаря разрухе в соседних областях считается очень и очень перспективным…

– И ты единственный из всех знаешь, что это не так!

Гардон вспомнил полуживого киборга с «Гравистара», насильно подключенного к нейросетям базы, и глухую безнадежность в глазах Карла Маршански.

– Я не единственный, но остальных не слушают.

– Звучит не слишком убедительно.

– Поверьте мне на слово, все так и есть.

– Как ты узнал координаты «Пасифика»?

Рэд отрицательно качнул головой, улыбнулся и развел руками:

– Свободный поиск. Это моя работа, мисс Дагата.

Наградой за дерзость капитану послужило секундное замешательство Амалии, которая привыкла получать исчерпывающие ответы на вопросы.

– Наркотик правды? – сказала она тем светским тоном, каким обычно предлагают бурбон.

– Нет, спасибо. И, забегая вперед, от пыточной камеры я тоже предпочел бы отказаться.

Она вздохнула, черты ее лица смягчились, но она так и не улыбнулась в ответ.

– Предположим… Пока только предположим, Рэджинальд, что меня заинтересовало твое предложение. Как ты планируешь буксировать магистральник? Для этого понадобится другой тягач! Как ты провернешь все это без «Альфара»?

Она все-таки еще до конца не верила. Но ей очень хотелось.

– «Пасифик» в рабочем состоянии, мисс Дагата, его груз цел, демпфирующие связки не пострадали. Я перегоню состав своим ходом. Скажем, обратно на Айтелу.

– У тебя есть опыт работы на сверхтяжелых транспортниках?

– У меня есть специалист команды запуска, который не понаслышке знаком с «Пасифик-MT-314». По большому счету мне понадобятся только топливозаправщик, энергоустановки к экран-генераторам и команда встречающих в зоне прибытия.

– В зону прибытия я буду вынуждена пригласить кураторов от СКБ. Не хотелось бы выслушивать обвинения в угоне и тому подобную чушь, – задумчиво сказала Амалия.

Рэд не нашел что возразить, но при упоминании Службы космической безопасности ему в голову пришла одна очень смелая мысль.

– Раз уж речь об СКБ… – сказал он. – Если бы вы порекомендовали уважаемому ведомству не обращать внимания на некоторые просчеты, допущенные двумя специалистами в ходе выполнения служебных обязанностей… Я был бы вам очень признателен, мисс Дагата.

Реакция собеседницы оказалась для него полной неожиданностью.

Амалия встрепенулась, потерла руки и воскликнула:

– Условия? Мне? Ах, какая интрига! М-мм… Я в предвкушении. Жажду подробностей. Кто же это? Наверняка тот самый специалист команды запуска. Он согласился работать за амнистию. И эту амнистию ты выбиваешь ему или ей через меня! Кто же второй? Я, право, теряюсь в догадках… Боже мой, это любовь! Я угадала?

Рэд стоически перенес разыгранный перед ним моноспектакль. В конце концов, Амалия, хоть и была хозяйкой положения, ставила на карту куда больше, чем сам Рэд. В случае неуспеха он терял корабль, который и так ему не принадлежал, и звание, до которого никогда бы не дослужился, если б не Дорвард. Амалия теряла корпорацию «Небесный альянс» и жизнь, которую ей посвятила. Она имела право на небольшую истерику.

Выслушав краткие пояснения, касающиеся нелегкой доли Кристины Маршански и Ханны Вестланд, она наградила собеседника долгим взглядом.

– Так и быть, капитан. Считай, ты выкупил своих девочек. Они обошлись тебе ровно в ту сумму вознаграждения, которую ты собирался запросить. Ну-ну, не смотри на меня так! Если бы не прелестная история с одним самонадеянным штурманом, мне не пришло бы это в голову, но как мы недавно выяснили, кое-кто запросто расстается с деньгами, обменивая их на неудачников. Грех не воспользоваться твоей маленькой слабостью!

Сова, которая улыбается змеиной улыбкой, – то еще зрелище. Рэд прикусил язык, чтобы не поддаться игривому тону собеседницы и не ляпнуть в ответ что-нибудь непростительное.

– Как здоровье Лео Лимана? – сухо поинтересовался он.

– Увы, бедняга скончался во время транспортировки в госпиталь, большая утрата для всей команды… Ах, да! Космопорты твои, капитан. Так и быть, я не стану портить тебе карьеру. Пока.

– Спасибо, мисс Дагата.

– Для тебя, мой дорогой, просто Амалия. Ненавижу все эти мисс-мэм-госпожа и прочую архаику! И вот еще что… Простому топливозаправщику не хватит ресурса, с тобой пойдет тяжелый транспортник «Ирис». Передай на «Орхидею» координаты и время старта миссии и уточненный перечень того, что тебе потребуется для подготовки к старту.

– Да, мисс Дагата.

Она сморщила нос. Кажется, она и в самом деле не любила это обращение. Рэд распрощался и вышел за дверь.

– Оливер! – сказала Амалия. – Раскопайте мне все на этого парня. И если хоть одна ниточка протянется от него к Кардашу, считайте, что в меня вселилась злая фея, и прячьтесь. Потому что, во-первых, я буду крайне разочарована, а во-вторых… немножечко мертва.

Глава 13. Новая жизнь

Не сказать, что «Монике» сказочно повезло с попутным грузом, но скромного заработка все же хватило на аренду нормального причала на ТЗС-Гамма-202. В ожидании транспортника Амалии Рэд первым делом нарушил обещание не шататься по станции в одиночку, данное начальнику местной охраны, и отправился в бар к Тощему Томми.

Рэд прошел прямиком к стойке и поздоровался. Кривошеий бармен приветственно хрюкнул и выложил на стойку пушку. Сам-то он в силу обретенной философии глубоко презирал индивидуальные средства защиты, но сокровища бара за его спиной затянуло мерцающим зеркалом бронестекла, их он приготовился защищать любой ценой. Вышибалы-официанты заметно напряглись.

– Транспорт подорожал, – буднично заметил Томми, точно был знаком с Гардоном тысячу лет и последние пятьсот тот регулярно сваливал из его заведения через сортир.

– Парковка тоже.

– Время такое, капитан.

– Времена не выбирают.

– Что верно, то верно, но при твоем участии они слишком быстро меняются. Еще совсем недавно я приличным людям отстегивал, и вот на тебе – копы. Стыд, а не крыша.

– Я просто ищу кое-кого, – успокоил его Рэд. – Дэзи Стаут.

Бармен меланхолично указал рукой в глубину зала.

– У нее хороший удар левой.

Рэд счел своим долгом оплатить предостережение и полученный вектор движения. Он по-джентльменски предложил бармену выпить за свое здоровье и провел кредиткой по терминалу. Томми вздохнул, небрежно обмахнул бластер салфеткой, которой битый час тер один и тот же бокал, и убрал ствол с глаз долой. Последнее время ему все предлагали деньги. АСПшный капитан, с приходом которого в прошлый раз в кабаке началось неописуемое веселье, а на станции – передел сфер влияния, своим благопристойным поведением похоронил последнюю надежду.

Капитан Дэзи Стаут, ни слова не говоря, запустила в Гардона стаканом. Рэд легко уклонился, не сбавляя шаг. За его плечом раздался звонкий хлопок, хохот и грязная ругань.

– Привет.

Пьяная в стельку Дэзи ответила неприличным жестом.

– Мне нужна Ханна.

– Ты скотина, Рэджинальд! – заявила Дэзи.

– И побыстрее.

– Ты смотри, во что превратился… – Она громко икнула и отвернулась. – Ма-альчик сероглазый, я влюбилась сра-азу! – заорала она, стукнув кулаком по столу и перекрывая гул голосов и невнятное буханье, которое в заведении Тощего Томми заменяло фоновую музыку.

Вероятно, это был сарказм. У Гардона возникло серьезное подозрение, что Дэзи пыталась воспроизвести один из куплетов того шедевра, припев которого чуть не вывел из строя командный состав «Моники». Серж с Виктором до вечера сочиняли стишки на прилипчивый мотивчик, доводя Стрэйка до белого каления.

– Дэзи, ты позарилась на кусок пирога, который не сможешь проглотить, – тихо сказал Рэд, силясь разглядеть слабые проблески сознания сквозь поволоку в ее глазах. – Пойдем со мной, надо поговорить.

Она вцепилась в столешницу обеими руками.

– Иди в жопу! Кидай кого-нибудь другого! С меня хватит.

Не тратя времени на дальнейшие уговоры, Рэд схватил капитана «Лающей кошки» под мышки и с грохотом выволок из-за стола. Защитничков набралось полкабака. Местная публика возмутилась, заревела и повскакивала с мест.

Тощий бармен за стойкой приподнял бровь. Но Дэзи ему все испортила.

– Кто полезет в капитанские разборки, тому я первая рожу начищу! – объявила она, расчувствовавшись от всеобщего внимания. – Ну-ка, давай, Рэджи, у тебя же пушка что надо! Жахни в потолок, чтоб искры в глазах, сигналки заорали и ф-фонарики…

Рэд воспользовался замешательством защитников, в чьих услугах, как выяснилось, не особо нуждались. Не обращая внимания на отдельные угрозы и выкрики, он потащил Дэзи к выходу, вынуждая ее перебирать ногами.

– А-а, видали? Не хочет стрелять. Ув-ва-жа-ет… – громко комментировала Дэзи. Она извернулась, дыхнула перегаром, смачно чмокнула его в шею и смахнула слезу. – Братик… В-воевали вместе.

Рэд вывалился с ней в коридор. А следом скользнула неведомо откуда взявшаяся тень Мэта.

– Что, съел? – спросила довольная Дэзи и расхохоталась.

Рэд прислонил ее к стене и отпустил. За бластер он не хватался. Костлявый Мэт стоял, перегораживая выход. Бесцветные глазки уставились на чужого капитана.

– Сваливайте со станции, – тихо сказал Гардон, больше обращаясь к этому странному типу, чем к Дэзи. – Поболтайтесь в пространстве, пока все не утихнет.

Мэт сделал крохотный шажок вперед.

– Стой, стой… Он в самом деле знает, что говорит… – пролепетала Дэзи. – Гардон, ты нашел его?! Магистральник?! Тс-с… – Она вовремя заткнула себе рот ладонью, и вместо «магистральник» у нее получилось невнятное «ма-ва-ва-вак». – Он нашел… С ним звезды шептались! Я сама слышала… Мэ-эт! Собирай всех, мы сваливаем!

Дэзи даже немножко протрезвела. Сваливать от неприятностей ей было не впервой, это у нее сидело на подкорке.

– Ханна! – напомнил Гардон обоим. – Я заберу ее на «Монику». Пока она с вами – вы под угрозой.

Дэзи мучительно наморщила лоб, дожидаясь, пока в ее нетрезвом мозгу слова Гардона запустят обратную логическую цепочку от слова «сваливаем» до сочетания «Ханна-угроза».

– Точно! Пш-шли… – скомандовала она, наконец. – Ручонки убрал, Рэджи! Не смей меня лапать… Богомерзкое создание. Испортил мне гребаную репутацию! Что люди подумают!

Она хихикнула и снова громко икнула. Все-таки она здорово набралась.

– Не бойся, ты здесь всем растрезвонила, что мы родственники, – усмехнулся Гардон.

* * *

Каменная Королева не успела.

Точнее, Рэд сжульничал, срезав путь через спонтанный тоннель, и обеспечил спасательной экспедиции запас времени, против которого скорость планеты в тридцать восемь километров в секунду оказалась бессильна. Даже с учетом того, что за «Моникой» шел тяжелый транспортник «Небесного альянса», который тормозил процессию, звездолеты прибыли к Магистральной в относительный штиль. Каменной Королеве ничего не оставалось, как зловеще расти на обзорных экранах, сверкать лысыми полушариями и грозить чужакам россыпью локационных отметок в точках Лагранжа.

Гардон и капитан «Ириса» приняли угрозу к сведению. Для ускорения работ они объединили усилия, Рэд отдал в распоряжение Ханны свою бригаду техобеспечения в лице Сержа, Кейта и Виктора. Кроме них на борт «Пасифика» поднялись начальник инженерной службы и первый штурман «Ириса», и к концу дня БК тягача вышел из спячки и с минимальным отклонением отмахал на симуляторе тестовый маршрут.

Преодолеть дистанцию до Айтелы или Старленда одним сверхсветовым прыжком тягачу было не под силу. Максимум, на что хватало ресурса его ускорителей, – это окрестности ТЗС. Но на ТЗС-Гамма-202 располагался координационный узел Дальней разведки, и Амалия Дагата выдала на этот счет очень жесткие инструкции. Она отнюдь не собиралась безвозмездно возвращать дальникам золотой поезд и делать за них всю работу. В качестве пункта назначения она выбрала окрестности Летиции.

Капитан «Ириса» получил от хозяйки на этот счет прямой недвусмысленный приказ. Рэд, который не был связан с ней официальными обязательствами, при желании мог бы поспорить относительно конечной точки маршрута, но, на его взгляд, Амалия предложила наилучший вариант.

Летиция – обжитая планетная система, расположенная у самой границы Бета-радиуса удаленности, – стояла заключительным пунктом поездки главы «Небесного альянса». Кроме господина Ивара Кардаша туда прибывали представители Департамента космоплавания и целая свора политиков, которые слетались на журналистскую шумиху вокруг «Большой беты», как мотыльки на свет. Все, что будет сказано на Летиции, на Аналогах услышат. Для громких заявлений, которые должны прозвучать на весь освоенный космос, лучшего места не найти.

Единственное, чем Летиция не нравилась участникам спасательной экспедиции, это загруженностью транспортного узла, из-за чего точку выхода магистральника пришлось выносить далеко за пределы системы. Так что эффектного прибытия грузового состава из подпространства прямо пред светлые очи местных диспетчеров и высоких гостей не ожидалось. Но в том, что его прибытие, пусть и за пределами разрешенных орбит, не останется незамеченным, Рэд не сомневался.

На обратном пути «Ирис» отпустил быстроходную «Монику», и звездолеты отправились к месту назначения каждый своей дорогой. Ханне Вестланд Рэд любезно разблокировал кресло второго пилота. Пока «Моника» получала телеметрию с разгонявшегося «Пасифика», Ханна не существовала в реале. Растворившись в сводках параметров, она разгонялась с «Пасификом», пробивала с ним магистраль и, наверное, молилась бы вместе с ним, если бы тягач умел молиться. Только когда «Пасифик-MT-314» в расчетное время исчез с радаров ближней локации, она, кажется, начала дышать.

– Все в порядке, – сказал ей Гардон, который сел за штурвал на старте. – Вспомогательная команда Амалии его найдет и дотащит до внешних орбит Летиции, затем они подождут, пока подтянутся официальные лица… Мы сейчас пойдем налегке. Обещаю, вы успеете к самому интересному!

Ханна вздрогнула и оторвалась от созерцания пустоты на обзорном экране, где еще несколько минут назад тягач взрывал пространство заработавшими ускорителями.

– Эй, капитан, а что, если – в спонтанный тоннель и обогнать магистральник? – спросил Виктор.

– Джери, я занят, будь так добр, брось в него чем-нибудь тяжелым, – попросил Рэд.

– Ребята, если у нас все получится… – тихо сказала Ханна и провела ладонями по щекам.

– Все получится, – подтвердил Рэд.

– Вам проставляться, Ханна, готовьтесь, – улыбнулся ей Виктор. – Наш капитан предпочитает джин, штурман – мягкие игрушки, остальные не привередничают.

– Джери, нашел что-нибудь тяжелое? Бросай, – предложил Серж.

Ханна слабо улыбнулась.

– Вот идиоты, – вздохнул Кейт, подошел, помог ей отстегнуться и обесточить пульт второго пилота.

В космопорте Летиции Рэд с рук на руки сдал Ханну расторопным парням из охраны Амалии. Информационный фон вокруг грядущего скандала постепенно закипал, однако что именно будет в заявлении Амалии Дагата, которое та сделает на ближайшей пресс-конференции, журналисты могли только предполагать. Пресс-служба «Небесного альянса» ситуацию не комментировала, чем еще больше подогревала интерес. Высокие гости прибывали. «Пасифик-MT-314», с выключенными двигателями, маяками и габаритами несся к транспортному узлу. Информационное пространство полнилось слухами. Космическое пространство вокруг Летиции – звездолетами.

Рэд вышел из космопорта на автопарковку. В разгар дня, забитая светом, она представляла собой довольно заурядное зрелище. Короткой ночью, которую ненадолго пускали на землю два местных светила, тут было намного красивее.

Шейла помахала ему рукой. Она распустила волосы и приоделась к встрече. На ней был расстегнутый летний пидажачок, майка на тонких бретельках, усыпанная синими цветами, и летящая юбка, открывавшая загорелые ноги в белых босоножках.

– У меня не так много времени, – предупредил Рэд с таким неподдельно глубоким вздохом сожаления, что Шейла засмеялась и выскользнула из его объятий. Ветер трепал белоснежный лен ее волос.

– Жаль, – сказала она. – У нас обновляется авиапарк, Дилан обещал тебе хорошую скидку.

– В следующий раз, когда я буду побогаче и посвободнее, – заверил ее Рэд. – Сегодня не могу. Разве что мы поищем что-нибудь вблизи космопорта?

– Я нам уже все нашла!

Фея-из-облаков-угадывающая-желания взяла его за руку.

– Пойдем?

Рэд легонько сжал ее ладонь и зашагал рядом.

– Шелли, хочешь добрый совет…

– Не есть на ночь сладкое?

– Как только вернешься домой, продай «Горизонту-Овер» вашу старую площадку за ту цену, какую они предложат. Не торгуйся. Бери деньги и немедленно уезжай! И ни в коем случае не пользуйся планетарной банковской системой, только «Транс-галакт» или «Бета-Юниверсум».

– Э-э… Куда мне уезжать?! На север? Зачем? – растерянно спросила Шейла.

– Нет, не на север. Я имел в виду вообще с Летиции. Направление становится непопулярным.

– Рэд, о чем ты говоришь? – Она немного отстранилась. – Какое направление?

– Айтела – Летиция – ТЗС. Мне звезды нашептали, что ты должна отсюда сбежать. И как можно скорее. Сделай, как я сказал, Шелли. Только тсс… никому не говори! Это наш с тобой маленький секрет. – Рэд заговорщически подмигнул своей фее и поцеловал ее в висок. – Ты же умеешь хранить секреты?

– Рэджинальд, ты… точно ненормальный!

Но звездный капитан заразил ее своей убежденностью. И тревогой. Она остановилась, подняла голову и взглянула вверх, словно из-за завесы цветных облаков и плавного перехода оттенков кто-то мог подсказать ей, какая беда грозит планете, как правильно поступить и стоит ли верить этому парню, сошедшему с небес.

– Совсем никому не говорить? – переспросила Шейла. – А Дилану?

– Ну, разве что Дилану. Только после того, как оформишь сделку.

В небо по примеру своей спутницы Рэд не смотрел. После пилотирования на вирт-контроле свет резал ему глаза, горные вершины двоились, и было ему совсем не до цветовых градиентов и местных красот. Стоило купить в космопорте темные очки, как это часто делали космолетчики, но Рэд слишком спешил.

– Так что ты нам присмотрела? – шепнул он в ушко, оконтуренное прозрачными стразами, приобнял девушку за талию и, прижимаясь бедром к ее бедру, недвусмысленно скользнул рукой ниже.

Озадаченная Шейла кивнула в сторону неказистого двухэтажного здания мотеля. Машин в этой части материка было традиционно немного, и в отличие от переполненных гостиниц космопорта в мотеле всегда имелись свободные номера. При учете, что Рэд звонил практически с орбиты и почти не дал ей времени на подготовку, Шейла отыскала не самый плохой вариант.

Рэд опять опоздал на собственный корабль. «Моника» ушла под погрузку в орбитальный терминал Северного космопорта, и капитан гонялся за ней на катере вокруг Летиции. Виктор с Сержем наперебой комментировали этот со всех точек зрения выдающийся перелет, совершаемый в околопланетном пространстве, и делали ставки на время прибытия. Стрэйк очень выразительно молчал. Кейт, который мониторил новостные сайты и репортажи «Галактики», отвлекся, только чтобы сообщить капитану, что того снова оштрафовали. На сей раз за нарушение малым бортовым звездолетом зоны безопасности орбитального терминала.

Казалось, жизнь вошла в привычную колею. Экипаж был сыт дальним космосом по горло. Рэд развернул «Монику» в сторону обжитого пространства. Им даже удалось кое-что заработать по пути с Летиции. Заявление Амалии Дагата застигло их в планетарном космопорте колонии Аналога-3.

Новостные ленты взорвались. Мисс Дагата пока не произносила имен, ссылаясь на плотную работу со Службой космической безопасности в расследовании инцидента с исчезновением магистрального тягача, но аккуратно намекала на угрозы в секторе и на то, что кое-кто из организаторов «Большой беты» был в курсе того, что происходит.

«Большой бетой» скандал, конечно, не ограничился. Разорвавшись на Летиции, информационная бомба пустила по пространству гигантскую ударную волну. Журналисты сорвались с цепи как кровавые псы. Неизвестно, насколько успела подготовиться к этому урагану сама Амалия Дагата, но представители Службы космической безопасности по сравнению с ней выглядели бледно. Они еще не получили от своего ведомства четких указаний, какой версии придерживаться и кого назначать виновным. Повторяя заученные фразы, они обещали во всем разобраться.

Кадры шедшего к Летиции «Пасифика», у которого вдруг заработали тормозные двигатели, позывные и сигнальные огни, передали все СМИ. В следующем выпуске новостей ситуацию были вынуждены комментировать не только представители СКБ, спонсоры «Большой беты» и лично глава «Небесного альянса» господин Кардаш, но и руководитель пресс-службы Департамента космоплавания и шеф-пилот Дальней разведки. Скандал разгорался со скоростью степного пожара. Амалия Дагата выдерживала паузы, доводившие зрителей до исступления, и скармливала журналистам новые порции информации, касающиеся безопасности полетов в секторе. Ее готовность ставить на карту собственную жизнь и репутацию ради жизни гонщиков, зрителей «Большой беты» и жителей освоенного пространства лучилась с экранов, превращая Амалию в божественную заступницу человечества.

Рейтинги АИ «Галактика», специализировавшегося на освещении всего, что связано с космоплаванием, взлетели до небес. В горячий сезон разоблачений, связанных с «Большой бетой», у средств массовой информации воспламенялись сайты и падали серверы. Пронырливые репортеры носились за каждым, кто мог иметь хоть какое-то отношение к скандалу, который перекинулся на Аналоги.

Рэд планировал дать команде два дня на отдых. Не так часто «Моника» совершала посадку в космопортах на поверхности планет. Небольшая передышка после разведрейда по окраинам обжитого пространства требовалась всем, от техников до капитана. Но на деле они успели отдохнуть чуть больше суток.

Накануне отдав должное бесхитростным местным развлечениям, которые окончательно залечили душевные раны бортинженера, Рэд с Виктором завтракали в торговой зоне неподалеку от посадочных площадок. Было уже около полудня, когда на всех экранах и информационных порталах началась дикая охота за сенсациями.

Рэд промахнулся локтем мимо стола, запил кофе минералкой и объявил экстренный сбор. Подгулявший экипаж поднимался на борт, как после хорошего сражения, – помятым, но относительно боеспособным.

Когда дело у журналистов дошло до второстепенных фигур, «Моника» с полным трюмом деликатесов ценой в космопорт прибытия шла к очередному пункту назначения. Рэд полюбовался на свою старую фотографию в форме Службы Спасения и попросил Кейта убрать информационное окно с центрального обзорника. Изображение исчезло. Корреспондента, бодро стрекотавшего неизменные «по непроверенным данным», «как нам стало известно» и «имеет ли Ассоциация Свободного Поиска какое-то отношение», Кейт тоже заглушил.

Командный состав подозрительно замолчал и дружно уткнулся в планшеты на своих пультах. Через полчаса кто-то из журналистов нашел фото Гардона в форме Ассоциации, «Монику», точно кинозвезду, показали во всех ракурсах, а еще через полчаса Гардона вызвал шеф-пилот АСП.

Рэд поздоровался с начальством, дважды сказал «да, господин командор», затем еще два раза «да, сэр», отключился и вышел из рубки.

– Наш капитан опять в «свободном падении» или мне показалось? – спросил штурман, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Что такое, Кейт, что он ему сказал? – уточнил Блохин.

– Не знаю.

– Как это ты не знаешь?

– Закрытый канал.

Стрэйк загрузил автопилот и развернул кресло:

– Кейт, не томи, что ему Дорвард наговорил?

– Велел отогнать «Монику» с экипажем на орбиту захоронения и оставить там до тех пор, пока комсостав не прекратит паниковать. – Кейт посмотрел на озадаченные физиономии сослуживцев и улыбнулся. – А вы, парни, что хотели от меня услышать? Подробности переговоров шеф-пилота АСП со своими капитанами? Не выйдет, мне нужна эта работа.

Отчаявшись разговорить радиста, экипаж пребывал в неведении до возвращения Гардона в рубку. Отсутствовал он, к слову, недолго.

– У меня для вас две новости: плохая и очень плохая, – сказал он, прошел вперед и встал спиной к спинке капитанского кресла. – Амалия нам не заплатит. И нас отзывают из свободного поиска. Как разгрузимся, идем на базу АСП, по прибытии всем командным составом отправляемся к Дорварду.

– А что так мрачно, Рэд? – поинтересовался Блохин. – Некоторые экипажи всю жизнь в АСП работают и на приватную беседу не попадают, а мы двух сезонов не отлетали. Предлагаю отметить!

– Нечего отмечать, Виктор. Сейчас «Альфар», «Небесный альянс» и руководство ДР сцепятся между собой. «Небесному альянсу» Амалия заранее обеспечила выигрышную позицию. Остальные с привлечением Департамента и СКБ будут искать виновных. Не факт, что мы не попадем под раздачу…

Он развернул документы, которые держал в руках.

– У меня здесь два рапорта об увольнении. Джери, ты еще полгода назад подавал. Серж, добавь, как у Стрэйка, пункт о несогласии с действиями капитана. – Он вручил рапорты первому пилоту и штурману. – Предлагаю специалисту узла связи и бортинженеру тоже подготовиться и написать. Кейт, ты сам что-нибудь придумай про необоснованные требования к радиомаскировке. Виктор, не забудь отметить, что на борту нет судового врача. Насчет даты надо подумать, чтобы выглядело правдоподобно.

– Ну, ты уж совсем, капитан… – сказал Блохин в наступившей тишине и посмотрел на первого пилота, точно хотел заручиться его поддержкой, прежде чем продолжить.

– Чему нас учит эта ситуация, ребятки, – вздохнул Стрэйк, повертев бумагу в руках. – Решили увольняться – увольняйтесь, нечего эпистолярной херней страдать. Для сомневающихся – вон, полная база психологов.

Он подмигнул просветлевшему лицом Виктору и скормил рапорт утилизатору.

– У меня нет разногласий с командиром экипажа. Мне ничего противозаконного не приказывали, писать нечего, – пожал плечами Кейт.

Совсем некстати Гардону вспомнилась Дэзи Стаут. Сейчас он бы нашел, что сказать ей в ответ. И про слетанный экипаж, и про то, как укатался без второго пилота до состояния провал-будильник-за-штурвал. Какие тут, к черту, сны и воспоминания! Какая звездная пыль… Даже сухой закон на борту, который так позабавил команду Дэзи, как ни странно, почти соблюдается. Почти. Но если сравнивать с тем, что было, результат что надо. И какого-то черта все так глупо закончилось.

– Капитан, ты уверен, что Дорвард вызывает нас для показательной порки? – спросил Серж.

– А для чего еще?

– Ты рейтинги Департамента смотрел?

– Какие рейтинги?

– Мы уже час как в «Топ-100» гражданского космофлота. Техники ставки делают, поднимемся в двадцатку до конца рейда или нет.

– Нет, не смотрел.

Серж аккуратно сложил рапорт и убрал в нагрудный карман.

– Я это пока у себя подержу. Чтобы кое-кто сгоряча не подписал и Дорварду не выложил. А то вы все зарабатывать поедете по тарифам первой рейтинговой десятки, а я как дурак останусь.

– Ну… если так… – сказал Рэд и обвел глазами команду. – Кейт, давай попутный груз в Альфу поищем, техникам платить нечем… Точно все услышали, что денег нет и не будет и все понимают, что скормить нас СКБ Дорварду раз плюнуть?

– Угу, – сказал Стрэйк и развернул кресло обратно к пульту. – «Моника», отмена режима автоматического следования, управление на первого пилота, виртуальный контроль.

– Деньги есть, кто-то бы их брать не брезговал, – сказал штурман и подошел к капитану. – Удели мне минуту своего драгоценного времени. Не пожалеешь. Садись.

Рэд скривился как от зубной боли, но Серж упрямо дождался, пока капитан займет свое место, и встал у него за плечом.

– Кейт, загрузи Гардону на пульт коммерческую сеть. Листай, капитан… Стоп. Вот это. «Контейнерный груз, доставка в Орбитальный космопорт системы Аналогов». Нам вроде подходит?

– Да, нормально, – вяло подтвердил Рэд.

– Мы успеем разгрузиться на Орбитальном перед базой АСП?

– Если поторопимся, скорее да…

– Значит, жми «готов», чтобы заказчик тебя увидел, и «отказ».

Рэд посмотрел, как запрыгали строчки, пополняя список транспортных звездолетов, готовых взяться за работу без всяких выкрутасов.

– Джери, повиси немного на маршевых, будь добр, – продолжал Серж. – Кейт, мы еще онлайн?

– Да.

– Отлично. Ждем. Рэд, не выходи из системы.

Запрос от заказчика вернулся через несколько минут, сумма гонорара удвоилась.

– Магия, капитан?

Серж включил инком в индивидуальный режим.

«Рэд, чем ты думаешь?.. Ты нашел магистральник, который только ленивый не искал, и перегнал его в целости и сохранности из того региона, откуда ни один звездолет без поломок не возвращался. А многие не возвращались совсем. Твое имя во всех таблоидах. “Моника” в Альфе попадет в объективы всех камер, которые только есть у информканалов и зевак. Отправить с нами груз – это рейс престижа плюс бесплатная реклама. Лепи логотип на контейнер, труби на весь космос, кто у тебя в перевозчиках, и считай прибыль… Мы до хрена дорого стоим! И теперь это знает не только Пол Дорвард. После того, как выплывет история с “Гравистаром”, можно будет в “Коммерческую сеть” вообще не выходить. Заказы посыплются тебе напрямую, отбиваться устанешь».

Штурман ухмыльнулся и вышел из индивидуального режима связи:

– Вот так это работает.

– Спасибо, Серж, – с чувством сказал Рэд, – я учту. Поехали, Джери. Все очень зыбко, конечно, но если мы опоздаем к шеф-пилоту на прием из-за попутного груза, мы точно всем экипажем рапорты напишем. Виктор, зайди ко мне в каюту, как освободишься.

– Да, сэр, – обронил бортинженер. Как будто всю жизнь обращался к своему капитану только так и никак иначе.

Виктор пришел через час.

– Помнишь, мы с тобой забирали Кристину с ТЗС? – сказал Рэд, не дожидаясь вопросов.

– Ну да.

– Хочу закончить тот разговор. Проходи.

Рэд встал из-за стола, где спешно наводил порядок в документах перед встречей с шефом, и прошелся по каюте.

Предположив, что речь пойдет о сердечных делах и возможном увольнении, Виктор изобразил кривую ухмылочку.

– Расслабься, капитан. Антидепрессанты не понадобились, как видишь, все сами выкарабкались. Как ты говоришь, я с вами.

– Садись, – сказал Гардон.

Он был предельно собран. От взгляда веяло холодом. Виктор изумленно приподнял бровь и предпочел остаться на ногах.

– Если ты о Кристине…

– Я не о Кристине.

Рэд подошел к сейфу, щелкнул замком, взял с полки информдиск и протянул Виктору.

– Здесь то, о чем ты спрашивал. Не скачивай в бортовую сеть. Скопируй себе на случай, если Дорвард нас не разгонит и мы еще куда-нибудь полетим.

Виктор взял информдиск, все-таки сел в кресло и запустил визуализацию. С ладони вспорхнули прозрачные лепестки медицинского досье. Рэд присел на краешек стола, достал зажигалку и потянулся за пачкой Star wind. Несколько минут он молча курил.

– Значит, после ранения допуска к работам в космосе у тебя нет, – негромко сказал Блохин, пробежав глазами строчки медицинских заключений и пролистав архивы с обследованиями, которые еще предстояло изучить в более подходящей обстановке.

– Нет, – подтвердил Рэд. – В медотсеке «Моники» фальшивка. Как и в моем удостоверении.

Сквозь струйки дыма, поднимавшиеся вверх от почти истлевшей сигареты, он пронаблюдал, как Блохин задержался на странице «Психолого-психиатрическая экспертиза», промотал документ до конца и выключил диск.

Вопросов в голове у бортинженера вертелось десятка два, но глядя, как Рэд стискивает зубы после каждого ответа и выталкивает из себя слова, он свел список к минимуму:

– Дорвард знает?

– Да. Это поводок. Я тебе этого не говорил, ты ничего не видел. Диска не существует.

– Я вас понял, господин капитан.

– Да брось…

– Сам научил.

Виктор помолчал.

– Рэд, там в конце программа реабилитации расписана, ты ее хоть раз открывал?

Капитан что-то невнятно промычал в ответ насчет заумности изложения, вытряхнул из пачки вторую сигарету подряд и посмотрел на нее, словно раздумывая, не засунуть ли обратно.

– Я тебе переведу основные моменты и лично вручу адаптированную версию.

– Иди к черту!

Рэд все-таки закурил, но взгляд его немного потеплел и металла в голосе поубавилось.

– Я тебе рассказал не потому что… В общем, я подумал, кто-то из экипажа должен знать, а не просто догадываться.

– То есть это такая страховка для команды? – уточнил Виктор.

– Вроде того… Дерьмовый разговор! Не люблю эту тему, – признался Рэд. – Выпьем?

– Перед встречей с шефом АСП? – Виктор убрал информдиск в нагрудный карман. – Тогда мы точно никуда не полетим, Дорвард тебе этого не простит.

Из командного состава «Моники» шеф-пилот АСП знал лично только капитана и помощника. Во время короткого приветствия и представления он с интересом осмотрел стоящий навытяжку экипаж.

– А где ваш второй пилот, капитан Гардон? Опаздывает?

– Уволился с испытательного срока, господин командор.

– Если мне не изменяет память, пилотажная группа на МНК-17 состоит из трех человек минимум. При наличии сменного экипажа общее количество пилотов шесть. И ты, Рэджинальд, хочешь мне сказать, что ушел в поиск вдвоем со Стрэйком?

– Да, сэр.

– То есть нарушил регламент Ассоциации и правила безопасности полетов.

– Да, сэр.

– Для тебя их не существует?

– Виноват, господин командор. Мы с первым пилотом Стрэйком вынужденно совмещали обязанности отсутствующего члена экипажа. Пилотажная группа будет полностью укомплектована в ближайшее время.

Дорвард вопросительно посмотрел на Стрэйка. Тот с невозмутимым видом извлек из кармана информдиск и развернул изображение.

– Второй пилот Эдвард Гетт, господин командор. Кандидатура согласована с капитаном и нашим HR-отделом. В настоящее время он находится в учебном центре АСП. Если разрешите сократить ему программу переподготовки, готовы хоть завтра взять на борт.

«Это еще кто?!» – чуть не ляпнул Рэд вслух и уставился на голографическое изображение светловолосого парня. Он совсем забыл о том, что просил Джери разыскать пилота с испытательного полигона. Судя по тому, как ухмыльнулся Пол Дорвард, до конца скрыть эмоции капитану «Моники» не удалось.

– Ну, хорошо. Будем считать, что со вторым пилотом мы разобрались и на самоуправство некоторых капитанов мне никто не жаловался, – подытожил Дорвард. – Теперь я хочу знать следующее: откуда ты приволок этот чертов магистральник, Рэджинальд, где нашел для него команду запуска, при чем тут Амалия Дагата и «Небесный альянс» и почему СКБ срочно перепроверяет данные Дальней разведки о безопасности полетов в секторе.

– А… сколько у меня времени, господин командор?

– Начинай, капитан, не беспокойся, я послежу за временем, – заверил его шеф.

Единственное, о чем Рэд умолчал в своем рапорте, – это история со штурманом и яхтой Лео Лимана. Насчет «Даркспейса» он решил не врать. «Лающую кошку» упомянул как звездолет, который шел с ними до «Гравистара» в качестве корабля сопровождения и спасательной шлюпки. Наверняка какие-то мелкие нестыковки не ускользнули от внимания командора, но он не стал придираться. Версия ему понравилась. Оставшееся время они обкатывали ее для журналистов, СКБ и Департамента космоплавания.

«Моника» застряла на базе АСП почти на неделю, к радости Кейта и Стрэйка, которые воспользовались вынужденным отпуском и улетели домой.

Гардона стаскали в Департамент, затем его три часа пытал полковник, курирующий Ассоциацию от СКБ, потом была большая пресс-конференция, к которой Рэд накануне весь вечер учил слова под бдительным присмотром пресс-секретаря АСП. На этом вроде бы закончились все мероприятия, требующие непосредственного участия капитана «Моники», но Дорвард медлил с разрешением на старт.

В конце концов шеф-пилот вызвал Гардона еще раз. Как и все космические станции, АСП жила по времени корабельного стандарта. Часы в приемной показывали двадцать двадцать, задержавшаяся секретарша была хороша как никогда и нетерпеливо поправляла прическу, а на столе у Дорварда стояла бутылка коньяка и прозрачная тарелка с тонкими лимонными ломтиками.

– Добрый вечер, господин командор, – полувопросительно сказал Рэд, притормозив в дверях. Он подумал, что опоздал или шеф решил перенести встречу.

– А, это ты. Проходи, Рэджинальд! Знаешь… Когда я забрал тебя от Пайнтера, дал корабль, позволил набрать команду и сказал «удиви меня», я немного не то имел в виду. Тебе не следовало исполнять мое напутствие как прямой приказ. Не надо понимать слова руководителя так буквально. Выпьешь, капитан?

– Нет, спасибо.

– В прошлый раз ты не отказался.

– В прошлый раз речь шла о назначении, которое нельзя не отметить, господин командор, а сейчас я надеюсь получить разрешение на вылет. До конца свободного поиска у нас еще больше двух месяцев.

– Неплохо. Быстро учишься, – снисходительно заметил Дорвард, закинул ногу на ногу и налил себе коньяка. – Слишком много вокруг тебя сейчас шума, Рэджинальд, чтобы я отпустил тебя вытворять в пространстве все, что заблагорассудится. – Он пригубил коньяк и поиграл бокалом. – Что ты стоишь? Садись, послушай, чем займешься в ближайшее время. Идея принадлежит Амалии Дагата, но я согласен – это сейчас единственный приемлемый вариант. Оргкомитет «Большой беты» спешно перекладывает маршрут от Айтелы в Гамма-радиус удаленности. «Небесный альянс» не доверяет торговому флоту, пока тот не разберется с ситуацией вокруг «Альфар-Магистраль». СКБ за «Альфар» взялась всерьез, региональные офисы ДР тоже трясут. Амалии нужны звездолеты, чтобы перекинуть оборудование, которое уже распределено по маршруту. Расценки АСП ее не очень устраивают, но она выжимает дополнительное финансирование из Департамента, потому как его подразделения сплошь замазаны в произошедшем. У нас с мисс Дагата был длинный разговор, и я склоняюсь к мысли, что это – взаимовыгодное сотрудничество.

– АСП будет официальным перевозчиком «Большой беты»? – недоверчиво спросил Гардон.

– Одним из.

– Но насколько я представляю, у команд есть собственные средства доставки. Яхты, запчасти, технические специалисты, менеджеры… Их же раньше кто-то возил!

– Инфраструктура гонки – это не только звездолеты-участники, грузовики и запчасти. Впрочем, у тебя будет возможность изучить кухню изнутри. Не забудь поделиться впечатлениями.

– Сэр?

– «Небесный альянс» арендует «Монику». С капитаном и командой, естественно. Ни о ком другом Амалия Дагата, которая отодвинула старика Кардаша на задворки, слышать не хочет. Кстати, Рэд… Все ли ты мне рассказал?

– Кроме того, что наши с Амалией симпатии взаимны, господин командор.

– Ну-ну, – хмыкнул Дорвард и допил коньяк. – Готов поверить. Ты, друг мой, у нее с языка не сходишь! Она собирает о тебе информацию из всех возможных источников. Так что будь готов к неудобным вопросам… А поговорим мы вот о чем. Теперь все носятся с безопасностью пилотов и зрителей, это – новый тренд, в свете последних событий он стал чертовски популярен. Ты пойдешь по измененному маршруту, чтобы организаторы и общественность убедились, что к любой его точке есть доступ «техничек» и аварийных служб. То есть это – пассажирский рейс. Список пассажиров предоставит «Небесный альянс». Дополнительно возьмешь на борт восьмерых стюардов и все, что им понадобится для работы. Если к тому времени, как вы закончите тестовый проход до финиша и обратно, в секторе ТЗС – Летиция останется что перевозить, Амалия тебя этим тоже озадачит. Естественно, ты соглашаешься.

– А контракт или…

– Или. Я не закончил.

– Извините, господин командор.

– На сегодняшний день торговый флот открещивается от «Альфара» и рвется не упустить возможность присосаться к деньгам, но пока изменение маршрута «Большой беты» – это совместный проект руководства Департамента, «Небесного альянса» и АСП. Так что рейд, в который ты отправляешься, – не совсем свободный поиск. До его окончания твои полномочия как капитана ограничены. Ты не имеешь права подписывать ни один документ, на котором не стоит моя подпись. И с этой минуты без второго пилота на борту я запрещаю тебе даже маневровые двигатели запускать! Все ясно?

– Да, господин командор.

Рэд дернулся было к выходу, сообразил, что его еще не отпускали, и остался сидеть.

– Не торопись, Рэджинальд. Еще некоторое время уйдет на согласования, так что твой вылет на Айтелу не сегодня. Но я настоятельно не рекомендую шумно отмечать назначение в «Млечном пути».

– Да, сэр.

– Проинструктируй команду, что любое высказывание, которое противоречит тому, что публично говорил их капитан, будет расцениваться как клевета и соответствующим образом наказываться.

– Да я проинструктировал! – сказал Рэд, почувствовав себя школьником в кабинете директора.

– А почему у нас вся база проросла сплетнями как инопланетной заразой? В ассортименте: таинственные деформации агрегатов звездолета, женщины на борту, заговоры от торпед, шепот звезд и мгновенные перемещения звездолетов в пространстве. Сейчас журналисты пережуют «Гравистар», доклюют систему наблюдений Бета-радиуса и возьмутся за слухи и мифологию. Уверен, что отобьешься? – усмехнулся командор.

– Я с этим разберусь, господин командор.

Пол Дорвард вздохнул, посмотрел на него, как на безнадежно больного ребенка, и налил себе еще коньяка.

– Ничего ты с этим уже не сделаешь, Рэд, – расслабленно сообщил он. – Собери техперсонал, запри на «Монике», пусть к отлету готовятся. Командный состав еще раз предупреди, чтобы не шлялись по кабакам. Постепенно само утихнет, у нас здесь еще не такое рассказывали. Вот теперь все, можешь идти… Ах, да!

Рэд обернулся в дверях.

– Счет проверь. Вам премия упала за «Небесный альянс». Для АСП – это крупный заказчик. И «Большая бета» – перспективный проект. Я решил, что вы заслужили агентские.

– Спасибо, господин командор.

* * *

Главный офис Дальней разведки встретил Кристину детекторами на входе, деловой суетой, запахами кофе и корицы, которые проникали в холл из ближайшего кафе, видовыми окнами в пол и широкими простенками, скрывавшими шахты скоростных лифтов.

Кристина подтвердила прибытие в электронной системе отдела трудоустройства и уселась на широкую банкетку в зале ожидания. До собеседования, на которое ее пригласили, оставалось около пятнадцати минут. До отлета Карла Маршански – около получаса.

Кристина механически повернула голову, посмотрела на информационную панель и объемные цифры часов, положила руки на колени и подумала, что похожа сейчас на сломанную куклу. Что-то сломалось у нее внутри так глубоко и безнадежно, что из этой бездонной пропасти несколько дней назад родилось только одно слово – «нет». После этого Кристина вообще не разговаривала. Голосовой контакт в ней, наверное, тоже поломался.

Карл говорил, что Кристина сама этого хотела – космос для двоих, длительный контракт, край Вселенной. Она кивала. Карл сказал, что им страшно повезло, что в его случае руководство ограничилось строгим выговором и «ссылкой», а Кристине в СКБ задали всего три вопроса: является ли она сотрудником «Гравистара-11» – ответ «да», была ли она в отпуске во время описываемых событий – ответ «да», и как вернулась на базу «Гравистар» – ответ «на звездолете АСП МНК-17 “Моника”». После того, как она произнесла: «АСП, МНК-17 “Моника”», ей сказали: «Спасибо, вы можете идти» и любезно проводили до дверей.

Карла и Бака увезли на Аналог-2, она за них переживала, поехала следом. Когда Карла все-таки выставили скорее жертвой, чем соучастником, она искренне за него обрадовалась. Ему дали год условно и отправили все за те же внешние маяки, только без жалованья и с подпиской о невыезде до истечения срока наказания. Существенная экономия для офиса ДР, который потратился на куда более крупные судебные издержки.

Когда Карл сказал: «Поехали со мной, начнем все с начала», Кристина ответила «нет» и подала на развод. Карл кричал, что не понимает. Сломанная кукла Кристина молчала. Родители прислали ей видео – большое и теплое послание со словами поддержки, звали к себе. Кристина ответила: «Спасибо, я тоже вас люблю» – и загрузила документы в отдел трудоустройства Дальней разведки.

– Сегодня групповой этап собеседования. Экспедиционный звездолет «Атлант», длительность рейдов от двух лет, – напомнила девушка на входе, которую Кристина приняла за секретаря и которая на самом деле оказалась психологом первого этапа отбора.

– Мне подходит, – подтвердила Кристина.

Вообще-то она собиралась молча кивнуть, вспомнила, что несколько суток не разговаривала, и ее охватила легкая паника при мысли о том, как она будет отвечать на вопросы на собеседовании. Нечто, жившее внутри Кристины на самом дне разлома, то самое нечто, которое сказало за нее «нет» Карлу, вдруг полезло наружу, разрывая кукольный пластик. Кристина быстро пролистала документы и пробежала глазами регалии командного состава, пока душечка-пихолог проверяла ее анкету.

– В каком разделе вы оставляли заявление: обеспечение полета или научная группа?

– Научная группа.

– У вас есть летная подготовка, Кристина?

– Да, шаттл.

– Почему вы не отметили, что вы – пилот?

«Потому что я не пилот. Шаттл-полуавтомат – детская игрушка, а моя летная подготовка – пустотелый ноль в вакууме. Я видела настоящих пилотов и настоящие корабли!» – чуть не сказала Кристина. Но собеседница все меньше походила на душечку и все больше на следователя СКБ, который внимательно следит, как ведет себя подследственный, отвечая на вопросы. Кристина вежливо объяснила, что первый раз заполняла бланк, и извинилась за возможные ошибки.

– Да, действительно, вы упустили несколько пунктов. Отметьте, пожалуйста, вот здесь: индивидуальные проекты или работа в команде. И у вас не указаны сексуальные предпочтения. На «Атланте» смешанный экипаж, будьте добры, это тоже отметьте.

Конечно, не указаны. Мертвая кукла Кристина, которая два дня назад заполняла анкету, тыкая в экран поролоновым пальцем, попросту не знала, что написать. Новая Кристина мысленно улыбнулась Сержу и помахала рукой Дэзи Стаут. Серж послал ей воздушный поцелуй. Дэзи шлепнула ее по заднице, как в тот раз, когда они с Камиллой подбирали ей скафандр.

– Извините, я пропустила, – сказала Кристина, наставила кучу экспериментальных галочек напротив строчек «не замужем», «бисексуальна», «отношусь спокойно» и т. д., и т. п. и прошла в конференц-зал, где уже собралось около пятидесяти человек.

– Здравствуйте.

Новая жизнь ответила ей нестройным хором голосов. «Сто семьдесят шесть человек экипажа, это, наверное, сложнее, чем пять, из которых двое все время где-то летают, один – муж и один – безнадежно влюбленный киборг», – подумала Кристина.

– Привет, я Даниэль, – сказал ей носатый парень, рядом с которым она села.

– Кристина.

– Рад знакомству, Кристина, я биолог, а ты?

– Дети, ведите себя прилично, вы не на свадьбе, – шикнула на них женщина средних лет, которая сидела спереди. Обернувшись, она блеснула нашивками медицинской службы и строго посмотрела на Кристину.

– Это тетя Алиса, повелительница медотсека, не бойся ее, она хорошая, я с ней уже летал, – улыбнулся Даниэль.

«Сто семьдесят шесть человек – это определенно сложнее», – решила Кристина и переключила внимание на руководителя научной группы, которого представляла девушка-психолог.

Эпилог

В баре «У Тощего Томми» стоял дым коромыслом. Скучные туристы, требовавшие хорошего обслуживания и вежливого обращения, рассосались в течение нескольких недель. Вместе с ними сгинули пронырливые менеджеры, букмейкеры, монтажники, сооружавшие причалы для гоночных яхт, их капризные жены и прожорливые дети. Им на смену пришла традиционная публика, которая обитала на ТЗС или швартовала здесь свои потрепанные корабли.

Жизнь налаживалась. Во время первой стоящей потасовки Томми так расчувствовался, что напился в стельку и уснул на полу в подсобке, благодаря чему остался жив. Утром уцелевший персонал с удивлением прислушивался к прерывистому шипению и бульканью, доносившимся из-за стойки. Хозяин пел…

Томми проводил отеческим взглядом тело, которое вышибалы проволокли к выходу и вышвырнули за дверь, облокотился на стойку и залюбовался Дэзи Стаут. Под восторженный рев та как раз вскочила на стол и, размахивая бутылкой, что-то кричала ликующим зрителям. В табачном дыму со сладковатым привкусом травки она была прекрасна как валькирия.

Капитан Дэзи Стаут обмывала новый грузовик. То есть грузовик был не новый, а весьма подержанный, но в сравнении с «Лающей кошкой», за которую еще следовало доплатить, чтобы сдать на утилизацию, он выглядел красавцем, только что сошедшим со стапелей.

Дэзи прощалась. Они с Камиллой перебирались поближе к Бета-радиусу удаленности. «У Тощего Томми» собралась куча народу, завсегдатаи мутузили каких-то приблудившихся контрабандистов, музыка орала, посуда билась вдребезги, Дэзи, стоя на столе, пила из горла виски за пилотов и космолетчиков ближнего и дальнего Космоса. Жизнь играла всеми красками радуги… Томми вспомнил парня из АСП, с визита которого в кабаке и на станции началась эпоха криминального возрождения, и налил себе рюмочку.

– Твое здоровье, капитан, как там тебя… Летай, не падай! – сказал он.

Дэзи обернулась и взмахнула бутылкой, словно во всеобщем гвалте она расслышала сиплый шепот бармена, поняла о ком речь и горячо поддержала тост.

Список сокращений

АСП – Ассоциация Свободного Поиска

БК – бортовой компьютер

БС – ближняя связь

ДР – Дальняя разведка

ДС – дальняя связь

ИИ – искусственный интеллект

МБЗ – малый бортовой звездолет

МНК – многоцелевой несущий корабль

МТ – магистральный тягач

РАС – регистратор астрономических событий

СКБ – Служба космической безопасности

ТЗ – транспортный звездолет

ТЗС – торгово-заправочная станция

УИЗ – универсальный исследовательский звездолет

ЯДС – яхта дальнего следования

Content

Людмила Макарова
Космолетчики. Градиент неба

Глава 1. Отложенный старт

Глава 2. Гряда грез

Глава 3. МНК-17 «Моника»

Глава 4. Лоцман

Глава 5. Проклятая станция

Глава 6. Свободный порт

Глава 7. Точка невозврата

Глава 8. Совместный рейд

Глава 9. Дальняя разведка

Глава 10. Пятый регистратор

Глава 11. Каменная Королева

Глава 12. Две невозможности

Глава 13. Новая жизнь

Эпилог

Список сокращений