Людмила Макарова

Близкие звезды

Глава 1

Командный состав

– Я тебя правильно понял? Вот так запросто поднимешься на борт этой твоей аэспэхи хваленой, скажешь: «Покатайте меня, мужики. Что вам стоит?» – и тебя на полгода включат в экипаж? – с усмешкой сказал капитан «Торнадо», сверху вниз глядя на мальчишку-курсанта.

– Да, господин капитан, – ответил Джой, упрямо склонив голову. – Я думаю, у меня есть шанс, сэр.

– Ну ты наглец!

– Возьмете до Файра?

– Да что ты заладил: «Возьмете – не возьмете», – раздраженно пробормотал капитан транспортника. – Заплатишь – поедешь. Как говорится, дело техники. Чудак… Не маши своей тощей кредиткой – не стартовали еще.

Джой послушно убрал кредитку обратно в карман форменной куртки.

– Ты хотя бы с орбитальной станцией свяжись. Чтобы совсем без работы не остаться, когда тебя Гардон на хер пошлет, – посоветовал космолетчик почти сочувственно. – А он пошлет, не сомневайся.

– Значит, возьмете? – с надеждой переспросил курсант.

– Тьфу! Салажня безмозглая. Для тебя, дурака, – полцены. Чтоб на обратную дорогу хватило…

Работать на Департамент космоплавания Рэджинальд не любил. Впрочем, тут он был не оригинален. Ругать обязательный блок работ считалось чуть ли не правилом хорошего тона у капитанов Ассоциации.

Но в этот раз его звездолет придали группе командора Вейса. А Рэд считал, что межпланетному кораблю можно было найти более достойное применение, чем перевалочный пункт на орбите планеты, только что включенной в список «Представляющие интерес с научной точки зрения. Категория „В“. Возможность практического использования уточняется. Юрисдикция Аналога-3. Открытый доступ». «Открытый доступ» смущал больше всего: во вновь открытой планете Файр не особо нуждалась даже та метрополия, за которой эта самая планета числилась. Иначе все работы велись бы специалистами в закрытом режиме, на дальних орбитах выставили бы оцепление, а в сети и по официальным каналам Аналога-3 уже вовсю крутились бы рекламные ролики, зазывающие колонистов в новый мир сразу по окончании климатической трансформации.

И то, что лучший звездолет АСП так легко отдали исследовательской группе Вейса, превратив людей с многолетним опытом работы в пространстве в мальчиков на побегушках, могло означать только одно: шеф-пилот Ассоциации Пол Дорвард неплохо заработал. Или кто-то из капитанов Ассоциации здорово проштрафился перед Аналогом-3, и Рэджинальд со своим экипажем теперь компенсировал неведомый ущерб.

Насчет мальчиков на побегушках Рэд, конечно, преувеличивал. Официально он значился заместителем руководителя работ, то есть вторым человеком после Вейса в районе Файра. Но уже то, что капитан звездолета галактического класса угодил в подчинение к орбитальнику, пусть и в звании командора, Рэджинальда драконило. А Вейс еще подлил масла в огонь, в первый же день заявив, что нужны ему не столько помощники, сколько пилоты, техники и инженеры. У него еще хватило наглости осведомиться, в состоянии ли экипаж «Моники» работать в режиме орбитальной разведки! Словно «Моника» была тяжелым транспортником, и ее пилоты и технический персонал кроме открытого космоса и вакуумных причалов ничего в жизни не видали!

Тут Рэд вздохнул, признал, что «накручивает» себя, и мысленно закрыл тему вечного противостояния межпланетников и орбитальников. Ничего. Два месяца продержались, еще два тоже как-нибудь. Все-таки, рубеж… Но при таком раскладе еще немного – и капитан «Моники» начнет считать дни, оставшиеся до выхода звездолета в открытый космос, делая зарубки на стенах собственной каюты.

Тяжелый транспортник «Торнадо» ушел по расписанию. Звездолет не отклонялся от курса, подпространственные переходы рассчитывались оптимально, график движения соблюдался неукоснительно, а единственный пассажир нервничал как никогда в жизни.

Две недели назад курсант Джой Ив проходил инструктаж по преддипломной практике в Высшей школе космолетчиков.

«Право выбора звездолета и организации для приобретения навыков самостоятельной работы в пространстве – за вами, – говорил шеф-пилот Гаррисон Стар. – Я лишь настоятельно рекомендую вам не принимать скоропалительных решений и опираться на базовый список, предоставленный Департаментом космоплавания. Хочу еще раз напомнить, что в него не входят коммерческие организации».

Не успел командор закончить речь, как Джой решил пренебречь его отеческими наставлениями и попытать счастья ни где-нибудь, а в Ассоциации свободного поиска. Его не пугала перспектива оказаться в тени чужой славы. Джой был молод, уверен в себе и счастлив, что вырвался наконец из-под опеки школьных инструкторов. И его даже подзадоривал тот факт, что капитаны АСП из года в год занимали лидирующие места в рейтинге «Топ 100» гражданского космофлота, уступая только личным пилотам высокопоставленных правительственных чиновников.

Но по мере того, как «Торнадо» оставлял за кормой парсек за парсеком, сомнения все сильнее терзали душу новоиспеченного пилота. Попасть в Ассоциацию даже для профессионала считалось большой удачей. И хотя Ив не собирался отказываться от задуманного, мысли о предстоящем разговоре с командиром экипажа «Моники», технические характеристики которой Джой давно выучил наизусть, наполняли его сердце смутной тревогой.

Курсант Ив выбрал Многоцелевой несущий корабль с индексом семнадцать из внушительного перечня грузопассажирских судов, приписанных к базе АСП. Центрированное расположение рубки; рабочие места капитана, первого и второго пилотов, оборудованные единой системой ВИКОНТ (виртуальный контроль полета); четыре маршевых двигателя, двадцать четыре двигателя направления; вся ходовая часть выведена на штурвал; два малых бортовых звездолета и шесть подпространственных ускорителей.

Управлять скоростным высокотехнологичным красавцем, с именем, ласкающим слух… Мечта Джоя, как две капли воды похожая на чаяния большинства однокурсников, но все же единственная и сокровенная, – совсем рядом, в бета-радиусе удаленности, на банальной круговой орбите. Как никогда близкая к воплощению, она располагалась по одну сторону незримой границы. Советы командора Стара, неписанное правило аэспэшников не связываться со стажерами и здравый смысл охраняли рубеж с другой стороны. На разделительной полосе возвышалась фигура капитана «Моники», которому достаточно было протянуть руку курсанту Джою Иву и проследить, чтобы тот не умер от счастья. Последний пункт оказался самым слабым звеном в оптимистичном плане стажера пройти практику в коммерческой организации.

Капитан Рэджинальд Гардон был личностью незаурядной. И как водится, слухи о нем ходили самые разнообразные. Начав свой путь в космосе в семнадцать лет, он участвовал в локальных войнах Второй Волны и чуть не угодил в штрафное подразделение из-за драки с командиром. Но в этот момент как раз формировалась штурмовая бригада «Атака» ВКС Аналога-2, и вместо штрафбата Рэджинальда перевели туда. В составе бригады он и воевал практически до прекращения боевых действий и расформирования части. Сначала пилотом звездолета техобеспечения, а после переподготовки – истребителя. И диплом пилота гражданского космофлота капитан Гардон якобы получил по протекции шеф-пилота АСП уже в мирное время. Рэджинальду приписывали даже пребывание в тюрьме на планете Зона-77, во время побега с которой его изрешетили так, что он чудом остался жив. Наконец, рассказывали, что капитана «Моники» знают самые дорогие проститутки галактики, его досье в Службе космической безопасности занимает немало места, а шеф Департамента космоплавания здоровается с ним за руку. Именно этого человека Джой, шагая через стыковочные тамбуры «Торнадо», собирался убедить взяться за свое обучение. В настоящее время «Моника» висела на орбите Файра, взяв на себя часть функций многоцелевого орбитального комплекса, пока последний монтировался на соседнем радиусе. Работа, слишком монотонная для экипажа АСП, позволила бы Джою продемонстрировать школьные знания и заслужить признание элиты гражданского космофлота. О свободном поиске Ив боялся даже мечтать, и правильно делал. В командном отсеке МНК-17 суждено было оправдаться самым худшим представлениям о встрече.

– Я не беру стажеров на борт, – коротко сказал капитан, наполовину развернув к нему кресло.

Джою показалось, что серые глаза Гардона метнули ледяные искры, хотя тот говорил совершенно спокойно. Первый пилот, сидевший справа от капитана, вздохнул и задумчиво потер рукой подбородок. Радист удовлетворенно кивнул и отвернулся.

– Но сэр, – в наступившей тишине голос Ива, которому не позволили произнести заранее подготовленную пламенную речь, звучал не очень уверенно, – я не просто стажер. Я курсант группы выпуска. С согласия начальника ВШК нам разрешено…

– Мой звездолет, – перебил его капитан, – приписан к АСП. И насколько я себе представляю, в базовый список космошколы не входит. Поэтому мне откровенно наплевать, что вам наговорил ваш шеф.

– Я решился просить вас о работе на борту без его согласия, господин капитан.

– Ну и молодежь пошла – никакой дисциплины, – проворчал первый пилот.

– «Торнадо» просит разрешения на расстыковку. Основная партия груза для орбитальников Вейса, – сообщил радист. – Что-то быстро они в этот раз разгрузились…

– Отпускай, – сказал Гардон и встретился взглядом с Джоем. – Привет им от меня передай. Таксисты-нелегалы, мать их… Придется переслать тебя к транспортнику на модуле. Не задерживать же звездолет!

– Разрешите остаться на борту и понаблюдать за работой пилотов три дня, которые остаются до отхода «Торнадо» в альфа-радиус, сэр?! – отчаянно выпалил Джой, удивившись собственной смелости.

– Хорошо формулируешь… Слыхал, Джери? – обратился капитан к первому пилоту и уставился на стажера, как будто только сейчас его заметил. – Отличник, что ли?

От взгляда замерзнуть можно было. Ив замерз и молча кивнул. Первый пилот что-то говорил капитану по индивидуальному коммуникатору, так что Джой не мог расслышать. Капитан вытащил сигарету…

«Запрещено параграфом 40, пункт 11 Кодекса космоплавателей», – машинально отметил Джой про себя.

Гардон не спеша прикурил, щелкнув зажигалкой и ответил старпому, пожав плечами. Переговорные устройства с встроенной системой блокировки внешнего звука Джой раньше видел только на кафедре технологий связи.

– Оставайся, – сказал Рэджинальд, выдержав паузу. – Только помни, что моими распоряжениями пренебрегать нельзя. Я не начальник космошколы.

– Да, сэр! – вытянулся Джой.

– На экскурсию по «Монике» у тебя есть десять дней, до следующего транспортника. Скажи спасибо первому пилоту Стрэйку. На большее не рассчитывай.

– Благодарю вас, сэр!

Капитан бросил пачку «Star wind» на пульт и отвернулся. Разговор закончился для Джоя весьма сомнительной победой. Он стоял у центрального пульта управления навытяжку и представления не имел, что делать дальше, пока, на его счастье, в рубку не ввалился еще один член команды. Чтобы окинуть его взглядом целиком Джою пришлось невольно задрать голову. Новое действующее лицо имело бравый вид, бархатный баритон и пшеничные кудри, которые едва ли когда-то стригли по уставу.

– Вынес я вам все пилотируемые модули на отдельный терминал, – загудел вновьприбывший, который совмещал на «Монике» обязанности бортинженера и врача, – с пульта второго пилота можно контролировать. Эдвард вернется – протестируем… А это что? – Он ткнул пальцем в замершего по стойке «смирно» Джоя. – Биоробот?

– Курсант «Вышки», как видишь, – сказал радист. – На практику просится. – Он поджал тонкие губы, пожевал ими и добавил. – Уже почти напросился.

– Мы взяли стажера?! – бортинженер повернулся в сторону капитанского кресла и понизил голос. – Стареем, господа, стареем. Или мои глаза меня обманывают?

– Никто его не брал пока, Виктор, – сказал капитан, не обернувшись. – Эдвард будет через два часа. Я ухожу группу Вейса координировать. С Джеральдом тестируйте.

– Ага. Сам, значит, возник. Пришелец – не иначе. Как звать, курсант?

– Джой Ив, сэр!

– М-да-а… Клинический случай. И транспортник отчалил уже… Ну пойдем, Джой-Ив-сэр, буду демонстрировать тебе образцовое гостеприимство. Комсостав не возражает? Не стоять же ему тут весь день… Капитан? Джери?

– Проваливайте, проваливайте, – проворчал первый пилот. – Без вас спокойнее. Пристрой его куда-нибудь. С пульта второго пилота, говоришь? Сейчас посмотрим.

В коридоре бортинженер бесцеремонно оглядел добычу с головы до ног. Перед ним стоял смуглый худощавый коротко стриженый парень в новенькой форме курсанта группы выпуска.

– М-да, – еще раз повторил здоровяк, но уже не так театрально и гораздо более дружелюбно. – Ну что ж… тоже развлекуха. Раз Рэд тебя сразу не выгнал, добро пожаловать на «Монику». Меня зовут Виктор Блохин. Так и быть, провожу тебя к жилому отсеку технического персонала. В «апартаменты» комсостава тебе еще рановато. Заодно с ребятами познакомишься. Эй! Джой, ты немой?

– Нет, сэр!

– То молчит, то кричит, – хмыкнул бортинженер. – Где живое человеческое общение, которого нам так не хватает в бескрайних просторах Вселенной?

Ив неуверенно улыбнулся в ответ. Как минимум, за двух членов экипажа «Моники» он уже готов был умереть. Из чувства благодарности.

Блохин определил мальчишку в гостевую каюту, поднялся наверх и столкнулся нос к носу с запыхавшимся Эдвардом, почти бегом направлявшимся в рубку. Легкий скафандр облегал его фигуру довольно плотно и даже во внутренних отсеках корабля не выглядел громоздким. И Эдди не стал утруждать себя переодеваниями между рейсами, отбросив назад гермошлем, который сложился на плечах в высокий складчатый воротник. Вообще-то командор Вейс отдал распоряжение всем пилотам работать в полужестких скафандрах, учитывая местную специфику, но у Эдварда, к счастью, был еще и непосредственный начальник, который приказ командора подтвердил, но при этом так скривился, что Эдди в полужестком скафандре работал за два месяца только два раза. Первый, когда вез командора Вейса с недостроенного орбитального комплекса в десантный лагерь на поверхности Файра. А второй – когда забирал его оттуда через сутки.

– Привет, сделал терминал? – пилот замедлил шаг, и мягкий свет, лившийся с потолка рассыпался на отражателях скафандра.

– Сделал, – задумчиво сказал философски настроенный Виктор.

– А что за пожар такой на «Торнадо»? Загеметизировались в пять минут и отвалили уже. Валдис даже в гости не заглянул.

– Ты еще не знаешь?

– Нет, – Эдвард остановился посередине галереи, полукольцом опоясывающей рубку. За спиной пилота с легким шипением захлопнулись двери лифта. Уровнем ниже располагался ангар. Влево отходил коридор, ведущий, как выразился Виктор, в апартаменты командного состава. Другой конец коридора упирался в диафрагмальный люк, преграждавший путь в рубку. Вернее, должен был упираться. Сейчас разведенные лепестки бронированной ирисовой диафрагмы прятались в прорезях переборок, и проход перегораживал только слабо мерцающий силовой щит, закодированный на биопотенциал членов комсостава «Моники». Космолетчики постоянно мотались между бортом своего звездолета, орбитальным комплексом Вейса и десантным лагерем на поверхности Файра, и бесконечное «хлопанье дверями» стало вызывать легкое раздражение уже к концу первой недели работы.

– Валдис Гардону практиканта привез и сваливает, – пояснил радист. Кейт вышагивал по коридору с отрешенным видом, держа руки в карманах рабочего комбинезона, – боится, что он его пошлет.

– Э-э-э… Кто кого? – озадаченно спросил Эдди, который вообще перестал понимать, что происходит.

– Теперь уже Гардон – всех, – уверенно ответил радист.

– Что-то я ничего не понял, Кейт, – пробормотал Эдвард. – Ты меня, часом, не разыгрываешь? Кто на мостике сейчас?

– На мостике сейчас Гардон со Стрэйком обсуждают возможность пребывания на борту МНК-17 стажера, которого Валдис на «Торнадо» привез, – доверчиво сообщил радист, – вдумчиво взвешивают все за и против. Я вот не мешаю. А ты в рубку шел?

– Я? Нет, я к техникам, – подозрительно быстро ответил второй пилот «Моники». – У меня сегодня… свет в кабине планетолета вырубился. Вчера электрику прозванивали, а я в темноте – только панель светится. Я пошел. – Эдвард развернулся к лифту. – Вы мне потом все объясните, ладно? Про «Торнадо», про стажера и из-за чего на самом деле Рэд со Стрэйком разлаялись.

– Не поверил, – вздохнул ему вслед Кейт и взглянул на часы. – Все. Пора возвращаться.

В последующие десять дней практики Джой познакомился со всем экипажем МНК-17 и сделал для себя несколько жизненно важных выводов.

Из сорока двух параграфов Кодекса космоплавателей капитан Гардон признает два: «Оказание помощи по сигналу „SOS“ и „Правила поведения посторонних на борту“.

Радист Кейт Фил не любит стажеров.

Первый пилот Джеральд Стрэйк – болтунов.

Со вторым пилотом Эдвардом Геттом необходимо соблюдать крайнюю осторожность в обсуждении подпространственных перемещений. Конек Эдварда – малые бортовые звездолеты. Техники проговорились, что в открытом космосе Гетт проигрывает в скорости Гардону и Стрэйку и тайно страдает по этому поводу.

В сторону штурмана с необычным именем Серж Сент-Фалль Джой первое время даже взглянуть боялся, чтобы лишний раз не попасть к нему на язык.

Единственным членом комсостава, с кем у Джоя никогда не было проблем в общении, оставался только неизменно дружелюбный Виктор Блохин. Единственным доступным видом работ – дистанционное управление модулями забора проб.

И Джой, которого в первый же день «на пробу» пустили за пульт второго пилота, старательно водил неуклюжего М-8 по поверхности. Стрэйк, контролировавший все остальные модули, бился об заклад с радистом, что аппаратура «Моники» не возьмет станцию «Огни эстрады». В процессе поиска «Огней эстрады» Кейт поймал разговор геологов с поверхности Файра, которые отчаянно бранились в адрес служб обеспечения. Перепалка в эфире достигла апогея, и Джой изо всех сил пытался сосредоточиться на работе среди общего веселья, на которое пока не имел права. Вошедший капитан остановился как раз за спинкой его кресла. Вместо того чтобы делать замечания команде, Гардон бросил хмурый взгляд на стажера и сказал:

– Ив, завтра возьмешь все поверхностные модули. Заваливаешь один – идешь охранять технические уровни, поддерживая в них чистоту и порядок до прихода транспортника. Понятно?

– Да, сэр!

– Ну а пилоты займутся, наконец, своей работой…

Под своей работой понимались челночные грузовые и десантные рейсы на орбитальную базу и поверхность Файра. Файр, искусственным спутником которого временно оказалась «Моника», был планетой вулканов и гор. Скальные террасы, хаотическое нагромождение их осколков, медленно сползавших в кратеры с кипящими озерами лавы, и величественные вершины. Раскаленная магма из недр циркулировала внутри горных хребтов словно кровь в артериях, периодически прорываясь вверх и взрываясь над холмами и пиками ослепительными фейерверками. Раскаленные брызги оседали на близлежащих хребтах, придавая им самые причудливые формы и очертания. Горы на ночной стороне планеты с высоты казались россыпью драгоценных камней, щедро раскрашенных всеми оттенками красного: от темно-рубиновых до ярко оранжевых. После первого полета со Стрэйком в десантный лагерь Файра Джою целую ночь снились огненные фонтаны.

Около девяти вечера к Гардону, заступившему на ночную вахту, заглянул первый пилот «Моники».

– Что ты решил с мальчишкой? – напрямик спросил Стрэйк.

– Ничего, – сознался Гардон. – С навыками дистанционного управления у него все в порядке. Ты ж меня уговаривал его сразу не выгонять…

– Знаешь, я взял его сегодня вторым на планетолете. На последний грузовой заход.

– Угу. И что?

– Нормально. По крайней мере не теряется. А мы зашиваемся, капитан.

– Ты все-таки предлагаешь его оставить?

– Я предлагаю не водить парня за нос, Рэд. Через два дня причаливает транспортник.

– Хорошо. Завтра я сам его возьму. Может и оставлю. С условием, что почетную обязанность делать из него пилота возьмете на себя вы с Эдди.

– Хорошо. Завтра я сам его возьму. Может и оставлю. С условием, что почетную обязанность делать из него пилота возьмете на себя вы с Эдди.

– Сделаем, не впервой, – улыбнулся Стрэйк. Капитан сдержал слово.

Джой чуть дара речи не лишился, когда Рэджинальд неожиданно выбрал его себе в напарники. До сего дня капитан предпочитал стажера не замечать, и Джой по возможности старался не путаться у него под ногами. И когда курсант Ив убедился на собственном опыте, что капитаны АСП не любят стажеров, поблагодарил судьбу за девять незабываемых дней, проведенных на борту МНК-17, и уже начал сочинять более или менее правдоподобную историю о причинах, задержавших начало его настоящей практики, Рэд указал ему на кресло первого пилота катера.

– Заход на орбитальную базу – груз контейнерный. Погрузка автоматическая, без стыковки. Возьмешь на верхнюю консоль, увезешь в северный десантный лагерь, возврат на «Монику». Задача ясна?

– Да, господин капитан, – ответил Джой, нечаянно сел на подлокотник подло развернувшегося пилотского кресла и сполз на сиденье.

– Ты почему в легком скафандре? Приказ руководителя работ тебя не касается?

– Виноват, сэр.

Слава богу, у Джоя хватило ума не сказать: «А вы тоже не в полужестком».

Капитан закрыл забрало гермошлема.

«Ржет надо мной, наверное», – тоскливо подумал Джой.

Все еще улыбаясь, Гардон пристегнулся в кресле второго пилота, демонстративно скрестил руки на груди и, решив, что страху на парня нагнал достаточно, принялся разглядывать медленно удаляющийся борт собственного звездолета. Медленно – не значит плохо. Или значит?

«Монику» сейчас было не узнать ни изнутри, ни снаружи. Незанятыми на борту остались только четыре одноместных люкса, расположенные рядом с каютами командного состава, которые Рэд принципиально не отдал в общее пользование, несмотря на недовольство господина командора. Все двадцать пассажирских кают, половина из которых были двух и трехместными, оккупировали специалисты, прибывшие для работы на орбите и поверхности Файра.

В трехместных временно поселились пилоты-обитальники Вейса – на недостроенном комплексе никак не могли наладить климат-контроль жилых помещений. Гардон представил, что люди сутками не будут вылезать из скафандров, и забрал к себе одно из подразделений в полном составе. В результате из ангара, чтобы запихнуть туда три лишних десантных грузовика, пришлось вывести в космос все орбитальные и планетные модули «Моники», собрав из них настоящую гирлянду. Чаще этими небольшими машинами пользовался технический персонал МНК-17: управление ими не требовало специальной подготовки и контролировалось с центрального пульта несущего звездолета. При желании – и ребенок справился бы. Но теперь, чтобы добраться до нужной машины приходилось пробираться через бесконечный коридор стыковочных тамбуров. А рабочий день начинался с того, что от «гирлянды» отрывалась одна секция за другой.

В ангаре вместо двух штатных бортовых звездолетов стояли сразу пять машин, едва не соприкасаясь бортами. И все равно это не спасало: не поместившиеся грузовики, держась друг за дружку короткими стыковочным «хоботами», утыкались на ночь в буксировочный узел МНК-17, если их экипажи не работали в ночную смену. Все стыковочные узлы в течение рабочего дня были постоянно заняты. На всех наружных захватах (в их гигантских лапах обычно крепился габаритный груз, не помещавшийся во внутренних трюмах «Моники»), выдвинутых на максимум, размещались наполовину смонтированные блоки орбитального комплекса.

«Моника» так обросла чужим железом, что сам капитан едва узнавал собственный корабль под решетчатой шубой недостроенных конструкций, отливающей в свете местного солнца металлическим блеском.

После ночной вахты рабочий день тянулся бесконечно. Рэд зевнул, посмотрел на сидящего рядом стажера, на часы… «Как только у Стрэйка терпения хватает!» – Рэд отобрал у мальчишки штурвал, соврав, что планетарные разведчики просили поторопиться, быстро загрузился и уронил машину в жидкую атмосферу огненной планеты.

Джой поздравил себя с окончанием экскурсии по «Монике» и началом поиска звездолета для прохождения практики согласно базовому списку, но на обратном пути сжалившийся Гардон все-таки вернул стажеру управление капитанским катером со словами:

– Не состыкуешься – лететь тебе завтра в «Вышку» с докладом о проделанной работе. Я серьезно.

И Джой, разумеется, промахнулся.

Над периферийным стыковочным узлом, единственным, остававшимся свободным, нависала ферма орбитального комплекса – очередная почти законченная деталь гигантского конструктора. С другой стороны уже выстраивалась гирлянда из модулей – рабочий день близился к концу. В открытый ангар заходил десантный грузовик орбитальников, а еще один описывал вокруг «Моники» круги, дожидаясь очереди. Ив ощутил острую нехватку воздуха, рванул вперед, чтобы не столкнуться с грузовиком, испугался, что сомнет на такой скорости стыковочное устройство, и принялся отчаянно тормозить. Звездолет развернуло, и он боком прошел в метре от цели. Рэджинальд вздохнул.

– Джой, – негромко сказал он в инком, выйдя из режима общей аудиосвязи, – как ты собираешься работать в пространстве? Надо не на мой капитанский шеврон смотреть в момент маневра, а на рулевое управление. Чем там с вами психологи по четыре года занимаются, не понимаю!

– Разрешите второй заход, сэр?

– Да хоть десятый. Джой развернул машину.

– Эх, выгонит! – сказал Стрэйк, глядя на центральный обзорный экран рубки.

– Не выгонит, – возразил Кейт, – иначе бы уже сам взял управление.

– Жалко. Хороший малыш, покладистый, – ухмыльнулся Блохин, наблюдая за медленно разворачивающимся катером.

– Вить, тут судьба человека решается, а ты… – начал Эдвард. – О, смотри, состыковался! Ну капитан суров. На периферийный стыковочный узел парня загнал!

Через несколько минут в рубке появился Гардон.

– Где юный космопроходец, капитан? – поинтересовался штурман. – Высадил тебя?

– Я заставил его самостоятельно перегнать катер на место.

– Смело, – хмыкнул Серж.

– Экстренный ремонт шлюзов ангара в компетенции старшего техника, – заявил Виктор.

Но в ангар Джой зашел чисто. Гардон официально объявил комсоставу и техническому персоналу, что оставляет его на весь период практики. Только теперь к курсанту начали относиться как к члену экипажа. Конечно, не как к полноправному, но все-таки! Его завалили работой, и дни полетели с головокружительной быстротой. Транспортники причаливали каждую неделю, но Джой успел забыть, что когда-то ждал их появления с единственной мыслью о бесславном возвращении на базу ВШК. После тридцатого самостоятельного полета в десантный лагерь Файра Джой перестал их считать. Сейчас он был уже твердо уверен в правильности своего выбора: ни на одном другом корабле стажеру не доверили бы и десятой части той работы, которую Ив ежедневно выполнял на «Монике».

В тот день Джою предстоял рейс в район гор – полукорон, пользовавшийся среди персонала орбитальной станции и планетарных разведчиков дурной славой. Ходили упорные слухи, что даже опытные исследователи возвращались оттуда в беспамятстве, проплутав не один час. И это – несмотря на наличие радиомаяков и подробных карт района. Реальные события, послужившие источником легенд, уже никто в точности воспроизвести не мог. Зато под вечер, в кают-компании технического отсека не уставали рассказывать о загадочных огненных колоннах и гигантских полупрозрачных шарах, реющих над горами в сумерках. Гардон не хотел ставить Джоя вторым пилотом и отпускать их вдвоем с Эдвардом, но Стрэйк накануне получил травму. Во время разгрузки на Файре с плохо закрепленной стартовой платформы сорвалась одна из опор десантного грузовика. Платформа встала на дыбы, и только чудом никто серьезно не пострадал. Предоставив Стрэйку двое суток отдыха, Рэджинальд второй день без передышки разрывался между обязанностями пилота и администратора.

– В рейс на планетолете Эдвард и Джой.

– Ладно тебе, капитан, – попробовал возразить Стрэйк, самовольно покинувший медицинский отсек. – Сяду вторым, Эдди меня прокатит по старой дружбе. Или Сержа поставь. Где он, кстати? Опять шляется, где попало!

– Нет, на сей раз все по-честному, – вступился за штурмана радист. – Час назад ушел на орбитальном модуле вакуумный монтаж страховать.

– Так бы и сказал: вакуумных монтажниц. Знаем мы, чего он там страхует, – проворчал Стрэйк.

Гардон, всю вторую половину дня отработавший на злополучном десантном грузовике, даже не успел сменить скафандр на летный комбинезон. И с инженерным терминалом орбитальной базы, откуда второй день не мог выбраться погрязший в чужих технических проблемах Виктор Блохин, Рэд связался, все еще стоя посреди рубки.

– Я против кандидатуры Стрэйка, – заявил Виктор в коммуникатор. – С таким количеством синяков и ушибов нечего делать в пилотском кресле. Гони его обратно в медотсек, Рэд. Я скоро буду, посмотрю еще раз. У нас не аврал. Без вас прокатятся.

Вопрос был решен.

– Джой, не вздумай просить у Эдварда управление. Первым пойдешь в другой заход, – предупредил Гардон. – Эдди, не снижайся без необходимости. Съемка, установишь маяки, два зонда – и сразу назад.

– Хорошо, капитан. Я думал, ты не веришь в россказни обслуживающего персонала.

– У вас десять минут до вылета.

Рэд наконец дошел до капитанского кресла «Моники», в роли координатора навел на орбите Файра бледное подобие порядка, и теперь, не отрываясь, смотрел на индикатор слежения. Строго-настрого приказав пилотам не отключаться, он сейчас слушал их голоса. Планетолет почти полз по поверхности планеты – Эдвард был неисправим. Зато за качество установки маяков волноваться не приходилось. Ив и Гетт, впрочем, вели себя идеально: никаких посторонних разговоров. На обзорном экране разворачивался удивительный ландшафт, транслируемый с передней камеры планетолета.

– Эдвард, поднимись. Брюхо царапаешь, – сказал Гардон.

Слова капитана неприятно резанули слух, и отдались в голове Джоя многократным эхом.

– Здесь огненные гейзеры, капитан. Торчат вертикально, прямо из грунта! Сейчас отлажу картинку.

– Я и так вижу, Эдвард. Поднимайся!

– Да, сэр. Мы спускаем туда еще один зонд и уходим.

Слово «уходим» вдруг обрело объем и грязно-коричневый цвет, разрослось до невообразимых размеров и лопнуло, оставив едкий запах горящего пластика…

Стажер с трудом разлепил веки. Гетт метался по кабине с бластером наперевес и, затравленно озираясь, палил в пульт.

Ив судорожно выцарапался из ремней, вскочил и закричал, глядя, как прицельный зайчик весело заскакал в его сторону по искореженной стене, когда Эдвард развернулся, не выпуская оружия из рук.

Джой подавил желание снова забраться в кресло и спрятаться за спинкой. Это было все, что он смог сделать осознанно.

Тело вдруг напружинилось, перегруппировалось и приготовилось к прыжку. Еще ничего не соображая, Джой рефлекторно рванул вперед, словно к спарринг-партнеру в спортзале «Вышки», и одним ударом сбил Гетта с ног. Трясущимися руками стажер подобрал бластер, перекинул его ремень через шею и метнулся к аптечке, бросив взгляд на пульт. Планетолет валился в трещину, бог знает откуда взявшуюся посреди равнины. Большая часть аппаратуры имела повреждения. Отбросив аптечку, Джой прыгнул в пустое кресло первого пилота, размазав спиной серебристо-черные брызги изоляции.

– Крен сорок шесть градусов, нет стабилизации и маршевой тяги, – ритмично повторял бортовой компьютер.

Ив включил маневровые двигатели в режим зависания – получилось – и снова бросился к Эдварду, с разбегу упав перед ним на колени. Пилот лежал на полу теперь совершенно неподвижно и, кажется, даже не дышал. Джой, как был на четвереньках, так и пополз к аптечке первой помощи, откатившейся к стене.

– Закрепите инжектор на правом плече пациента и загерметизируйте скафандр пострадавшего, – посоветовал мелодичный женский голос, перебив унылые сообщения БК, перечислявшего вышедшие из строя системы. – Внимание. Идет диагностика и коррекция функций.

Щелкнул инжектор, Эдвард шевельнулся и затих. Пол планетолета опять пришел в движение, динамик зашипел в ухо разъяренной кошкой, взвыл и затрещал. Джой, державшийся за подлокотник, чуть не разжал пальцы от неожиданности. Это травмированный бортовой компьютер наконец предоставил ему канал экстренной связи с несущим кораблем.

– «Моника»… – шепотом позвал Джой, стоя на коленях, – помогите мне…

Шуршащий в динамиках белый шум лучше любого индикатора демонстрировал отсутствие связи как таковой.

«Капитан… Рэд, мы же падаем!» – отчаянно крикнул стажер, обняв спинку своего кресла. Вслух или про себя – уже не имело значения.

Как ни странно – это помогло. Ив перестал метаться и застегнул на шее замки гермошлема. Он с трудом перебрался на место Эдварда. «Ох ты! Я ниже нулевого уровня. Двадцать метров… Черт!» Какая-то сила тащила его вниз, в каменный колодец. Скалы, мерзко взвизгивая, скрежетали по обшивке звездолета, оставшегося без защитного поля. Джой запустил маршевые двигатели по аварийной цепи.

Собственно, он должен был сделать это сразу же. Его этому учили. Сначала – спасать корабль, затем – разбираться с теми, кто еще жив на его борту. Его четыре года учили этому на теоретических занятиях, неустанно моделировали нештатные ситуации на тренажерах и ставили высшие баллы, когда он лихо боролся за герметичность и ходовую часть своего псевдозвездолета, не дрогнув и не оборачиваясь на однокурсников, изображавших агонию.

Планетолет замер и неуверенно пошел вверх. Выла сирена утечки кислорода, и что-то жалобно скреблось по металлической шкуре корабля, просясь на борт. Подача изображения накрылась сразу же. Стажер мог ориентироваться только по радарам. Они обозначили вертикальный разлом и нечто, постоянно трансформирующееся на его дне. Там, где кроме магмы, ничего не могло шевелиться. Идентификатор объектов настойчиво предлагал дополнить локационную картину видеорядом для верификации объекта.

– Семь метров до поверхности… шесть… пять… четыре…

– Вверх, – шептал Джой. До трансформации на дне трещины ему не было никакого дела. Ив не хотел работать в пространстве. Он жалел, что выбрал профессию пилота космофлота, к которой, как выяснилось, оказался полностью непригоден. Он почти сломался, намертво вцепившись в рифленый изгиб штурвала. Он хотел наверх.

– Ноль.

Планетолет бросило вбок. Стажер мысленно поблагодарил своих наставников за то, что они вбили ему в голову привычку всегда пристегиваться в кресле пилота. Сколов край скалы и помяв борт, корабль понесся над равниной. И только тогда Джой сообразил, что это буксировка и он спасен. Про Эдварда он забыл.

«Атмосферная стыковка есть наиболее сложная операция по соединению двух и более звездолетов…» – бестолково крутилась в памяти фраза из учебника. Над люком загорелся зеленый треугольник, Джой по инструкции выключил двигатели, и корабли тотчас сели на поверхность Файра, неуклюже накренившись.

Ив, словно впервые, увидел развороченный пульт, с которого стекала кремовая пена, скапливаясь на полу коричневатыми испаряющимися лужицами. Сам он тоже был весь мокрый, обессиленный, оглушенный. И единственным звуком в наступившей тишине был звук отъехавшего в сторону люка. Капитан выпрыгнул из шлюза, но Ив даже не попытался подняться ему навстречу.

– Джой, – очень медленно проговорил Гардон, – пожалуйста, поставь оружие на предохранитель.

Джой вздрогнул и сообразил, что у него на шее все еще болтается бластер Гетта. Он торопливо выполнил приказ, вскочил и забросил лучемет за спину.

– Сэр! Вард сейчас без сознания… Я не знаю, что произошло. Но я…

Рэд убрал руку от кобуры на бедре и жестом остановил Джоя, уже приготовившегося начать длинный и путанный рассказ.

– Давай перетащим его в катер. Там есть медицинский бокс-автомат. Закончим с Эдвардом – представишь рапорт в развернутом виде, – сказал капитан. – Бери за ноги.

У Джоя возникло ощущение, что он вывозился, играя в песочнице. И взрослые теперь справедливо требуют объяснений: каким образом за полчаса их милый, благовоспитанный и сообразительный мальчик превратился в страшилище, умудрился испачкать штаны и сломать все новые игрушки. Ив, при всем желании, не смог бы сейчас связно рассказать о случившемся даже родной матери. Несколько минут они молчали. Рэд уселся в кресло первого пилота катера и никаких наводящих вопросов задавать не собирался. Он даже забрало гермошлема не открыл. Джой вздохнул.

– Сэр, мы шли над долиной. Я на какое-то время потерял сознание… увидел, что Гетт мечется по кабине с бластером наперевес и мне… – стажер запнулся, – пришлось его ударить, чтобы он не разнес пульт… Нас потащило в пропасть. Я хотел выбраться на маневровых, затем вроде бы услышал приказ запустить маршевые. Получилось только по аварийной цепи. И потом я не сразу сообразил, что включен энергетический захват.

– Поработал сегодня первым пилотом? Что ж… боевое крещение.

Джою показалось, что Рэджинальд говорит с издевкой. И неуместная ирония вызвала в нем горячую волну обиды. Джой вдруг разозлился на весь свет: на себя, на Гардона, на проклятое нечто на дне пропасти, из-за которого он выглядел сейчас полным идиотом. Хорошо, если Рэд поверил, что Гетт свихнулся первым. Бластер в итоге оказался в руках стажера! Иву хотелось кричать о том, что здесь, всего в нескольких километрах, притаился неведомый враг, а Гардон, рассевшийся в кресле первого пилота, даже не пытается что-либо предпринять!

– Возвращаемся, Джой, – сказал Рэд. – Ты как? Готов?

– Д-да, господин капитан.

– Ну и хорошо. Пристегнись. «Моника», это Гардон. Мы идем в стыковке. К шлюзу Блохина с носилками. Заложите в систему орбитального оповещения запрет на вход в район западных полукольцевых гор.

Капитанский катер приподнялся над поверхностью планеты, все выше задирая нос пристыкованного планетолета, наконец оторвал от поверхности пострадавшую машину и боком потащил над холмистой равниной, дымящейся испарениями вулканических газов.

На десяти тысячах метров у Гардона заломило в висках с такой силой, что к горлу подкатила тошнота.

– Сэр, вы ничего не чувствуете?

Рэд молча расстегнул кобуру на бедре. Сквозь опущенное забрало гермошлема он не мог видеть, как расширились зрачки его юного напарника.

– Джой, – через силу сказал капитан, протягивая оружие рукоятью вперед, – возьми-ка пока себе. «Моника»! Слышите меня? Кейт?

Ив тихо охнул. Рэд поднял голову. Над ним красовался огненный шар. Даже не шар, а какая-то безобразная кочковатая голова, вся в оранжевых сполохах. Посредине имелась неправильной формы щель. Вместо шеи торчал внушительный букет щупалец, различных по длине и диаметру, тоже ослепительно полыхающих. Вдобавок шар имел очень напоминавший нимб ободок серого цвета, пронизанный красным и розовым свечением, слепившим глаза.

– Господи… – выдохнул Рэд, глядя, как это что-то или кто-то заполняет собой весь экран. Ив закрыл глаза и отвернулся.

Первым очнулся Гардон.

– Джой, черт возьми! – заорал он, стряхивая с себя ощущение липкой скованности. – Разворот с учетом сцепки! Наведение на цель. Не спать!

Окрик капитана вернул стажера к действительности. Он схватился за штурвал, Гардон за систему наведения. И началось… Тварь, оказавшаяся потрясающе маневренной, металась перед ними, не выпуская из атмосферы. Плазменные носовые пушки капитанского катера причиняли ей массу неудобств – и только. После очередного попадания щупальца вздрагивали и снова тянулись к кораблям. Рэд проклинал себя за то, что не заменил стандартное вооружение своих малых бортовых звездолетов на аннигиляционное и ругался как сапожник.

– А еще говорят, что в космосе нет чудес! Только физико-химические реакции и биологические объекты. Вас так учили, Джой?

– Примерно…

– Не вались на прицел!.. И что это, по-твоему, реакция или объект?

– Не знаю, сэр!

– Джой, – вдруг сказал Рэд, озаренный внезапной идеей, – держи штурвал! Не давай щупальцам опутать стабилизаторы. Подставляй планетолет, пусть за него цепляются. Не бойся, я сейчас вернусь.

Гардон скатился по стыковочному тамбуру. Раз не имело смысла стрелять по огню огнем, следовало включить систему внешнего охлаждения, которой были снабжены все малые транспортные средства на Файре по личному приказу руководителя работ командора Вейса. Тогда Рэд страшно злился, считая такое переоборудование излишней предосторожностью, задержавшей несколько рейсов исследовательских групп. Сейчас вся надежда была на то, что система сработает, потому что корабли стремительно теряли высоту. На пяти тысячах капитан добился от разбитого бортового компьютера планетолета готовности к запуску программы наружного пожаротушения и выбрался обратно.

– Качественно маневрируешь, малыш. Ничего не скажешь, – еле выговорил он, повалившись на свое место. – Так без командира останешься! Разреши.

На трех тысячах Рэд взял управление, сбросил скребшее по обшивке щупальце на планетолет, позволив зацепиться за его двигательный отсек целой своре более коротких отростков.

– Внимание, малыш! Расстыковка… Разгон!

Взревели двигатели. Планетолет, оставленный в клубке щупалец, был залит холодными пенообразователями, и Рэд, развернув свою машину прямо на вертикали, безжалостно всадил ему в дюзы плазменный разряд. В атмосферу полетели обрывки щупалец и обломки планетолета. Раненая тварь беспорядочно заметалась. В ушах стоял пронзительный высокочастотный вой. Джой валялся в кресле второго пилота и не ответил, когда капитан окликнул его. Рэд вырвался на первый орбитальный уровень, установил режим автовозврата и закрыл глаза.

Учеба в школе Рэджинальду давалась легко. Он частенько витал в облаках, грезил региональным чемпионатом по плаванию, параорбитальными гонками и космическими рейдами. Одновременно. На выпускном вечере наставник сказал ему: «Если вы хотите попасть в космос, милорд, вам придется стать реалистом. Мне бы очень хотелось посмотреть, существует ли для вас такая возможность». И Рэд впервые решил серьезно поговорить с отцом и матерью о собственных перспективах. Родители должны были вернуться еще два дня назад, но рейс задержала Служба космической безопасности.

Он пришел домой, от нечего делать включил новости, увидел список пассажиров, погибших во время теракта на пассажирском лайнере «Радуга», и заглянул в бездну. Рэд снова и снова переключал каналы, затаив дыхание, боясь спугнуть надежду, пока не прослушал сообщение от начала до конца. Но даже тогда – не поверил.

Видеофон сыграл бодрую мелодию, Рэд вздрогнул и машинально ткнул в него пальцем. Звонила двоюродная сестра отца.

– Боже мой, какая трагедия! – защебетала она. – Какая ужасная трагедия. Я все еще не могу придти в себя. Бедный мальчик! Через два дня я, наверное, буду в районе Южного мыса и обязательно к тебе загляну… Ах, как это все ужасно.

Рэд разорвал соединение, но забыл выключить спикерфон.

– Здравствуйте, – проникновенно сказал темный дисплей, – с вами говорит региональный центр психологической поддержки подростков.

Рэд разбил аппарат, выскочил из дома на берегу и, всхлипывая, побежал к морю. Но море не горевало вместе с ним. В блеске раннего утра лазурные волны ласково лизали берег частного пляжа. У причала призывно покачивался дорогущий отцовский катер…

Если бы Рэджинальд не разбил тогда видеофон, если бы побродил по пляжу немного дольше – возможно, его судьба сложилась бы совсем по-другому. Но он вернулся, проскользнул мимо громадного зеркала в гостиной, пугающего своей бездонной пустотой, собрал вещи и ушел, как ему тогда казалось – восстанавливать справедливость. И довольно долго верил, что у него получается. Пока не понял, что оказался одной из пешек в чужой игре без правил.

Рэджинальд не сжигал мосты, вступив в действующую наемную армию. Они сами загорелись, стоило ему появиться в рекрутском пункте, взяв девичью фамилию матери – Гардон – и накинув недостающий год. Войны Второй Волны были в разгаре и к добровольцам особенно не придирались, вбрасывая их, почти не обученных, в эпицентр боевых действий. Посмотрев на красивый разворот плеч, Гардону поверили, и даже определили в десант. В последующие месяцы непрерывных боев он выжил один среди новобранцев части вовсе не потому, что умел выживать лучше других. Откуда ему тогда было взяться, этому умению? Будущего капитана спасло увлечение параорбитальными гонками. После двухнедельной переподготовки его поставили пилотом на десантный модуль. Рэд освоился очень быстро. Сквозь плотный заградительный огонь планетных оборонных комплексов и боевых кораблей он раз за разом проскакивал практически без повреждений. И командир взвода берег его в бою как залог возвращения на несущий звездолет. Стать реалистом оказалось труднее: после того, как их часть сожгла мирное поселение на Эвионе, Рэд дал командиру по зубам прикладом своего «Карата-41».

Малый бортовой звездолет стоял на платформе. Блохин открыл его снаружи ангарным паролем, и в проеме люка появилась его лохматая голова.

– Есть кто живой? – спросил Виктор.

Капитан отбросил ремни и поднялся ему навстречу.

– Займись ими…

Гардон выбрался наружу, пропустил двух техников с носилками и прислонился спиной к обшивке. Мимо под руки провели Джоя. На соседней площадке около готового к старту пилотируемого модуля стоял Стрэйк. Он был в полной экипировке, только гермошлем полужесткого скафандра гармошкой сброшен назад. Старший техник Белтс проверял вновь приведенные в действие стопорные элементы платформы. Первый пилот бросил на капитана неодобрительный взгляд, развернулся, блеснув светоотражателями скафандра, и пошел в раздевалку.

– Тебя Вейс обыскался, – не оборачиваясь, процедил он в коммуникатор скафандра. – Свяжись с ним.

– Спасибо, Джери.

Гардон вспомнил, что перед вылетом сгоряча нахамил Блохину и Стрэйку – теперь неделю будут дуться. Насобирал приключений на свою голову под конец рабочего дня, что и говорить.

В медотсеке Блохин уже сворачивал диагностический комплекс «Сатурн».

– Как они? – спросил капитан.

– Нормально. Выпустил их отсюда минут десять назад. Все равно рабочий график уже сорван. Тут же ринулись в рубку рассказывать о своих подвигах.

– Оба?

– Оба. Ты сам-то как? Ожил или чем помочь?

– Нормально. Как и положено бывалому космопроходцу… Пойдем на мостик сходим. Послушаем, что такого интересного могло случиться с Эдди, если в итоге мы грохнули планетолет.

– Эксплуатационная гибкость оборудования! – Блохин многозначительно поднял палец вверх. – Какой, однако, глубокий смысл ты сегодня вложил в банальное словосочетание, капитан.

– Отстань, без тебя тошно, – отмахнулся Гардон. – Еще раз скажешь перед вылетом: «У нас не аврал» – за шлюз выброшу.

– Ты… – Виктор замялся, – с Эдвардом помягче, ладно? Без всяких там «мастер пилотажа», «не с телеги слез» и всего такого прочего. Парень только из шока вышел. Расстроенный – дальше некуда… Слышишь, Рэд?

Когда капитан и Виктор вошли в рубку, обсуждение случившегося было в полном разгаре. На пульте и под ним стояли полные и пустые банки пива соответственно.

– Простите, сэр, обсуждение стихийно началось в отсутствие капитана, – сказал штурман, – по моей личной просьбе.

– Что-то сегодня слишком много событий происходит стихийно. О чем речь?

Ив вскочил с капитанского кресла, в которое его временно усадили как героя дня, не имевшего своего постоянного места в рубке.

– Что значит молодость! – хмыкнул Серж. – Я бы после такого денечка не встал даже перед Дорвардом.

– Сиди, – подтвердил Рэд, опустившись на место бортинженера.

Блохин только руками развел.

– Эдвард, я тебе сколько раз говорил с запасом высоты летать? Хотя… если дальше упорствовать – и это не спасет. Летать не на чем будет. Слушаю тебя.

Джой счел за лучшее остаться на ногах, Эдвард встал рядом. Кто шел первым пилотом в рейс – тому и докладывать.

– Виноват, сэр, – Гетт прикусил губу. – Орбитальники не зря говорили, что там живет что-то! Скажи, что ты бы ушел, Рэд… когда вот она, разгадка…

– Спорит еще, – заметил Джеральд, поставив на пол пустую банку.

– Я бы ушел, – сказал Гардон.

Просьба Виктора о снисхождении по медицинским показаниям возымела действие, и Рэд заставил себя остановиться на полуслове. Эдвард молчал. На его широких скулах проступил румянец. Реплика капитана, относящаяся, в общем-то, к выполнению приказов, была воспринята им как намек на превосходство. И, возможно, не без причины.

– Что-то, Виктор, у нас «уборщики» не шевелятся совсем, – неожиданно посетовал Стрэйк и катнул жестянку по полу. – Скажи Белтсу. Увлеклись ребятки полетами на модулях, никакого порядка на борту не стало… Что за тварь-то, Эдди?

Банка, позвякивая, докатилась до желтого квадрата, деформировалась и начала медленно всасываться в пол. Эдвард встал у центрального обзорника, кивнул Джою – продолжишь – и начал говорить, используя видеозапись для иллюстрации.

В центре одного из округлых провалов, которыми пестрела долина, в режиме сканирования действительно определялась уходящая в недра трещина, заполненная чем-то аморфно-текучим, не похожим на остальные породы по структуре. В видеорежиме монстр не отличался по окраске от окружающих гор. Настолько не отличался, что ни один из участников дискуссии не смог указать нужную трещину, стоило убрать компьютерную метку.

– Да уж… Найдите десять отличий, – пробормотал штурман.

Оранжевые столбы расценили как сторожевые щупальца. Гардон подтвердил предположение, рассказав, как он пообрывал часть из них об острые края расщелины, когда тащил планетолет на энергетическом лассо. Эдвард, как оказалось, стрелял не в Джоя и не в пульт, а в привидевшуюся ему крылатую тварь, смахивавшую на малинового птеродактиля.

Когда развернули изображение монстра, он удивительным образом превратился в зеленоватую амебу с желтым ободком. Неизменными остались только щупальца, к которым с этой стороны добавились короткие толстые псевдоподии. Точные размеры осьминога-амебы определить не удалось, так как он постоянно менял объем. Но подтвердилось, что температура его тела и в самом деле достигала почти тысячи градусов по Цельсию.

– Да-а. Дела… – покачал головой Стрэйк, потирая ушибленное накануне плечо. – Не может быть, просто потому, что быть не может. Горячий двойной осьминог, живет в подземном озере магмы, воздействует на психику и летает не хуже истребителя!

– Скорее уж кальмар, – возразил капитан, – если учитывать принцип движения в атмосфере.

– К тому же вызывает мощные помехи, – добавил Фил. – Мы тебя почти не слышали, Рэд. Вот, полюбуйся, что творилось в эфире, пока вы воевали с нечистью.

Рубку заполнили шум и треск, сквозь которые пробивалась незатейливая песенка «Огней эстрады»

– А связь в окрестностях Файра всегда была отличная! – продолжил Кейт, обернувшись к Джеральду. – С тебя ящик пива, Джери.

– Что? – опешил первый пилот.

– Я говорю, «Огни эстрады» моя аппаратура берет даже из этой дыры.

– Друзья, называется, – загудел Блохин. – Последние штаны друг с друга снять готовы. Сто лет назад ведь спорили!

– Погоди, он с меня еще проценты возьмет, – вздохнул Стрэйк, вспомнив давний спор, – вот увидишь.

Джой и Эдвард по-прежнему стояли навытяжку посреди рубки.

– Поскольку в ситуации без дополнительных исследований нам разобраться не удается, – подытожил Рэд, – всем отдыхать. Вейс приостановил плановые работы на сутки. Планетарные разведчики прочесывают район полукорон по периметру и снимают показания с наших зондов. Пока не дадут заключение о безопасности других участков, мы свободны. Отдыхать не в рубке!

И он, сощурившись, посмотрел на Блохина.

– Не надо так смотреть, капитан. В прошлый раз кто-то сигаретой прожег мне кресло. Вы завалили каюту объедками и перегрузили дымом вентиляционную систему. Я тебя и этих старых пьяниц больше на порог не пущу. Смотри, сейчас они кровь друг другу начнут пускать.

Кейт Фил и Джеральд Стрэйк как раз перешли от спора о мощности передающих станций к старинным карточным долгам.

– Вить, пощади, – взмолился Гетт, убедившись, что гроза пронеслась мимо, – ты мой единственный антистрессовый фактор на сегодня! Птеродактиль напал, стажер в ухо заехал. Капитан за планетолет чуть не убил. Должно же в моей жизни произойти хоть что-то хорошее!

– Пощади, пощади, – передразнил Блохин. – Меня из-за тебя пытались скафандровым сапогом в живот пнуть! Когда я поинтересовался, не помочь ли чем…

– Не надо приставать на стартовой платформе с дурацкими вопросами, – ухмыльнулся Гардон. – А ты, Эдди, лучше бы режим сканирования включал вовремя.

– Я включал, Рэд. Ты же только что мою запись видел! – сказал Эдвард.

– Если включал – хрен ли не смотрел?

– Пойдем, выпьем, – предложил бортинженер.

– О! Первая здравая мысль, – сказал подошедший штурман. – Пойдем, Виктор. Грубияны-пилоты не понимают твоей тонкой душевной организации. Так и быть, я заскочу в бар по дороге к твоей каюте. Ваши вкусы я уже изучил.

Блохин понял, что не отвертится и вышел из рубки в сопровождении Сержа и Эдварда. Джой вернул капитану бластер и тоже собрался уходить, но Гардон, так и оставшийся сидеть на месте бортинженера, притормозил его на выходе.

– Ив, задержись на минуту. До начала твоей первой пьянки на борту моего звездолета времени еще навалом.

– Да, сэр.

– Ответь мне на один вопрос: ты когда-нибудь занимался нетрадиционными науками?

– Нет, господин капитан.

– Когда вы полетели в трещину, ты звал на помощь?

– Да, господин капитан. – Джой совсем смутился. – Я плохо помню этот момент, сэр. Кажется, я звал вас… по имени. – Ив был готов провалиться сквозь землю.

– И ты слышал, как я приказал запустить маршевые двигатели?

– Да.

Джою вдруг расхотелось проваливаться под землю. Он уловил, почему капитан учинил ему допрос.

– Но ведь связи не было! Как же вы… Как же мы слышали друг друга?!

– Вот именно, малыш. Однажды странный тип, с которым меня свела судьба, пытался прочитать мне целую лекцию о всяческих чудесах, телепатии и потусторонних явлениях. Я ему не поверил. Поневоле задумаешься…

– У меня… У меня нет достойного объяснения событиям, сэр.

– Что ж, тогда спишем все на осьминога. Потому что тот философ-оборванец, хоть и обладал неведомой властью над людьми, погиб все-таки как бродяга. Ты свободен, Джой. Спасибо.

Гардону вспомнились бесконечно серые стены камеры и внезапно распахнувшаяся дверь. На пороге стоял человек в одежде заключенного. Рэд невольно зажмурился. В светлом дверном проеме незнакомец казался облаченным в прозрачный серо-голубой плащ.

– Ты кто?!

– Я – твоя надежда, – весело и нараспев заговорил гость. – Я – ветер странствий, которому имя – Юн. Пойдем.

– Куда?..

– Странствовать, конечно!

– Ты псих, – разочарованно сказал Рэд. – Сейчас здесь будет целая свора охранников.

– Охранники смотрят сны, потому что я решил уйти отсюда. А ты, похоже, не веришь в судьбу, Рэджи.

– Откуда ты знаешь мое имя?

– Я знаю многие имена, но какое это имеет значение? Наступает великий день. И напоследок я решил подарить тебя миру. Я долго думал, глядя на тюрьму. Здесь горела не единственная свеча, но выбор всегда не прост…

– Что ты несешь? Убирайся! У меня нет свечей…

– Неважно. Звездные часы уже бьют полночь. Решай. – Юн вдруг заговорил совершенно нормально и свечение, померещившееся Гардону из-за лившегося из коридора света угасло, – на нашем ярусе беспорядки. В суматохе будет легче проскочить на стартовую площадку. Если ты действительно хороший пилот, каковым себя считаешь, у нас есть шанс. Непосредственную охрану взлетного поля я возьму на себя.

– Я не смогу идти, – через силу сказал Рэд, посмотрев на окровавленную повязку на ноге – результат неудавшейся попытки к бегству.

– Иди след в след, – ответил Юн и вышел из камеры, оставив на полу ослепительно-голубые следы.

Рэд дополз из своего угла до первой голубой кляксы и неуверенно поставил туда правую ногу. Боли не было. Когда беглецы отсиживались в пищевом блоке, Юн и прочитал Гардону знаменитую лекцию про великие силы баланса энергий, светлые и темные пути космоплавателей, джунгли Земли-1 (оставленной с открытием и освоением системы Аналогов) и рассказал еще что-то про самого Гардона. Но у Рэда кружилась голова от слабости, он плохо понимал суть разговора и не был твердо уверен, что не спит.

* * *

Когда Джой вошел в каюту бортинженера Джеральд поставил перед ним стакан со словами:

– Кто не пил – тот продаст. Остальное – по самочувствию.

Отказываться, видимо, здесь было не принято. Джой неуверенно поднес стакан к губам и выпил, не почувствовав вкуса.

– Ты в карты играешь?

– Не очень хорошо.

– Молодняк, – безнадежно вздохнул радист из-за стола, за которым азартно резались штурман, Вард и Стрэйк, отвлекшийся только чтобы угостить Джоя. Виктор, как истинный хозяин пропадал в хозблоке своей каюты, организовывая закуски. Джой прошел к нему на «кухню».

– Привет, чем помочь?

Слова неожиданно обожгли горло. В груди обнаружился маленький теплый уголек, растекся, ручейками искр пронесся по сосудам, просочился в головной мозг и вытеснил оттуда огненного осьминога и мертвенно-бледное лицо Эдварда, распростертого на полу планетолета.

– Ничем. Садись. Картежника из тебя еще не сделали?

– Не дался.

– Кремень. Ну хоть напоили?

– Ага, напоили.

– Кидай сюда бутерброды. – Блохин подвинул ему тарелку. – Куришь?

– Нет.

– И правильно, а то будешь как Кейт – сигареты изо рта не выпускает. Да и Гардон в этом отношении тоже тот еще образец для подражания. Где он, кстати? Разгон тебе устроил? Эдварда-то мы с Сержем утащили…

– Нет, кое-что уточнил, – уклончиво ответил Ив. – Слушай… когда мы причалили, он в сознании был?

– Кто?

– Рэджинальд.

– Да. А что, есть подозрения? – Виктор водрузил на стол огромный благоухающий пирог, извлеченный из типового молекулярного синтезатора.

– Ну ты талант! Я и не думал, что здесь так можно, – восхитился Джой, в восторге оглядев произведение кулинарного искусства. – Подозрений нет. Просто какой-то он сегодня… не такой, как всегда.

Ив старательно закрыл рот, опасаясь в расслабленном состоянии сболтнуть лишнего.

– Ерунда. Бывает с ним после перегрузок. Если приглядеться, Рэд всегда немного прихрамывает. Общеизвестный факт: когда-то из бластера попали. Ну-ка, открой бутылку.

У Джоя появилось ощущение, что бортинженер знает больше, чем хочет сказать. И он специально перевел разговор в другое русло. Джой выбрал самый безобидный из нескольких десятков вопросов, водивших в голове легкомысленные хороводы, и быстро спросил:

– А ты давно с ним знаком?

– До противности. Мы еще в Службе спасения вместе работали под командованием доблестного командора Пайнтера. О, привет, легок на помине, – кивнул Виктор вошедшему капитану.

– Давай быстрее со своей кухней, – хмуро сказал Рэд. – Негодяи из Ассоциации решили оставить меня без ужина. Выслушав сообщение, они заявили, что через час я должен представить подробный отчет о случившемся в СКБ, дежурному по сектору. И Вейс туда же! Нотации мне читал о порядке взаимодействия со спасательным отрядом орбитального комплекса в случае непредвиденных обстоятельств. Я же еще и виноват оказался. Можно подумать, я этих тварей сам сюда привез! Как дела, Джой? – обернулся он к стажеру. – Кормят? Не обижают?

– Жаловаться не на что, капитан.

– Так. Это что у вас открыто, водка? – Рэд взял пустой стакан, наполнил на треть и выпил залпом.

– Нет, уксус, – буркнул Блохин. – Оставь бутерброд! Они у меня сосчитаны.

– Жадина и склочник, – констатировал Гардон. – Джой, пойдем. Надо кое-что обсудить, пока комсостав в здравом уме и твердой памяти.

Ив чувствовал себя виноватым. Он еще не имел права участвовать в облете неисследованных планет в качестве пилота. И Гардон, доверявший ему управление малыми бортовыми звездолетами действовал исключительно на свой страх и риск. Следовательно, любой несчастный случай с Джоем грозил капитану, как минимум, строгим взысканием.

– Джери, – позвал Рэд.

– Что? – откликнулся Стрэйк, не отрывая взгляд от карточного веера.

– Через час рапорт в СКБ.

– И что?

– Отвлекись! Вот что.

Первый пилот поднял на него ясные глаза.

– Капитан, ради бога, не порть вечер. Скажешь, что я был с Геттом. Кейт смоделирует голоса…

– Кейт?

– Опять, – вздохнул Фил, – опять нам с бортинженером все бортовые самописцы разбирать!

– Рэд, я лично объясню техникам, что врать на случай инспекции, – заявил Блохин, появившись на пороге с пирогом и бутербродами. Карты не выдержали столь сильной конкуренции и были поспешно сметены со стола. Капитан выпил еще, уже вместе со всеми, вместо закуски стрельнул у Кейта пару сигарет и направился к выходу.

– Эй, – окликнул его Джери, – поесть забыл!

– Потом, – отмахнулся Гардон.

– Рэд, – поддержал Стрэйка штурман, – ты сейчас должен безупречно выглядеть и хорошо говорить, иначе все наши подлоги… Сам понимаешь.

– Наплевать! – отрезал капитан в дверях. Створки сомкнулись.

– В поиске как-то три модуля угрохали, – негромко сказал Эдвард, обращаясь больше к Стрэйку, чем ко всем остальным. – Рэд отстегнул Дорварду, Лари с Новаком в госпиталь отправил с глаз долой – и все! – Он взялся за бутылку. – Что это с ним сегодня? Как подменили!

– Ничего, – ответил Блохин, – выспится – разморозится. Ты спиртным не увлекайся…

И у Джоя снова появилось ощущение, что Блохин лучше, чем кто-либо понимает Гардона.

* * *

В отличие от капитана, Блохин был баловнем судьбы от начала и до конца. Его отец занимал довольно высокий пост в правительстве Аналога-2 и обеспечил сыну исключительно счастливое детство. Увлечения Виктора Евгеньевича не поддавались подсчету. По окончании школы он вдруг возжелал стать врачом. Вырвавшись из-под родительской опеки, гарантировавшей ему учебу в любом самом престижном вузе, Виктор сбежал с родной планеты на Аналог-3.

Пока семья пребывала в шоке, Блохин научился профессионально оказывать первую помощь, стал студентом медицинского факультета, бросил его, получив фельдшерский диплом и чуть не женился на хорошенькой медсестричке. Та оказалась девочкой ушлой, быстренько разнюхала, кто родители ее избранника и проходу ему не давала.

Тут-то Виктор и осознал, что не сможет отдать медицине весь свой творческий потенциал. Он вернулся на Аналог-2, поступил в Академию космических технологий и с успехом ее закончил без какой-либо поддержки со стороны родственников, не одобривших выбор. А вот распределился в Службу спасения все-таки по протекции. Родители сочли это меньшим из зол, испугавшись, что их непутевого сына поманит романтика дальней разведки. Отец, проконтролировав назначение, пребывал в полной уверенности, что Блохин-младший останется в инженерной группе базы спасателей, а сын тут же написал рапорт о переводе в летное звено. Пилотажной практики у него тогда не было никакой, зато имелся на руках диплом о среднем медицинском образовании, который сыграл решающую роль. Шеф подумал и согласился.

Гардону исполнилось к этому времени двадцать шесть лет, Виктору – двадцать четыре. Разница в их поведении, мировоззрении и опыте работы по специальности не поддавалась описанию. Блохин – балагур и умница – сразу же стал всеобщим любимцем. Ироничный, немного замкнутый, а временами агрессивный Рэд являл собой почти полную его противоположность. Когда командор Пайнтер поставил их в пару на недельный рейд по бета-радиусу, никому и в голову не могла придти мысль о возможности дружеских отношений.

Однако в первую же ночь их призвала на помощь группа заблудившихся туристов, оказавшаяся на поверку бандой беглых преступников, которым понадобился звездолет. В Блохине было почти два метра роста, играла добрая сила, но убивать он не умел. И его космическая карьера наверняка бесславно закончилась бы в тот день, если бы Рэд не разрядил в главаря и его прихвостней бластер из НЗ. Остальных они побили и разоружили совместно с подоспевшим патрулем СКБ. После инцидента Гардон, на которого нахлынули военные воспоминания, ударился в жестокий запой. И Виктор трое суток нес вахту практически в одиночку, пока его недееспособный напарник валялся в каюте. Естественно, Пайнтер об этом не узнал, а в отношениях Виктора и Рэджинальда наметилось странное для командора потепление.

Конечно, Джой не мог знать этих подробностей. Но по мере того, как комсостав «Моники» превращался для него из полубогов в коллег, стажер стал лучше улавливать настроение команды в целом и капитана в частности.

Рэджинальду не повезло. Дежурный по сектору сотрудник Службы космической безопасности оказался его давним врагом и насчитал в действиях капитана умопомрачительно высокий коэффициент ошибок.

– Согласно уставу вам будет сделана соответствующая отметка в досье, капитан Гардон. Ваш корабль и экипаж подвергаются инспекционной проверке. Шеф-пилот АСП поставлен в известность, – смакуя сухие слова порицания, говорил дежурный с экрана. – И если вы встретите комиссию как в прошлый раз, то получите отпуск длиной не меньше года.

– Как раз в прошлый раз прием был блистательным. Стороны остались как нельзя более довольны друг другом, – возразил Рэд.

– Я тебя предупредил, Рэджинальд.

– Я понял.

– Не вздумайте снова спаивать моих людей!

– Чтобы споить ваших архангелов, сэр, понадобится бассейн газированного спирта с коньячным фонтаном в центре, а ресурсы «Моники»…

– Прекрати юродствовать, – зло оборвал его дежурный. – Рапорт принят и передан для дальнейшего рассмотрения полковнику Дэйву. До связи, капитан.

Когда экран погас, Рэд с наслаждением выругался вслух и отправился в жилой отсек, но к изрядно подгулявшей части своей команды так и не присоединился.

На следующий день капитан устроил на «Монике» аврал, во время которого основной задачей Джоя и Эдварда было пореже попадаться ему на глаза. Стажер счел за лучшее затеряться на технических уровнях, предложив свою помощь старшему технику Левису Белтсу. Тот окинул его проницательным взглядом и усмехнулся в усы.

– А что, Джой, капитан Рэд у нас с похмелья злой как черт, или в самом деле ожидается прибытие чинов?

– Похоже, будет инспекционная проверка. Я знаю не больше вашего, Левис.

– Ну-ну. Тогда иди в модульный ангар. Работа найдется, да и Блохин где-то там шумел с полчаса назад.

Генеральная уборка продолжалась на «Монике» почти трое суток. На четвертые на борт ступил сам шеф-пилот АСП Пол Дорвард в сопровождении куратора Ассоциации от СКБ полковника Артура Дэйва, доктора Изметинской, возглавлявшей группу медико-биологической разведки и нескольких лейтенантов Службы безопасности.

– Капитан, вам надо разместить только трех человек. Остальные во главе со мной в дальнейшем отправятся на орбитальную базу и в десантный лагерь Файра, – сказал полковник Дэйв после краткого приветствия. – У меня сразу же вопрос: вашими табельными документами предусмотрено двадцать четыре человека…

– На борту работает стажер, господин полковник. В настоящее время он так же является членом моего экипажа.

Оттого, как Гардон это сказал, у Джоя сладко засосало под ложечкой и возникло острое желание увидеть в составе комиссии инструктора летной подготовки, который чуть его не завалил на экзамене после второго курса.

– Стажера ко мне.

– Да, сэр.

После официальной части обстановка несколько разрядилась.

– Мало мне других проблем, Рэджинальд, – в полголоса сказал Дорвард Гардону, как только представители СКБ покинули мостик.

– Облет района осуществлялся по распоряжению командора Вейса, – сухо ответил Гардон. – Если бы он поручил это орбитальникам или группе планетарной разведки еще неизвестно…

– Не понимаю, о чем ты говоришь. Кстати, капитан, позвольте представить. Доктор Кира Изметинская – возглавляет медико-биологическую группу. Впрочем, мне кажется, вы знакомы?

– Да, командор. – Изметинская протянула Гардону руку. – Некоторое время назад мы действительно встречались в Центральном госпитале космопроходцев.

– Что ж, тем лучше, – подытожил Дорвард. – Обсуждение в рубке через сорок минут. Вы меня слышали, капитан?

– Да, господин командор.

Шеф-пилот отошел, поздоровался со Стрэйком, и они о чем-то оживленно заговорили.

– Кира Владимировна, – потрясенно произнес Рэд, – я не верю своим глазам!

– Зря, – сказала Изметинская. – Я пойду распаковывать вещи, а ты заходи вечерком. Мы ведь лет пять не виделись, не меньше.

– Около того. Только, боюсь, террор в рубке при непосредственном участии Дэйва растянется надолго, и правила приличия…

– С каких пор ты начал их соблюдать?

– Хм.

– Заходите, капитан. До завтра мне все равно решительно нечем заняться, разве что поболтать со старыми друзьями.

Отделение многопрофильной клиники космопроходцев, куда Изметинская пришла работать по окончании института, считалось не самым престижным местом. Однако выбора у Киры тогда не было. Дочери исполнилось всего два года, а предложенные Изметинской в отделе трудоустройства вакансии предполагали частые выезды в различные филиалы клиники. Так что на первых порах пришлось довольствоваться ролью врача общего профиля и лечить всевозможный сброд, которому были не по карману элитные отделения госпиталя. На дорогостоящее оборудование и разнообразие лекарственных препаратов рассчитывать также не приходилось.

Зато Кира повидала немало и существенно пополнила перечень практических навыков, которыми владела. Пациенты здесь, зачастую не имевшие даже документов, удостоверяющих личность, не предъявляли претензий персоналу, довольствуясь предоставленным кровом и едой на период лечения.

Шагая к приемному покою, Изметинская ломала голову над проблемой размещения больных в переполненном отделении. Войны Второй Волны существенно добавили врачам работы. Занятая своими мыслями, Кира чуть не столкнулась в дверях с реаниматологом Службы спасения, неодобрительно взглянувшим на ее накрашенные ресницы и отглаженный сиреневый костюмчик.

– Добрый вечер, что везете?

– Потенциальный труп, – хмуро буркнул врач.

– Нельзя подробнее?

– В документах подробности, читать надо. Я как больного взял на борт, так сразу и отправил. Для чего – непонятно. Все равно никто не читает!

– Извините, я была занята в отделении.

Врач потер красные от бессонницы глаза и оглянулся в поисках потенциального любовника встретившей его куклы. Уж он-то знал, чем они там в отделениях занимаются. Даже документы на поступающих раненых просматривать не успевают. Но любовник все не шел, а Кира уже склонилась над носилками. Врач шмыгнул носом и нехотя сказал:

– Патруль миротворческих сил передал. Несколько ранений различной степени тяжести. С кровопотерей. Сознания, разумеется, нет. Зато кроме травмы грудной клетки есть множественные переломы конечностей. Думали, не довезем.

С промежуточной базой связались – не берут. Остальных взяли, а этого сказали к вам везти… Голову еще посмотри. Ранение там поверхностное, но, видимо, он треснулся здорово. И зрачок с этой стороны на свет не реагирует…

– Хорошо. Спасибо. Паспортные данные есть?

– У меня нет, не до того было. Там рядом миротворцы и Служба безопасности крутились. Их и запросите. Похоже, очередной оранжерейник.

Врач попрощался и вышел. Кира краем уха прислушалась к регистратору, передававшему запрос о доставленном пациенте в СКБ. «Оранжерейниками» называли наемников, участвовавших в боевых действиях, и за соблюдением формальностей в отношении них строго следили. При первом же взгляде на пострадавшего оправдались самые худшие предположения. Кира посмотрела на герметизирующую пленку на грудной клетке, футляр регенератора, скрывавший правую ногу до паха, и временные повязки, пропитанные кровью:

– К черту диагностику, Дана! Завозите его прямо в операционную. И вызови мне доктора Кейси, он сегодня курирует нас от травматологии. Понадобится помощь. Оформи запрос в реанимацию. Может, на сей раз, они над нами сжалятся и помогут.

Дальше события разворачивались стремительно.

– Кира Владимировна, реанимация не берет, но обещает прислать консультанта. Доктор Кейси сейчас спустится.

– Хорошо.

Изметинская осмотрела рану на левом виске, от которой багровая борозда тянулась к углу глаза.

– Кира Владимировна, СКБ зарегистрировала сообщение. Это наемник, бежавший с Зоны-77.

– Еще данные есть?

– Сейчас… Имя – Рэджинальд Гардон. Двадцать один год. Банка органов не имеет.

– Что, собственно, и ожидалось, – пробормотала Кира. Изметинская зябко повела плечами, определяя, с чего начать.

– Дана, ты мне здесь нужна. Да не переодевайся уже! Включился реанимационный комплекс.

– Кира Владимировна! Давление не определяется…

– Вижу!

И в этот момент на счастье Изметинской и Гардона в операционную вошли Кейси и реаниматолог.

– Коллеги, кто-то из вас должен взять его к себе в палату и обеспечить хотя бы минимум наблюдения, иначе не оживет, – посоветовал врач реанимации на прощание. – К сожалению, наш шеф ваших неплатежеспособных пациентов недолюбливает. Схему лечения я расписал, посмотрите, что из перечня у вас есть… Больше ничем помочь не могу.

Изметинская и Кейси переглянулись.

– Зайду утром, – неуверенно произнес травматолог. – Если состояние не ухудшится, посмотрю, что можно будет сделать на базе вашего оперблока.

– Я возьму, – сказала Кира.

– У тебя же под завязку…

– Найду одно место. Инфекционный бокс пока свободен.

– Заведующая убьет тебя. Перепрофилирование без ее ведома! Кира…

– Впереди еще два выходных. Без мониторинга он до утра не доживет. Жалко мальчика, своих трудов и…

– Кира! Я как раз хотел сказать, что всех не пережалеешь. И не забывай, мальчик из тюрьмы сбежал.

Кира посмотрела на Гардона, наполовину погруженного в изотоническую биоактивную среду, опутанного сетью электродов и полупрозрачных трубок. «Аппаратное дыхание и кровообращение, – подумала она. – Выходные – псу под хвост».

Рэд находился без сознания четверо суток. На пятое утро он услышал мелодичный и печальный серебряный звон, увидел рассеянный белый свет и туманный силуэт женщины. Рэджинальд подумал, что умер, но звон трансформировался в голос, белый свет в лампу на потолке, и Гардон ощутил совершенно не потустороннюю боль при попытке вдохнуть поглубже. И только женский силуэт остался в центре меняющейся – по мере того как он приходил в себя – картины окружающего мира. Левый глаз по-прежнему видел только рассеянный свет.

– Доброе утро, – сказала ему Кира. Тогда они и познакомились.

Спустя месяц, Изметинская зашла к Гардону в палату и присела на край постели, не зная, как начать очень непростой разговор. Рэд сидел напротив в передвижном кресле.

– Рэджи, скажи мне, у тебя есть страховки, сбережения, ценные бумаги, недвижимость, которую можно заложить или продать?

– Зачем? Изметинская вздохнула.

– Тебе необходима операция на левом глазу по восстановлению зрения и серия пластических операций на бедре и коленном суставе. Если, конечно, ты хочешь смотреть на мир двумя глазами и ходить без костылей.

Рэд довольно долго молчал.

– Хочу, – сказал он наконец. – Мне нужен компьютер с выходом на банковскую сеть.

– Ничего не выйдет, – покачала головой Кира.

– Да нет же, – улыбнулся Рэд, – я не собираюсь грабить банк. Просто я вспомнил, что действительно могу снять деньги со счета.

– Такой компьютер здесь есть только в кабинете заведующей.

– Кира Владимировна!

– Ни за что!

– Помоги мне, Кира… – глухо проговорил Рэд.

В свое время отец сделал долгосрочный вклад на его имя. В семнадцать лет, порвав с прошлым, Рэджинальд героически пообещал себе забыть о деньгах лорда Эрлингтона навсегда. Но слово «инвалидность», произнесенное Кирой, не оставило былому юношескому максимализму никаких шансов, и в тот же вечер врач с пациентом незаконно проникли в кабинет заведующей.

– Я из-за тебя за решетку угожу, – шепотом сказала Изметинская.

– Я знаю, как оттуда сбегают…

– Ну уж нет.

Почему Кира поверила тогда Гардону? Она так и не смогла ответить себе на этот вопрос.

Ни до, ни после у нее не складывались столь доверительные отношения с пациентами, переходящие в многолетнюю дружбу. Перевод Рэджинальда в травматологию, совпавший с его днем рождения, они даже слегка отметили.

Джой собрал свои документы и ровно через пятнадцать минут появился на пороге гостевой каюты. Дэйв сидел за столом.

– Господин полковник, стажер Ив прибыл по вашему приказу.

– Хорошо, Джой. Не возражаешь, если я буду называть тебя по имени?

– Нет, сэр.

– Присаживайся и расскажи мне, каким образом стажер оказался на корабле свободного поиска в такой глуши.

– Спасибо, сэр. – Джой присел на краешек кресла, на которое широким жестом указал ему Дэйв. – На выпускной курс выдается пять разрешений, оставляющих за курсантами право выбора звездолета и радиуса удаленности. Я прошел по результатам тестирования. Вот документы, – он выложил на стол бумаги с личной подписью начальника вшк.

– Я просмотрю. – Дэйв подвинул к себе документы. – Но участвовать в облете неисследованных планет стажерам запрещено Кодексом космоплавателей, единым для всех ведомств.

– В параграфе восемь, пункт пятнадцать, Кодекса написано, что я имею на это право в качестве наблюдателя. Самостоятельные рейсы у меня были только в десантный лагерь.

– Хм. Работать на поверхности пилотом, даже вторым, намного интереснее. Ты согласен?

У Джоя мгновенно похолодели пальцы ног, затекла спина и вспотели ладони. Ему предстояло добровольно сделать самую большую глупость в жизни: наврать с три короба полковнику СКБ. И он разволновался. Предать Гардона, спасшего ему жизнь и Стрэйка, добровольно взявшего его часть вины на себя, Джой не мог. Но волноваться-то он имел право!

– К сожалению, капитан Гардон не доверяет пилотаж человеку без опыта. Но даже посмотреть, как работают специалисты из его экипажа для меня большая удача. Мне еще не приходилось встречать профессионалов столь высокой квалификации. У них есть чему поучится. Кроме того, у меня были самостоятельные полеты на пилотируемых модулях на орбитальную базу и управление поверхностными модулями с борта звездолета…

– Достаточно! – Полковник подарил Иву такой взгляд, что стажера бросило в жар. – Я оценил тот объем работ, который ты обычно выполнял здесь. Чем ты занимался в день происшествия, Джой?

– Я был в рубке «Моники», сэр.

– Ты не пошел наблюдателем в такой интересный заход?

– Я мечтал об этом, сэр. Но капитан и первый пилот Стрэйк даже слушать меня не стали. Район полукольцевых гор считается здесь самым опасным и, как выяснилось, не без оснований.

– Что было потом? – быстро спросил Дэйв.

– Обсуждение случившегося, господин полковник, – честно ответил Джой, не вдаваясь в подробности. – Жаль только, что капитан Гардон почти не принимал участия в разговоре. Он как раз готовил рапорт в СКБ.

Артур уже понял, что стажер будет отвечать только так, как его научили, но формально придраться было не к чему. Он задал еще несколько вопросов, не имевших решающего значения, и отпустил Джоя.

На мостике ситуацию разбирали более подробно. Гардон не умел и не хотел оправдываться. Дорвард постарался несколько смягчить его слова, но Рэджинальда однозначно поддержал. Дэйв решил придраться к Стрэйку и Эдварду, но те дружно списали все на гипноз, и, кроме красочного описания галлюцинаций, полковник ничего от них не добился. Экипаж «Моники» был совершенно чист перед СКБ. Хотя за некоторые нарушения техники безопасности полетов и потерю планетолета капитану все-таки поставили на вид.

Было уже около полуночи по корабельному стандарту, когда Гардон пришел к Изметинской.

– Можно? – спросил он на пороге.

– Ох, Рэджи, – улыбнулась Кира, – у тебя вечная проблема с дверями. Ты сначала их открываешь, а потом спрашиваешь разрешения. Заходи.

– Вы же сами меня пригласили, доктор, – пожал плечами Рэд. – Нет, я поверить не могу! Кира, солнышко, как тебя сюда занесло?

– Пол Дорвард пригласил поработать во благо АСП. Садись. Сейчас, конечно, курить будешь, отрываясь за те часы, что провел рядом с полковником Дэйвом в образе благонравном и законопослушном?

– Еще одно упоминание его имени сегодня я не перенесу, – сказал Рэд и достал пачку сигарет из нагрудного кармана форменной куртки.

– Все так плохо?

– Нет. Просто он никак не хотел понять, что если бы я мог совершить нечто более выдающееся, я бы так и сделал.

Кира, сидевшая за компьютером, получила на руки распечатку и свернула лепестки экрана.

– «Жили на свете два осьминожка, и было б у них осьминожков немножко…», если бы не вы. Читай. – Она протянула ему первый отчет биологической группы с поверхности Файра. – Я накрою на стол. Будем пить кофе, как в старые добрые времена.

Прочитав отчет, Рэд расхохотался.

– Так эти твари… – он запнулся, подбирая достойный эквивалент слову, вертевшемуся на языке.

– Ты правильно понял, – подсказала Изметинская. – У них была первая брачная ночь.

– День, – Рэд отложил распечатку. – Какая наглость, трахаться среди бела дня на виду у всей экспедиции!

– Дело не во времени суток. Отнюдь! Вы помешали интимной близости инопланетных форм жизни, бестактно запустив в них зондом. Спариваются они не чаще, чем раз в десять лет, и наверняка находят это мероприятие приятным и заслуживающим уважения со стороны всяких пришельцев.

– Ас оранжевыми щупальцами был мальчик или девочка? – вкрадчиво спросил Гардон.

– Похоже, девочка, которой ты изрядно подпортил внешний вид путем отрывания частей тела.

– Не-ет, драгоценная Кира Владимировна, не надо с больной головы на здоровую! – запротестовал Рэд. – Она сама виновата: или любовь, или обед. Хотела нас сожрать, да еще и удовольствие получить. Ей не слишком было бы?

Кира рассмеялась.

– Что, не согласна?

– Согласна.

– А галлюцинации? – поинтересовался капитан.

– Не знаю, Рэджи. Это же предварительные данные – самое начало работы. – Изметинская разливала кофе. – Лучше расскажи, что происходило на мостике.

– В общем, ничего особенного. Дэйв ворчал, пытал стажера и придирался к мелочам. В конце концов сказал, что принципиальных ошибок в действиях экипажа не нашел. И если медики не будут иметь претензий к участникам инцидента, его можно считать исчерпанным.

– А ты как думаешь, медики будут их иметь?

– Я не врач, – отрезал Рэд.

– Разве я сказала «коллега»? – Кира поставила перед капитаном чашечку с кофе, чуть развернула стол, придав ему овальную форму, и уселась напротив, превратив стул в удобное кресло.

– Это уже допрос или можно не отвечать, учитывая дружеский тон беседы?

– За последние несколько лет я составила тебе три липовых заключения о допуске к работам в пространстве, капитан, и думаю, что заслужила тем самым право задать несколько вопросов. – Изметинская вскинула на него глаза.

– Да. Конечно. Просто мне не нравится этот разговор… Извини. – Рэд медленно поставил чашку на блюдце и отодвинул на край стола, так и не притронувшись к кофе.

– А мне не нравится, как ты все время прижимаешь руку к левому виску! И как ты приволакиваешь правую ногу при ходьбе. И еще, как ты неадекватно реагируешь на совершенно безобидные вопросы, мне тоже не нравится! Когда мы виделись в последний раз, ничего этого не было.

Гардон демонстративно убрал руку от виска, вытащил очередную сигарету и подался вперед.

– Когда мы виделись в последний раз, я был в отпуске, а не болтался в клубке щупалец с двумя салагами на борту!

Кира вздохнула и продолжила очень мягко:

– Не буду врать, я ожидала твоей негативной реакции и подготовилась заранее. – С этими словами она поставила на стол небольшую бутылку марочного коньяка. – Думаю, после употребления данного средства мой профессиональный взгляд немножко замылится, а твой язык немножко развяжется.

– Ну, Кира! – ахнул Рэд. – Не знаю, что и сказать. Может, закуришь?

– Я?

– Но ведь застал же я вас как-то с сигаретой в зубах посреди ординаторской, доктор.

– Я тогда с мужем разводилась. А тебе надо было меньше шляться по ночам и не врываться без стука. Видишь, я сделала, что могла. Выкладывай. Судя по тому, как давно мы не виделись, и твоему безобразному поведению у меня есть все основания предполагать, что дела идут не лучшим образом.

– Хорошо, – сдался Рэд, разливая коньяк. – Твой последний аргумент оказался очень убедительным. Последний месяц, может, чуть больше… со мной действительно что-то происходит. Стареем, как говорит Блохин, – капитан усмехнулся.

– Тебе тридцать пять лет, Рэджи.

– Тридцать шесть.

– Ах да… О какой старости тут может идти речь?

– Тогда, я скажу, что устал. По ночам мне начал сниться всякий бред. Файр достал меня своими светофонтанами. Вейс – своими распоряжениями. Неделю назад монтажники сорвались с консоли, ловили их по всему космосу. Только что Стрэйк чуть не погиб из-за небрежности наземных служб, я еще и за него отпахал. Какой вывод напрашивается для руководителя экспедиции? Люди измотались. Так ты дай передохнуть, а не выслуживайся перед начальством за чужой счет. На кой черт эта планета вообще Департаменту сдалась!

Кира предостерегающе поднесла палец к губам. Рэд плеснул себе еще коньяка. Он безусловно понял намек, но все равно закончил мысль вслух и даже с некоторым вызовом в голосе, адресованным потенциальному наблюдателю.

– Деньги отмывать и технику списывать можно в менее экстремальных условиях. И тут еще ребята вляпались так, что пришлось угрохать оборудование стоимостью в несколько миллионов. А потом целый вечер объяснять СКБ, что я не имел целью получить страховку и не развлекался, превышая скорость, указанную в технических характеристиках моих кораблей!

– Я так и думала, что здесь без стажера не обошлось. Изметинская чувствовала, как тяжело Гардону говорить.

Он относился к той категории людей, чьи слабости окружающим видеть не дано. И Кира решила дать ему передышку, переменив тему. Рэд купился.

– Все так думают, но мальчишка не при чем, уж поверь мне, – проворчал капитан. – Даже если бы на его месте действительно был Стрэйк, ситуация все равно вышла бы из-под контроля. Кто знает, может, именно благодаря стажеру Гетт остался в живых. Но ты ведь хотела поговорить обо мне, а я… Меня все это окончательно из колеи выбило. Думал, что не вылезу из катера без посторонней помощи. – Гардон поставил бокал так, что коньяк чуть не расплескался, и в нем заиграли блики, отражаясь на поверхности стола. – Все! Хватит. Не хочу больше говорить об этом.

– Успокойся, Рэджи. У тебя нормальный синдром хронической усталости, на который наложились – чего греха таить – физические последствия довольно тяжелых травм, полученных много лет назад.

– Одним словом, тестирование, если таковое состоится, я точно не пройду. Узнала, что хотела?

– Ты похож на дикобраза, – вдруг рассмеялась Кира. – Надо же, нисколько не изменился.

– А вы похорошели, Кира Владимировна. И, даже если вы меня завтра комиссуете, я не смогу этого не признать.

– Какая грубая лесть! – все еще улыбаясь, сказала Изметинская. – Если бы я хотела тебя комиссовать, Рэджи, я бы не вела сейчас душеспасительные беседы. Мне надо знать исходную позицию, чтобы грамотно лгать Дэйву и Дорварду. Но взамен ты мне кое-что пообещаешь, капитан.

– Что же?

– Плановую госпитализацию в ближайший отпуск. Показания налицо.

– В госпиталь – ни за что! – уперся Рэд.

– Ты еще споришь! – возмутилась Кира. Она побарабанила пальцами по столу. – Хорошо. Сойдемся на санаторном комплексе. Это мое последнее слово.

– Идет, – нехотя произнес капитан и снова взялся за бутылку с коньяком, некоторое время остававшуюся без внимания. Изметинская чуть-чуть подвинула в его сторону пустой бокал.

– Знаешь, моя Катька увлеклась альпинизмом…

– Прекрасный спорт, – одобрил Рэд. – Как поживает профессор Кейси?

– Нет, вам, толстокожим, никогда матерей не понять! Фу, помещение продымил, всю душу измотал. Бес попутал меня взять то дежурство… Дай сигарету.

Гардон улыбнулся.

– У нас прекрасно работает вентиляция, и я всегда знал, что ты куришь. Зажигалка лежала на… на том здоровенном аппарате, когда я очнулся.

– Один – ноль. Теперь расскажи мне что-нибудь космическое, раз самая неприятная часть разговора осталась позади.

На следующий день полковник Дэйв убрался с «Моники» на орбитальную базу, с чем Гардон мысленно поздравил командора Вейса. Остались Изметинская, которая должна была дать заключение, и Дорвард для решения вопроса о переоснащении звездолета и дальнейших перспективах.

Правил в АСП было немного, но соблюдались они неукоснительно. Согласно регламенту четыре месяца в году экипаж был обязан работать на Департамент космоплавания, полгода отводилась на собственно свободный поиск и два месяца на отпуск. Из суммы полугодового заработка пятьдесят процентов отчислялось в фонд АСП. Существовали также своя система скидок и штрафов и пристальный контроль со стороны СКБ за законностью сделок.

Сейчас Ассоциация свободного поиска переживала не худшие времена. Статус транснациональной корпорации позволял ее капитанам браться за любую работу, не оглядываясь на политическую принадлежность заказчиков. Регистрация организации на Аналоге-2 еще больше упрочила ее позиции. После войн Второй Волны, которые, по сути, Аналог-2 выиграл на колониальных территориях, Аналог-1 вынужденно уменьшил свои аппетиты и амбиции. Аналог-3 во время войны старательно соблюдал нейтралитет, а после нее – предельную лояльность к политике победителя. Сепаратизм временно вышел из моды, и все три метрополии по крайней мере на словах демонстрировали готовность работать в космосе дружной объединенной командой.

Сдвинулось с мертвой точки даже создание Объединенных ВКС системы Аналогов, призванных, по замыслу авторов, проекта охранять спокойный сон граждан метрополий на случай новых беспорядков в пространстве: во время войн Второй Волны боевые действия едва не перекинулись на центральные планеты. Нескольких терактов и кровопролитных стычек на границах альфа-радиуса хватило, чтобы убедить даже самых ярых противников военного сотрудничества, и первые подразделения появились еще до прекращения боевых действий, официального примирения сторон и подписания грабительских мирных договоров после восьми лет противостояния.

Граждане всех метрополий и колоний вздохнули с облегчением, убедившись, что конфликт исчерпал себя, не достигнув масштабов Третьей звездной войны, и ринулись налаживать мирную жизнь к великой радости транспортных компаний, вновь получивших возможность относительно безопасного передвижения. И АСП тут была вне конкуренции.

Что касается самого капитана, то он весь предыдущий отпуск провел между базой АСП и судостроительными верфями. Дорвард решил обновить парк. АСП приобретала сразу два новых звездолета, и пока утверждались их экипажи, Рэд почти два месяца работал одновременно пилотом-испытателем и представителем организации, в перерывах катая шефа по любовницам на новеньких бортовых звездолетах.

На сей раз Дорвард отпускал «Монику» на более короткий срок, так как звездолет с опозданием пришел на базу из предыдущего поиска, проигнорировав предупреждение администрации.

Гардон, находившийся под впечатлением вечернего разговора, к удивлению шеф-пилота даже не попытался спорить. Они как раз успели оговорить все условия, когда выяснилось, что Изметинская все-таки нашла себе жертву. Ею оказался Гетт. Капитан запротестовал, но получил в ответ набор терминов, произнесенных ледяным тоном. Рэд догадывался, что хотела сказать ему Кира: «В любом случае ты абсолютно надежен, а он? Я не знаю». «Я тоже», – подумал Гардон и отступился. Изметинская не могла дважды рисковать своей репутацией. Эдвард чуть не умер, когда Дорвард приказал ему покинуть борт МНК-17 и вернуться на корабле СКБ на базу.

– Тебе нужен второй пилот? – спросил Дорвард у капитана. – Обследование может затянуться.

– Кажется, у меня есть второй пилот, – улыбнулся Рэджинальд.

– Я начинаю понимать, почему мальчишка так на тебя смотрит.

– Вам это ничего не напоминает, сэр? Дорвард отрицательно покачал головой.

– Весьма отдаленно. Ты был совсем другим.

Однажды Пол Дорвард, будучи уже шеф-пилотом АСП, попал в небольшую заварушку и его, как значительную фигуру в сфере космонавтики, тут же устроили в госпитальный люкс. Нельзя сказать, что командор был несказанно счастлив, но выпавший шанс отдохнуть решил использовать. Ранним утром Пол вышел из корпуса и устроился с книгой на краю бассейна. Побыть в одиночестве не удалось.

В бассейне уже кто-то плавал баттерфляем. Дорвард не замедлил отметить, что получалось не очень хорошо: шумно и медленно. Парень одолел примерно две трети бассейна и схватился за лесенку. Только когда он выбрался из воды, Пол заметил, что правая нога у пловца находится в замысловатой реабилитационной шине. На следующий день Дорвард тоже решил искупаться ранним утром и столкнулся с давешним пловцом на краю бассейна. Тот улыбнулся.

– Доброе утро, командор Дорвард.

– Привет. Откуда ты меня знаешь?

– Вас знает любой человек, хоть немного связанный с космосом, господин командор.

– Приятно слышать. С кем имею честь беседовать?

– Рэджинальд Гардон, сэр.

– А связь с космосом?

Рэд посмотрел ему в глаза и отчеканил:

– Пилот-истребитель штурмовой бригады «Атака». Пол окинул его взглядом. Рост 175–180, отлично сложен.

Черные слегка вьющиеся волосы и серые глаза – удачное сочетание. На грудной клетке послеоперационный шрам. На виске – еще один. Очень тонкий и еще розовый от пластики, он почти захватывал угол левого глаза.

– Та-ак, – удивленно протянул Дорвард. – Насколько я знаю, бригада формировалась из наемников, и в настоящее время вышел приказ об ее роспуске.

– Да, сэр.

– Тогда каким образом… – Пол запнулся, подыскивая наиболее тактичный вариант вопроса.

– Вам хотелось бы знать, что делает оранжерейник в элитном госпитальном блоке?

– Угадал.

– Это очень длинная история, сэр. – Гардон хотел развернуться и уйти. Он уже сталкивался с пренебрежительным отношением и предполагал стандартное завершение разговора. Но ошибся.

– Ты куда-то торопишься? – почти дружески спросил Дорвард.

– Нет, сэр.

– Я тоже. И я очень люблю длинные истории. Обычно мне не хватает на это времени.

– Я неважный рассказчик, – заартачился Гардон.

– Тогда пойдем купаться. Ты же для этого сюда пришел. Кстати, почему именно баттерфляй? Не самый скоростной стиль…

В конце концов Дорвард сумел расположить к себе нового знакомого и даже узнать кое-какие факты из его биографии. Удовлетворив свое возросшее любопытство параллельным запросом в СКБ, Пол оценил полученную информацию и провел в раздумьях целый вечер. Вывод напрашивался сам собой: если парня не пристроить на работу в космосе сейчас, со временем из него получится капитан пиратского крейсера, за которым СКБ будет безуспешно гоняться не один год. Кроме того, командор не мог не признать, что испытывает к Гардону некоторую личную симпатию. И Дорвард решил для начала поговорить с ребятами из «Вышки». Рэд, единственной виной которого был побег с Зоны-77, попадал под амнистию, объявленную в честь окончания боевых действий и с его опытом вполне мог претендовать на диплом пилота ВШК. Тем более, что согласно заключению медиков дорога в военный космофлот Аналога-2 была для него теперь наглухо закрыта.

Таким образом, в судьбе Рэджинальда произошел счастливый поворот, и он по выздоровлении превратился в официального протеже шеф-пилота АСП. Когда с формальностями было покончено, осторожный Дорвард пристроил Гардона в Службу спасения, решив для начала понаблюдать за его карьерой со стороны. И только убедившись в верности своих предположений, командор предложил ему работу в Ассоциации.

Перед тем как покинуть борт Дорвард пообещал известить экипаж о времени выхода в поиск и пригрозил штрафом в случае еще одного разбирательства с участием СКБ. После его ухода Блохин первым подал голос:

– Джой, с тебя три бутылки.

– Три-то за что?!

– Первая – за поруганную любовь осьминожки и осьминога. Вторая – за то, что Дэйв не заметил подлога. Ну а третья – за место второго пилота. И это еще по-божески! Будь я командиром экипажа, я бы еще и моральный ущерб в счет включил.

– Что?

Джою показалось, что он ослышался. Стажер растерянно обернулся к капитану.

– Не слушай ты его, Джой. Я могу поставить тебя вторым на время отсутствия Эдварда. Временно. Если согласен, зайди ко мне вечерком со своими документами, которые даже Дэйв уже проштудировал, а я еще и не видел.

– Да, сэр. – Иву показалось, что сейчас он должен проснуться. Кейт что-то сказал, Блохин и Серж расхохотались, но Джой еще несколько минут не мог включиться в общий разговор.

– …снимет нас с орбиты через две недели, – говорил тем временем капитан. – Можно начинать думать, чем займемся.

– Хоть чем! – с чувством сказал Сент-Фалль, который измаялся больше всех. Штурману корабля, болтающегося на орбите, даже Гардон не мог придумать работу по специальности. А пилотаж Серж откровенно недолюбливал.

Дорвард сдержал обещание и через десять дней связался с Гардоном, объявив о завершении блока работ на Департамент. На прощание Рэд, взяв управление, проделал головокружительный пируэт вокруг орбитального комплекса и «Моника», набирая скорость, ушла с орбиты.

– Вроде не вчера родился, а все как мальчишка, – процедил сквозь зубы Стрэйк, который был старше всех в команде. Виктор пробурчал что-то о насилии над бортовыми системами и объявил, что если автоматическая программа разведения объектов снова зависнет, он принципиально не будет ее восстанавливать. Рэд только сдержанно улыбнулся в ответ.

Джой однажды оказался в кают-компании техблока, когда там зашел разговор о профессиональных рейтингах капитанов гражданского космофлота. Независимый социологический центр публиковал их раз в квартал. Каждая публикация «Топ-100» сопровождалась бурными спорами и большими денежными ставками. Во втором полугодии Гардон откатился с восьмого места на двенадцатое, что привело его команду в состояние легкого уныния. «Не, ребята, мы не то что в тройку, как „Таро“, мы так и в пятерку никогда не попадем!» – буркнул кто-то из парней. Старший техник Левис Белтс посмотрел на Джоя, поглаживая усы, и очень тихо сказал: «На самом деле мы уже давно всех обставили, малыш. А почему Гардона в официальных рейтингах в тройку не пропускают, я тебе объяснять не буду. Сам поймешь со временем. Ты парень смышленый. Не зря тебя старпом любит».

– Никогда так не делай, – сказал Рэд стажеру, выведя его из состояния задумчивости. – Джери, отдай ему управление. Пусть упражняется, пока все спокойно.

– Джой, слышал, что капитан сказал? Переводи маршевые на себя. Виртуальным контролем только не балуйся – глаза разбегутся. Иди по обзорникам.

Джой послушно выполнил распоряжение и тяжело вздохнул. Он уже усвоил, что для Стрэйка правила писаны, чтобы их соблюдать, а для Гардона – чтобы им никогда не следовать. Подстроиться под стиль кораблевождения того и другого ему постепенно удалось. А вот как быть, когда они оба на него смотрят? Оказывается, бывают в жизни стажера ситуации, когда сидеть за штурвалом совсем не хочется. Даже если это штурвал ультрасовременного сверхскоростного облегченного транспортника, которых на весь гражданский космофлот едва ли штук пять наберется. На его счастье, штурман снизошел до синхронной коррекции курса на обычном маршевом участке, и оба пилота тут же перестали обращать на них внимание. «Должен будешь», – сказал Серж в индивидуальный коммуникатор перед началом практического занятия по астронавигации. Вслух он несколько раз громко обозвал Ива двоечником, поинтересовался, чему его на летном факультете учили четыре с лишним года и для чего им на борту второй пилот, который понятия не имеет о позиционировании. Курс астронавигации Джой сдал на «отлично» в конце третьего года обучения. Но он был так благодарен Сержу, что согласился бы собственноручно исправить оценку в ведомости на «неуд», лишь бы штурман не бросил его в трудный момент.

Стрэйк с Гардоном лениво препирались, выбирая стоящие контракты из вороха посыпавшихся на них предложений. Отношения у Джери с капитаном складывались непросто. Прошлое накладывало свой неуловимый отпечаток: во время войн Второй Волны они воевали в разных лагерях. Рэд сражался за идею, Стрэйк – с самого начала только за деньги. С началом военных операций в колониальных территориях транспортная компания Аналога-1, где работал Джери, разорилась. И Стрэйк остался без работы с беременной женой и маленьким сыном на руках. Сколько мог – он перебивался случайными заработками, пока не наткнулся на вербовщика и не пересел на истребитель. Однако у Джеральда хватило здравомыслия вовремя выйти из игры.

Когда Гардон пришел в спасательное подразделение Стрэйк отказывался верить, что двадцатидвухлетний бывший наемник смог составить ему столь сильную конкуренцию. Джеральд по праву считался одним из лучших пилотов космофлота, и у Рэджинальда по сравнению с ним имелось только одно преимущество: он мог позволить себе в решающий момент поступать вопреки требованиям инструкций, полагаясь лишь на свою потрясающую интуицию и не прислушиваясь к советам и приказам, от кого бы они ни исходили. В таких ситуациях люди смотрели на Гардона затаив дыхание, ему не решались вставать поперек дороги, и он в девяносто девяти случаев из ста оправдывал ожидания. Зачастую Рэджинальд, прошедший половину своего пути в космосе в одиночку, просто подчинял людей своей воле, в то время как Джери говорил что-то вроде: «Ничего, ребятки, спокойно. Не спешите, у нас еще резерв мощности в запасе», после чего экипаж обретал второе дыхание.

Одним словом, Стрэйк с его опытом, личными качествами, умением организовать работу и вести документацию согласно всем требованиям Департамента космоплавания был незаменим в качестве помощника капитана. Когда ему предложили место на МНК-17 Джеральд сначала отказался категорически, будучи твердо уверен, что никогда не сработается с Гардоном.

– Мы развалим любой самый лучший экипаж, оказавшись на одном корабле! – сказал он Дорварду. – Не понимаю, почему ты делаешь ставку на него, Пол, и причем тут я.

– Рэджинальд сам предложил твою кандидатуру. Он не хочет больше ни о ком слышать, а капитан, как ты знаешь, имеет приоритетное право голоса при подборе команды.

– Да он терпеть меня не может!

– Речь идет о профессиональных качествах, а не о любви. Значит, ты ему нужен.

– Вот пусть он мне сам и обрисует перспективы нашего сосуществования. Раз я ему так нужен.

В тот же вечер Гардон заявился к Стрэйку домой. У них состоялся довольно жесткий разговор, к концу которого Джери позволил себя уговорить, не сомневаясь, что не задержится на «Монике» надолго. После бесчисленного количества мелких стычек и нескольких крупных скандалов капитан и первый пилот МНК-17 пришли к выводу, что им есть за что уважать друга, и на борту звездолета воцарился мир.

Пока «Моника» бороздила просторы бета-радиуса удаленности, Джой постепенно освоился в роли второго пилота. Его все чаще стали оставлять на мостике, доверяя контрольное пилотирование. Сначала – только если в тройке дежурных техников на вахту заступали Белтс или Фишер. А потом – и с менее опытной бригадой. Первым его оставил на вахте одного капитан. Ни с того ни с сего, без всякой предварительной психологической подготовки вызвал вечером в рубку, долго пристально смотрел, пока Джой не начал ерзать на стуле под его взглядом и мысленно перебирать все свои грехи, и сказал: «Вот что, Джой. Сегодня твоя первая вахта, с этой секунды – и пока я тебя не сменю. Четыре простых правила: глючит техника – будишь Виктора. Локаторы, ориентация, связь – Кейта, если нет курсовой устойчивости – Сержа, во всех остальных случаях – меня или Стрэйка. Но если хоть одного из нас ты поднимешь зря… Я даже предположить не рискну, как именно и в каких позах тебя пролюбят. Короче, в этом и заключается великое искусство вахтенного офицера: сохранить в целости звездолет и собственную задницу. Дерзай. – Он вдруг улыбнулся. – Я приду, не бойся». И ушел. Три часа его отсутствия стоили трех лет учебы в космошколе. На следующий день притихший Ив попросил у Стрэйка полную версию руководства по эксплуатации МНК-17 и неделю лазил с ней вечерами по техническим уровням. Джеральд удивлялся внезапному рвению к изучению матчасти, Гардон пожимал плечами, а со следующего месяца включил Ива в расписание вахт. На первое время – с дублером.

Джой уже дважды швартовал «Монику» к вакуумным причалам под присмотром Стрэйка и был совершенно счастлив. Не хватало стажеру только ярких событий. Преподаватели «Вышки» столько раз повторяли курсантам: «Искателям приключений в гражданском космофлоте не место», что те поневоле начинали верить в обратное. Джой страстно желал собрать коллекцию эпизодов, подобных встрече с монстром на Файре. Рутинная работа по доставке грузов и пассажиров для нее не годилась. Джой замечтался по пути в рубку и едва успел прошмыгнуть на место перед капитаном.

– Говори, – буркнул Рэд бортинженеру вместо приветствия.

– Сэр, об этом контракте вы мечтали всю жизнь! По крайней мере, мне так кажется.

– Опять!

– Но капитан…

– Отставить. Это приказ.

Джери, Фил и Серж заухмылялись. О поразительной способности бортинженера связываться с нечистыми на руку компаньонами ходили легенды!

– Э, мужики, вы чего? Рэд, выслушай хотя бы!

– Пусть поговорит, – лениво бросил Джери.

– Что на сей раз? – сжалился Гардон.

– Дракончики! – не без гордости произнес Блохин.

– Виктор, мы умрем в один день. Кажется, я даже знаю дату…

Бортинженер помрачнел. Гардон прошел к пульту, убедился, что поступления грузов на «Монике» за ночь не зарегистрировано, и удовлетворенно кивнул.

– Так. У тебя есть две минуты, чтобы урезонить команду и изложить суть дела.

Блохин молча включил запись переговоров своей вахты.

– Внимание, – прозвучал приятный женский голос, – говорит служба оповещения. С ретрансляционного буя 7131 получено сообщение о тотальных пожарах в южном полушарии на планете Джунгли.

Команда наконец перестала веселиться.

– Вызови Белтса на мостик, – в полголоса попросил Стрэйк Джоя, – пусть послушает.

– …Население эвакуировано спасательными службами. Корпорация «Биос» несет огромные убытки из-за потери двухсот экземпляров декоративных драконников, уже проданных в самые престижные зоопарки и богатые дома системы Аналогов. Если кто-либо решится спасти животных и репутацию компании, просьба обращаться к ее представителю на частоте службы оповещения. Вознаграждение гарантируется.

– Ну, и что скажете? – спросил Рэд, когда отзвучало сообщение.

– Виктор, ты с ума сошел. Лезть в лесной пожар на планете Джунгли? Одно название чего стоит! – сказал Кейт.

– А я бы не прочь посмотреть, как Блохин героически спасает дракончиков, – возразил Серж. – Просвети, где ты будешь их искать. Полушарие – понятие растяжимое.

– Я связывался с представителями компании. Вот координаты звероферм, где животных разводили. Болотистая местность, дельты рек. Огонь туда, согласно сводке спасателей в 5.30 еще не добрался.

– Вот! Еще и болото. – Кейту затея не нравилась.

– Около трех часов… – прикинул Рэд. – Серж?

– Четыре часа на крейсерской скорости, – подтвердил штурман. – Кое-кто старательно менял ночью курс.

– Спасатели ушли оттуда переполненные людьми, – заметил Блохин, проигнорировав замечание. – Им было не до дракончиков. Может, одного-двух и прихватили, чтоб перекупщикам спихнуть, но не сотню!

– Пожалуй, я бы полетел, – задумчиво сказал Рэджинальд.

– Только учти, что потерю еще одного планетолета Дорвард нам не простит, – предупредил Джери, дав тем самым свое согласие.

– Джой, а ты что скажешь? – обернулся капитан к стажеру.

Ив улыбнулся.

– Я за драконников.

– Р-романтики, чтоб вас! – проворчал Фил. – Как дети, честное слово. Нашли кого слушать: Виктора со стажером!

– Брось, Кейт, – примирительно произнес Серж. – Мы с тобой будем сидеть на орбите и посмеиваться над Блохиным. Чем не жизнь? Я лично на поверхность не полезу. Учтешь пожелание, капитан?

– По обстоятельствам.

– Не понимаю я этого, – пожал плечами Стрэйк. – За что такие деньги?

– За много сотен лет людям поднадоели кошки, собаки и лошади, – объяснил Серж.

– А так же белые мышки, морские свинки, петушиные бои, тараканьи бега, пираньи в аквариумах и крокодилы в ваннах.

– Виктор, уймись, – оборвал Гардон оживившегося бортинженера. – Как ты представляешь сам процесс отлова декоративных животных в горящих джунглях на болотах?

– Сэр, вы всегда меня недооценивали! Фирма предоставила запись звуковых сигналов в качестве приманки. К тому же животные должны находиться в вольерах.

– Нормально, – буркнул радист. – Еще и по клеткам лазить! Одумались бы вы, пока не поздно, зоофилы.

– Ты груб и неотесан, Кейт, – ответил Блохин. – Никто не собирается лазить по клеткам. Начиная с четырех утра я занимался силками, ловушками и программированием погрузчиков.

– Это вместо контрольного пилотирования! – сказал Стрэйк Гардону. – Не зря я спать спокойно не могу, когда этот пустозвон на вахту заступает. Вот, пожалуйста. Доказательства во всей красе!

– Я даже знаю теперь, чем скрашу остаток жизни по выходе на пенсию, – едва слышно закончил мысль Блохин.

– Бордель купит, – в полголоса сказал Серж Джою. – Спорим? «Биос» – контора не бедная.

Бортинженер бросил в его сторону взгляд, исполненный добропорядочности.

– Я открою магазин охоты, – скромно произнес он. Стрэйк встал, молча обошел вокруг своего места и сел обратно, скрывшись за спинкой кресла первого пилота, что означало крайнюю степень раздражения.

– Высажу, – сказал Рэд. – Виктор, если ты не заткнешься, я оставлю тебя пожары тушить.

– Лучшие лаподавилки галактики! Мобильные удушки и рыболовные крючки с системой впрыска цианистого калия! Бронетехника в аренду по желанию клиента, – продекламировал Серж. – Посмотри на себя. Из тебя же только браконьер получится! Кстати, Джери, если мы не хотим проскочить планету, можно уже снизить скорость. Стрэйк, ты там живой?

– Черт бы вас побрал, языкастых, – проворчал Стрэйк. – Джой, комплексное торможение!

– Левис, – сказал Рэд, обращаясь к Белтсу, вошедшему минут пять назад и заставшему часть разговора.

– Да, сэр?

– Подготовьте пилотируемые посадочные модули и оба малых звездолета. Посмотри, что там Блохин сотворил с погрузчиками. Если кто-то из ребят хочет поучаствовать в розыске животных, я не возражаю. По два человека на машину. О количестве задействованных модулей доложить штурману. Сегодня Серж нас координирует. Кейт, с тебя – сканирование: вдруг кто-то остался…

– Да, сэр.

– Стрэйк, Ив – на планетолет. Блохин – со мной на катер. Серж и Фил – орбита и наш возврат. Старт по готовности.

Стажер еле заметно вздохнул. Еще раз попасть в одну машину с капитаном, на которого он теперь смотрел едва ли не с благоговейным трепетом, оказалось не так-то просто. Исправлять его ошибки Рэд еще с грехом пополам соглашался, учить – нет. Джой исподволь взглянул на первого пилота: заметил он его кратковременное разочарование? Ив не хотел никого обидеть. Оставалось только принять предложенные правила и благодарить судьбу за то, что хотя бы старпом старается слепить из него пилота.

Сам Гардон уже почти жалел, что согласился на аферу, но отступать было поздно. До отпуска оставалось совсем мало времени, и начинающееся рискованное предприятие имело все шансы стать одним из последних его приключений в космосе. Слово, данное Кире, капитан нарушить не мог, подвергать команду опасности – тоже. Единственное, что оставалось, – это максимально усилить экипажи машин, что он и сделал. Виктору расклад сразу показался несколько странным. Кроме Джоя, любой из них справился бы вдвоем с техником. Гардон обычно в таких случаях брал с собой на катер Белтса или Фишера, оставляя Стрэйку планетолет, а желающим – посадочные модули. Попытка поговорить с капитаном с глазу на глаз ни к чему не привела.

– У Джеральда не бывает проколов, – отрезал Рэд. – Там небезопасно. Хочешь с ним, я поменяю пары.

– Рэджи, речь не обо мне…

– И не обо мне. Поэтому Джой пойдет со Стрэйком.

Виктор прикусил губу. Рэд чего-то не договаривал относительно аферы и своего в ней участия, а ссоры перед стартом были ни к чему. Кроме того, когда в рубке обсуждался район высадки, Гардон с Джеральдом схлестнулись перед всем комсоставом, как в старые добрые времена. Причем, оба говорили так, словно уже бывали на планете. Какое-то время Блохин и Рэд работали в ангаре молча.

– Капитан, это Стрэйк. Мы готовы. Координатор на месте. Старт?

– Старт. Мы за вами.

Гардон уже сидел в кресле пилота. Виктор, повозившись с ловушками, наконец плюхнулся рядом. Рэд медлил: ему нисколько не хотелось снова оказаться в горящих джунглях.

– Я воевал здесь, и Джери тоже, – произнес капитан, не дожидаясь очередного вопроса. – Пристегнись. Серж, мы тоже поехали. Старт.

Атмосфера планеты считалась пригодной для дыхания. По инструкции, когда космонавт покидал борт несущего космического корабля, скафандр надлежало надевать в любом случае, вне зависимости от класса звездолета доставки и типа планеты назначения. Естественно, ни один космолетчик строго этого правила не придерживался, когда речь шла о вылазке на планету с атмосферой, сходной по составу с земной. Капитан и бортинженер «Моники» не были исключением. Гардон посадил катер в нужной точке и похлопал себя по карманам летного комбинезона.

– Ч-черт, сигареты забыл.

– Давай вернемся, Рэджи, – вдруг сказал Блохин, пристально наблюдавший за капитаном во время посадки. – Ты мне не нравишься сегодня.

Виктор отработал с Гардоном много лет. Он видел его битым, пьяным, смертельно уставшим и злым, но никогда – беспомощным. Даже для него Рэд всегда оставался этаким бывалым космопроходцем со стальным взглядом, который мог шутить, когда самому Виктору уже было не до смеха. И вдруг представления, выдержавшие испытания самыми безнадежными ситуациями, рухнули в одночасье без всяких видимых причин, словно Рэд на несколько минут убрал невидимую защиту.

Капитан промолчал.

– Останься на «Монике», а я возьму вторым Сержа. Гардон отрицательно покачал головой.

– Все не так просто… Где я мог их забыть? – он еще раз пошарил в многочисленных карманах комбинезона. – В рубке, наверное, оставил.

Капитан набрал код шлюзовых замков. Блохин понял, что разговор о возвращении окончен, и молча перешагнул порог, первым ступив на платформу трапа. Следом выбрался Гардон. Почва под ногами противно хлюпала. Сквозь дымную занавесь едва просвечивали спирально закрученные стволы деревьев, сплетавшиеся с ограждением вольеров. Алые, синие, желтые шапки крон непрерывно роняли серпантинные ленты. Ветер празднично разбрасывал их по поляне, на которой стоял катер. Трепещущие ленточки липли на комбинезоны и сыпались на отливающие сталью поручни трапа, разбиваясь о них в разноцветные комочки. С лохматого ковра местной травы со звуком, напоминающим хлопанье птичьих крыльев, вскидывались стреловидные листья, плевались вверх слизистыми струями, на лету сбивая серпантин и сплетаясь с ним в единое целое. Отчаянный, безумный праздник продолжения биологического вида на краю гибели, как любовь смертельно больных.

Рэд заходил на посадку с севера, с той стороны, где земля уже была выжжена дотла. Чернота пепелища, широкая полоса жадного трескучего огня и этот пронзительный спиралевидный листопад.

– Виктор… куда ты меня притащил…

– Что?

– Где твои дракончики? В трех километрах справа полоса огня!

– На поверхности семь экипажей, – раздался голос штурмана. – Фишера я оставил за Левиса на борту. Работаю на прием сообщений. Докладывать только время посадки и выхода на орбиту. Координаты на сканерах – отчетливо. Проход к шлюзам «Моники» по моей команде. Капитан?

– Хорошо, Серж. Мы сели только что.

– «Моника», это Стрэйк. Посадка в 12.48. Хотелось, как в детстве верить в то, что смерти нет и падающие обратно на траву стрелы, оплетенные семенами разноцветных крон, обязательно возродятся из пепла, пропустив беду через себя. Может, так оно и происходило здесь из века в век. Ни Рэд, ни Виктор, стоявший задрав голову, чтобы рассмотреть невероятной красоты кроны деревьев, не были специалистами по космобиологии.

Они пошли расставлять ловушки. Тяжелый болотный туман с едким дымом образовывали густой смог, и Гардон первым надел маску.

– На месте декоративного дракончика я бы здесь не выжил, – признался он Виктору, настраивающему манок. – Сыро, неуютно. А вольеры здоровые. Интересно, на сколько особей рассчитаны?

– Не знаю. Но то, что ты не декоративный дракончик, – сразу чувствуется. Это взрослые особи живут во дворцах, а детеныши выживают только в джунглях. Богатые владельцы специально привозят сюда любимцев для спаривания и проведения медового месяца.

– Не надо про медовый месяц, – улыбнулся Рэд. – Мне все еще совестно перед осьминожками.

Несмотря на пессимистические взгляды капитана, касающиеся среды обитания, жалобно курлыкающие дракончики чуть не сбили космолетчиков с ног, возникнув перед катером из тумана, стоило Блохину включить манок. Они оказались совершенно ручными и очень красивыми, размером с крупную овчарку. Чешуя переливалась всеми цветами радуги. Кайма небольших крыльев с замысловатыми разводами была ослепительно белой. Шея – словно в пене кружев. Гардон даже потрогал одного из них, чтобы убедиться, что это не шерсть и не декоративный ошейник. А глаза! Большие, влажные, совсем не драконьи…

Техники на модулях и пилоты сделали уже несколько заходов, прочесывая сканерами буйную зелень сельвы.

– Кажется, все, которые не попали в огонь, – подытожил Стрэйк. – Еще заход, капитан?

– Нет необходимости. Мы облетим район, посмотрим, что осталось. Кейт?

– Никого не нашел. Чистая эвакуация. Обслуживающий персонал уцелевших звероферм вывезли. Местного населения после войны практически не осталось.

– Пристегнись, – зарычал Рэд на Виктора. – Сколько раз можно повторять!

Блохин демонстративно отключил связь с орбитой и защелкнул фиксаторы.

– Только не психуй, Рэд. С какой точки начнем? Пройдя над дельтой реки несколько раз, они выбрали место для очередной посадки.

Платформа трапа пошла вниз, и гул пожара заполнил собой все окружающее пространство. Тяжелый дым, закрывший высокое зеленоватое небо, отрезал их от космоса. Земля под ногами ощутимо вибрировала и дымилась. В ловушках оказалось еще семь полуживых, наглотавшихся дыма дракончиков, которых космолетчики быстро покидали в багажный отсек.

Люк еще не успел закрыться, когда огромный огненный столб, рассыпавшись фонтаном искр, прорвался на площадку сквозь сырые джунгли. Почва, обожженная при посадке, предательски вспыхнула. Блохин одним прыжком заскочил в кабину и втащил Гардона. Рэд, чертыхаясь, бросился к панели управления. Пока он устанавливал режим терморегуляции в багажном отсеке, блокировал люки и заводил двигатели, земля, оказавшаяся густым переплетением корней, выгорела, и малый бортовой звездолет на две трети корпуса погрузился в болотную жижу. Капитан подумал, что надо убираться как можно скорее: катер нагружен, и неизвестно, хватит ли мощности двигателей поднять машину из глубины трясины.

Рэд положил руки на штурвал. Пляшущие языки огня сжигали блеклые декорации действительности. Рыжее на черном. Огонь в пустоте. Огонь в кабине. Огонь в джунглях, на глазах превращавшихся в пепел.

– Виктор, взлетай…

Он уже горел здесь, на торфяниках планеты Джунгли. Рэд помнил бой, в котором его подбили, долгое-долгое падение, вращающийся задымленный горизонт и глухой удар. Потом Гардон целый вечер выползал из истребителя, который от каждого незначительно движения все глубже уходил в трясину. Выбравшись, Рэджинальд увидел перед собой стену огня. Следующие сутки он убегал от пожара по болотам, пока не наткнулся на части регулярной армии, офицер которой без долгих колебаний сдал его на Зону-77 как дезертира.

– Э-э, Рэджи! В чем дело?

– Я здесь… звездолет утопил…

– Что с тобой!? Ладно, подожди.

Катер перестал биться на одном месте, разбрызгивая вязкую грязь, выполз из трясины и начал набирать высоту. Блохин потряс капитана за плечо.

– Что случилось? Рэд! Мы взлетели уже, просыпайся давай. Перегрузка основных систем?

Реальный мир, буквально свалился на капитана, внезапно встав перед глазами из темноты, как рекламная заставка. Рэджинальд ошалело посмотрел на напарника.

– Привет, – сказал Блохин. – Честно говоря, я даже немного испугался.

– Чертовщина, – пробормотал Рэд. – Мы транслировались на орбиту?

– Я предусмотрительно отключил связь с самого начала, если ты помнишь. Только коммуникаторы оставил.

– Не помню.

– Займись стабилизацией полета и его траекторией.

– Ты что-то говорил про сбой в системах?

– Я говорил про тебя в профессиональных инженерных терминах, – ухмыльнулся Блохин и включил передатчик. – Серж, мы здесь. Куда нам?

– Заходите с левого борта, – тут же откликнулся штурман. – Правый под разгрузкой. Координатор – экипажу: на борту семь машин из семи. Возврат – сто процентов. Потери людей – ноль, потери техники – ноль. Сканирование завершено. Планетарная разведка закончена. Командование судном сдал.

На платформе ангара кроме техников их неожиданно встретил Стрэйк. Посмотрев на все еще бледного Гардона, он не сдержался.

– Как-то вы криво летели, ребятки. С вами все в порядке?

– А что не так? – спросил Рэд.

Первый пилот сделал неопределенный жест и вопросительно посмотрел на Виктора, но тот сосредоточенно считал дракончиков. К моменту появления в рубке капитан окончательно пришел в себя.

– Как у нас обстоят дела с пропитанием для животных?

– Нормально, – ответил Кейт. – Если верить информации хозяев, они могут не есть около трех суток без последствий для здоровья.

– Экономичная скотинка, – заметил Блохин. – Только я думаю, что трое суток они и так не ели.

– Вот и займись провиантом.

– Капитан, мы уходим с орбиты? – спросил Джери.

– Да, уходим. Где расположен ближайший филиал компании «Биос»?

Через некоторое время, оставив на вахте Сержа, комсостав разошелся по каютам.

– Капитан, я хочу нанести вам визит, – раздался в каюте Гардона голос Блохина.

– Заходи.

После того, что случилось, у Рэджинальда не было никакого желания пускать другу пыль в глаза. Когда Виктор вошел, Гардон лежал на диване с сигаретой в зубах. На полу стояла недопитая бутылка джина.

– Как самочувствие? – спросил бортинженер, оценив картинку.

– Десять баллов, – ответил Рэд. – Сам не видишь?

– Что происходит? – Виктор подкатил кресло. – Почему, черт возьми, ты напиваешься в свободном поиске?

– М-м-м… зря я дверь открыл…

– Перестань, Рэджи. – Блохин убрал бутылку. – Я сегодня сыграл вместо тебя роль первого пилота и ни словом не обмолвился об этом Стрэйку. И сейчас меня распирает от любопытства.

– Нет ничего нового, чем хотелось бы поделиться. – Рэд сел, швырнув подушку в угол. – Скорее наоборот. Все возвращается на круги своя. Жизнь – это такая злая штука…

– Погоди. Что возвращается? Что-то я не помню, чтобы с тобой такое часто бывало.

– Нельзя погрузиться в чужие воспоминания. Разумеется, это случилось в первый раз, мой проницательный друг. Сегодня я в первый раз завалил старт.

– Да ты не старт завалил. Ты сам чуть на старте не завалился! Ты бы видел себя со стороны!

– Ха! Ты много хочешь. Кому дано счастье видеть себя со стороны…

– Я не понимаю, что ты…

– И не надо понимать! Дело давно к тому шло… Я старый больной человек, а ты пристал со своими драконами… В итоге мои драконы чуть меня не сожрали! Вот и все.

Гардон был уже сильно пьян, хоть и говорил довольно отчетливо. Блохин замолчал, подыскивая нужные слова. Таким, как сегодня, он не видел своего друга никогда. И никогда не слышал от Рэджинальда ничего подобного.

– Рэджи, очнись. Все в порядке. Ну утопил звездолет когда-то, ну и что?

– Истребитель я здесь свой утопил, Виктор. Эл ноль пятый с четвертым бортовым номером.

Виктор махнул рукой, словно говоря: «Ну истребитель так истребитель, черт с ним».

– Остался жив и в первый раз, и во второй – и слава богу. Выпил – и хватит. Все нормально уже. Ты назови хоть одного пилота экстра-класса, который ни одной машины за свою жизнь не повредил или не угробил!

– Стрэйк.

– Ну, началось! Тогда почему Дорвард его раньше не переманил? Поискать, так всем найдется, что вспомнить. Чего тебя так вышибло?

– Не знаю, что там у других, а от моего экстра-класса, как выяснилось, мало что осталось. Если у тебя есть кусок мыла и веревка, я бы одолжил их минут на десять. И вообще, иди к черту! Что ты сюда приперся?

Блохин присвистнул.

– Рэджи, перестань нести околесную. Вставай! – сказал он и потащил слабо отбивающегося капитана под холодный душ. Минут через пять интенсивной терапии капитан начал грязно ругаться, и Виктор счел это благоприятным прогностическим признаком.

Рэд провел рукой по влажным волосам.

– Лучше поговорим о дракончиках, – сказал он. – Кстати, куда ты дел куртку?

Но поговорить о дракончиках они не успели, потому что вахтенный вызвал Гардона с мостика. Рэд, не подумав, включил видео.

– Сэр, у нас неприятности.

– Да? Замечательно! Я так и думал.

Сержа несказанно озадачил ответ и внешний вид капитана.

– Служба безопасности, сэр…

– Перестрелять их к чертовой матери! – в сердцах сказал Рэд и, посмотрев на сбитого с толку штурмана, добавил: – Сейчас я приду.

Он небрежным взмахом руки стер изображение с экрана каюты, включил личный коммуникатор на постоянный прием и повернулся к бортинженеру, натягивая форменную куртку.

– Ну что за жизнь, а?! Ни напиться, ни повеситься. Спасибо, Вить. Пойдем.

Вроде бы на этом можно было поставить точку. Но Блохин надолго замолчал, задумавшись о случившемся. Привычный облик «бывалого космопроходца», который так любил примерять на себя Рэджинальд, спасаясь от любопытных глаз, больше не внушал бортинженеру особого доверия. И Виктор смутно догадывался, что с этого дня ему суждено всегда видеть обе стороны медали.

– Без вас я не решился открыть огонь, сэр. Сент-Фалль сидел, развалившись в кресле первого пилота. На обзорном экране маячил патрульный крейсер СКБ.

– Чего орлы хотят? – поинтересовался Гардон, кивнув штурману и усевшись на свое место.

– Разумеется, содрать штраф. Перевозка животных в неприспособленном помещении, отсутствие ветеринарных ведомостей, неуплата пошлины. Кажется, я забыл еще пунктов пять обвинительного заключения.

– Любят господа загребать жар чужими руками, – заметил бортинженер. – Обдерут, как липку.

– Виктор, придумай что-нибудь, – устало сказал Гардон, – а то мы сядем всем экипажем: за оказание вооруженного сопротивления органам охраны правопорядка.

– Ты бы, в самом деле, отошел от пульта, капитан, – посоветовал Серж.

– Послушайте, – вдруг оживился Блохин, – этих драконов кто-нибудь ест? Впрочем, не важно! Мы же везем потенциальный комбикорм! Поднимайте всех. Животных надо заставить лежать неподвижно. Там есть дохлые?

– Уже есть, – ответил Кейт, входя.

– Прекрасно, остальные будут спать как убитые, даже лучше. Серж, пошли. Рэд, задержи их визит, если сможешь. Кейт, вызови Стрэйка. Слепите с ним хотя бы подобие контракта по реализации биологических отходов на случай, если потребуется документ.

Гардон молча кивнул и только сейчас ответил на вызов. В итоге его все-таки вынудили пригласить патрульных на борт. У лифта капитан столкнулся нос к носу со штурманом.

– Пойдем.

– Куда? – удивился Серж. – В зверинце уже полный порядок. Натуральное кладбище.

– Встречать гостей.

– А почему не Джери?

– Занимается документацией. У него, как у помощника капитана, больше прав.

Пока они шли по коридору к трюму, Гардон сообразил, что лучше бы ему сейчас не показываться на глаза блюстителям порядка как можно дольше.

– Серж, – сказал капитан, – вести переговоры сегодня будешь ты. Я к концу разговора подойду.

– С чего вдруг?

– Звезды так расположились. Идея проста: драконы сдохли. Мы договорились с сельхозобъединением Марайны сбыть их за бесценок в качестве корма, подлежащего переработке.

– Тебя только что сняли с должности? Рэд несколько секунд медлил с ответом.

– Меня могут протестировать, – нехотя сказал он. Сент-Фалль окинул взглядом капитана, которого слегка качало.

– С чего ты напился, Рэд? – В вопросе штурмана угадывалось скорее сожаление, чем осуждение. Дурные привычки друг друга команда знала наперечет. Но на период свободного поиска их старались оставлять за бортом звездолета, что до сего момента большинству членов экипажа, включая и самого капитана, вполне удавалось.

– Не хочу объяснять.

– По крайней мере честно.

– Значит, договорились?

– Как скажешь, капитан.

Серж Сент-Фалль, или по матери Сергей Валеев, был человеком оригинальным, с большим самомнением и злым языком. С Гардоном он познакомился весьма необычно, разыскав его на дрейфующей спасательной базе. Когда Рэд пришел по вызову в комнату посетителей, он увидел черноволосого молодого человека, одетого стильно и чуть небрежно. Бархатисто-черные, словно подведенные, глаза незнакомца смотрели изучающее. На шее болталась изящная золотая цепочка с полумесяцем, а на лацкане его более чем штатского костюма красовался штурманский значок. Рэджинальд холодного поздоровался.

– Есть одна проблема, командир, – сказал незнакомец. – Вы ведь любите совершать подвиги? – Его тонкие брови приподнялись, придав лицу выражение не то легкого пренебрежения, не то любопытства.

– Работа такая, – небрежно ответил Рэд.

Они устроили небольшую словесную дуэль и понравились друг другу чуть больше, чем вначале. Серж тогда первый год работал в торговом флоте после окончания ВШК. Совершая челночные рейсы, его корабль несколько раз проходил мимо старого военного спутника времен Первой звездной войны, болтавшегося на орбите планеты Брист. Спутник имел антикварный вид и воспринимался неотъемлемой частью пространства вокруг торговой трассы. Но однажды Сержу показалось, что тот изменил орбиту. Штурман навел справки и выяснил, что на планете несколько дней назад наблюдались подвижки коры. Брист представлял собой склад радиоактивных элементов, и в прежние времена его изрыли шахтами, добывая ядерное горючее. Траектория спутника проходила как раз над «заглушкой» одной из шахт.

Сент-Фалль попробовал изложить СКБ свою точку зрения и получил рекомендации впредь с проблемой радиофобии обращаться к психологу. Тут в штурмане взыграло уязвленное самолюбие. И он начал искать человека со скандальной репутацией, ясным умом и умением управлять транспортным средством, которое имелось в наличии. Гардон отвечал всем требованиям, и выбор пал на него.

– Мощный направленный пучок излучения съедает устаревшую электронику спутника виток за витком! – говорил Серж. – Я не берусь предполагать, какие функции на него возлагались – может, просто ретрансляция связи, но мне что-то не хочется в следующий рейс проходить рядом с Бристом. Если вам тоже интересно, мы можем проверить…

Гардон вызвал Блохина, кратко пересказал только что услышанную историю и предложил поработать сверхурочно. Опасения штурмана не показались ему порождением радиофобии. В итоге Серж, Рэд и Виктор вломились на спутник, когда металлический голос на борту начал обратный отсчет секунд, начиная с шестидесяти. Пока Блохин искал ключи к резервному источнику питания, Рэд с Сержем громили пульт. То, что осталось, они обесточили.

Как показала экспертиза, функцией спутника было уничтожение планеты как источника стратегического сырья, в случае прорыва вражеских войск. Взрыв целой планеты, набитой радиоактивными элементами, в районе с густой сетью транспортных магистралей мог обернуться трагедией. Справедливости ради надо заметить, что за давностью событий взрыва могло и не быть. А если бы и рвануло, то не в планетарном масштабе. Но в СКБ все равно разразился грандиозный скандал. Спасатели, благодаря СМИ, оказались героями, спасшими мир, а Сент-Фалль небезосновательно предположил, что скоро распрощается с торговым флотом навсегда.

Когда Гардон вошел в трюм, ему в нос ударил резкий запах тухлятины. По всей вероятности, Блохин успел перекинуть сюда вентиляционный канал мусорного отсека. Пол представлял собой ковер из спящих животных. Освещение приглушили. У самого входа положили трупы трех дракончиков, действительно погибших от ожогов. На случай, если гости захотят удостовериться. Гости не захотели. Гости жалели, что вообще затеяли историю с проверкой: настолько мерзкое было зрелище.

– Добрый день, лейтенант, – грустно сказал Рэджинальд. – У всех бывают неудачи. – Он кивнул на пол, усыпанный кожистыми телами, некоторые части которых конвульсивно подергивались в агонии: у Виктора не было времени рассчитывать точные дозировки снотворного. – Извините за опоздание. Члены экипажа обрисовали вам суть проблемы? – добавил капитан, совершенно успокоившись насчет запаха алкоголя. Он всецело перебивался вонью, организованной бортинженером.

– Контракт уже заключен? – холодно спросил командир патруля.

– Поскольку мы очень торопились – товар быстро портится, – мы заключили его через систему «Коммерческая сеть». В настоящее время я как раз занимался сбором подписей, чтобы хоть что-то выжать из фермеров в случае, если мы привезем им разложившиеся остатки. Температуру в отсеке придется понижать до минусовой…

Последняя фраза, призванная рассеять все сомнения, звучала почти доверительно, и лейтенанту, мечтавшему поскорее выбраться из вонючего трюма «Моники», оставалось только поверить Гардону. Он не принял приглашение ознакомиться с условиями сделки в центральном пульте управления и, пожелав капитану счастливого пути, вместе с подручными покинул борт. Блохин включил вентиляцию на полную мощность и вслед за Сержем и капитаном вылетел в коридор.

Ущерб от фальсификации оказался ничтожным: штраф в размере пяти процентов от предполагаемой суммы контракта за его расторжение сразу после заключения и один не проснувшийся дракон.

Придя в свою каюту, Рэд прикончил бутылку, не раздеваясь повалился на кровать и уснул мертвым сном. Сигнал экстренного вызова, на который капитан обычно реагировал рефлекторно, гудел целую минуту, прежде чем Рэд открыл глаза.

– Что еще случилось? – проворчал он, приподнявшись на локте и щурясь от дежурного света, включившегося одновременно с зуммером. – Третья звездная война?

– Упс… Приехали. – Кейт, сменивший в рубке штурмана, изучал помятое лицо своего командира, прикидывая на глазок его способности к комбинаторике при столь удручающей внешней составляющей.

Рэд сидел на постели, пытаясь прогнать остатки сна и одновременно определить тяжесть похмельного синдрома по десятибалльной шкале. Шкалы не хватало.

– Здоровый сон капитана – залог успешного полета.

– Давай ближе к делу, Кейт. Или я предоставлю тебе все полномочия и снова завалюсь спать.

Хронометр показывал два часа ночи ровно, пить хотелось страшно.

– Есть проблемы из области локации, господин капитан, – сказал Кейт. – Лучше, если ты придешь на мостик прямо сейчас.

Капитан кивнул, вытащил из холодильника банку тоника и, приложив ее к виску, вышел из каюты. Во всех вопросах, касающихся связи, Рэд верил Кейту безоговорочно. Гардон имел возможность убедиться в его профессиональных и личных качествах, когда однажды они с Виктором провалились в ледяную трещину на одной из малых планет бета-радиуса. На пульте их спасательного катера в течение нескольких часов упорно светился значок перегрузки правого маршевого двигателя. Блохин, провоевавший с техникой все это время в конце концов сказал: «Надо садиться, командир, до базы не дотянем».

Они сели на редкость неудачно – на ледяной склон, который тут же обрушился лавиной в глубокую расщелину. На дне располагалось живописное озерцо жидкого азота, и застрявший над ним звездолет потихоньку превращался в замороженный гроб. Гардон ругался так, что Блохин отключил коммуникатор. Еще бы! Сигнал «SOS» со спасательного катера. Не надо было обладать бурным воображением, чтобы представить себе реакцию командора Пайнтера и дальнейшую беседу о технике безопасности полетов и назначении Службы спасения. Кроме того, из-под огромного слоя камня и льда над их головами сигнал пробивался слабый, почти на уровне обычных шумов эфира.

На счастье будущих капитана и бортинженера «Моники» Кейт в тот момент находился в рубке линкора военно-космических сил Аналога-3, следовавшего в гамма-радиус для участия в маневрах. Кейт переругался со всем начальством: сначала никто не хотел верить, что обрывки сообщения, которые они ловят с планеты 803 – это просьба о помощи, потом – менять курс, прикрываясь ответственной миссией и приказом штаба. Когда линкор развернулся, Фил уже не хотел иметь с военными никаких дел, о чем прямо заявил Гардону, как только его катер вытащили на поверхность. Кейт вступил в ряды АСП, где вместе с Рэджинальдом успел поработать около полугода, пока тот не получил «Монику».

Тогда Рэд переманил к себе Блохина и Стрэйка, остававшихся в Службе спасения, пригласил штурманом Сержа, радистом – Кейта. Со вторым пилотом «Монике» довольно долго не везло, пока Стрэйк не нашел Эдварда. Джери занимался подбором малых бортовых звездолетов, которыми МНК-17, только что сошедшая с верфи, не была укомплектована. Гетт работал пилотом-испытателем малотоннажных аппаратов в летном подразделении отдела снабжения Департамента. И Джеральд вспомнил о парне, когда они с Гардоном, в последний момент отвергнув очередного кандидата, опрометчиво ушли в рейд вдвоем и основательно вымотались.

Все предложенные кандидатуры однозначно прошли по конкурсу. Получив в руки результаты психологического теста на совместимость будущей команды, Рэд пришел в замешательство. Раньше он и не подозревал, что собранные вместе профессионалы и команда – разные понятия.

Первые полгода люди, оказавшиеся в рубке «Моники», друг друга просто не слышали. А про Стрэйка с Гардоном вообще разговор отдельный. Джери начал воспринимать Рэда всерьез только после того, когда тот наотрез отказался возить наркотики. За что их с первым пилотом чуть не постреляли на технической станции. Гардон был вооружен, Стрэйк тоже, и чем бы все закончилось неизвестно, если бы штурман не привел к месту противостояния Александра Седого – капитана звездолета АСП, стоявшего на соседнем причале.

Алекс вошел с поднятыми руками, обезоруживающе улыбнулся, громко скомандовал в инком: «Маршевые на прогрев!» – и предложил господам бандитам выглянуть в окошко. Затем он опустил руки и сказал: «У вас пять минут, чтобы спасти товар».

После чего Сент-Фалль, который весьма негативно относился к употреблению горячительных напитков, честно выпил стакан сухого вина за дружбу между экипажами АСП. Со временем, убедившись, что спаивать его никто не собирается, Серж стал более лояльно относится к привычкам своих сослуживцев. И совсем успокоился, когда Рэд лично рассчитал одного из техников за пьянку на вахте…

Подписав приказ об утверждении командного состава МНК-17, командор Дорвард дал добро на существование самого профессионального, самого молодого – если учитывать средний возраст – и самого разгильдяйского экипажа в своей организации. Гардон стал капитаном в двадцать семь лет. Из всей команды только Стрэйку, Филу и Белтсу перевалило за тридцать.

Опасения оказались не напрасными, но Дорвард ни о чем не жалел: АСП всегда котировалась очень высоко, а с появлением «Моники» ее престиж взлетел на головокружительную высоту. Правда, число стычек с Артуром Дэйвом, курировавшим Ассоциацию от СКБ, также возросло параллельно доходам.

Гардон встал за терминалом радиста. По экрану бежали линии пространственных координат. Через минуту Кейт нашел то, что нужно, и у Рэджинальда наконец перестало рябить в глазах.

– Ага. Вот. Что-нибудь видишь?

Рэд помычал, не отрывая от банки пересохших губ.

– Джери, вставай, – сказал Кейт в инком, не спуская глаз с капитана. – Дело есть.

– Что случилось? – встревожено спросил хрипловатый со сна голос Стрэйка. – Ты почему шепчешься в индивидуальном режиме?

– Минут через пять приходи на мостик. Я НЛО нашел.

– Рэд где?

– Рядом стоит. Пьяный в жопу, пеленг не видит.

– Что такое! С патрулем чего-то не поделил? Я иду!

– Минут через пять. Дадим капитану шанс.

– Надо будет Виктора спросить.

– Не скажет.

Рэд допил и выронил банку. Кейт отключил коммуникатор.

– Совсем худо?.. Рэд, прием!

Кейт вздохнул и, увеличив масштаб, ткнул пальцем в переплетение линий.

– Смотри теперь. Она немного отклоняется.

– Да. Понял. И что?

– Там что-то есть.

– Может, помехи или нестабильность полей? – спросил капитан не очень уверенно.

Кейт отрицательно покачал головой.

– Оно движется за нами. Я их вижу минут семь-восемь. Тоже думал про помехи, нестабильность и прочую чепуху, вплоть до забытых техниками отверток. Менял углы, масштабы, мощность радаров. Потом решил, что лучше это с кем-то обсудить. Ты как, в состоянии?

– Угу. В состоянии… Звездолет? – спросил Рэд, потер глаза руками и вытащил сигарету.

Кейт тоже достал пачку.

– Знаешь, у военных есть подобные уловки – прикидываться, что их нет. Это легко ловится по эфирной дыре. Поэтому, если это маскировка, то самая совершенная. Ребята говорят: «Я кусок свободного пространства». Кстати, профессиональное исполнение. Если бы не откровенное безделье, я бы не заметил. Что ты об этом думаешь, капитан?

– Может, эскабэшники учуяли, что их провели, и отслеживают нас?

– Их крейсер не оснащен столь изысканно, можешь мне поверить. Если, конечно, они не из спецподразделения.

– Туповаты они для спецподразделения. – Гардон отошел и оперся на спинку своего кресла. – Хреново-то как, Кейт. Мне сейчас только за руль… Буди Стрэйка.

– Разбудил уже.

– Субординация, однако…

– Второй раз в жизни встречаюсь с космическими пиратами, – сказал Кейт. – Но первый не в счет: я был на линкоре.

– Линкор бы не помешал, – согласился капитан. Сигарета обожгла ему пальцы, и он швырнул ее в угол.

– Вычисли его, Кейт. Но сначала сообщи в СКБ о неопознанном объекте. Я поднимаю экипаж.

– Я попробую их раскодировать, но связываться с СКБ… – Фил медлил, выжидательно глядя на капитана.

– Если бы я был один, Кейт, – вздохнул Рэд. – Двадцать три человека. Звони. – Он уселся в свое кресло и включил систему экстренного оповещения. – Капитан – экипажу. Нештатная ситуация. Командному составу и техническому персоналу занять рабочие места.

Под звуки низкого прерывистого зуммера мостик мгновенно заполнился людьми.

– На нас собираются напасть, – сказал Гардон, не дожидаясь вопросов.

– Я так и думал, – трагически прошептал Блохин Сержу, пока пилоты занимали места. – Меня изнасилуют, а дракончиков увезут в рабство.

– Твои вонючие драконы мне слишком дорого обходятся, – обернулся к нему Рэд.

Блохин замолчал и угрюмо отполз на свое место.

– Приближаются, – подал голос Фил, – и довольно быстро. На что надеются – непонятно… Судя по всему, ничего выдающегося, между мало– и среднетоннажником. Локаторы его пока не идентифицируют.

– Гонятся за нами, – пояснил Рэд. – Все как положено: маскировка, молчание в эфире.

– СКБ, – коротко сказал Джери.

– Уже, – в тон ему ответил капитан.

– Кто вам сказал? – удивился радист. – Парни не новички, они меня глушат. Тривиально, конечно, но с нашей аппаратурой не пробить.

Блохин присвистнул. Джой не верил своим ушам. О пиратах он читал в детских книжках с парусниками на картинках. Иногда в сообщениях агентства информации «Галактика» проскакивало сообщение о героическом и неизменно успешном рейде СКБ против космических негодяев. В космошколе тема обсуждалась больше в кулуарах и давала простор фантазии каждому из участников дискуссии.

– Есть! – воскликнул Кейт почти торжествующе и тут же сник. – Боевой крейсер-полуавтомат «Каскад». Сейчас будет картинка на центральном обзорнике. Десять бортовых орудий, не считая легких. В каталоге угонов стоит на третьем месте. По опыту могу сказать: нашпигован электроникой до отказа.

На экране высветился звездолет.

– Разогнаться не успеем, как сцапают, – сказал Гардон, и развернул кресло к Джеральду. – Я – первым. Виктор, блокируй пульт второго пилота. – В глазах у капитана загорелся нехороший огонек.

Блохин хотел что-то сказать, но вовремя прикусил язык. Стрэйк и Рэд на сей раз понимали друг друга как никогда.

– Может, отдадим им драконов? – предложил Джери. – Пусть подавятся.

– Для этого их все равно придется пустить на борт, а переборки не бронированы.

– А если переслать скотинку на модуле? – спросил Кейт.

– Сто семьдесят два дракона ни в один модуль не войдут, – ответил Гардон. – К тому же, это только повод. Им хочется «Монику» в придачу к ее содержимому. Капитан – экипажу. Боевая тревога! – заговорил Гардон в микрофон оповещения. – На «Монику» совершено нападение. Экипажу приготовиться к отражению атаки боевого крейсера «Каскад».

Корабли свободного поиска имели бортовое вооружение. По статистике именно на звездолеты АСП совершалось больше всего нападений, а попытки угона исчислялись десятками. Разрешение на вооружение стоило Дорварду немало нервов, но в конце концов оказалось вполне обоснованным. Большей частью оружие было легким, в пределах разрешенных характеристик, но «Моника» составляла исключение. После инцидента с наркоторговцами Гардон, Стрэйк и Блохин нелегально закупили пять тяжелых орудий и под руководством Левиса Белтса, имевшего кое-какие представления о контрабанде, заменили ими обычные палубные установки. Легкие пушки спихнули колонистам. Система управления огнем была заблокирована личным кодом капитана и за все годы существования «Моники» не использовалась ни разу. Гардон ввел пароль.

– Джери, виртуальный спарринг-контроль.

– Джой, малыш, я побуду вторым на время, – сказал Стрэйк.

Джой для чего-то подергал пряжку страховочного ремня и представил, как в пустых каютах мебель трансформируется в пластичную массу, стремительно окутывает личные вещи членов экипажа, расплескивается по стенам, терминалам связи и бортовому компьютеру, превращая уютные комнаты в гладкостенные норы, лишенные всякой индивидуальности. Тревога. Не учебная.

Убрав руки с пульта, он теперь не знал, куда их деть. Джой взялся за подлокотники кресла и оглянулся на экипаж, от действий которого сейчас целиком зависела его жизнь. В первый раз он видел этих людей абсолютно серьезными. В первый раз он до конца поверил, что комсостав «Моники» – это команда, умеющая действовать решительно и слаженно. С момента, когда они покинули орбиту Файра, Джою все время казалось, что работают на борту только ребята Белтса, а звездолет летит сам по себе. Без всяких усилий со стороны комсостава, члены которого вели себя в рубке более чем раскованно. Без участия командира корабля, который крайне редко им что-то приказывал. Как-то раз Джой даже набрался храбрости и попробовал обсудить эту тему с Виктором. Тот сначала долго допытывался, что именно не нравится стажеру, временно исполняющему обязанности второго пилота: недостаточное количество приказов или безобразная невоспитанность членов комсостава. А потом хлопнул его по плечу и, все еще продолжая улыбаться, сказал: «Умеет, умеет Гардон командовать в стиле „молчать – не обсуждать!“, не сомневайся. Но чем дольше ты этого не увидишь, тем целее будем». Джой тогда крепко задумался, но только сейчас он до конца осознал всю глубину своей иллюзии.

– Боевой разворот по подпространственной петле типа «кондор» с заходом в хвост. Джери?

– Пойдет. Серж, рисуй.

– Готово.

– Нормально. Синхрон?

– Готов.

Взревели маршевые двигатели, заработали ускорители. «Моника», провалившись в подпространство, пропустила крейсер вперед и выпрыгнула за его кормой. Рэд нажал гашетку. Их неожиданно сильно тряхнуло.

– Рэд, видел?! Твои гаубицы сбивают траекторию, – крикнул Джери.

– Наплевать, пусть сбивают. Так даже веселее! Не поймать. Не просчитывается траектория.

– Стрелять как будешь, говорю? У нас-то тоже не просчитывается.

– Метко. Иначе – хана. Смотри, как лупит! Энергоресурс не наш…

«Моника» ушла на серию разворотов. Крейсер, пропустивший касательный удар, раскалился от ярости, швыряясь огненными водопадами. Но Рэд, боявшийся его дальнобойных орудий, предпочитал не уходить далеко. На простом скоростном участке у них не было никаких шансов. Звездолеты закрутились друг вокруг друга, преодолевая громадные расстояния и практически оставаясь на месте, по очереди вываливаясь из обычного пространства и непредсказуемо возвращаясь в него.

– Подтянись еще ближе, – одобрил Стрэйк. – Сейчас подставится!

Гардон промахнулся.

– Скорости не хвати…

Раздался тяжелый глухой удар в правый борт. По кораблю прошла судорога. На пульте замигал значок потери мощности правого маршевого двигателя.

– Твою мать! Виктор, снесло-нет? Серж?!

– Сектор двести, направление – на линзовидную. Скопления – в центре. Прыжок четыре парсека – чисто.

К нервному биению маршевых двигателей добавился ноющий звук подпространственных ускорителей.

– Ну? – спросил Стрэйк. – Не можем мы всю правую сторону глушить, Виктор!

– Я на месте посмотрю. – Блохин сорвался с места, на ходу приказывая техникам собраться в шестом отсеке. – С пульта не запускается – предохранители блокируют. Остальные по правому борту целы, – комментировал он. – Два маневровых вылетело. Угрозы работающим двигателям нет. Этот восстановим – скажу. Пока без него!

– Еще прыгай, Рэд! – сказал Стрэйк. – «Спираль» на маневровых все равно не вытянешь – достанут.

– Серж?

– Зоны перехода нет. Направление блокировано огнем противника. Сектор сто четырнадцать, направление – на спиральную. Выход – на звезду. Один парсек. Остальное не пробуй.

– Ни хрена себе! Ускорители сдохнут на месте крутиться. Ищи давай!

– Вить, что там? – спросил Стрэйк.

– Есть! Запускайте. Но Гардон медлил.

– Кейт, сигнал «SOS», – вдруг сказал он, – с истерикой!

– Капитан?

– Мы же подбиты, мы зовем на помощь. – Рэд не сводил глаз с крейсера, догнавшего их и включившего тормозные двигатели. – Джери, брось штурвал. Бросай! Давай покувыркаемся на разбалансировке. Нам очень страшно… Иди сюда… Молодец! Джери, левый разворот. Разгон. Давай, давай!

– Рэд, у тебя основной маршевый справа на ладан дышит! – предупредил Блохин из двигательного отсека.

– Ничего, стерпит один заход, – ответил за него Стрэйк. – Мощность – девяносто, отклонение – два.

– Черт с ним. Огонь!

Залп из всех бортовых орудий – огненные вспышки разрывов слились в одну сплошную ослепительную дугу. Гардон успел подумать, что сейчас его раненый звездолет является прекрасной мишенью. И если атака не удалась, то ответным ураганным огнем крейсера его просто сметет за те секунды, что они лихорадочно пытаются стабилизироваться. Наконец им со Стрэйком это удалось, и Рэд окинул взглядом все виртуальное пространство, в центре которого находился. Даже Джою было понятно, что «Каскад» отвоевался.

– Йо-хо! – заорал обычно невозмутимый Джери. – Капитан, ты только посмотри! Мы его сделали.

– Всем отбой! – объявил Рэд по громкой связи. – Левис, как у вас там дела? Все живы?

– Все в порядке, господин капитан.

Гардон развернул кресло, стащил на шею гарнитуру виртуального контроля полета и хлопнул ладонью по подлокотнику.

– Так я крейсеры еще не сбивал, – сказал он. – Всем спасибо! Кейту – отдельное.

– Откуда эта страсть к дешевым эффектам, сэр? – поинтересовался Сент-Фалль.

Рэд отмахнулся. По виску стекала тоненькая струйка пота.

– Где Блохин?

Виктор как будто только этих слов и ждал, чтобы возникнуть из-за полусферы.

– Я вас ненавижу, – загудел он. – Мой любимый двигатель! А пилотаж, черт бы его побрал! Он застал меня в лифте. Не берусь теперь сказать точно, сколько там стен, но я о каждую треснулся не по разу.

– Виктор, я, конечно, ценю твое участие в свободном поиске, – сказал Гардон, – но пожары в джунглях, обыск на борту и нападение пиратов… По-моему, перебор. – Говоря, Рэд вел «Монику» по широкой дуге, время от времени поглядывая на разваливающийся крейсер. Опасения оказались напрасными.

– А вот и вызов с «Каскада», капитан, – сказал Кейт.

– «Моника», помогите нам! У нас разбита система жизнеобеспечения! – завопил незнакомец. – Капитан, мы все тут передохнем! – В голосе проскакивали истерические нотки. – У нас четверо раненых! Мы остались без дальней связи!

Динамик всхлипнул и затих.

– Обрыв, – пояснил Кейт и полез в карман за сигаретами.

– Я понял. Серж, возврат на курс. – Несколько секунд Гардон сидел к экипажу спиной, так что они не видели выражения его лица, затем развернулся к радисту, стараясь не встречаться взглядом с Виктором и Джоем.

Альтернативы у капитана не было. Подобрать бандитов означало подвергнуть экипаж новой опасности – тюремных камер конструкцией «Моники» не предусмотрено. И на кого можно возложить обязанности конвойных, Рэд не знал. Кроме того, в нем разбудили полузабытые навыки, и сейчас его поведение определялось правилами ведения войны штурмовой бригады наемников, личный состав которой в отношении пленных руководствовался принципом «хороший индеец – мертвый индеец».

– Пошли в СКБ сигнал бедствия от их имени, – сказал капитан, – плюс текстовое сообщение. Например: «Терпим бедствие, раскаиваемся, добровольно сдаемся в случае спасения».

– Да, сэр.

– Нам надо убраться отсюда и, прежде чем «Моника» окажется в розыске, избавиться от драконов. Виктор, что там с двигателем?

– Сорвало наружный конус. Фонтанировал во все стороны, вот мощность и упала. Обшивка сейчас дополнительно экранирована. Но без крайней необходимости пользоваться не рекомендую – расплавимся. Джой, пульт разблокирован, помогай старшим, но аккуратно.

– Джой, слышал? – спросил Рэд. – Джери, разгоняйтесь. Ты – первым.

– Вошли в режим, сэр, – подозрительно бодро доложил Ив. – Пока все в порядке.

Рэд посмотрел на часы, было около трех утра. Джери отдал стажеру управление, выставил на пульт несколько банок пива для желающих и, не спрашивая, бросил одну Гардону.

– Умеешь, – сказал первый пилот.

– Ты тоже.

Включился индивидуальный коммуникатор Джоя, и стажер отвлекся от разговора. «Сейчас мастодонты начнут выяснять, кто круче, – раздался шепоток Сержа, – старая история. Твоя задача: сохранять приветливое выражение лица, держать штурвал и молчать, что бы ты ни услышал о войне, летных навыках, технических возможностях истребителей и тупости генштабов обеих противоборствовавших сторон. Молчать, понял? Поскольку я не пью, с тебя полтинник».

– Если это было наведение, а не основной залп, с хрена ли нам двигатель снесло? – сказал Джеральд в ответ на предыдущую реплику капитана, которую Джой пропустил. – Ты сам, что ли, подставился?

– Пошел ты, Стрэйк! Я из тоннеля выходил. Эффект преломления в точке перехода…

– Смотрите, – перебил их Кейт, показывая на экран заднего обзора, – мальчики-то, действительно собирались нас на абордаж брать. На жалость давили.

От крейсера за несколько секунд до взрыва, отстрелился целехонький спасательный челнок. Команда облегченно вздохнула. Никому не хотелось брать грех на душу, не исключая и самого капитана, который не зря почти пять лет отработал в Службе спасения.

– Виктор, на твоих рептилий еще кто-нибудь претендует в этом районе, – поинтересовался Серж, – или уже действительно можно лечь спать?

– Несчастные животные! – вздохнул Блохин. – Меня до сих пор мутит. Капитан, сегодняшний день у нас на борту начнется часов в одиннадцать, не правда ли?

– В девять, – ответил Гардон. – Все свободны, ты остаешься в рубке. И если меня сюда еще раз вызовут…

– Сплюнь, капитан, – перебил его Джеральд. – Виктор, садись на место Эдварда… тьфу… Джоя, бери управление. Автопилот сам поставишь.

Когда первый пилот поднялся со своего места, его заметно повело в сторону.

– Уф-ф… Н-нормально… – пробормотал Стрэйк, поймав равновесие. – Рэд, тебе как, острых ощущений хватило или все мне достались?

Из рубки уже вышел Кейт, за ним – Серж с Джоем, шагавшие на негнущихся ногах.

– С избытком, – усмехнулся Рэд. – Я не представляю, как мы будем оправдываться перед Дорвардом.

Он опустил голову и, скрипнув зубами, принялся растирать виски ладонями.

– Эй, пилотажная группа, – негромко сказал Виктор, – вы до кают-то дойдете?

– Дойдем, – кивнул Стрэйк. – Капитан, подъем. В кресле, конечно, тоже спать можно, но лучше – на кровати. Вставай, Рэд!

Гардон внял совету.

– Два-ноль-ноль восемь-пять. Сектор сто восемь, – сказал он металлическим голосом.

– Рэджи…

Увидев озадаченную и напряженную физиономию бортинженера, Рэд вымученно улыбнулся.

– Это поправка. Ты с курса съехал.

И, пошатываясь, поплелся к выходу вслед за Стрэйком.

– Джери, – раздался в коммуникаторе голос бортинженера, – ему сегодня пить больше нельзя, слышишь?

– Слышу. Бухать и в космосе летать вообще вредно. Дальше что?

– Посмотри, чтобы в бар не завернул…

– Не учи ученого.

Когда капитан открыл глаза, было уже 9.07, но видеофон вызова хранил молчание. Комфортабельные каюты командного состава «Моники» являли собой самую совершенную имитацию дома на борту, какую только можно себе представить. Немаловажно для людей, редко навещавших родную планетную систему. Любые технические новинки, призванные хоть как-то разнообразить строгую рабочую обстановку, принимались экипажами с большим воодушевлением.

Сейчас оформленная моделирующими системами комната уже казалась Рэджинальду неотъемлемой частью его образа жизни. Но он хорошо помнил, какое впечатление произвела на него капитанская каюта МНК-17, когда он впервые перешагнул ее порог после серых коморок спасательных рейдеров и катеров, прозванных его бывшими сослуживцами ночлежками. Название, впрочем, соответствовало назначению. Отоспаться в них иногда удавалось, а вот отдохнуть… Когда Блохин уговорил Рэджинальда взять его напарником, Рэд вообще со своего рабочего места не уходил, даже спал в кресле пилота, пока не убедился, что Виктор освоил минимальный необходимый набор летных навыков. Задумываться о комфортности и безопасности летательных аппаратов Гардон начал намного позже. В Службе спасения, существовавшей на строго дозированные бюджетные деньги, пилотам предлагалось самим решать проблемы своего досуга. Психологи пытались им как-то помочь, но в итоге все сводилось к стандартному набору развлечений. В большую проблему массовых психических расстройств, беспробудное пьянство и разврат все это безобразие не выливалось по двум причинам: практически полное отсутствие досуга у спасателей и жесткий контроль руководства. Рэд еще немного повалялся, вспоминая интересные повороты своей карьеры пилота, и наскоро позавтракав, отправился на мостик.

«Моника» шла по бета-радиусу удаленности.

От невидимой сферы, очерченной орбитой самой дальней планеты системы Аналогов, в свое время было предложено вести отсчет удаленности. Эта сфера получила название «альфа-радиус». С тех пор прошло немало лет. «Астрономическим обществом» неоднократно предлагались новые проекты и дважды пересматривались условные границы. Но морально устаревшая система все еще оставалась общепринятой из-за своей простоты и удобства в практическом применении.

Бета-радиус начинался там, где заканчивалась цивилизация, и представлял собой менее изученный район. Здесь встречались колонии переселенцев, находящиеся в юрисдикции системы Аналогов. Пространство считалось освоенным. То есть имелись подробные звездные карты наиболее опасных участков, ретрансляционная сеть и пассажирские трассы вблизи альфа-радиуса. Среди звездолетов, бороздящих этот район, наиболее часто встречались тяжелые транспортники добывающих компаний. Капитаны АСП и других коммерческих организаций предпочитали участки, пограничные с гамма-радиусом, начало которого обозначал последний ретрансляционный буй. За гамма-радиусом без четкого перехода начинался открытый космос, и любые виды работ здесь очень хорошо оплачивались. Ввиду того, что Дорвард ограничил «Монике» время пребывания в поиске, Гардон не стал лезть далеко за внешние маяки. Они не были готовы к рейду в дальний космос, и Рэд справедливо полагал, что им хватит приключений внутри бета-радиуса.

Тем временем в рубке царили веселье и разгул. «Монику» вел Джой, сидевший в кресле первого пилота. Джери расположился на его месте, развернувшись к пульту спиной. Всю рубку занимало объемное изображение морского пляжа и томных девиц, нежившихся на солнышке. Шоколадные девочки ходили по мостику, их достоинства и недостатки громко обсуждались. Экипаж нагло делил полуголых женщин. У центральной панели Виктор и Серж непотребно ругались из-за грудастой блондинки, полулежащей возле пальмы. Или, если соотнести голограмму с реальностью, – возле самого капитанского кресла. Фоном для задушевной беседы штурмана и бортинженера служила песенка, густо пересыпанная низкопробными рифмами и придыханиями. Фил, организовавший просмотр, курил в своем кресле и лениво переругивался с Джеральдом, глядя на Блохина и штурмана.

– Подерутся.

– Не подерутся.

– Подерутся, спорим?

– Ну, спорнем. На кого ставишь?

– На штурмана. Бабы же…

Гардон стоял и смотрел на происходящее. Размышлял он о том, что, наверное, из него получился плохой капитан, который распустил команду, что Фил – классный специалист, а Стрэйк все-таки научил Джоя водить космические корабли. И аппетитная блондинка под пальмой самому Рэджинальду тоже нравилась. Он вздохнул и пошел к своему месту.

– Выспался? – спросил Кейт, пожимая ему руку. – А мы тут рекламные ролики туристических агентств просматриваем перед отпуском.

– Как ты выловил эту порнографию?

– Сферическая интерпозиция голографических трансляций в информационном пространстве. Или, говоря общечеловеческим языком, понятным пилотам, – профессиональная тайна.

– Уговорил.

Серж и Виктор теперь стояли к капитану спиной. Похоже, штурман уже сторговал девицу бортинженеру по сходной цене. Песенка отзвучала. Девочек сменило лицо представителя турфирмы «Магнолия», призывавшего посетить, увидеть и насладиться. Кейт выключил приемник.

– Всем доброе утро. Виктор, как долго мы еще будем таскать твоих поджаренных драконов? – спросил Рэд.

– Час, – ответил Блохин. – Я связался с представителями «Биоса» и договорился, что их транспортник будет в нашем секторе в 11.40 по корабельному стандарту.

– Согласно договору, мы должны были разгрузиться на филиале, – удивился Гардон. – Как ты сумел?

– Дипломатические способности, сэр, у меня наследственные. Я рассказал нашим партнерам о грязном трюме, полном крыс, тяжелых шипастых ошейниках и стальной сетке, падающей на хрупкие тела их любимцев в момент маневра. Я живописал им стоны несчастных животных, и наконец я объяснил им, что дракончики ели на завтрак!

– И что же они ели на завтрак? – заинтересовался Рэджинальд.

– Муку из трупов своих товарищей с картофельно-яичным порошком, замешанную на витаминной шипучке.

– Драконовед! – уважительно произнес штурман.

– Что вы ржете? – обиделся Блохин. – В этом районе полно проходимцев и эскабэшников, гоняющихся за ними. Экипаж «Каскада» наверняка уже подобрали. Так что нам необходимо как можно скорее избавиться от товара. Тем более, что представители компании сомневаются в нашей порядочности. Видимо, кто-то из патруля успел настучать.

– Если бы подобрали экипаж «Каскада» – с нами бы уже связались.

– И связались бы… – подтвердил радист. – Оно тебе надо, капитан? После такой заварухи у нас просто обязаны обнаружиться повреждения антенн дальней связи!

Блохин не ошибся в своих предположениях. Первый вопрос, который представитель корпорации задал капитану, встретившему его у причального шлюза был: правда ли, что все животные погибли от удушья?

– Откуда у вас такие сведения? – удивился Гардон, постаравшись, чтобы голос звучал как можно более искренно.

Представитель тщательно изучил глазами пол и витиевато забормотал о нестойкой структуре информации и ее способности к просачиванию.

Капитан понимающе кивнул и повел гостя в трюм. На сей раз тот был освещен почти празднично и вылизан, как перед смотром. По периметру стояли автопогрузчики, закрепленные в своих нишах. Вдоль стен уложили легкий гибкий крепеж, на случай непредвиденных изменений курса. На самом деле его не хватало, и во время боя ребята Белтса действительно прижали драконов фиксирующей сетью, но заботу о животных в пути приходилось доказывать.

Поэтому техники облили их водой из брандспойта за час до стыковки, и к моменту торжественной передачи дракончики выглядели свеженькими, умытыми и вели себя очень смирно. Увидев, что рабочие бережно, вручную, по одному переносят их через шлюз, Рэд и Блохин переглянулись. Они одновременно вспомнили, как зашвыривали обалдевших от дыма животных в грузовой донный люк катера на планете Джунгли.

– Мне кажется, хозяева недооценивают потенциал выживания декоративных созданий, – шепнул капитану Виктор.

– Лишь бы они очистили трюм и заплатили, – так же негромко ответил Рэд.

Фирма выполнила свои обязательства, и как только корабль компании начал разгоняться, Гардон обернулся к радисту.

– Как поживает твоя коллекция помех и чужих кодов? По-моему, сейчас самое время пообщаться со Службой безопасности.

Кейт скривился.

– Не испытываю никакого желания изнашивать ради них оборудование.

– Созерцание голых женщин более увлекательное занятие? – Рэд бросил взгляд в сторону штурмана.

– Несомненно, – нагло подтвердил тот.

– Долг капитана этой посудины обязывает меня сообщать вышеозначенной инстанции обо всех из ряда вон выходящих происшествиях внутри звездолета и за его бортом, коим мой экипаж и я лично явились свидетелями.

– Что скажешь, Джой? – спросил Виктор, кивнув на Гардона. – Слышал ты у нас на борту что-нибудь подобное до сего дня?

– Не слышал. Но я никогда не сомневался, что любой космолетчик знает Кодекс наизусть. Что удивительного в том, что капитан его цитирует?

– Браво, малыш! – сказал Серж. – Далеко пойдешь. А то, что бортинженер подставляет салагу, не делает ему чести.

– Оставьте в покое второго пилота моего звездолета, – улыбнулся Гардон.

Второй пилот счел своим долгом опустить глаза. Не далее как три дня назад Рэджинальд устроил ему грандиозный разнос за самодеятельность на вахте и выгнал из рубки. Джою, как любому новичку, не давала покоя система виртуального контроля полета МНК-17. Гарнитуру второго пилота «Моники» можно было к ней подключить. В «Вышке» Ив неплохо освоил действующую модель ВИКОНТа и теперь горел желанием сравнить ощущения с истинными. Корабль устойчиво шел на автопилоте. Виктор, несший вахту на мостике, вызвал Джоя и, как это теперь частенько бывало, предложил поделить ночь пополам. Ив всегда соглашался, невзирая на хроническое недосыпание. Втихаря от капитана и Стрэйка он получал уникальную возможность набираться опыта, не опасаясь за собственную задницу. Незаконно покидавшие рубку космолетчики пулей неслись обратно, услышав вызов, никаких претензий стажеру не предъявляли, а как раз наоборот: задушевным голосом объясняли, что он сделал не так и как надо поступить в следующий раз, чтобы не тревожить ветеранов почем зря. Впрочем, это не мешало им орать, когда Джой сдергивал их с постели во время своей законной вахты из-за какой-нибудь ерунды.

Искушение оказалось слишком велико. Решив только подсмотреть одним глазком, Джой нацепил дополнительные элементы снаряжения и тут же забыл о времени и обо всем на свете. Он стоял в центре Вселенной, исполненный собственного могущества, одним лишь усилием мысли приближая и удаляя ее отдельные фрагменты, складывая из них звездные пути своего будущего. Конечно, ему надо было подключиться на обычное совмещение, чтобы одновременно видеть и местоположение корабля, и то, что происходит на мостике. Но тогда космос явился бы призрачной тенью, а не предстал перед ним во всем своем сияющем великолепии. Увлекшийся Джой как раз собирался выяснить, как выглядит в режиме полного виртуального контроля инженерная схема бортовых систем звездолета и не перекрывает ли она картину нарисованных им космотрасс, когда БК сообщил капитану о несанкционированном доступе. Рэджинальд, которого подняли среди ночи, доходчиво объяснил застигнутому врасплох стажеру, а заодно и примчавшемуся на мостик Виктору смысл фразы «капитан на корабле – бог, судья и палач», не стесняясь в выражениях. Так что Гардона Джой теперь слегка побаивался, а краснеть за время стажировки на «Монике» начисто разучился.

– Насобирал себе в команду языкастых балбесов – испортят парня, – как бы про себя заметил Стрэйк и покосился на Блохина, которого недолюбливал.

– Не плачь, он шутит, – хмыкнул Кейт, бросив Виктору увесистую конфету в блестящей обертке. Блохин сунул ее в рот, выпучил глаза и что-то нечленораздельно замычал. Хитрый Фил подбросил ему жевательный ирис с сюрпризом «Наслаждение» и теперь мерзко посмеивался в кулак, довольный результатами диверсии. Джой и Серж давились со смеху. Даже Джери заулыбался при виде отчаянной борьбы бортинженера с продукцией кондитерского автомата «Моники» за право вставить слово в общий разговор. Рэд взял радиста за плечо.

– Так вот. Ты берешь чужие позывные, выходишь с ними в эфир и передаешь примерно следующее: «Только что находились рядом со звездолетом АСП МНК-17 „Моника“ и приняли от них сообщение для СКБ, так как имея значительные повреждения антенн дальней связи… ну и так далее». Дальше мы подробно освещаем минувшие события. Разумеется, в своей интерпретации. Примерный текст я уже набросал. Как тебе?

– Очень хорошо. Только, если кто-нибудь пронюхает, меня лишат диплома, а тебя – звания.

– Мы выберем звездолет, который уже через сутки окажется в гамма-радиусе. Туда с проверкой никто не полезет. Для скандала вполне хватит обманутого патруля, зато мы объясним задержку с рапортом. И так понятно, что мы блефуем.

Кейт пробежался пальцами по клавиатуре, настраивая поиск.

– Зря я имел неосторожность похвастаться своими записями. Ты используешь частную коллекцию в сомнительных целях.

– Твоя коллекция, между прочим, представляет немалый интерес с юридической и правовой точки зрения, если уж на то пошло.

– Шантажист, – вздохнул Фил. – Легко сказать – найти удаляющийся звездолет в гамма-радиусе…

По радиолокационной развертке заскользила мерцающая пеленгующая сеть, высвечивая попадавшиеся в пространстве объекты. Идентификатор не успевал выдавать полную информацию об обнаруженных кораблях и, работая в сокращенном режиме, сообщал только класс и координаты.

– Интересно, – сказал Рэд, – что здесь осталось от радио?

– Принцип, – коротко ответил Кейт, – и абсурдный термин «эфир». Посади штурмана на место. Пусть настроится на пеленгующий блок и прикинет, куда может лететь то, что я нахожу. А то провозимся часа два.

Сент-Фалль, прислушивавшийся к разговору, молча кивнул капитану и уселся в кресло, закинув ногу на ногу.

– Ага, Кейт, спорил со мной? Придется признать, что мои качественные и подробные звездные атласы выгодно отличаются от мутных локационных картинок…

– Серж, – оборвал его Гардон, – Кейт Фил делает нам одолжение, предоставляя для служебных целей частные записи, и я требую к нему уважительного отношения! По крайней мере на ближайшие пять часов.

– Маловато, – хмыкнул Кейт. – Виктор, у меня глубина масштабной сетки выпадает. Глянь.

– Проклятый убийца!

– Займись неисправностью, – сказал Рэд. – Что за настроение сегодня в рубке? Вы где находитесь?

Блохин полез в виртуальную «сбрую» тестирования.

– Нет, вы только посмотрите! Бригада техобеспечения вкалывает, пилоты дурака валяют, а кое-кто еще и покрикивает.

– Кое-кому Дэйв будет голову снимать, когда бригада техобеспечения завалиться квасить в «Млечный путь» на драконьи денежки.

Через полчаса Фил с помощью Сержа нашел то, что искал. В СКБ ушло сообщение от имени экспедиционного звездолета дальней разведки «Альбатрос», чьи позывные имелись у Кейта в копилке.

Дорвард был у себя в кабинете, когда туда ворвался разъяренный полковник Службы космической безопасности.

– Я их пересажаю, к чертовой матери, Пол!

– Кого именно? В чем дело, Артур? – удивился шеф-пилот АСП. – Садись. Добрый день.

Дэйв не пожал протянутую руку, но принял предложение и продолжил уже менее темпераментно:

– «Моника» только что в упор расстреляла боевой крейсер «Каскад». – Дэйв выдержал паузу, наслаждаясь эффектом и считая его своеобразной компенсацией за утренний удар по собственной эмоциональной сфере в момент получения сообщения. – Что же ты не иронизируешь?

– Это боевой звездолет… – сказал Дорвард.

– Угнанный три года назад прямо с выставки вооружений Аналога-1, – подтвердил полковник.

– Послушай, Артур, твои люди ничего не перепутали?

– Нет. Я ничего не перепутал, – отчеканил Дэйв и включил запись.

Бодрый голос капитана Гардона поведал им о злодеяниях коварного «Каскада», подробно изложил, как пираты напали на них ночью (отсчет времени осуществляется на «Монике» исключительно в соответствии с правилами, установленными Департаментом космоплавания), блокировали связь, оставив экипаж без помощи славной СКБ, и, невидимые до последнего момента для радаров, открыли огонь.

Далее следовало красочное описание полученных повреждений антенн и правого маршевого двигателя. Сообщение заканчивалось скромно: «Ответным огнем звездолета МНК-17 „Моника“ крейсер уничтожен. Ввиду неисправности аппаратуры дальней связи сообщение для СКБ передано с опозданием через систему „ретранслятор-объект“.

– Пижон и засранец твой Гардон. – Дэйв слегка стукнул ребром ладони по столу для придания словам большей значимости.

– Нет, погоди, Артур, – растерянно сказал Пол, – они что, в самом деле выиграли бой?

– Оставшаяся в живых часть команды крейсера отстрелилась в челноке за секунду до взрыва. Арестованные дружно утверждают, что события разворачивались совсем иначе. Но, как правильно догадался наглый капитан Рэджинальд, все слишком довольны тем обстоятельством, что дело об угоне и пиратстве «Каскада» можно считать закрытым. Так что речи подследственных вряд ли будут услышаны. Но я вправе требовать суда над экипажем «Моники» и лично капитаном Гардоном за введение в заблуждение органов охраны правопорядка.

– Какого суда? – наконец пришел в себя Дорвард. – Ты же слышал, они не могли с нами связаться сначала из-за глушения, затем из-за неисправности. И потом, я действительно поверю Рэду, если уж обсуждать вопрос, кто первый начал!

Дэйв демонически улыбнулся.

– Да, действительно. Остается только узнать, каким образом гражданский звездолет, к тому же подбитый, как они утверждают, смог расстрелять боевой крейсер-полуавтомат.

– «Моника» тоже корабль последнего поколения, имеющий, кстати сказать, бортовое вооружение. А таких пилотов, как Гардон и Стрэйк – единицы!

– Пол, по-моему, ты забыл, с кем разговариваешь, – перебил Дэйв. – Этот раунд ты проиграл. Такие повреждения, могу сказать не дожидаясь заключения экспертов, можно нанести только тяжелыми стационарными установками. Но я говорил не об этом. Твои чертовы межпланетники обманули патруль службы движения бета-радиуса и нажили себе дополнительного врага в их лице.

– Значит, еще и патруль. Каким образом?

– Всех обстоятельств пока не знаю, но официальная жалоба их начальника лежит у меня на столе.

Дорвард вздохнул и покачал головой.

– Рэд и Джеральд уже давно настрелялись. Кто, кроме капитана и помощника, имеет право открыть огонь? Я ручаюсь головой, они защищались.

– Ладно, – остыл полковник, – верю, что защищались. Сегодня верю. А ты не допускаешь мысли, что твой Гардон когда-нибудь действительно сорвется? Рейтинги организации – дело святое. Клиенты готовы его на руках носить как лучшую гарантию сохранности груза. Тебе все это на руку, я понимаю… Но человек-то искалечен войной морально и физически. Мне все время кажется, что с такой биографией не по силам остаться в здравом уме, что бы там ни писала Изметинская в своих заключениях.

Дэйв говорил почти искренно. И такой же почти искренности ждал теперь от Дорварда. Они были слишком хорошо знакомы, чтобы рассчитывать на полную откровенность друг друга.

– Гардон, конечно, личность своеобразная, – задумчиво произнес шеф-пилот. – Я даже готов признать, что периодически его действительно слегка «заносит». Но не в этот раз. – Голос его обрел прежнюю уверенность. – Капитан звездолета спятил и решил пострелять не куда-нибудь, а в крейсер «Каскад», набитый отпетыми преступниками и случайно проходивший мимо «Моники» встречным курсом? Неубедительно. А насчет патруля, надо еще выяснить, имелись ли у них основания для досмотра.

– Ну хорошо. Если господам пиратам судьи не поверят, я не буду их переубеждать. Раз уж командор Дорвард так горячо заступается за своих подчиненных, я, возможно, его поддержу. – Дэйв многозначительно улыбнулся. – Если господин командор действительно так высоко ценит своих сотрудников…

Дорвард понимающе кивнул.

– Оштрафуйте Гардона за пушки, полковник. Такая самодеятельность недопустима для капитана звездолета.

Глава 2

Сорисса

К сожалению, капитан Гардон не знал о разговоре, состоявшемся в офисе шеф-пилота АСП, и экипажу «Моники» оставалось теряться в догадках относительно окончания драконьей истории. По крайней мере из свободного поиска их не отозвали. Рэджинальд расценил это, как хорошее предзнаменование, и «Моника» не вернулась к границам альфа-радиуса. Виктор подыскал солидную ремонтно-заправочную станцию, и, поторговавшись, экипаж решил доверить ее персоналу маршевые двигатели «Моники».

Грустный Блохин с двумя понурыми техниками остался следить за ходом ремонтных работ, а команда, очень довольная таким поворотом событий, разбрелась по кабачкам и торговым залам станции.

Вечером Рэд, Серж и Джой сидели за столиком небольшого кафе, лениво перебрасываясь словами. У стены, за другим столом, Джери и Кейт обчищали команду «Арго» с седьмого причала. Сложные карточные игры вроде преферанса им всегда особенно удавались: Стрэйк соображал с быстротой и точностью математической машины, а Кейт умело мухлевал, пока игроки ломали головы над хитроумными замыслами первого пилота.

– Хм, – глубокомысленно произнес Серж.

Рэд и Джой проследили направление его взгляда. Между столиками шла ослепительно красивая женщина. Полупрозрачная ткань эффектного ультрамодного платья выгодно подчеркивала все ее достоинства. Недостатков штурман не нашел.

– Богиня, – прошептал Джой, у которого головной мозг немедленно отключился против воли хозяина, а остатки мыслей ссыпались в трусы.

– Проститутка, – сказал Серж.

Гардон пожал плечами и хотел отвернуться, но что-то удержало его. «Принцесса», собрав богатый урожай восхищенных взглядов, подошла к их столику. Васильковые глаза, скользнув по Джою, задержались на штурмане.

– Добрый вечер, – нежно пропела незнакомка. – Разрешите?

Она обернулась к капитану. Золотые цепочки с бриллиантовыми подвескам, которыми были перевиты ее белокурые локоны, тихо звякнули. Серж и Джой удивленно переглянулись.

– Держу пари, ты меня не сразу вспомнишь, капитан Рэджинальд. Мое имя Бэлла. Кабачок «Блеск»…

– Ты стала настоящей леди, Бэлла. – Рэд поднялся ей навстречу. – Прости, в самом деле сложно узнать в блестящей светской львице девочку из бара.

– Ты тоже изменился, Рэджи. Сейчас ты бы не полез в драку из-за юной официантки. Может, прогуляемся? – Она обернулась к Джою и Сержу. – Твои друзья простят меня, правда?

– За путешествие мы успели порядком друг другу поднадоесть, мэм. – Серж склонил голову на бок. – Капитан, вернись к отлету. Это через сутки.

Гардон улыбнулся и, взяв под руку самую красивую женщину сразу нескольких галактик, вывел ее из бара на галерею.

– Джой, можешь уже закрыть рот, – сказал Сент-Фалль.

– Только не говори, что такое случается каждый день, – ответил потрясенный стажер, все еще втягивая носом тающий аромат дорогих духов.

– Капитан Рэд у нас, конечно, личность незаурядная, – сказал штурман, – но кто бы мог подумать, что у него есть такие женщины…

Гардон и Бэлла привлекали всеобщее внимание. Пара действительно была исключительная. Рэд в серой форменной куртке АСП с капитанскими знаками отличия, и рядом изящная блондинка с васильковыми глазами в платье, по которому бежали золотые искры. Казалось, она не касалась земли.

– Ты оставила за плечами свалку разбитых сердец, – сказал Рэд, когда они нашли слабо освещенный безлюдный холл с видом не причал.

Бэлла улыбнулась.

– Они смотрят на тебя. Звездолет такого ранга здесь редкость. – Она откинула прядь волос с его левого виска. – Или этого шрама здесь раньше не было, или я плохо тебя помню. Погоди-ка, еще и седина! Рэджи, а мне казалось, что ты совсем мальчик по сравнению с остальными.

– Так оно и было, – согласился Гардон. – И насчет шрама ты абсолютно права.

– Капитан АСП, боже мой! Неужели все было так давно? Симпатичные у вас были ребята, но уж очень любвеобильные и драчливые. Я всерьез боялась, что тебя потом убьют.

– Рыцарские поступки возле стойки бара всегда драками заканчивались, – сказал Гардон. – Такая вот простая истина. А я не знал.

– Нет, Рэджи, я не могу поверить! МНК-17? Красавец, который причалил сегодня ночью… Говорили, что ты погиб где-то на планете Джунгли.

– Кажется, я действительно погиб на планете Джунгли, – задумчиво произнес Рэд.

– Я разговариваю с призраком? – Бэлла кокетливо отодвинулась. – Тогда мне должно быть страшно.

– Не бойся, я всего лишь… попал там в плен.

– А потом?

– Потом? – Рэд посмотрел, как отчаливает катер. – Сбежал.

– Что с тобой? – Она положила ему руки на плечи. – Мне не следовало спрашивать?

– Не знаю. Я давно не говорил об этом. – Он мягко усадил ее в широкое кресло напротив обзорного экрана галереи. Огни маяков отражались в ее глазах, казавшихся темными.

– Ты похожа на эльфа, а точнее на эльфийскую принцессу. Знаешь об этом, Бэлла?

Бэлла досадливо дернула плечиком, золотистые искры брызнули по ткани в разные стороны испуганными светлячками.

– Мне и правда, интересно. Я увидела тебя сегодня утром на платформе, когда ты разговаривал с ремонтниками. Мне понадобился день, чтобы привести чувства в порядок и решиться заговорить. Так может, повспоминаем, раз уж я все-таки набралась смелости? Я тоже давно не ворошила свое прошлое. С тех пор, как вышла замуж.

– Ты замужем? – удивился Гардон.

– Чему ты удивляешься? Предел мечтаний каждой женщины. Но я не замужем.

– Как так?

– Послушай, Рэджи, мне надоело смотреть на причал, и я приглашаю тебя в гости. Можешь быть уверен, номер существенно отличается от каморки, в которой мы прятались после драки.

Бэлла сделала знак рукой охраннику, маячившему в конце коридора, и он послушно отступил. Они прошли в боковой коридор, вышли на узкую платформу, у которой стояли в ожидании пассажиров небольшие капсулы. При приближении людей на их бортах вспыхнули и заиграли красками яркие картинки наружной рекламы. Рэд и Бэлла расположились на сиденьях, казавшаяся игрушечной кабина промчала их по техническому тоннелю, нырнула в приемник грузового лифта и остановилась на верхнем этаже гостиничного комплекса. На табло светилась надпись: «VIP-блок», электронный голос пожелал пассажирам приятного отдыха.

Широкий коридор устилала ковровая дорожка цвета слоновой кости, а на потолке Рэд не увидел привычных матово-белых панелей освещения. Вместо них в простенках крепились светильники в виде горящих факелов, свет которых заметно подрагивал, заставляя переливаться молочными волнами ворс ковра, приглушавшего звук шагов. Рэд перевел взгляд на свою спутницу, открывавшую дверь в номер. Роскошное платье, производившее сногсшибательный эффект в павильонах станции, здесь казалось единственно уместной формой одежды.

– Вот это апартаменты! – сказал Рэд на пороге, окинув взглядом шикарную обстановку люкса. – Впрочем, насколько я помню, тебя всегда тянуло к роскоши.

– Мой муж был миллионером, – улыбнулась Бэлла. – Не очень молодым, но… можешь мне не верить, Рэд, я ни разу не изменила ему. Нельзя гневить судьбу. Что будем пить?

– Все равно.

– Тогда будем пить шампанское. Не каждый день случаются такие встречи. И эльфом меня еще никто не называл. Тебе полагается приз за оригинальность и романтичность.

Она поставила на стол фужеры и вынула из бара запотевшую бутылку.

– Ты, кажется, рассказывала что-то интересное.

– Да, сказку про принца и нищенку. Я работала в одном из кафе его корпорации. В общем, сначала мы только спали, а сейчас, как видишь, я наследница его состояния.

– Он умер? – Рэд разливал шампанское.

– Два года назад. И это очень плохо, так как мне приходится вести все его дела, включая руководство и этой станцию.

– Бог мой! Ты здесь хозяйка!

– Вот именно. Скажи своему бортинженеру, чтобы больше не ругался с моими людьми. Я уже намекнула им на необходимость качественного техобслуживания.

Рэд подал ей фужер.

– За что пьем?

– За кабачок «Блеск», оказавшийся в зоне дислокации вашей бригады. Теперь твоя очередь. Мы остановились на побеге…

– Их было два. Второй оказался более удачным, потому что мне помогали. Но все равно нас выследили и догнали. Была перестрелка, которую я плохо помню и которую прекратил патруль миротворческих сил.

– Разве ты куришь? – спросила Бэлла.

– По-моему, когда мы встретились, я уже курил, – неуверенно сказал Рэд.

– Да. Может, мне кажется, что все было по-другому. Прошедшая юность. – Она засмеялась. – Впрочем, я не собираюсь навязываться тебе в мамочки. А дальше?

– Я попал в госпиталь, – сказал Гардон, – где встретил сначала женщину, спасшую мне жизнь, а потом Пола Дорварда, которому чем-то понравился. Потом он забрал меня из Службы спасения в АСП.

– Дорвард был как-то у нас на приеме. Я влюбилась в него с первого взгляда! До чего обаятельный у тебя шеф. – Она помолчала. – Эта спасительница… тебе, случайно, не жена?

– Ревнивица! – рассмеялся Рэд.

– Перестань.

– Нет, не жена. Она старше меня на пять лет и…

– Ну и что? – перебила Бэлла. – Мой муж был старше меня на двадцать восемь лет, что с того?

Гардон задумался. Как объяснить, что мешало им с Кирой стать больше, чем друзьями? Уж, конечно, не эти пять лет.

– Когда мы познакомились, у нее уже был маленький ребенок на руках, – сказал он.

– Она замужем?

– Нет. Как раз тогда они и разошлись.

– Прекрасно!

Бэлла встала, подошла ближе и выжидательно смотрела на него. По груди, обтянутой слабо мерцающей нежно розовой тканью от каждого вдоха разбегались световые вихри. Рэд забыл, что хотел сказать.

– Так нечестно, капитан. Я все рассказала.

– Она… Она меня слишком хорошо знает. К тому же ее окутывает ореол святости и добродетели, если тебя устраивает такое объяснение.

– Ну так и бог с ней! Около меня никому не под силу его создать, правда?

– Иди сюда.

Бэлла уселась Рэду на колени и бесцеремонно потушила его сигарету.

На «Монику» Гардон вернулся утром. В его каюте мирно спал Блохин.

– Это еще что такое?!

– Звукоизоляция у тебя тут… – сонно пробормотал Виктор.

Гардон не поленился налить в стакан холодной воды и с наслаждением вылил ее бортинженеру на голову и шею. Блохин взвыл и подскочил на кровати.

– Ты что, с ума сошел?!

– Нет. Я хочу знать, почему вместо того, чтобы руководить ночным блоком работ, ты дрыхнешь в моей каюте!

– Рэд! Я честно вкалывал до двух часов ночи, пока вы шлялись неизвестно где. Это не команда, а похотливое сборище! Больше половины во главе с капитаном ночевали где-то на станции. Я даже Джоя на «Монике» не видел со вчерашнего дня!

– Да, действительно, очень плохо, – вздохнул Рэд. – Но все же лучше, чем водить мочалок на борт. Тем более в капитанскую каюту! – Он запустил в Виктора подушкой. – Она выронила помаду в душе.

Бортинженер сел и почесал лохматую голову.

– Давай оставим эту скользкую тему. Я правда вкалывал до двух ночи! А в мою каюту техники все время звонили и совали нос.

– Пристрелю, – сказал Рэд.

– Рэджи, после развода я целых два года… – начал Блохин.

– Вел аскетическую жизнь, – подхватил Рэд. – Расскажи это своей бывшей жене!

– Виноват, господин капитан! – сказал бортинженер. – Без меня расскажут, не беспокойся. На чье имя прошение о помиловании писать? На тебя или сразу на Дорварда?

На сей раз Гардон хватил через край. Виктор и в самом деле очень переживал из-за Татьяны, тем более сам капитан был далеко не безгрешен.

– Хорошо. Как ты и просил, давай оставим эту скользкую тему. Как ты открыл дверь?

– Взломал защиту БК. Знаешь…

– Все! Хватит. Пойдем на станцию выпьем чего-нибудь и найдем Джоя. Я бросил его вчера на штурмана, а ты говоришь, он ночевать не пришел.

– Ничего. Пусть знает, сколь многогранна наша профессия. Думаю, Серж ему уже все объяснил, – сказал довольный Блохин. – Подожди меня две минуты. А как же ремонт? – спросил он уже из душевой.

– Я тебя освобождаю. Глава корпорации «Космос-сервис», которому принадлежит станция, оказался моим давним знакомым.

– Да? Какая приятная неожиданность, – умытый Виктор появился на пороге. – Шеф СКБ тебе, случайно, не родственник?

– Нет.

– Очень жаль.

Когда они шли по коридору («Моника» была великовата для обычного ангара и пришвартовалась к стыковочному узлу причальной галереи), к соседнему причалу подошла изящная яхта дальнего следования.

– Ничего себе кораблик, – сказал Блохин. – Стоит бешеных денег.

– Если они будут так притираться к «Монике», мы им нос подпалим при старте, – ответил Рэд.

– Если ты не отберешь у Стрэйка руль, наш взлет пройдет исключительно гладко. В отличие от тебя, он еще ни разу не разворотил причал.

– Как ты разговариваешь с начальством?

– Дружески. Куда пойдем?

– Вчера мы присмотрели один кабачок. Даже Сержу там понравилось, а он, как ты знаешь, разборчив. Так что, доверься капитану. Нам направо.

За их вчерашним столиком, как ни в чем не бывало, завтракали Серж и Джой.

– Присоединяйтесь, – сказал штурман. – Кофе вполне удобоваримый. Не то что на базе АСП.

На входе появились Джери и Кейт с блоком дорогих сигарет подмышкой.

– Видеть вас не могу, – пробурчал бортинженер вместо приветствия.

– Это еще почему? – поинтересовался Стрэйк.

– Уж очень вид довольный. Явно кого-то обчистили, пока я вам сломанный корабль ремонтировал.

– А если мы заплатим за завтрак? – спросил Кейт. Виктор подвинулся.

– С другой стороны, приятно сознавать, что по тебе скучают.

Минут через двадцать Рэд и Блохин вышли на галерею. Гардон был погружен в ленивое созерцание красочных витрин торговых залов, когда Виктор тронул его за плечо. Рэд обернулся. Перед ним стоял холеный молодой человек, одетый в строгий темно-серый костюм.

– Я могу поговорить с капитаном МНК-17? – спросил незнакомец, выглядевший как служащий преуспевающего банка. Он резко выделялся на фоне остальной разношерстной публики, носившей летную форму.

– Я вас слушаю, – сухо произнес Рэд.

– Какая удача, что я так быстро вас разыскал, господин капитан. Мой шеф, лорд Геллер, передает вам приглашение посетить яхту «Анти». Разговор не займет много времени и может показаться вам интересным.

Виктор отошел чуть в сторону, Рэд молча кивнул в знак согласия, и секретарь повел его по коридору в сторону причала, у которого стояла яхта.

Гардон вошел в кабинет, обставленный довольно скромно для звездолета такого класса. За столом сидел мужчина лет сорока, который сразу же поднялся навстречу.

– Добрый день, капитан Гардон. Меня зовут Рональд Геллер. Прошу простить моих подчиненных за излишнюю настойчивость.

– Добрый день, сэр, – сказал Рэд, пожимая протянутую руку. – Может быть, вы приоткроете завесу таинственности, которой подчиненные вас окутывают.

– Разумеется. Для этого я вас сюда и пригласил. – Лорд жестом указал на стул. – Я возглавляю корпорацию «Биос», которой ваш экипаж недавно оказал неоценимую услугу. Надеюсь, вы остались довольны вознаграждением?

– Безусловно.

– Я хотел бы продолжить наше сотрудничество.

– Каким образом, милорд?

– В этом году меня преследуют неудачи, – улыбнулся Геллер. – На этот раз они коснулись исследовательской группы «Фарма». Вы когда-нибудь слышали о Сориссе, капитан?

– Нет, не приходилось.

– Планета-океан, расположенная в бета-радиусе. Из-за большого количества спутников и бурной вулканической деятельности ведет себя крайне непредсказуемо, просто образец нестабильности. Поверхность представляет собой сплошные скалы и ущелья, которые заливает бешеный прибой. Волны зачастую достигают размеров цунами. Там всегда шторм, каньоны скрывает водяная пыль, а скорость смены приливов и отливов – настоящая загадка.

– Я так чувствую, вы собираетесь меня туда отправить? – спросил Рэд.

– Я собираюсь предложить вам сделку. Кофе?

– Нет, спасибо. Кого я должен вывезти с Сориссы?

– Не кого, а что. Арпитоны – водоросли, которые растут в расщелинах местных скал.

– Я с удовольствием заберу груз с орбиты, милорд. Или со стартовой площадки, – сказал Рэджинальд с твердым намерением распрощаться.

– Выслушайте до конца, капитан, – предложил Геллер, бросив на Гардона быстрый взгляд. – В одном из ущелий, которое через каждый час на сорок минут доверху заливает вода, располагалась наша подводная станция «Сорисса-3». Времени, в течение которого вода спадала, вполне хватало, чтобы собрать арпитоны и за несколько лет исследований научиться их разводить. Водоросли Сориссы можно назвать самой ценной находкой для медицины и биоинженерных технологий за последнее столетие. Слой делящихся клеток, располагающийся в их основании, обладает уникальными свойствами: он абсолютно не дифференцирован и легко программируется, то есть давняя мечта человечества об искусственно созданных органах, сверхпрочных и гибких материалах, звездолетах, построенных по совершенно иной технологии, как никогда близка к своему воплощению. Стоит немного потрудиться, и из камбиальных клеток создается любая ткань с заданными свойствами и абсолютной устойчивостью к мутациям. Никакого генетического мусора, в котором захлебнулось клонирование, никаких проблем с трансплантацией. Идеальный исходный материал… Вы не можете даже представить тот уровень безопасности космических полетов, который мы можем дать человечеству! – Геллер сделал эффектную паузу. – И вы не можете даже представить те страдания, от которых в недалеком будущем медики с легкостью избавят своих пациентов.

Удар был ниже пояса. Гардон посмотрел магнату в глаза и натолкнулся на глухое препятствие из дежурной доброжелательности, цементированной мощным интеллектом. Барьер был непреодолим, мериться взглядами с потенциальным работодателем не имело смысла, и Рэд так и не выяснил, способен ли уважаемый лорд рыться в старых историях болезни.

– У меня богатое воображение, сэр. Но насколько я понял, работа еще далека от завершающей стадии.

– Есть кое-какие проблемы с инкубацией. Однако мы очень быстро продвигались в научных разработках, которые сейчас висят на волоске. На станции произошла авария. В данный момент все выглядит плачевно: ущелье стало намного глубже и станция висит над ним за счет жилого блока, раздавленного между скалами. Ее зажало в горизонтальной расщелине, из которой выступает неповрежденный экспериментальный отсек, где хранятся арпитоны и оборудование. Я предлагаю вам контракт, капитан, – он подвинул Рэджинальду ослепительно белый лист со множеством печатей и родовым гербом Геллеров в правом верхнем углу, – в котором сумму вы проставите сами, как только я получу посылку.

Гардон уменьшил яркость и бегло просмотрел текст договора.

– Вы рискуете потерять большую часть состояния, – сказал он.

– Вы здравомыслящий человек, а у меня хорошие юристы, – улыбнулся Геллер. – Похоже, я вас убедил?

– Нет. – Гардон отодвинул наполовину оформленный документ. – Это работа для спасательной команды, а не для экипажа межпланетного звездолета. Если вы прислушиваетесь к чужим советам, я бы рекомендовал обратиться в Службу спасения. Там недавно появилось подразделение, занимающееся работой по контракту.

– Одну минуту, Рэджинальд. Я как раз собирался вам кое-что рассказать про Службу спасения, но, думаю, что командор Пайнтер сделает это лучше.

Вот тут Геллеру, действительно, удалось заинтриговать Гардона. Рэд начинал работать под командованием Пайнтера и с его подачи очень скоро занял место командира звена. Пайнтер ценил Гардона, многое ему прощал, а когда тот ушел в АСП, прихватив с собой лучших – пилота и бортинженера, здорово обиделся. С тех пор они не встречались. Дверь открылась, седой худощавый человек глянул на присутствующих из-под густых бровей, вошедших у спасателей в поговорку, кивнул Геллеру и протянул руку Рэду, поднявшемуся навстречу.

– Привет, – сказал Пайнтер густым баритоном, который, как и косматые брови, никак не подходил к его телосложению. – Дорвард еще не угодил с тобой в дурдом?

Командор был начисто лишен романтизма, несколько грубоват и любил покомандовать.

– Добрый день, сэр, – Гардон даже не пытался скрыть свое удивление. – Неужели ваше присутствие здесь тоже обусловлено ящиками с водорослями?

– Это и есть мой последний аргумент, – обернулся Геллер к Гардону. – Садитесь, господа.

– Я же предупреждал, что он туда не полезет ни за деньги, ни за идею – не их профиль, – сказал Пайнтер. – Так, Рэд? Прости, но капитаном тебя называть у меня язык не поворачивается. Сразу вспоминаю, как нагло ты удрал к Дорварду.

– Переживем, – ответил Гардон, не смотря ни на что обрадовавшийся бывшему шефу. Под командованием Пайнтера он прожил далеко не худший кусок своей жизни.

Геллер сел чуть в стороне, взял чашку кофе и, не отрываясь, смотрел на Гардона, от решения которого сейчас зависела немалая доля его капиталовложений.

– У меня ты был нормальным человеком, а теперь спасаешь дохлых драконов, что за радость? – пробурчал командор. – Хотя бог с тобой, я приехал поговорить о другом.

– Об арпитонах!

– Нет. На станции было десять человек обслуживающего персонала. И я хочу, чтобы ты вернул тех, кто там остался. Разумеется, вместе с коробками – иначе тебе вряд ли заплатят. – Пайнтер бросил взгляд в сторону Геллера. Старый бескорыстный спасатель недолюбливал людей, легко расплачивающихся тысячами кредиток.

Гардон удивленно посмотрел на Пайнтера.

– Черт возьми! У вас под командованием целая служба, к которой, как вы правильно заметили, я уже давно не имею отношения. Почему сегодня на мне свет клином сошелся?!

– Рэд, мой мальчик, ты прекрасно знаешь, почему. Много ты можешь назвать людей, становившихся с моей помощью командирами подразделений в течение первого года работы? Ты знаешь еще хоть одного оранжерейника, ради которого Дорвард бегал в космошколу договариваться о сдаче выпускных экзаменов экстерном? А «Моника»? У тебя лучший звездолет Ассоциации! Только не забывай, что всего этого могло и не быть, если бы однажды утром я не поставил свою подпись под твоим единственным шансом, так?

– Да.

– А теперь послушай меня. Я потерял на Сориссе два экипажа за два дня. Два лучших экипажа!

Рэд поднял голову и попытался поймать взгляд Пайнтера. Так вот что объединило его с главой корпорации «Биос». Гибель спасателей стала редкостью за те годы, что ими руководил командор. Пайнтер смотрел на подлокотник кресла.

– Один из них коммерческий, – продолжил он, – с которым лорд Геллер заключил контракт. Ты знаешь, контрактники – отчаянные ребята… И я сказал себе, что я найду управу на эту вонючую лужу. И нашел тебя. Теперь ты пойдешь в этот район и вытащишь всех, кто еще дышит, или я зря прожил жизнь.

Гардон задумался. Два экипажа за два дня! Да он за пять лет не мог припомнить, чтобы спасательные катера гибли друг за другом на одном и том же объекте. Геллер сделал хороший ход: ему нужны арпитоны, и он платит. Пайнтеру нужны жизни, и это как бы для души.

– Экипаж «Моники» – это пять человек комсостава и восемнадцать техников, которые не любят подчиняться приказам со стороны, – сказал капитан. – Ни модули, ни планетолет МНК-17, в отличие от спасательной техники, не предназначены для длительной работы в условиях океана. Один я вряд ли смогу вам помочь.

– Экипаж «Моники» – это Стрэйк и Блохин, мои лучшие люди, – сказал Пайнтер. – Пойдем, я поговорю с твоими ребятами.

– На Центральной базе Сориссы есть машины, приспособленные для местных условий, – заговорил Геллер, молчавший все это время. – До сегодняшнего дня не было людей, которые смогли бы прорваться к станции, кроме одного пилота. Но как мне доложили, попытка не увенчалось успехом.

– Где этот пилот? – быстро спросил Рэд. – Если он жив, я должен поговорить с ним до высадки.

– Я хочу услышать окончательный ответ, капитан.

– Вы получите его через тридцать минут, – пообещал Пайнтер, и они с Гардоном вышли из кабинета.

– На «Монике» я не пророню ни слова, – предупредил Рэд по пути к причалу.

– Собери команду и можешь молчать весь день, – хмыкнул Пайнтер, который был уверен в успехе, и не напрасно.

Визит шефа спасателей сам по себе уже целое событие, особенно для Блохина и Стрэйка. Они прямо-таки онемели, увидев его в ангаре. Внешность командора и манера разговора, в которой он изложил свою просьбу, произвели на экипаж сильное впечатление, тем более, что в конце была указана приблизительная сумма гонорара в случае спасения людей и водорослей.

– А ты что молчишь, капитан? – спросил Стрэйк, обернувшись к Гардону.

– Если ни у кого нет веских аргументов против прозвучавшего предложения, пойдем на Сориссу, – сказал Рэд. – Техники свободны. Виктор, как ремонт?

– Закончили.

– Хорошо. Значит, командный состав отправляется в рубку. Кейт, запроси у Геллера всю информацию о планете. Он слишком мало мне рассказал. Старт в 13.30, свяжись с диспетчером. Обратный отсчет команде с пяти минут.

Гардон подошел к пилотируемому модулю, у которого стояли Пайнтер, Стрэйк и Блохин. Бортинженер и первый пилот «Моники» попрощались с бывшим шефом.

– Ну, что я тебе говорил? – спросил командор.

– Мне не нравится эта затея, – понизив голос, ответил Рэд.

– Нормальная работа, платят щедро. Оставишь «Монику» на орбите, несколько заходов и порядок. Поедете отдыхать, – сказал Пайнтер и добавил совсем тихо: – Иначе мне останется ад.

– Мы уникальный экипаж, даже для АСП! – Блохин с разбега плюхнулся в кресло.

– Почему? – спросил Стрэйк.

– Потому, что не мы ищем приключения, а они нас, вам не кажется?

– С некоторых пор, – усмехнулся Гардон. – Джой, первые три часа твои – контрольное пилотирование. Разрешаю совмещение с виртуальным контролем и коррекцию. В разумных пределах. Потом мы с Джеральдом время поделим, пойдем на ручнике. Может, выгадаем чего-нибудь. Треп отменяется за исключением переговоров с обслуживающим персоналом.

– Пилот орбитальных линий Эллен Лейти просит разрешения подняться на борт, – доложил Кейт.

– Угу. Господин Геллер к встрече здорово подготовился, – пробормотал Рэд. – Стоп! «Эллен» ты сказал? Эллен Лейти?!

– Гардон, ну так же нельзя, – улыбнулся Фил. – В космосе полно баб работает. О, а она ничего, с бюстиком…

– Что? Где?! Дай картинку с причала! – дружно заорали Серж с Виктором.

– Да я уже дверь открыл, сейчас вживую посмотрите. Реалити-шоу «Женщина-пилот и капитан»! Ожидание становится невыносимым и… Раз, два, три!

– Разрешите представиться. Эллен Лейти – пилот орбитальных линий. Меня прислал лорд Геллер по вашей просьбе, господин капитан.

– Доброе утро, леди, – сказал Рэджинальд, скрыв удивление за официально-небрежным тоном.

Человек, который со слов Геллера чуть ли не в одиночку прорвался к станции…

Глаза у пилота Лейти были серо-голубыми, небольшими, но очень выразительными в стрелках черных ресниц. Волосы светлые, слегка подкрашены сиреневым и собраны в очаровательный хвостик. Она была сложена очень неплохо, может быть, чуть тяжеловато, но двигалась легко и мягко. Когда Рэд посмотрел на нее не отрываясь в течение нескольких секунд, пришло ощущение, что рядом находится сжатая пружина, скрывающая в своих витках энергию веселую и дикую. Кто-то присвистнул.

– Судьба, – тихо сказал Кейт Джеральду.

– Точно. Вот только чья? – ответил Стрэйк в инком.

– Поживем – увидим.

– Вы очень во время. До старта восемь минут. Лорд Геллер предупредил вас о необходимости вернуться на Сориссу в качестве проводника? – спросил капитан.

– Да, сэр. Именно с этим условием он взял меня на борт.

– Что ж, занимайте каюту номер двенадцать, вторая палуба. После старта я жду вас в рубке. Нам надо обсудить очень много деталей, Эллен. – Гардон развернулся к мониторам.

«Очень вежливо», – хмыкнула про себя Лейти и встретилась глазами со штурманом.

– Я подумал, почему бы не проводить мисс Лейти до жилого отсека, господин капитан? – сказал Серж, больше обращаясь к Виктору, открывшему было рот, чем к девушке или Гардону. – Тем более что вы, наверное, знаете короткую дорогу до Сориссы, Эллен, а мне совершенно не знаком этот район. Меня зовут Серж, я штурман этой посудины.

Сент-Фалль встал, предложил ей руку, и парочка тут же исчезла за полусферой.

– Вот это да! – не сдержался Джой.

– У засранца в этом районе была практика на четвертом курсе! Он мне сам говорил, – возмущенный Блохин подошел к месту Сержа и глянул на дисплей. – Ну конечно! Курс уже есть.

– Предлог тоже, – добавил Кейт.

– Хороший ход, – откликнулся Гардон. – Виктор, сделай одолжение, сядь. Обратный отсчет уже идет.

Серж влетел в рубку за несколько секунд до старта.

– Мне кажется, что обязательное присутствие всех членов комсостава на мостике в момент отлета отдает военщиной и маразмом! – заявил он.

– Разгон, – сказал Стрэйк Джою.

Выпуская из дюз длинные огненные языки, «Моника» покинула базу, хозяйка которой все еще нежилась в постели у себя в апартаментах.

Капитан вызвал пилота Лейти. Стрэйк уступил ей место. Гардон перебросился с Джоем, сидевшим за управлением, парой фраз и подошел к ним. Эллен поняла это как сигнал к началу разговора.

– Если я правильно поняла вашего штурмана, сэр, у нас не больше суток до прибытия на Сориссу. – Она посмотрела на Гардона выжидательно.

– Около того, – согласился капитан, – а я хочу услышать от вас очень многое: начиная с класса орбитальных катеров и кончая ориентирами, по которым вы находили станцию.

Лейти с сомнением покачала головой.

– В этом же вся моя работа!

– Ничего, – успокоил ее Джеральд. – Мы тоже не новички. Кое-что поймем с полуслова.

Следующий час говорила только Эллен. Она нашла в каталоге тип грузовых пятиместных планетных катеров, схожий с используемыми на Сориссе. Рэд и Джери имели представление об управлении подобными машинами. На жаргоне они назывались «поплавок», так как использовались на поверхности, в атмосфере и под водой. Как выяснилось, передвигаться по Сориссе можно было только в каньонах между скалами, так как выше полосой шли электрические разряды и вихревые воздушные потоки – вечная гроза. Искусство пилота заключалось в том, чтобы попасть в фазу с приливом или отливом и следовать за волной, идущей вровень с верхушками скал. Волны то рассыпались, то собирались в огромные изумрудные горы. Из животного мира, не считая подводных монстров, поднимавшихся из глубин порезвиться на мелководье (кстати, как раз они вели себя с чужаками довольно вежливо), следовало опасаться валланов.

– Валланы – высокоорганизованные представители местной фауны. Живут в пещерах и гротах. По строению их тело представляет собой нечто среднее между медузой и скатом земных морей. Имеют форму бабочки с размахом крыльев до пяти метров, – пояснила Эллен.

– Ну и помесь, – Джой, не оборачиваясь, фыркнул от отвращения.

– Нет, вы не правы, – заступилась за валланов девушка. – Животные очень красивы. Особенно когда смотришь с высоты, как они лежат в прибое, распластав свои полупрозрачные крылья. Самое интересное, что спасаясь от цунами, они поднимаются в воздух. И очень быстро!

– Закрывают обзор? – спросил Стрэйк.

– Не только. Иногда они сбиваются в большие стаи и становятся агрессивными. Хотя их электричество для человека в катере не представляет особой опасности, все же следует избегать скопища валланов. Во-первых, уходит драгоценное время – может накрыть волна. Во-вторых, своей массой они могут прижать ко дну каньона или, что еще хуже, вышвырнуть вверх, в ураган. Иногда они виснут на катере. Одним словом, это очень неприятно – оказаться в центре растревоженной стаи валланов, особенно, если вожак – задира. Биологи говорят, что они разумнее дельфинов, – увлеклась рассказом Лейти. – Возможно, это прообраз будущих местных жителей. Представляете, у наших потомков будут с ними дипломатические отношения!

Эллен слегка покраснела, смущенно улыбнулась и замолчала, сообразив, что отклонилась от темы.

– Замечательное местечко, – заметил Блохин. – Скалы, волны, соленый ветер и бабочки. Курорт, честное слово! Можно называть вас Леной?

– Стерты границы между стихиями, – задумчиво произнес Рэд. – Виктор, ты перекрыл нам источник информации. Давайте обсудим маршрут и ориентиры.

Экипаж принялся изучать карты местности. Вскоре обсуждение подошло к концу, и обстановка стала более непринужденной.

– Я предлагаю вам небольшую экскурсию по «Монике» в целях ознакомления с внутренним устройством звездолета галактического класса, – сказал Сент-Фалль, обернувшись к девушке.

– Мне было бы интересно посмотреть… У вас есть еще вопросы, господин капитан?

– Нет. Вы свободны, Эллен.

– Разве может быть хорошая экскурсия со штурманом?! – Блохин чуть не задохнулся от возмущения. – Кто лучше бортинженера знает корабль?

Лейти склонила голову на бок и прищурила серо-синие глаза. «Кошка, – подумал Гардон. – Все женщины очень любят это сравнение, а она действительно похожа».

Серж что-то сказал Виктору в инком перед уходом.

– Бедная девочка станет очередной жертвой! – воскликнул побежденный бортинженер. – И рядом не будет меня – единственного достойного человека на этом корыте, способного раскрыть ей глаза. Какая ужасная судьба ей уготована!

У Гардона на этот счет сложилось свое мнение, поэтому он не дал развиться Блохинскому красноречию и переменил тему.

– Ты слышал про атмосферу с электричеством и ураганами?

– Женщины склонны преувеличивать опасность.

– Девчонка, похоже, знает, что говорит, – вмешался Стрэйк.

– Если честно, – признался Рэд, – была у меня в начале мысль плюнуть на их каньонное кораблевождение и прорваться на планетолете непосредственно к станции.

– Почему нет, капитан? – спросил Джой. – И планетолет, и катер точно выдержат испытание пресловутым атмосферным электричеством. Ветер тоже не в счет.

– Не скажи, – перебил его Гардон – Чтобы с орбиты через ураган выйти точно на «Сориссу-3», успеть всех забрать и взлететь – это должно сильно повезти. Кроме того, как ты собираешься стыковать малый бортовой звездолет со шлюзами подводной станции?

Джой не нашелся, что ответить, но его неожиданно поддержал первый пилот.

– Ну, положим, мы-то с тобой выйдем на точку, капитан. Причем на технике, уровень безопасности которой превышает «поплавок» в несколько раз. Планета атмосферная, кинем обычный переходник между шлюзами, на кой тебе там герметичность?

– Как ты зависнешь, Джери? – спросил Гардон.

– На малых вертикальных.

– Там все на соплях держится, ты же слышал. Спалим… Или просто рухнем все вместе от вибрации! А если пойдет волна? Стыковки нет – силового щита нет. Быстро взлетать нельзя – станция обвалится. Садиться нельзя – разобьет о подводные скалы. Дальше что? Кто полетит нас всех спасать? Стажер? Прости, малыш, не хотел тебя обидеть.

– М-да, капитан, – сказал Стрэйк помолчав. – Похоже, они не зря летают вдоль поверхности: затрат меньше, подобраться проще. Виктор, засранец, вместо того, чтобы трепаться, лучше бы летные средства гравитонами оборудовал на базе! На планетолете бы подошли нежненько. За шестьдесят «сухих» минут можно черта рогатого погрузить со всем семейством.

– Гравитоны Дорвард зажал, даже для нас, – обиделся Блохин. – И если вы решили на «поплавках» кататься, к чему бесполезные разговоры про планетолет?

Стрэйк хотел что-то сказать, но только безнадежно махнул рукой, плюнул и отвернулся.

– Первый пилот имел в виду, что в жестком скафандре с ракетным двигателем в обнимку ты с орбиты до поверхности не доберешься, – пояснил Гардон.

– А-а… – Виктор заулыбался. – Ну, притормозил, с кем не бывает? Набросились с гравитонами!

– «Тормозной путь длинною в жизнь», – с неизбывной печалью в голосе произнес Фил. – Так будет называться часть моих мемуаров, посвященная бортинженеру «Моники». – Радист еще раз с болью посмотрел на оплошавшего Блохина и ласково добавил: – Это значит про тебя, Витя.

Вошедший штурман обошел бортинженера, все еще стоявшего посреди рубки, Эллен остановилась чуть поодаль.

– Серж, почему нас вынесло в пояс астероидов, единственный в этом районе? – поинтересовался Гардон. – Джой за штурвал вроде не держался, насколько я видел.

– Вы же просили короткую дорогу, сэр.

– Не хватало еще тратить энергию на экранирование, – поддержал капитана Блохин.

– Именно таким путем на Сориссу доставляется большинство грузов, господин капитан, – сказала Лейти. – «Моника» не зайдет глубоко в пояс астероидов, и должна признаться, у вас шикарный звездолет.

– Попалась, – шепнул Кейт, забыв про инком.

– Что вы сказали? – Эллен повернулась к радисту.

– Я говорю, музыкальную программу нашел. Правда, песенки непритязательные, но в дороге сойдет. – Он с невозмутимым видом включил звук.

– Капитан – техническому персоналу. Звездолет пойдет в режиме ручного управления до места назначения. Усиление вахт до шести человек.

Стрэйк сменил Джоя. Гардон отметил, где начинается его часть маршрута, и ушел с мостика, распустив всех по каютам. Через 18 часов 45 минут «Моника» вышла на орбиту Сориссы. Кейт связался с Центральной базой, их ждали. Погодные условия пока оставались в пределах допустимых. Но с посадкой просили поторопиться, так как надвигались сумерки и ситуация могла измениться в любой момент. Собирались быстро, обмениваясь только короткими репликами. В течение всего времени погрузки Гардон не мог определиться, кого именно он оставит на «Монике». Экипаж ждал решения.

– На борту остается, – Рэд на секунду встретился глазами со штурманом, – Кейт Фил.

– Да, сэр.

– Катер в твоем полном распоряжении, полномочия командира корабля тоже. Остальные члены командного состава работают со мной на поверхности планеты. Левис, ты тоже нам понадобишься внизу. Нужны еще два человека, которые смогут быстро оценить исправность и ходовые качества предоставляемой напрокат техники. Кто у нас раньше с орбитальниками работал? Кажется, Сэнди?

– Сэнди и Питер, господин капитан.

– Вот их и возьмем. Старт по моей команде. По прибытии на Сориссу работаем по двое: Стрэйк – Лейти, Блохин со мной. На двух катерах мы дойдем до станции. Джой и Сент-Фалль – в резерве. Возражения?

– Вопрос, – сказал Блохин. – Количество планетных катеров, из которых можно выбирать?

– Я думаю, с этим не будет проблем, – сказала Лейти. – После аварии на станции полеты значительно сократились.

Кейт махнул рукой на прощание и зашагал к выходу из ангара. Места пилотов планетолета никто не решился занять без ведома капитана. Эллен уютно устроилась между Сержем и бортинженером, и вся троица пребывала в прекрасном расположении духа, давясь от смеха. Блохин рассказывал небылицы из серии космических суеверий. Ив что-то спрашивал у Стрэйка.

– Джой, – окликнул стажера Рэд.

– Да, сэр?

Вместо ответа капитан хлопнул рукой по спинке кресла первого пилота.

Джой давно мечтал об этой минуте, но все произошло совсем не так, как он себе представлял. Ив не рассчитывал, что капитан доверит ему место первого пилота в такой атмосфере. Оставалось надеяться, что Гардон сам сядет рядом или попросит Стрэйка подстраховать стажера. Надежды не оправдались.

– Сейчас проверим, чего стоит наш резерв, – абсолютно серьезно сказал Рэд и сел рядом с Джеральдом.

– Что за эксперименты на выходе, капитан? – в полголоса спросил Стрэйк.

– Мы с тобой пока отдыхаем, Джери. Зря стажера кормили?

– Не скажи. Парень вкалывает.

– Тогда о чем разговор?

Гардон демонстративно пристегнулся в пассажирском кресле – высшая степень доверия.

– Поехали, Джой.

Ив посмотрел на панель управления и… мысли разбежались. Огоньки, мигающие на пульте, потеряли смысловое значение. Последовательность операций, которую он наизусть помнил с первого курса, утратила четкую структуру алгоритма и зациклилась. Джой, как во сне, запустил двигатели. И только с их мерным гудением вернулось ощущение, что он не подведет экипаж, потому что знает свою работу. В считанные доли секунды в голове пронесся вырвавшийся из подсознания поток воспоминаний о несчастных случаях, произошедших по вине пилотов, о чем не уставали рассказывать в ВШК, но Джой загнал его обратно.

– Старт.

Ему показалось, что голос прозвучал со стороны. Просто команда.

Атмосфера и в самом деле была сумасшедшая, особенно близ поверхности. Джой вспотел, Стрэйк, не удержавшись, дал ему несколько советов, но в целом посадку можно было считать удачной. Когда опоры коснулись стартовой площадки, стажера охватила легкая дрожь. Но она уже не имела значения, потому что он победил, и Рэд пожал ему руку.

На Сориссе их ждали. После краткого представления и приветствия начальник Центральной Патрик Сорн поинтересовался планом действий.

– Два тренировочных полета по окрестностям, – предложил Гардон. – Затем два человека у нас останутся в резерве: второй пилот Ив и штурман Сент-Фалль. Четверо, включая мисс Лейти, отправятся на поиски на двух машинах.

– Насколько я понял, пилотов у вас только трое? – спросил начальник.

– У меня универсальный экипаж, – пояснил Рэд. – Штурман и бортинженер «Моники» обладают вполне удовлетворительными навыками кораблевождения. Может быть, вы проводите нас к машинам?

Станция напоминала морскую звезду. Она представляла собой шестиугольник с посадочной площадкой в центре. Из вершин выходили «лучи», зарывающиеся в скалы на две трети длины. Во время штормов станцию полностью скрывала вода. С высоты конструкция казалась хрупкой и ненадежной. Но за время перехода по одной из галерей к ангару Гардон, рассмотрев мощные опоры и аварийные блокирующие люки между отсеками, изменил первоначальное мнение. Только сейчас, находясь в относительной безопасности, он вдруг представил себе всю мощь стихии, куда ему предстоял рейд на небольшом планетном катере.

– В соседней галерее – жилой блок, – объяснял тем временем Сорн. – Здесь расположен переход. Но, к сожалению, со времени последнего шторма мы еще не успели отремонтировать коридор.

Они прошли еще один наполовину поднятый блокировочный люк, самый мощный из всех. За ним находился ангар.

– Вообще-то у нас правило: все люки должны быть закрыты, – улыбнулся Патрик. – Так что я уже почти забыл, как выглядят галереи в целом. Ради вас сегодня сделали исключение: неудобно водить гостей короткими перебежками по отсекам, каждый раз хлопая дверями. Вот и ангар, как видите, на двадцать машин. Еще по две резервные есть в каждой из шести галерей. Из ангара существует выход сквозь скалу по ту сторону горного кольца, в центре которого мы сейчас находимся, и там сразу же начинается океан. На случай, если шлюз не функционирует, можно возвращаться и на основную посадочную площадку, которую вы уже видели сегодня.

– А если вам вдруг придется эвакуировать людей? – спросил Блохин. – Насколько я понимаю, «поплавки» теоретически могут выйти на орбиту, но долго там не продержатся.

– Все именно так, – подтвердил Сорн. – Шестиугольник, к которому крепятся «лучи», и есть наш спасательный круг. Три из шести его сторон сконструированы в виде резервного транспортного средства с автономным обеспечением. Что ж, теперь вы немножко представляете наш образ жизни. Выбирайте машины, знакомьтесь с их пилотами и механиками. Я думаю, они помогут вам советами. Экипаж летного звена не менялся уже года три. Поверьте, это очень опытные люди.

В последних словах Гардон уловил нотку пренебрежения, но он простил ее Патрику. В самом деле, двадцать человек пилотов-орбитальников, подготовленных и обученных работать в условиях Сориссы, испробовали все возможности для спасения людей и даже не берутся теперь идти на станцию. И тут хозяин – лорд Геллер, – не желающий терять свои миллионы, набирает нескольких самозванцев из АСП, готовых ради денег гробить чужую технику и собственную жизнь. Рэд перехватил настороженный взгляд Стрэйка.

– Я промолчу, – шепнул он Джеральду.

– Я вспомнил, как ты разорался на Вейса. Когда он усомнился в способностях экипажа «Моники» работать в режиме многоцелевого пилотируемого комплекса без специальной подготовки.

– А кто ему дал право разговаривать со мной в таком тоне? Дождался помощи от Департамента, так скажи спасибо, не выдрючивайся. И я на него не орал.

– Ну-ну.

– Так что вы решили? – спросил Сорн, принявший их тихий разговор за рабочее совещание.

– Уговор в силе, – ответил Рэд. – По два тренировочных полета до темноты.

– До темноты – полтора часа, из которых тридцать минут – короткие сумерки. Ночью волнение усиливается.

– Во сколько здесь рассвет?

– Чтобы подойти к «Сориссе-3» засветло вам надо стартовать через шесть часов.

– Понятно. На подготовку к тренировочному старту – двадцать минут. – Рэд спустился с невысокой смотровой площадки, на которой они стояли все это время и пошел по полосе разгона между катерами, стоящими по обе стороны. Машины несколько отличались друг от друга размерами и конструкцией. Выбирать предстояло Гардону и Джою. Эллен сразу же предложила Стрэйку один из «поплавков», на котором ей доводилось работать, и Джери, поворчав для порядка, признал его вполне годным. В принципе, Рэджинальду было все равно на чем лететь, но что-то заставило его дойти до самого конца коридора, оставив в его середине Ива и Сержа.

«Ну, кто, кто из вас, ребята? – обратился Рэд к остроносым машинам. – Кому-то из вас я точно нравлюсь». Он улыбнулся собственным мыслям, стряхнул их с себя и решительно повернул направо к предпоследней площадке. Катер стоял, чуть присев на задних опорах, приоткрыв люк, готовый на подвиги и гонки по волнам. «Привет, – мысленно поздоровался с ним Рэд. – Не покатаешь?» Капитану вдруг стало весело.

– Рэджи, осталось десять минут, – напомнил о себе Виктор, молча следовавший на полшага позади. – Ты по какому принципу их отбираешь?

– Как тебе фаэтон?

– Катер как катер. Выбрал наконец?

– Выбрал.

– Тогда я электронику проверю?

– Проверяй, – кивнул Гардон, закурил и обошел вокруг с намерением присесть на амортизатор. И только тут увидел, что место занято.

– Что, хороша машинка, капитан?

Немолодой седовласый человек поднялся ему навстречу. У него была классическая внешность морского волка: скуластое лицо, изборожденное морщинами, широко поставленные светлые глаза и густая шевелюра. Он был старше Гардона лет на двадцать, если не больше.

– Пока не знаю, – ответил Рэд.

Незнакомец произвел на него впечатление. Несмотря на неприязненный тон, капитан не захотел с ним ссориться и ждал продолжения беседы.

– Какого дьявола ты назвал его «Фаэтоном»? Я целых два месяца придумывал имя…

– Так вы пилот?

– Я Эрвир – командир подразделения. А ты, как я слышал, Рэджи?

– Пусть будет Рэджи. – Гардон присел на ограждение напротив комэска.

– Вот скажи мне, Рэджи, или как там тебя… Отдал бы ты мне попользоваться кораблик, который сейчас на орбите болтается, а? К слову, я таких транспортников еще не видал. И специализация у меня, прямо скажем, не межпланетная…

– Так, – сказал Рэд и поднялся. – Судя по тому, как начался разговор, я могу приступить к поискам другого транспорта?

– Сядь, – властно сказал Эрвир. Голос у него был глухой и сильный. Гардон снова присел на бордюр. – Я хочу знать, кто ты. Кто ты, черт возьми, такой, что Геллер бросился на тебя молиться?

Гардон пожал плечами, взял сигарету в зубы, вынул из нагрудного кармана удостоверение и протянул Эрвиру.

– Рэджинальд Эр. Гардон. Пилот межпланетных линий. Класс – первый. Звание – капитан. Личный код в табели о рангах Департамента космоплавания. Право выхода за внешние маяки. В подчинении – звездолет АСП МНК-17 «Моника». – Комэск вернул корочки. – Мне это ни о чем не говорит. Документы продаются и покупаются тысячу лет, – уже спокойнее сказал он. – Я ведь был уверен, что вышибу из «Фаэтона» любого самозванца, независимо от того, кем он сюда приглашен, Геллером или самим Господом Богом.

– Почему нет?

– А ты ему понравился. Ты ведь веришь, что у машин есть душа? Веришь. Иначе тебя не понесло бы к самому выходу. Я специально отогнал «поплавок» подальше. Теперь ты должен понравиться старику Эрвиру, красавчик, а это сложнее.

– Должен не должен… нравлюсь не нравлюсь… может, не будем терять время? – спросил Рэд. – Даете машину?

– Да, – неожиданно легко согласился Эрвир. – Полезай. Поговорим после полетов. Я посмотрю на вас, ребятки. Может, политика Геллера, пригласившего в океан межпланетников, станет мне более понятна.

Рэд молча поднялся по трапу и шагнул в открытый люк.

– Виктор, ну что там у тебя?

– Вроде порядок, капитан. Система балансировки доисторическая. Кабина экранирована только спереди. Из хороших новостей – качественно продублированное управление. Господин Геллер здорово сэкономил на технической стороне вопроса. Все.

Блохин с наслаждением потянулся, сидя в кресле первого пилота.

– Слышал разговор? – спросил Рэд, остановившись между креслами и пригнув голову.

– Краем уха.

– И что скажешь?

– Хороший мужик, только выпивший.

– Слушай, а ведь и в самом деле! Я был так удивлен, что и не подумал…

– А я вот подумал. Пилоты все немного тронутые – это раз. И во-вторых, красавчик – хорошо звучит. Красавчик… Здорово. С Сержем подеретесь за право носить прозвище, ага?

Клички на «Монике» были у всех членов командного состава. У всех, кроме Гардона. Штурмана техники окрестили Красавчиком, Виктора – Доком, радиста – Сверчком, частично из-за места в рубке, частично – из-за скверного характера и небольшого роста. Стрэйка величали Старпомом почти все, хотя официально такой должности в штатном расписании не значилось, а Джой уже отзывался на обращение Малыш быстрее, чем на курсант Ив, разделив участь великого множества стажеров работавших и работающих в пространстве. И только Гардона даже за глаза называли капитан Рэд или просто Рэд. Эрвир, сам того не подозревая, приклеил ему чужой ярлык.

– Высажу, – пригрозил Рэджинальд. – Вылезай с моего места. Наигрался уже.

– Капитан, это Ив, – раздался голос стажера. – Мы готовы.

– Хорошо. Лейти, Джери, кто из вас за управлением? – спросил Рэд.

– Стрэйк.

– Отлично. Тогда давайте вперед. Джой и Серж за вами, мы замыкаем. Джой, ты первым, Серж помогает. Эллен, какая дистанция считается оптимальной?

– От тридцати до пятидесяти метров.

– Что еще мы должны учесть?

– Гравитацию, которая составляет 0,83 от корабельного стандарта, и то, что сейчас в районе центральной прилив и мы выйдем из скалы в воду. Желательно всегда спрашивать у диспетчера, что на выходе, а то в один прекрасный момент можно и в пропасть упасть, если вода уйдет.

– Сейчас еще светло на улице? – спросил Блохин.

– Пока да.

– Пошли, – скомандовал Рэд и запустил маневровые двигатели. Мимо медленно проплыл катер Стрэйка, за ним – Джоя. Гардон двинулся следом. Туннель оканчивался силовым шлюзом. Рэд увидел, как Джой включил суборбитальные двигатели и прыгнул вперед, прямо в вертикальную стену воды.

– Пристегнись, – сказал Гардон Виктору, разгоняясь.

«Поплавок», оставив за кормой энергетический щит шлюза, оказался в изумрудной воде, пронизанной тусклыми лучами заходящего солнца. Рэд газанул и вылетел на поверхность в фонтане брызг, почти сев Джою на хвост. Машина Стрэйка была уже в воздухе. Ив и капитан поднялись одновременно. Закатное солнце было огромным, наполовину вросшим в горизонт. Матово-розовые оттенки перетекали в бордовые и расплывались по воде, дробясь на колеблющейся поверхности океана. Выше, у самых верхушек скал, ураганы гоняли водяную пыль, скрывая небо, превращая его в белесый туман, подсвеченный косыми лучами. Неяркие блики играли на мокрых замшелых скалах, казавшихся бархатистыми. Между их уступами мерцали многочисленные едва различимые радуги.

– Волшебная планетка, капитан! – восхитился Джой.

– Не обольщайся, – ответила Эллен. – Нам сказочно повезло с погодой. Даже солнце видно! Полный штиль перед ночным штормом, который идет с запада.

– Один круг над станцией и посмотрим, как лучше возвращаться: на площадку или в туннель, – прервал их Гардон.

Катер начало потряхивать.

– Рэд, не устраивай болтанку, – попросил Блохин. – Верни к норме тангаж и рысканье. Меня еще после планетолета мутит.

– Ты смотри, какой терминологией владеет наш бортинженер, – хмыкнул Серж. – Просто мастер пилотажа!

– Высади ты его, капитан, – предложил Стрэйк. – Всем спокойнее, и в эфире тишина будет.

– Осторожнее, капитан. Не забирайтесь выше, – предупредила Лейти.

– Спасибо, Эллен. Я и забыл, что там, где кончаются горы, начинается ветер. Виктор, геотехнические средства навигации проверь еще раз.

– А что врет?

– Пока ничего. Но не высаживать же тебя, в самом деле. Хоть делом займешься.

«Поплавок» Стрэйка нырнул в коридор между скалами. Джой следовал за ним как привязанный. Гардон спустился пониже, и зря. В следующий момент пришлось резко бросить машину вверх. Их тут же чуть не накрыла даже не волна, а огромный бурун, крутящий камни и водоросли в своих пенных объятьях. Справа по борту туман разрезала спиралевидная молния. Гардон присвистнул.

– Как дела? – спросил Джери.

– Прыгаем, – ответил капитан, приспособившись наконец балансировать между стихиями. – Джой, что у тебя?

– Порядок. Вижу Стрэйка в тридцати метрах впереди, а вот вас сзади не вижу.

– Держи дистанцию с ведущим. Мы догоним. Заходить в посадочный коридор пришлось с самой поверхности воды. Начался отлив.

После небольшой паузы они вышли на поверхность уже ночью. Свет звезд не мог пробиться через плотную завесу: клубящиеся небеса многократно отражали электрические сполохи. Зато океан в свете фар расцветал неземными красками. И даже в полной темноте в его глубине мерцали искры, бесшумно скользили светящиеся шары и ленты, разворачивались гигантские щупальца неведомых обитателей пещер, фосфоресцировали колонии мельчайших живых существ, ожерельями опутывавшие причудливые подводные рифы. Пилоты, угодившие из мира звезд в подводное царство, населенное изящными призраками, почти не разговаривали между собой.

При заходе на посадку, Джой не учел усилившийся к ночи шторм и боковой ветер и на глазах у Гардона, и у всей базы зацепился левым бортом за створ. Капитан промолчал, и Джой окончательно расстроился. Не успел он ощутить радость от удачной посадки планетолета, как судьба тут же подбросила неприятный сюрприз.

– Ерунда, – уверенно сказал Левис Белтс по прибытии, осмотрев небольшую вмятину, от которой вдоль всего борта тянулись едва заметные царапины. Но у подскочившего механика машины сложилось иное мнение, и он не преминул высказать его чужаку, не стесняясь в выражениях. Страсти разгорелись. Подошли еще несколько человек из местных. В дальнем конце ангара замаячили фигуры охранников.

– Мне еще не приходилось работать в таких условиях, – в конце концов, признался Джой.

– А тебе вообще когда-нибудь приходилось сидеть за штурвалом, сосунок? Или только задницу хозяину лизать?

– Слышь, мужик, – сказал Белтс, – шел бы ты отсюда.

– Понабрали тут! Я еще пилотам нашим скажу. Они тебе рожу-то наглую разукрасят. Сопляк!

Сидней, так звали механика, зло плюнул на пол, развернулся и столкнулся нос к носу с Гардоном, пришедшим на шум.

– Придержи язык, – тихо сказал капитан и сделал шаг вперед. – Экзотические создания снаружи жрать хотят.

Рука капитана легла на кобуру бластера. Сид оторопело попятился и наткнулся на Белтса. Левис молча подхватил скандалиста сзади и потихоньку отвел за опору.

– Рэд, – вмешался встревоженный Виктор, – здесь работы на пять минут, если ты не разгонишь команду.

– Да бог с ним, – согласился Гардон. – Пойдем, Джой. Вон за работничком уже охрана идет. Только что-то не торопится. Левис, похоже, вам придется остаться у машин. Не отключайте коммуникаторы.

– Да, сэр.

Они втроем направились к выходу, где ждали Лейти, Джери и Серж.

– Еще одна подобная выходка в отношении кого-нибудь из нас, и уважаемый лорд Геллер до конца жизни будет оплачивать мне адвокатов, – проворчал Рэд.

– Что случилось? – поинтересовался штурман у Блохина, пока они шли по переходам к командному отсеку Центральной.

– С кадровой политикой у них тут не очень. – Бортинженер подмигнул стажеру, все еще переживавшему из-за своей оплошности, приведшей к скандалу в ангаре. – Расслабься. А Геллера на деньги раскрутить – надо много здоровья иметь. Иначе мы бы сейчас на модернизированных «Тайфунах» упражнялись, а не на этой рухляди.

После обсуждения некоторых деталей экспедиции совместно с учеными, Сорном и Эрвиром, во время которого сумрачный командир подразделения предпочитал хранить молчание, гостей развели по каютам. Оставшись один, Рэд переоделся и с наслаждением развалился в широком кресле. Осмыслить заряд информации о свойствах интерференции и отражения волн, только что полученный от научного руководителя Центральной, он не успел. В дверь постучали.

– Открыто, – сказал Гардон, щелкнув клавишей пульта. На пороге стоял Эрвир.

– У меня есть к тебе разговор, капитан.

– Тогда садитесь для начала.

– Послушай, парень, я не знаю, кто ты, но ты здорово летал. И самый главный мудак на станции до сих пор трясется от ярости при одном упоминании твоего имени.

Гардон поморщился. Стычка с механиком граничила с нервным срывом, и теперь он злился на себя за слабость. Ну нет рядом Эдварда с его опытом пилотирования малотоннажников! Есть только мальчик, который и так старается изо всех сил. Есть командор Пайнтер, лорд Геллер, водоросли, подводная или надводная – хрен поймешь – станция, где мог кто-то выжить после аварии, а мог и не выжить, и бог знает еще какая хрень… Причем тут местный отморозок?

– Хочешь дойти до станции? – продолжил Эрвир. – Есть несколько нюансов, о которых Сорн понятия не имеет.

Рэджинальд удивленно поднял глаза.

– Признаться, я не совсем понимаю, сэр, с чего такая милость? Наша первая встреча не отличалась особой теплотой…

– Знаешь, капитан, я всю жизнь был бродягой. Я и не вспомню сейчас всех планет, на которых считался лучшим пилотом, но Сорисса… Ты, наверное, принимаешь меня за идиота, Рэджи… Ее зовут Валентина. Она технолог на станции.

Гардон подумал, что Блохин абсолютно прав насчет командира орбитальников. Эрвир действительно пил. Пил много, и скорее всего не только сегодня.

– Послушайте, Эрвир, – начал Гардон, – вы опытный человек, знаете маршрут наизусть, почему бы не рискнуть самому и…

– Ты знаешь, сколько тут до вас было попыток?! – неожиданно рявкнул Эрвир. – Думаешь, я туда не ходил?! И все вот так с самого начала сидели и ждали у моря погоды! Несколько человек из моего звена покалечилось и два «Спасателя» пропали! Полеты запретили только сегодня в полдень. Утром сел за управление и не могу, понимаешь? Не понимаешь… И не надо… Кто бы другой рассказал – не поверил бы. – Орбитальник вздохнул и грубо ткнул пальцем в дисплей. – Тебе нужна дорога или нет?

Они прокрутили все возможные проходы к «Сориссе-3» несколько раз.

– Не открывай дверь кому попало и не шатайся по станции до старта, – вдруг сказал Эрвир. – Вам тут не все рады, а охраны у нас всего десять человек.

Встал и вышел, не попрощавшись.

Настроение и так было не радужное, а разговор с командиром летного подразделения его окончательно испортил. Во-первых, Рэджинальду было неприятно видеть, как сломался безусловно сильный человек, обладающий – в этом не было сомнений – прекрасными профессиональными качествами. Во-вторых, Рэджинальду надоела слепая вера окружающих в его всемогущество. Пайнтер, взбешенный напрасной гибелью своих экипажей, убедил в нем Геллера, а Эрвир, теряющий любимую женщину, – самого себя. Несмотря на разнообразие причин, все были твердо уверены в его успехе. Все, кроме самого капитана «Моники». И этот провал между мнением заинтересованных сторон и его собственным никак не прибавлял Рэджинальду уверенности.

Глаза слипались. Перед тем, как задремать Рэд поймал себя на мысли, что отчаянно хочет вернуться назад во времени, сказать Геллеру: «нет» и от души напиться в капитанской каюте «Моники». Если бы Виктор за ним не зашел, Рэд, наверное, позорно проспал бы время сбора.

Около готовых старту «поплавков» Сорн выставил всю немногочисленную охрану базы. В ангар набилось гораздо больше народу, чем накануне. Человеческое любопытство победило амбиции. Собирая на себе взгляды, в диапазоне от настороженных до угрюмо-злобных, Рэд и Виктор молча прошли к «Фаэтону». Блохин уже был внутри, когда капитана окликнули. Он остановился в проеме люка и обернулся на знакомый глуховатый голос. Перед ним в сопровождении двух сотрудников охраны стоял комэск, выглядевший с утра не лучшим образом, но абсолютно трезвый.

– Вчера я был немного не в форме, капитан, – Эрвир шагнул было вперед, но ему тут же преградили дорогу, – и, боюсь, кроме дельных советов по маршруту, наговорил много лишнего… Не бери в голову.

– Я понял. Я постараюсь.

«Мыльная опера какая-то, – подумал Рэд. – Все как по сценарию. Даже без трогательного прощания не обошлось».

До опасного района дошли без приключений. Если не считать крупной стаи валланов, которые, вопреки рассказам, предпочли убраться с дороги. Последний относительно спокойный отрезок по совету Эллен шли под водой, и Гардон слегка отстал. Лейти, взявшая управление, чувствовала себя здесь как рыба в воде.

Подлодки не входили в обширный перечень аппаратов, которыми капитану «Моники» доводилось управлять раньше. Пришлось на ходу изучать основы гидродинамики, и чувство опасности несколько притупилось. Только когда Рэд вновь вывел «Фаэтон» на поверхность и оба катера зависли в воздухе, он начал понимать, почему пилотам запретили идти в этот район. Горные хребты, среди которых затерялась станция, являлись одним из основных центров нестабильности и активной вулканической деятельности планеты.

С океанского дна рвались вверх мощные черно-серые скалы, в которых зияли узкие просветы. Вершин гор не было видно – они терялись в полосе вечных гроз. Вспышки молний, подсвечивающие горы сверху, придавали пейзажу зловещий оттенок. Вода с ревом устремлялась в каньоны и расщелины, мгновенно заполняя их до видимых границ, и тогда молнии били прямо в океан. Несмотря на светлое время суток, здесь был полумрак.

– Видимость в коридорах около пятнадцати метров – это лучшее, на что мы можем рассчитывать без приборов, – нарушила Эллен молчание в эфире.

– Лучше с приборами, – возразил Блохин.

– Веселенькая картинка, Рэд? – подал голос Джери.

– Обхохочешься, – хмыкнул Гардон. Сердце колотилось о грудную клетку гораздо сильнее, чем ему хотелось. – Разыграем, кто первый?

– Да брось, капитан, – сказал Джеральд, – ерунда все это.

Катер Стрэйка вошел в полутемный коридор и понесся по нему, пока путь был свободен. Рэд пристроился в хвост. Позади, метрах в пятидесяти, выросла стена воды, пока не представлявшая серьезной опасности: они уравняли скорости.

– Виктор, ты, никак, пристегнулся! – Рэд мельком глянул на напарника.

– У меня есть один незаконченный разговор, – буркнул Блохин. – Если я треснусь лбом о панель, вряд ли я о нем вспомню.

– Волна за нами, капитан. – В голосе Эллен угадывалась тревога. – Она идет не вровень со скалами. Можно пропустить…

– Нет, – перебил ее Рэд. – Пойдем впереди.

Слева из бокового проема наперерез им несся пенный поток.

– Джери проскочит. – Рэд выжал из катера предел скорости, двигатели надсадно завыли. «Поплавок» тряхнуло, обдало фонтаном брызг, и мелкая галька забарабанила по корпусу. «Фаэтон» чиркнул по скале и снова выскочил на середину каньона. Если бы они промедлили хоть на долю секунды, то сейчас оказались бы в центре схлестнувшихся потоков.

– Как дела? – коротко спросил Стрэйк.

– Послушай женщину и сделай наоборот, – поучительно заметил Блохин.

– Эллен, не слушай его, – добавил Гардон. – Куда сейчас?

– Если прорвемся через озеро Тихое и развернемся на северо-запад, до станции останется три-четыре каньона, – ответила Эллен. – Если в обход…

– Пойдем через озеро, – сказал Рэд.

– Озеро Тихое – это хорошо или плохо? – спросил Виктор.

– Как повезет, – ответила Эллен. – Девять тысяч метров свободного пространства, окруженного скалами, испещренными туннелями. Если не попадем в «сшибку» – срежем путь. Если попадем – окажемся в ловушке.

Эрвир тоже предупреждал Гардона о коварной природе Тихого озера. Уровень океана за горным кольцом колебался. Время от времени вода перехлестывала через окружающие горы и устремлялась по их склонам дикими водопадами, на несколько дней превращая горное кольцо в огромный бурлящий котлован. Тем временем проход начал расширяться, стало заметно светлее, и взгляду открылась водная гладь, столь непривычная на штормовой планете.

– Сквозные тоннели встречаются довольно часто. Горы здесь «дырявые». Больше такого нигде на Сориссе не увидишь! – сказала Эллен.

Рэд и Блохин поравнялись с катером Стрэйка, заметно сбавившим скорость, и Гардон развернул машину параллельно «поплавку» первого пилота.

– Расходимся, – скомандовал Рэд. – Погода портится.

Поверхность воды, отражавшая грозовые тучи, из свинцовой превратилась в черную и покрылась крупной рябью. Ураганы над верхушками скал бесновались, пуская в ход весь свой электрический потенциал. Бледные лучи фар и невидимые щупы сканеров лихорадочно шарили по гротам и трещинам. Прямо перед «поплавком» Гардона с горной гряды неожиданно обрушился бурный поток.

– Может, отойдем и переждем? – спросил Джеральд.

– Нет! Западная гряда еще не залита, – возразил Рэд, разгоняясь. – Проскочим!

– Рэд, что ты делаешь? – Блохин невольно оглянулся на водопад, набирающий скорость и мощь. Со всех склонов уже низвергались потоки воды.

– Он прав! – почти крикнула Эллен. – В первый раз я сделала ошибку.

Катера понеслись к промоинам в скалах, прорываясь через захлестывающие волны. Вода в озере сразу же поднялась и забурлила, как в кипящем чайнике, кружа воронки и водовороты.

Волны бились в днище. На востоке разгоралось красное зарево – где-то позади проснулся вулкан. Рельеф менялся каждую секунду. Скалы деформировались, оседали и рушились прямо на глазах. Вода действительно закипела, в воздухе повисли клубы пара, серого от вулканического пепла. Но Рэд видел только черное окно туннеля впереди. Он сбросил скорость, и катер неправдоподобно медленно подкрался к пещере, куда врывались беснующиеся воды.

– Соотношение на входе один и шесть к одному, видимость – ноль, – сказал Блохин. – При таком шторме…

Капитан не ответил. «Фаэтон» аккуратно вполз в пещеру. Рэд включил маневровые, и «поплавок» лениво двинулся вперед, фыркая ими в стены. Суборбитальные двигатели, которые для краткости по старинке называли турбинами, ревели на холостом ходу.

– Рэд, ты рехнулся?! Надо проскочить, пока не завалило выход, если таковой вообще имеется по другую сторону хребта. Ты бы еще автопилот включил!

Их швыряло из стороны в сторону, голова у капитана слегка кружилась, в левом виске противно пульсировала боль.

– Возьми штурвал, – попросил Рэд.

И Блохин вспомнил их разговор после планеты Джунгли. Значит, то, что произошло, получило свое продолжение. И Виктор напрасно списал все, что говорил тогда Рэджинальд, на усталость и опьянение? Блохин невольно поежился в кресле. Уверенность в неоспоримой способности Гардона выходить сухим из воды в любых ситуациях улетучилась, уступив место смутной тревоге. Невероятно. Бортинженер погнал катер по туннелю.

– Я три часа за рулем… Устал, – пробормотал Рэд, уговаривая сам себя.

– Для отдыха момент самый подходящий.

– Я…

Боль подкатилась к левому глазу, сжала судорогой половину лица, выстрелила в затылок и медленно отползла обратно к виску.

– Я же еще «Монику» гнал на ручнике…

«Сейчас я сяду прямо и возьму у Виктора штурвал, – подумал Рэджинальд. – Зачем я в это ввязался? Надо было ехать с Кирой на Аналог-2». Он открыл глаза. Позади «поплавка», пока только позади, обваливались стены туннеля.

Рэд взял управление и увеличил скорость. Появившийся впереди просвет начал заметно деформироваться. Рэд отчаянно газанул и вылетел в океан по другую сторону горной гряды вместе с грудой камней и обломков, почти заваливших выход.

– Джери, Эллен, – тут же начал вызывать Виктор, – где вы? Стрэйк, отвечай. Джери!

Связь в каньонах была никудышной, но все же лучше, чем в пещере, и попытка с третьего раза увенчалась успехом.

– Виктор, мы здесь, – раздался в кабине спокойный голос первого пилота. – Проскочили по верху. Скалы обрушились в нужный момент. Правда, немного потрясло, помяло «дверь» и сорвало наружные замки с люка, а так ничего, да Эллен?

– Ничего, – согласилась Эллен. – Должна заметить, что таких катаклизмов с озером Тихим до сих пор не происходило. Тем не менее мы почти у цели. Отсюда до станции десять километров, если считать по прямой.

– Пешком дойдем! – радостно объявил Блохин. – О, наконец-то!

– Язык твой…

Катер Стрэйка появился в зоне видимости и завис в двадцати метрах. Вид у него был потрепанный. Радость встречи омрачил бортовой компьютер «Фаэтона», объявивший приятным баритоном о повреждениях в системе наружного освещения, локационных устройств и угрозе разгерметизации кабины.

– То ли еще будет. – Рэд отключил ставшие бесполезными обзорные экраны, а заодно и голос БК. – Джери, вам сегодня судьба первыми идти. У нас полетели осветители и радары.

– Визуально здесь тяжеловато удержаться за лидером, – предупредила Лейти.

– Ничего, ребятки, мы не будем торопиться. Хотя радары у нас тоже еле дышат. Рэд, я задний прожектор включил и развернул в «потолок». Не бог весть что, но поярче, чем габариты. Видите?

– Да.

«Поплавок» Джеральда с относительно спокойного места снова ушел в каньон.

Рэд задал дистанцию в пятнадцать метров и уравнял скорость с ведущим. Гроза усилилась. Вихревые воздушные потоки светились от электричества. «Поплавки» шли низко. Пилоты жались к скалам, тщательно облизывая рельеф. Океан отдыхал после всплеска энергии. Лишь дважды их догоняли небольшие волны, не представлявшие опасности. Гардон и Стрэйк не стали менять режим полета из-за такой мелочи. В конце концов вода совсем ушла из коридора, обнажив дно.

У капитана появилась слабая надежда на благополучный исход их безумного путешествия. Он уже начал подбирать для Геллера со всеми его деньгами и амбициями самые отборные ругательства, как вдруг чуть впереди молния ударила в скалу. Взметнулся сноп искр, и вслед за ним с шипением вырвался длинный раскаленно-белый язык пламени, разрезав полумрак.

– Да чтоб тебе! – вырвалось у Гардона, ослепленного вспышкой.

– Что такое, почему кричат? – Блохин вынырнул из-под панели приборов, где пытался наладить подачу изображения хотя бы на центральный экран.

– Только хотел сказать, что это затишье мне не нравится!

– В чем дело-то? – Виктор схватился за управление.

– Очень яркий свет…

Капитан прикрыл рукой глаза. После того, как в них перестали плавать разноцветные круги и пятна, стало еще хуже. Половина мира с левой стороны затуманилась, словно Рэд смотрел на нее сквозь поток раскаленного воздуха. Любое движение, которое фиксировал глаз, вызывало сразу несколько фантасмогоричных полупрозрачных образов, рассып вшихся ослепительными бликами.

– Свободен, – сказал Гардон Виктору. – Когда просят – помощи не дождешься, когда не просят – за штурвал хватаешься. Надо было Джоя взять.

– Что ж не взял? – огрызнулся Виктор.

– Займись радарами!

– Ребята, что там у вас? – спросил Джери. – Подрались, что ли?

– Что, и такое бывает? – спросила Эллен, и Рэд представил, как она недоверчиво улыбается, вопросительно глядя на Стрэйка. Вот она медленно отворачивается, склоняется над картой района. Светло-сиреневая невесомая прядь волос ложится около уха пером фантастической птицы, и девушка убирает ее торопливым досадливым движением.

– Рэд, проверь стабилизаторы. Ты мотаешься за нами, как телячий хвост!

Рэджинальд застрял между двух миров: прошлым и настоящим. На голых океанских скалах тропические леса расцветали оранжевым огнем, и он четко видел впереди истребитель типа Л-05. Но в то же время Рэд осознавал, что бредит, а рядом сидит друг, готовый в любой момент снова взять управление на себя. Гардон вел «Фаэтон» практически вслепую. Сказать наверняка, реален ли пейзаж, который открывался ему с каждым новым поворотом горного лабиринта, он не мог. Кажется, они летели сейчас по прямой… Через полторы тысячи метров пологий поворот… И там, далеко за поворотом, вздыбилась гигантская водяная гора и, сшибая верхушки скал, ловя электрические разряды, она двинулась навстречу, готовая обрушиться в любой момент.

* * *

Они стояли на берегу, и Рэд позорно боялся лезть в воду. Море штормило. Отец, высокий, светловолосый и бесстрашный был уже по пояс в воде.

– Не трусь, Рэджи, – крикнул он сквозь шум прибоя.

– Мне не хочется купаться, – соврал Рэд, переминаясь с ноги на ногу и глядя на пенные буруны.

– Зайдем вместе. – Отец вышел к нему и протянул руку. – Если волна начнет заворачиваться – нырнешь под нее, а если идет гладкая – перелетишь поверху. Вот и вся хитрость.

Рэд сделал несколько шагов по мокрой гальке.

– Давай, давай, если решил!

Он, ежась, зашел по бедра, вытянул руки вперед, зажмурился и прыгнул в изумрудную стену воды…

– Джери, волна! – сказал Гардон. – Разгоняйся под гребень. Скатишься по другую сторону!

– Что?! Где?

– Рэджи, очнись, Рэд, – тормошил его Блохин. – У нас разгерметизация кабины!

– Пошел к черту! – разозлился Гардон.

Из-за поворота навстречу им вырвалось ревущее цунами, разгоняя туман ударной волной, крутанувшей катер. «Поплавок» Стрэйка резко ушел вперед и вверх и пропал. Гардон, не разворачиваясь, погнал катер назад, глядя в грязную пену, клочьями летевшую на кабину. Несколько секунд Рэд отыграл.

– Бог ты мой, – прошептал Блохин. – Мы тоже вверх?

– Разгерметизация, говоришь?

Справа, метрах в тридцати, скала имела пустоты – затвердевшие пузыри расплавленной магмы. Одну из каверн прикрывал только тонкий слой породы. И Эрвир, и научный руководитель Центральной рассказывали о подобных геологических артефактах, периодически встречающихся на Сориссе. Почему-то Рэд был уверен, что бугристая скала рядом с ними имеет такую структуру. Или ему просто очень хотелось в это поверить.

– Держись! – крикнул капитан Виктору и неожиданно дал полный газ. «Фаэтон» дернулся, резко развернулся, истошно взвыл и врезался в горную гряду, пробив вход в извилистую пещеру – результат вулканической деятельности. Мощности носового лазера хватило чтобы только слегка обжечь камни.

Раздался душераздирающий треск арматуры «Фаэтона»… Над пультом заметался оборванный искрящий провод, оставляя за собой дорожки огненных змей. Змеи сплетались в клубки, заползали под комбинезон и обжигали кожу малиновыми раздвоенными языками.

– Рэд, ты живой? Рэджи…

Во рту ощущался солоноватый привкус крови. Гардон пошарил вокруг себя рукой и попробовал подняться. Левый бок пронзила жгучая боль. В глазах тут же потемнело, и последняя огненная змейка огорченно качнула треугольной головкой, прежде чем исчезнуть вслед за товарками. «Ну, хорошо. Я буду очень осторожен», – сказал Рэд сам себе и огляделся. «Фаэтон» лежал на боку. В момент удара сорвался крепеж, и Гардона, по всей вероятности, ударило о левый борт. Он посмотрел на обрывки ремней и удивился тому обстоятельству, что еще может соображать и шевелиться. Рэд скинул опутавшую его страховку, смягчившую удар, и медленно поднялся, схватившись за пульт. Стараясь не делать резких движений, он развернулся к креслу второго пилота. Кресло, Блохин и арматурный прут, пригвоздивший его к месту, были испачканы кровью, которая капала на пол частыми каплями.

– Ты смотришь… на меня, как… на покойника… Виктор попробовал улыбнуться, когда Рэд бросился к нему, забыв про боль. Теперь капитан понял, что произошло. В момент катастрофы лопнула тонкая стальная штанга и, пройдя почти горизонтально, встретила на пути сначала правый бок бортинженера, а потом подлокотник его кресла, в котором и застряла. Гардон схватил аптечку. Два стандартных щелчка инжектора: противошок и анальгетик, короткий металлический шорох ножа, выдернутого из ножен. Виктор вздохнул, похлопал глазами и отрешенно уставился на поблескивающее лезвие.

– Что скажешь, если я тебя чуть-чуть зарежу? Виктор, слышишь меня?

Инжектор пискнул, отсчитав положенные секунды, взгляд бортинженера постепенно стал осмысленным. На узком табло анализатора прибора появилась надпись: «Терапевтический эффект», но Рэд уже не смотрел туда, с трудом раздирая прочную ткань гидрокомбинезона.

– Большей гадости, чем притащить меня на Сориссу… ты уже не придумаешь, – выдавил из себя Виктор.

– Ничего, он практически под кожей.

Нож легко рассек живую плоть и скрежетнул по металлу. Рэд направил острие на подлокотник, и тонкое лезвие мягко отделило пробитый фрагмент пилотского кресла. Кусок арматуры, чуть не лишивший их жизни, был с позором и звоном сброшен на пол. Слегка вибрировали лепестки гемостатика, облепившего зияющую бескровную рану, сквозь которую просвечивали неповрежденные петли кишок. Ритмично фыркал баллончик с антисептиком, покачиваясь над операционным полем на гибкой штанге. Гардон порылся в аптечке в поисках сшивающего аппарата.

– Вить, «Биоспас» подойдет?

– Угу. Посмотри, что делается вокруг… и разработай стратегический план… Сейчас я уже и сам полечусь, – предложил Блохин. – Давай.

«Это сон, – подумал Рэд, – очередной кошмар. Только не огненный, а водный». Гардон молча вложил аппарат в ладонь бортинженера, вытер испачканные его кровью руки и тупо посмотрел, как прибор пополз вдоль раны, «выплевывая» отработавшие розовые комочки гемостатической пленки… Виктор стиснул зубы и, осторожно дотянувшись до инжектора, начал вручную подбирать себе компоненты для следующей инъекции.

Они должны был погибнуть.

Как ни странно, код шлюзовых замков сработал, и люк послушно отъехал в сторону. Из-за сильного крена он оказался достаточно высоко. Рэд схватился за скобу, чтобы подтянуться и перемахнуть наружу, и вскрикнул от боли, напомнившей о себе хлестким ударом.

– Ч-черт! Когда вернусь, посмотришь, что у меня с ребрами, – процедил он и с грехом пополам выкарабкался из «поплавка».

Чужой соленый воздух рвался в легкие, но Рэд не мог сделать глубокий вдох. Под ногами хлюпала вода, и хрустели мелкие камешки. По пещере он дошел до вновь созданного входа и выглянул наружу. Внизу не было воды, и высота оказалась всего метров двадцать. Ему показалось, что где-то впереди, на дне каньона, маячит машина Стрэйка, но левый глаз теперь видел лишь размытые светотени. Даже имея под рукой бинокль, Рэджинальд не мог ручаться, что не принял желаемое за действительное. Когда он брел обратно, то случайно бросил взгляд на узкую трещину в стене, замеченную как ориентир по дороге до выхода. Она стала вдвое шире и слегка парила. Рэд прыгнул в люк и скатился по борту.

– Собирайся! Дай инжектор!

– Держи. Что происходит?

Блохин, полулежа на здоровом боку, упаковывал аптечку. Лампы аварийного освещения мерцали, выкачивая из разбитого накопителя остатки энергии.

– Вспомни, как мы попали сюда!

Гардон зажмурился и выстрелил обезболивающей смесью себе в плечо.

– Ты протаранил гору, командир. Гениальный маневр.

– Нет гарантии, что слой грунта у нас под ногами толще, чем та перемычка. Сейчас я видел очень подозрительный дымок. Дай бог, чтобы мы сидели не на вулкане.

Виктор осторожно поднялся, придерживая рукой повязку, и прицелился в капитана окошечком портативного диагностического прибора. Гардон лихорадочно потрошил НЗ.

– К черту! Некогда уже.

– Рэджи, – тревожно сказал Виктор, – у тебя два ребра слева сломаны и кровь в плевральной полости.

– Я не знаю, что там у меня в какой полости! Но если мы сейчас не уберемся отсюда… – Рэд прикусил разбитую губу, вскинув сумку на плечо. – Здесь запасные гидрокостюмы есть с запасом кислорода. Возьмем?

Блохин отрицательно покачал головой: что толку? И, чертыхаясь, полез в люк. Рэд бросил взгляд на погибший «Фаэтон». «Эрвир меня убьет, даже если отсюда выберемся», – подумал капитан.

Они дотащились до входа в пещеру. Виктор тут же сел на каменный пол, Рэд прислонился спиной к выступу и полез в карман за сигаретами. В глубине скалы тяжело ухнуло, и в трех метрах от них забил горячий фонтан, обдавая брызгами.

– Этой холеры только не хватало!

– Тебе сейчас лучше не курить, – хмыкнул Блохин. – Что будем делать?

Гардон выругался и застегнул карман.

– Спускаться.

– Хм. – Блохин вытянул шею и глянул вниз. – На дно каньона? Каждые час сорок на сорок минут заливает…

– Не зальет. Сколько мы уже здесь… И потом, лично я предпочитаю утонуть, чем свариться. – Капитан вытряхнул имеющееся в сумке снаряжение. – Я всегда море любил. Это ж надо! Второй раз за пятнадцать лет работы в гражданке в аварию попадаю, и снова с тобой! Все. Хватит. Буду один работать.

– Если бы ты вспомнил обо мне на пять минут раньше, я бы сейчас тебе помог. И объем кровопотери…

Рэд бросил ему фляжку.

– Как же я ненавижу медицинскую терминологию!

– Вода?

– Обижаешь.

Бортинженер сделал глоток, охнул и слабо улыбнулся.

– Пьяница, – сказал он. – Я бы еще мог понять коньяк, но спирт!

– Не нравится – не пей. – Гардон примерился и выстрелил кошкой в каменный выступ. – Иди сюда. Помнишь, как мы вытаскивали девчонок с Эльзы-23 8?

– Незабываемые высокогорные приключения. Спасибо Пайнтеру – всему научил. Кстати, тогда у нас был исправный звездолет, антигравитационный подъемник и два альпиниста-инструктора из соседнего лагеря. – Виктор облизал сухие губы и застегнул страховку. – Увидимся.

Рэд спустился следом и схватил за плечо бортинженера, примерявшегося снова присесть.

– Не спать!

– Не ори, Рэд. Ты мне «противоток» передозировал.

– Ну извини, – ухмыльнулся Гардон. – Совсем уснешь – я тебе допинг шарахну. Поглядим, что перевесит.

– Нам нужен судовой врач, – полусонно заныл Блохин. – Я тебе сколько раз говорил. Не успеваю я электронику… и комплектацию аптечек.

Гардон отпустил Виктора и сделал несколько шагов.

– Пойдем, – бросил он через плечо.

– Куда? – Виктор зевнул и стряхнул с себя похожую на лохматую водоросль тварь, которая, извиваясь, ползла вверх по голени. Тварь отлетела, испуганно свернувшись клубком, размоталась и снова полезла к человеку, доверчиво тыкаясь в ботинок головным концом.

– Наш единственный шанс – катер Джери.

– От него наверняка мало что осталось.

– Даже если его полностью залило водой… В любом случае, внутри можно пережить волну.

Идти оказалось неожиданно легко. То ли под воздействием алкоголя, то ли из-за того, что сила тяжести была меньше корабельного стандарта. Ветер стих, туман частично рассеялся. Дно вылизало прошедшее цунами, оставив ровную дорогу из гальки с вкраплениями валунов. Экзотические животные, на которых космолетчики не обращали никакого внимания, ползали между подсыхающими лужами, островками водорослей и полудохлой рыбой. Рэд с Виктором даже не дали себе труда задуматься над существованием хищных и ядовитых экземпляров в фауне планеты, постреляв в их сторону больше для острастки. Как выяснилось, Гардон не ошибся, осматривая окрестности. Катер, вернее то, что от него осталось, лежал на дне ущелья, наполовину зарывшись в грунт, всего в двухстах метрах от места их аварийной посадки. Увидев «поплавок», капитан и бортинженер молча переглянулись, не сговариваясь, сбавив шаг. Им представились изуродованные трупы Стрэйка и Лейти. Но первое, что бросилось в глаза, когда они подошли ближе, – это фигура в летном комбинезоне, примостившаяся на краю люка.

Стрэйк курил, стряхивая пепел на ступеньки трапа.

– Если первый пилот закуривает, дела идут так себе! – крикнул Виктор с расстояния тридцати шагов и схватился за больной бок. – Или я не прав…

– Рэд, зачем ты его спас? – Джери спрыгнул вниз и сделал несколько шагов навстречу.

– Почему сразу он меня? – обиделся Блохин.

– Что-то вы не слишком хорошо выглядите для людей, зарабатывающих большие деньги, ребятки.

– Привет. – Рэд пожал Страйку руку, бросил поклажу и тут же опустился на землю, спиной к опоре. Виктор присел на ступеньку трапа и потрогал промокшую повязку. После сшивания раны аппаратом «Биоспас» рекомендовались пять часов постельного режима.

– Где Эллен? – спросил Гардон.

Джери как-то странно посмотрел на него и сказал, обращаясь к Виктору:

– Пойдем. Может, ты еще что-нибудь придумаешь. В кабине кавардак, даже положить некуда.

Они оба вскочили, как ужаленные. Стрэйк обошел вокруг катера. В нише между скалой и левым стабилизатором стояли раскладные носилки. Их защитный терморегулирующий кожух почти полностью скрывал пилота Лейти. Рядом валялся полупустой медицинский контейнер с «поплавка».

– Что скажешь, Виктор? – невольно понизив голос, спросил Джери.

Блохин молча распаковал вторую аптечку и колдовал около носилок несколько минут. Наконец он поднялся, весь в испарине.

– Пока стабильна. – Бортинженер смотрел себе под ноги. – Несколько часов еще продержится. Как это произошло?

– В последний момент сорвало люк, а кресло второго пилота… В общем ты был прав, Рэд. Набрать высоту, чтобы просто пропустить волну, мы не успели. Но гидравлический удар получился – будь здоров, даже корпус деформировался. Кувыркались потом между скалами… Что держись за штурвал, что не держись.

– Понятно.

Рэд снова сел спиной к опоре и скорее по привычке достал пачку сигарет из нагрудного кармана.

– Угостишь, капитан? – спросил Блохин. Рэджинальд слегка приподнял бровь в знак удивления.

– На моей памяти, второй раз.

– День сегодня такой, все курят. Даже Джери и я.

– Зато я бросил только что, – сказал Гардон, протянул Виктору пачку и закрыл глаза. – Где валланы? Столько о них слышал… Хоть бы одного вблизи посмотреть… всегда так… когда время есть…

– По-моему, кое-кого тоже не мешало бы полечить, – многозначительно сказал Стрэйк Виктору. – А тебе надо повязку сменить. Да сиди уж, не прыгай.

Стрэйк поднялся с намерением еще раз перерыть аварийный комплект и вдруг замер, прислушиваясь к далекому гулу.

– Это за нами, ребята, ей богу!

Теперь шум двигателей стал слышен отчетливо. Два «поплавка», вынырнув из-за скал, заходили на посадку, разгоняя влажный сумрак каньона; один слегка заваливался на левый борт.

– Могу спорить, один из них Джой, – сказал Джери. – А вот кто второй – теряюсь в догадках.

– Эрвир, – предположил Рэд.

– Врешь, он не пойдет. Местные ребята говорили, что он сутки до нашего приезда невменяемый валялся после очередной попытки.

– Ящик водки.

– Согласен. Виктор – свидетель.

Стрэйк проиграл. Из «поплавка», севшего первым, выскочил Джой.

– Джери, мы прошли!

– Молодец, малыш, – улыбнулся первый пилот. – Ты вовремя.

За подбежавшим Ивом подошел Серж.

– Хорошо вы развлеклись…

Из второго катера выбрался Эрвир. Комэск был один.

– Здорово, мужики. Что вы сделали с Сориссой? От Тихого озера ничего не осталось. Вулканическая деятельность активизировалась на трети полушария, и везде штормит. Ты, конечно, прикончил мою машину, Гардон?

Рэд сидел, уронив голову на руки. Он медленно распрямился, посмотрев на людей, стоявших вокруг, снизу вверх.

– Кажется, вы еще потеряли хорошего пилота, командир, – сказал он, глядя на своего штурмана. Все замолчали как-то разом, и Стрэйк указал на видневшиеся из-под стабилизатора носилки. Серж, Эрвир и Джой подошли поближе.

– Да вы что… Не может быть. – Сент-Фалль растерянно обернулся к Блохину. – Вить, что ты сидишь?! Делай что-нибудь! Делай!

Серж замолчал, отвернувшись от остальных. Эрвир, Джери и стажер вернулись к трапу, где оставался Рэд.

– В тысяче четырехстах километрах отсюда – круговой шторм, – сказал комэск, как бы перечеркнув разговор об Эллен. – На востоке на месте озера теперь каменный завал – глухая горная гряда. На западе проход открыт в океан. Через полтора часа и станции, и нам придет конец. В условиях перегрузки наши ободранные «поплавки» не прорвутся за штормовую линию.

– Все равно придется забирать со станции людей, если там есть живые, – сказал подошедший Блохин.

– Есть. Я немного опередил ваших ребят и прошел над станцией. Там восемь человек, из них двое тяжело раненых.

– У нас стабилизатор вылетел по левому борту, – сказал Джой. – Больше четырех человек – никак.

– На станции должен быть аварийный катер. Он цел, не интересовались? – спросил Стрэйк.

– Нет. Но есть спасательный, который пришел к ним первым. Тоже не без поломок. Говорят, как смогли отремонтировали и хотели уже стартовать, но тут такие катаклизмы начались…

– Можно попробовать!

– Пятнадцать человек на трех машинах, две из которых имеют повреждения? У нас, вместе с Эллен, трое носилочных больных, не забывайте. Они вряд ли транспортабельны в нормальных-то условиях…

– Да, шансы слабоваты. А ты что молчишь, капитан?

– У меня есть один альтернативный вариант. – Гардон повернулся к Эрвиру. – Как обстоят дела с герметичностью и двигателями вашей машины?

– Вроде не жаловались, – удивленно ответил комэск. Капитан ухватился за опору и поднялся на ноги.

– Джой, забирай всех к себе, и ждите на станции.

– Что ты хочешь сделать? – встревожился Блохин.

– Пройти наверх через атмосферу. Мне осточертели малогабаритные летательные аппараты.

– А ты, случайно, не хочешь заручиться моим согласием, парень? – удивленно спросил Эрвир.

– Мне нужна герметичная машина с исправной ходовой частью.

В холодных глазах Гардона, посмотревшего сквозь комэска, отражались серые скалы.

– …мать, – пробормотал Эрвир, – бес в тебя вселился?

– Если хотите, можете мне помочь, – бросил Рэд Эрвиру и пошел к его машине.

– Ну и дела! – сказал комэск. – Сколько лет живу на белом свете, такого чуда не видывал. А если я возьмусь тебе помогать, не убьешь? – крикнул он Гардону вслед.

Рэд остановился.

– Поглядим. Джой, посадишь Джеральда вторым. Сержа – к пассажирам.

Когда люк за капитаном и Эрвиром закрылся, Стрэйк и стажер удивленно переглянулись.

– Кто объяснит мне, что происходит? – спросил Джери. – Остановить его можно было только залпом из бортовых орудий «Моники»…

– Вызовет Кейта на катере? – предположил Ив.

– Увидим через два часа, – ответил штурман. – Что бы ни задумал капитан, у него есть только это время. Пока шторм идет сюда.

Гардон занял место первого пилота и запустил двигатели. Эрвир сел рядом.

– Куда едем, капитан?

– Для начала на запад. Посмотрим расстояние между скалами у самого выхода в океан.

– Хочешь засыпать проход?

– Пока не знаю.

Они пронеслись мимо станции. Солнце стояло в зените, но лишь в режиме сканирования можно было разглядеть тянущиеся до самого горизонта горные хребты и бесконечные заливы между ними, темные щели каньонов и бьющие в туманные небеса фонтаны гейзеров. Природа сильно отличалась от той, которая была на широте центральной базы. Пока пейзаж выглядел мирно, прямо пастораль по сравнению с предыдущим участком пути.

– А те хребты не погасят шторм? – спросил Рэд.

– Конечно, нет. Океан же…

– Хм.

Катер на секунду замер.

– И что? – спросил комэск.

– Наверх. Покажу вам звездолет.

«Поплавок» вертикально ушел вверх, в полосу грозовых разрядов.

Прикинув аэродинамические свойства и возможности машины, Гардон дал на турбины полный газ и на трех тысячах метров сжег суборбитальный процессор БК. Сначала умерли предохранители бортовых систем в режиме полуавтоматического взлета, а вслед за ними и сам процессор. Болтанка началась страшная. Неуправляемый катер сделал в урагане несколько кульбитов. Рэд от души выругался, и вместо того чтобы переключить верещавшие турбины на ручное управление, заглушил их и врубил маршевые двигатели прямо в атмосфере. «Поплавок» изрыгнул пламя, содрогнулся и снова пошел вверх. Получился этакий минометный старт на грани фола. Вести машину стало вдвое труднее, но скорость возросла.

– Топлива на маневр не хватит! – сказал комэск, имея в виду маневрирование в космосе.

– Плевать! – хрипло отозвался Рэд. – Кейт подберет. Только бы выйти!

Рэджинальду казалось, что корпус катера не выдерживает нагрузки. Воздуха катастрофически не хватало. Патрик Сорн сказал, что теоретически «поплавки» могут выйти на орбиту и продержаться там некоторое время. Интересно, он сам это пробовал? Несколько раз пребывая на грани обморока, Рэд пожалел о своем решении. В эти минуты Эрвир ему здорово пригодился.

– Вижу, что ты не зря угрохал мой «Фаэтон», капитан, – сказал комэск, когда они проскочили атмосферу.

– Странные у вас комплименты, Эрвир. – Рэд говорил прерывисто. Левой рукой он расстегнул страховочные ремни, сдавившие грудную клетку. – И насчет того, что межпланетникам… нечего делать в океане… вы были совершенно правы.

– Вот что за фигня такая! – Эрвир помассировал шею и расправил плечи. – До последнего выделываться… Учат вас этому? Элита! Вашу мать. Отдай управление, сам в шлюз зайду. Все равно топлива тут на один тормозной чих – все сжег.

Капитану было нечего возразить, и он без колебаний отдал Эрвиру штурвал. Дверь отъехала в сторону. В глаза ударили огни ярко освещенного ангара «Моники». В проеме люка возникла фигура радиста, который протянул Гардону руку, помогая подняться.

– Привет. Эрвир частично ввел меня в курс дела, пока вы причаливали. Рад приветствовать вас на борту, сэр. Капитан, ты бы переоделся. Весь технический персонал сейчас распугаешь. Вас там на части рвали?

– Хуже. Проводи гостя в рубку, разгони экипаж по местам и перекачай информацию с «поплавка»… Я позже… через медотсек догоню.

После атмосферной гонки и невесомости на орбите Гардона здорово мутило. Он кашлянул, подавляя приступ тошноты, и чуть не помер на глазах у своей команды: действие анальгетика заканчивалось.

– Эрик, Лари! – позвал Кейт. – Бегом сюда! А ну-ка проводить капитана до лазарета.

Подбежали оба техника. За ними в ангар сбежались все свободные от вахты, обступив прибывший катерок плотным кольцом.

Их безупречный капитан, грязный и ободранный, с разбитой мордой чуть не падает с трапа на руки товарищей – такое не каждый день увидишь!

– Чего уставились? – прохрипел Рэд. – Идите работайте… По местам, вашу мать! А-а…Слева меня не трогайте… Лари, «поплавок» еще может понадобиться.

– А как же вы…

– Мне одного провожатого хватит… Там суборбиталь полетела!

– Сделаем.

– Пойдемте, господин капитан.

Когда Гардон, сменивший драный гидрокостюм на летный комбинезон, появился в командном отсеке, Фил уже угощал Эрвира пивом. Рэд сел в свое кресло и вывел на монитор карту местности.

– Как самочувствие? – поинтересовался Кейт. – Что с тобой было такое?

– Ребра сломал. Компенсаторы нагрузок ни к черту на ваших машинах, – признался Рэд, обращаясь к комэску. – Я уж и не помню, когда меня в последний раз так в кресло вдавливало.

– Ну ты, парень, даешь… – пробормотал Эрвир. – В космос со сломанными ребрами. Совсем жизнь не дорога?

– Да все нормально уже, – отмахнулся Гардон. – Так… Сориентировались?

– Угу. Что означает загадочный флажок?

– Цель. Капитан – экипажу. Экстренная посадка на Сориссу. Доложить готовность по отсекам. Старт по моей команде.

– Что-о? – радист аж подпрыгнул на месте. – Ты чем там наширялся без Виктора?!

– Кейт, займи место Стрэйка ненадолго. Я первым.

– Экологи нас со свету сживут! Во Вселенной не так много планет, где можно разгуливать без скафандра. А здесь даже в предварительной климатической трансформации не было необходимости. Возьми катер!

– К черту экологов!

– Понеслась, – пробубнил Эрвир себе под нос.

– Межпланетные корабли никогда не садятся на Сориссу! Планета нестабильна, атмосфера неустойчива, такая дыра…

– Мы успеваем сесть до шторма в обычном режиме спуска? – перебил Гардон.

– Сейчас… даже выигрываем семь минут.

– Старт!

– Перегородить проход в скалах межпланетным кораблем нормальному человеку в голову не придет, – буркнул Эрвир.

«Моника» сошла с орбиты и ринулась в атмосферу, которая была для нее не опасна.

– МНК-17, это Центральная. Вы что делаете?! – раздался голос Патрика Сорна.

– Осуществляем посадку на поверхность планеты, – ответил Гардон.

– Вам никто не давал разрешения! Посадки кораблей галактического класса…

Гардон переглянулся с Кейтом и молча изобразил рукой крест: вырубай. Фил глубоко вздохнул и организовал мощные помехи.

– Я – МНК-17 «Моника», вас не слышу. Повторите сообщение. Рэд, ты погубишь мою карьеру, – обернулся он к капитану. – Я – МНК-17, вас не слышу. Повторите сообщение. «Моника» вызывает Центральную.

– Ребята, если вы и дальше будете так лихо газовать, горы испарятся, – сказал Эрвир, – и твой план, Рэджи, потеряет всякий смысл. Нужно что-то вроде гравитонных двигателей.

– Гравитоны у нас, к сожалению, не предусмотрены. Попробуем на маневровых заехать, как в док. Но тогда нужна полоса. – Рэд развернул корабль, выжигая двигателями широкий полукруг и активировал систему наведения. – А вот эти пики совсем не нужны… Или это рифы были?

Бортовые орудия расчистили продолговатую площадку. «Моника», сбросив скорость, аккуратно вползла в проход, закрыв его наглухо, подняв в воздух клубы пара и обрывки водорослей. Если бы не силовой щит, было бы слышно, как шлепаются о корпус трупы валланов. Стая океанских бабочек не успела взлететь, когда сверху вдруг обрушилась многотонная стальная махина. И теперь обезумевшие от боли полуживые экземпляры инопланетной фауны, беспомощно трепыхая мутно-белыми остатками ошпаренных крыльев, валились с грозового неба на корпус звездолета. Защита автоматически отбрасывала их, разбивая об острые клыки разрушенных скал. Рэд убрал интерфейс прицела.

– Связь со Стрэйком через инком, – сказал Кейт. – «Сорисса-3» – обрыв.

– Здорово, капитан, – раздался голос первого пилота. – У тебя интересные методы работы с атмосферными планетами…

– Рад тебя слышать, Джери. Мы сели к вам грузовым шлюзом. Поторопитесь.

– Я понял, Рэд. Мы уже загрузились. Встречайте. Несмотря на мощное экранирование, корпус «Моники»

задрожал, приняв первый яростный удар шторма.

– Что ж… Пойдем, встретим, – сказал Рэд. – Фишер, всех в ангар, кроме вахтенной тройки! «Переноску» из реанимационного блока и носилки из лазарета – туда же.

Первым в открытый люк вошел «поплавок» Джоя, за ним – уцелевший спасательный катер со станции. Из переполненных машин выбирались люди. Уставшие, измученные многодневным ожиданием помощи, почти потерявшие надежу, которым Бог и Геллер послали спасение в виде Гардона и его экипажа. Они еще не опомнились и не успели поверить в чудо. Вместо того, чтобы погибнуть, они стояли в залитом светом грузовом отсеке звездолета, а грозный океан бесновался снаружи, сдерживаемый силовым полем.

– Здравствуйте, господин капитан. – Начальник станции Рой Брэнт, подошедший вместе со Стрэйком, протянул Гардону руку.

– Рад приветствовать вас на борту, – сказал Рэд. – Вы вывезли арпитоны?

Руководитель явно не ожидал, что разговор начнется с коммерческих вопросов.

– Только два инкубационных контейнера, – ответил он сухо. – Иначе все сотрудники не поместились бы.

– Немного. А сколько их всего уцелело на станции?

– Десять.

– Понятно. Я вынужден отложить старт.

– Послушайте, капитан, – устало сказал Рой Брэнт, потирая переносицу, – я посвятил этим водорослям несколько лет, но поверьте, сейчас не это определяет порядок действий! Жизнь нескольких человек все еще висит на волоске и любое промедление…

– Я работаю по контракту, – перебил его Гардон, – и согласно ему определяю порядок действий. Медотсек в вашем полном распоряжении.

– Капитан, вибрация корпуса близка к критической, – недовольно начал Стрэйк. – Если почва будет проседать по-прежнему, маневровые не удержат крен…

Рэд оглянулся на подошедшего Виктора – бортинженер молча кивнул.

– Хорошо, Джери. Взлетайте. Я на «поплавке» еще раз выйду. Подберешь меня на орбите. Катер и модули держать в полной готовности. Мало ли чего. Мы раньше в океан не садились…

– Как скажешь, капитан, – сквозь зубы обронил Стрэйк. – Я – в рубку.

Рэд пошел к машине.

– Но станция рушится! Не забывайте про землетрясение! – крикнул ему вслед Рой Брэнт.

Начальник «Сориссы-3» никак не мог поверить, что капитан «Моники» действительно готов преступить все законы логики и здравого смысла.

– Первый пилот – экипажу: старт через сорок минут, – разнесся по громкой связи голос Стрэйка.

«Черт! Стрэйк, кто мне говорил, что приказы надо выполнять?! Взлетай!» – огрызнулся Рэд в инком.

«Второй раз ты на нем атмосферу не пройдешь, – отозвался Джери. – Не надо сказки рассказывать! Я, кстати, правильно говорил. Предоставил мне полномочия командира экипажа – шевелись, чтоб в сорок минут уложиться! Потом поговорим. Авантюрист…»

«Значит, Джеральд без меня не уйдет… Не уйдет!» – осознал Рэд.

Время утратило абстрактность, превратившись в стремительный набор действий: трап, кресло… левый фиксатор есть, правый – есть… План станции – в компьютере. Суборбиталь? Есть. Молодец, Лари…

И перед тем как закрыть люк – таймер на обратный отсчет с тридцати пяти минут. Можно и с сорока – Стрэйк будет ждать. Или подберет на ходу, пройдя над «Сориссой-3». Нет, лучше все-таки с тридцати пяти…

– Рэд! – Бортинженер нырнул в закрывающийся люк. «Некогда спорить, некогда! Бог с ним… Питание есть…

Прогрев».

– Пристегнись!

Рэд запустил турбины.

– Посадить сюда, на Сориссу, звездолет, бросить команду, вернуться туда… Сколько ж ему заплатили, – прошептал Брэнт в пространство и наткнулся на недобрый взгляд Эрвира.

– Пойдем, поможем людей разместить, – сказал комэск.

– И какого черта? – спросил Блохин. – Только не говори, что решил обогатиться за счет Геллера.

– Ангар открой! Я вообще не собирался ничего говорить. И уж тем более – брать с собой пострадавших.

– От пострадавшего слышу. Чего тебя влево заносит? Чуть не зацепились! Синхронизатор накрылся?

– Сиди. Машина исправна. – Гардон сделал паузу, но деваться было некуда. – Вот только где тангаж, а где рысканье – никак запомнить не могу. Поможешь?

«Поплавок» вывалился из шлюза в сумрак ночного океана. Блохин демонстративно вырубил связь, смачно выругался на незнакомом языке и отодвинул вверх штурвал второго пилота, чтобы удобнее было вылезти к барахлящим по его мнению приборам.

– Прекрати, Рэд. И так хреново.

– Прекратил, – отшутиться не удалось. – Это не синхронизатор, это я… У меня зрение село на левый глаз.

– Ничего себе! А чего молчишь-то? Давай поведу.

– Сказал же – сиди! Мастер пилотажа, твою мать!

Рэд выровнял машину, и отвесные стены ущелья понеслись им навстречу, в опасной близости разворачиваясь на виражах.

– Рэд, не гони и не ори на меня… и давно?

– Примерно столько же, сколько у тебя дырка в боку. Сейчас уже лучше… Связь верни! Серж с Джоем за нами рванут.

Блохин и ухом не повел.

– Думаешь, гипотетический препарат тебя спасет в свое время? – спросил он напрямик и попытался заглянуть капитану в глаза. Попытка не удалась.

– Чего уж теперь… – Гардон повернулся к Виктору и подмигнул ему. – Скажем так: мне не безразлична медицинская тематика, мой проницательный друг. Приехали. Джери, мы здесь. Потеряли?

– Почти. Блохин, что ли, с передатчиком балуется?

– Нет – Гардон, – пробурчал Виктор. – Я, конечно, покажу тебе, где инкубаторы, только ты сам полезешь в эту дыру. Отсек наполовину затоплен, и там всего один исправный погрузчик.

Они выбрались из катера, посмотрели друг на друга и полезли за арпитонами по колено в воде. «Поплавок» был уже на полпути к «Монике», когда сейсмодатчики зарегистрировали очередную серию подземных толчков и станция с грохотом рухнула в пропасть. В ангаре бортинженер не преминул участливо поинтересоваться, не забыл ли там Гардон еще что-нибудь важное.

– Прибывшему экипажу оставаться на месте. Обратный отсчет с шестидесяти секунд, – сказал динамик голосом Стрэйка. – Как взлетим, – голос чуть дрогнул, – оба в лазарет!

«Моника» рванулась вверх, разметав горы и позволив океану демонстрировать свою дикую силу в каньоне, где совсем недавно располагалась станция «Сорисса-3».

Капитан улыбнулся, ослабил ремни, достал фляжку из-под сиденья и пил из нее до тех пор, пока контуры кабины не начали симметрично расплываться перед обоими глазами. Потом он сложил первый и указательный пальцы в кольцо – о'кей – и открыл люк. Таймер остановился на отметке минус 03.14.

Специализированный звездолет Службы спасения забрал пострадавших прямо с орбиты. Оставалось только спустить людей с «Сориссы-3» на поверхность и вернуть с базы планетолет и ребят Белтса. Задача не представляла никакой сложности, но ее немедленному решению помешала ночь, окутавшая полушарие. В конечном итоге отдых был всем необходим, и вынужденная короткая передышка пошла только на пользу.

Зато следующий день без неприятностей не обошелся. Гардон взял с собой обоих пилотов и Блохина, учитывая, что на обратном пути придется вести две машины. В катере стало тесновато, но он по своим параметрам относился к малым межпланетным звездолетам, за рулем сидел Стрэйк, и спуск прошел относительно гладко. Даже с учетом того, что с боков болтались пристыкованные техниками «Моники» пустые «поплавки» в качестве балласта. К чести технического персонала команды МНК-17, наспех сооруженная за ночь сцепка выдержала. Неприятности начались позже. После того, как утихла радость встречи, Сорн попытался отчитать Гардона за выходку с «Моникой». Рэд молча выслушал все его аргументы и ответил коротко:

– Я спасал ваших и своих людей.

– Я понимаю, капитан, но…

– Вы знали другой выход? Сорн покачал головой.

– Мало того, что вы разрушили озоновый слой, сожгли своими пушками и двигателями настоящий заповедник, и остатки уникального биоценоза погибают от жесткого излучения. Вся экосистема нарушена! В атмосфере наблюдаются электромагнитные колебания. Шторм охватил почти половину планеты и усиливается с каждым часом. Выбросы пепла такие, что наши вулканологи всерьез говорят о ледниковом периоде. Нам пришлось срочно свернуть работы на «Сориссе-2» и эвакуировать персонал. У вас будут крупные неприятности с Экологической инспекцией.

– Знаете, Патрик, – задумчиво произнес Рэджинальд, – вам с лордом Геллером и Пайнтером надо было заранее определиться с тем, что именно вы хотите спасти: планету, людей или водоросли. В договоре, который я, кстати, еще даже не подписал, я видел слова «любыми доступными средствами». Я не Бог, набор моих средств у всех на виду. А теперь вы пытаетесь обвинить меня в том, что я ими воспользовался? И если до посадки «Моники» с экосистемой все было в порядке, почему спасатели, Эрвир и вся его команда не смогли пробиться в заданный район? Озеро Тихое обвалилось у меня на глазах, когда «Моника» еще оставалась на орбите. Чем вы там занимались, на Сориссе-2? Я слышал, изучением сейсмоактивности? – Рэд помолчал. – Хотите совет? – неожиданно спросил он, не дождавшись ответа.

– Совет?! – удивился Сорн.

– Да. Отступитесь. После того, как я соревновался со стихией весь вчерашний день, мне пришла в голову мысль, что Сорисса не хочет быть исследованной. Оставьте ее в покое. Вы здесь все равно ничего не добьетесь. Любые ваши… наши действия нарушают равновесие, вам так не кажется?

– Все это слишком сложно, Рэджинальд. А финансовая сторона вопроса – настоящий гордиев узел. К тому же странно слышать такие речи от капитана, чуть не спалившего атмосферу планеты и разрушившего целый горный массив, считавшийся уникальным, благодаря своей флоре и фауне.

– Я просто поделился с вами своими личными впечатлениями. Через несколько часов мы уходим с орбиты, и мне стало обидно, что вы можете их не услышать.

– Что ж, если так, спасибо. Я приму к сведению… Вы необычный человек, Рэджинальд, должен признаться.

Гардон привычно пожал плечами в ответ и пошел к посадочной площадке, махнув рукой Блохину, говорившему с кем-то из персонала. Он брел по галерее один и думал о предстоящей встрече с лордом Геллером, Экологической инспекцией и собственным шефом. Мысли одолевали невеселые, особенно в свете предстоящего отпуска. Гардон был уже на полпути к платформе, когда обратил внимание на человека, идущего навстречу нетвердой поступью пьяного и державшего наперевес лазерный резак. «Зд рово, – подумал Рэд. – У них что, принято так разгуливать?» Капитан не сбавил шаг, не сказал ни слова. Его собственный бластер покоился на бедре, и выхватить его из кобуры, было делом долей секунды. Подойдя ближе, Рэд узнал механика, с которым разругался из-за Джоя накануне. Значит, встреча была не случайной.

– А, вот я и нашел тебя, сволочь, – глухо прорычал Сидней, от которого разило перегаром с расстояния двадцати шагов.

– Дай мне пройти, придурок, – сказал Рэд.

Механика взорвало изнутри. Он еще немного приблизился и заорал, густо пересыпая слова бранью. Суть обвинительной речи сводилась к тому, что из-за Гардона он, Сидней, потерял все. На «Сориссе-3» работала сборщиком его сожительница, которая была тяжело ранена и погибла при транспортировке на «Монику». А теперь он еще и лишился работы, так как их давешняя стычка переполнила чашу терпения Патрика Сорна, и начальник Центральной в ультимативной форме предложил Сиду взять расчет. «Не дай бог мне когда-нибудь так надраться», – подумал Рэд. Сердце тяжело бухало в груди.

Сидней приблизился и как раз перешел от проблем личного характера к проблемам общечеловеческим.

– Продажная скотина, – зашипел он и вскинул резак. – Своих-то всех живыми вывез, а на нас наплевать!

Время и дыхание остановились одновременно… По крайней мере Гардону так показалось, потому что в инком он не смог произнести ни одного слова. Здравый смысл затерялся где-то в глубинах подсознания, уступив место полузвериным и полузабытым инстинктам рукопашного боя.

Следующие несколько секунд Рэд потом помнил очень смутно. Начиная с того, как рванулся вперед, выбив оружие из рук противника. Сидней, отползший к стене, пытался подняться, но рассвирепевший Гардон не позволил ему встать. Капитан подобрал валявшийся рядом плазменный резак. Его узкая прямоугольная прорезь качнулась в полуметре от вытаращенных от страха глаз Сида, в полной мере ощутившего дыхание смерти и мгновенно протрезвевшего от ужаса.

– Рэд! Рэджи! Все в порядке. Парень был не прав, капитан.

Гардон медленно обернулся, высвободившись из железных объятий Эрвира, схватившего его сзади. Блохин бежал из дальнего конца коридора. Чуть поодаль стояла какая-то женщина.

«Свежескленные» ребра под комбинезоном жгло так, что даже дышать не хотелось. Рэд сам не понимал, как мог не чувствовать боли всего минуту назад. Эрвир забрал у него резак. Сидней корчился у стены галереи.

– С чего ты так вызверился, Рэд? – тихо спросил Виктор, оглядев пострадавшего. Гардон молчал. Комэск что-то говорил в коммуникатор.

– Ребята, задержитесь на час, – заговорила вдруг женщина. – Я вас чаем напою, передохнете и полетите, а у меня появится чудесная возможность отблагодарить своих спасителей. Что скажете?

– Работа подождет, – улыбнулся Блохин. – Пойдем, Рэд.

Гостей усадили за полукруглый столик. Капитан убрал со лба влажную прядь.

– Эрвир, я должен вас поблагодарить за то, что спасли меня от тюрьмы.

– Это не я, это Валентина, моя жена, Рэджинальд.

Гардон удивленно обернулся к женщине, сидевшей рядом. У нее были неброские, очень мягкие черты лица и волнистые русые волосы, уложенные в высокую прическу.

– Сидней еще с утра ходил по станции, накачавшись, и кричал про вас всякие гадости, – пояснила она. – К нему все уже привыкли, хоть он нам порядком поднадоел, и никто не воспринял его слова всерьез. А я только что вернулась, и мне показалось, что угрозы небезосновательны. Ведь я немножко лучше знакома с проблемами летного звена, живя бок о бок с его командиром. Эрвир согласился с моими подозрениями, но мы немного опоздали. Как и ваш друг. Виктор, вам чай или кофе? Ешьте, ребята. Извините, что так скромно. Всего неделю на смене была, а в доме уже полное запустение…

Виктор взялся за сэндвич и принялся выяснять у Валентины устройство инкубационных контейнеров, взятых на борт.

– Послушай, Рэд, – задумчиво произнес Эрвир, – все хотел тебя спросить, да некогда было: ты вообще чего боишься?

«С сегодняшнего дня я боюсь самого себя и собственного капитанского звания. Похоже, пора складывать с себя полномочия, пока никого не угробил», – подумал Гардон.

– Нет, это невозможно! – вмешалась жена комэска. – Оставь человека в покое. Рэджинальд, не слушайте. Здесь я хозяйка. – Она на секунду взяла его руку в свои. – И у вас меньше часа на отдых. Еще когда мы эвакуировались со станции, я все время хотела подойти к вам и сказать, что хотя бы один человек из всех видит, как вы устали и как вам тяжело. Не каждого можно поддержать таким образом, правда? Так что отдыхайте хотя бы сейчас, раз выпала возможность.

Тихонько шипел чайник, позвякивала посуда, пахло чем-то теплым и вкусным. Ванилью?

– Царский прием, – сказал Блохин, оторвавшись от чашки с чаем. – Жаль, что рейд еще не закончен. Мы бы недельку погостили с удовольствием. Да, капитан?

«Рейд не закончен, – мысленно повторил Гардон. – Не закончен. Надо связаться с Дорвардом».

– Витя! – Валентина укоризненно покачала головой.

– Не обращайте внимания, – улыбнулся Рэд. – Это стиль общения такой… Спасибо.

Эрвир проводил их до посадочной площадки.

– Вся база знает, что он дебошир и пьяница, – сказал он, не дожидаясь вопроса. – Нам поверят, ему – нет. Считай, я уплатил часть долга. Ты вернул мне Валентину.

– Я? – искренно удивился Рэд и хотел напомнить, что они сделали это вместе.

– Ты! – отрезал Эрвир. – Не спорь, капитан, тебе пока этого не понять. Давай, лети. Может, еще увидимся.

Комэск пожал им руки на прощание и сошел с платформы. Гардон представил, как он возвращается, и Валентина, встречая его у дверей, говорит: «Хорошие мальчики» или что-то в этом роде. «Счастье? – подумал Рэд. – Лет десять назад я бы не согласился, а сейчас? Хм, надо подумать». Он запустил двигатели. На борту их встретили Джери и Кейт.

– Все в порядке?

– Полет проходил в обычном режиме, процесс шлюзования соответствует временным нормам, – дикторским голосом доложил Блохин.

– Почему задержались?

Виктор выжидательно посмотрел на капитана, почувствовав раздражение в голосе первого пилота.

– Меня пугали Экологической инспекцией, – сказал Рэд.

– Ну и как? – с сомнением спросил Стрэйк.

– Испугали.

– Понятно. Тогда послушайте, сэр. Через полчаса вас ждет СКБ с рапортом, через час – Дорвард с подробным изложением событий. Одновременно и немедленно жаждут побеседовать с капитаном «Моники» лорд Геллер, представитель Экологической инспекции и журналист агентства информации «Галактика». И я устал от них отбиваться. Я все-таки помощник, а не капитан. С кого начнешь?

– Умеете поднять людям настроение, – скривился Блохин.

Гардон помолчал, оценивая полученную информацию.

– Я не в состоянии сейчас отвечать на вопросы и давать интервью, – устало сказал он Кейту. – И я не уполномочил первого пилота заниматься столь важными переговорами от своего имени. Пусть отстанут от Джери.

– Рэд, ты хочешь еще больших неприятностей, – покачал головой Стрэйк. – Ты хоть представляешь, какой шум поднимется, если Фил заявит это в эфир? Как он объяснит твое нежелание говорить об инциденте?!

– Провались! – Гардон зло плюнул на пол. – Как угодно! Скажите, что у меня сломано двадцать восемь ребер, что меня парализовало или случился припадок! Я вообще не намерен ни с кем разговаривать, пока не встречусь с Геллером лично, а уж сегодня – тем более. И мне, если честно, наплевать, как это будет выглядеть в эфире! – Капитан развернулся и, закурив на ходу, ушел в сторону жилого отсека.

– Круто, – заметил Кейт. – Что у вас там произошло? Я давно Рэджинальда таким не видел. Если не сказать никогда.

– Сам удивляюсь, – соврал Блохин, не моргнув глазом.

– Опять мне отдуваться! – Джери хлопнул ладонью по борту катера. – Так все и поверили в отсутствие полномочий и болезнь капитана! Потом сам же будет орать, что я сказал не то, что надо.

Повалявшись у себя в каюте и приняв душ, Рэд, все еще мрачный, все-таки пришел на мостик и в течение довольно продолжительного времени ругался с представителями служб, возжелавших пообщаться с капитаном МНК-17. Несколько раз Фил спасал его от судебного разбирательства, намеренно прерывая связь.

– Рекламная пауза, господин капитан. Не спорь с ними. Они бесятся от того, что мы выиграли, – советовал Кейт. – Брань в адрес СКБ или экологов – не самый сильный ход. Ты дай им понять, что они намного умнее и тебе жутко не хватало их чуткого руководства! Тогда будет полный порядок. И не хами журналистам, Рэджинальд. Дорвард тебе этого не простит. Продолжим?

– Угу. Закончим – вызовешь всех и скажешь Стрэйку, чтоб снимался с орбиты. Включай.

Завершив сериал фальшиво слезных извинений более или менее удачно, Рэд отключил индивидуальный коммуникатор и завалился в один из боксов медицинского отсека. Джеральд пришел на мостик и вопросительно посмотрел на Кейта, не обнаружив капитана на месте. Радист повертел в пальцах незажженную сигарету, покосился на стажера и поднял глаза к потолку.

– Коммуникатор? – спросил Джеральд.

– Отключен.

– Надоело кораблем командовать? – проворчал Стрэйк, не обратив внимания на присутствие Джоя в рубке. – Хоть на сверхновую упади – не дозовешься! Хрен ли было тогда график составлять? У него вон вахта сегодня на мостике с 18.00.

Чертыхаясь вполголоса, он демонстративно перебрался на место капитана звездолета.

– Виктор, а что с Гардоном случилось, – почти шепотом спросил Джой, забыв, что в индивидуальном режиме связи внешний звук отключился автоматически. – Где он, в самом деле?

– Заболел, – буркнул Блохин.

– Серьезно?

– Как пойдет.

– Виктор, рот откроешь – не обижайся потом. Я тебе не Рэджинальд. Первый пилот – экипажу. Уходим с орбиты в серию из четырех переходов. Старт по моей команде. Обратный отсчет с пяти минут. Доложить готовность по отсекам. Серж, мне все как положено. С запасными вариантами и без выходок с поясом астероидов.

– Да, господин верховный главнокомандующий.

– Распустились вконец! – заорал Стрэйк. – Слышал, что я бортинженеру говорил?! Тебя тоже касается!

– Да не переживай ты так, старпом, – вдруг совершенно другим тоном сказал Серж, оставив без внимания предыдущую реплику. – Ничего с ним не случится. Не ребенок ведь. Понимает, где находится. Ты-то чего дергаешься из-за него? Первый день человека знаешь? – Сент-Фалль перекинул на капитанское место вариант маршрута и продолжил: – Я вахту возьму, так и быть, – он ухмыльнулся, – с Джоем на пару.

– В том-то и дело, что не первый, – пробормотал Стрэйк себе под нос, надевая гарнитуру. – Тут что-то не то, ребятки. Что-то не так… Старт!

Джой старательно делал вид, что осуществляет контрольное пилотирование, и размышлял над словами «бог, судья и палач», как-то в запальчивости брошенными Гардоном. Все были на местах, все шло своим чередом. Никаких крупных неприятностей не случилось. Лишь безнадежно пропало ощущение, что звездолет движется сам по себе. И сразу же все, что раньше казалось фоном, нормой рабочей обстановки космического полета, приобрело иные оттенки. Слова команд показались слишком резкими, сообщения техников – немного тревожными. И как-то удлинились сами по себе тоннели подпространственных переходов, и что-то слишком много других звездолетов шли пересекающимися курсами, и… Джой оторвался от обзорника. Два техника Фишер и Карл обсуждали со Стрэйком, как лучше отремонтировать энерговвод на четвертом техническом уровне. Когда Гардон был на мостике, они в рубку носа не показывали, за исключением разве что Левиса Белтса. Может, это было и не совсем правильно с морально-этической точки зрения, зато стоило капитану бросить короткое: «Сейчас я приду», и проблемы на всех технических уровнях тут же решались сами собой. Ив сидел, вспоминал слова Стрэйка и мучился: «Что же не так? Техники на мостике? Ну и что? Обсудили и ушли.

Центральный энерговвод на четвертом техническом полетел? Ерунда. Раньше тоже поломки случались. Что-то пропало с мостика вместе с капитаном. Что-то еле уловимое и важное. Ощущение чего-то… Безопасность… слаженность команды? – перебирал в уме Джой. – Нет, люди столько лет вместе отработали, куда она денется слаженность действий? Да и не нужна она особо на обычном маршевом участке… Надежность? Да, пожалуй, надежность и уверенность в благополучном исходе любого рейса. Даже Виктор приуныл. Хотя, может, просто за друга переживает… – Джой еще раз исподволь окинул взглядом членов комсостава. – Э-э-э нет, господа мастодонты! – почти торжествующе подумал он. – Вы просто тоже это чувствуете… и ничего поделать не можете, несмотря на весь ваш профессионализм и жизненный опыт!»

Гардон не покидал своего убежища, пока корабль лорда Геллера не оказался в зоне прямой видимости. За час до предполагаемой встречи в дверь каюты капитана раздался стук. На пороге стоял штурман.

– Привет. Можно сказать, что ты хорошо выглядишь по сравнению с тем, что было, если тебя побрить и приодеть.

Из всей одежды на Гардоне были только легкие белые брюки. Сент-Фалль посмотрел на отцветающий кровоподтек на капитанской груди. По правде говоря, он опасался застать Рэджинальда напившимся до беспамятства, и облегченно вздохнул, когда увидел, что заблуждался на этот счет.

– С чем пожаловал? – хмуро спросил Рэд.

– Мне интересно, какую награду ты потребуешь от Геллера.

Насколько знал Рэджинальд, Серж никогда не нуждался в деньгах, так как в свободное время (а иногда и не в свободное, приплачивая Кейту и Виктору) играл на бирже, причем весьма успешно.

– Я испытываю огромное желание послать его подальше вместе с гонораром, а что?

– Этого-то я и боюсь. В таком случае тебя не поймет твой собственный экипаж. Возьми деньги. Ареал обитания этих ваших арпитонов серьезно пострадал. Как я понимаю, растут они не везде, разводить и собирать их непросто… Самое время набивать цену.

Скрытный по природе, Серж откровенничал крайне редко, поэтому Рэджинальд даже не попытался строить из себя начальника, принявшего очередное абсурдное решение.

– Куда я денусь? – усмехнулся Гардон. – Игра идет по его правилам с самого начала. Нет у меня вариантов…

– Вариант, конечно, был, – задумчиво произнес Серж. – Заключить контракт не с Геллером, а с Пайнтером. Но тогда и оплачивались бы наши услуги по тарифу контрактников Службы спасения. Хватило бы на одну дозаправку… и никакие контейнеры мы бы, естественно, грузить не стали – не дарить же их уважаемому лорду задарма. Скорее всего именно такой план и созрел у него с самого начала: обязать спасателей вывезти и людей, и оборудование, не объясняя, что именно дороже. И только когда спасатели лажанулись, он рискнул раскошелиться и раскрыть карты.

– Кто не лажанулся-то? И если бы спасатели туда вовремя не пришли – трупов бы в два раза больше было: без пресной воды и медикаментов. Мужики из завалов на станции еще троих достали. И умудрились из двух разбитых машин разного класса одну собрать. Пайнтер знал, кого отправить. Виктор когда на это чудовище посмотрел – бутылку им поставил. Серж, давай съездим вместе, – неожиданно предложил Рэд. – Поторгуемся. Ты же лучше всех нас вместе взятых разбираешься в финансовых документах.

– Давай. Правда, с некоторых пор мне хочется, чтобы Геллер умер.

– Я знаю. И мне тоже, но по другой причине. Как только я распишусь в контракте в строке о получении вознаграждения, спасение людей при оценке моих действий будет с радостью и облегчением сброшено со счетов.

– Несомненно. Кстати, спасибо, что оставил на орбите Сориссы Кейта.

– Еще заходи.

– Я жду тебя у катера через двадцать минут.

Гардон сделал правильный ход. Серж хитро и элегантно раскрутил магната на хорошие деньги, уверив, что миллион двести кредиток тот может отдать совершенно безболезненно. В принципе, так оно и было, но Геллер, как всякий делец, не любил расставаться с миллионами. Искусством торговаться Сент-Фалль владел в совершенстве. Кроме того, он прекрасно знал ситуацию на биржах, курсы валют и объемы капиталовложений компании «Биос» за последние несколько лет, чем удивил Геллера несказанно.

– У вас очень сильная команда, господин капитан, – с оттенком досады сказал лорд Гардону, подписывая контракт.

– Спасибо, милорд. Инкубаторы уже у вас на борту, в лаборатории. Хотите лично удостовериться в сохранности груза?

– Я верю вам на слово, Рэджинальд.

– Черт возьми, Серж! – сказал Гардон, когда они возвращались в катере на «Монику». – Ты уверен, что болтаясь со мной по галактикам, занимаешься своим делом? А, навигатор?

– Если тебя устраивает проложенный курс.

– Я просто обязан чем-то отблагодарить тебя за роль менеджера, – улыбнулся капитан. – Заказывай.

– Ты не сможешь вытащить ее из комы. Все остальное у меня есть.

Рэд включил автопилот и отпустил штурвал. Скорость снизилась, и теперь габаритные огни «Моники» приближались не столь стремительно.

– Серж, я не властен изменить прошлое. К сожалению. Ты там был, поэтому мне незачем оправдываться. И я действительно не могу вытащить ее из комы. Попроси что-нибудь другое.

Сент-Фалль сделал неопределенный жест.

– Конечно, нет… Это было сказано не в твой адрес, Рэд. – Он с минуту молчал. – Послушай, капитан, все хотел задать тебе вопрос. Может, ответишь мне сегодня в качестве поощрения?

– Смотря какой вопрос.

– Я не верю в официальную версию, что название звездолета сложилось у вас со Стрэйком из маркировочных символов «МНК». Кто она?

– Пилот, – ответил Рэд после некоторого раздумья. – Какое-то время мы… вместе работали.

– А сейчас?

– Ее истребитель расстреляли на старте во время одного из налетов. Удовлетворен?

– Вполне, – кивнул Серж. – Хоть и ожидал чего-то более романтического.

– Романтики тоже хватало. – Гардон развернул кресло к штурману. – Ничего нового я тебе не скажу. Нет в этой вселенной ни одного человека, не исключая меня, который остается спокойным, когда умирает любовь. Особенно, если твоей любви нет еще и тридцати, она умна и хороша собой. Время лечит… Не вздумай искать аналогий, тем более – пить. Бесполезно! Помнишь механические часы? Прежде чем в один прекрасный день ты поймешь, что… что наконец записал ее в призраки, стрелка отмеряет бесчисленное количество кругов. В расставании с мертвыми тоже есть своя прелесть для оставшихся в живых.

Рэд замолчал, отвернулся и снова взял управление, сосредоточившись на контрольной панели бортовых систем. Штурман не нашелся, что сказать. Задав вопрос, поддавшись минутной слабости, он ожидал в ответ море иронии или холодный взгляд, надежно скрывающий весь внутренний мир капитана. Он знал, что Рэд довольно тонко улавливает их настроение в рубке и умеет гасить конфликты: чаще – резко, иногда – насмешливо, крайне редко – мягко.

Сент-Фалль знал про Гардона только то, что было позволено, и что знали все: война, ранение, Служба спасения, АСП. До трагедии на Сориссе ему и в голову не приходило спрашивать о том, что происходило на каком-либо из этапов, а зря. Ведь голос капитана, которому мало кто решался стать поперек дороги, замкнутого и непредсказуемого в своих действиях, оригинального и решительного до безумия во всем, что касалось работы, совершенно по-человечески дрогнул, когда Рэд заговорил о смерти любимой девушки, с момента гибели которой прошло больше пятнадцати лет. Все, что он только что сказал, согласно общему мнению, было несвойственно Гардону в принципе.

– Приехали, – Рэджинальд расстегнул привязные ремни. – Да не бери ты в голову романтические бредни! Мы победили. Ты победил! Пошли.

Их встретили бутылкой шампанского. Экипаж оттаял после напряжения и усталости последних дней. «Моника» возвращалась домой. С целью поумерить пыл Гардон напомнил о штрафных санкциях, которые они с Кейтом тщетно пытались смягчить во время небезызвестных сеансов связи. У него ничего не получилось.

– Отобьемся, не впервой, – перебил его Блохин. – Лучше представь, как по приезде мы будем отдыхать! Традиционно завалимся ко мне на дачу для начала и…

– Бездарно напьетесь, как в прошлый раз, – подсказал Серж, который, в отличие от остальных членов экипажа, пил только хорошее вино, и то по особым случаям.

– Кто бы говорил! Кого мы с Джери из бассейна доставали в лунную полночь?

– Вы же сами меня туда сбросили!

Спустя некоторое время, «Моника» подошла к причалу базы АСП. Проходя через шлюз, Рэд не мог отделаться от мысли, что видит свой корабль в последний раз. Капитану жутко захотелось повернуть обратно и остаться на борту, затерявшись в отсеках звездолета, непричастным к окружающему миру с его суетой и бытовыми проблемами. «Ничего не изменить», – подумал Гардон, когда фиксаторы люка гулко щелкнули за спиной. Он поблагодарил команду за работу и отпустил весь обслуживающий персонал во главе с Белтсом.

Комсоставу надлежало явиться к шеф-пилоту АСП лично.

– Что сейчас будет, – протянул Блохин, остановившись перед заветной дверью.

– Ничего не будет, – сказал Джеральд. – Если вы по обыкновению не испортите разговор.

Дверь распахнулась.

– Господин командор, – Гардон бесстрашно шагнул в кабинет, – комсостав «Моники»…

– Доброе утро, джентльмены, – ответил Пол, не дослушав приветствие. – На сей раз вы превзошли самих себя. С приездом. – Он пожимал протянутые руки. – Надо признаться, вид у вас потрепанный.

– Работа в космосе сопряжена с риском и опасностью, господин командор, – сокрушенно сказал Виктор и получил локтем в бок.

– В таком случае, слушаю вас. – Дорвард указал на кресла, стоявшие полукругом, приглашая присесть. – Поскольку ваш капитан крайне неохотно беседовал со мной некоторое время назад. – Пол бросил на Гардона выразительный взгляд. – Сегодня послушаем помощника. – Он кивнул Стрэйку.

Рэд оценил попытку поставить себя на место. С орбиты Сориссы он действительно сгоряча нахамил Дорварду, требовавшему объяснений. «Ладно, мы квиты, – подумал капитан. – В самом деле, нельзя грубить начальству. Особенно, когда оно хорошо к тебе относится. Хоть послушаю образцовый доклад».

Они обсуждали события в течение полутора часов, вырабатывая тактику поведения по отношению к официальным лицам, жаждущим оштрафовать «Монику». Затем шеф-пилот отпустил экипаж оформлять документы на отпуск и плановый ремонт корабля.

– Капитан! – окликнул Дорвард Гардона, направившегося к выходу.

– Да, сэр?

– Я думаю, вы будете в состоянии явиться в четверг в 10.00. Нам предстоит пройти отдел правовых норм Департамента космоплавания и скорее всего заглянуть к его шефу.

– Да, господин командор.

– Это уже послезавтра, Рэджинальд. Не повторяй прошлых ошибок.

– Да, господин командор.

– Смею надеяться.

– Почему ты не упал ему в ноги, умоляя о прощении, он так этого ждал! – поинтересовался Блохин, как только дверь закрылась.

Гардон промолчал.

– Раздраконить такого человека, как Пол Дорвард, своего рода талант! – подыграл Серж.

– Опять бедняга Стрэйк отдувался за все грехи, – добавил радист.

– Что-то вы разговорились, ребята, – неожиданно вступился за капитана первый пилот. – По ту сторону двери языки, что ли, укорачиваются? Вам-то не все равно, кем из нас прикрываться?

Гардон удивился. Раньше Джеральд никогда не оказывался с ним в одном лагере, будь то дружеский разговор или доклад «Центру».

– Как бы то ни было, – веско сказал Блохин, – надо выпить.

– Ну? – ухмыльнулся Кейт.

– Скажу больше. Надо начать сегодня же, чтобы успеть к четвергу привести Гардона в божеский вид. Одним словом, по машинам! Женщины никуда не денутся.

Стрэйк и Фил переглянулись. Из всей команды только они были официально женаты. Блохина, разводившегося со своей Татьяной уже дважды, в клан семейных мужчин не принимали. Ив был слишком молод, а таких людей, как штурман и Рэд, никто не мог даже представить с обручальным кольцом на пальце.

Удивительно, но Джеральду, всю жизнь работавшему в космосе, удалось сохранить настоящую семью, хоть и поговаривали, что дома он у жены под каблуком. Кейт Фил со своей половиной ругался повсеместно и ежечасно. Кейт не смог превратить кандидата технических наук в домохозяйку, и детьми они так и не обзавелись. Тем не менее жену он любил, хотя никогда не говорил об этом. И если «Моника» стояла под погрузкой в альфа-радиусе, всегда рвался домой вместе со Стрэйком. Гардон не возражал. Большинство капитанов АСП использовали проход через альфа-радиус именно для того, чтобы выкроить дополнительную свободную недельку во время поиска.

– Джой, а ты куда? – окликнул стажера Рэджинальд.

– В космошколу. Надо зарегистрироваться…

– Ты не прав! – воскликнул Блохин. – Тут люди любимых женщин оставили. Пойдем.

Ив колебался. Он почти стал для экипажа своим, но только на борту. Он досконально знал теперь отношения и даже недостатки «богов», но только в условиях работы. Какие они на земле, и как воспримут его попытку разделить успех?

– Пойдем, Джой, – сказал Гардон. – Я напишу объяснительную, что задержал тебя наводить порядок на «Монике». Тебе, в отличие от нас, действительно есть что отметить. Не побоишься сесть ко мне в машину? Я не помню, когда управлял ею в последний раз.

– Нет, сэр, – привычно отчеканил Джой.

– Кстати, я только что сложил с себя полномочия, так что можешь подыскать другое обращение. Я не обижусь.

– Если вы не против, я опоздаю, – загадочно сказал Серж, когда они шли к приватной стоянке машин класса «земля-космос», расположенной в ангаре орбитальной базы АСП.

– До Аналога-2 отсюда примерно полтора часа. – Рэд указал Иву на сиденье рядом с водительским. – Располагайся. Я даже не спросил у Виктора, какой там сезон. Ты не знаешь?

– Лето, – ответил Ив.

– Хоть в этом повезло.

– Привет всем, это Кейт, – раздался голос радиста. – Поиграем в кто первый спалит лужайку. Пилоты против службы обеспечения.

– Принято, – одновременно откликнулись Виктор и Джеральд.

Рэд рванул вперед. Около полудня по корабельному стандарту отсчета времени трассы родной планетной системы всегда были переполнены. Два раза Гардону вежливо сообщили, что он превысил разрешенный скоростной максимум. Скользнув вниз, к поверхности Аналога-2, он чуть не проскочил таможенную развязку, где пришлось задержаться. Рэд отказался взять такси и оплатил жетон, разрешавший движение на собственной машине по наземным и воздушным магистралям. Вырулив наконец на скоростную полосу обычной дороги, Гардон разгерметизировал кабину и приоткрыл окно.

Несколько часов назад он был капитаном звездолета, скитавшегося по космосу. «Моника» казалась сном. Нет, «Моника» – явью, а сном – дорога, свернувшая в лес. Или нет? Пожалуй, наоборот…

– Джой, ты можешь в это поверить сразу? – спросил вдруг Рэд, сбавив скорость и кивнув на янтарные сосны, пронизанные солнечным светом, падающим на траву желтыми пятнами. Бордюр из зеленого цветущего кустарника тянулся по обеим сторонам дороги. Осколки ярко-голубого неба проглядывали сквозь ветви деревьев.

– Наверное, могу, – помолчав, ответил Ив. – Не слишком долго я находился в космосе, чтобы успеть забыть.

– Завидую, – коротко бросил капитан. – Если у меня был записан правильный маршрут, то мы почти приехали. Там стоянка.

Гардон свернул с дороги, и почти одновременно с ним, припарковалась черная «асиди», рядом со стоявшей уже на платформе красавицей «Парадиз-люкс». Дверь плавно скользнула вверх. Гардон вытащил из бардачка темные очки.

– Выбирайся, – сказал Рэд Иву.

«Надо же, – заметил он про себя в момент, когда нога коснулась площадки (волнительный все-таки момент для старого космонавта). – Кто-то попытался нас опередить на последних метрах?»

Кейт стоял у края платформы.

– Ты нас обставил?

– Нет, Блохин. Гляди, он втихаря машину поменял. В прошлый раз последним приехал – задрало. Чему ты улыбаешься?

– Мысли всякие дурацкие в голову лезут… А где Виктор? Он должен купаться в лучах славы. Вон Стрэйк еле тащится. Техобеспечение сегодня на высоте.

– Славный бортинженер пытается расконсервировать дом. Знаменитый бассейн зарос осокой, кувшинками и обзавелся лягушками. Я не знаю, как он собирается со всей этой живностью бороться, но купание к вечеру пообещал еще в воздухе. Привет, Джери. Спешу обрадовать: вы с Гардоном продули.

Они вчетвером пошли по дорожке к коттеджу, утопавшему в зелени. Виктор моделировал дворянскую усадьбу, обозначив границы голограммы лепными украшениями и колоннами. У них на глазах в простенках появились пальмы, вытянулись и исчезли, уступив место хмелю и вьюнкам, опутавшим белоснежную колоннаду.

– Размахнулся, – сказал Рэджинальд, окинув взглядом произведение виртуального зодчества.

В изящной ротонде на лужайке иллюзорные сказочные фигурки дрались за сундук с золотом. Обтянутый кожей скелет лупил по морде мерзкого вида старуху.

– К тому же опять впал в детство, – добавил Кейт. – Порнуху пора запускать уже в таком возрасте. Эх, классная у него аппаратура, что ни говори! Пойду побалуюсь, а то ролик по кругу ходит… Виктор! Что это за херня у тебя на видаке? Пусти профессионала!

Кейт, Стрэйк и Джой зашли посмотреть, что Блохин изобразил внутри. Гардон отказался составить им компанию, побродил немного за домом в густой душистой траве и уселся на землю около небольшого ручья, искрящегося солнечными бликами и нырявшего в тень плакучих ив. Рэд не мог переключиться. Пространство не отпускало его, все время возвращая к «Монике» и отдельным эпизодам свободного поиска, путая мысли и ощущения. Наконец он устал бороться за здравый смысл, поднялся, вернулся на лужайку перед домом и наткнулся на Виктора, только что приступившего к расчистке бассейна.

– Где бродишь? Серж привез Эдварда!

– Молодец.

– Чего ты такой заторможенный? Не вернулся еще?

– Заторможенный? – рассеянно переспросил Рэд. – Да… наверное. Отбрасывает во времени.

– К вечеру перестанет, – пообещал Блохин уверенно и не ошибся.

Под аромат жарящихся шашлыков экипаж самозабвенно развлекался, брызгаясь из поливальных установок и паля по пустым бутылкам из именного оружия. Дикие вопли далеко разносились по окрестностям в вечерней тишине. Гардон ходил смурной и молчаливый, пока бортинженер со штурманом не столкнули его в наполнившийся бассейн прямо в одежде.

– Джой, спасай капитана! – заорал Виктор. – Утонет!

– Джой, не слушай ты его, – сказал Джери. – Рэд лучше нас всех вместе взятых плавает. В тренажерке на «Монике» ему скорости водной дорожки не хватает – в стену врезается… жуткое зрелище. Видел, наверное?

– Нет.

– Замороченный какой-то рейд был, – вздохнул Стрэйк. – Не до спортивных развлечений.

Рэд выбрался из бассейна, спихнул туда Виктора и отправился в дом сушить одежду. Ощущение безвременья пропало.

Перед домом разожгли костер. Джоя с Эдди невозможно было оттащить друг от друга. Рэджинальду, опасавшемуся, что своенравный Гетт, почувствовав конкуренцию, постарается указать стажеру его место, оставалось только слушать их, вспоминая, как он сам в первый раз взялся за штурвал. Джери подошел к Гардону со стаканом в руке.

– Не знаешь, Блохин уже в кондиции?

– Н-ну… Он только что подбивал Сержа устроить фейерверк из ракетниц и сигнальных факелов.

– Пора вручить ему гитару, пока он не устроил здесь планету Джунгли. Третий раз уж совсем не хочется, капитан…

Гардон допил и после непродолжительных поисков притащил к костру упиравшегося Виктора. Джери вручил ему инструмент.

– Чего петь-то? – спросил недовольный Блохин, покрутив колки и исполнив несколько куплетов непристойного содержания.

– Что-нибудь душещипательное, – ухмыльнулся Кейт, – про слезы на глазах при виде родной планеты.

– Про звездную дорогу и сны на борту, – подсказал Серж. – Помнишь?

– Помню. Как не помнить? Спел вам, дуракам один раз, так вы потом полдня надо мной издевались, и ты – первый! Вот теперь не буду я ее петь, – мстительно добавил Виктор.

– Не ломайся, Вить, – попросил Стрэйк. – Сегодня все уже выпили и страдают сентиментальностью. Ржать не будут.

Бортинженер сдался и взял первый аккорд.

А под вечер я зажгу свечу.

Слезы воска, словно слезы женщин.

И хотя я с вечностью обвенчан,

Я сегодня никуда не полечу.

Отдохнем, друзья, немного. Снова звездная дорога,

Взлеты, смерти, виражи и любимых миражи.

На борту мне сняться сосны и туман в лугах белесый.

Мне бы только бы дожить! Миражи…

Распахну навстречу ночи дверь.

С ветром мне не будет одиноко.

Теплый дождь умоет пыль со стекол,

Прошептав: «Ты на земле теперь».

Отдохнем, друзья, немного. Снова звездная дорога,

Взлеты, смерти, виражи и любимых миражи.

На борту мне сняться сосны и туман в лугах белесый.

Мне бы только бы дожить! Миражи…

Сколько раз мне говорила ты:

«Это – дом, и надо здесь остаться,

Люди смотрят, как на иностранца!»

А в ответ извечное: «Прости».

Глава 3

Отпуск

На протяжении последующих двух недель Рэджинальд только и делал, что таскался по различным комиссиям и оправдывался, не чувствуя вины. Наконец нервотрепка закончилась, и пришло время выполнять обещания. Рэд представил, с какой тоской он будет смотреть на машину, находясь в заточении, оставил ее на базе АСП, добрался на служебном модуле до орбитального космопорта и сел в рейсовый звездолет. Было очень непривычно ощущать себя в пассажирском кресле, и когда загудели двигатели, Гардон невольно оглянулся на кабину пилотов.

– Вам тоже не нравятся эти перелеты? – участливо спросила пожилая женщина, сидевшая рядом, и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Я всегда ужасно боюсь. Особенно во время входа в атмосферу: турбины так жутко воют! Если бы не внук, – она кивнула на вихрастого парнишку, лет двенадцати. – Я в жизни бы не поднималась выше третьего этажа.

– Не переживайте, мэм, все будет в порядке, – ответил Рэджинальд. Он слишком хорошо знал, что такое страх перед полетами. Для него этот страх побежденным дважды остался далеко позади. А для нее?

«Кто эта женщина? – задумался капитан. – Кем работала, как жила? И кем я показался ей? Или она напугана так, что хватается за первого встречного…» Рэд сказал ей несколько дежурных фраз, которые обычно говорят в таких случаях, и получил в награду благодарную, чуть грустную и невозможно обаятельную улыбку.

Ему стало интересно, как он выглядит со стороны без формы и как его воспринимают окружающие. Вряд ли кому-то могло прийти в голову, что рядом с ними на борту пассажирского лайнера «Transanalogical corporation» решил прокатиться капитан АСП.

Соседка попросила объяснить мальчишке, как ориентируются пилоты, когда лайнер уходит из зоны действия наземных диспетчеров, и Рэд поймал себя на мысли, что разучился разговаривать с посторонними людьми. Даже находиться среди них было непривычно. Он так и не вспомнил, когда последний раз летал по альфа-радиусу на лайнере. Хотя для большинства людей, чья деятельность не была связана с работой в пространстве, этот вид транспорта был основным связующим звеном внутри родной планетной системы. Гардон мог позволить себе машину класса «земля-космос». А если было далековато, беззастенчиво пользовался малыми бортовыми звездолетами «Моники» не только для служебных поездок.

Симпатичные стюардессы, степенная пожилая дама со своим внуком… Происходящее вокруг, казалось, не имело никакого отношения к преодолению расстояний в безвоздушном пространстве, к которому Рэджинальд успел привыкнуть.

В атмосфере корабли гражданских линий переключались на суборбитальные двигатели. Человечество, наученное горьким опытом Земли-1, теперь трепетно относилось к воздушным оболочкам обжитых планет. Звездолет развернул крылья, ловя сгущавшийся воздух, и корабль начало еле заметно потряхивать.

Пассажирам настойчиво порекомендовали занять места, пристегнуться во время посадки, и стюардесса пошла по проходу, проверяя, как они справились с фиксаторами ремней. Туда – по левому ряду кресел, обратно – по правому. Худенькая шустрая блондинка. Не очень яркая, чуть курносая, но вполне миловидная. Этакая лапочка. Только ножки бы чуть пополнее… Рэд случайно встретился с ней взглядом, когда она еще шла навстречу, и начал подсчитывать время снижения корабля в атмосфере. Получалось, что до посадки еще около тридцати минут. Девушка возникла из-за спинки его сиденья и протянула руку, чтобы проверить крепеж. Рука дрожала.

– Девушка, вы можете мне помочь? – сказал Гардон.

– Да, сэр?

– У меня сбиты настройки видеоканалов. – Гардон ткнул правой рукой в выключенный дисплей, а левой достал удостоверение и показал ей. – Посмотрите сюда. В чем дело?

Девушка впилась взглядом в документ, приоткрыла рот, и Рэджинальду показалось, что она сейчас расплачется. Он прочитал имя на бедже: «Анна».

– Я не могу объяснить, сэр.

– И как мне быть, Анна? – улыбнулся Рэд. – Жалобу на вас писать?

– Давайте сделаем так: если вы действительно работаете в области информационных технологий, мы пройдем с вами к центральному терминалу, и вы выберете тот канал, который вам интересен. Только очень быстро, до посадки совсем мало времени. Договорились?

«Вот это выдержка, – восхитился Гардон. – Ай да девочка».

Он встал и пошел за девушкой по направлению к кабине. За спиной тихо охнула соседка, прижав к себе мальчика. В служебном помещении пристегнутая к креслу сидела вторая стюардесса. Закрыв лицо руками, она механически раскачивалась из стороны в сторону, как сломанная кукла. На соседнем кресле валялся инжектор.

– Мамочка! Я думала, она уснет, – всхлипнула Анна. – Я же… я ей….

– Она уснет, – сказал Гардон, за плечи развернув стюардессу к двери. – А нам с тобой придется поработать. Набирай код, девочка, не бойся.

Энергощит отключился, открылась дверь с золотистой надписью: «Вход только для членов экипажа», и перед Рэджинальдом распахнулось синее окно в небо, расчерченное сеткой координат и колонками телеметрических данных.

– Я космопорт Южный, – сказал динамик. – Эшелон свободен, продолжайте снижение. У вас восемь минут до схода с заданной траектории.

Пилоты, которых согласно штатному расписанию было только двое, даже не оглянулись.

– Энни, в салон иди! – не оборачиваясь бросил первый пилот и спросил у напарника, который, держа в каждой руке по тестеру, сгорбился над раскрытой панелью управления оперением. – Переключаюсь. Есть?

– Нет. Глухо!

– Твою мать!

– Что, механизация вылетела? – спросил Рэд. – На маршевых садимся?

Анна, выглядывавшая из-за его плеча, поднесла кулак ко рту, укусила себя за согнутый указательный палец, то ли вздохнула, то ли всхлипнула и по стеночке вышла из кабины. Пилоты подскочили, ошарашено уставились на вошедшего, и Гардон уже в открытую протянул удостоверение командиру экипажа, остававшемуся на своем месте. Позиция, которую Рэд занимал в электронной табели о рангах, позволяла ему в экстренных случаях управлять любым транспортным средством гражданского космофлота. И, уж конечно, была на несколько порядков выше личных номеров летчиков «Transanalogical corporation», которые автоматически переходили к нему в подчинение в любой нештатной ситуации.

– Да, господин капитан, – сказал первый пилот. – Я Роджер Тинтел.

– Даниил Раек, – представился тот, который держал в руках тестеры.

На вид обоим не было тридцати, и Рэд решил не цермониться.

– Слушаю вас, – сухо сказал он, все еще стоя посреди кабины. – «Господин капитан» можно опустить.

– Система управления «Крыло» не отвечает. Мы не сможем зайти на выделенную площадку. Управление оперением сейчас идет в автоматическом режиме стратосферного спуска. До схода с траектории на маневр шесть минут. Сели бы на маршевых на грузовой терминал, но автопилот блокирует в атмосфере маршевые и тормозные двигатели. Он «завязан» только на управление турбинами.

– Так, – сказал Гардон, – кто из вас садился на маршевых двигателях раньше? Я имею ввиду в живую, а не на тренажере?

Парни переглянулись.

– Тогда меняемся местами. Пусти меня за руль, Роджер. Отключайте автопилот! Живо. Ничего вы там сейчас не протестируете. Выдерните этот ваш атмосферный блок или разбейте к чертовой матери, пока наш элегантный лайнер на куски не развалился!

Рэд воткнул удостоверение в гнездо, система охраны считала его код и услужливо выразила готовность к работе со сменным экипажем.

«Закон парных случаев в действии, – подумал Гардон, надевая чужую гарнитуру и защелкивая фиксаторы ремней поверх джинсовой рубашки. – Как начались с Сориссы атмосферные заморочки…»

– Ну что, раскурочили?

– Вроде, получилось, – откликнулся Даниил. – Проверьте, пока суборбиталь держится. Может, еще что оборвали.

– Давай.

– Маршевые?

– Прогрев.

– Тормозные, маневровые?

– Маневровые, есть запуск, тормозные – прогрев. Хорошо ломаете! Данил, пристегнись у терминала. Роджер – сюда. Штурманом поработаешь. Девчонку из салона убрать! Сейчас падать будем. Роджер, пассажирам скажи чего-нибудь, чтоб с ума не ходили. Со стажа только, когда говорить будешь, лет десять накинь.

Турбины отключились вместе с автопилотом, и лайнер провалился в воздушную яму глубиной в шесть километров. От беспорядочного падения его удерживали только маневровые двигатели. Но, чтобы затормозить тяжелую машину, их мощности не хватало, и звездолет класса «земля-космос» некоторое время напоминал скоростной лифт, стремительно шедший вниз.

Гардон слегка переоценил возможности машины. Или свои собственные? Удержать ее в воздухе оказалась та еще задачка. Особенно, когда заработали двигатели маршевой тяги.

– Отведи сопровождение, Роджер! Что они здесь трутся! Корабли службы движения, разгонявшие с дороги особо непонятливых, отошли на безопасное расстояние. Корпус завибрировал, и звездолет пошел на снижение, неестественно задирая нос. У самой земли Рэд маршевые заглушил, и аварийный лайнер, повисев на тающих потоках огня, рвущихся из тормозных двигателей, плюхнулся на обожженную посадочную площадку.

Посадка, конечно, оказалась не мягкой, но они не разбились и даже не завалились на бок. Лайнер лег на брюхо на дальнюю грузовую платформу – все-таки капитан слегка промахнулся.

– Уф-ф, ребята, – с чувством сказал Гардон, вернув командиру экипажа гарнитуру, а себе – удостоверение. – Чтоб я еще раз куда-нибудь на рейсовике поехал – не дождетесь!

– Спасибо, сэр. Приношу свои извинения от имени компании и от себя лично. – Командир экипажа пожал ему руку.

– Ты-то здесь при чем? – проворчал Рэд. – Службу техобеспечения вашу – убить мало! А девочку эту… Как ее?

Вылезая, Гардон, зацепился рукавом за подлокотник и тихо выругался.

– Анна, – подсказал второй пилот.

– Я бы наградил.

– Как вас отблагодарить, господин капитан? Рэд вздохнул, остановившись в дверях.

– У меня здесь важная встреча… Так что, если не возражаете, я пойду в салон, и чем позже до меня доберется СКБ, тем спокойнее. Спасибо за работу.

Он вышел из кабины, посмотрел на мирно спящую в кресле стюардессу, вернулся на свое место и стал дожидаться, пока наземные службы откроют люк снаружи. На экране телевизора красовалась надпись, второпях сделанная красным маркером по диагонали: «Капитан, я вас люблю» и смайлик. Рэд невольно улыбнулся, поднял голову и кивнул Анне, окруженной плотным кольцом повскакивавших с мест пассажиров.

Наконец прохладный ветер ворвался внутрь. Рубашка на спине все еще была влажной – пришлось набросить куртку. Рэд коснулся пальцами левого виска, словно проверяя, на месте ли шрам. Шрам оказался на месте, и в висках уже стучало. «Я спас этих людей, – подумал он. – Надо бы обрадоваться. Хотя мальчишки тоже не из пугливых, и спасатели быстро сориентировались. Может, я зря не в свое дело полез?» Гардон ощущал только пустоту. Он не был готов к работе и, когда она неожиданно свалилась в таком объеме, пришлось задействовать резерв собственных возможностей. Особенно нетерпеливые граждане, вздыхая и стеная, столпились у выхода. К его удивлению, соседка спокойно сидела на своем месте и даже придержала дернувшегося было внука.

– Сиди, Дэн, лапонька, не мешай людям работать. – Она повернулась к капитану. – Это вы посадили меня и моего мальчика, правда?

– Да.

– Вы пилот?

– Да. Межпланетные линии.

– Я предполагала нечто подобное. Меня зовут Розалия, но для своих – просто Роза. Я работала биологом на «Стелле» в молодости. Насмотрелась на вашего брата.

От ахающей наседки, за которую Рэджинальд сначала принял свою попутчицу, не осталось и следа. «Черт возьми, – подумал Рэд, – оказывается, я совсем не разбираюсь в людях».

– «Стелла» – это ведь дальняя разведка? Если я правильно помню…

Дэн все-таки выскочил в проход.

– После того, как во время орбитальной разведки погиб его отец и мой сын, – Роза кивнула на внука. – Я уволилась из Института космической биологии. Перешла в теоретический отдел. А вы?

– Меня зовут Рэд. Я капитан АСП.

– Батюшки мои! Ни больше, ни меньше… Ну вот, кажется можно спокойно выйти. Дэн, негодник, остановись и подожди меня!

– Я внизу подожду, бабушка!

Гардон двинулся за ней, опираясь о спинки кресел. Висок уже ломило так, что казалось, воздух вибрирует от малейшего движения. Рэд сполз по трапу, отворачиваясь от яркого света мигающих огней спецслужб и горящего красным аварийного заграждения.

– Что-то случилось в кабине во время посадки? – Роза тронула его за локоть. – Позвать вам медиков?

– Нет, все в порядке. Давно на земле не был… Розалия повздыхала, но ничего не сказала. Они пошли к стоянке.

– Дэн, лапонька, поймай нам такси, – попросила она. – Знаешь, капитан, я не могу достойных слов найти сейчас, чтобы выразить свою благодарность. Слишком уж я перепугалась и много чего вспомнила во время нашей посадки. Но кое-что я тебе скажу. Прости старуху за откровенность. Нельзя все время быть на работе. Иногда надо возвращаться. Тебя кто-нибудь ждет на этой планете?

– Да, не волнуйтесь за меня.

– Женщина?

– Скажем, старшая сестра.

Она вдруг обняла его и поцеловала.

– Знаешь что, мой мальчик, вот адрес. Приезжай как-нибудь в гости. Я живу одна.

Рэд поблагодарил за приглашение, посадил ее в машину и помахал рукой Дэну на прощание.

– Кто это, бабушка? – спросил мальчик удивленно. – Ты с ним вроде бы не знакома?

– Капитан АСП, который посадил лайнер.

– Кто? Он?! Что же ты раньше молчала?! Эх, бабушка!

Она погладила мальчика по вихрам, но Дэн сердито дернул головой. Роза притянула к себе внука, крепко обняла и заплакала.

Рэд забрел в один из бесчисленных кабачков возле космопорта, выпил виски, выкурил несколько сигарет подряд и позвонил Кире. Он застал ее дома, было около восьми часов вечера по местному времени.

– Добрый вечер, доктор, еще не поздно для звонков?

– Рэд?! Когда ты успел приехать, где ты?

– Только что. Решил сразу же объявиться, чтобы отрезать себе путь к отступлению.

– Что, выполнить одно единственное обещание за пять лет так тяжело тебе дается? – улыбнулась Кира с экрана.

– Да.

Что-то не понравилось Изметинской в коротком ответе капитана.

– Что случилось, Рэджи?

Гардон пожалел, что связался с Кирой непосредственно после посадки.

– Ничего особенного.

– Капитан, мне врать бесполезно, ты знаешь. Постой… Когда, говоришь, ты прилетел? – Изметинская, смотревшая вечерний выпуск новостей, начала кое о чем догадываться. – На лайнере «Transanalogical corporation»? Я сейчас пришлю за тобой машину!

– Кира Владимировна, все в порядке. Встретимся завтра.

– Приезжай немедленно. Я не верю ни одному твоему слову! Если хочешь, бери такси, но чтобы через полчаса ты был у меня дома.

– Спасибо за приглашение, я подумаю. – Гардон отключился, допил виски прямо из горлышка и закрыл глаза на несколько минут. От спиртного стало только хуже. Космос падал на него, мерцая мириадами холодных звезд. Рэд остро ощутил одиночество. Он был безоружен, беззащитен и отгорожен от вечного холода только потрясающе тонкими стенами слабо освещенного бара, по которому передвигались безликие тени людей. Стоило коснуться готовых рухнуть границ, и он оказался бы во власти непознанной стихии безвоздушного пространства, которую привык считать своей.

Рэд посмотрел на часы, заплатил по счету и вышел на автостоянку, решив плюнуть на правила приличия и сдаться Изметинской, пока его не подобрал патруль космопорта.

– Привет, – глухо сказал он Кире, которая вышла на крыльцо, увидев подъехавшее такси.

– Что ты с собой делаешь, Рэд! Ты себя в зеркале видел? – Изметинская протянула ему руку.

– Эта дурацкая жизнь… все равно уже не имеет никакого смысла…

– Фу, что за гадость ты пил? Осторожно! – Она провела его в дом. – Организационные вопросы отложим до завтра, а сейчас… Рэд, ну-ка посмотри на меня.

– Не могу. Свет… яркий.

– Тебе плохо?

Гардон с грехом пополам стащил верхнюю одежду и невольно застонал, обхватив голову руками.

– Рэджи, сядь…

Он не слышал, что еще она говорила, – слова сливались в неровно звучащую мелодию, и от самого незначительного движения он проваливался в сверкающую бездну. Кира отпаивала его шипучей горьковатой жидкостью. Наружный угол левого глаза свело судорогой. Рэд не то что шевелиться, какое-то время даже говорить не мог, и почувствовал, что все еще жив, не раньше, чем через час.

– Так значит, это все-таки ты посадил «рейс 738»? – негромко спросила Изметинская. Во всем доме царил полумрак, и свет уже не резал глаза.

– Решил раз в жизни прокатиться на лайнере, – все еще хрипловато проговорил капитан.

– И как?

– Прокатился. Не знаешь, после того как мы ударились о платформу, во втором салоне…

– Все живы, – успокоила его Кира. – Как ты?

– Нормально. Я просто не вовремя напился.

– Я не буду с тобой спорить, Рэд. Для этого ты еще… Время не пришло. Что-то я не слышала в репортажах информационных агентств имени капитана Гардона. Думаешь, присутствие капитана АСП на борту во время аварийной посадки может остаться незамеченным?

– Конечно, нет. Система охраны удостоверение три раза отсканировала, когда я за руль сел. И еще столько же, когда нас выпускали из зоны аварийного заграждения. Хватит и того, что я с Сориссой угодил в газеты. С СКБ потом разберемся… Почему ты спрашиваешь?

– Они уже звонили и ломились сюда.

– Оперативно работают, – усмехнулся Рэд. – Реванш берут, за то, что на космодроме не догадались. Что ты им сказала?

– Сказала, что ты в обмороке.

– Черт.

Кира лукаво улыбнулась.

– На самом деле я позвонила Дорварду, и он выторговал для тебя отсрочку до утра.

Рэд медленно повернул голову и рискнул наконец отвести левую руку от виска.

– Извини, Кира Владимировна, я совсем не так представлял нашу встречу. Мне не надо было сюда приезжать.

– Что случилось, то случилось. Ну, здравствуй, капитан Рэджинальд. С приездом. Сейчас спать захочется – не пугайся, так и должно быть.

Рэд попробовал улыбнуться в ответ – получилось не очень. Левая половина лица теперь как будто онемела.

– Что это за убойная штука? – спросил он, кивнув на стакан с белесыми потеками, из которого недавно пил, стуча зубами о край.

– «Антипохмелин» плюс кое-какие народно-медицинские средства. Раскрывать состав я не буду – не надейся. Нельзя баловать пациентов. Все равно эти препараты в свободной продаже ты не найдешь, и с «антипохмелином» по официальной версии фармакологов они не сочетаются. Чаю хочешь?

– Не знаю. Может, кофе…

– Какой тебе кофе сейчас! Только завтра с утра.

– Кира Владимировна, я не…

– Не хочу ничего слышать! – решительно перебила его Изметинская. – Катька вчера уехала на турбазу, бросив родную мать, и в доме две, как минимум, свободные комнаты. Так что спи здесь, нечего пугать персонал санаторного комплекса. Ну что, полегче стало? Голова не кружится?

– Вроде нет… пока сижу.

– Сам встанешь?

– Попробую. – Рэд осторожно поменял позу. Мир остался абсолютно незыблемым. Стены помещения больше никуда не проваливались. Изметинская провела его в комнату напротив, где уже была застелена кровать, и вышла в гостиную.

– Справился? – спросила Кира. – Да.

– Ну и отлично. Я завтра с утра на работу, твои данные – в «охраннике», можешь спокойно позавтракать перед уходом. Спокойной ночи.

– Кира, – позвал Рэд.

– Что?

– Почему? Почему ты прикрываешь меня лучше чем кто-либо зная, как обстоят дела на самом деле?

– Твоя жизнь, – она помолчала, стоя на пороге, – которую мы с Кейси спасли – это кресло пилота, как бы патетически это не звучало. И еще мне кажется, ты своеобразный оберег для людей, которые рядом с тобой. Не зря же ты оказался на этом лайнере! Бог не для того наградил тебя талантом, чтобы кто-то имел право списать тебя за непройденный тест-контроль.

– Кира! – Рэд приподнялся на локте, обращаясь к темному силуэту. В контровом свете он не видел выражения ее лица. – Что ты говоришь?! Только Стрэйк и Блохин знают, сколько раз на самом деле я лажался! Ты со мной никогда не летала. Разве мало других «пилотажных гениев» в пространстве?

– Дорвард летал. Я ему верю. Наши мнения совпадают по многим вопросам. Позвонишь мне завтра вечерком и скажешь, как тебя встретил Стивене. Отдыхай.

«Так значит, Кира и Дорвард… Вот это да! – подумал Гардон. – Не начальник, а сплошная харизма. Наверное, там есть, во что влюбиться… Правда, и жена с двумя детьми тоже есть… И две официальных любовницы…»

Кира вышла, пошарила в карманах капитанской куртки, достала сигарету и вернула пачку на место. «Что я могу тебе ответить, Рэд?.. – подумала она. – Что с точки зрения среднестатистического обывателя ты уже „не человек“. Ты же часть функциональных систем своего корабля, и без него ты умираешь. Ты никогда не был земным, даже в детстве, о котором как-то рассказывал, и ты действительно перекрыл все существующие нормы допуска к работам в пространстве. Судьба слишком жестоко увела тебя с войны. Видимо, слишком много ты умел как военный летчик. Нечестно по отношению к простым смертным… А еще вопрос, что Стивене скажет после обследования – дело не только в алкогольной интоксикации… Но я не спишу тебя до тех пор, пока ты сам об этом не попросишь. Нельзя гасить „волшебный огонь“, пока он горит…»

– Спасибо тебе, Кира, – полушепотом пробормотал Рэд засыпая.

На следующий день у крыльца Гардона встретила патрульная машина СКБ, но, к чести следователя Службы движения, он не слишком терроризировал капитана и довольно скоро отпустил, посоветовав впредь не сбегать с места происшествия. «Кажется, сегодня у меня все-таки начнется отпуск», – подумал Рэджинальд.

* * *

В день обсуждения итогов пятимесячной преддипломной практики в Высшей школе космолетчиков Джой появился там ранним утром. В папке, которую он держал в руках, лежали документы, в число которых входила исполненная дифирамбов характеристика, сочиненная командным составом «Моники» в памятный вечер после прибытия. Пройдясь по коридорам, еще очень немноголюдным, Ив зашел в учебную комнату № 110.

«Ты можешь в это поверить сразу?» – вспомнил он слова капитана «Моники». В комнате, пронизанной солнечными лучами, царила непривычная тишина. Роберт Хайел поднялся ему навстречу из-за стола.

– Что, тоже не спится?

– Привет.

– Как полетал?

Джой посмотрел на желтые блики. На секунду ему отчетливо представились тусклые скалы Сориссы. И синие глаза пилота Лейти.

– Нормально.

– А меня загнали на тяжелый транспортник. Чуть не удавился, пока уговорил своих мастодонтов доверить мне пилотируемые модули на разгрузке! Но в конце концов дали поработать. А ты, говорят, умудрился в АСП зацепиться? Понравилось?

– Да.

– Здорово! Как пилотаж, доверяли?

– Кое-что сами доверяли, кое-что просил.

Джой подивился собственному немногословию. Бурный обмен впечатлениями с одногруппниками с перечислением собственных достижений, который он неоднократно представлял себе, находясь на «Монике», не состоялся сейчас именно по его вине. Роберт всем своим видом показывал, что не прочь послушать. Ив вспомнил, что члены экипажа «МНК-17» крайне редко рассказывали ему про свои подвиги. И не иначе как в состоянии легкого алкогольного опьянения. Вошли еще двое знакомых ребят из группы пилотов, но Джою показалось, что он еще никогда не был так одинок, и, извинившись перед Хайелом, курсант выскочил в коридор, на ходу придумав причину. «Что происходит? – мысленно спросил Ив у знакомых стен. – Что ты сделал со мной, капитан Рэд?» Оставшееся время Джой бесцельно бродил по школе, избегая встреч.

– Доброе утро, джентльмены, – сказал инструктор. – Надеюсь, опоздавших нет? В таком случае, сдайте документы, и я сразу же посмотрю правильность их оформления, чтобы уберечь вас от неприятных неожиданностей на выпускных экзаменах.

Джой нехотя отдал ему в руки отчет, который инструктор тут же начал листать.

– Курсант Ив.

– Я! – вскочил Джой.

– Почему вы оказались на практике в организации, не имеющей никакого отношения к ВШК. Разве вас не знакомили с базовым списком?

– Знакомили, сэр.

– Вы знаете, что я могу не зачесть практику и не допустить вас к защите диплома?

– Да, сэр.

– Тогда в чем дело?

– Мне показалось, что в АСП больше возможности для стажировки, сэр.

– Вам совершенно зря так показалось. Наш проверяющий не смог вас отыскать, чтобы проконтролировать работу. Что вы на это скажете?

– Извините, сэр.

– Вы знаете, что на характеристике должны быть минимум две подписи, одна из которых ответственного за курсантов по организации, а вторая – инспектора?

– Знаю, сэр.

– Следовательно, я могу просто не приобщать ваши бумаги к делу, как не имеющие юридической силы?

– Да, сэр.

Джой представил себе Гардона в момент, когда тот заступился за него перед Сидом, и мысленно поставил инструктора на место механика летного звена. Стало немного легче.

– Садитесь. Мы обсудим вашу кандидатуру на Совете. Пока я не могу допустить вас до экзаменов.

Ив опустился на место.

– Он говорит так, будто я всю дорогу валялся на пляже! – шепнул он Хайелу.

– Плюнь, Джой. Командор Стар не такой тупой, чтобы отчислить курсанта последнего курса, претендующего на красный диплом, перед выпускными экзаменами.

Роберт был прав, но Джоя все-таки вызвали на Совет.

Гардон выбрал себе коттедж с видом на море за территорией санатория. В финансовом отношении последний рейд завершился весьма успешно, поэтому он даже не взглянул на люксы общего корпуса и домики на четырех человек, оплатив по договору «Индивидуальные услуги медицинского персонала». Вечером ему позвонили, и Рэджинальд остолбенел от удивления, увидев на дисплее лицо бортинженера.

– Здорово, капитан.

– Как ты меня нашел?!

– Непросто, непросто. Но в детстве я прочитал немало детективов.

– Что-то случилось? – встревожился Гардон. Не в правилах экипажа было общаться вне борта звездолета. Неписаный закон гласил, что отпуск дома плохо сочетается с друзьями по работе, и нарушался редко.

– Да как тебе сказать? И да, и нет. В общем, я нашел тебе одно дело.

– Молодец. Ты не забыл, что я в отпуске?

– Рэджи, послушай! Тебе понравилось, как работал Джой?

– Предположим, и что?

– У него большие проблемы в космошколе.

– Хочешь, чтобы я исправил за него неуды по астронавигации или сдал пилотаж?

– Помоги парню. Его распяли за то, что он сунулся в АСП и на какое-то время вышел из под контроля своего руководства.

– Оставь меня в покое. Я согласен с его руководством. Я не хотел брать его к себе, о чем сразу же сказал. Джой знал, на что шел. Если нет – то он глупее, чем кажется. Откуда у тебя информация, и чего ты от меня добиваешься, Виктор?

– У меня есть родственник, который преподает в ВШК. Я позволил себе поинтересоваться успехами малыша и узнал, что завтра состоится Совет, на котором будет обсуждаться его кандидатура. Конечно, ты не обязан был брать его на борт, а тем более опекать в дальнейшем, но ведь Джой тоже не был обязан выполнять работу второго пилота и…

– Ох, Виктор! Как ты меня задолбал со своими душеспасительными проблемами и вечным альтруизмом!

– Сходи на Совет.

– Отвали. У меня с «Вышкой» нет никаких отношений. Более того, если бы не Дорвард, в свое время меня никогда бы там не аттестовали. У меня у самого полулегальный диплом, а ты хочешь черт-те чего.

– Да наплевать, что было десять, двадцать или сколько-то там лет назад! Сейчас у тебя имя!

– Имя, – медленно повторил Рэд, словно пробуя слово на вкус. – Мое имя за две недели разборок прокатили через такие жернова, что ни от него, ни от меня ничего не осталось! Ты ведь не таскался с Дорвардом по Департаменту, когда меня распинали! И не кричал во всеуслышание: «Давайте его простим. Он хороший, он людей спасал!» – когда Дэйв перед всей комиссией заявил, что я опасен не только для экологии. Если бы не Пайнтер… Чего ты от меня хочешь?

– Толику справедливости.

– Гребаный идеалист! Разговаривай со своим родственником.

– Ты же знаешь, какие у меня отношения с родственниками… И он не занимается с пилотскими группами непосредственно. А ты всего в двух часах езды.

– Я никуда не поеду. Я заболел и буду тебе очень признателен, если больше меня здесь никто не отыщет! До свиданья.

– Но Рэд!

Гардон отключился, вышел на веранду и закурил. Солнце садилось за синие горы, высветив горизонт розово-багровыми красками. По спокойной воде скользила одинокая парусная яхта. Стрекотали цикады. Гроздья винограда, овивающие веранду, желтоватые днем, сейчас впитывали цвета заката и, казалось, светились изнутри. На берег легли длинные тени кипарисов.

Сорисса…

На миг он ощутил жесткую опору катера за спиной, отчаяние и боль сломанных ребер. Джой бежал к ним по гальке: «Джери, мы прошли!» Интересно, полетел бы Эрвир за ними, если бы Джой и Серж не бросились к «поплавку», как только смолк радиомаяк? «Чтоб ты провалился! – подумал Рэд, мысленно обращаясь к Виктору. – Почему я должен организовывать рождественские сказки для мальчиков?» Он вспомнил, как Дорвард носился с ним по космошколе. Гардон был сомнительным проектом. Первую свою попытку пилотажа после госпиталя Рэд завалил сразу после взлета.

По традиции Совет собрался в комнате заседаний. Джой пришел чуть раньше, но секретарь ледяным голосом предложил ему присесть и подождать вызова, намекнув, что в повестке есть вопросы поважнее проштрафившихся курсантов. И Джою отчаянно захотелось обратно на «Монику». В свободный поиск приключений и заработков, в компанию людей старших по возрасту, но близких по духу, для которых он был вторым пилотом.

– Курсант Ив! – прервал секретарь его размышления.

– Я.

– Вас вызывают на Совет школы.

Джой, как по подиуму, прошел через зал, глядя прямо перед собой. За столом восседали маститые и именитые, коим предстояло решить его судьбу.

– Курсант Ив, – обратился к нему декан межпланетного факультета, – насколько я знаю, вы всегда были на хорошем счету. Как же случилось, что ваша преддипломная практика – самое ответственное мероприятие за все годы учебы – проходила неведомо где?

– Она проходила на борту звездолета АСП МНК-17 «Моника», сэр.

– Совет ознакомился с вашим отчетом. Нам показалось, что вы несколько приукрасили свою работу, воспользовавшись отсутствием свидетелей, молодой человек.

– Но сэр, там же стоит подпись капитана, с которым я работал! – Джой не удержался и несколько повысил голос, догадавшись наконец, в чем дело.

Ему просто не поверили. События, происходившие на Сориссе, изложенные, кстати, предельно кратко, никак не укладывались в рамки обычных студенческих отчетов, равно как и самостоятельные вахты в качестве полноправного члена экипажа, пилотаж без бдительного надзора старших товарищей и многое другое. Хорошо еще, что Рэджинальд расплатился с ним «черным налом», и в отчете фигурировал стандартный оклад практиканта. Если бы уважаемые руководители узнали, сколько их студенты зарабатывают за один рейд… Но и тут совесть Джоя была чиста. Во-первых, он, когда рвался в АСП, согласен был работать бесплатно сутками, лишь бы кормили и штурвал доверяли. Во-вторых, Гардон сам решил, сколько стажер заработал, и поставил Джоя перед фактом.

– Спокойнее, курсант, – сказал кто-то из инструкторов.

– Ив, объясните, чем вы действительно занимались на борту МНК-17, если вы там были, – холодно предложил шеф-пилот ВШК Гаррисон Стар. – Насколько мне известно, АСП не берется за обучение наших выпускников. И мне очень хотелось бы знать, каким образом на эти страницы попала подпись капитана Гардона, на которую вы все время ссылаетесь.

– Я поставил ее туда, господин командор, – негромко и отчетливо произнес Рэджинальд, стоявший возле двери. – Извините за вторжение, господа. Доброе утро.

Джою показалось, что в кабинет ворвались ветры, радуги и воздушные шары. Он чуть не задохнулся, от души глотнув праздничного воздуха, пропитанного ароматом сбывающегося чуда, и посмотрел на окаменевшие лица преподавателей, столь грозные минуту назад. Если бы Рэд ворвался через окно, увешанный оружием, это не произвело бы большего впечатления, чем несколько негромких слов.

– Здравствуйте, капитан, – уныло сказал Стар, предчувствуя поражение. – Проходите, побеседуем.

– Насколько я знаю ваш устав, наставнику разрешается присутствовать на выпускных экзаменах своего ученика, – Рэд медленно шел к месту для гостей и штрафников, где стоял Джой, – равно, как и лицам, заинтересованным в подборе кадров. Я являю собой то и другое.

– Вы правы, капитан.

– Я не нашел курсанта Ива в списках и потому позволил себе сегодняшний визит.

Гардон, не поленившийся ради такого случая надеть форму, остановился в двух шагах от сиявшего Джоя и обернулся к людям, сидящим за овальным столом.

– Прошу прощения за опоздание, командор Стар. Но если вы вкратце обрисуете мне суть проблемы, думаю, все вместе мы сможем ее решить.

– У вашего подопечного не в порядке документы, – с кислой физиономией сказал инструктор.

– Скорее всего, это мое упущение, и я готов его исправить. Чьей должна быть вторая подпись на характеристике курсанта Ива, если в АСП нет официального куратора от космошколы? Командора Дорварда?

– Обойдемся одной, – проворчал Стар, у которого с шефом АСП шла давняя вражда, о чем Гардон, естественно, был неплохо осведомлен. – Я сам распишусь за представителя школы.

– Благодарю вас, сэр, – отчеканил Джой.

Рэд сделал неприметный знак рукой: «Не суйся».

– Я так понял, что еще необходимо доказать участие стажера в последнем рейде МНК-17 в качестве второго пилота?

– Да, признаться, у нас возникли кое-какие сомнения на этот счет.

– Совершенно напрасно, господин командор. – Рэд чуть склонил голову на бок. – Если вам недостаточно устных заявлений, которые невозможно приобщить к делу, готов представить документальное подтверждение, составленное по материалам бортовых записей моего звездолета.

Гардон одарил Совет широкой улыбкой и снова придал лицу выражение уважительного внимания.

«А ведь и в самом деле, Серж, – улыбнулся он про себя. – Кажется, я действительно склонен к дешевым эффектам. И почему я раньше этого не замечал? Черт возьми, надо еще рассказать журналистам, кто на самом деле посадил „рейс 738“, и сегодняшний день будет прожит не зря».

Школьные тузы немного посовещались.

– Я думаю, нет необходимости, капитан, – подытожил Стар. – Распишитесь на копии временного удостоверения второго пилота «МНК-17», этого будет достаточно. Курсант Ив.

– Да, сэр!

– Благодаря разъяснениям капитана Гардона, ваш вопрос можно считать решенным. Вы допускаетесь к экзаменам в установленном порядке.

– Благодарю вас, сэр! – вытянулся Джой.

– Я вам очень признателен, командор Стар, – сказал Рэд. – Уверен, он сдаст их без проблем.

– Спасибо, что разъяснили ситуацию, Рэджинальд, – проворчал шеф-пилот ВШК. – Курсант, вы можете идти.

Джой нарочито медленно направился к выходу вслед за Рэджинальдом, наслаждаясь торжеством, в которое до конца не мог поверить. Когда позади осталась комната заседаний и приемная с неподвижной статуей секретаря, предпринимавшего нечеловеческие усилия, чтобы сделать вид, что ничего особенного не происходит, Гардон протянул Джою руку.

– Привет, малыш. Я так и знал, что взяв стажера, обрекаю себя на неприятности. Чего тебя понесло в коммерческую организацию?

– Я ваш должник, капитан, – улыбнулся Ив. – Меня увлекла работа, связанная с риском и опасностью, как любит говорить Блохин.

– Чувствуется Витькин почерк. А теперь выведи меня отсюда короткой дорожкой. Я успел позабыть добрую половину здешних переходов.

– Как вы узнали?

– Спроси у бортинженера. И если уж говорить о благодарности, ему ты действительно должен. Так что разыщи этого любимца публики.

– Обязательно.

Они зашагали по коридору. День, отвратительно начавшийся для Ива, превратился в триумфальное шествие бок о бок с капитаном из первой рейтинговой десятки гражданского космофлота. Курсанты прилипали взглядом к капитанскому значку и эмблеме на Гардоновской куртке. Еще бы! Свободный поиск! Мечта и тайная любовь каждого космопроходца. Но если на звездном капитане молодежь не решалась надолго задерживать взгляд, то на Джоя откровенно таращились. Они дошли до выхода.

– Жаль, что не все в жизни так легко решается, – сказал Рэд.

– Спасибо, капитан. – Джой был счастлив.

– Ну, удачи тебе. Сдай уж пилотаж. Я второй раз сюда не приеду даже под конвоем.

– Одного более чем достаточно, сэр.

Гардон еще раз пожал ему руку, уже на прощание, и направился к подъехавшему такси. Стоило Иву повернуть обратно, его тут же выловили знакомые и полузнакомые курсанты и забросали вопросами, на которые он отвечал односложно, либо очень кратко. В конце концов Джой избавился от шлейфа чужой славы и сбежал, сославшись на жесткое расписание тренировок.

По возвращении в коттедж Гардону предстояло испытание в виде визита лечащего врача – загорелого и ясноглазого доктора Чарльза Стивенса, – которое Рэд перенес скрепя сердце, молча выслушав лекцию о распорядке дня и «необходимости соблюдения предписаний для скорейшего восстановления функций организма». Врач ушел, пригрозив ежеут-ренними визитами, и Рэджинальд остался один. Космошкола вызвала целую волну приятных и не очень воспоминаний, самым ярким из которых был первый полет на учебной машине «Вест». Рэд не справился с управлением, и инструктор посадил его на автопилоте. Расстроенный и не до конца осознавший, что произошло, Рэд выскочил из люка на подъемник трапа и вдобавок ко всему чуть с него не свалился, поскользнувшись на непривычно узкой ступеньке. «А ты не приврал насчет количества боевых вылетов, парень? – спокойно спросил пожилой инструктор, полистав документы. – Вторая попытка – последняя». Надо было начинать все сначала, заново приспосабливаясь к себе, к машинам, к бдительному вниманию различного рода начальников. На аттестацию группы, к которой его прикрепили, Дорвард привел шефа спасателей, переполошив весь преподавательский состав присутствием столь важных персон. Пайнтер пристально следил за его «выступлением», долго шевелил бровями, сопел и сказал только одно слово: «Беру». В конечном итоге Гардон переключился. И его жизнь в роли пилота гражданского космофлота оказалась не так уж плоха. До недавнего времени…

Рядом шумело море, в зеленых ветвях деревьев распевали птицы. Утром был дождь. Сквозь разрывы туч, мчавшихся по небу с головокружительной быстротой, выглянуло солнце, и на Гардона обрушились пресловутые перепады атмосферного давления, проклятые не одним поколением космонавтов в первую неделю пребывания на земле. Рэд с трудом поднялся с низенького плетеного диванчика, на котором сидел, и дохромал до веранды. Его взгляд упал на пару костылей, притаившихся в углу. Еще вчера их здесь не было. Рэд коснулся холодного пластика, словно боясь обжечься, и отдернул руку, плюхнувшись в кресло. «И что? – подумал он. – В конце концов я приехал сюда именно за этим». Настроение провалилось к нулевой отметке и затерялось в районе бесконечно малых величин.

В течение последующих двух дней Рэджинальд беспробудно пил, на что персонал, привыкший работать с космическими бродягами, смотрел, как на явление обыденное и поддающееся консервативной терапии. Когда Стивене пришел к Гардону на третье утро, тот валялся на кровати пьяный в дым. Врач поколдовал около него с ингаляционным детоксикатором и потряс за плечо. Рэд приподнялся и слабо кивнул в ответ.

– Так можно допиться до белой горячки, капитан, и мне придется выставлять ее в качестве диагноза. Замечательный денек, не правда ли?

– Угу, – сказал Гардон, сев на кровати и мучительно вспоминая, какое сегодня число.

– Почему бы нам не прогуляться? Вода двадцать пять градусов, волнение один балл, солнышко в легкой дымке: как раз чтобы не сгореть. Я приглашаю вас на море, которое, кстати сказать, находится от нас не далее чем в ста пятидесяти метрах.

– Вы серьезно?

– Вполне.

– Нет. Не могу. – Рэд уронил голову на руки, посмотрев на легкий, но очень прочный фиксирующий аппарат на ноге и браслеты с датчиками на запястьях. Он даже не помнил, когда они появились.

– Да бросьте, капитан, – вдруг сказал Стивене. – Физически вы сильный человек и легко преодолеете этот путь. Я ведь не в Департамент космоплавания вас приглашаю. К тому же доктор Изметинская говорила, что вы хорошо плаваете. А я давно и безнадежно подыскиваю себе подходящую компанию.

Рэд сощурился.

– Я что, единственный космонавт в системе Аналогов, который умеет плавать?

– Нет. Но остальные пациенты послушно пользуются гравитационными носилками, не говоря уже о костылях и инвалидных колясках, даже не пытаясь мне возражать. Скидывать их в воду вне специально оборудованного бассейна и без сопровождения младшего медицинского персонала… просто бесчеловечно, согласитесь.

Гардон слегка усмехнулся.

Когда они выбрались из дома, Стивене невольно задержал на капитане взгляд. Чарльз вспомнил, что он представил себе после разговора с Изметинской. Хорошо, что Рэд не заметил улыбку, которую мог истолковать совершенно иначе.

– Вы знаете, Рэджинальд, – сказал врач вслух, – запой пошел вам исключительно на пользу в плане соблюдения постельного режима, который мы обычно рекомендуем в первые дни. Как пейзаж?

– Совпадает с изображением на рекламном проспекте. – Гардон подошел к самой кромке прибоя, скользя костылями по покатым камешкам. (Метрах в пятидесяти от берега покачивался ограничительный буй.) – Что вы имели в виду, когда говорили про компанию, Чарльз? Заплыв на скорость? – Он швырнул тенниску на выбеленный солнцем и солеными ветрами валун, вросший в пляж.

– Не совсем.

– До буя и обратно баттерфляем, идет?

– Решили утопиться? Не хочу иметь чужую смерть у себя на совести. Это испортит мне репутацию.

– Я хочу выиграть. Плаванием занимался в свое время. Когда-то тренировался даже в стационарной реабилитационной шине, так что ваше оборудование и репутация не пострадают.

– Хм. Я дам вам фору. Так сказать, скидка на похмельный синдром.

– Не помешает.

Едва выбравшись из полосы прибоя, Рэд повалился на мокрую гальку. Стивене протянул ему руку.

– Очень неплохо, капитан, честное слово.

– Бывало лучше.

– Рэджинальд, вы доберетесь до дома один? – вдруг спросил врач, взглянув на часы. – У меня есть еще пациенты, к которым необходимо заглянуть.

– Их вы тоже поведете купаться?

– Нет, что вы! Они заядлые шахматисты, и, в отличие от вас, Рэджинальд, чертовски несговорчивы. Ума не приложу, как снять с них показатели в момент физической нагрузки! Всего доброго.

– До завтра.

Рэд все еще злился, бог знает на что, но Стивене ему определенно понравился. В тот вечер Гардон не стал напиваться, но только к концу второй недели своего добровольного заточения он почувствовал, что действительно отдыхает. Капитан «сошел с небес», познакомился со своим соседом справа, оказавшимся штурманом экспедиционного корабля «Бигль», и у него появился ненавязчивый и приятный собеседник.

Через день он выяснил, что хорошенькая женщина Анна – инструктор ЛФК – увлекается айкидо, при этом куря сигареты «Star wind» тайком от начальства, и у него появился веселый друг. В конце концов Гардон получил свободу передвижения и обставил Стивенса в воде на две секунды, начисто забыв о том, что еще четырнадцать дней назад у него ныли все травмированные в прошлом части тела, включая даже недавно сломанные ребра.

«Черт возьми, Кира! – подумал он. – С меня цветы, шампанское и, как минимум, декоративный дракон. И чего я, дурак, раньше упирался? Или меня просто антидепрессантами накормили…» Дни сменяли один другой, и перспектива вернуться на «Монику» уже не казалась призрачной. И море он любил.

Когда Рэд около полудня вернулся с пляжа, дисплей видеофона светился зеленым. Гардон ткнул пальцем в значок «сообщение» мнемонического меню и тут же получил в руки золотистый лист с надписью «Приглашение». Он перевернул открытку.

«Уважаемый мистер и миссис… Приглашаем Вас на празднование столетнего юбилея Ассоциации свободного поиска, которое состоится…»

Рэд бросил бумагу в угол между столом и мусорным ящиком, решив, что вопрос исчерпан, но не тут-то было. Видеофон переключился на видеосеанс, включился таймер, подтверждающий связь в реальном времени, и на дисплее появилось лицо шеф-пилота АСП.

– Только попробуй не придти, Рэджинальд! – сказал Дорвард вместо приветствия.

– Здравствуйте, командор.

– Прочитай мне вслух время и адрес, чтобы я убедился, что ты не выбросил приглашение.

Гардон вздохнул.

– Пол, пожалуйста, ведь можно и без меня обойтись. Избавьте меня от светского раута.

Но Дорвард был непоколебим.

– Мероприятие официальное – придется поработать. Единственное, чем могу тебя утешить, – аккредитованным журналистам разрешено снимать только первые полтора часа.

– Даже так?! Пол, я всего-навсего капитан корабля. Судя по тому, что я только что узнал, там соберутся все тузы из других ведомств Департамента…

– Так, Гардон, – Дорвард заговорил решительно, – отставить! После Файра, Сориссы и «Каскада» ты у нас в рейтингах на третьем месте. Уступаешь только Дейлу с «Эльдорадо», который на подходе очень не вовремя засветился с контрабандой, и Седому с «Таро», который приволок из гамма-радиуса целехонькую лабораторию, заблудившуюся в пространстве еще до Первой звездной. Отчего весь научный мир впал в восторженный транс. Понятно, что Дейла я теперь пригласить не могу, так что отдуваться будете вы с Седым. Я еще несколько человек приглашу из летного состава, скорее всего Стрэйка тоже.

– Вот это хорошая мысль, я и не понадоблюсь.

– Поработаешь на имидж родной организации один раз – ничего с тобой не случиться. Заодно и развлечешься.

– Пол!

– Протест отклонен. Форма одежды – парадная. Поведение – соответствующее. Иначе я позвоню в Департамент и скажу, что был не прав, выгораживая тебя. Надо было поставить меня в известность по поводу перевооружения «Моники». До встречи, капитан.

Экран погас. Гардон поднял с пола приглашение. «Загородный ресторан, всего двести человек и свора журналистов. Незамеченным не останешься…» Он запросил в справочной номер Александра Седого.

– Алекс, привет. Это Гардон.

– Здорово, – ответил тот. – Какие люди!

– Ты приглашение получил?

– Если бы только приглашение! Ко мне Дорвард вчера прямо на мостик заявился, не успели к причалу подойти.

– Значит, не отвертеться?

– А ты что натворил, что тебя вместе со мной будут демонстрировать великосветской тусовке?

– Корабль посадил на атмосферную планету.

– Что, других не нашлось? – развеселился капитан «Таро». – В общем, мне некогда, извини. Увидимся через два дня.

Рэд выключил видеофон, убедившись в серьезности намерений шеф-пилота. Дорвард широким жестом отдавал на растерзание публике, жаждущей сенсаций, своих лучших людей ради дальнейшего престижа и процветания собственного детища.

Через два дня, облачившись в парадную форму, Рэд подъехал к месту встречи. Мечта оставить машину на базе АСП до окончания отпуска и не покидать территорию, ограниченную с одной стороны коттеджем, с другой – буйком в пятидесяти метрах от берега, так и осталась мечтой.

«Интересно, что чувствует зверь в вольере, набитом едой, если на шее у него тяжеленный золотой ошейник, а вокруг толпы праздношатающихся…»

Машина Седого уже была на стоянке, а сам он стоял у входа в здание, стилизованное сегодня под космическую станцию. Рэд скользнул взглядом по ряду шикарных тонированных лимузинов с правительственными номерами, количество которых ежеминутно пополнялось, и прибавил шагу, догнав Александра около тщательно охраняемых парадных дверей.

– Алекс, подожди, – окликнул он своего собрата по несчастью, сунув в руки секьюрити удостоверение, вложенное в приглашение.

– О, привет. Ну вот и встретились, – улыбнулся Седой, протянув руку.

Гардону вернули документы и разрешили войти.

– Сейчас начнется, – тоскливо сказал Рэд.

– Не то слово. Вон Дорвард уже бдит с коммуникатором в руке – вдруг, кто осмелится не придти?

Капитан «Таро» был ярко выраженным оптимистом, классным профессионалом и всегда нравился Гардону и руководству АСП. И то, что он состоял в гражданском браке с собственным штурманом Эллочкой, на его репутации никак не отражалось. На «Таро», в отличие от «Моники», был смешанный экипаж.

– Добрый день, джентльмены, – кивнул им Дорвард, отвечая на приветствие. – Проходите, располагайтесь, – и, понизив голос, добавил: – Будьте полюбезнее со СМИ. Гардон, тебя это особенно касается.

– Идущий на смерть приветствует тебя, Цезарь, – усмехнулся Седой, и с этими словами они прошли в огромный зал.

Департамент космоплавания при Объединенном Совете Системы Аналогов (ОССА) включал в себя торговый и пассажирский флот, АСП и соединение дальней разведки. Все начальники отделов и сам глава Департамента были на месте. Представители военного космофлота и СКБ так же не побрезговали приглашением и уже демонстрировали друг другу выправку, знаки отличия и разодетых откормленных жен, сверкающих бриллиантами в свете софитов. Пресса, которой отвели всего полтора часа, старалась изо всех сил. Перед камерами Гардону пришлось почтительно поздороваться за руку с представителями Экологической инспекции, руководителем Отдела правовых норм и начальником ВШК. В свое время Гаррисон Стар, будучи еще деканом факультета, сделал все, чтобы Рэджинальду не достался диплом. Всего факультетов было три: межпланетный, навигационный и орбитальный, который готовил не только пилотов, но и разведчиков. «Вышка» котировалась высоко. Ее выпускники стояли в одном ряду со специалистами военных вузов и Космической технической академии. И Стар всерьез опасался, что бывший наемник, которого хронически браковали школьные медики и психологи, испортит ему репутацию…

С Седым Рэджинальду толком поговорить не дали, растащив в разные стороны.

Стрэйк, которого Пол все-таки пригласил, как одного из выдающихся пилотов, умудрившегося за все время работы в пространстве не поссориться ни с одним из своих руководителей, тоже был слабым утешением, поскольку сопровождал жену, пришедшую в совершеннейший восторг от блестящего общества. Рэд подумал, что миссис Стрэйк в следующий раз легко отпустит мужа в поиск не менее, чем на пять лет, потому что не раньше этого срока закончатся сплетни и впечатления, собранные на сегодняшнем приеме.

После официальной части, к чести Дорварда, надо сказать, относительно короткой, где рассказывалось об истории создания, значении и перспективах АСП, выступал какой-то заслуженный седовласый старец. Пока Рэд, насмотревшись на несчастного, делал для себя выводы о продолжительности жизни и прикидывал, на какой даже ему хотелось бы остановиться, слово предоставили гостям.

Поздравления звучали настолько доброжелательно, что Гардон даже посочувствовал своему шефу, вынужденному улыбаться и благодарить присутствующих, не веря ни единому слову, сказанному со сцены. Все разговоры, которые велись сейчас о сотрудничестве ведомств, были фальшью чистой воды. В космосе царила жестокая конкуренция – рынок оживал после войн Второй Волны. АСП с ее профессиональными и своенравными экипажами, имеющими в распоряжении лучшие гражданские звездолеты галактического класса и соответственно – самые дорогие контракты, и вовсе была как бельмо в глазу у всех остальных заинтересованных сторон.

Наконец прозвучало долгожданное приглашение к праздничному столу. Даже журналистам было разрешено остаться на торжественный ужин, с условием, что они сдадут свою аппаратуру службе охраны до конца вечера. Дорвард слишком хорошо понимал, что значит для его организации остаться без внимания со стороны информационных агентств.

Двухуровневый банкетный зал, разделенный на отдельные секторы, имел несколько выходов на балкон и в прилегающий парк с многочисленными скамейками, статуями и разноцветными фонтанами, оживлявшими наступившие сумерки. Руководство сгруппировалось внизу, на почетных местах, и все остальные получили относительную свободу действий. Гардон вышел на балкон второго яруса, взяв у проходившего официанта бокал мартини. Уехать сейчас ему никто бы не позволил. Поэтому Рэд стоял и разглядывал причудливо стриженые деревья, размышляя, появится ли на подносах официантов, обслуживающих второй ярус, что-нибудь покрепче ближе к вечеру, или Дорвард дал на этот счет особые указания.

– А я думала, капитан Гардон предпочитает виски.

Рэд обернулся. Перед ним стояла стройная молодая женщина, одетая в темно-зеленое платье с глубоким вырезом, перехваченное на поясе золотистым шитьем. Тонкие золотые цепочки на шее и в волосах резко выделяли ее на фоне остальных дам, увешанных драгоценностями. Очень правильные черты лица и нос с небольшой горбинкой придавали ей сходство со статуей у фонтана, на которую Гардон только что смотрел, только волосы были темно-каштановыми. На груди, по которой, естественно, скользнул взгляд капитана, поблескивал голографической наклейкой гостевой бедж.

– Вы ошиблись, – сказал Рэд. Он бы с удовольствием отвернулся, но шеф лично попросил его о сотрудничестве со СМИ, а бедж незнакомки и почти деловой стиль одежды не оставлял на этот счет никаких сомнений.

– Что ж, бывает. – «Галатея» и не думала уходить. – Давайте познакомимся очно. Меня зовут Клэр Адаме.

– Очно? – переспросил Рэд.

– Да. Я сотрудник агентства информации «Галактика». Мы делали о вас программу с теледебатами по поводу Сориссы.

– Так это вам я обязан всей шумихой вокруг «Моники»? – пренебрежительно спросил Рэд.

– Вот уж нет, – улыбнулась журналистка. – Скорее себе самому.

– Хм.

– Надо было поучаствовать, а не отказываться от сотрудничества с нами в такой категоричной форме. Мне пришлось говорить за вас, капитан.

– И что же вы говорили? – Рэджинальд в конце концов заинтересовался беседой.

– Вы не смотрели?

– Нет.

– Я вас защищала. И мне здорово досталось от оппонентов в тот вечер.

– Как же вы выпутались? – уже с неподдельным интересом спросил Рэд, поставив нетронутый фужер на широкие перила.

– Я сказала, что если бы мне пришлось спасать своих людей плюс чужой экипаж, я сделала бы то же самое. И еще спросила экспертов, стоит ли атмосфера любой из известных планет жизни пятнадцати человек и какой выход они предложили бы, если нет. И еще, почему остался без внимания запрос командора Пайнтера, касавшийся предоставления спецмашин нового поколения «Тайфун». Ведь с самого начала не было уверенности, что на станции никого не осталось в живых.

– Судя по тому, что я только что услышал, вам нелегко пришлось.

– Меня чуть с эфира не сняли, когда я это заявила, – призналась Клэр. – Подскочившие рейтинги спасли. А на следующей неделе произошел раскол оппозиции, и скандал постепенно затих сам собой.

– Раскол оппозиции?

– Ну да, во главе с милитаристским блоком Аналога-1. Вы что, не только «Галактику» не смотрите, но и газет не читаете?

Из всего комсостава «Моники» всерьез большой политикой не интересовался никто. Более или менее в ней ориентировался Кейт, как лицо, постоянно находящееся у источника информации, частично – Серж. Последний – с единственной целью, не прогадать в своих биржевых играх. Блохину механизм закулисных интриг опротивел с детства, а пилотам вопрос был не интересен в принципе.

– Так, – сказал Гардон, – впервые в жизни у меня складывается впечатление, что общение с представителями СМИ может быть приятным и полезным. Пойдемте, выпьем за сломанные стереотипы, мисс Адаме, заодно и поговорим?

– Знаете Рэджинальд, наша съемочная группа здесь с трех часов. Я устала. Я хочу есть, по возможности сидя за столом, и совсем не хочу говорить о политике. Так что, если вы выберете более нейтральную тему для разговора, я приму ваше предложение. Только расположиться мне надо так, чтобы видеть происходившее в самой важной части зала, так как все, что мы до сих пор наснимали, на самом деле никому не интересно, а самое главное начнется сейчас.

– Хорошо. Отложим политику. – Рэд указал ей на столик, откуда открывался неплохой обзор. – Нейтральная тема перед вами – еда на столе. Вечер исполнения желаний…

Клэр рассмеялась, с удовольствием затолкала в рот сразу несколько ломтиков ветчины и, прожевав, проговорила, взявшись за бутерброд с икрой:

– Я еще танцевать люблю.

– Ну, это не ко мне.

– Почему?

Рэд не успел придумать, что ответить.

– Вот черт! – мисс Адаме вскочила, как ужаленная. – Козлы! Предупреждала ведь…

Гардон обернулся на шум в углу первого яруса. Служба охраны «под белы рученьки» выводила из зала двух человек.

– Что ж мне так не везет с операторами!

– А что случилось?

– Скрытые камеры, видите? Их застукали за нелегальной видеосъемкой. Героев из себя строили, думали служба охраны из одних идиотов состоит! Как бы не так! Сейчас всех выгонят. А вечер только начинается. Можно было визиток насобирать, на завтрашний эфир кого-нибудь вытащить, пока все теплые. Да, в конце концов на фоне фейерверка… Да что там! – Она безнадежно махнула рукой, готовая расплакаться. – Вон «Светская хроника» уже тоже засобиралась. Что вы смеетесь?

– Тяжелая у вас работа. Я бы даже сказал, опасная. Клэр вскинула на него глаза, темные от гнева и блестящие от обиды.

– В прошлом месяце убили политического обозревателя «Новостей без границ». Вы, конечно, не слышали, капитан?

– Нет.

– Мы вместе учились. До свиданья. Гардон поднялся.

– Клэр!

Она обернулась.

– Простите, я сказал лишнее. Останьтесь.

– Видите ведь, прессу попросили из зала.

– Снимите бедж и оставайтесь. У меня пригласительный на двоих. Вы же хотели полюбоваться на пьяную элиту космоплавания? Давайте доведем дело до конца.

– Вы серьезно?

– Да. Хочу отблагодарить вас за роль адвоката на ток-шоу.

– Вы его даже не видели!

– Пришлете мне запись. Садитесь. Я соврал, что не пью виски.

Капитан подошел к приближавшемуся офицеру службы охраны, переговорил с ним, тот кивнул и развернулся.

– Ну что же, виски так виски, – улыбнулась Клэр. – Только мне лимон и льда побольше.

Они весело провели остаток вечера, перешли на «ты» и Рэд вызвался подвезти девушку, оставшуюся без служебного транспорта, на своем серебристом «хайвэе».

– А я думала, что все пилоты лихачи, – сказала Адаме, выжидательно глядя то на него, то на габаритные огни впереди идущей машины, сознательно не дававшей им разогнаться. – Ее голос прозвучал спокойно, без вызова.

– Я тоже, – ответил Рэд. Он чувствовал, что у спутницы нет цели спровоцировать его любой ценой. Ее амплуа – интеллектуальные игры, а не дешевые ухватки чувственных особ. Скорее это были мысли вслух, попытка понять, что за образец космолетчика сейчас находится рядом с ней. В его лице Клэр столкнулась с чем-то совершенно нетипичным и теперь занималась систематизацией. Клэр-журналист, разумеется.

Машина в воздушном коридоре пересекла терминатор. В кабине как будто включили розовую подсветку. Прежде чем тонировка расплылась по стеклам, Рэд взглянул на свою спутницу. В глазах Клэр – молодой женщины, немножко выпившей и крайне заинтригованной его персоной, все же читался сакраментальный вопрос: «Ты в самом деле такой крутой, как о тебе рассказывают?»

– Ты шутишь или серьезно? – спросила мисс Адаме вслух.

– Н-ну… во-первых, мы никуда не опаздываем, во-вторых, только что пили виски…

«Как все сложно, – усмехнулся Рэд про себя. – До судорог хочется острых ощущений в машине капитана АСП, но мы боимся в этом признаться. Что ж… Считай, это подарок. Что за кретин там за рулем?»

Гардон резко выжал газ. Клэр вскрикнула.

– С другой стороны, мне тоже показалось, что этот «абрис-спорт» был не прочь погонять. Летунок…

– А… они не разобьются? – спросила Клэр, что-то старательно перебирая в сумочке. Теперь серый «хайвэй» несся вперед, вообще игнорируя границы авиатрасс. Так что остальные участники движения казались неспешно парящими к узловым развязкам.

– Нет. Покрутятся немного, ткнутся в силовой щит и вернутся на трассу, – заверил ее Рэд, сбросив наконец скорость. – Ну, что еще должны уметь космолетчики, чтобы не разочаровать публику? Согласно твоим представлениям…

Это было нечестно и довольно грубо. Рэд даже пожалел, что не удержался и высказался. В конце концов девушка его ни о чем не просила и сейчас имела полное право изобразить все что угодно: от смертельного испуга до не менее смертельной обиды. Клэр достала из пачки длинную дамскую сигарету и промолчала. «Надо бросать пить за рулем, – подумал Рэд. – Они-то не разобьются, а вот мы могли». Они подъехали к дому молча. Журналистка уже открыла дверь, но снова опустилась на сиденье.

– Адрес! Куда прислать кассету?

Рэд дал ей визитку, указав почтовый ящик санаторного комплекса.

Мисс Адаме тут же принялась изучать добычу.

– Вот как! Фешенебельное местечко… Море в обмен на лекцию о большой политике, идет?

– Только море?

– Я еще хотела поговорить о Дорварде. У нас новая программа к эфиру готовится. Называться будет «Один день на борту». Что ты так улыбаешься?! Очень интересный коммерческий проект. А еще неплохо бы выяснить, почему у капитана Гардона на парадном кителе нет правительственных наград, в отличие от всех остальных гостей сегодняшнего вечера. А еще – почему капитан Гардон никогда раньше не поднимался в рейтингах выше восьмого места. Ведь в гражданском космофлоте право самостоятельного выхода за внешние маяки – это критерий экстра-класса. Короче, поводов больше, чем достаточно.

Рэд положил руки на руль и рассмеялся.

– Потрясающая откровенность! Приезжай.

Гардону понравилась новая знакомая. Женщины, в которых сочетались внешность телезвезды с цепким умом и ясным представлением о политике в космосе, встречались редко. Он даже посмотрел на следующий день новости АИ «Галактика», убедившись, что Клэр вполне корректно освещала празднование столетия АСП, ни словом не обмолвившись, что оставалась непосредственным участником событий почти до самого конца мероприятия.

– Лара! Какой отдых может быть? – удивилась Валерия – выпускающий редактор программы. – У нас чуть рекламу не отобрали. Рекламный отдел лапу наложил! Надо бы здесь быть в субботу, а то подъедут к шефу, мы и оглянуться не успеем. И мы с тобой собирались по распродажам пошататься…

– До субботы еще три дня. Генеральный спонсор – муж моей подруги. Я все улажу. Отпустишь? – отрывисто спросила Клэр.

– Как тусовка-то? Вчера не рассказала, сегодня молчишь…

– Сюжет посмотри.

– Ты чего такая неконтактная? Пойдем покурим.

– Знаешь, кого я там встретила? – спросила Клэр, когда они отошли к вытяжке служебного помещения.

– Кого?

– Гардона. Помнишь «Каскад»? И потом скандал с Сориссой.

– Фу, хамло. Сколько раз с ним по-человечески связаться пытались!

– Так вот нет, не хамло.

– Любовь зла, – торжественно-печально объявила Валерия. – Кого только не полюбишь…

– Лерка, перестань! – Клэр бросила в нее зажигалкой.

– Поздравляю. И сколько ты выпила?

– Вот балда! Кроме самого Дорварда, ребят из дальней разведки и моего любимчика Седого, нормально общаться можно было только с ним. А вот кто хамло, так это военный космофлот. А какие у них бабы ревнивые!

– Привет, космические девочки. – Двухметровый спортивный обозреватель Павел приобнял их за плечи. – Что новенького у нас сегодня в пространстве?

– Паш, а Паш… Ты бы смог управлять звездолетом? – кокетливо спросила Лера.

– Одной левой! Что за вопрос!

– Козел. – Клэр сбросила с плеча руку спортсмена и вышла в коридор, выбросив недокуренную сигарету.

– Чего это с ней, Лера? – растерянно спросил Павел. – Я же пошутил…

– К аэспэшникам на тусовку сходила. С крутыми мужиками пила весь вечер. Операторов выгнали, а ее – нет. Второй день нос задирает. И, кажется, я теперь знаю, кто ее отмазал…

Гардон уже начал думать о новом знакомстве, как о мимолетном, когда вдруг столкнулся с Клэр Адаме у порога собственного коттеджа субботним утром.

– Привет! – сказала девушка, помахав фирменным диском со своим автографом. – Вот запись, где море?

– В ста пятидесяти метрах позади тебя, – улыбнулся Рэд. – Чай, кофе, яхта, купание?

– Ты обещал рассказать о своем шефе.

– Во-первых, не обещал. Во-вторых, осведомитель из меня никакой. Как ты уже догадалась, все новости и сплетни я узнаю последним.

– Тогда – кофе, яхта, купание. Здесь есть магазинчик типа «Все для плавания»? У меня нет купальника. Я пожертвовала сегодняшней распродажей в столичных бутиках, на которую меня тащила подруга, и, если немедленно не куплю себе яркую новую тряпку, я просто умру. К тому же каблуки обдерутся о песок и гальку, так что эти туфли я здесь оставлю.

– Жертва велика, – согласился Рэд. – Здесь целый торговый ряд на территории. Я тебя провожу.

– А яхта твоя личная? – спросила Адаме по дороге.

– Клэр, – он поймал ее за руку и остановил, – ну зачем мне личная яхта? Стой. Посмотри сюда.

– Куда? Здесь же деревья одни!

– Это сосны. За ними – горы, выше – небо, дальше – море. Ты видишь здесь камеры, банкиров, магнатов, руководителей космофлота?

– Н-нет.

– Тогда почему ты мыслишь категориями своего мира вне его границ? Пойдем, я подарю тебе купальник.

– Э-э-э… в самом деле. Рэджинальд, ты определенно начинаешь мне нравиться!

Яхты санаторного комплекса, оборудованные электроникой, ходили по строго определенному маршруту четырехчасовой прогулки, как канатные вагончики. Рэд и Клэр взяли диск на борт своего катамарана. Во время просмотра они развлекались тем, что поминутно останавливали запись, споря о всякого рода неточностях, допущенных ведущими и гостями студии. Над некоторыми эпизодами Гардон откровенно хохотал, и обиженная Клэр швыряла в него мокрые глянцевые шары водорослей, вылавливая их из воды рукой. Впрочем, финальную часть он смотрел серьезно и по окончании молчал еще некоторое время. Клэр Адаме в самом деле билась за него насмерть.

– Почему космоплавание, Клэр? – спросил наконец Рэд. – Почему не культура, не погода, не светская хроника?

– У меня родители летали всю жизнь. – Она перехватила его взгляд. – Живы-здоровы до сих пор, души друг в друге не чают, хоть и на пенсии уже. Мама – пилот торгового флота, отец – штурман. Я даже родилась в космосе. Такая вот романтическая история.

– Что-то невеселая у тебя романтическая история…

– А что хорошего? Два месяца целуют, по всему космодрому на руках таскают – все завидуют… и в интернат на полгода! Они друг друга и работу всегда больше меня любили, это сейчас мы регулярно по выходным видимся… А я по ночам в спальне рисовала всякие секретные чемоданчики с дырочками, в которых родители могли бы меня с собой на корабль брать. Все это, конечно, нашли, и меня сначала – к психологу, потом – в литературно-художественный класс. Так вот и стала журналистом из сундука с дырочкой. – Она передернула плечами. – Фу, что за бред такой? Это я у тебя должна все повыспросить.

– Бесполезно. Смотри, нравятся заливчики около острова?

– Да.

– Плавать умеешь?

– Угу. Разве здесь спланирована остановка?

– Эта зона официально запрещена для купания, но есть один фокус. Автопилот возвращает яхту на то место, где люди потерялись, бросает якорь и ведет наблюдение. Если через тридцать минут на борт не возвращаешься – звонит спасателям. Я уже проверял. Раздевайся, а то проскочим.

– Совсем раздеваться? – кокетливо улыбнулась Клэр и подняла на него глаза.

Улыбка застыла на губах.

Если на груди капитана шрамы едва угадывались на загорелой коже, то правая нога была прямо-таки исполосована ломаными линиями старых операционных разрезов. От предложенной пластики Рэд, которого в жар бросало от одного слова «операционная», в свое время отказался. В последствии, правда, пожалел. Но сначала не было денег, а затем времени.

– Рэд, я даже не… Я боюсь! – нашлась Клэр. – Слишком далеко…

И Рэд мысленно обругал себя последним идиотом.

– Не бойся. Я здесь совсем одичал в одиночестве. В следующий раз гидрокостюм надену. Вопросы будешь задавать?

– Н-нет. Поплыли к острову.

– Ну вот. А я уже почти согласился ответить на первые два, – улыбнулся Рэд.

Клэр торопливо сбросила пляжный сарафанчик, оставшись в купальнике. Спросить сейчас: «Как же ты выжил?» – потерять навсегда то, что еще не успела обрести. Лучше плыть, вкладывая все силы в борьбу с равнодушным сопротивлением волн. Плыть и ни о чем не думать. И ни о чем не спрашивать.

– Готова? Прыгаем!

Они долго плескались на мелководье у больших камней, дважды забираясь на катамаран и возвращаясь на остров.

– Ты здорово плаваешь, – сказала Клэр, когда Рэд, нырнувший за браслетом с датчиками, соскользнувшим с руки, догнал ее за несколько взмахов.

– Я вырос на море. Забирайся, пора возвращаться, а то и в самом деле спасателей пришлют.

– Уф-ф… Здорово! Как тебе в голову пришло с яхты на полном ходу прыгнуть? – спросила Клэр, сидя на корме и выжимая волосы.

– Чего со скуки не сделаешь.

– Ты не знал, что она остановится?!

– Догадывался.

Клэр встала и сделала несколько шагов по теплой палубе, держась за ограждение, представила, как прыгает с бортика и остается в воде, глядя вслед удаляющемуся кораблику…

– Рэд, у тебя сигареты есть?

– Есть. Но только «SW».

– Давай. Я свои в коттедже забыла. И расскажи мне уже что-нибудь про Дорварда в конце концов, раз про себя не хочешь!

– Устала или замерзла? – спросил Гардон, накинув ей на плечи пушистое полотенце.

– Ничего я не замерзла! Это меня от недостатка информации трясет. Профессиональная вредность.

Клэр отвела взгляд и бессознательно накрутила на палец все еще влажную и соленую от воды прядь волос. Рэд посмотрел на ее точеную фигурку, наполовину скрытую сползшим с плеча полотенцем и открыл дверь каюты.

– Ветер усилился. Пойдем, съедим что-нибудь, – он протянул руку, – и выпьем. Я же помню, что аппетит у тебя, как у моего бортинженера, а у нас впереди вечер политической грамотности.

* * *

В понедельник мисс Адаме опоздала на работу.

– Что это такое?! – завопила Валерия. – Что за вид? Ты сегодня в зеркало смотрелась? Морда обгоревшая, глаза красные, вся покоцаная. Бегом в гримерку! Где тебя носило двое суток?

– Лера, ты когда-нибудь в ночном море купалась? – крикнула Клэр из-за двери.

– Чего?!

– Когда вода фосфоресцирует… От рук искры, сверху звезды, просто невесомость! И море с небом местами меняются… Такой кайф!

– Втрюхалась в своего космолетчика, дура! – зашипела Валерия. – Все мозги вытрахала в ночном море? У них же крыша сорвана напрочь! Забыла уже, как он тебя посылал на все буквы алфавита?

– Это у тебя крыша сорвана!

– Прекрати немедленно. Я звоню Антону. Не хватало еще, чтобы все новые проекты полетели из-за твоего романтического настроения! Зайдешь к нему после эфира.

Антон, штатный психолог агентства информации, сам зашел к ним в курилку.

– Привет космопролетчицам, – улыбнулся он. – Что за истерика, Валерия, и кому это из вас нужна срочная психологическая помощь?

– Никому, – буркнула Клэр.

– Ей, – кивнула на подругу Лера. – Приведи ее в чувство, Антончик, а я пойду…

Дома Клэр долго вертела в руках брошюру «Люди пространства – иная ментальность» и, не открывая, бросила ее на диван.

Во вторник вечером, только Рэд успел задремать, в дверь постучали. Он чертыхнулся, натянул брюки и, жмурясь от света, пошел открывать, теряясь в догадках, кому мог понадобиться в такой час. На пороге стояла худенькая темноволосая девочка, лет шестнадцати-семнадцати, одетая в джинсы и спортивную куртку. В ее волосах блестели мелкие капли дождя – на улице моросило.

– Добрый вечер, сэр. Извините, мне надо с вами срочно поговорить, – пробормотала она, не решаясь шагнуть в комнату.

– Что, прямо через порог? – спросил Рэд, уверенный, что девочка ошиблась адресом.

– Нет. – Она слабо улыбнулась и, нервно оглянувшись в темноту, прошла в дом. – Вы меня не помните? Меня зовут Кэтрин, Катя Изметинская. А мамы здесь нет?

Гардона словно окунули в ледяную ванну, и от предчувствия беды противно засосало под ложечкой.

– Кэтрин, откуда ты? Что случилось? Садись.

– Я ничего не знаю. Я была на турбазе. Позвонила мама, дала мне адрес и сказала немедленно ехать сюда, никому не говоря и не останавливаясь по дороге. Группа ушла на маршрут, я потихоньку вернулась, села в машину и все…

– Что за чудеса? – Рэд улыбнулся девочке, готовой расплакаться. – Кира, то есть твоя мама, она звонила из дома?

– Не знаю. Связь была очень плохая.

– Так… У тебя есть две минуты, чтобы отдохнуть, а у меня, чтобы собраться.

Номер Изметинской не отвечал.

– Где ты оставила машину?

– На гостевой стоянке перед въездом. Неохраняемый сектор – у меня денег не хватило.

– Класс «земля-космос»?

– Нет, обычная.

– Хорошо. Пойдем.

Они прошли по тропинке мимо величественных сосен и остроконечных кипарисов, которые теперь, казалось, излучали тревогу, вышли за территорию и остановились перед платформами.

– Ну, какая твоя…

Он вдруг замолчал, прислушиваясь к далекому гулу. Машина, снижаясь, приближалась к стоянке. «Кира не сумасшедшая, – подумал Гардон. – Это определенно за Кэтрин. Во что она могла так вляпаться?»

– За край платформы и очень быстро, – сказал он, схватил девчонку за руку и потащил за собой. Площадку осветили чужие фары. Двое мужчин пошли к машине.

– Вот она! Двигатели еще теплые. Девчонка где-то на территории.

Шаги стихли.

– Кэт, – тихо позвал Гардон, – видишь, серый «хайвэй» фарами мигнул?

– Да.

– Нам туда.

Рэд прыгнул в кабину и, на ходу герметизируя корпус, рванул с площадки. Отпуск, похоже, закончился. Кэтрин тихо всхлипывала, глядя в боковое окно. Капитан молча набрал на пульте код, и на МНК-17, стоявшей на причале АСП, ожил бортовой компьютер.

– «Моника», привет, – сказал Гардон. – Мне нужен голосовой контакт и дистанционное управление.

– Идентификация завершена. Добрый вечер, Рэджинальд, – ответил приятный женский голос.

– Я ищу выход на домашний терминал Артура Дэйва, поможешь?

– С удовольствием, Рэджинальд.

Домашний номер Изметинской не отвечал по-прежнему.

– Доброе утро, сэр, – сказал Рэд, когда на экране появилось заспанное лицо полковника. – Мне надо с вами поговорить. Пожалуйста, включите дополнительную защиту канала.

– Гардон?! У нас пять утра. Ты с ума сошел! Что, во всей СКБ в эти сутки никто не дежурит? – Он хмуро посмотрел на капитана. – Защита включена. Я слушаю.

– Передайте на базу АСП, чтобы к «Монике» никто из персонала не приближался. Через пять минут я установлю там режим боевой защиты.

– Хорошее начало. – Артур проснулся окончательно: Рэд обращался к нему с личной просьбой первый раз в жизни. – А дальше?

Гардон вкратце изложил последние события.

– Ох, и везет же тебе на неприятности, Рэджинальд, – проворчал Дэйв. – Я так понимаю, ты просишь охрану для Изметинской.

– Да. Немедленно, и, по возможности, хорошо вооруженную. Вряд ли я смогу сейчас убедить в этом рядового дежурного. Скорее всего, начнется обычная волокита с проверкой фактов.

– Хорошо, капитан, я тебе поверю. Но если наша группа захвата скатается туда впустую, берегитесь оба. Всего доброго.

Рэд облегченно вздохнул.

– С кем вы разговаривали? – спросила Кэтрин.

– С СКБ. Так и быть, можешь говорить мне «ты», как мама.

– Хорошо, я попробую. А женским голосом говорит звездолет? – удивилась она.

– А ты не знала, что компьютеры разговаривают!

– Я о другом, – обиделась немного повеселевшая Кэтрин. – Обычно в них закладывают баритон.

– Мне так больше нравится. «Моника», кто сейчас на борту?

– На борту чисто.

– Заблокируй мостик.

– Командный отсек блокирован.

– Отлично. На борт поднимусь только я и Кэтрин… – Рэд обернулся к ней. – Как ты записана в документах, на фамилию матери?

– Нет. Кэтрин Рентери.

– Значит, кроме меня и Кэтрин Рентери, которую ты будешь охранять. Статус «гость».

– Вы… Ты интересно с ней разговариваешь. – Кэт наконец успокоилась и вытерла слезы.

– Да? Хм. А как, по-твоему, я должен был с ней разговаривать?

– Ну, не знаю. «Жди дальнейших указаний». В общем, более официально…

– Зачем? – пожал плечами Гардон. – На МНК-17 установлен бортовой компьютер, который прекрасно понимает нормальную человеческую речь. Для чего лишний раз отдавать приказы, когда можно просто разговаривать?

– С кем разговаривать? – искренне удивилась девочка.

Кэтрин, не подумав, ляпнула первое, что пришло в голову. Сама она помнила Гардона довольно смутно, а мать рассказывала о нем крайне редко. Последнее время капитан не появлялся у них в доме. Рентери уткнулась взглядом в пол, не зная, как исправить ситуацию, потому что Рэд не ответил.

Он щелкнул зажигалкой. В глазах полыхнул взрыв. Истребитель горел на стартовой площадке. Рядом метались оранжевые комбинезоны пожарной охраны и охваченные огнем фигурки. Одна из них дико кричала его имя: «Рэджи!»

К черту, прошлое не вернуть. Накануне вечером она сказал ему: «Мне кажется, это не наша война, Рэд. Хоть у нас с тобой и получился самый лучший тандемчик в бригаде. Во всех отношениях».

«Рэджи!»

Сейчас он бы ни за что не назвал звездолет женским именем. Ее не воссоздать, не заменить. Как он рвался за ограждение! Следующий день выпал из памяти, а через несколько месяцев Рэд сам горел на планете Джунгли. Почему-то тогда ему хотелось выжить.

Рэджинальд провел рукой по глазам. Все провалилось, кроме космотрассы, по которой он гнал машину, и испуганной девочки на соседнем сиденье.

До звездолета они добрались без приключений.

– Красивый корабль, – сказала Кэтрин.

– Подлизываешься? – усмехнулся Гардон.

– Нет, правда.

– Спасибо. Приехали, вылезай. «Моника», пусти нас в рубку.

– Проходите, Рэджинальд. Когда установлен голосовой контакт, со мной обычно здороваются, Кэтрин Рентери.

– Не обращай внимания, Кэтрин. – Капитан быстро повел девушку по отсекам. – «Моника» не заговорит первой, если ее не называть по имени, и нет важных сообщений для находящихся на борту. Я бы отключил голосовой контакт, но вдруг тебе что-то понадобится…

– Ты оставишь меня здесь и поедешь за мамой?

– Да. У меня нет более надежного варианта, а я очень хочу с ней встретиться.

Они вошли за полусферу.

– «Моника», свет. В случае моего отсутствия более пяти часов, на борт имеет право подняться полковник СКБ Артур Дэйв. Один.

Рэд сел в машину, задал Кирины координаты, но не доехал до дома почти квартал. Дальше не пускала линия полицейской защиты. Легкий колючий холодок пробежал между лопаток и захлестнулся вокруг шеи. Рэд оттянул вниз замок куртки и вышел из машины. «Что это? Дэйв перестарался?» Он уперся в энергетический щит, попробовал сделать шаг назад – не тут-то было. «Черт!» Он завяз в невидимой липкой паутине. Нервы струнами протянулись к сердцу и сбились в нем в тугой пульсирующий комок.

– Добрый вечер. Служба полицейского заграждения. Назовите имя и цель прибытия.

Рэд представился, назвал адрес и через минуту получил возможность двигаться свободно. Он быстро зашагал вперед, поеживаясь от холода. Здесь была середина осени. Около дома Изметинской в черном круге подтаявшего инея стоял десантный орбитальный модуль. В перила крыльца уткнулась машина с красным крестом. Несколько мужчин негромко переговаривались друг с другом. Тот из них, который был одет в гражданское, шагнул Гардону навстречу.

– Мне очень жаль, капитан.

Рэд молча отодвинул его с дороги и подошел к машине. Рядом с ней на носилках лежала Кира. Рэд знал, что это она, еще до того, как откинул в сторону пленку, закрывавшую голову и лицо. Казалось, Изметинская спала, очень глубоко и немного тревожно, слегка повернув голову набок.

«Кира! – беззвучно закричал Рэд, и все исчезло. Он рванулся за ней вверх, в небытие, куда угодно, только бы вернуть. – Кира!»

– …около часа назад, – услышал Рэд обрывок разговора и только тогда понял, что прозвучавшие слова обращены именно к нему. – Вы меня слушаете, капитан?

– Что? – Рэд закрыл Кире лицо. – А, да, конечно…

– Мы опоздали всего на двадцать-тридцать минут, относительно предполагаемого времени убийства.

«Убийства? Господи, о чем он говорит…»

– Рэджинальд, с вами все в порядке?

– Да. Продолжайте, я вас слушаю.

«Какая глупая фраза: взять себя в руки… Киры больше нет. Как рано пошел снег…»

Он машинально закурил. Дым не имел вкуса и вошел в легкие, как прозрачный осенний воздух, принеся с собой острое ощущение потери. Гардон почти испуганно бросил недокуренную сигарету на подернутую инеем землю.

– Вы будете давать свидетельские показания сейчас или в более официальной обстановке?

– В официальной. Извините, мне надо вернуться на звездолет. Корабль находится в режиме боевой защиты.

– Хорошо. Оставьте адрес, по которому вас можно найти. Может, вас подбросить?

– Нет. Спасибо. Я на машине.

Он содрогнулся от мысли, что сейчас придется испытать семнадцатилетней девочке Кэтрин Рентери. Снег сначала по бокам, а потом и в середине улицы превратился в мерцающие черные точки. Их становилось все больше, и Рэд уже не понимал, куда идет. Тоска, пришедшая на смену пустоте, обрушилась на него внезапно, как дикая кошка, разрывая острыми когтями и сдавливая грудную клетку.

Рэд почти физически ощутил толчок и согнулся, схватившись за сердце. Оно беспорядочно прыгало, ударяясь о ребра и толкаясь в ладонь. Воздух стал разреженным, как в верхних слоях атмосферы. Он с трудом сделал шаг и протянул руку вперед, ощутив холодный корпус машины. Рэд на ощупь набрал код, дернул дверь и повалился в кресло, не в силах отвести левую руку от груди. Боль безжалостно била насквозь – через сердце, через пальцы. «Да что это?!» – Рэд нашарил в темноте кислородную маску. Воздух постепенно обрел насыщенность и страх ушел, показав из-за угла дома острые клыки.

Капитан плохо помнил, как он добрался. Его здорово таскало из стороны в сторону, и дверь ангара открывалась неправдоподобно медленно.

– Прости, Кэтрин, – через силу проговорил Гардон. – «Моника», сними защиту. Отмена режимов.

Подъехала машина Дэйва. Какая-то женщина взяла побелевшую Кэтрин за руки и усадила на заднее сиденье.

– Поедешь с нами, капитан? – неожиданно мягко спросил Дэйв, подойдя к нему. – Машину перегоним, куда скажешь.

– Нет, спасибо. Что там…

Рэд так и не сформулировал вопрос, но Артур ответил сразу же:

– Наркотики. Они переправлялись через Центральный госпиталь Департамента на не существующий терминал. Мы взяли тех двоих из «паллады», которые гонялись за девочкой. Когда ты рванул вверх со стоянки, охрана подумала, что машину угнали. Поднялся шум. Они побежали к машине, попали в поле зрения, и сейчас их допрашивают. Похоже, Изметинская, дежурившая в ночь погрузки очередной партии, оказалась случайным свидетелем.

– А Кэтрин?

– Пока не знаем. Попытка шантажа скорее всего.

Ангар закрылся. Рэджинальд побродил по кораблю. Некуда идти, не с кем и не о чем говорить. «Все вернулось к началу, – подумал он. – Хоть иди записывайся в действующую наемную армию или отдел по борьбе с наркотиками, только теперь уже без иллюзий возможной мести».

– Капитан, вас вызывает полковник Дэйв, – сказала МНК-17. Рэд вздрогнул от неожиданности.

– Давай.

– Рэджинальд, я уладил все формальности. Записи нашего разговора вполне достаточно, чтобы тебе не таскаться к следователю.

– Благодарю вас, сэр.

– Не за что. Дэйв отключился.

– «Моника», выключай все. Я уйду через малый шлюз и закрою его из машины.

На похоронах он увидел отца Кэтрин. Мистер Рентери оказался высоким холеным господином с надменным выражением лица, и дочь изо всех сил его избегала. В конце концов, устав от чужих слез и объективов, она нашла глазами Гардона, который стоял чуть поодаль. Кэтрин встрепенулась и устремилась к нему. Если бы не церемония, она, наверное, побежала бы. Секунду Кэтрин стояла перед Рэджинальдом, потом уткнулась носом в плечо, непрерывно вздрагивая. Рэд молча снял куртку и завернул в нее девушку, спрятав траурный туалет за тускло серым цветом формы АСП.

– Почему ты так далеко? Пойдем, пожалуйста, – по-детски трогательно попросила Кэт и заглянула ему в глаза, ища поддержки. – Я не могу там одна… Мне страшно, а они не понимают.

– Хорошо.

Он положил ей руку на плечо и повел к черному провалу, в который уходила от них Кира. В толпе принялись перешептываться. Мистер Рентери недовольно поджал губы. Камеры «Криминальной хроники» тут же развернулись в сторону необычной пары.

Кэтрин больше не плакала и хорошо держалась, принимая соболезнования, только несколько раз сбивчивым полушепотом просила его не уходить далеко. Рэд проводил ее до машины. Девушка сбросила куртку и протянула ему.

– Спасибо за все, Рэджинальд. До свиданья.

– До свиданья, Кэт.

Через неделю Гардон вечером валялся на кровати, тщетно пытаясь уснуть. Настроение было отвратительное. Казалось, все дни, прошедшие с момента смерти Киры, его тело живет само по себе, автоматически выполняя распорядок санаторного комплекса, ставший уже привычным. А душа зависла в состоянии вязкой невесомости с того времени, как он увидел окутанные пленкой носилки. Погода стояла пасмурная. Когда стемнело, пошел мелкий дождик, совсем как в тот вечер, когда Кэтрин появилась на пороге, и стоило закрыть глаза, капитан начинал слышать негромкий стук. Рэд даже открыл дверь, убедиться, что улица пуста. Вернувшись, он постоял посреди комнаты, оделся и вышел из коттеджа в темноту надвигавшейся ночи.

Дойдя до автостоянки, Рэд понял, что поедет к Кире домой прямо сейчас. Объяснить свое собственное состояние он не мог и не хотел. Мысль пришла в голову внезапно, словно преподнесенная со стороны, и, ухватившись за нее, Рэджинальд решил плюнуть на разумные доводы и безумное сходство с преступником, которого тянет на место преступления. Подъезжая к кварталу Изметинской, он мысленно на секунду вернулся на десять дней назад, но «хайвэй» легко двигался по улице, не было полицейского заграждения, тупоносой машины с крестом и Киры… Киры тоже не было. Рэд вынужден был признать, что еще не успел привыкнуть.

Не то чтобы они часто общались, или Изметинская была его единственным другом. Нет. Скорее даже наоборот – Гардон никогда не входил в постоянный круг ее общения. Несколько раз Рэд заходил к ней отмечать назначения, несколько раз связывался по поводу очередных медосмотров, и все. Но, как выяснилось, Кира занимала в его жизни немало места, ассоциируясь с самыми светлыми моментами возвращения с войны и радужными перспективами, которые открылись ему после госпиталя. И сейчас, после ее ухода, Рэд вдруг обнаружил на месте привычных эмоций жуткую, ничем не заполненную пустоту. Как она сказала тогда, когда он приполз к ней пьяный и в конец измотанный? Он никак не мог вспомнить нужное слово. Талисман не талисман… Впрочем, уже не важно. В любом случае, Кира ошиблась, приписав ему качества, которыми он, к сожалению, не обладал. Привилегия спасать людей принадлежала исключительно доктору Изметинской. И в тот раз, когда у него был реальный шанс отплатить добром за добро, ничего не получилось. «Единственное, что я могу на самом деле – это транспортировать любой груз из одного участка пространства в другой с наименьшими потерями, – с горечью подумал капитан. – При чем тут вера в удачу или какие-то сверхспособности, Кира? Философия до добра не доводит. Всем хочется верить в чудеса, милый доктор, только я тут при чем? Черт, что за слово-то было? Какое-то полуславянское… Виктор бы запомнил, надо будет спросить».

В окнах второго этажа особняка горел свет, Рэд вызвал Кэтрин. Никто не отозвался. Он погнал машину прямо через припорошенную снегом клумбу и затормозил у самого крыльца, заглушив двигатель. Система охраны, имевшая в памяти его данные, послушно открыла дверь, Гардон переступил порог.

– Кэтрин! – Рэд торопливо поднялся на второй этаж. – Кэтрин!

Девушка спала на диване, откинув голову на спинку, не прореагировав на его появление. Гардон, почувствовав неладное, подошел к ней, затаив дыхание. Под ногами хрустнула упаковка из-под лекарства, и тут же запищала система вызова экстренной медицинской помощи. Руки среагировали быстрее сознания, определив, что девочка еще жива, – пульс на сонной артерии был отчетливым. Токсикологическая бригада вломилась в дом, и капитан вышел на балкон. Больше он ничем помочь не мог. Еще через пятнадцать минут к нему присоединился пожилой врач.

– А вы кто ей будете? – бесцеремонно спросил он. – Родственник?

– Знакомый.

– А что, нынче все знакомые ходят к молоденьким девочкам полдвенадцатого ночи?

Капитан медленно оторвался от перил и повернулся к ним спиной.

– Вопрос имеет отношение к лечению? – спросил он.

– Нет. Очень часто травятся вот такие, – старик кивнул в направлении комнаты. – Потерявшие родителей и запутавшиеся в знакомых. Пожалейте девчонку! По правилам мы должны ее в реабилитационный суицидальный центр доставить. Вы ведь не собираетесь за нее расписываться и брать на себя ответственность за дальнейшее поведение?

Рэджинальд улыбнулся.

– Значит, все в порядке?

– В порядке, в порядке. Еще десять минут – и поздно было бы. – Он пошел в комнату, ворча себе под нос: – Лекарства ведь находят, негодницы, знакомых каких-то сорокалетних, потом травятся через одну. Седьмой вызов за сутки! Чего молодежи не хватает? Даже во время Второй Волны такого не было! Ну что вы там застряли? Идите, хоть поговорите. Нам уезжать, а она даже не знает, кто у нее в доме находится! Может, полицию надо вызывать.

Рэд выбросил сигарету и, слегка щурясь от яркого света, шагнул в комнату. Два фельдшера упаковывали снаряжение. Кэтрин сидела на том же самом диване под пледом, напуганная и бледная, но вполне живая.

– Ой. Не надо полицию, – пробормотала она, подняв на капитана заплаканные глаза.

– Знаешь его?

– Что? А, конечно!

– С нами поедешь или с ним останешься, под расписку? Девушка шмыгнула носом и отрицательно помотала головой. Токсиколог вздохнул.

– Я так и подумал. В следующий раз будешь травиться – в два раза больше пей. Иначе помереть не помрешь, а вот дурочкой точно останешься. – Он нехотя протянул Гардону документы. – Если удостоверение личности с собой есть, отсканируйте. Вот здесь, где «идентификация» написано. Если с ней в течение месяца – рекомендованный срок лечения в профильном отделении – что-нибудь случится, мы вас из-под земли достанем.

– Спасибо.

Врач нехотя протянул руку в ответ.

– Не за что. До свиданья.

– Он усами похож на Айболита, – еле слышно сказала Кэтрин, когда хлопнула входная дверь.

– Ага, – подтвердил Рэд. – А характером – на гоблина. В рубашке и джинсах я совсем не внушаю людям доверия, – задумчиво добавил он. – Собирайся, Кэтрин.

– Куда?

– Еще недавно тебе было все равно.

Девушка потерла красные от слез глаза, послушно выскользнула из-под пледа и, слегка пошатываясь, вышла в другую комнату. Рэд порылся в Кирином домашнем справочнике. Большинство перечисленных людей Гардон не знал даже по рассказам. Он уже начал склоняться к мысли забрать дочку Изметинской с собой и сдать по утру Стивенсу, как специалисту по реабилитации, и тут наткнулся на домашний номер доктора Кейси. Рэд нажал вызов.

– Добрый день, профессор. Извините, что побеспокоил.

– О! Рэджинальд! Здравствуй-здравствуй, творенье рук моих. Наслышан о твоих подвигах. Какими судьбами?

– Доктор, мне надо с вами срочно увидеться. Речь пойдет не обо мне и не о травматологии, но…

– Что ж, адрес на дисплее. Приезжай, посидим за бутылочкой коньяка, составишь компанию. Семья уже спать собирается…

– Спасибо.

Рэд помог Кэтрин спуститься к машине, откинул сиденье и включил обогреватели на полную мощность. Девочка всю дорогу вздрагивала в полусне. В конце концов она крепко уснула. Рэд на руках отнес ее в дом, оставив на попечение профессорской жены, украдкой смахнувшей слезу с уголка глаза.

– Ну и новости у тебя, – вздохнул Кейси, узнав от Гардона подробности уходящей ночи. – Оставляй ее здесь, Рэд. Я что-нибудь придумаю. Неведомые психологи суицидального центра не вызывают у меня большого доверия. Ты куда? Садись. Выпьем по рюмочке. Все уже в порядке. Как ты догадался?

– Никак… – пожал плечами Рэд. – Просто совпадение.

– Знаешь, капитан, я не верю в совпадения, – вдруг сказал профессор Кейси. – И Изметинская действительно вытащила тебя тогда с того света, вопреки прогнозам. Но если я буду постоянно думать о том, что был знаком с Кирой двадцать лет, что мог бы дежурить в тот день в соседнем отделении или просто заехать посмотреть тяжелых больных, что мог заняться анализом реализации наркотических веществ на досуге, я оперировать не смогу. И около сотни мо-лодцев, вроде тебя, никогда не встанут на ноги. Понимаешь, к чему я?

Рэд молча кивнул.

– То, что случилось с Изметинской, случилось не по нашей с тобой вине. Так что давай выпьем, помянем ее и оставим в покое. Кэтти я помогу, а ты съезди в столицу, раз уж оказался на Аналоге-2, посмотри. Там такого понастроили… Девочке сейчас с тобой общаться ни к чему. Не каждому выпадает счастье в семнадцать лет быть дважды спасенным капитаном АСП. Или несчастье – называй, как хочешь. А ей еще с ровесниками предстоит гулять звездными ночами и влюбляться без памяти…

Гардон, конечно, не позвонил, хоть и обещал. На ближайший уикэнд Валерия пригласила Клэр к своим знакомым с таможенной развязки, где на журналистку откровенно запал замначальника службы. А после выходных на Клэр свалилось столько работы, что разбираться в собственных эмоциях стало просто некогда.

В понедельник произошла крупная авария в альфа-радиусе, прямо под носом орбитального космопорта. Служба безопасности двое суток тянула с официальным заявлением, испытывая терпение общественности и журналистов. Дело кончилось тем, что цензура зарубила все, кроме фразы: «Обстоятельства случившегося выясняются», а служба движения ограничилась словами: «Не разглашается в интересах следствия».

После этого Валерия сжалилась. Вместо обещанной командировки на дрейфующую обсерваторию она отправила Клэр на конференцию «Телепатическое влияние открытого космоса. Мифы и реальность», проходящую в Звездном зале Психологического университета. Радоваться особенно было нечему, поскольку шеф убедительно попросил не писать подробностей обо все этой галиматье, а сделать только краткий обзор, дабы избежать конфронтации с остальным научным миром. Понятно, что, прежде чем сделать обзор, надо было хоть немного разобраться в предмете. В пятницу, около пяти вечера, когда Клэр ощутила на себе значение слов «запредельное торможение», заседание круглого стола наконец закончилось. Она вылетела из здания, сорвав свое раздражение на операторе: почему он снимал ее с нижнего ракурса?!

– Мисс Адаме, – окликнул ее портье, скользнув взглядом по экипировке, украшенной крупным логотипом «Галактики», – вас спрашивали. Вот номер парковки и машины.

Клэр взяла карточку. Кивнув ребятам из съемочной группы и твердо решив (назло Валерии) устроить сцену навязчивому таможеннику, она быстро пошла к стоянке.

Рэд стоял, облокотившись о капот своего «хайвэя».

– Привет.

– Привет! – плохое настроение мгновенно улетучилось, но Клэр все равно надула губы, заставив себя идти медленно. – Во-первых, ты не позвонил, капитан. Во-вторых, я еще на работе. А в третьих, какая сволочь на нашей студии выложила мое местонахождение первому встречному?

– Я прикинулся рекламодателем. – Рэд надел темные очки, которые держал в руках, и брелоком открыл двери машины. – Рабочий день уже заканчивается, а позвонить я не смог по уважительной причине, но мне бы не хотелось о ней распространяться.

– Еще один тест-драйв? Думаешь, я теперь сяду к тебе в машину? – Клэр уже улыбалась, не выдержав тон праведной обиды.

– Выбора нет. Твоя съемочная группа здесь с трех часов, ты устала и хочешь есть, а у меня как раз возникло желание пройтись по столичным кабакам с красивой женщиной. Садись смело. Я две недели учил правила дорожного движения.

– Вот это самомнение. Ты даже не спросил меня о моих планах! – Клэр уселась на сиденье рядом с водительским. – Кстати, мы здесь с двенадцати.

– Тем более. Так каковы твои планы?

– Рэд, мне и правда надо заскочить на работу, глянуть материал и кое-что разметить, а то монтажеры испортят. А потом я совершенно свободна до вечернего воскресного выпуска. Зайдем вместе, а? С нашего этажа народ уже разбежался.

– Что я там делать буду?

– Я тебе студийный архив открою.

Рэджинальд согласился. Клэр убежала в монтажную, оставив его в аппаратной с инструкцией пользователя поисковой системой. Рэд порылся в файлах со старыми записями, не зная, что выбрать. И тут его взгляд упал на заголовок: «Исходные материалы отдела новостей космоплавания». Рэд ввел дату.

– Тема репортажа?

– Теракт на пассажирском лайнере «Радуга».

На экране ожили события двадцатилетней давности, круто изменившие его жизнь. Крупный план – погибший звездолет. Пассажирский отсек. Горстка тех, кто остался в живых, крики, слезы. Кадры внутри, которые не попали в эфир, страшные кадры… Камера, опущенная в пол, вздрагивает и покачивается. Взволнованные голоса и непрекращающийся женский плач за кадром.

Следующий отсек. Широкая люминесцентная надпись во весь экран: «Служба космической безопасности».

«Пошли вон отсюда! Не снимать».

А дальше то, что он уже видел однажды, – официальное заявление и списки погибших. Кем бы он сейчас был? Или от судьбы не уйти? У Виктора же никто из родителей не умирал, оба карьеру сделали, сына избаловали донельзя, а тот из дома удрал в те же 16–17 лет. Клуб бывших «золотых мальчиков», да и только… Гардон прочитал фамилию собкора и начал бессистемно просматривать его работы, отснятые в зоне боевых действий.

– Ну, ты нашел, что посмотреть! – сказала Клэр. Рэд не заметил, как она вошла.

– Клэр, ты не знаешь, где сейчас человек, который делал репортаж о «Радуге»? – спросил Рэджинальд, остановив запись.

– О, это легенда канала. Пропал без вести незадолго до заключения мирного договора. Нас всех на его примере учили. А что?

– Понравился. Умел парень объекты для съемок выбирать. Ты закончила?

– Да. Мы в самом деле пойдем по кабакам, а не по забегаловкам?

– В самом деле.

– Тогда у нас очень мало времени. Во-первых, надо переодеться и переодеть тебя. Во вторых, срочно забронировать места, потому что все приличные заведения уже забиты под завязку. Я тебе говорила, что ужасно люблю рыться в новых шмотках? – продолжила она уже в машине. – Нам направо.

– Ив мужских тоже?

– В мужских – с особым цинизмом. В драной летной куртке без опознавательных знаков тебя даже со мной ни в один ресторан не пустят.

– Она не драная.

– Какая разница! Притормози около этого салона, возьми кредитку и сними темные очки. Солнце почти село. Зачем они тебе сейчас?

Рэд послушно бросил очки в бардачок.

– Профвредность, – улыбнулся он. – Привык, что у меня на обзорниках виртуальная тонировка максимальная, когда я за рулем. А здесь дороги яркие, как детские раскраски. Сплошная светополоса. Надо бы светофильтры лобового стекла помощнее поставить. Сто раз уж собирался: то лень, то некогда.

– Вот уж никогда бы не подумала. – Мисс Адаме огляделась по сторонам, словно в первый раз увидев вечерний город, заливаемый потоками света в наступающих сумерках. – Впрочем, кому как больше нравится. Быстрее, мне тоже еще надо переодеться. Хмырь из «Парящего» сказал, что придержит столик только до половины восьмого. Еле успеваем домой заскочить!

– А как же злобный муж? – ухмыльнулся Рэд, подъезжая к дому.

– Ха! Боишься? Я все думала, спросишь ты или нет? Как все нормальные женщины, я тоже была за мужем. Пять месяцев продержалась.

– И что?

– Козел он, вот что!

Клэр собиралась минут двадцать. Телевизор занимал у нее в гостиной б льшую часть стены, и даже Рэд не удержался от соблазна подобно заправской домохозяйке бездумно попереключать каналы, удивляясь их количеству и разнообразию. На стене поочередно целовались и разводились, взахлеб рассказывали новости и, судя по всему, жили ярко, игриво и непринужденно. Возможно, Рэд просто не дошел до серьезных аналитических программ. В гостиную выскочила Клэр, облаченная в длинную юбку с разрезом на бедре и выполненную в том же стиле облегающую кофту с открытым плечом, и заметалась по комнате в поисках подходящей случаю бижутерии. И это вполне материальное, в отличие от «настенных» красоток, трехмерное изображение тут же приковало все его внимание. Наконец на шее в нужном порядке расположились нитки бус, в ушах засияли серебряные звезды и в воздухе распространился чуть горьковатый терпкий аромат.

– Что скажешь, Рэджинальд?

– Ты удивительно живая, Клэр. Видно, наверху кто-то ошибся, и тебе двойная порция досталась при рождении.

– Фу, хамство!

– Ты правда здорово выглядишь.

Они оставили машину, прошлись по пешеходной зоне и поднялись на смотровую площадку, к которой причаливал летающий ресторан. Клэр показала Гардону мегаполис с его новостройками и административными кварталами, потом дала швейцару на лапу, и тот немедленно пригласил их на борт.

– Вот Борис козел! – сказала Клэр. – «Для тебя всегда вход бесплатный», а тут каждая его шушера деньги трясет.

– Кто такой Борис?

– Директор ресторана.

– Тебя послушать, вся противоположная половина человечества состоит сплошь из одних козлов. Даже страшно.

Негромко мурлыкнул сигнал, возвестивший о начале неспешного полета над ночным городом. Клэр, сидевшая напротив, посмотрела ему в глаза без тени улыбки.

– Есть один ярко выраженный не козел… Только у него, наверное, не больше недели отпуска осталось, иначе бы не пришел. Ну хоть напьемся, будет, что вспомнить.

– Ты действительно хочешь меня разозлить? – спросил Гардон.

– О! Тс-с-с, моя любимая песня. Пойдем потанцуем.

– Без меня.

– Издеваешься? Человек, который выдерживает перегрузки и плавает не хуже нашего спортивного обозревателя, говорит, что не может постоять в обнимку с женщиной на краю танцплощадки под откровенный «медляк»?! – выпалила она не переводя дыхания. – О, привет, Борик. Нет, сегодня я занята, меня уже пригласили.

«Стерва, – подумал Рэд и поднялся. – Красивая стерва с аналитическим умом. Угораздило же!» Он притянул ее к себе.

– Для перегрузок компенсаторы существуют.

– Ну, вот видишь? – засмеялась Клэр. – Оказывается, и с чувством ритма у нас все в порядке. А если бы ты надел форму, как тогда на вечере, Борик бы уже в обмороке лежал.

– Обойдемся без жертв. Они вернулись за столик.

– Ну хорошо, – сказал Рэд, почти до краев наполнив бокал своей спутницы. – На днях у меня умер старый друг, и я плохо адаптирован к жизни столичного мегаполиса. А ты почему такая злющая сегодня?

Клэр вздохнула.

– Хорошее вино… Ты про белый танец?

– Это было жестоко, но до известной степени закономерно, – улыбнулся Гардон.

– Да авария эта выбила меня из колеи. Люди погибли. Мы две недели пахали без выходных, и самый стоящий материал зарубили! А сегодняшняя конференция по нетрадиционке? Такая бредятина! Вот у тебя какой стаж работы в пространстве?

– Почти двадцать лет.

– Тогда согласно тому, что я сегодня услышала… Подожди, – перебила она сама себя, – так тебе что, сорок два года уже?

– Нет, тридцать шесть, неправильно считаешь.

– Я неправильно считаю?! У меня пять с отличием по высшей математике!

– Чувствуется.

– В двадцать два – двадцать три года диплом, плюс двадцать…

– Клэр! Ты умничка. Просто у меня заочный диплом.

– Да? Очень интересно, но не так уж важно. В общем, меня сегодня пытались убедить в том, что по статистике человек, непрерывно проработавший в пространстве более десяти лет, так или иначе сталкивается с аномальными психическими явлениями. Как тебе?

– Я полностью согласен с этим утверждением.

Клэр даже растерялась немного, мгновенно превратившись из безапелляционного аналитика в милую молодую женщину с широко открытыми от удивления глазами.

– Мне казалось, что летный состав космофлота состоит из скептиков и материалистов. И потом, вас же психологи тестируют на стрессоустойчивость и… А что… А с чем таким ты сталкивался? – Она даже слегка задрожала от любопытства.

– Огромный окровавленный призрак бродит по техническим уровням моего звездолета долгими ночами и пугает экипаж.

– Засранец! – Она запустила в него салфеткой. – Почему все вы так говорите! Всегда! Я же серьезно.

– Не обижайся. – Рэд на лету поймал бумажный шарик. – В космосе много чего происходит, что не поддается обычной логике. Просто так не расскажешь.

– Странно. – Клэр поняла, что не добьется от капитана подробностей. – Мои родители никогда ничего такого не говорили, хоть и отлетали по тридцать лет, как положено.

– Ты же не спрашивала.

– Не спрашивала… – эхом повторила за ним Клэр. – Временами мне начинает казаться, что мы знакомы с тобой несколько лет, капитан. Пойдем отсюда. Я тоже периодически устаю от людей. Наша плавучая кормушка как раз заканчивает полный круг.

– А поесть? – улыбнулся Рэд.

– Я наелась.

– А выпить?

– Ты и так меня напоил!

– А потанцевать?

– Тоже мне искуситель. Я танго люблю, а здесь ни музыки, ни партнера. И потом, у меня есть к тебе один вопрос по специальности. – Они подошли к прозрачной кабине лифта. – Слышал про столкновение около орбитального космопорта?

– Нет.

– Боже, ты опять ничего не знаешь! Для кого я работаю, в конце концов? Кто владеет информацией – тот владеет миром!

– Зачем он мне…

Кабина скользнула к подножию смотровой площадки, в залитую огнями пропасть мегаполиса.

– Не нужен, да? И до какой степени?

– Клэр, пожалуйста, не цепляйся к словам. Ты же не на работе.

– Я делала в свое время сюжет об отделении неврозов и суицидальных тенденциях у бывших космолетчиков. Вот кому мир стопроцентно не нужен! Я потом неделю от нашего психолога не вылезала, а ты рассуждаешь об этом, выходя из ресторана!

– Клэр, милая, – покачал головой Рэд, – ты удивительный человек. Просто тоннель перехода между землей и пространством. Наверное, это адская работа. Я… – Он хлопнул ладонью по прозрачной стене. – Давай я отвезу тебя домой.

Двери разомкнулись. Клэр сделала несколько шагов и остановилась, словно натолкнулась на невидимую стену. Рэд ждал. Кабинки лифтов смотровой площадки взмывали вверх и осыпались вниз светящимися бусинами. Людской поток равнодушно огибал неожиданно возникшее препятствие из двух человек, стоящих в шаге друг от друга.

Что это? Работа сделала ее такой толстокожей? Завернула в социальную броню до такой степени, что только под воздействием хорошей порции алкоголя сквозь нее пробились бледные ростки сентиментальной? Ведь нежелание рассказывать о себе может не иметь ничего общего с обычной замкнутостью. Это же годами выработанный защитный рефлекс! От таких, как она.

– Рэд, я ничего о тебе не знаю. – Клэр коснулась его руки. – Я не знаю, что может тебя разозлить, что – обидеть. Мы общаемся вслепую!

– И хорошо. Сядем в машину – задашь свой вопрос, и начнется живое человеческое общение. Как утверждает один мой знакомый, нам жутко не хватает его в необъятных просторах Вселенной. – Он потянул все еще слегка упиравшуюся Клэр за собой.

Но в машине мисс Адаме забралась с ногами на заднее сиденье и решительно сказала.

– Завтра! Никаких вопросов, никаких разборок, никаких споров до завтрашнего утра. Я слишком пьяная и уставшая.

Рэд тронул машину с места и вырулил на верхний ярус наземной магистрали. Отказавшись воспользоваться воздушным коридором, он непривычно медленно двигался в потоке машин. Клэр молчала, глядя в боковое окно.

Гардон озадачился вопросом, откуда взялась иллюзия давнишнего знакомства. Наверное, они оба застряли между мирами, между землей и пространством, только движение начали из разных исходных точек. Пока Рэд учился летать, убивать, выживать в космосе, Клэр училась сопоставлять одно мировоззрение с другим, пытаясь примирить их, прежде всего для себя самой. Она принадлежала к той немногочисленной когорте журналистов, с которыми относительно легко шли на контакт и космические бродяги, и их боссы из Департамента, чувствуя в ней «своего» человека. Многоликая, как хорошая актриса, она могла блестяще подыграть собеседнику, запросто опрокинуть пару стаканчиков виски, чтобы разговорить клиента, или остаться в роли нейтрального обозревателя. Но сегодня с ним она была настоящая, и он оказался к этому не готов.

«Хайвэй» въехал на парковку около дома.

– О чем ты думал? – спросила Клэр.

– О тебе, – честно сказал Гардон, открыв двери салона.

А Клэр неожиданно расплакалась. Обалдевший Рэд обнял ее около открытых дверей машины, и они целовались в лифте, и у двери квартиры, и Клэр несколько раз набирала код, пока наконец не ввела верный пароль…

– Как спалось?

Когда он открыл глаза, Клэр, умытая и уже слегка подкрашенная, подбирала с пола валявшуюся одежду. Она никак не могла найти поясок от пушистого белого халата. В доме пахло свежесваренным кофе. Вставать не хотелось. Время остановилось. На стенах косыми полосами лежали солнечные лучи. На одной из них висел в рамке красный диплом факультета журналистики Центрального университета.

– Доброе утро, отличница.

– А ты разве нет? – спросила она, заглянув под кресло.

– Что ты! Я свой диплом не показываю никому. Там минимально разрешенные баллы по всем предметам, и те – наполовину липовые.

– Ну и правильно. Я голову сломала, пока училась. Кучу всякой ерунды вызубрила. Вот зачем журналисту высшая математика? Способности к анализу и синтезу они, видите ли, в нас развивали. Так или иначе на практике все по-другому оказалось.

– Я тоже думал: мне крупно повезло, что четыре с лишним года в «Вышке» терять не пришлось. Пока в АСП не перешел.

– А что в АСП?

– Пересел на среднетоннажники – чуть не убился, – нехотя сказал Рэд. – Торчал месяц в нашем тренировочном центре, и все равно меня потом мой же старпом на ходу доучивал.

– Что с тобой случилось? – Клэр подошла, уселась на пол рядом с кроватью, по-турецки скрестив ноги, и чмокнула его в щеку. – Разговариваешь, как нормальный человек: про себя, про работу.

– Выспался.

– Тогда умывайся, и, может, еще что-нибудь расскажешь интересное?

– Про дела командора Дорварда я ничего не знаю. Слишком крупная фигура, мы с ним не общаемся просто так…

Рэд сбежал от вопросов в ванную.

– А про Александра Седого? Про Седого ты не можешь ничего не знать! – не унималась Клэр, стоя за полупрозрачной стеной душевой кабины. – Он мне сам говорил, что вы хорошо знакомы! За это ты получишь свежее полотенце, завтрак и кофе. Я даже вещи отдать готова!

– Ну и где вся эта роскошь? – отозвался Рэд сквозь шум воды.

– Выходи – увидишь. Все по-честному.

Гардон вспомнил, как на заре их знакомства, они с Алексом поспорили, кто круче. Тот тоже летал на МНК, был старше капитана «Моники» всего на несколько лет, и как-то на базе их стравили бывалые космолетчики, организовав тотализатор. И Рэд с Алексом устроили такие «гонки на грузовиках» по границе альфа-радиуса, что Служба движения просто онемела от возмущения. Дорвард первый раз в жизни в голос орал на своих людей, а Джери не разговаривал с Гардоном две недели, хотя на борту и не было экипажей. Гоняли один на один – на полуавтоматике.

– Седой на спор участвовал в гонках?! – удивилась Клэр. – А производит впечатление очень воспитанного и уравновешенного человека. И в отличие от некоторых, спокойно общается с представителями информационных агентств прямо с борта своего звездолета.

– Он тебе пыль в глаза пускает. И потом, разве можно быть такой злопамятной?

– А кто выиграл-то?

– Я… Почти.

– Почему почти?

– Как раз в этот момент нас патруль арестовал… Потом чуть званий не лишили обоих.

Клэр рассмеялась.

– Ну вы даете! А ведь посмотришь на вас, и даже в голову не придет.

– Это давно было. Довольна?

– Еще бы! Ах ты, чуть не забыла. Рэд, – она серьезно взглянула на него. – Можно я покажу тебе одну запись, а ты скажешь свое мнение. Кассета нелегальная, в эфир это никто не выпустит, так что за свое имя можешь быть спокоен. Просто я два съемочных дня угрохала впустую, хочу знать, в чем дело.

– Клэр, я пилот. Не эксперт.

– Так посмотришь?

– Ну давай.

Клэр включила служебную видеозапись со стационарной наблюдательной камеры орбитального космопорта, зафиксировавшей сближение и столкновение грузовика с пассажирским лайнером. Рэд вздохнул, отмотал назад и внимательно изучил запись при медленном воспроизведении. Потом прикинул традиционные места выхода подпространственных тоннелей и задумался.

– Ну, что ты думаешь об этом, капитан? Почему СКБ так упорно молчит? Что здесь не так? – спросила Клэр.

– На борту любого корабля обязательно есть две системы контроля скорости. Абсолютная – это очень сложно, а вот относительная касается в основном движущихся объектов, и ее основная задача – избежать столкновения. Системы жестко скоординированы друг с другом и с навигационным комплексом. Если вылетает хотя бы одна, корабль ложиться в дрейф – со всеми аварийными мигалками, какие у него есть. Теперь смотри, что получается. Грузовик, судя по траектории, вынырнул где-то здесь. С радарами и датчиками ориентации у него все в порядке, иначе бы он в тоннеле подвис и так точно не вышел. Со всей ходовой частью – тоже. Иначе СКБ не молчала бы, а демонстрировала вам неисправный двигатель и предъявляла претензии заводу-изготовителю. То есть транспортник видел лайнер, но все равно шел прежним курсом, с прежней скоростью. Мне кажется, даже разгонялся немного, но утверждать не берусь. А это значит, что либо в его БК здорово поковырялись, если он шел в авторежиме, либо там был пилот, который знал, чего хочет… Вам отсек управления демонстрировали?

– Н-нет.

– Вот тебе мое мнение.

– Подожди, Рэджинальд. – Клэр отстранилась, встала, собрала волосы на затылке, но не заколола, и они снова рассыпались. – Тот пилот, если он был… Ты хочешь сказать, что это был камикадзе?!

– Да, вероятно.

– Это же полное безумие! Древние легенды Земли-1, вроде Летучего Голландца. Сказки!

– Нет, Клэр, это не сказки. У тебя дома курят?

– Даже чаще, чем мне хочется. Почему ты так уверен? Ты видел?!

– Да.

– Рэд, этого не может быть. Где ты мог видеть пилотов-смертников? АСП…

– Я не всегда был в АСП. Кроме того, есть версия с БК, если тебе от этого легче.

– Так. Стоп! – Клэр резко остановилась посреди комнаты, помолчала и испуганно посмотрела на Гардона. – Нет!

– Чего нет?

– Версии с БК, вот чего! Ты прав! Боже… Где это? – Она порылась в черновиках. – Смотри. В катастрофе погибли двое ученых, которые должны были делать доклад на конференции в пятницу. Я это запомнила, потому что заседание круглого стола началось минутой молчания в память о коллегах. Здесь – телепатия, в кабине грузовика – гипноз или что-то подобное. Вещи одного порядка! Они хотели сказать что-то, что СКБ не хочет разглашать. Хотя, может, дело не только в СКБ. Надо посмотреть над какой темой они работали.

– Клэр, не лезь в это! Ты слишком умна для своей работы. Не лезь в это, я тебя прошу.

– Зачем я только выцыганила эту кассету! Говорить нельзя, молчать нельзя!

– Успокойся, спасать мир – неблагодарное занятие. Он обнял ее за плечи.

– Рэд, мне страшно. – Клэр прижалась к нему, спрятав голову. – Первый раз в жизни мне по настоящему страшно! Все это как-то связано между собой и с большой политикой. – Она подняла голову. – И ты еще тут со своей «ментальностью пространства»!

– С чем?

– Ну вот зачем мужику такие глазищи серые достались, а? Ну ты мне скажи!

Гардон улыбнулся.

– Самое живое существо во Вселенной – это безусловно ты, Клэр. Пойдем пройдемся. Выберешь себе новые сережки.

– Почему сережки?

– Потому что ты вчера одну потеряла. Она схватилась за мочку уха.

– Ох! Правда? А я с утра ее ищу. И зачем мне теперь вторая…

На обратном пути Рэд остановился около автоплатформы.

– До свидания, Клэр.

– Когда ты вернешься?

– Я еще никуда не улетел.

– Ты не ответил.

– Мне незачем сюда возвращаться.

– Рэд, за все время нашего знакомства ты ни разу не говорил, как герой сериала «Приключения в космосе». За исключением упоминания окровавленных призраков. Но это, так сказать, издержки профессии. – Клэр говорила довольно жестко. – Следовательно, сейчас ты врешь мне, капитан. Так?

Гардон щелкнул брелоком. Машина послушно выпустила шасси и подкатилась поближе.

– Что ты хочешь от меня услышать?

– Не бойся, я не повисну у тебя на шее, обещая ждать всю жизнь. Мне папы с мамой хватило. Пока! – Она развернулась и, не оглядываясь, пошла к дому.

Прижавшись к оконному проему своей квартиры, мисс Адаме наблюдала, как знакомый уже серебристый «хайвэй» вырулил с площадки. Клэр сползла на диван, не отрывая щеки от стекла, оставляя на нем влажный солоноватый след, и ткнула пальцем в видеофон.

– Лера, ты сильно занята?

– Ларка, привет! Почему у тебя вся связь вырубилась со вчерашнего дня? Мы тебя искали!

– Лера, приезжай. – Клэр шмыгнула носом. – Я – дура!

– Ага, вот так! Наигралась в звездных капитанов? Ревешь сидишь? А я тебя предупреждала! Так что, водки взять?

– Мне все равно. Только быстрее.

«Положим, она получила все, что хотела – информацию об АСП и нелегальную экспертизу, – а тебе зачем это было надо?» – спросил Рэд у брелока, прежде чем вставить его в гнездо блока управления. На полу что-то блеснуло, он нагнулся и подобрал сережку, которую выронила Клэр. Капитан посмотрел на нее, подбросил на ладони и стряхнул в бардачок. Возвращаться – плохая примета.

Глава 4

Шантаж

Рэд снова остался один, в голову полезли дурацкие мысли о смысле жизни, и он предпочел как можно быстрее вернуться на «Монику». Но ступить на борт звездолета недостаточно для того, чтобы ощутить себя хозяином положения. С гибелью Изметинской снова возникла проблема медицинского допуска.

Рэд отдавал себе полный отчет в том, что Стивенса не купить, поэтому даже не предлагал ему составить фальшивку. Чарльз и так смягчил некоторые детали в окончательном заключении, за что Гардон был ему весьма признателен. Но с тем диагнозом, который он имел на руках, работать следовало не капитаном АСП, а максимум, вторым пилотом орбитальных линий освоенных планет или заниматься каботажными перевозками в торговом флоте. Роль «смотрителя маяков» Рэджинальда не устраивала. До официальной встречи у Дорварда оставалось меньше недели, капитан сидел у себя в каюте и прикидывал шансы на успех в случае чистосердечного признания собственному шефу.

– К вам гости, Рэджинальд, – сообщила «Моника».

– В самом деле? И кто же?

– Полковник Дэйв.

Визит полковника Гардона однозначно удивил.

– Открой люк, – сказал он, хотя правильнее было бы приказать забаррикадировать отсеки. С этими мыслями Рэд проскользнул на мостик и вывел на экран первую попавшуюся рабочую схему. К Артуру он с некоторых пор относился с б льшим уважением, чем к остальным сотрудникам организации, но принимать посланца Службы безопасности в собственной каюте не собирался. Среди космопроходцев появление таковых на борту перед стартом считалось плохой приметой.

– Добрый день, капитан. – Дэйв шагнул в рубку.

– Здравствуйте, господин полковник. Чем обязан?

– Честное слово, не хотел являться на корабль, – улыбнулся Дэйв, – но ведь ты отсюда никуда не выбираешься, а у меня есть к тебе конфиденциальный разговор. Кстати, хорошо выглядишь, Рэджинальд.

«Начинается, – тоскливо подумал Рэд. – Ему-то что от меня нужно?»

– Спасибо, Артур. Но вы ведь не на мой загар пришли посмотреть, правда? – Гардон первым не выдержал тон светской беседы.

– Разумеется, капитан. Как вам больше нравится рассматривать предложения, в тонкой беседе или изложенными с максимальной ясностью?

– Смотря от кого они поступают, – усмехнулся Рэджинальд. – В случае с СКБ я предпочитаю полную ясность.

– Хорошо. Как скажете, капитан, как скажете. Я предлагаю тебе обменять допуск к работам в космосе на контейнер со стратегическим грузом.

«Сволочь!» – чуть не сказал Гардон вслух.

– Ого, какие речи! Давно вы стали специалистом в области шантажа, полковник? – не сдержался он.

– Считаю вопрос некорректным и оставляю за собой право не него не отвечать. – Дэйв посмотрел Гардону в глаза. – Ты ведь не согласишься просто оказать услугу моему ведомству, Рэджинальд?

– Нет, не соглашусь.

– Тогда не заводись, а послушай. Стратегический груз совсем не обязательно представляет собой три тонны взрывчатки, склад отравляющих веществ или взвод спецназа, которые мы обяжем вас взять на борт. Естественно, я не могу разглагольствовать о содержимом контейнеров. Оговорюсь только, что оно представляет собой научную информацию и образцы. Контейнеры находятся недалеко от нашей планетарной базы на Л-80, расположенной в бета-радиусе, в системе двойных карликов. База принадлежит объединенным ВКС системы Аналогов, но большая часть работы велась специалистами Аналога-1.

– Это где-то в районе звездного скопления Альгарро?

– Совершенно верно.

– Веселенькое местечко.

– Оно было выбрано не случайно, а из соображений максимальной безопасности и относительной близости к центру. Руководство учитывало, что среди космолетчиков этот район пользуется дурной славой, и рассчитывало таким образом избежать случайных свидетелей. Несколько лет назад высшие инстанции сочли исследования, которые проводились на Л-80, слишком дорогостоящими и временно законсервировали программу. Твоя задача: информацию и контейнеры с экспериментальными образцами надо вывезти и сдать «заказчику».

– Так просто?

– Нет, не просто. Сейчас интерес к проблеме вспыхнул с новой силой, но не тут-то было. Что именно произошло с планетой, никто убедительно объяснить не может. Но к исследовательскому центру от базы теперь невозможно подобраться. Уже погибло несколько человек. Выбор пал на тебя, капитан, потому что ты выжил на Файре. Наши эксперты заявили, что такое мощное воздействие на головной мозг человек, не оснащенный специальным оборудованием, не мог пережить, оставаясь в сознании. Однако ты не только не отключился, но еще и вернул своих людей на «Монику».

– Мы на автопилоте причаливали. Смените экспертов. Дэйв пропустил реплику мимо ушей.

– Ухватившись за данное обстоятельство, руководство приняло решение использовать твои уникальные навыки. Планета миражей и плавающих материков, на которую ты отправишься, воздействует на людей подобно вашему другу – «осьминогу». К тому же Л-80 крайне нестабильна, даже если не принимать в расчет человеческий фактор. Любое событие в одной географической зоне вызывает волну миражей и сейсмической активности в других, подобно тому, как камень, брошенный в воду, заставляет разбегаться круги… Природу такого георезонанса мы пока объяснить не можем..

Гардон подумал, что это будет похлеще Сориссы.

– В случае твоего согласия мы оформим рейд как задание Департамента.

– Если нет?

Дэйв немного помедлил с ответом. Разговор явно зависел не от него. Инициатива пришла из высших эшелонов власти. Тем не менее голос его прозвучал твердо:

– Тебя комиссуют, Рэджинальд. Сразу по нескольким статьям. После этого ты уже не отмоешься, можешь быть уверен. Даже Дорвард будет бессилен что-либо сделать. И после заключения психологов бой с «Каскадом» предстанет перед экспертами совсем в другом свете, и количество и суммарную мощность орудий «Моники» примутся с пристрастием пересчитывать заново.

«Где же ты, Кира? – тоскливо подумал Рэд. – Мой добрый ангел-хранитель. Теперь-то уж точно ангел…»

– Как легко вы это говорите, Артур.

– Совсем не легко, Рэджинальд. Однако выбора нет. Либо ты капитан МНК-17, либо… Завтра позвонишь и сообщишь свое решение. – Дэйв развернулся, чтобы уйти.

Вот и все. Слишком много произошло за последнее время: он еле выполз из пилотского кресла после знаменитого полета за Джоем, завалил старт на планете Джунгли, ослепнув от собственных воспоминаний, бросил штурвал на Сориссе, а потом чуть не убил человека. «Ты чего боишься?» – спросил тогда Эрвир. Что он имел в виду? Не восторженный мальчик, чтобы такие вопросы задавать. А аварийная посадка на рейсовике?! От одного воспоминания о той головной боли Рэд вздрагивал до сих пор. Совершенно посторонний человек предлагал ему «Скорую» подогнать. И даже Кира намекала на какой-то серьезный разговор, для которого еще время не пришло.

– Я считаю задание не профильным, – сказал Гардон, обращаясь уже к аккуратно стриженому затылку полковника. – Я не пойду на Л-80.

Дэйв вернулся и сел в кресло второго пилота.

– Хорошо, – сказал он. – Можешь складывать полномочия. Я видел «Таро» на соседнем причале. Не знаешь, Седой уже вышел из отпуска? Не забыл его поздравить? Его дочери на днях шесть лет исполнилось. И подумай, чем займешься. Может, журналистикой? В АИ «Галактика» скоро место освободится в отделе новостей космоплавания. Один из сотрудников там лезет не в свое дело, так и до несчастного случая недалеко… Ты не хочешь изменить решение? – спросил Дэйв, наблюдая, как гнев искажает черты лица его собеседника. Он первый раз видел Гардона в бешенстве, и зрелище не доставило ему никакого удовольствия.

– Еще слово скажешь – убью, – хрипло прорычал Рэджинальд.

– Что это изменит, Рэд? За вашим экипажем числится самое большое количество грехов и побед, но вы не единственные. Постарайся понять меня, капитан. Откажешься ты – возьмутся за следующих.

– Увольте, полковник, – отрезал Рэд. – Только у меня нет выбора!

Еще некоторое время после ухода Дэйва Рэд ненавидел весь мир в целом и СКБ в частности. Он пнул капитанское кресло и отправился в кабак орбитальной базы АСП с историческим названием «Млечный путь», где встретил мрачного Дейла с «Эльдорадо», которого, как известно, поймали на контрабанде и отстранили от полетов.

Контрабанду в том или ином объеме возили все.

Сам Рэд за умеренную плату как-то прокатил на «Монике» полборделя дорогих проституток, оформив их как попутный груз. Что творилось на борту в течение суток пути – описать невозможно. Как они в живых остались и дошли до места назначения целыми и невредимыми – одному богу веселья известно. Стрэйка споил Серж, погасив тем самым единственный очаг сопротивления. Команда упилась. Автопилот вышел из строя, так как в результате действий его нетрезвых хозяев зависла программа автоматического следования к цели. Потом передрались техники. Особо буйных товарищи, испугавшись, что, узнав об этом, капитан чего доброго решит остановить гульбу, запихнули в скафандры, связали фалами, а в отсеке отключили гравитацию. Те выпутались только к середине ночи, когда на них случайно наткнулись Эдвард и Белтс.

Когда Рэд около четырех часов утра спохватился и пришел на мостик, пульт цвел красными огнями, выражая таким образом свое молчаливое негодование – Кейт отключил голосовой контакт. Единственным здравомыслящим членом экипажа к тому времени был только Серж, которого Гардон вытащил из постели с девочками и приволок в рубку. Пришлось штурману работать вторым пилотом, причем в режиме ручного управления.

На следующий день, оценив ущерб и тепло попрощавшись с попутчицами, комсостав принялся посыпать голову пеплом, пытаясь вызвать в Джери хоть каплю сострадания. Посмотрев на Блохина, который придерживая рукой затылок битый час выяснял, как вчера накрылся автопилот, старпом молча отдал в руки капитана рапорт об увольнении, написанный на имя Дорварда, и вышел из рубки. Рэд, как мальчишка, полдня бегал за ним и уговаривал остаться, обещая, что больше ни один контрабандный груз в жизни на борт не возьмет и выучит наизусть функциональные обязанности командира экипажа вместе с Кодексом космоплавателей со всеми поправками.

БК ремонтировали два дня, в результате чего прибыли с опозданием для выполнения задания Департамента, за что Рэджинальд, естественно, получил по шее от шеф-пилота АСП. Только тогда Стрэйк, узнав, что «Монику», блуждавшую в гравитационных полях, вернул на курс все-таки капитан, смягчился и позволил Гардону уговорить себя во второй раз.

В АСП крутились нелегальные деньги и посерьезнее.

Так что Дейл с безобидным антиквариатом просто попался под горячую руку, и из него сделали показательного козла отпущения.

В качестве причины своего плохого настроения Рэд выставил паршивое задание Департамента, за которое не хотелось браться. Одним словом, Гардон был очень благодарен самому себе за то, что у него хватило ума вернуться на «Монику», потому что ночной патруль, встреться таковой на пути, он бы, не задумываясь, перестрелял.

А на следующее утро его ждал еще один сюрприз от Службы безопасности – сообщение от Дэйва, в котором в ультимативной форме предлагалось взять в рейд не кого-нибудь, а Джоя. Вторым пилотом. Все по той же причине – он выжил на Файре. Гардон разыскал Ива и связался с ним.

– Привет, малыш. Не согласишься поработать с нами еще некоторое время? – сказал Рэд.

– Конечно, сэр! Здравствуйте.

– Должен предупредить – предстоящие четыре месяца мы работаем на Департамент.

– Какая разница! – Джой был удивлен и обрадован.

– Погоди, Джой, послушай. – Гардон попытался охладить его пыл. – Во-первых, задание не из приятных. Во-вторых, в последующий свободный поиск с нами в любом случая отправится Эдвард. И я вообще не могу тебе обещать ни работу на борту, ни работу в Ассоциации в дальнейшем. Советую тебе отказаться.

– Я в вашем распоряжении, капитан.

Рэд засел за планетарный каталог Л-80, рассекреченный для него с момента встречи с Дэйвом. Он узнал несколько интересных фактов, касающихся попыток дойти до исследовательского центра от базы. Оказывается, на маршрут посылали биороботов, которым пришлось возвращаться от закрытых дверей из-под шквального огня сверхчувствительных охранных систем. Вход при консервации запрограммировали только на человеческие параметры, а люди пройти не смогли. Круг замкнулся. Рэд закончил читать и на всякий случай оформил официальный запрос на биоробота на имя шеф-пилота АСП.

Когда комсостав «Моники» узнал от Дорварда объем работ на Л-80, на какое-то время воцарилась тишина.

– Мне кажется, задание не для корабля межпланетного класса, господин командор, – наконец осторожно начал Стрэйк, убедившись, что Рэд и дальше намерен хранить молчание. Вслед за этим разгорелся жаркий спор, во время которого Гардон развлекался тем, что наблюдал, как Дорвард прячет от него глаза.

– Еще два-три таких поручения – и из рядов АСП начнут разбегаться самые профессиональные и преданные экипажи! – в итоге зло сказал обычно осторожный Джеральд. – Капитан, ты что, язык проглотил? – добавил он в коридоре. – Или в твои планы больше не входят ссоры с шеф-пилотом?

– Я пошел рейд оформлять, – сообщил Рэд вместо ответа. – Связь по коммуникатору.

– Эй! Мы не заслужили такого обращения, – сказал ему в спину Серж.

– Начинается, – проворчал Кейт. – Задание – дрянь. Капитан на борту практически отсутствует. Он, видите ли, пребывает в глубоком похмелье, не до мелочей. Как его Дорвард только за дверь не выставил!

Джой удивленно переглянулся с Блохиным. Ив уже не раз слышал о склонности капитана «Моники» к злоупотреблению алкоголем. Но ни разу за все время своей стажировки не видел его пьяным. Виктор видел, но ни разу – в начале рейда. И уж тем более – не в кабинете у Дорварда. Первой мыслью, конечно, было догнать Рэджинальда и вытрясти из него причину безнаказанности столь непринужденного поведения перед лицом начальства, но тут бортинженера настиг вызов из зала для посетителей базы АСП, и он был вынужден отложить разговор.

Атмосфера в рубке МНК-17 в первый рабочий день была гнетущей. До отлета оставалось около сорока часов, но экипаж предпочел остаться на борту почти в полном составе. Капитан на мостике так и не появился.

На следующий день Гардон вошел в рубку со словами:

– Доброе утро, джентльмены. Приношу свои извинения за вчерашнее поведение.

– Джой, выгляни в окошко, – сказал штурман. – Может, мир уже перевернулся?

– Отставить. Просто Дэйв позвонил мне заранее и намекнул, что отпираться бесполезно. Иначе начнут всплывать старые грехи.

– Как я люблю СКБ, – буркнул мрачный Блохин, который опоздал, но услышал часть разговора. – Выйду на пенсию, пойду к ним работать. Чего вы на меня так смотрите? Можно подумать, вы не отметили назначение.

– Почему же… отметили. Но в отличие от некоторых на нас сегодня можно смотреть без содрогания, – съязвил радист.

– Со вчерашнего дня я вступил в ряды общества трезвости, и в моем лице ты оскорбляешь этот светоносный орден, – произнес бортинженер, старательно выговаривая слова.

«Вот это новости, – подумал Рэд, наблюдая за Виктором. – К нему что, тоже Дэйв заходил? Хорошо у нас рейд начинается…»

– Какой орден? – переспросил Серж.

– Светоносный.

– Я думал, ты не сможешь выговорить это еще раз.

– Опять все болтают, – вздохнул Джери. – К сожалению, у твоей команды, капитан, рабочее настроение выражается именно в этом. Виктор, пиво будешь? Смотреть больно…

Последний день перед стартом прошел для Гардона на удивление спокойно. Вечером он стоял в холле причального яруса. Оставаться на борту до отбоя не хотелось, хотя он и был уверен в том, что никто из комсостава не полезет к нему с вопросами.

– Проблемы, капитан? – Знакомая полногрудая девица из «Млечного пути» подошла поближе, покачивая бедрами и демонстрируя умение носить мини-юбку. Он медленно поднял на нее глаза. «Да, проблемы. Умерла Кира, для чего-то я познакомился с Клэр, меня шантажировал Дэйв, в результате чего я допился до полусмерти и валялся в каюте вместо того, чтобы готовить корабль к отлету. Еще „Монику“ пнули на Л-80, где мы все передохнем, и я – первый!» – подумал Рэд.

– Катись отсюда.

– Рэд, да ты совсем охренел, скотина!

– Капитан – экипажу: доложить готовность по отсекам.

– МНК-17 вызывает диспетчер альфа-радиуса. Ваш транспортный коридор третий. Расчетное время следования на дисплее. Проверьте скоростной режим и доложите готовность.

– МНК-17. К старту готовы. В режим укладываемся.

– Старт через четыре минуты. Даю отсчет.

– Запущены маневровые, – сказал Джери. – Маршевые на прогрев.

– Счастливого пути, «Моника», – раздался голос Дорварда.

– Спасибо, господин командор.

– Традиция традицией, а мог бы и еще пару слов добавить, раз уж затыкает нами дыру на Л-80.

– Не ворчи, – перебил Стрэйк недовольного Фила. – Обратный отсчет глушишь. Тебе, старому наплевать, а кое для кого это событие, – и он подмигнул Джою.

– Даже десять одновременно ворчащих радистов, – улыбнулся Ив, – не помешают моему ликованию.

– Вот что значит школа МНК-17! – оживился Виктор. – Джой, у тебя как с дипломом дела обстоят?

– Нормально. Получил, только не с отличием – обычный.

– Так надо же отметить превращение малыша в оперившегося зубастого ястреба!

– В командном отсеке треп перед стартом, или мне кажется, – оглянулся на него Рэд.

– Джой, тебя только что обозвали половозрелым мутантом, – в полголоса сказал Серж. – Я бы не потерпел.

– Пять… четыре… три… два… один…

– Старт.

– Джой, не спать! У нас график.

И у Джоя случился острый приступ раздвоения личности. В то время, как одна половина мозга пела: «Ты с ними уже летал, ты крутой второй пилот, все знаешь!» – другая сдавленно шипела: «Куда лезешь, салага, мало попадало? Мало тебе, что красный диплом зарубили после Совета?» В конце концов половины примирились сами собой, сосредоточившись на работе, чему Ив несказанно обрадовался.

– На выходе из альфа-радиуса вас встретят корабли сопровождения военного космофлота, – проинформировал диспетчер.

– Кто бы сомневался, – пробурчал Рэд вместо подтверждения.

Через два часа полета, выпутавшись из хитросплетения наиболее оживленных космотрасс, «Моника» начала потихоньку набирать скорость и комсостав повеселел. Исчезнувший на пятнадцать минут Блохин вернулся в рубку под руку с биороботом модели «Витал-Систем».

– Зачем ты его сюда притащил? – Фил недолюбливал биороботов со времен военного прошлого. Остальным просто не приходилось иметь с ними дел.

Серийное производство кибернетических организмов, о котором мечтало человечество много столетий, оказалось невостребованным и уступило место производству менее изящных, но более специализированных автоматических комплексов. Биороботы изготавливались по разовым заказам спецслужб и испытательных полигонов, стоили миллионы, и даже в космошколе демонстрировались давно устаревшие модели. Киборг отсалютовал капитану и замер в ожидании приказа, как хороший солдат.

– Васей будет, – сообщил Блохин. – Умеет играть в нарды, карты и шахматы и пилотировать малые бортовые звездолеты. В общем, полностью адаптирован к специфическим условиям МНК-17.

– Что он здесь делает? – поддержал Кейта Гардон. – Ты его проверял?

Бортинженер кивнул.

– Похоже, чисто. В нем передатчиков нет. – Виктор фамильярно хлопнул модель «Ви-Си» по плечу. – Ты, Вася, не переживай. Я с первого раза здесь тоже не всем понравился. Пойдем выпьем за знакомство.

– Не имеет смысла, сэр, – сказал биоробот.

– Споишь биора? Никогда не поверю! – заявил Серж. – Слабо.

Оба тут же вышли из аудиосвязи в индивидуальный режим.

– Джентльмены, вы не рано начинаете развлекаться? – осведомился Гардон. – Виктор, если «Ви-Си» тебе здесь не нужен, забирай его из командного отсека. В комсостав он пока не входит, и у меня нет для него поручений.

Блохин с биороботом вышли за полусферу.

– Поживем – увидим, – сказал Кейт.

Увидеть довелось не далее чем через час. Вася был слегка нетрезв, экипаж хохотал. Блохин оглашал рецепты коктейлей и поносил программные предохранители, разработанные специалистами СКБ. Стрэйк ворчал что-то насчет умственных способностей бортинженера, превратившего дорогое оборудование в игрушку, но его не слушали. В конце концов «Ви-Си» был препровожден в техблок. Джеральд вызвался нести вахту в рубке первым.

Военные корабли сопровождения навязали «Монике» свой «маршрутный лист», вынудив перекроить то, что уже было подготовлено. В результате скоростных участков совсем не осталось. Гардон разругался с командиром конвоя, заявив, что он не военнопленный и имеет право выбрать, каким путем взойти на эшафот. Тот извинился, на случай, если капитан Гардон неправильно истолковал его вариант маршрута, заверил комсостав «Моники», что на вверенные ему корабли возложена охранная миссия, но курс менять отказался. Рэд выругался, вызвал Сержа, и они битых три часа просидели на мостике, осложняя своим присутствием жизнь Стрэйку, осуществлявшему контрольное пилотирование. У себя в каюте Гардон заново занялся графиком, ломая голову над тем, на каком участке пути теперь поставить Джоя и кого из техников посообразительнее дать ему в пару. Дело шло к полуночи, когда его рассуждения прервал БК.

– Капитан, во время стоянки на базе АСП получено сообщение, которое должно быть передано вам к концу первых суток пути. Выдать на экран?

– Да, – сказал Рэд, удивление которого перешло все границы, когда он увидел на экране лицо лорда Геллера.

– Добрый вечер, Рэджинальд. Я хочу оказать вам услугу, но сначала немного истории. Десять лет назад у меня были серьезные проблемы в семье и на работе, и четырнадцатилетний сын мне отчаянно мешал. Я отправил его на каникулы в молодежный круиз «Космическое путешествие». Корабль сбился с курса и затерялся в поясе астероидов в районе Альгарро, куда вы сейчас направляетесь. Один спасательный корабль тогда все-таки смог к ним пробиться. Может, вы и не вспомните этот рейд, капитан, но я запомнил фамилию Гардон. Выходит, один раз вы выручали меня без всякого вознаграждения. Я не люблю долги. Ну а теперь главное. Биоробот, предоставленный вам для работы на Л-80, запрограммирован на уничтожение улик и живых свидетелей. В этом случае он будет симулировать сбой в работе. Какой именно, мне выяснить не удалось. Если вы попробуете козырнуть моим именем, случится немало неприятностей. Не пытайтесь продублировать запись, которая сотрется, как только я закончу. Желаю удачи, Рэджинальд. Ей богу, вы мне нравитесь.

Запись самоуничтожилась. Рэд тупо посмотрел на темный дисплей. Да, он помнил рейд в астероидные вихри Альгарро. Туристический лайнер сносило к центру этого загадочного места, резерв экранирования исчислялся часами, полтора из которых они с Блохиным потеряли на стыковку под крутящимися глыбами и установку на корпус дополнительной защиты. Он вспомнил перепуганных молчаливых подростков, смотревших на него во все глаза, когда он бежал к рубке, скинув гермошлем, и смешные рожицы на стенах отсеков. Блохин отстыковал катер и двинулся вперед, а Рэд, не имея на тот счет никаких полномочий, отобрал у пилотов штурвал. Через восемнадцать часов полета они вышли в свободное пространство, получив одномоментно такое количество соленых от слез девичьих поцелуев, которое и кинозвездам не снилось.

Рэд встал, зябко повел плечами, прошелся по каюте и снова сел в кресло. Машинально «воткнув» Джоя в график между собой и Сержем, он связался с бортинженером. Включилась только звуковая связь, что показалось капитану необычным.

– Виктор, я сейчас зайду.

– Отстань, сделай одолжение!

– Надо поговорить…

– БК – в норме, Стрэйк – на вахте, техники – на местах, выпивка – в баре.

– Черт возьми! – сказал Рэд на ходу уже в инком. – Открой дверь, или я ее вышибу!

Блохин открыл, и Гардон шагнул в каюту.

– Успокойся, я абсолютно трезв. О-о! Зато ты, по-моему, надрался от души…

– У меня неприемный день, – запинаясь пробурчал бортинженер, смахнув со стола пустую бутылку, так что она разлетелась вдребезги. Рэд прошел по стеклам и сел рядом с Виктором.

– Если алкоголизм и в самом деле так заразен, экипаж сопьется за неделю. Я тебя внимательно слушаю.

– А дела?

– Подождут.

– Понимаешь, она пришла ко мне поговорить, а я прогнал ее! Со скандалом! Как последняя скотина…

– Понимаю. Кого ее?

– Татьяну. Даже не выслушал!

– Офигеть можно! Опять на те же грабли.

– Ничего ты не понимаешь! По каналу частных сообщений… В общем, она беременна.

Гардон присвистнул и развалился на диване, заложив руки за голову: «Мне б твои проблемы».

– Поздравляю, – он улыбнулся. – Вы, конечно, встречались в начале отпуска.

– Да, а потом поссорились, как обычно. Она заходила перед отлетом, и я, как последняя скотина…

– Ты повторяешься, – перебил капитан. – Если с сегодняшнего дня перестанешь вести себя с женщиной, как законченный идиот, у тебя будет шанс видеться с младенцем не только по праздникам.

– Вот увидишь, она мне девку родит из духа противоречия. Все бабы одинаковы!

– Выдашь замуж за Стрэйка-младшего. По старой дружбе отец не запросит много приданого. Но смотри, будь с ним полюбезнее. – Капитан встал. – Что ты мне в таких случаях говоришь про холодный душ? Вперед! Ты мне нужен.

«День получения частных сообщений», – подумал Рэд, оставшись в комнате один. Он от души посмеялся, представив Виктора в роли отца семейства, и высыпал в стакан с водой пакетик «Антипохмелина» – волшебное средство!

– Неужели я так же безобразно выгляжу, когда напиваюсь? – спросил капитан все еще несчастного бортинженера, залпом осушившего стакан.

– Несо… неизмеримо хуже, – заверил его Виктор. – С чем пожаловал? Служба решения проблем активирована.

– Твой Вася не так прост.

– Ты про слежку? – небрежно спросил Виктор. – Наверняка есть, но без повреждения я не смогу…

– Нет. Я про программу охраны свидетелей, – усмехнулся Рэд. – Он нас уничтожит, Вить.

Виктор вскочил, протрезвев окончательно.

– Что?! Не может быть! СКБ на такое не пойдет. Откуда ты знаешь?

– Догадался. Интуиция, друг мой…

– Прекрати, и так хреново.

– Прекратил. Старый приятель намекнул. Сядь, не маячь.

– Черт! Собаки.

– Угу. Именно. Что делать будем?

Виктор сел, нахмурил лоб и долго вертел в руках пустой стакан, прежде чем ответить.

– Во-первых, помалкивать. Пристрелить его до Л-80 мы не можем – он нужен на планете. А после Л-80 стрелять, видимо, будет он.

– Почему обязательно стрелять? – Рэд прикурил очередную сигарету. – Можно выбросить за шлюз или отравить – человек хрупкое творение.

– Твой информатор… не мог он напутать?

– Нет, Виктор. Сто процентов, могу кровью расписаться, если тебе поможет.

– Не поможет. А «Ви-Си» надо будет просто оставить на поверхности Л-80 или там же грохнуть. Бр-р-р… Робот-убийца у нас на борту! Прямо оторопь берет. – Блохин подсознательно оглянулся на дверь.

– Запри его до высадки в изолированном блоке техотсека, чтобы не шпионил и не шатался по кораблю. Поскольку биор зарегистрирован вспомогательным средством, а не членом экипажа, в суд за незаконный арест он на нас не подаст. А СКБ скорее всего решит, что мы боимся слежки. И вот еще что… Перетряхни «Монику» от и до. Лично. Я возьму вахту, в графике мы друг за другом, у тебя будет двое суток.

– Э-эх… я-то рассчитывал спать по ночам! Впрочем, у тебя веский аргумент. Ты как? – спросил бортинженер.

– Что как? – переспросил Рэджинальд, соображая, что еще мог упустить из виду. – А я? Да вроде ожил.

– Бросай пить, – вдруг сказал Блохин.

– Кто бы говорил! – развеселился Рэд. – Курить тоже?

– Я серьезно. Мы все пьем, разве что за исключением штурмана. Джери вообще на мостике без пива не остается… Спиваешься ты один.

– Давай оставим эту тему, – предложил Гардон.

– Хорошо. Только послушай. Сегодня я, кажется, понял… Психосоматика!

Рэд поперхнулся.

– Еще раз. Что ты понял?

– Интеллектуальный уровень летного состава…

Рэд сделал движение, чтобы уйти. Виктор удержал его.

– Порочный круг, Рэд. Когда ты пьешь, уходит все, кроме самого сильного воспоминания, например, о смерти Изметинской или о падении на планету Джунгли. И в Службе спасения тоже много чего видели. В итоге под воздействием алкоголя вызывается сходное состояние. Не думаю, что тебе тогда было очень радостно. Впрочем, это мое дилетантское мнение. Теперь скажи, что я не прав.

– Откуда ты знаешь про Изметинскую?

– В криминальной хронике видел. Бросай пить. Все равно не можешь ведь!

– Черт. Хватит меня учить, умник! – Рэд встал, кресло отъехало в сторону и остановилось, ударившись о стену. – Космонавт-исследователь, твою мать!

– Ладно. – Виктор поднял раскрытые ладони. – Давать советы – увлекательное занятие.

– Пошел ты! – сказал капитан и поставил кресло на место. (На всякий случай оно медленно вросло в пол, посчитав воздействие проявлением нештатной ситуации, о которой БК «забыл» предупредить каюту бортинженера.) – Благодетель нализавшийся. Судьбы человечества тебя когда-нибудь перестанут волновать? Что я в пространстве видел и что из всего этого запомнил, вообще никого не касается!

– Рэджи, остынь. Ты меня неправильно понял.

– Остыл, – Рэд глубоко вздохнул и продолжил: – Перед сном подумай, что мог успеть сделать «Ви-Си». Спокойной ночи!

Вопреки мрачным предположениям капитана оставшееся до пункта назначения расстояние «Моника» прошла без приключений. Если не считать того, что дорога заняла втрое больше времени, чем требовалось. Военные крейсеры сопровождения наложили запрет на использование большинства подпространственных переходов, и звездолет практически весь путь тащился на маршевых двигателях. Несколько вечеров подряд Рэд ломал голову над вопросом, что выгадал Геллер, предупреждая его, и какие тайные соображения побудили хозяина «Биоса» совершить благородный поступок. Ответ, который Гардон неожиданно для себя нашел в планетарном каталоге, был на удивление прост. Через несколько лет после орбитальной и планетарной разведки Л-80 специалисты «Биоса» получили права на дальнейшие научные разработки. Но затем их программу принудительно свернули, объявив район зоной стратегических интересов правительства Аналога-1. Убытки, естественно, никто не возместил. А лорд Геллер, как Рэд уже имел случай убедиться, очень болезненно расставался со своими капиталовложениями. Так что вставить максимальное количество палок в колеса высокопоставленным конкурентам, было для него своеобразным делом чести.

На подходе Гардон собрал технический персонал и официально объявил о том, что к работе на поверхности планеты никто из техников допущен не будет, чем вызвал недоумение Левиса Белтса. Рэд выслушал сомнения по поводу законности рейда и указал рукой на обзорный экран, где маячили корабли сопровождения.

– К выполнению задачи допущен узкий круг лиц, я не могу нарушить приказ.

– Чей приказ? – спросил Левис, поглаживая усы. – С каких пор мы подчиняемся командованию военного космофлота, сэр?

– Вопрос обсуждению не подлежит, – отрезал Рэд. – Со всеми претензиями по поводу моих действий обращаться в отдел правовых норм Департамента космоплавания в установленном порядке.

Левис плюнул и ушел.

Л-80 не считалась атмосферной планетой, но рисковать «Моникой», не зная, что их ждет, Гардон просто не захотел, оставив недовольного Белтса на орбите за старшего. Комсостав в этом плане оказался несговорчивым. Джери выразил общее мнение словами: «Мы тоже хотим посмотреть, за что продался Дорвард».

Чудеса начались непосредственно с момента посадки планетолета. Рэд заглушил двигатели. Сквозь пелену, напоминавшую своей мелкоячеистой структурой пчелиные соты, по периметру посадочной площадки проступали объемные фигуры. Сначала – бесформенные. По мере того пелена таяла, комья приобретали отчетливые контуры и цвет, выстраиваясь в жуткий почетный караул из фантастических существ самого омерзительного вида. Те из них, которых с натяжкой можно было назвать гуманоидами, сжимали в верхних конечностях уродливые гибриды карабина и бластера с примкнутыми штыками. У нескольких особей зажатое в лапах оружие переплелось с мясом, костями и сухожилиями.

Только в воспаленном мозге окончательно спятившего диктатора могла возникнуть мысль о подобной армии, подвергшейся мутации вплоть до полной инвалидизации.

На ржавых штыках «карабинов» второй шеренги проступали следы запекшейся крови. В передних рядах ярко-алые капли дымились, темнели и непрерывно стекали с клинков, как будто невидимые пронзенные тела все еще висели на остриях, обильно смачивая оружие и землю под нижними конечностями пехотинцев.

Негуманоидные создания также отличались устрашающим видом. Чего только не было в их арсенале! Клыки, достойные самых свирепых вампиров, перепончатые когтистые лапы, полупрозрачные тела с медленно двигающимися внутренностями, звериные тела, чешуйчатые хвосты, жабры, оканчивающиеся острыми как бритва лезвиями, опутанные слизистой паутиной. При попытке перевести визуальное изображение в режим сканирования получалась непрерывная беспорядочная смена ландшафтов с неизменными клубами полупрозрачного тумана по периметру площадки.

– Ну что, ребятки, – нарушил молчание Стрэйк, – кто желает выйти покомандовать воинством?

– Я пацифист, – сказал Серж. Бортинженер оглянулся на радиста.

– Кейт, ты у нас был кадровым военным. Давай заставь их двадцать раз отжаться и отправь в казармы.

– Кто у нас мечтает стать великим космопроходцем, – подмигнул Кейт второму пилоту. – Что, Джой, прогуляешься?

«Шоу ужасов какое-то», – подумал Рэд.

– Только физико-химические реакции и биологические объекты, – пробормотал Ив.

– Отстань от Джоя… – Стрэйк не договорил. Один из гуманоидов вышел из строя и бросился на видеокамеру центрального обзора. На мгновенье его безобразная морда закрыла изображение и медленно сползла вниз. Вздрогнули все. Слишком неожиданным и нелепым было нападение. Джери хотел усилить защитное поле, но Рэд удержал его руку.

– Нельзя мечом поразить туман, – сказал он, наблюдая, как слизь стекает с экрана. – Восточная мудрость.

– Если учесть, что понятия Земли-1 – уже давно история, не понимаю, чем это может помочь, капитан, – задумчиво ответил Стрэйк, но пульт трогать не стал.

– Это может быть чем угодно, только не миражами, – сказал Кейт. – Насколько я помню, миражи – отражение действительности, а таких форм жизни в планетарном каталоге не зарегистрировано. К тому же сенсоры зафиксировали контакт. Может, пугнем их, Рэд?

– Кого их? – спросил Гардон. – Нет, пойдем на Центральную базу.

– Сейчас? Мимо них?

– Сейчас. Мимо них. Подготовиться к высадке. Режим автоматической защиты не включать: кодируем вход на наш биопотенциал и задраиваем люк. Снаряжение протестировать по инструкции. Информацию о поверхности на выходе слушать внимательно. Кто слово скажет лишнее – собственноручно связной блок выдерну.

– Холера бы тебя взяла, – проворчал Фил. – Давай вернемся за «Ви-Си» хотя бы, раз биоров здесь за своих держат.

– Не сейчас.

– Оставим защиту – БК расстреляет весь боекомплект, – вполголоса объяснял Блохин Джою, влезая в скафандр. – А если «гости» будут продолжать кидаться на камеры, может и резерв посадить, переключив энергию на пушки. А то и вовсе зависнет – лови его потом полчаса с дистанционника. У компьютеров своеобразные представления о безопасности. Но вот что, Рэд, – сказал он уже громче, – что, если, вернувшись, мы найдем этот полк внутри планетолета?

– Есть катер и «Моника».

– Может быть, ты прав, Рэд, – сказал Серж. – Может быть, все это действительно ответная реакция на агрессию. Ведь до нас здесь работали только специалисты СКБ и военные. А они любят пострелять, не задумываясь о последствиях. Но если все последствия сейчас обрушатся на нас…

Гардон щелкнул забралом гермошлема.

– Высадка на Л-80. Кто не готов?

– Брось, – в полголоса сказал Блохин штурману. – Он на взводе из-за разговоров с Дорвардом и Дэйвом, навязавшим ему задание, но про нашу безопасность не забыл.

– То, что бывает хронический алкоголизм, я наслышан, – ответил штурман в инком. – А вот хронический похмельный синдром? Может, займешься на досуге изучением проблемы? Прославитесь оба…

Виктор не ответил.

– Корпус герметичен, – сообщил БК планетолета. – Открыть наружный люк шлюзовой камеры?

– Подтверждаю.

Тяжелый люк медленно ушел вверх.

– Температура – минус три по Цельсию, гравитация – один и семь. Скорость ветра – десять метров в секунду. Атмосфера непригодна для дыхания. Радиационный фон – в пределах допустимого. Для предоставления полной информации повторите запрос.

На посадочной площадке висел густой туман.

– Сгинули? – сказал Блохин. – Давно бы так…

Под ногами закружилась серая пыль. В воздухе повисли хороводы хлопьев в виде стремительно разворачивающихся спиралевидных смерчей, то сжимающих, то распускающих свои витки. Люминесцентный пунктир был едва различим под ногами, как будто светил из-под толщи воды. Ниточка дрожащих бледно-оранжевых пятен уводила за край посадочной площадки в клубящуюся черноту внезапно наступивших сумерек. Маленькие вихри играли с лучами фонарей, разбивая их на жалкие блестки, сыпавшиеся под ноги космолетчикам тающими каплями светового дождя. Написанные на спине и груди фамилии членов экипажа «Моники» выгибались чернильными полукружьями. Светоотражатели полужестких скафандров продолговатыми мазутными пятнами растекались на плечах и бедрах, даже если фонарь светил в упор. И мощные прожекторы Центральной базы выглядели одиноким бледным кружком, дрожавшим и норовившим ускользнуть из цепкой паутины сканеров гермошлемов. В визуальном режиме не то что иллюминацию Центральной – даже пальцы вытянутой перед собой руки разглядеть не получалось.

– Рэд, мы с тобой точно на дневную сторону сели? – хмыкнул Стрэйк. – Не промахнулись?

– Смотрите! – крикнул Джой, обернувшись. Планетолет стоял в центре гигантского смерча, почти скрытый от глаз.

– Дистанционный контакт вырубился, – сообщил Кейт. – Если бы Гардон не…

– Заткнись, Фил, – оборвал его Джери. – Ну так мы идем или стоим, капитан?

– «Веревочку» доставайте и пойдем, – скомандовал Гардон, пристегнув к Стрэйку свой карабин. – Джой, не потеряйся.

– Добро пожаловать в планетарную разведку, – сказал штурман.

Наступила ночь. Планетолет за спинами космолетчиков стремительно исчез в сумраке, после этого исчез и смерч. «Господи», – тихо вырвалось у кого-то. Гардон упрямо не стал активировать внешнюю защиту, после того как они расконсервировали основные источники питания Центральной. Короткий коридор упирался в тяжелые двери жилого отсека, посреди которого расположился пульт управления базой. Капитану стоило немалых усилий не броситься к аппаратуре на глазах у всей команды, проверяя правильность своих предположений. Он дождался, пока Блохин включил свет, проанализировал состав воздуха и, показав большой палец, взялся за замки гермошлема. Тогда Рэд тоже скинул свой назад.

– Кейт, задействуй сканеры, – произнес он, внутренне похолодев.

Планетолет стоял на прежнем месте, образцом незыблемости среди скачки ландшафтов. На параллельном изображении видеокамер его не было.

– Пугают, – довольно хмыкнул Блохин. – Интересно, какая аппаратура врет?

– Лучше верить сканерам, – сказал Рэд. – Раздеваемся. Все равно придется в отчетах и оборудовании предыдущих экспедиций разбираться. Что, Виктор, ухмыляешься? Что смешного я сказал?

– Я задумался о значении слова «халява», мой командир. У них наверняка есть склад провианта.

– Еда снимает стресс, – подтвердил штурман. – Я с тобой.

Гардон уселся за дисплей.

– А ну вас! – махнул рукой Стрэйк. – Только бы жрать и языками молоть. Никакого понятия об экстремальных ситуациях. Рэд, я в ангар загляну. Что за вездеход там стоит проверю. Пойдем, Джой.

– Угу. Вить, погоди, подойди сюда, – попросил Рэд. – К части файлов доступ закрыт паролем. Посмотри, что можно сделать.

– Я инженер, а не программист.

– Ты лучше программиста. Ты хакер, – улыбнулся Серж, которому Блохин как-то на спор добыл информацию из базы данных солидного банка.

Виктор сел рядом с Гардоном, через двадцать минут подобрал пароль и спросил, глядя на экран:

– Зачем тебе это старье, капитан?

– Ну не зря же сюда доступ закрыли.

Из отчетов предыдущих экспедиций удалось почерпнуть некоторое количество полезной информации. Но особенно Гардона поразила одна из первых видеозаписей, сделанная еще планетарными разведчиками, а не научной экспедицией. Бравый парень, хорошо по тем временам экипированный, стоял посреди тумана, рисовавшего ему действующий вулкан в миниатюре, высотой всего около четырех метров, истекающий призрачной лавой. Никакого намека на монстров. И вдруг резко меняется угол наклона поверхности под ногами разведчика – и тот летит в пропасть. Дальше изображения не было: оператор бросился на помощь товарищу или погиб вместе с ним. Кроме этой, ничем на первый взгляд не примечательной видеосъемки, Гардон насмотрелся туманных страшилок всех сортов и видов до тошноты.

Развернув схему боевой защиты, он тихо обалдел от обилия зенитных комплексов и минных ловушек, которые были призваны хранить тайны своих хозяев все время отсутствия. Никаких погрешностей – идеальное практическое применение военной науки. Почти до атмосферной границы простреливался каждый метр. Свободной оставалась только узкая извилистая полоса, по которой до исследовательского центра должна была пешком дойти группа после принятия решения о продолжении научных изысканий. На схеме все выглядело просто и безоблачно, но подробную карту района даже со сканерами составить не удалось. На деле маршрут представлял собой цепочку планетарных маяков на сером фоне с несколькими стабильными участками поверхности в качестве ориентиров.

– Биоры же ходят, – неуверенно сказал Кейт. – Проверь, я активировал маяки.

– Быстро, – кивнул Гардон.

– Еще такая планетная система не народилась, где бы я связь не установил, – самодовольно хмыкнул радист.

– Мне гораздо интереснее, почему люди пропадают, – Рэд потянулся, оторвавшись наконец от экрана. – А где народ?

– В техблоке. Такого количества аппаратуры разнообразного назначения, сваленной в одном месте, даже Блохин ни разу не видел.

– Собери их по внутренней связи. Я тут перепишу кое-что…

Все собрались, оживленно переговариваясь.

– Где Виктор? – спросил Рэд.

– В Зазеркалье, – ухмыльнулся Серж. – Технарь-фетишист в инженерном раю. Можем улетать спокойно – он не заметит.

– Вездеход навороченный, но разобранный, – сказал Стрэйк. – В рабочее состояние приводить – дня два уйдет. И потом, габариты такие, что вряд ли впишемся. Будем пробовать?

– Два человека на маршрут – до первого планетарного маяка и обратно, поделиться впечатлениями. Пешком. Кейт, расстояние и интервал?

– Первый – восемьсот, дальше – каждые четыреста-шестьсот метров.

– Я готов, сэр! – сказал Джой, не дожидаясь команды. Стрэйк вопросительно посмотрел на капитана, но тот и не подумал останавливать Ива.

– Я тоже, – кивнул он, только с меньшим энтузиазмом.

– Нет, – вдруг сказал Серж. – Останься, Рэд. Мы с Джоем неплохо сработались на Сориссе. Я пойду прогуляюсь, а ты всех нас будешь вытаскивать отсюда.

Первый пилот одобрительно кивнул. Серж, не дожидаясь окончательного решения, полез в скафандр.

– Ладно, – сдался Гардон. – Уговорили. Далеко не лезьте. До маяка и обратно. Видеокамеры и связь не отключать.

Штурман и Джой вышли на маршрут, и на мониторах слежения тут же пропало изображение, вытесненное знакомым уже мелкоячеистым туманом.

– Как дела? – поинтересовался Рэд.

– Двигаемся.

– Кейт, ты их на связи удержишь? – спросил Гардон. – Уже фонит.

– А пес его знает. Что за место! Даже эфирные шумы злобные какие-то, – чертыхнулся Фил. – Попробую.

– У нас изображения нет, – сказал Гардон в микрофон. – Серж, прокомментируйте.

– Как это прокомментируешь? Отошли на шестьсот метров. Местность все время меняется, но маяк слышим. Пеленг есть.

– Серж, стой! – вдруг сказал Гардон.

– В чем дело, капитан?

– Устойчивые визуальные ориентиры, которые указаны на карте маршрута, есть?

– Устойчивых – нет. Только маяк.

Кейт вскочил, сообразив, в чем дело.

– Перекинь схему защиты на мой дисплей. Совместим с их местоположением. Господи, да они уже по краю минного поля гуляют!

– Капитан, ты чего экспедицию тормозишь? – спросил Серж. – Что там у вас?

– Серж, Джой, это у вас. Там минные ловушки. Похоже, вы напрямик пошли. Не двигайтесь.

– Нормально. И долго?

– Пока у нас совещание не кончится.

Гардон снял гарнитуру, не имея ни малейшего представления о порядке своих дальнейших действий. Кейт и Стрэйк застыли у дисплея.

– Представляете, даже миноискатель есть! – восторженно сказал растрепанный и абсолютно счастливый Блохин, появившись на пороге.

– Давай его сюда! – хором заорали Гардон, Стрэйк и Фил. Виктор попятился.

– На кой он вам? С ним без инструкции вот так запросто все равно не разберешься.

– Я разберусь, – уверенно сказал Кейт. – Как ты говорил, военные кадры?

– Кадровые военные.

– Вот-вот. Предупреди их, капитан, чтоб не дергались. Вашу мать! Всю жизнь мечтал стать планетарным разведчиком под старость лет, – проворчал Фил. – Стоило ради этого из армии увольняться?

– Кейт, тебе помощь нужна? – спросил Рэд.

– Ага. Стадо слонов пустить впереди, чтоб Дорварду икалось! Да не заблужусь я, Гардон. Ребята еще зонд воткнули через триста метров. Миражи не миражи, два раза по триста метров уж я как-нибудь осилю.

– Уж ты постарайся, – сказал Стрэйк в микрофон, – а то давай я тебе компанию составлю.

– У тебя что в удостоверении написано? Пилот? – Ну.

– Так и на кой черт вы мне с Гардоном оба тут сдались! Я же вам под руку не лезу, за штурвал не хватаюсь. Вот и отвалите.

Рэд и Стрэйк переглянулись.

– Теперь я верю, что он целый линкор развернул нас с Гардоном вытаскивать, – сказал Блохин.

– Надо было двигатели проверять, а не по кабакам шляться, – буркнул Рэд, глядя на монитор.

– А кто место посадки проскочил?

– Виктор, как ты откопал-то его? – спросил Джеральд, имея в виду миноискатель, который давал свой собственный сигнал, даже более отчетливый, чем коммуникатор радиста, вышедшего из шлюзовой камеры.

– Случайно.

– Кейт, ты почти пришел, – сказал Гардон.

– Я понял.

– Тебя вести?

– Нет. На приборе схема ловушек отчетливо видна. Серж, Джой, ждете – нет?

– А куда деваться?

– Ну и пейзаж, глаза б не глядели!

– Да мы уж тут насмотрелись. Радист промолчал.

– Кейт?

– Еще раз меня окликните не по делу – взорву тут все к чертовой матери!

Через два часа томительного ожидания все участники экспедиции благополучно вернулись на базу. Джой пошатывался. Бледность просвечивала даже сквозь смуглый оттенок его кожи, и Блохин остался рядом с ним, усадив парня на стул в углу пультовой. Штурман откинул гермошлем.

– Где-то здесь был виски, – сказал он.

– Ты же не пьешь, – хмыкнул Фил, аккуратно пристроив у двери миноискатель, словно он был из чистого хрусталя.

– Все меняется, Кейт, – ответил Сент-Фалль. – Можно я буду называть тебя папой?

– Черта с два. От тебя внуков не дождешься – неприятности одни. Открывай бутылку.

– Отставить, – вдруг сказал Рэд. – Возвращаемся на «Монику». Порядок выхода из шлюза: Стрэйк – Ив – Блохин – Сент-Фалль – Фил, я замыкаю. Джой, как ты?

– Нормально.

– Серж?

– Нормально.

– Пошли. Ориентируемся по сканерам и пунктиру посадочной площадки.

С расстояния десяти шагов планетолет стал отчетливо виден. Стрэйк сел за штурвал, и комсостав облегченно вздохнул, когда люк ангара «Моники» закрылся, символизируя окончание первого рабочего дня на поверхности планеты.

– Лично я не вижу смысла гонять туда-обратно, капитан, – не преминул заметить Джери.

Гардон промолчал.

Около двери в жилой отсек его остановил Серж. Рэд зашел за ним в каюту.

– Не посылай туда Джоя завтра, – сказал штурман. Гардон удивленно поднял бровь.

– Почему?

– У меня сложилось впечатление, что его «выключили» через полчаса после выхода. На все вопросы только «да» и «нет». Вроде бы не без сознания, но и не вполне адекватный. Там камнепад такой был… Прямо с неба на нас здоровенные бутафорские глыбы валились и рассыпались. Кстати, совсем не бестелесные. Если попадало, то вполне ощутимо. Так вот, парень просто лег под камнепадом. Если бы не он, я бы дальше прошел. Но в конце концов, что ни делается – все к лучшему. Но ты… оставь его на орбите, Рэд.

– Он воспринимает эту планету как-то иначе? – спросил Гардон.

– Наверное, можно и так сказать.

– А ты?

– А я хочу в пару с Кейтом. У нас любовь.

– Спасибо за работу, Серж. Насчет завтрашнего дня я еще подумаю. Отдыхай.

Рэд не стал собирать комсостав на мостике. Он пошел к Блохину, размышляя о том, что, готовясь встретиться с неведомым, забыл о главном – о людях. Нет, не о своих, а о тех, которые наследили в чуждом им мире, создав для себя дополнительные трудности в виде минных полей и зенитной артиллерии. Они вторглись в самобытный и неисследованный кусок пространства, словно это был специально для них подготовленный испытательный полигон. Он недооценил самомнение предшественников, которые не удосужились обозначить свой маршрут четкими ориентирами, зато очень постарались оградиться от любопытства себе подобных. И Гардон, привыкший относиться к вселенским артефактам с известной долей уважения, сегодня совершил ошибку, отдав Сержу карту пешеходного маршрута без схемы военно-технических сооружений, которую изучил с позиции пилота, вскользь. На поверхности Рэд думал только об опасности, таящейся в самой загадочной планете миражей. И это заблуждение чуть не стоило жизни красавцу штурману и двадцатитрехлетнему второму пилоту. «Стать реалистом, – подумал Рэд. – Очередная попытка. Как ты сказала, Клэр? Иная ментальность? Пора к психиатру».

– Я тебя ждал, – хмуро сказал Виктор.

– Трогательное взаимопонимание.

– Ты уже выпил?

– Мы по уши в дерьме.

– Это я понял. От меня тебе чего надо?

– Войди в информаторий СКБ – они сказали не все.

– Какие мелочи! Вынужден тебя разочаровать, капитан: я не знаю, как это сделать при блокированной дальней связи.

– Сетевые пароли сопровождения раскодируй! – раздраженно бросил Рэд, взяв сигарету в зубы. – Вокруг чуть не с десяток кораблей толчется…

– У нас сегодня похмельная диктатура? Еще что противозаконного прикажете, сэр?

– Сядь за дисплей! С моего уровня доступа зайдешь.

– О! Неужели рассекретишь? «Позиции электронной табели о рангах не подлежат разглашению…». В каком параграфе это оговаривается? Что-то не припомню. Ты же у нас Кодекс наизусть знаешь, подскажи.

– Вить, пожалуйста… – Рэд опустился в кресло с сигаретой в руке. – Ты же все время по сетям лазаешь!

– Другой разговор. Я уж думал ты сегодня не перестанешь командовать, – огрызнулся Блохин, выглянув из-за монитора. – Эй, ты здесь?

Гардон сидел в кресле, прижав тыльную сторону ладони к углу левого глаза. В пальцах правой руки подрагивала дымящаяся сигарета. Серый комочек пепла упал на пол. Виктор окликнул капитана дважды, прежде чем тот отозвался.

– Рэд! – Да?

– Ты же не планетарный разведчик. Не может человек всего предусмотреть. Если бы они шли четко по маршруту, ничего бы не случилось.

Капитан кивнул и стряхнул остатки пепла уже в пепельницу.

– Слабенькое оправдание. Облажался так облажался. Хотел с воздуха зайти, думал не о том.

– Угу. Профессиональная деформация в виде полного отсутствия горизонтального мышления. Между прочим, если уж заниматься самобичеванием по поводу сегодняшнего инцидента – почему ты не остановил Джоя? Там был Стрэйк. Там был я. Ты ведь знал, что он из скафандра готов выпрыгнуть, лишь бы заслужить наше доверие. Что ты проверял?

– Достань мне информацию, привлекались ли к работе на поверхности планеты телепаты, или экстрасенсы, или как их там еще называют? Если да – то с каким результатом. И лучше – поименно! И хватит мне уже допросы устраивать! Будет информация – будет план действий. Сначала всех уговаривать приходится, потом перед всеми оправдываться! – Рэд встал и несколько раз прошелся из угла в угол. – Ладно, Виктор… Это я не тебе. Отходняк какой-то затянувшийся. Расслабился в отпуске, никак собраться не могу… Вернуться, застрелить Дэйва, расхерачить Департамент и базу АСП, глядишь полегчает…

– Съешь чего-нибудь или кофе свари, – посоветовал Блохин. – Смотри, тебя уже передергивает всего. Нам еще долго сидеть.

Когда Блохин взломал базу данных СКБ, выяснилось, что группа экстрасенсов была снята с Л-80, так как они вызывали дополнительные трудности в виде повышенной активности нестабильного фона планеты. Защитные поля, которыми пытались их оградить, действовали на Л-80 как красная тряпка на быка. У большинства участников экспедиции наблюдались психические расстройства, а у одного члена группы – даже эпилептический припадок. Просмотрев состав экспедиции, Рэд нашел фамилии двух человек, погибших во время небезызвестной аварии в альфа-радиусе.

– Черт! Джой! – воскликнул Рэд дочитав. – Вот дурак, зачем я его туда отправил? Я ведь уже знал!

– Месяц, – напомнил Виктор. – Та группа отработала месяц, прежде чем начались непредвиденные последствия. Потом, с чего ты взял, что Джой телепат, пусть даже и скрытый?

– Жизненный опыт подсказывает. Так. Надо выпить. Блохин поморщился.

– Рэджи!

– Только слово еще скажи про то, что мне можно, а что нет!

– Поступай как знаешь. Но если ты не протрезвеешь до завтра, я свяжусь с нашим «эскортом» и сдам им тебя с потрохами. Еще не хватало весь экипаж здесь погубить. Никто, кроме тебя, не знает, что делать. Так говори! Или вали отсюда на хер!

Гардон оторвался от бутылки, его глаза лихорадочно заблестели.

– Вспомни тварей, которые встречали нас. Вспомни штыки.

– Тьфу!

– Ага, мерзость редкостная… Ни один не блестел. Все псевдометаллические детали были ржавые, в пятнах крови, какие угодно, только не блестящие!

– Пожалуй.

– Оно не может воспроизвести зеркальную поверхность. Она для него не видима! Оно видит в ней свое отражение.

– Кто оно?! Кто может отражаться или не отражаться в зеркалах на Л-80? Ты несешь околесную, Рэд. Ты просто допился до белой горячки. Перестань глушить водку!

Гардон посмотрел на этикетку, помолчал, взвесил бутылку в руке и поставил ее на пол.

– Л-80 не влияет на человека никак, – раздельно произнес он, медленно выпрямляясь. – Это огромный сенсорный механизм! И все. СКБ может еще две сотни лет искать здесь волшебные лучи и галлюциногены – ничего не найдет. Аналогия с Файром ошибочна. Единственная опасность здесь для нас и для самой планеты – это присутствие человека.

– Что?!

– Скафандры стандартные. О том, чтобы старательно экранировать наше биополе, оберегая от человека космос, господа радетели за экологию только говорить горазды. В производство такую игрушку запустить – кишка тонка. Теперь представь себе парня из планетарной разведки, который первым ступает на другую планету: дыхание перехватывает от восторга и ужаса. Л-80 воспринимает его как мощный раздражитель, а работает как фоторобот. Не бывает в космосе чудес! Только реакции и объекты…

– Про фоторобота продолжай, – буркнул Виктор, – не отвлекайся.

– Старые записи, которые ты открыл, помнишь?

– Ты один их смотрел, мы в техблоке были.

– Ах да. Первые экспедиции никакие монстры не встречали! Знаешь почему? Акт дружбы со стороны инопланетного разума? Черта лысого! Л-80 не знала, чего мы боимся, и показывала все подряд, отмечая элементы, производившие максимальный эффект. Камень сотворила – наш потенциальный бравый космопроходец даже ухом не повел. А два камня друг на друге в тумане чью-то фигуру напоминают – страшно. И реакция другая! Кто этим дуракам сказал, что Л-80 мысли читает?

– Они не дураки.

– Неважно! Может, она кардиограмму снимает или функцию дыхания. Забыл, как исследование называется. Ну, да ты лучше меня знаешь… Много мы думаем, когда боимся! А если и думаем, потенциал мозга наверняка увеличивается. Единственное, что мне непонятно, почему здесь телепаты к месту не пришлись. Сами себя извели, или что-то посложнее… Знаешь, как идет биоробот? – спросил Рэд.

– Как?

– По естественному фону планеты – от ориентира до ориентира. Он «не фонит» и не является раздражителем.

А живой человек, да еще не дай бог телепат, идет в лабиринте своих грехов, страхов и переживаний. Короче, закрыть зеркалом голову, как источник самого мощного излучения, остальные параметры подогнать под стандарт, и все! Мы ее обманем. Ведь биор – не супермен, а среднестатистический человек без эмоций и усталости… Еще лучше – не отражающая, а поглощающая поверхность. Только где ее возьмешь сейчас?

Язык у капитана уже немного заплетался.

– Погоди, Рэд. Почему голову? А если полное зеркальное покрытие?

– Что ты будешь делать, если к тебе в дом войдет человек-невидимка и опрокинет стул? Эффект присутствия есть, что дальше будет – непонятно…

– Хм. Спрячусь или попытаюсь выставить, смотря, как себя поведет.

– Защищаешься, – констатировал Гардон. – Теперь представь, что в дом робот-уборщик вошел с лужайки, переставил пару стульев и вышел. Есть разница?

– Хочешь сказать, что биоров от людей Л-80 отличать уже научилась? И стало быть план состоит в том, чтобы сымитировать биоробота, спокойно пройти до исследовательского центра, а перед входом превратиться в человека… Как? Надо разомкнуть эмоции и кинестетику! Как это сделать?!

– Это уж твоя забота. Ты же у нас мастер на все руки. Зеркальное покрытие – раз, регуляторы функций организма из реанимационного блока – два.

Блохин с минуту помолчал, прикидывая, насколько пьян Гардон, чтобы придумать такое. Пришлось признать, что Рэд еще абсолютно вменяем.

– Похоже, ты прав. Это шанс. Остается только вопрос – кто?

– Я, разумеется.

– Нет, только не ты. Во-первых, – Виктор загнул палец, – ты тоже скрытый телепат…

– С чего ты взял?

– Жизненный опыт подсказывает. Во-вторых, – Блохин упрямо склонил голову и загнул второй палец, – ты не подходишь с медицинской точки зрения.

– Послушай, Виктор, – Рэд наконец заговорил спокойно, – именно с медицинской точки зрения я подхожу лучше, чем кто-либо. Твой любимый принцип «не навреди» соблюдается на все сто – вредить уже нечему.

– Ты не понимаешь, капитан, – покачал головой Блохин.

– Все я понимаю не хуже тебя, – Рэд опустил глаза. – Все не безгрешны, но первым Дэйв шантажировал меня. И только меня он хотел видеть у исследовательского центра. С твоей помощью или без – я все равно туда пойду.

– Хорошо, черт с тобой, – произнес наконец Виктор. – Значит, завтра с утра я пишу параметры с «Ви-Си», после обеда – с тебя… Да сколько можно! Оставь ты бутылку в покое. Вечером мы подбираем корректировку, и через день запускаем тебя в серию?

– Угу. Виктор… Ты на Сориссе на каком языке ругался?

– На русском. Ты уже как-то спрашивал!

– Расист, – Рэд засмеялся. – Хвастаешься чистотой славянской породы на фоне общего кровосмешения.

Виктор приблизился, отобрал у Гардона бутылку и оценивающе посмотрел на капитана сверху вниз. Рэд глупо улыбался. Виктор пощелкал пальцами у него перед носом и рывком поставил на ноги. Гардон охнул и обхватил голову руками.

– Она сказала, а я забыл… – пробормотал он.

– Рэджи, пойдем до лазарета прогуляемся, – попросил бортинженер. – Я тебе детоксикацию организую. Подручными средствами тут уже не обойтись…

– Не пойду! – мотнул головой Рэд. – Не знаешь, как по-другому сказать «талисман»?

– Не знаю. Тебе зачем?

– Так… Забудь…

Рэд махнул рукой и поплелся к выходу. В дверном проеме он въехал плечом в косяк и остановился, схватившись за верхнюю створку открывшейся двери.

В коридоре послышались шаги, Виктор подскочил и за шиворот втащил его обратно в каюту.

– Нет уж! Будешь спать под присмотром. Мне надо, чтобы завтра к вечеру у нас был трезвый капитан, а тормоза, как видишь, не держат.

По большому счету, Гардону было все равно, где провести остаток ночи, и он тут же рухнул на диван. Виктор постоял, негромко выругался и пошел в медотсек за детоксикатором. «Если так дальше пойдет, – думал он, шагая по коридору к лифту, – дело кончится тем, что он просто не проснется в один прекрасный день! Что ж такого сказал тебе Дэйв, что ты вторую неделю никак остановиться не можешь, Рэд…»

Около полудня следующего дня Гардон изложил комсоставу план действий.

– Почему именно ты? Почему не пойти хотя бы вдвоем? – спросил Джери после некоторого раздумья.

– Хочу лично убедиться в правильности своих предположений.

– Здорово, конечно, но я согласен со Стрэйком, – поддержал первого пилота Серж. – Я был на маршруте и говорю вполне серьезно: одному там делать нечего. Ты не дойдешь.

На секунду Гардон задумался.

– Поправка принимается. Кажется, у меня есть идеальный напарник, о котором я и думать забыл!

– Нет! – почти крикнул Блохин.

– На второго человека не хватит оборудования, Виктор, ты же знаешь.

– Давайте запросим СКБ, – предложил Фил. – Они приволокут нам все что угодно, на золотом блюде, пока мы им нужны.

– Нет, Кейт. Я не собираюсь раньше времени дарить им разгадку Л-80, даже если она не верна, – возразил капитан.

– Ты сам не знаешь, чего хочешь, Рэджинальд, – проворчал радист. – Надеюсь, что не самоубийства.

– Поскольку я здесь капитан, мои решения обсуждению не подлежат, – улыбнулся Гардон. – Если, конечно, вы не устроите восстание.

– Мы подумаем, – сказал Серж, посмотрев капитану в глаза.

«Только попробуй!» – подумал Рэд.

– Я так понимаю, командовать парадом до высадки будет бортинженер, – вмешался Стрэйк. – И только у него и у Рэджинальда роли уже расписаны. Остальные пока болтаются без дела, устраивая беспочвенные споры. Чем тебе помочь, Виктор?

Стрэйк поймал на себе благодарный взгляд капитана, нашедшего наконец поддержку. Похоже, после боя с пиратами у них с Джери наступила эпоха молчаливого взаимопонимания.

Около шести вечера по корабельному стандарту Гардона вызвал Блохин.

– Я закончил с «Ви-Си», теперь – твоя очередь. Прошу, – сухо сказал Виктор, кивнув на диагностический комплекс «Сатурн». – У Васи запас прочности – будь здоров. Кстати, не забудь ему лично объявить, что с ним в качестве руководителя пойдет усовершенствованная модель. Скажем, «Ви-С-18».

– Хм. Один шанс из ста, что он меня не вычислит, но попробую.

Вечером Гардон полулежал в кресле медицинского отсека, лениво наблюдая за Виктором, сопоставлявшим полученные результаты.

– Если вернусь, выброшу «Сатурн» за борт собственноручно, – пообещал Рэд.

– Ну мы-то знаем, что «Сатурн» здесь ни при чем. Просто кое-кому…

– Заткнись.

– Лучше скажи, тебе ведь не нужен анабиоз? У «Ви-Си» предусмотрена программа резкого снижения жизненных функций.

– Нужен. Блохин выпрямился.

– С резьбы слетел? – осведомился он. – Если у биора отключить дыхание, кровообращение и затормозить мыслительные процессы с целью экономии энергии, он включится через заданное время. Для человека это клиническая смерть, которая без экстренной медицинской помощи плавно переходит в биологическую. Он включится, а ты превратишься в труп!

Гардон зевнул.

– Ты запрограммируй так, чтобы я включался через две минуты… или сколько там живет мозг в таких условиях?

– Нисколько!

– Тогда сделай три с половиной.

– На кой ляд оно тебе сдалось, Рэд!

– Сделай, – серьезно повторил капитан. – Только чтобы сама не активировалась. А применение я найду.

– Лучше не ищи. Вдруг что-то замкнет в момент реанимации?

– Не замкнет. – Гардон снова погрузился в ленивое созерцание цифр на дисплее.

– Тьфу! Иногда даже я отказываюсь тебя понимать, Рэд. Зачем я только спросил? Больше слова не пророню.

– Сомневаюсь я, если честно…

Рэд ушел спать, а Виктор до глубокой ночи просидел в лазарете. На следующий день он развернул операционную и нашпиговал Гардона имплантируемыми регуляторами основных функций организма. Нельзя сказать, что капитан перенес процедуру стоически. Лежа под манипуляторами, он ругался так, что запотели камеры слежения.

– Мне в вены влили «резиновый клей» сиреневого цвета! Под кожу и под ребра насовали больше десятка капсул, дисков и микрочипов. Ты хоть знаешь, что в них, коновал? – благоухая антисептиками, спросил взъерошенный Рэд, выбравшись к мониторам.

– Разумеется, – кивнул Блохин.

– Мне кажется, тебе все равно, что ремонтировать, – сказал капитан, одеваясь, – людей или технику…

– В инженеринге и медицине больше общего, чем тебе кажется. И знаешь, по идее, программу надо запускать сейчас, чтобы было время адаптироваться.

– Нет, – сказал Рэджинальд. – Я, конечно, люблю совершать подвиги, но не до такой степени. Поднимешь меня в пять утра – и включить, и проверить успеешь.

Капитан нашел Стрэйка и выложил ему суть разговора с Дэйвом прямо на мостике.

– Так что, если я не вернусь, ни под каким предлогом не посылай никого на поверхность, – сказал он первому пилоту, подивившемуся такой откровенности. – Блохина свяжешь, остальные поймут. Снимитесь с орбиты и уйдете. Без меня вас довольно скоро оставят в покое.

Стрэйк молча кивнул – за жизнь экипажа можно было не волноваться.

Когда Виктор активировал систему контроля функций, мир опрокинулся. У Гардона возникло ощущение, что он умер, и душа отделилась от тела, но в силу каких-то причин не может его покинуть. Он весь был чужим самому себе. Он словно завис над происходящим, не зная откуда пришел и куда идет. Казалось, еще немного – и свет померкнет, чувствительность исчезнет, и он застынет без всякой надежды сориентироваться хотя бы на ощупь, прижизненным памятником себе. И Рэд очень удивился, когда понял, что тело все-таки слушается его. И не просто слушается, а даже двигается с некоторым опережением, как будто кто-то другой угадывает его желания за мгновенье до того, как сам Рэд успевает их осознать.

– Ну и как? – допытывался Блохин.

– Попробуй на досуге – узнаешь, – пробормотал Рэджинальд, сбив дыхание.

– Не сопротивляйся, – посоветовал Виктор, – и сигареты мне отдай прямо сейчас.

Капитан тут же выложил пачку на стол и молча вышел в коридор.

– Запомни, когда ты «включен», тонус мышц немного повышен, – говорил Блохин, шагая рядом, – что должно, в принципе, компенсироваться максимальной рациональностью нагрузки. Не ешь – у тебя установлена система клеточного питания. На всякий случай, еще и допинг. Но он, как обычно, в инжекторе скафандра. С пульта на левом предплечье запускается программа анабиоза. Так что лучше его не трогай. В скафандре «Ви-Си» на этом месте фальш-панель.

– Хорошо, я запомнил.

– И еще. Я не знаю точно, как долго обмен веществ, выведенный на новый уровень, будет сбалансирован. Запас аккумуляторов около трех суток.

– Я понял.

– Рэд, постой. Постарайся там не задерживаться, знаешь еще почему?

– Почему?

– У тебя перегружены все нервные проводники, не забывай. Если для больного параличом подобное оборудование – возможность вновь обрести движение, для тебя – последствия непредсказуемы. Нервная система самая капризная… Вроде все. – Блохин остановился и неловко переступил с ноги на ногу. – Биороботов не провожают. И раз уж ты у нас по легенде…

– Я свяжусь с вами сразу же. До свидания, Виктор.

Рэджинальд влез в скафандр и пошел к планетолету. Поскольку сам он уже давно забыл, что такое полуавтоматический спуск согласно нормам Департамента, управление пришлось отдать «Ви-Си» прямо на старте. Рэд занял место второго пилота и отвернулся. Сейчас он отдал бы все на свете, чтобы рядом за штурвалом сидел Стрэйк.

Планетолет снижался, продавливая разноцветные подушки облаков. Лохматые ватные комья плавали во всех направлениях вопреки всем законам физики и аэродинамики, сопровождая малый бортовой звездолет почти до самой поверхности. Последнее облачко, не спеша, взмыло вверх, когда уже начал разворачиваться трап.

– «Так вот какая ты без маски», – сказал про себя Рэд, обращаясь к планете, обозначавшейся в звездных картах как «Л-80».

Нет, Л-80 так и осталась загадочной планетой миражей. Пропала только та их часть, которая предназначалась для людей. Никакого тумана, никаких «почетных караулов» из невиданных зверей – ясная погода и видимость до самого горизонта. Вся поверхность как будто дышала. Медленно двигались горные вершины, отражаясь в лохматых облаках. Несуществующие лесные массивы переползали от одного островка настоящей растительности к другому, воспринимая и копируя на ходу их форму. Неуловимо меняли изгибы гигантские трещины на равнинах. Желтоватые изломы ледяных глыб крошились об острые зубья скал, стекая по ним в долины, поднимая фонтаны замороженных брызг, зависавших на несколько секунд и медленно исчезавших.

Ориентируясь по сигналам маяков, разведчики шли сквозь полупрозрачные сталагмиты сводчатых пещер, по дну несуществующих океанов, по потокам магмы, извергавшейся из вулканов, которых никогда не было. Иногда панорама менялась так стремительно, что Рэд внутренне вздрагивал, но его обманутое тело никак не реагировало на эмоции. Какое-то время пришлось пробираться на ощупь. Планета исчезла, земля под ногами исчезла. Рэд шагал по космической бездне через метеорный поток. Он видел светящиеся шлейфы комет и вращающиеся планеты, взрывающиеся в пустоте. Ощущение было настолько реальным, что капитан привычно оглянулся в поисках фала, которым космолетчик должен быть привязан к корпусу корабля. Гардон устал от бесконечности. Он попытался смотреть под ноги, но и там был открытый космос. Настоящей оставалась только невидимая каменная стена под рукой. В эту стену он инстинктивно вжался, когда монстр, отдаленно напоминавший громадного декоративного дракончика, проглотил его, вынырнув из бездны. Рэд рассмотрел даже ребристое небо призрачного хищника. Эмоции перехлестнули через край, на короткое время сбив капитану все тщательно выверенные настройки. Гардон рывком оторвался от стены, и в следующий момент робот-убийца спас ему жизнь, схватив за руку.

– Сложные условия, – бесцветно произнес «Вася». – Меня предупреждали о миражах. По карте – обрыв в полутора метрах.

– Сворачиваем.

– Обход сверху?

– Да, иди вперед.

«Ви-С-18»? – подумал Рэд. – Черта с два. Если я не сойду здесь с ума, то улечу в пропасть. Гравитация 1,7 – никакие компенсаторы не спасут. Ну, Виктор, где твоя психосоматика? Почему она такая… однонаправленная. Почему бы сейчас не пойти обратному импульсу – от моего тела в голову. Я был бы не прочь отупеть на двадцать ближайших часов, чтобы соответствовать своему одураченному организму и не совершать нерациональных поступков. Васька с его электронными мозгами и так уже пришел в некоторое замешательство оттого, как меня с перепугу бросило спиной на скалы». Рэд шел не чувствуя своих мышц. Искусственные импульсы стимуляторов упорно гнали его вперед.

Они достигли перевала, и теперь тропа вела вниз, по косматым серебристым облакам, в которых Рэд утопал по пояс, не чувствуя сопротивления. «Господи, Клэр! Конечно, я соврал тебе. Еще бы я не хотел вернуться! Прямо сейчас. Когда это кончится?» Облака взметнулись вверх сверкающими белоснежными пиками, рассыпались знакомыми уже вихрями серых хлопьев, и Рэд шагнул во вселенский пожар. Пламя закрывало горизонт. Огнем был объят «Ви-Си» и сам Рэд. Время от времени в багровом мареве вспыхивали ослепительные белые дуги. Капитан усилил светофильтры, но вспышки слепили даже сквозь тонировку. Забрало гермошлема принялись яростно облизывать огненные лепестки чайного цвета. Расплавленная почва под ногами медленно поплыла. Рэд замерз. Л-80 обманула не только его, но и климат-контроль скафандра. И в ход пошла система дополнительного охлаждения. К счастью, вскоре она отключилась автоматически, повторно считав данные внешней температуры и температуры тела своего подопечного.

Рэд услал биоробота на восточный склон устанавливать дополнительный маяк и, постепенно согреваясь, смотрел на карабкающийся вверх факел, в который врезались резвящиеся белые молнии. Капитан перевел взгляд на свои вытянутые руки. Там ютились, толкаясь и вспыхивая, веселые язычки. Рэд попробовал их стряхнуть, и с правой ладони тут же прыгнул в лицо огненный клубок.

Л-80 нашла его слабое место или так получилось случайно, но капитану опять пришлось вспомнить свое бесконечное падение на планету Джунгли. Там горел его истребитель. Там горели болота и лес. Чуть раньше погибла в огне Моника… Его ожидал суровый приговор, побег из тюрьмы и тяжелые ранения, поставившие крест на мечте о карьере военного летчика.

В плечо впилась игла инжектора.

«Блохин, чертов слесарь, как скоро допинг подействует, ты мне не сказал…»

Рэд вышел из полосы огня. «Ви-Си» бодро шагал в тридцати метрах впереди по изумрудному полю. Над ним распласталось неестественно яркое сиреневое небо. Рэд оглянулся. Позади висели облака. Он догнал биоробота.

– Почему отстал? – спросил тот.

– Видимость упала.

– Центр в долине. 1750 метров от нас. Иду первым?

– Да.

Рэд убрал светофильтр. Глаза теперь слепила даже изумрудно-зеленая поверхность, по которой они шагали. В качестве прощального сюрприза на маршруте Л-80 преподнесла средней силы землетрясение с резким изменением угла наклона поверхности. И Гардон искренне посочувствовал парню из планетарной разведки, которого видел на архивной видеозаписи. Современный комплект снаряжения скафандра позволял закрепиться даже на вертикали.

«Неужели все?» – подумал Гардон, разглядывая складчатые купола исследовательского центра.

Расстояние до цели составляло около четырехсот метров каменистой местности без всяких подвохов. На полупрозрачную «карамель», облепившую валуны, Рэд, только что прогулявшийся по бездне и сгоревший заживо, даже внимания не обратил, прикидывая, как бы избавиться от напарника.

Блохин и Стрэйк, естественно, поковырялись в оружии, имевшемся на борту планетолета. А «Ви-Си» по инструкции взял бластер перед высадкой. Рэд не остановил его, надеясь, что, имея в руках лучемет, Вася не будет его травить, душить и резать на части. Следовательно, поведение противника можно будет предугадать. Хотя что тут гадать? Вот прямо сейчас взять бластер и разрядить его в спину впереди идущего… почти человека. Лучше не придумаешь! Сделать это Рэд не успел. Биоробот резко развернулся к нему с оружием наперевес и открыл огонь.

Он стрелял почти в упор, с расстояния нескольких метров. И что бы там ни изобретал Блохин, Рэд, в которого всадили очередь, оступился и полетел на камни, скатываясь по каменистой осыпи вниз, слева от дороги. «Ви-Си» прилежно держал палец на спусковом крючке, пока желтый с черным скафандр не перевалился через здоровенную глыбу и не скрылся из поля зрения и из сектора стрельбы.

Теперь биор должен удостовериться, что противник уничтожен. Оружие, хоть и сработало вполсилы, но будет у него в руках, снятым с предохранителя и… и Рэд безнадежно проигрывал роботу упражнение в стрельбе на время. Перевернутся, вытащить бластер – куда там! Он, оглушенный падением, даже не мог сообразить, сломал себе что-нибудь или нет. В углу гермошлема погас видеоконтроль, и отчетливо ощущалась повышенная гравитация – компенсаторы скафандра накрылись.

«Если внутренний каркас поврежден, я все равно труп». Не меняя позы, Рэд щелкнул панелью и активировал пресловутую программу анабиоза, выключив жизнь нажатием кнопки.

Биоробот стрелял в него не из ненависти, а согласно заложенной программе. Зарегистрировав факт смерти, он не станет еще раз палить в труп, глумиться над телом или плясать на останках своего врага, как зачастую делают его создатели. Если «Ви-Си» открыл огонь, значит, он вычислил, что рядом не машина, а живой свидетель, который раз погибнув, уже не воскреснет. И суицидальный фокус вполне может удастся.

Рэд наивно понадеялся, что сейчас уснет, как на операционном столе. Но взбудораженный допингом организм вздумал сопротивляться, и Рэд начал умирать с того, что перестало биться сердце. Сначала он даже не понял, что произошло, потом его обуял дикий животный ужас. Попытка вскочить на ноги вылилась в несколько конвульсивных движений, оборвавших дыхание. Рэджинальда охватила безумная эйфория собственной агонии. Пена изо рта медленно ползла на щеки и шею с онемевших губ, пока сознание наконец не отключилось. И боль судорожно сокращавшихся мышц не проглотил давящий холод, прижав к земле уже неподвижное тело.

Рэд валялся на деревянном топчане, привязанный к нему тонкой прочной бечевкой, врезавшейся в кожу. Стены, придавленные низким потолком, терялись во мраке. Тело с аппетитом глодали безобразные слизняки, оставляя глубокие надрезы, зиявшие черными бескровными треугольниками.

Кира подошла, шуганула нечисть и склонилась над ним. Изметинская была такая настоящая! Никаких светящихся одежд. Светло-сиреневый операционный костюмчик. Выглядит немного устало. Она вдруг присела на край топчана. Бечевки ослабли.

– А все-таки жаль, что ты не успел тогда, капитан…

– Кира, не уходи!

«Здравствуй, – звездочка сказала. —

Это я тебе мигала

За заснеженным окном

Перед сладким детским сном.

Я пришла из дальней дали

Разве вы меня не…»

Голос, певший колыбельную, стал отдаляться, затихать и к последней строчке перешел на зловещий свистящий шепот. Ослепительная радуга рухнула с потолка, взорвав грудную клетку потоками воздуха.

Рэджинальд хрипло заорал, хватая ртом воздух и открыл глаза. Обрывки видений ускользали, как вода сквозь пальцы. Полупрозрачная «карамель» стекала по валунам, облака трепетали в небе обрывками знамен, исписанных неведомыми символами. Он остался жив.

Вася, зафиксировавший факт смерти, не забрал у него оружие. С точки зрения биоробота – разоружать мертвецов не имело смысла. Волна идиотского счастья сменилась глухой тоской и ощущением, что он забыл что-то важное, после чего к Гардону вернулась способность рассуждать.

Рэд даже пожалел, что ему в очередной раз не дали умереть, вопреки неутешительным прогнозам, и удивился тому обстоятельству, что системы жизнеобеспечения скафандра выдержали и остались в целости. Он медленно пошевелился и сел на грунт с чувством безмерного уважения ко всем конструкторским бюро космофлота и всей фундаментальной науке системы Аналогов.

Повышенная гравитация не смертельна, но обратной дороги нет. Не дойти, даже если бы он очень хотел. Гардон встал. Координация движений некоторое время была нарушена, но быстро восстановилась. После десятка неуверенных шагов система сбалансировалась, и пришло уже знакомое ощущение, что тело движется само по себе.

«Черт возьми. Полсуток без еды и отдыха, с учетом одной клинической смерти. Не оставить ли мне на месте всю электронику, когда вернусь? Подзарядился – и несколько следующих дней ты „рыцарь без страха и упрека“

Гардон не стал карабкаться вверх по склону, борясь с силой тяжести, а побрел вдоль тропы. Благо на расстоянии ста семидесяти метров от центра никаких минных полей уже не было.

«Ви-Си» должен быть уже у входа, – предположил Рэд. – Он должен войти. Со мной или без меня – не так важно. По крайней мере я на месте «друзей» Дэйва запрограммировал бы его именно так». Гардон вытащил бластер и снял с предохранителя – умирать второй раз за день не было никакого желания. Капитан осторожно выглянул из-за западного крыла здания и отшатнулся, увидев взрыв. Вася рвался в исследовательский центр, используя весь свой тайный потенциал. Поврежденная система защиты открыла по нему неприцельный огонь, и «Ви-Си» с его реакцией без труда вошел бы внутрь, минуя траекторию выстрелов.

Рэд нагло встал у него за спиной в полный рост и, зло сощурившись, нажал спусковой крючок. Оборонный комплекс временно прекратил стрельбу. Его пушки судорожно задергались, пытаясь перенацелиться, но Рэд и уничтоженное им чудо техники оставались в мертвой зоне. «В отличие от тебя я не так доверчив, – усмехнулся Гардон, расстреливая резервные источники питания упавшего „Ви-Си“, – усовершенствованная все-таки модель…».

Выведенный из строя биоробот в развороченном скафандре дымился посреди площадки. Рэд подобрал его лучемет, увеличил мощность и, волоча его за ремень, поплелся к взорванному шлюзу, стараясь не выходить из мертвой зоны, чтобы не угодить под обстрел. Высокочувствительные сканеры охранной системы сразу же признали в нем человека, чему Рэд несказанно обрадовался. Отключать свою собственную автоматику, как задумывалось сначала, он теперь до смерти боялся.

Гравитация внутри соответствовала корабельному стандарту. Скафандр перестал казаться свинцовым саваном, наброшенным на плечи, и Рэд поднял и повесил себе на плечо второй бластер. В командный отсек – конечную цель путешествия – вел узкий коридор, всего несколько метров. Рэд ступил на отделанные под мрамор плиты с мыслью, что является сейчас прекрасной мишенью. «После смерти я стал впечатлительным. Мне теперь везде враги мерещатся», – подумал капитан, но доверяя своим инстинктам, оставшимся неподвластными электронике, взял оружие наперевес.

– Твою мать! – Нажав спусковой крючок излучателя – ответный огонь, Рэд бросился вниз, осыпаемый раскаленными брызгами и осколками пластика. В том, что стрелял человек, капитан не сомневался даже те доли секунды, которые летел на пол, к стене: автомат в таких условиях не промахнулся бы.

Гардон вскочил, скинул с плеча бластер «Ви-Си» и пошел вперед, огрызаясь огнем, стреляя с двух рук одновременно. Коридор заволокло дымом, завыла сирена пожарной сигнализации. Заблокированные створки двери злобно шипели расплавленными замками, пока Рэд полуослепший от собственных выстрелов, раскрасивших дым, кромсал их с тупым упорством биоробота…

«Что ж такое?! Сегодня стрельба прекратится или нет? Сколько можно в десантников играть!»

Он сделал над собой усилие, чтобы снять палец с гашетки и остановился на пороге с двумя бластерами в руках. Их прицельные зайчики, обшарив помещение, подрагивали на боковой двери справа.

– Сначала оружие, – сказал Гардон в переговорник скафандра.

Надрывно гудела вентиляция, захлебываясь медленно рассеивавшимся дымом.

Дверь приоткрылась. Под ноги капитану заскользил брошенный «Карат-32».

– Теперь – хозяин.

Из-за двери выглянул человек в рабочем комбинезоне сотрудника исследовательского центра. К левому плечу, испачканному кровью, незнакомец прижимал недоделанную повязку из типовой аптечки планетарной разведки.

– Не стреляй, – тихо сказал он и закашлялся. – У меня больше нет оружия. Клянусь!

– Бесполезно клясться биороботу, – усмехнулся Гардон. – Иди сюда. Без глупостей.

Теперь он рассматривал незнакомца скорее с интересом, отказавшись от мысли о возможном сообщнике. Перед ним стоял мужчина лет сорока пяти. Если бы не недельная щетина Рэд, пожалуй, отнес бы его к интеллектуалам. Высокий лоб, мягкие черты лица, проницательные карие глаза.

– Ты не похож ни на биора, ни на агента спецслужб… Можно мне сесть?

Раненого пошатывало. Гардон милостиво указал бластером в кресло перед пультом и уселся напротив.

– Я вас слушаю, сэр. Говорить-то вы можете. Это для вас, наверное, привычнее, чем палить из лучемета по первому встречному.

– Кто ты такой?!

– Ну уж нет. – Гардон свалил оружие на пульт рядом с собой. – Вы будете говорить первым. Я считаю это справедливой компенсацией за радушный прием. Только говорите кратко и отчетливо.

Рэд уселся напротив, откинул гермошлем назад и принялся брезгливо оттирать с лица засохшие слезы-сопли-слюни перчаткой полужесткого скафандра.

– Да-да… Конечно. Мое имя Берт Стоун. Я… можно сказать, я хранитель этого места.

– Берт Стоун?!

Так вот почему лицо человека, которого он встретил при столь странных обстоятельствах, показалось Гардону смутно знакомым. По данным СКБ планетолог Стоун был одним из двух человек, которые первыми пытались расконсервировать филиал после перерыва и не вернулись. С их исчезновения и начались бесплодные попытки проникнуть в злополучный исследовательский центр.

– Где сотрудник СКБ, который сопровождал вас? – спросил Рэд, решив, что лучше потом умоется, чем рожу расцарапает. Психоз по поводу следов собственной смерти на лице отступал по мере того, как внимание переключалось на разговор.

– Погиб на маршруте, – Стоун перехватил недоверчивый взгляд. – Он действительно погиб. Разве я похож на убийцу?

– Похож, – сказал Гардон. – Только на неопытного. Почему же вы решили разыгрывать здесь трагикомедию с таинственным исчезновением и последующим воскрешением, господин Стоун? Исследовательский азарт? Или вы попросту рехнулись?

– Послушайте, э-э-э…

– Рэджинальд.

– Рэджинальд. У меня нет другого выхода, как все вам рассказать.

– Да уж, я думаю.

– Но что вы будете с этим делать? Я предлагаю вам уйти. Могу даже гарантировать безопасный переход до посадочной площадки, а вы скажете, что заблудились в миражах.

– Все остальные так и сделали?

– Нет. Вы первый, кто дошел сюда за полгода. И мне ужасно любопытно, как вам это удалось?

– Берт, – устало сказал Рэд, – выкладывайте, что знаете. Ведь для чего-то, черт возьми, вы назвались хранителем! Иначе я вас просто пристрелю и возьму груз, который мне нужен.

Ученый испытующе посмотрел на него, взвешивая обе возможности: доверить первому встречному бесценную информацию или умереть во имя науки. Придя к какому-то решению, он вдруг подался вперед и заговорил без всяких предисловий:

– Представьте себе живую планету.

Гардон скривился: «Сумасшедший дом, я так и думал».

– Нет-нет! Это не сказки, и я не сошел с ума. Планета в целом, ее ядро, не очень отличается от виденного мною раньше. Материки, Рэджинальд! Я первый понял это. Смотрите. – Он включил монитор, покосившись на сваленное в кучу оружие, которое Рэд небрежно отодвинул в сторону. – Всего их девять. Они представляют собой громадные биоструктуры, обладающие разумом и колоссальной энергией. Откуда такая нестабильность и вечная путаница с координатами? Материки двигаются, что, в принципе, было известно. Они переползают с места на место гораздо активнее, чем литосферные плиты любой из известных планет такого типа. Их миражи – это их война друг с другом за экваториальные территории! Понимаете?

– Нет.

– Хорошо, скажу по другому. Война огромных биополей, более мобильных, чем их неповоротливые обладатели. Материки обманывают друг друга, изменяя ландшафты, показывая пустоту там, где ее нет, и наоборот, а когда это не удается – бьются друг с другом! Землетрясения, причем локальные, здесь обычное дело.

– Это я заметил.

– Думаете, почему центр построили именно здесь? Ведь расстояние до основной посадочной площадки отсюда не больше двадцати пяти километров, а по прямой еще меньше.

– В каталоге указан какой-то тектонический разлом, но я до конца не разобрался. Слишком специфическая информация…

Берт понимающе кивнул.

– Это свежий «шрам». Вернее, когда строили центр, он был свежим. Зона поражения составляла около двадцати километров, соответственно возможность продуцирования миражей здесь была резко снижена. Сама собой появилась готовая площадка для испытаний рядом с основной базой. Просто находка! Но планетарная биосистема оказалась самовосстанавливающейся, и в результате мы имеем то, что имеем.

– «Карамель» на камнях в радиусе трехсот метров… раньше это было единственным проявлением миражей практически на всем маршруте до Центральной! – догадался Рэд.

– Хм. Да, похоже на карамель… Но еще через пару месяцев здесь снова будет кромешный ад. Когда вы вошли в систему карликов района Альгарро, то наверное заметили, что в ней шесть планет. Даю голову на отсечение, что среди них найдутся подобные Л-80. Единственное, что мне не удалось выяснить, возможно ли общение между ними. Если да… Живая планетная система, Рэджинальд! Может быть, и нет, но человеку решительно нечего здесь делать. Тем более – человеку с оружием.

– Почему такая болезненная реакция именно на человека?

– Потому что в любом из нас сконцентрировано столько же эмоциональных реакций, выплескивающихся наружу, сколько здесь размазано по целому материку. Это же настоящая заноза с мегафоном! И скорость мышления несопоставима.

– Предположим, я вам поверил. Тогда что здесь ищет СКБ? Речь шла о стратегическом грузе. Мыслящий агрессивный материк, закаленный в боях, – это, конечно, здорово. Но что дальше?

– Нет, не материк. Не материк, а его оружие! Все живое имеет свое биополе. Увидеть ауру человека может только экстрасенс, обладающий так называемым астральным зрением. И всегда найдутся скептики, которые в это не поверят. Чтобы увидеть биополе здесь, не надо быть экстрасенсом. Оно просто бросается в глаза.

– Миражи?

– Да. Именно. Они ведь не бесплотны. То есть это не миражи в нашем понимании. Это нечто совершенно иное: одновременно материальное и имеющее бесконечное количество вариантов трансформации. Универсальное оружие. Можно поставить перед армией классический образ старухи с косой, которая на глазах у сотен людей скосит десяток-другой воинов из их рядов. Представляете масштабы паники? А если наложить на это суггестивные техники, которыми человечество владеет еще с Земли-1? Даже если отбросить гипноз, можно выставить целую армаду призрачных кораблей. Полчаса уйдет на опознание. А если между ними расставить реальные боевые крейсеры?

– Страшно, – задумчиво сказал Рэд. – Но еще никому не удавалось повернуть историю разработки оружия вспять. Пока вы выиграли всего полгода…

– Я попытался установить с ними контакт, – уже спокойнее продолжил Берт, кивнув на экран с панорамой планеты. – Однако попробуйте дружески поболтать с целым материком. Сколько квадратных метров его биотерритории вас услышат? А те, кто тысячелетиями воевал с ним? Существует ли у них дипломатия? Конечно, кое-чего я добился, но это ничтожный результат по сравнению с несопоставимостью наших миров. И если не до конца изученные проявления чужой агрессии перебросить в наш мир, усилив гипнотическим эффектом, никто не знает, что от него останется.

Гардон помолчал. Он поверил Стоуну сразу же. Он двенадцать часов испытывал на себе проявления «чужой агрессии» и до сих пор не понимал, как остался жив.

– Согласен, – произнес Рэд. – Но вы не остановите военную машину.

– А вы? Гардон улыбнулся.

– А я тем более. Мой корабль, который сейчас висит на орбите, стерегут как зеницу ока и блокируют дальнюю связь. Так что вряд ли мы сможем пообщаться с прессой или президентом Объединенного Совета.

– Так вы – космолетчик?

– Да. Я капитан АСП. Моя фамилия Гардон. У меня здесь транспортник класса МНК и задание вывезти контейнеры, как я теперь понимаю, со стабилизированными миражами или чем-то подобным, что может не рассыпаться за пределами Л-80.

Стоун кивнул.

– Примерно так. Хм… АСП… Я и не думал, что она занимается подобными делами.

– АСП не занимается. А вот мне, к сожалению, пришлось. Итак, что у вас есть, чтобы доказать вашу теорию?

– Я кое-что записывал. К сожалению, довольно бессистемно.

– Собирайтесь. Контейнеры тоже возьмем. А «Ви-Си» нечаянно взорвет исследовательский центр.

– «Ви-Си»? С вами биоробот?

– Был. Он вышел из строя. Такой ненадежный образец, знаете ли…

– Как это вы меня не убили, Гардон? – вздохнул Стоун. – И потом, взорвать центр – это пахнет трибуналом.

– Не больше, чем введение в заблуждение командования космофлота Аналога-1 и СКБ, которым вы тут занимались из гуманистических побуждений, пока у них одна экспедиция за другой пропадали. Как отключить зенитки, знаете?

– Да, разобрался.

– Отключайте. Сколько здесь контейнеров, готовых к демонстрации?

– Шесть. Что вы собираетесь делать?

– Использовать их по назначению: спасти ваше доброе имя и свою шкуру. Опять же о человечестве тоже нельзя забывать. Если вы так подружились с Л-80, может, организуете узконаправленный сеанс связи с орбитой? У меня в шлемофоне даже не фонит – весь связной блок выгорел.

– Да, это могу, – Стоун окинул взглядом обожженный и покоробленный скафандр Гардона. – Идея зеркального экранирования ваша? – он кивнул на гермошлем.

– Моя. На абсолютную поглощающую поверхность производственных мощностей не хватило. У меня звездолет, а не лаборатория. Установили связь?

– Невероятно, – пробормотал ученый. – Предлагаю вам место в нашем институте.

Рэд хмыкнул и подошел к передатчику.

– «Моника», это Гардон.

– Рэд! Где ты? – раздался голос радиста. – Тут хоть засканируйся!

– Кейт, дай мне Стрэйка.

– Здесь, – тут же откликнулся Джери.

– Джери, на катер! Ты – первым, Блохин с тобой. Сержа с Кейтом подбросите до центральной посадочной площадки. Высадишь их, пусть заберут планетолет. Пройдешь сюда вдоль поверхности. Зенитки отключены, но ты поаккуратнее. Джоя не брать!

– Понял.

– Надо сделать вид, что мы гоняем пока только до Центральной, – повторил Гардон.

– Я понял, Рэд.

– Жду вас. До связи.

– А вы умеете принимать решения, капитан, – задумчиво сказал планетолог. – Вот уж никогда бы не подумал, что мне доведется с симпатией относится к человеку, который меня подстрелит.

– Кто вам сказал, что я человек?

– То есть?

– Не верь глазам своим, исследователь Берт Стоун! Показывайте, где склад.

Массивные створки дверей разомкнулись, Стоун и Рэд переглянулись и одновременно сделали тот шаг, который окончательно поставил их вне закона. Погрузчики выкатили контейнеры на стартовую площадку. Рэд вышел проконтролировать их работу и посмотрел вверх. Клубящиеся облака напоминали северное сияние Аналога-1 – самой холодной планеты системы, с которой у климатехников были вечные проблемы, – только выполненное в пастельных тонах. Весь небосклон словно струился. Приглушенные переливающиеся краски спектра перечеркивали иссиня-черные зигзаги, напоминавшие медленно ползущих и извивающихся змей. Все-таки был в Л-80 какой-то магнетизм. Первый раз за день Гардон усомнился в здравомыслии Стоуна. Свихнуться здесь, оставшись одному, было куда проще, чем скрупулезно заниматься исследованиями, подогревая призрачную надежду на здравомыслие соплеменников, которые рано или поздно должны были появиться.

Рэд вернулся в здание и бросил на планетолога пристальный взгляд. Тот, морщась от боли, пытался сменить на руке пропитанную кровью повязку. Помогать ему в перчатках скафандра – только издеваться. Нет, он не производил впечатления спятившего ученого.

– Налюбовались? – спросил Берт. – Я, когда первый раз увидел, двадцать минут стоял, замерз, а оторваться не мог, в полном смысле этого слова. Гипноэффект налицо, хоть его и отрицают некоторые мои коллеги. Вы подозрительно быстро опомнились.

– Скорее всего – это не я. Автоматика сработала.

– Вы говорите загадками, капитан.

– Нет никаких загадок. Объясню потом.

– Что ж… Если верить маркировкам контейнеров, в некоторые из них сублимировали эту красоту. Ваши друзья смогут сесть по радиомаяку?

– Да.

– Тогда можно уже встречать. Я пойду оденусь.

Гардон двинулся навстречу бортовым огням, пробивавшимся сквозь пыль, поднятую катером при посадке. Распахнулся тяжелый люк, поблескивая металлом, раскрылся трап, и его платформа услужливо застыла в крайнем верхнем положении, дожидаясь хозяев. Какой прекрасный образец реальности среди зыбкого мира обманов.

– Рэд, черт возьми, как я рад тебя видеть! – заорал Блохин, вываливаясь из люка. В шлемофоне захрюкало, но Рэд понял, о чем речь идет.

– Здорово, капитан, – сказал первый пилот. – Услышал? Вид у тебя такой, будто ты в пожарной команде работаешь.

«Джери, забери меня отсюда! Я так устал…»

– Привет, команда, – сказал Гардон. – У меня только внешний переговорник живой, так что зря стараетесь.

Он представил им планетолога. Погрузчики закрепили контейнеры. Рэд сел в кресло второго пилота и вкратце изложил Блохину и Стрэйку события, гипотезу ученого и только что созревший план прорыва кордона с помощью экспериментальных образцов оружия Л-80.

– Я не вижу другого выхода, капитан, – сказал Стрэйк. – Давай попробуем…

Блохин против обыкновения хранил молчание.

– Старт.

Джеральд с двух заходов расстрелял исследовательский центр. Стоун нервно дернул здоровым плечом и отвернулся. Внизу разлетались складчатые купола, сметаемые сериями взрывов. Стрэйк развернул катер, прополз вдоль поверхности до базы и повез их на орбиту, имитируя старт с центральной посадочной площадки. Вслед за ними с нее взмыл планетолет.

– «Как я люблю хороший пилотаж, – подумал Рэд, – и как я теперь ненавижу планетарную разведку! Как это люди в ней всю жизнь работают? Неудивительно, что у них такая смертность… даже нас обогнали… и орбитальников…»

Мысли путались, в глазах рябило. Он еле выдрался из своего побитого скафандра на борту «Моники».

– Виктор, забирай меня и Стоуна в медотсек, – сказал Гардон. – Его надо перевязать по-человечески, а меня отключить от этой дряни. Потому что если я сейчас не закурю, я сдохну в очередной раз, и уже насовсем.

– Ты запускал анабиоз?!

– Угу. Как видишь, не замкнуло. Ты молодец.

– Рэд, ты не понимаешь! Источники питания еще не сели, где гарантия…

– Нет никаких гарантий, – перебил его Рэд. – Мозг ожил – остальное тоже никуда не денется. У тебя джин есть?

– Ровно сто один грамм. Рэд улыбнулся.

– Маловато. Нам выделили время, мы управились за половину, и я отдохнуть хочу. Пойдем уже, пожалей господина Стоуна.

Планетолог, придерживая здоровой рукой больную, слушал их разговор, удивленно переводя взгляд то на одного, то на другого.

– Я вам обещал кое-что рассказать. – сказал ему Рэд. – Думаю, бортинженер лучше объяснит.

Обратная процедура заняла насколько часов, и Блохин его усыпил. Рэд послушно лег под манипуляторы. Но с первых микрограмм препарата, попавших в кровь, завопил: «Нет!» – закатил истерический припадок и бился, обрывая с себя гибкие блестящие щупальца, до тех пор пока Виктор, обалдевший от такого поведения полусонного пациента, не догадался дать ингаляционный наркоз. Гардон так измотался, что ему даже кошмары не снились. Провалился в черный колодец, вынырнул и открыл глаза. Он посмотрел в белый потолок медицинского бокса.

– Как дела? – спросил Блохин.

– Спать хочу, – невнятно ответил капитан.

– Ну спи, если сможешь.

Рэд окончательно проснулся и проклял момент, когда ему в голову пришла идея, как обмануть Л-80. Все тело ныло, как будто накануне его сутки крутили на центрифуге. Отдельные участки кожи ничего не чувствовали, другие – словно кипятком обожгли. Какие-то группы мышц судорожно подергивались, другие – ему не повиновались. А в животе и вовсе сидел колючий ежик. Рэд был весь раздерганный. Ему не дышалось, и его колотило так, что взять термопульт, лежащий рядом, он даже пытаться не стал. Чувство времени пропало. «По сравнению с этим та дрожь, что меня била с похмелья, сойдет за вариант нормы, – подумал Рэд. – Зачем я это сделал?»

– Тебя все время так трясет? – встревожено спросил вошедший Виктор.

– Н-не з-знаю.

– А чего заикаешься?

– Отстань, Виктор. Н-не м-можешь п-помочь – н-не лезь.

– Кое-чем могу…

Его ломало всю ночь, и ожил Рэд только к утру. Бортинженер уселся напротив.

– Ну, скажи мне что-нибудь, капитан.

– Кто на вахте?

– Штурман. В тройке техников – Фишер, Эрик и Сэнди. – Виктор встал, развернул стул и сел на него верхом, сложив руки на спинке. – Теперь о тебе поговорим…

– Нога болит, – буркнул Рэд.

– Погуляй-ка под гравитацией один и семь в полужестком скафандре без компенсаторов с полным комплектом снаряжения. Не надо было из себя героя строить и Васю брать – не слетел бы с дороги. Так что это не новость, – заключил бортинженер.

– Для тебя не новость, а я уже начал забывать о боли после отпуска. – Рэд приподнялся, и функциональная кушетка зафиксировалась в полулежачем положении. Он погладил себя по бедру. – М-м-м, зараза… Что тебе сказать? Вопрос, что нормой считать? Раньше из м-меня биоробота не делали. – Рэд еще слегка запинался, когда говорил. – У м-меня такое чувство, что организм из мозаики с-сложили.

– Ты хоть помнишь, что было?

– Да. До лазарета. Не смотри на меня, как на сумасшедшего.

– Тогда говори, чего надо, и я пошел.

– Голову полковника Дэйва на з-золотом блюде, – проворчал Рэд.

– Извини, не завалялась. Что попроще давай. И вообще, знаешь, какой первый признак того, что ты плохо себя чувствуешь, согласно моим многолетним наблюдениям?

– Интересно…

– Ты начинаешь мне хамить. Так что сделай выводы. Гардон вздохнул.

– Виктор, отпусти меня в каюту. Н-не могу больше на белый потолок смотреть – так противно.

Блохин окинул его оценивающим взглядом.

– Только не пешком. Вставать тебе еще рановато.

– Д-да хоть на козе!

К вечеру Гардон хлебнул виски и окончательно помирился со своим организмом. Овладевший им страх перед собственной беспомощностью постепенно отступил. Хронометр показывал 18.55, когда Рэд почувствовал себя в состоянии пойти в командный отсек. В рубке дежурил Сент-Фалль.

– Привет, капитан. Ты слегка похож на привидение, так что лучше садись.

Рэд не заставил себя долго упрашивать.

– Что нового?

– Ничего. Восемь крейсеров и один линкор как бы невзначай дежурят в секторе. Три – СКБ, остальные – армейские.

– Капитан – командному составу. Сбор в рубке через пять минут.

– У меня только два вопроса к вам, – заявил Рэд, когда все собрались. – Первый: все ли согласны действовать противозаконно, потому что приказывать в такой ситуации я не вправе?..

– Кто хотел – мог отказаться в кабинете у Дорварда, – сказал Стрэйк. – Давай второй.

– Когда?

– В 3.30, – предложил штурман. – Мы будем в тени луны. Даже орбиту менять не придется.

– Согласен, – кивнул Рэд. – Стрэйк, проверь бортовое вооружение. Блохин, возьмешь Стоуна и подготовишь к сбросу контейнеры. Джой, пройдись по техническим уровням с Фишером и Белтсом. Все, что не закреплено, – или закрепить, или за борт. Но только перед стартом. Кейт, с тебя радиообращение открытым текстом. Сделай пострашнее: мол, ОМП на борту и все такое. Серж, с тебя «слалом», на случай, если не сработают наши экспериментальные образцы… Джой, постой!

– Да, сэр?

– Перед стартом наденешь гермошлем, в котором я на поверхности работал. Подготовь скафандр прямо сейчас.

– Но сэр…

– Это приказ. Кругом. Шагом марш. – Рэд закурил в кресле.

– А что потом, капитан? – негромко спросил штурман. – Ты хоть представляешь масштабы скандалов в Объединенном Совете и Департаменте космоплавания? Спецслужбы просто с цепи сорвутся.

– Лучше война политиков, чем Третья звездная война.

– Думаешь, нам удастся пристроить куда-нибудь полученную информацию? Они же натравят на нас весь космофлот.

– Сначала пусть натравят. Когда правительство объявило о небольшой спецоперации по уничтожению колониальных террористов, никто даже не подозревал, во что это выльется. Тем не менее войны так называемой Второй Волны длились около восьми лет.

– Локальные!

– Это вам в «Вышке» говорили, что они локальные. Или «оранжерейные», потому что велись вне системы Аналогов. Метрополии просто не решились назвать их Третьей звездной войной. А по всем законам военной науки – это были широкомасштабные операции на различных театрах военных действий! Кто за что там воевал? Как конфликт смогли так раздуть? Устроили полигон… Не веришь – спроси Стрэйка.

– Что мне в «Вышке» говорили и кому я верю – дело десятое. Нас раздавит машина раздоров, которую мы пытаемся запустить, а я хочу пожертвовать карьерой и головой не впустую.

– Вот уж чего не могу тебе пообещать! Единственное, в чем я сейчас уверен: если есть оружие – есть и мишень. Просто так оно не разрабатывается. То, что мы привезли с Л-80, имеет масштаб поражения не меньше планетарного. И давай уже прекратим беспредметный разговор!

– Разговор-то у вас точно беспредметный, – вмешался Кейт. – Лучше скажи, капитан, как мы сами от воздействия вашего психотронного оружия будем защищаться?

– Никак, – немного отрешенно обронил Рэд. – Оставим за кормой, как дымовую завесу, и на скорости уйдем.

– На какой скорости? Где ты здесь разгонишься?! Всякого мусора до черта! Сплошные скопления. Гравитационные направляющие во все стороны торчат, разрешенных зон перехода нет, – сказал штурман. – В лучшем случае два-три коротких прыжка.

– Задолбал! – Гардон встал. – Дорогу рисуй. Как я на ней разгоняться буду – не твое дело!

Сент-Фалль тоже вскочил, встал напротив капитана и уколол его черными точками зрачков. Пустое штурманское кресло развернулось на сто восемьдесят градусов.

– Там боевые крейсеры. – Серж ткнул пальцем в обзорный экран. – У них со скоростью тоже все в порядке. И пилоты не с телеги сняты! Ты хорошо подумал?

– Я думать не умею – только корабли водить. Делом займись! – Рэд запнулся. – Через д-два часа п-проверю.

Гардон вышел.

– Сколько можно пить! – сказал Серж в пространство. – С выхлопом уже. Когда успел? Блохин с ним возился целую ночь, устал, как собака. А толку? Вообще не слышит, что ему говорят! Я ему про то, как лучше козырями распорядиться. Он мне про то, что война – это плохо. Даже разговаривать не может!

– Главное – выскочить за границу информационной блокады, – примирительно произнес Кейт. – Кроме Гардона еще Стрэйк есть, который уж точно не с телеги слез. Виктор говорил: Рэд там умирал, на планете… Я, грешным делом, подумал: приврал. Вечно его выгораживает… А на Гардона посмотрел – ив самом деле полуживой: руки дрожат, хромает, как будто только вчера подстрелили. Ты видел, как он прикуривал? Хорошо хоть по именам нас помнит. Так что пусть пьет.

– Ему к токсикологам надо, а не за штурвал, – процедил штурман. – С начала рейда не просыхает! Не можешь работать – уходи. Техники уже спрашивают, что у нас с капитаном случилось? Им что скажем? Не хватило духу в отставку подать?

– Он подавал, – сказал Кейт. – Не кипятись. Рэджинальд у нас, конечно, не без заморочек, но далеко не дурак. О своих недостатках не хуже тебя знает.

Сент-Фалль сделал паузу, осмысливая то, что только что услышал.

– Кто? Гардон?

– Да.

– Не может быть. Ты что, рапорт видел?

– Не видел. Стрэйк проговорился. Отставку не приняли. Отсрочка до окончания рейда.

Штурман недоверчиво посмотрел на радиста.

– Что значит – не приняли? Это юридический прецедент, причем довольно серьезный. Мы не военная организация. Трудовое законодательство на нас распространяется в полном объеме. А на Гардона, который сроду ни одного предстартового тест-контроля не прошел без подкупа должностных лиц, – на триста процентов. Ему только порог медкабинета переступить – гарантированный заслуженный отдых.

– Не знаю деталей. Чего ты на него взъелся в этот раз? В самом деле, займись полетными картами – успокаивает. И, если уж быть до конца честными, Рэджинальд еще до Сориссы пить начал. В конце концов шеф-пилота АСП он устраивает…

– А ну вас, алкаши! – Серж треснул кулаком по стереодемонстрирующей системе, и изображение района распахнулось на полрубки. Он уменьшил масштаб. – Дорвард имеет с нашего экипажа в целом и с Гардона в частности хорошие деньги, первые полосы в центральных изданиях и заказы от Департамента. Еще бы он его не устраивал! Он из него все выжмет. А Рэджинальд то ли в самом деле не замечает этого, то ли не хочет замечать…

– Кейт, зайди на инженерный терминал, – сказал Блохин по внутренней связи. – Хочу посоветоваться насчет дистанционного управления замками контейнеров. Может, их просто взорвать, – продолжил он, когда радист появился в дверях.

– Как скажешь, так и сделаю. Дистанционный код или импульс к взрывателям, какая разница? Хотя… ставь взрыватели, так надежнее. Если, конечно, нет опасности повредить содержимое. Ну, стоило ли меня сюда выдергивать?

– Стоило, Кейт.

– Ну? – повторил Фил.

– Рэд уже обговорил с тобой, куда именно и что мы будем транслировать, если прорвемся?

– Угу. Как же… Рэд еле ходит и держится за бутылку. Если он через несколько часов будет в состоянии сесть за руль, как собирается, я приму христианство. Так что не переживай. Пакетную информацию и потенциальных адресатов я возьму на себя. То, что пойдет открытым текстом, будем предварять сигналом «SOS», чтобы привлечь внимание, иначе и слушать никто не станет.

Кейт вопросительно посмотрел на бортинженера, чувствуя, что разговор еще не закончен.

– Первое, что ты должен будешь отправить, вот здесь. – Виктор передал ему диск. – В отличие от всего, что ты перечислил – это действительно шанс.

– Звучит обнадеживающе, – улыбнулся Фил. – Можно полюбопытствовать?

Блохин нехотя пропустил его к аппаратуре инженерного терминала, и Кейт, проверив правильность оформления координат, нажал воспроизведение.

«Отец, нужна твоя помощь. Срочно. Экипажу „Моники“ известны факты, касающиеся разработок ОМП на Л-80. Информация и образцы на борту. Нас пытаются убрать, как ненужных свидетелей».

– Так вот почему в адресе правительственный код, – задумчиво сказал Кейт. – Виктор, кто твой отец? Если рядовой сотрудник одной из президентских команд, я даже пальцем о палец не ударю. Его смерть нашей участи не облегчит. Убрать одного свидетеля намного проще, чем межпланетный корабль, если уж они идут на такое… Блохин невесело улыбнулся.

– Он уже два года возглавляет Отдел внутренних расследований президентской администрации Аналога-2.

– Ого! Почему его отпрыск с нами болтается до сих пор?

– Не язви, Кейт. Я и так через себя перепрыгнул восемь раз, прежде чем это записал. И не забывай, что я для отца – блудный сын, который к тому же увел женщину у его бизнес-партнера. Не знаю, насколько он мной дорожит. Мы лет десять не общались. Но ты все-таки отправь, а?

– Что с тобой делать! Отправлю. Чего ж ты тогда над бабой издеваешься? Бизнес-партнеров просто так не бросают.

– Ну ты прямо как Гардон!

– А что Гардон? С каких это пор его стал интересовать моральный облик команды?

– Тоже воспитывал меня недавно по этому поводу. Только в других выражениях. Забыл, наверное, как они с Сержем по молодости друг друга чуть не постреляли из-за одной… Рэд перебрал, тому просто вожжа под хвост, ну и понеслась душа в рай. Я же их и растаскивал.

Фил ухмыльнулся.

– Да-а… с Сержем тяжело тягаться в этой области… Женский бог его наказал тогда на Сориссе. А с Гардоном они только что снова чуть не разодрались, только по другому поводу. Ладно, пойдет твое сообщение первым номером, не сомневайся. Капитану лучше не говори. Кто его знает, какая будет реакция.

На том и порешили. Когда Кейт вернулся в рубку, он столкнулся у полусферы с капитаном, который даже не взглянул в его сторону. Внутри Фил застал только Стрэйка и Сержа. Последний стоял посреди мостика и отчаянно ругался Рэджинальду вслед. Ситуация, прямо скажем, нетипичная. Сент-Фалль срывался на откровенную грубость крайне редко, предпочитая желчные замечания.

– …мастер пилотажа, твою мать! – Серж плюнул и с размаху сел на свое место.

– Чего тут опять не поделили? – тихонько спросил Кейт у первого пилота. – Вроде, говорят, что перед смертью люди относятся друг к другу с любовью и уважением.

– Гардон глянул на курс. – Джери покосился на штурмана, сидевшего к ним спиной, и постарался максимально смягчить рассказ. – Ну и нет чтобы по делу что-нибудь сказать или хоть четкие требования выставить, сразу – «не то». Серж давай ему объяснять углы отклонения по траекториям, тот отмахнулся. Мол, детский лепет на лужайке.

– А Серж чего?

– Чего, чего. Сержа не знаешь? «Надо меньше пить, тогда и разумные доводы будут услышаны, и шансы выжить появятся».

– А Рэд?

– Ха, Рэд… «Переделывай, навигатор хренов», – развернулся и ушел. Когда остепенятся? Не доживу, наверное.

– О чем вы там шепчетесь за спиной? – спросил Сент-Фалль. – Индивидуалку включить не судьба?

– Да про вас с Гардоном рассказываю! – в сердцах сказал Стрэйк. – О чем еще-то?

– Джери, – Серж развернулся, – у тебя же с мозгами все в порядке. Из первого пилота у нас, к счастью, киборга не делали! Ты почему ему не возразил ничего? Не видишь, что Рэд «на стакан упал»?

– Чего шумишь? Вижу. В полуобмороке по кораблю таскается, заговаривается, а ты ему про здравый смысл. Да не слышит он тебя сейчас, чего орать-то! Легче станет?

– Чем ждать, пока он нас слышать начнет, лучше бы взялся сам за управление, раз так хорошо все понимаешь!

– Я не капитан.

– Рассказывай! Когда Рэд на Альте-3 причал разворотил, тебя его звание не волновало! Отобрал штурвал – и все. Гардон только рот раскрыть успел. Потом даже извинился перед всей командой, что с ним крайне редко бывает.

– Тише, – сказал Кейт. – Серж, остынь уже. Тут тебе не Альт-3.

– Не переживай, штурман. Рэд пьяный еще лучше, чем трезвый летает, – вздохнул Стрэйк. – Потому, наверное, и спивается. Хорошо ему за рулем, когда тормозов нет.

– Отходняк зато потом такой, что всю команду лихорадит, – проворчал Фил. – Хватит уже. Понятно, что все на взводе. Возьми и нарисуй ему, что просил.

– Он сам не знает, чего хочет.

– Вытащить он нас хочет, только пока не придумал, как. Ты нарисуй, чтобы с позиции стороннего наблюдателя, ну скажем, второго пилота линкора, выглядело бы полным безумием, – посоветовал Стрэйк. – Ручаюсь, Рэджинальду понравится.

– Еще лучше – водки хлопни раз в жизни, – съехидничал Кейт. – Тогда вы вообще в резонанс войдете, взаимопонимание пойдет – залюбуешься! Одно безумие на двоих – все пилоты линкора со страху в штаны наложат.

Сент-Фалль помолчал, встал и принялся рыться в капитанских ящиках. Обнаружив заначку среди полетной документации, он налил себе стаканчик.

– Э, прекрати! Серж… Я же так… не всерьез…

– Мне стрэйковская теория отсутствия тормозов понравилась, – заявил Серж, выпил, поморщился и налил еще. – Надо же узнать, что вы в этом находите. А то так и помрешь в неведении.

Он уселся на свое место, прихватив стакан и бутылку, и склонился над схемой маршрута. Кейт и первый пилот переглянулись.

– Пойду я, прогуляюсь, – сказал Джери.

Кейт демонстративно отвернулся к передающему блоку: у меня работа есть, делайте, что хотите. Хоть перестреляйте друг друга, сидя верхом на бочке с порохом.

Стрэйк нашел капитана в баре. Он был один, в полутемном помещении, которое во всех нормативных документах фигурировало как малая кают-компания. Но первое, что изменил на «Монике» Рэд, получив ее, – это табличку на дверях помещения и интерьер внутри. Капитан сидел, уткнувшись лбом в сплетенные пальцы рук. Перед ним стоял стакан, в котором таяли кубики льда, и бутылка тоника. В пепельнице валялись два смятых пакетика из-под «Антипохмелина». На столе – нераспечатанная пачка сигарет. Джеральд, не говоря ни слова, сел напротив. Рэд убрал руки от лица. В матовом приглушенном свете отчетливо проступали темные круги под глазами.

– Воспитывать пришел? – усмехнулся Гардон. Стрэйк отрицательно покачал головой.

– Помнишь ту дуэль, капитан?

– Ты о чем?

– На планете Джунгли у меня погиб друг. Хороший мужик. Твой бортовой номер четвертый был?

– Да, – в уголках глаз капитана затеплилась жизнь.

– Это я тебя сбил. Хочу, чтобы ты знал.

– Ч-черт, не может быть!

– Я на всю жизнь этот бой запомнил. А после «Каскада» в отпуске решил в архивах покопаться. Это у вас в бригаде бардак был. У нас вылеты четко документировались… Не понимаю, почему ты не дал залп, ведь зашел так красиво.

– Ты мне привод системы наведения расхерачил. Вручную не успел. Мне это падение дорого стоило, – заметил Рэд. – Пехота за дезертира сочла. Я к ним в одном летном комбинезоне вышел. Скафандр весь покореженный, только мешал – пришлось бросить. Машина в трясине утонула – иди докажи, что она имела повреждения. На мне ни царапины.

– А я две недели в госпитале провалялся и контракт разорвал. Ушел к Пайнтеру.

– Ну вот и поговорили.

– Знаешь, почему я все это рассказал? Таких пилотов, как ты, больше нет.

– Джери! – Рэд попытался перевести разговор в менее серьезные рамки. – И ты туда же. Один причал на Альте-3 чего стоит! А в тоннеле я завис как-то, кто мне координаты на ходу правил, не помнишь? Не говоря уже о том, что я только что услышал!

Джеральд улыбнулся.

– Кто старое помянет… все ошибаются. Я серьезно говорю, Рэд. Ты чертовски талантлив. Я тебя старше и много парней видел в космосе. Но если сейчас, прямо сейчас, ты не займешь свое место и не организуешь рабочую обстановку на борту, экипаж утратит веру в тебя, а значит, и в свое спасение. Зачем тебе деморализованный комсостав? Оглянись на людей, которые рядом с тобой. Я хочу, чтобы ты увидел то, что вижу я.

– Что видишь ты? – удивленно спросил Рэджинальд, невольно выпрямляясь и словно вываливаясь из полузабытья в реальность.

– Серж близок к тому, чтобы напиться и плюнуть на все, и в этом копирует тебя. Блохин все время ждет, не свалишься ли ты посреди мостика в каком-нибудь припадке. Джой – в растерянности. Кейт не стал с тобой обсуждать трансляцию сообщений, а это уже серьезно. Пойми, Рэд. То, что тебе все равно – нас погубит. Потому что есть еще техники и господин Стоун, который твердо уверен, что не заразиться безумием Л-80 невозможно! И только ты можешь снова превратить это скопище испуганных людей в экипаж. Ни я, ни кто-либо другой.

Рэд щелкнул зажигалкой, посмотрел на колеблющийся язычок пламени, щелкнул еще раз…

– Боюсь, уже слишком поздно, Джери, – сказал он. – Я устал от слепой веры окружающих в то, что когда все полетит к чертовой матери, явится Гардон «весь в белом» и всех спасет. У меня тоже есть предел возможностей. Я не знаю, как нас вытащить. И Серж прав, зря я с ним поцапался. Глупо соревноваться в скорости с перехватчиками военного космофлота.

– Давай отдадим СКБ все по-честному, зачем дергаться? Тоже вариант.

– Нет, не вариант! Не вариант, Джери! Я уже сто раз об этом думал… Нас перестреляют, запихнут в «Монику» и спустят на поверхность Л-80, засняв этот момент на видео. Представляю себе газетные заголовки: «Трагедия в астероидных вихрях Альгарро», «Таинственное падение звездолета АСП – никто не выжил».

– Значит, капитан, давай прорываться, как и было задумано. А Серж… Серж парень очень толковый. Вот только за штурвалом-то не ему сидеть. Так что жду тебя на мостике. – Стрэйк взял банку пива и вышел из бара. – Пока, ас.

Гардон перестал вертеть в руках зажигалку и посмотрел на часы. До старта, если, конечно, он состоится, оставалось около трех часов. Рэд зашел к себе, побрился и включил душ. Случайно поскользнувшись на мокром покрытии, он безвольно сполз на пол, прижимаясь спиной и затылком к гладкой поверхности душевой кабины. Говорят, можно бесконечно смотреть на то, как течет вода и горит огонь. «Восемь крейсеров и один линкор. – Сидя на полу, он тихо засмеялся под шум воды, исчезавшей в недрах рециркуляционных систем звездолета. – Джери, к чему был этот разговор? Мы не прорвемся! Живыми… Я не смогу». Брызги попадали на кожу. Клубы пара висели в воздухе, создавая у светильников радужные ореолы. Рэд встал, перекрыл подогрев и плеснул на лицо и шею ледяной воды, так и не заставив себя встать под бодрящие струи душа. Он натянул чистую форму на влажное тело и подошел к зеркалу.

– Очень надеюсь, что ты прав, Стрэйк, – сказал капитан вслух, пристегнув бластер. Руки уже почти не дрожали, но с застежкой он все равно провозился дольше обычного.

В коридоре Рэд столкнулся с Виктором.

– Два с половиной часа до отлета, что ты шляешься по жилым отсекам?

Блохин опешил.

– Экранирование, электроника, все проверено? Спасательные модули разблокированы, радиобуи готовы?

– Ты собираешься их сбрасывать?

– По пути следования в альфа-радиусе. Так что озаботься, пожалуйста, вопросом, как это сделать. Чем большее количество раз мы продублируем сообщение, тем лучше.

– А…

– Я на мостике, – перебил его Рэд. – Все вопросы туда, если они по существу. И Белтса ко мне.

– Ни хрена себе!

– «Да, сэр» надо отвечать, – усмехнулся Гардон, – а не «ни хрена себе».

Рэд шагнул за полусферу рубки.

– Джой! Ты почему еще не в скафандре?

– Но…

– Без «но». Я тебе сказал гермошлем надеть в момент старта. Ты его к шее пристегнешь? Марш в раздевалку у второго шлюза. И выбери полужесткий. К легкому не подойдет, а в тяжелом в кресло не влезешь.

– Да, сэр.

– Серж, перекинь полетную карту района на мой дисплей. Надеюсь обнаружить там окончательный вариант маршрута.

Штурман лениво развернул к нему кресло.

– Тебе правда интересно? Гардон выдержал взгляд.

– Обозначь места возможных прыжков линейно и на траверзе.

Кейт притушил недокуренную сигарету.

– Эй, капитан, я набросал список заинтересованных лиц и два сообщения. Один текст, короткий, пойдет по сигналу «SOS» на открытой волне, второй, развернутый, пойдет пакетным сообщением на ретрансляционную сеть. Глянь, одобришь, нет?

Гардон одобрил.

– Радиобуи заряди еще тем же самым. Блохин их уже, наверное, раскурочил.

– Вызывали, капитан? – спросил старший техник.

– Да, Левис, иди сюда. – Рэд отвел его к своему месту. – Если ты еще не в курсе – мы нынче в дерьме по самые уши…

– После того, как Стрэйк разъяснил ситуацию, сомнений у экипажа не осталось, сэр.

Гардон подумал, что если бы Джеральд сбил его не один, а три раза, все равно пригласил бы Стрэйка старпомом.

– Ясно. – Рэд включил ревун и громкую связь. – Учебная тревога. По кораблю – учебная тревога. Отрабатываем эвакуацию. Ответственный старший техник Белтс. Выполнение доложить. – Он прикрыл микрофон. – Только поаккуратнее там, Левис. А то не дожидаясь приказа об эвакуации повыпрыгивают. После отбоя собери всех в кают-компании.

– Да, сэр.

– Капитан, ты закончил? – спросил Серж. – Посмотри на маршрут. Если опять не понравится – уволюсь.

Несколько минут Рэд любовался игрушечным корабликом, который легко прошивал астероидные вихри, маскируясь в тени планет. Он терялся среди звезд, ныряя в подпространство с немыслимых траекторий, и, закладывая лихие виражи, вновь появлялся на маршевых участках. Параллельно с ним тянулись две зеленые пунктирные линии – запасные варианты, – то расходясь, то сливаясь с основной трассой, оканчивавшейся у базы АСП.

– Что скажешь? – спросил Стрэйк, стоявший рядом.

– Слишком круто, – покачал головой Рэд.

– Даже для тебя, капитан? – осведомился все еще злившийся Серж, который никак не мог простить удар по своим жизненным принципам, самолюбию и профессиональной гордости, нанесенный час назад.

– Даже для меня.

– Так что, стереть?

– Оставь. В мире нет ничего невозможного. А, Джери?

– Обходной маневр по планетарной дуге скорректируй, а то скорость для скачка не наберем потом, – посоветовал первый пилот. – Остальное оставь. Раз Гардону понравилось, пусть он и мучается.

Джеральд отошел от карты.

– Рэд, – сказал штурман. – Если ты членораздельно объяснишь, что именно переделать, я готов к дальнейшему сотрудничеству.

– Звучит примирительно, – заметил Гардон. – Иди отдохни. Я тебя вызову. Сколько можно на мостике торчать? Отбой! – произнес он в микрофон оповещения. – Доложить время выполнения задания. Ответственному проверить шлюзовые замки модульных отсеков.

Гардон сел в лифт и поехал вниз. За десять лет работы он заходил в кают-компанию технического персонала трижды. Первый раз, когда получил «Монику». Второй, когда рассчитывал придурка, надравшегося на вахте до бесчувствия. Сцена устрашения получилась что надо. Гардон приволок пьяного в дугу техника в кают-компанию лично. И упасть бедолаге не позволяла до поры до времени только железная рука капитана, державшая его за шкирку.

– Высадить в первом же порту, – жестко сказал Рэд. – Увижу его до Таниты-6 – пристрелю. Увижу с ним еще кого-нибудь – пристрелю обоих! – и разжал пальцы.

Техник, что-то промычав, эффектно рухнул к его ногам. Рэд демонстративно отряхнул руки, повернулся и бросил через плечо:

– Что позволено Юпитеру… продолжение сами найдете, если хотите жить и зарабатывать.

Из технического персонала несколько человек уволились. Но «Моника» уже была у всех на слуху, и недостатка в желающих их заменить не наблюдалось.

Ну а третий раз Рэджинальд пришел в гости к техникам после знаменитой аварии на Альте-3, где «Моника» стояла под погрузкой. Что Гардон не поделил с заказчиком – так никто до конца и не узнал. Разное говорили. Кто-то слышал, что из-за бабы разругались, кто-то – что из-за военного прошлого капитана МНК-17. Якобы хозяин заявил, что ему лихие вояки не нужны, а нужен обычный перевозчик, аккуратный и пунктуальный. Чем Гардон в космопорте накачался до невменяемого состояния или чего накурился – знал только Виктор, который его откачивал, но, разумеется, никому не сказал. Может, конкуренты чего подсыпали – такое тоже в космических далях случалось…

Рэд поднялся на борт, врубил управление на полуавтомат, замкнул на себя и сбросил в трюм наполовину перемещенный с причала груз весьма оригинальным способом: открыл шлюз во всю ширь, отключил в трюме гравитацию и дунул сжатым воздухом. Из персонала чудом никто не пострадал. Комсостав рванул на мостик кто откуда. Первыми прибежали Стрэйк с Виктором. Рэд уже жахнул по причальной галерее выхлопом из всех маневровых правого борта и собирался дать на маршевые полный газ, когда Блохин его остановил, выстрелив в шею транквилизатором из инжектора. Стрэйк перехватил штурвал.

Дорварда увезли из офиса с сердечным приступом. Рэджинальд сутки провалялся в медотсеке в полубредовом состоянии, мучаясь приступами дикой головной боли и никого не узнавая. Виктор всерьез опасался за его жизнь и рассудок и проклинал себя за то, что в свое время не хватило ума закончить медицинский факультет. Одно дело – оказывать неотложную помощь, и совсем другое – лечить психические расстройства на фоне тяжелой интоксикации. В той части, что касалась интоксикации, бортинженер с задачей справился.

И только Рэд слегка оклемался, в лазарет заявился первый пилот, отодвинул Виктора в сторону и что-то такое капитану на ухо сказал, что тот поднялся, пошел с ним в рубку и немедленно приступил к выполнению своих должностных обязанностей. Удивленный Виктор трепанул об этом своим чересчур длинным языком, и всех стал волновать вопрос: останется Стрэйк в экипаже или нет. Когда наглый штурман спросил об этом в лоб, Джери ласково похлопал его по спине и сказал: «Молод еще такие вопросы задавать. Соплячье необстрелянное… Понятно? Не твое дело. Пойдем со мной дерьмо разгребать. Рэджинальду там сейчас лучше не светиться». И о рапорте не заикнулся.

ЧП с большим трудом удалось замять штурману со Стрэйком, упиравшим на технический сбой. Неустойку выплатили огромную. У выздоровевшего капитана резко прорезались дипломатические способности, и больше он никогда ни с кем из заказчиков не скандалил. В третий раз посетив кают-компанию, Гардон был кроток, как агнец божий.

– Приношу свои извинения за недостойное поведение, – сухо сказал он. – Тем, кто останется в моем экипаже, обещаю, что впредь ничего подобного не повторится. Ваше право верить мне или нет.

В тот раз никто не уволился. «Моника» просуществовала уже почти два года, и люди успели узнать вкус свободы, шальных денег и приключений со счастливым концом, которыми от Гардона веяло на несколько миль вокруг.

Сейчас Рэджинальд шагал по техническому уровню и понятия не имел, что сказать своим людям. Но и отсидеться в командном отсеке права не имел. Ведь он сам, пусть и не желая того, привел их на смерть.

В кают-компании было непривычно тихо, светло и накурено.

– Привет, команда, – негромко сказал Рэджинальд на пороге. – То, что мы вне закона, вы уже знаете. В нас будут стрелять. Спасательные модули спалят к чертовой матери, потому с борта без приказа никто не уйдет. Это понятно?

– Садитесь, господин капитан, – предложил Фишер. – Вы неважно выглядите.

Рэд сделал несколько шагов в глубь помещения, но не сел, а оперся рукой о спинку стула, перенеся тяжесть тела на здоровую ногу.

– Нормально я выгляжу. Хотелось бы лучше, но и так сойдет… Поговорим вот о чем: с этой минуты корабль – на военном положении. Кто не знает, что это такое, рекомендую выяснить и как можно скорее. – Рэд повысил голос. – Режим работы: две бригады по девять человек. Старшие Белтс и Фишер. Сменяете друг друга каждые двенадцать часов. Отдыхающей смене скафандры не снимать. В отсеках на рабочих местах пристегиваться. В каютах – аварийный режим: зашли, легли, заблокировались. Свободное передвижение по кораблю запрещено. Через сорок минут мы самовольно покидаем объект и идем в альфа-радиус. Вопросы? Стоп, – перебил он сам себя. – На вопрос: «Как так получилось?» – отвечать не намерен. Теперь слушаю вас.

– А кто у нас за штурвалом?

Гардон, как ни старался, не успел заметить, кто говорил, а по голосу не узнал.

– Пилотажная группа работает по своему графику, который вас никаким местом не касается. На старте я за штурвалом, если кому-то интересно. Нет больше дурацких вопросов? Комсостав будет в рубке в полном составе вплоть до особого распоряжения. Связь по коммуникаторам или через меня. – Рэд помолчал и обвел взглядом свою притихшую команду. – Удачи нам всем, ребята…

Вдохновлять людей, ставших заложниками ситуации, на подвиги, а тем более им что-то обещать у Гардона духу не хватило.

Капитан вышел. Кто-то судорожно вздохнул, кто-то выругался.

– Глаза у него какие, – тихо сказал Лари. – Смотреть страшно…

– В нас, значит, стреляют, а мы идем себе в альфа-радиус, – хмыкнул Фишер. – Далеко уйдем. Левис, ты как думаешь, у нас хоть один шанс есть?

– Знаете, что все это значит, охламоны мои ненаглядные? – вдруг задумчиво произнес Левис Белтс. – А ведь нам только что жизнь пообещали… Рэд сдохнет, но их всех уделает. Все по местам!!! – заорал он. – В скафандр-р-ах! Кто не оденется – башку оторву и капитану заложу к ядрене матери. А он ваши бошки безмозглые по бортам вместо габаритов развесит!

* * *

Серж вышел из рубки. Светящиеся элементы на полу коридора располагались зигзагообразно. Он резко повернул голову, и картина идеальной разметки медленно вытеснила волнистый узор. Серж потер рукой лоб и спустился на первый технический, где Блохин, лишившийся из-за учебной тревоги помощников на целых тридцать минут, сам тестировал электронику запуска.

– Привет, – сказал штурман, протискиваясь между силовыми кабелями.

– Давно не виделись, – кивнул бортинженер. – Руками не маши. Координационный узел открыт, не видишь? Как долбанет.

– Ты Гардона стимуляторами накачал?

– Нет.

– Врешь?

– Мне больше делать нечего, как за ним с инжектором по отсекам бегать! Я и так из-за него две ночи не спал. Он гарнитуру и инком в каюте бросил, я его по делу найти не мог. А он, гад, еще и наорал на меня! У нас гравитационная ловушка полетела на центральной платформе – катер может закувыркаться в момент маневра. Весь отсек разнесет. Его крепить надо, а он тут техникам учебные тревоги устраивает. Мобилизатор хренов!

– Вижу, не врешь, – вдруг рассмеялся Серж. – Просто капитан у нас вдруг вспомнил, что кому-то надо кораблем командовать. Я, грешным делом, подумал, что без дури какой-нибудь не обошлось.

Виктор захлопнул распределительный щит.

– Рэд стимуляторов как огня боится. Его в молодости ими так накачали, что он с полдозы заваливается и за сердце хватается. Не со всех, конечно, – хитро сощурился Блохин. – Но ведь он классификацию лекарственных средств не изучал. Вот и остается алкоголь. Тут проблемы с переносимостью редко бывают. Да и то, в последнее время… Что ты хохочешь, как идиот? Серж, ты что, выпил?!

– Угу. Для пользы дела. Можешь меня поздравить, эксперимент удался.

– С ума все посходили, – обескуражено пробормотал Блохин.

– У каждого члена экипажа своя версия острого приступа капитанского алкоголизма, – улыбаясь, продолжил Серж, вспомнив слова первого пилота. – Причем с узко профессиональной точки зрения. Надо еще техников спросить, вот интересно будет послушать!

– Полчаса до старта. Работы до черта. Нашел время!

– Виктор, пойдем. Помогу тебе с гравитационной ловушкой. Полетные карты уже перед глазами плавают. Кстати, техники на местах и уже в скафандрах. Я Эрика у двигательного отсека видел. Испугался даже с непривычки.

Глава 5

Война

– Джери, давай прикинем раскладку по времени, – сказал Рэд.

Вся дорога, пройденная до пункта назначения, заняла чуть больше недели, но учитывалось только «чистое маршевое время». Следуя директивам кораблей сопровождения, «Моника» только дважды воспользовалась тоннелями подпространственного перехода. Еще следовало отминусовать сутки пути, которые были потеряны в самом альфа-радиусе. Отсчет велся от базы. В идеале можно было уложиться в трое суток или чуть больше. Но Рэд отдавал себе полный отчет в том, что самые популярные «ворота» перед ним никто распахивать не собирается. Скорее всего зоны разрешенных переходов уже тщательно охраняются, или будут охраняться, стоит только изменить орбиту. Гардон снова развернул карту.

– Ну-ка, капитан, посмотри сюда, – сказал Стрэйк.

– Лига-31. И что я должен увидеть?

– Когда вы все еще в космошколе учились, в этом квадрате пытались организовать разрешенный переход. Решили: вроде, можно – «чистый горизонт»… При пробных прыжках разведчик пропал. Видишь, белый гигант рядом? То ли гравитация фонит, то ли индекс пространства перехода неправильно выбрали. Короче, не открыли. Но и официального запрета нет. Серж об этом не знает.

– Звучит заманчиво. А СКБ может об этом не подумать?

– Спроси их…

– Джери, мне нравится. В любом случае, основные силы в такую дыру не бросят.

– Все хорошо. Только как туда добраться незамеченными?

– Я знаю, как, – сказал Рэд. – Мы прыгнем, не доходя до охраняемых ворот в альфа-радиус, а на выходе заложим координаты Лиги-31. И они нас потеряют на время.

– Вот этого я не люблю, капитан. Игры с подпространством ни к чему хорошему не приводят, – решительно заявил Стрэйк.

– Джери!

– Прыгнуть до точки отсчета он собрался! Молекулярная субстанция на выходе будет, а не звездолет с людьми. Видел я одного такого переходчика. Вместе с креслом похоронили.

– Джери! – Рэд улыбнулся. – Ты же уже согласился.

– А, делай, что хочешь. С тобой, в самом деле, всерьез маршрут обсуждать, так лучше голым задом в реактор.

– Джери…

– Ну, чего еще?

– Все эти годы я тайно тебя любил.

– Тьфу!

– Что такое? – спросили одновременно Виктор и Серж, вернувшиеся в рубку.

– Капитан только что объяснился в любви первому пилоту, – серьезно сказал Фил. – Вы прохлопали.

– Сексуальные меньшинства в космосе, – задумчиво произнес Серж, наблюдая, как Гардон со Стрэйком проверяют аппаратуру виртуального контроля. – Хм, проблема глубже, чем мне казалось.

– Капитан – экипажу. Обратный отсчет с десяти минут. Доложить готовность по отсекам.

Стрэйк занял свое место.

– Ну, ребята, с богом.

– Интересно, с каким именно? – хмыкнул Серж.

– После того, как Гардон на планете древневосточных философов цитировал, я уже ничему не удивлюсь, – проворчал Стрэйк. – Так что давайте, мальчики, вспоминайте, кому чего в детстве говорили. Лишнего не будет.

– Я – первым, – сказал Рэд. – Виртуальный спарринг-контроль.

– Джой, не суйся пока, – предупредил Джери и подмигнул ему. – Сейчас мы тебя научим в космосе летать, малыш. Мало не покажется.

«Моника» развернулась и нырнула в атмосферу Л-80 на ночной стороне, сымитировав аварийную посадку. Кейт дал короткий сигнал бедствия на оставленный на орбите радиобуй и оборвал связь. Гардон описал дугу по экватору, не слишком прижимаясь к поверхности планеты, и рванул вверх, в открытый космос. Эфир взорвался чужими позывными и хлесткими окриками команд. Корабли сопровождения перестроились в боевой порядок. С открывшейся стартовой палубы линкора искрами рванулись легкие одноместные перехватчики.

Включился низкий прерывистый зуммер. Защитные системы «Моники» отреагировали на угрозу атаки, перебрасывая энергетические ресурсы на дополнительное экранирование корпуса звездолета.

– Крейсеры близко, Рэд, – предупредил Стрэйк. – Ну и монстры! Я таких раньше не видел… Сбрасываем контейнеры?

– Подожди, построим их. Пусть в кучу собьются.

– Обойдут! Давай сейчас. Если дело не выгорит, будет запас дистанции.

– Сброс. Кейт! – неожиданно сказал Рэд. – Выключай все приемники.

– Что-о?!

– Все принимающие системы – локационные, ориентацию, боковой и задний обзор – все! Оставь мне только передний обзор: 90 горизонталь, 90 вертикаль.

– Внимание, капитану. Корабль теряет ориентацию в момент работы подпространственных ускорителей, – проинформировал БК. – Плотность межзвездной среды составляет…

– И звук убери к чертовой матери!

Зуммер умолк. В тишине информационные порталы, из которых состояло виртуальное пространство управления, один за другим таяли и искажались. Вместо привычной ритмичной смены звездных карт тех районов, которые звездолет прошивал, проходя через тоннель, Гардон наблюдал калейдоскоп фрагментов, большая часть которых даже не была промаркирована.

За кормой корабля по «северному сиянию», извиваясь, поползли иссиня-черные молнии. Картину Вселенной размыло, и лишь прямо по курсу она прорисовывалась более или менее отчетливо.

– Рэд, я из виртуального контроля выйду, попробую по обзорникам подстраховать, – сказал Стрэйк. – Ни черта ж не видно. Серж, синхронную коррекцию давай!

– Прямо, 2 парсека, гравитационная ловушка. Ч-черт! Данных мало. Рэд, не знаю, как оценить расстояние. На траверзе – спиральная… Расширяйте обзор! Я позиционироваться не могу… Кейт!

– Что Кейт? Сделал, как просили.

– Кейт, включай – сказал Рэд, сдавшись и поставив двигатели на торможение. – Я тоже дезориентировался.

– Я думал тебе приборы и вовсе не нужны теперь, – проворчал радист.

Следующие сутки пути прошли без приключений. Гардону и Стрэйку удалось подремать по пять-шесть часов, Джою – посидеть в кресле первого пилота, а техническому персоналу – отдохнуть. Больше всех досталось Кейту со штурманом, которых сменить было некому. «Моника», благодаря усилиям пилотажной группы, шарахалась по космосу испуганным зайцем. Здоровенным раскрашенным зайцем с гигантскими буквами АСП на бортах. В розыск их объявили сразу же после старта. Пилоты шли на ручнике, постоянно меняя курс, доводя Сержа до обморочного состояния. А у Кейта была своя молчаливая война, в которой никто ничего не смыслил, но все надеялись, что Фил что-нибудь придумает, и их не обнаружат.

Виктор мотался между рубкой и техническими уровнями в виртуальной сбруе техконтроля с пристегнутой аптечкой первой помощи, до предела забитой стимуляторами и антидепрессантами.

Авантюрный план капитана оказался вполне выполнимым. Корабли СКБ дежурили непосредственно у зоны перехода. Они не успели даже развернуться, когда «Моника» вылетела на них, окутанная свечением подпространственных ускорителей, и тут же пропала с радаров и из зоны видимости. Этот сектор традиционно использовался для доставки в альфа-радиус. И вся охрана, доложив о своем просчете, тут же рванула на перехват к Аналогам, а «Моника», которой заложили совсем другие координаты, – к Лиге-31. Нейтрализаторы действующих возмущений искривленного пространства сработали безотказно. И вопреки мрачным предположениям первого пилота, «Моника» отделалась двумя гофрированными деформациями корпуса шириной около семидесяти сантиметров, достигавшими в длину трех-четырех метров. Глянув на них, Блохин привычным жестом почесал лохматую голову.

– Что я сделаю с этой гармошкой в условиях открытого космоса? Герметичность есть, экранирование есть… изнасиловали звездолет!

Правда, из-за погрешности определения координат «Монике» пришлось поплутать еще несколько часов.

– Ага, Гардон, – с кривой ухмылочкой сказал злопамятный штурман. – Орал на меня? Я два раза с тобой маршрут согласовать пытался! Спрашивается, зачем? Все равно вы со Стрэйком заблудиться умудрились. Джой, хоть ты за штурвал сядь… А то эти уже, похоже, никакие оба. Что попало творят, потом начинается: «Опа! Где это мы?»

– А у нас всегда так, – кивнул осунувшийся и насквозь прокуренный Фил из своего угла. – Сначала по газам, потом вопросы начинаем задавать бригаде техобеспечения. Серж, я радиотелескопический мониторинг задействовал, дать картинку? Ретрансляторов и маяков не слышно. Глушняк полный. Провинция, дальше некуда…

– Распустил команду! – проворчал Стрэйк капитану, перегнувшись через подлокотник. – Я тебя предупреждал насчет вечного трепа в рубке.

«Тише, Джери. Они оба уже сутки на допинге. Потом поворчишь», – проговорил Гордон в инком.

– Высажу всех! – пригрозил он вслух. – Не нервируйте первого пилота моего звездолета. Кейт, давай свою картинку на центральный. Сейчас разберемся.

В конце концов Серж сориентировался в малоизученном районе, и они вышли к планетной системе Лиги – огромного белого гиганта.

– Рэд, садись! – вдруг сказал Кейт.

– Куда?! На газовый шар верхом?

– Куда хочешь, только быстро. Пространство прочесывают, и очень грамотно. Плюс звездолет за нами.

– Тут планеты все по десять-пятнадцать «же», горячие. Никакие компенсаторы не спасут.

– Давай на девятую, – предложил Серж. – Гравитация – два с половиной, атмосфера жиденькая. На ночной стороне не сгорим.

– Попробуем, – согласился Гардон. – Капитан – экипажу. Экстренный спуск на планету с двойной гравитацией. Проверить компенсаторы звездолета и индивидуальные средства защиты.

Они сели на ночную сторону незнакомой планеты. Двигатели смолки.

– Ну? – спросил Гардон, обернувшись к радисту в наступившей тишине.

– Звено истребителей военного космофлота у потенциальной зоны перехода в количестве семи штук. Тип «Экстрим». Еще два ходят по кругу по границе системы.

– Приехали, – проворчал Стрэйк.

– Тоже не дураки оказались, – сказал капитан и полез в карман за сигаретами. – А что за корабль за нами был? Десятый?

– Нет. Тот крупнее. И камуфляж навороченный, не идентифицируется. Где же он? А, есть. На орбите висел, сыщик хренов… Рэд! Он садится прямо по нашей траектории!

Стрэйк покосился на систему наведения.

– Зависнем? – спросил он. – С воздуха шарахнет – костей не соберешь.

– Стойте! – Кейт даже вскочил. – Стоп! Не стрелять!

– Что такое?

– Это не их звездолет. Идет без позывных, со светосигналами. Это морзянка!

– Чего? – хором переспросили Стрэйк с Гардоном, которые из всей азбуки Морзе, широко использовавшейся в конце прошлого тысячелетия, помнили только сигнал «SOS».

– Радиоанахронизм, – пояснил Фил. – Вам не понять. Десантный штурмовик, типа «Каскада», только поменьше. Говорит: «Я свой». – Он улыбнулся. – Говорит, говорит, уж поверьте. Это для вас, если трепаться нельзя – значит, связи нет. Раньше и сигнальными кострами не брезговали – и ничего…

– Похоже, на полной автоматике садится, – заметил Рэд. – Что теперь скажешь, Джери? – Он обернулся к первому пилоту. – Стрелять, нет?

– Не спеши, капитан.

Штурмовик сел в двух километрах, так и не включив позывные и навигационные огни.

– Это же «Гепард»! – почти восхищенно сказал Джой. – Им военные недавно в телеконференции хвастались. «Каскад» отдыхает.

Чужой корабль приподнялся на гравитонах и, разворачивая стыковочный блок, плавно двинулся вниз по крутому склону остывшего кратера, на дне которого притаилась «Моника». Сейсмодатчики даже не вздрогнули.

– Вот это да! – сказал Блохин. – Встретите гостей?

– Группа захвата знакома с компоновкой отсеков МНК-17, – усмехнулся Гардон. – Сами дойдут. Внимание. Вынужденная стыковка с десантно-штурмовым звездолетом «Гепард». Экипажу оставаться на местах. Не оказывать сопротивления!

Вслед за мягким толчком лязгнули механизмы подъемника внутреннего люка. При неработающих двигателях звук был слышен даже в командном отсеке. Через пять минут тревожного ожидания фигура в летном комбинезоне замаячила за полусферой рубки.

– Привет комсоставу, – сказал гость. – Могли бы и встретить.

– Полковник Дэйв!

– Вряд ли я еще полковник, – с сомнением произнес Артур. – За угон боевого корабля не только погон лишают. Да расслабься уже, Гардон, если хочешь узнать, во что вы ввязались. Я здесь один.

Рэд на секунду закрыл глаза и открыл их снова, прислонившись спиной к спинке капитанского кресла, возле которого стоял. Спинка упруго прогнулась. Артур не исчез.

– Мы ввязались? – переспросил Рэджинальд, сделав акцент на слове «мы».

– Давайте послушаем представителя доблестной Службы космической безопасности, – предложил штурман.

В сложившейся ситуации полное наименование организации, призванной следить за соблюдением правопорядка в космосе, звучало как издевательство.

– Вы ввязались в политический переворот. Оружие Л-80 предназначалось для шантажа действующего правительства в случае его отказа добровольно передать власть милитаристам Аналога-1, которых недавно выставили из Объединенного Совета.

– Нормально, – сказал Виктор.

«Как ты была права, Клэр, – подумал Рэд. – Умница. Все это действительно замешано на большой политике. Только бы ты не зашла со своим журналистским расследованием слишком далеко».

– В итоге мы имеем мир на пороге очередной войны, – говорил тем временем Дэйв. – Противоборствующие стороны обливают друг друга грязью, но про разработки Л-80 президентская команда Аналога-2, играющая в ОССА ключевую роль, имеет крайне скудную информацию. Проект изначально принадлежал правительству Аналога-1. Поэтому такой крупный козырь, как разработанное в тайне от своих граждан на их же деньги оружие массового поражения, не может быть использован.

– Все это масштабно и лихо закручено, – сказал Гардон. – Вы что здесь делаете, Артур? Пытаетесь обелить СКБ в глазах законного правительства? Или нас спасти?

– Ох, Рэджинальд, – вздохнул Дэйв, – как с тобой временами тяжело общаться. У тебя модель Вселенной двухцветная: черно-белая. Был у меня приказ отправить на Л-80 экипаж «Моники» во главе с капитаном, я его выполнил. Про «Ви-Си» я узнал, когда вы уже вышли из альфа-радиуса и были в информационной блокаде.

– А что «Ви-Си»? – спросил Джой. Вопрос, кстати, возник не только у него.

– Потом расскажу, – шепнул Блохин.

– Сейчас, – продолжил полковник, – я говорю о Третьей звездной войне, причем психотронной, развязывание которой идет вразрез с моими жизненными принципами. А законное правительство… очень надеюсь, что их мнение совпадает с моим.

– Как вы нас вычислили? – спросил Рэд.

– Джеральд и я работали в составе комиссии по расследованию инцидента с подпространственным прыжком в этой зоне. Официальная версия – гравитационные возмущения, но я запомнил слова Стрэйка, который в кулуарах обмолвился о возможности ошибки самого пилота-испытателя.

– Больше в твоем присутствии слова не пророню, Артур, – пообещал Стрэйк. – Я так понимаю, ты нам «Гепарда» пригнал?

– Здесь дежурит подразделение «Эталона» – боевого элитного корпуса истребителей Аналога-1. Официально они входят в состав сил коалиции и подчиняются командованию ВКС ОССА. На самом деле они выполняют приказы не Совета, а своего руководства. На МНК-17 у вас шансов нет. На «Гепарде», – он покосился на капитанский шеврон Гардона, который стоял, скрестив руки на груди и глядя в пол, – не знаю.

– На «Гепарде» есть, – сказал Рэд, подняв голову, – если мы поднимем два звездолета с интервалом в тридцать минут. Они ищут «Монику» – за ней и погонятся.

– На автоматике МНК-17 их далеко не уведет, – покачал головой Дэйв.

– Разве я сказал на автоматике?

Повисла такая тишина, что, казалось, стали слышны порывы ветра чужой атмосферы, шелестящие о силовые щиты кораблей.

– Рэджинальд, – сказал Стрэйк, положив капитану руку на плечо, – пойдем выйдем. – Он обернулся к остальным. – Вы… хоть угостите человека, пока мы кое-что обсудим… Пойдем, пойдем, капитан. Это личное.

Гардон нехотя последовал за ним, догадываясь о смысле предстоящей беседы.

– Сядешь на «Гепарда», – сказал Стрэйк таким тоном, словно это он был капитаном «Моники», а заодно и шефом Департамента космоплавания.

– Перестань, Джери. – Рэд попробовал улыбнуться. – «Моника» мой звездолет, так что мы обсуждаем?

– Помнишь наш разговор в баре? – спросил Стрэйк.

– Да, помню.

– Тогда вытащи их всех живыми, Рэджинальд. Выйди в альфа-радиус, что бы со мной ни случилось. Мне «Гепард» не потянуть без тренировочного полета, а ты сможешь, никуда не денешься.

– Я?! Джери, я после прогулки по Л-80 до сих пор в себя прийти не могу! – Рэд отвернулся. – Может, разыграем?

– Ерунда все это, капитан. Мы оба знаем, что я прав. Не Джоя же посылать. Тебе – «Гепард», мне – «Моника», договорились?

– Нет!

– Рэджи, – мягко сказал Стрэйк, – перестань упираться.

Гардон помассировал висок.

– Джери, кто твоих парней воспитывать будет? Давай пойдем в паре: хочешь на «Монику» – сядешь на «Монику». «Гепард» используем для прикрытия…

– И начнется такая пальба, что весь план потеряет смысл, – уверенно закончил за него Джеральд. – А девчонка из «Галактики» ничего, – добавил он, не меняя интонации. – Ты с ней повидайся, как-нибудь. Сколько можно со штурманом соревноваться…

– Что?

– Я же тоже на приеме у Дорварда был. Пойдем. Объявишь расклад команде. А пацаны у меня большие уже, сами кого хочешь воспитают. Старший «Вышку» в это году заканчивает. – Стрэйк улыбнулся. – Возьмем стажером?

Гардон прикусил губу, чтоб не дрожала и молча кивнул.

– Ну, до чего договорились? – спросил Кейт.

– Стрэйк – на «Монику», остальные – на «Гепард». Выполнять! – Рэд прошел к своему месту и развернул кресло спиной к комсоставу и Дэйву. – Капитан – экипажу. Эвакуация на десантно-штурмовой корабль «Гепард» по основному стыковочному узлу. На всех терминалах МНК-17 установить режим готовности к автоматическому следованию. Двадцать минут на выполнение. Ответственный – старший техник Белтс. Выполнение доложить. Берту Стоуну явиться в командный отсек.

Подошли Джери и Серж, и они втроем склонились над картой маршрута. Джой выглядывал из-за спины Стрэйка. Стоун перекачал информацию, продублировав дважды. Его попытку поинтересоваться, что именно происходит, Рэд резко оборвал. Планетолог счел за лучшее хранить молчание, украдкой бросив взгляд на бластер капитана, пристегнутый к бедру. Оружие стояло на предохранителе. Два оставшихся в качестве доказательства контейнера перегрузили на штурмовик. Стрэйк не пошел их провожать, пожав руки в рубке «Моники».

– Джой, не приставай к Гардону, – сказал первый пилот бывшему стажеру на прощание. – У него резерв терпения на сегодня – ноль. Сам скажет, что делать.

– Спасибо, я уже понял. Джеральд…

– Пока, малыш.

До назначенного времени старта «Моники» оставалось около получаса. Затем предстояло еще тридцать минут ожидания. Следовательно, у команды в запасе было не больше часа для знакомства с новым звездолетом. Большинство людей Гардона никогда не работало на военной технике.

– Полный хайтек, капитан! – сказал Блохин, вернувшись в рубку штурмовика. – Не корабль, а одна сплошная высокая технология. Даже обслуживающий персонал не нужен по большому счету. Расставил четырех человек на резервных терминалах. Остальные в десантном отсеке поедут.

– Джою тоже здесь понравилось.

– Да, сэр. В «Вышке» нам такого не демонстрировали.

– Еще бы, – проворчал Дэйв. – Ну что, Рэджинальд, потянешь управление? Я только взлет осилил, остальное – на автоматике. Если бы не камуфляж… но ведь я и не пилот.

– Зато какой угонщик! – усмехнулся Гардон, – и госпреступник!

– Когда ты перестанешь видеть во мне потенциального врага, капитан, – вздохнул Дэйв.

«Хитрая бестия, – подумал Рэд с оттенком уважения. – Угнал звездолет, вычислил, где мы можем появиться, и затаился. Если бы мы не прорвались, убрал режим маскировки – и типа за нами гнался, на перехват. А то, что корабль без спроса взял, так доложить просто времени не было. А раз мы живы до сих пор, почему бы не сыграть на стороне законного правительства. На финише – опять же герой. Для нас – так и вовсе благодетель».

– Правда, Виктор, хайтек, – сказал Кейт. – Прозрачность эфира – как на моем бывшем линкоре.

– Интересно, сколько это добро стоит? – задумчиво спросил Серж.

– Молчать! – рявкнул Рэд. – Звездолет поменяли – бардак тот же. «Моника», это Гардон.

– Слышу, капитан, – откликнулся Джери. – Как машинка?

– На уровне. Обратный отсчет: у тебя – с пяти, у нас – с тридцати пяти минут.

– Принято.

– Больше никаких переговоров, – предупредил Кейт. – Пространство щупают – будь здоров.

– Понял. Удачи, Джери.

– Давайте, ребята. Встретимся на приеме у президента. До связи.

Кейт настроился на частоту звена «Эталона» и включил громкую связь. Какое-то время все было тихо, истребители вели рабочие переговоры. Обратный отсчет на «Гепарде» пошел посекундно.

– Десять… девять… восемь…

– Я пятый, вижу объект, – сказал чужой голос. – На запросы не отвечает.

– Старт, – сказал Рэд.

* * *

– Идентифицируйте объект.

– Класс МНК-17, гражданский, приписан к базе АСП.

– «Первый» – звену. Цель обнаружена.

– «Пятый» – «первому». Цель уходит с курса. Черт! Где он? Я его потерял.

– «Второй», «третий» – поиск, «пятый», «шестой» – прикрываете. Остальным – блокировать границы района. Иду к вам.

– Я «третий». Цель обнаружена.

– Огонь на поражение. Уничтожить цель.

– Подтвердите приказ!

Джой дернулся в кресле второго пилота и вопросительно посмотрел на Гардона. Но тот смотрел прямо перед собой, и «Гепард» стремительной черной тенью скользил к зоне перехода параллельным с «Моникой» курсом.

– Приказ уничтожить цель подтвержден.

– Я «третий» – промах. Он знает маневры уклонения, «пятый». Ты уверен, что это гражданский?

– Захожу…

– Брайн, осторожно, ты в прицеле!

– Черт! Ничего себе! Почему он не стреляет?

– Потому что не хочу я по вам стрелять, ребятки, – вдруг раздался спокойный голос Джеральда. – Зачем мне ваша смерть на совести? У вас-то приказ, а у меня – нет. Да и пушки слабоваты против ваших монстров.

– «Пятый» – «первому». Вы слышали, сэр?!

– Отставить разговоры! Уничтожить цель.

– Может, не будем заходить так далеко, парни, – спросил Стрэйк так, словно беседовал с пилотами истребителей за столом в баре. – Вот зачем вы мне ускоритель разбили?

Руки Гардона, державшие штурвал еле заметно дрогнули. «Джери, о чем ты? – тоскливо подумал Рэд. – Ничего не выйдет. Сделай, как договаривались! Покажись и уходи за нами, пока тебя совсем не отрезали. Мы уже практически вне досягаемости».

– Лучше сядем на девятую побеседуем, – продолжал Джеральд. – Доведете в лучшем виде, уклоняться не стану.

Смотри, «пятый», я перед тобой завис, не стреляю. Поехали? «Третьего» возьмем. Он тоже промазал. И слава богу, потому что если та штуковина, которая у меня на борту, еде-то нирует…

– «Первый» – «шестому». Огонь на поражение. Выполнять!

– Фрэнк, это «пятый». Может, имеет смысл допросить пилота? Мы его ведем, сопротивления не оказывает! Ситуация-то из ряда вон…

– Ты у меня под трибунал пойдешь! Перегруппироваться, огонь!

– Нет! – еле слышно прошептал Джой.

– Нулевая отметка, – сообщил БК «Гепарда». Голоса, доносившиеся из динамиков, искажались. Речь стала неразборчивой. Связь в тоннеле перехода даже Фил удержать не мог.

– Серж, – сказал Рэд, – координаты возврата! Кейт поднял голову.

– Что смотришь? – огрызнулся Гардон. – Где голосовой контакт с БК? Открытую волну мне, чтоб слышали, суки. Работай давай!

– Что ты делаешь, капитан! – крикнул Дэйв. – Нас размажет по подпространству!

– Не размажет. Виртуальный контроль, управление «Гепардом» – на первого пилота. Почему так медленно грузимся, Виктор?

– Идет считывание биопотенциала пилота, – хмуро сказал бортинженер.

– Ребята, я «шестой», не дурите. Бросьте его и отходите из зоны поражения!

Обстановка, судя по тому, что творилось в эфире, накалилась до предела.

– Бессмысленно, – пробормотал Дэйв.

– Капитан – экипажу. Боевая тревога, – бросил Гардон, разгоняя корабль на выходе из тоннеля перехода.

И снова Стрэйк, уже другим голосом:

– Фрэнк… или как там тебя! Что ж ты делаешь, сволочь, ты же по своим палишь! Там же пацаны…

В динамиках глухо ухнуло.

– «Первый» – звену. Цель уничтожена.

– Рэджинальд… Уходи, – сказал Кейт, и капитан не узнал его голос.

– Рэд, там девять истребителей класса «Экстрим», – сказал Блохин, потерев лицо ладонями, – которым мы проигрываем в маневренности.

Гардон молча вывел маршевые на максимальную мощность.

– Только не угробь нас, Рэд, – вдруг сказал штурман.

– Не бойся, я не Джери. Я их всех положу.

Рэд наконец обрел то, чего ему не хватало с самого начала рейда – отчетливый, почти осязаемый образ врага. Вернуть Стрэйка он уже не надеялся, зато у врага теперь даже имя было – Фрэнк. Роскошный подарок судьбы. Внутри что-то звонко оборвалось, и слепая ярость потекла с его рук в сердце боевой машины, словно от возбуждения подрагивавшей на виражах.

– Джой, убери руки от управления, следи за левым бортом и считай.

«Гепард» рвал пространство в клочья, мчась навстречу своей возможной гибели. На правом плече капитана, слегка развернувшегося к Иву, блеснула эмблема АСП, представлявшая собой замысловатую трехмерную фигуру из переплетенных ромбов. И Джою на секунду показалось, что с бархатно-черного круга на него смотрит оскалившаяся морда хищника, чье имя носил их звездолет.

– Рэд, одумайся. – Дэйв нервно оглянулся на экипаж, но не нашел поддержки. – Фрэнк, их комэск, это же ас.

«Гепард» вынырнул из подпространства в сполохах огня своих бортовых орудий.

– Два, – тихо сказал Джой.

– Я «Гепард», – объявил Рэд, и радиокосмос вздрогнул. – «Экстрим-3», «Экстрим-5», вы имеете повреждения. Оставайтесь в дрейфе вне зоны поражения.

– О черт! Откуда он взялся?!

– Я «шестой», катапультируюсь!

– И «шестого» подберите, – приказал Гардон.

Оба поврежденных истребителя тут же открыли огонь вслед удаляющемуся десантному штурмовику.

– «Гепард», кормовыми залп! – сказал Рэд. – Еще раз дернетесь – вернусь и добью.

– Какая сволочь?!… Я «первый»! Смена цели. Звену смена цели!

– Привет, Фрэнк! Любишь приказы выполнять?

– Атака попарно. Уничтожить цель. Рэд рассмеялся.

– Что за психопат? Сделаем его, ребята!

Он парил во Вселенной, плюющейся в него огнем чужих орудий. Слепящие глаза залпы, вспышки, закрывающие звезды, узкие просветы безопасных направлений. Кувыркающиеся корабли, опомнившиеся и начавшие охоту. Призрачные росчерки собственных направлений атаки и бегущие строчки технических параметров. Раньше у схватки было жаркое дыхание. Раньше после боя была пьянящая радость победы. Сейчас он убивал их от безысходности. Одного за другим. Сейчас не было ощущения борьбы на равных, потому что Рэд знал, что они обречены. И осталось лишь ненасытное сатанинское удовольствие в расправе. И вопрос, зачем он это делал, находился по другую сторону разума. Просто некому было сказать: «Спокойно, ребятки. Парни уже все поняли. Оставь их, капитан», потому что они дважды нарушили равновесие, расстреляв его «Монику» и его первого пилота.

Удар в левый борт. Голос БК:

– Повреждены системы экранирования и радиомаскировки.

– Четыре, – считал Джой.

– «Седьмой», «девятый», заходим втроем!

– «Седьмой», «девятый», вон отсюда! Мы с вашим «первым» развлечемся.

– Я «девятый», выхожу из боя. Повреждены системы наведения и жизнеобеспечения.

Машина с седьмым бортовым номером брызнула в глаза свечением ускорителей и ушла в подпространственный тоннель. Рэд обшарил пространство у себя за спиной, опасаясь, что пилот «семерки» повторит тот самый знаменитый «кондор» с заходом в хвост, который они с Джери использовали для атаки на «Каскад», но ничего не нашел. «Экстрим» командира звена мотался у него под носом, но Рэд и в самом деле проигрывал ему в маневренности, не успевая поймать в прицел.

– Я «первый», ты кто такой, урод?

– Догадайся!

– Капитан, «седьмой» прямо! «Дельфин»! Как же я сразу не…»

– Залп! «Гепард», залп!! Бах!

Гордон еле выровнял машину, пытаясь сообразить, что ему вышибли. «Семерка», сделав два сверхкоротких подпространственных прыжка подряд, ушла от системы слежения, зафиксировавшей выход из первого тоннеля у Лиги-29, то есть слишком далеко от зоны обстрела, а затем вернулась по координатам возврата, вынырнув у него под носом – очень рискованный и очень эффективный маневр. Развели его красиво: удар был страшный. В организме проснулась боль, дремавшая в мышцах и нервных сплетениях. Из цельной картины «поля боя» мозаично выпали отдельные фрагменты, на одном из которых медленно отходил к дальним орбитам системы «Экстрим-7», поврежденный ответным огнем.

– Вышли из строя рули направления по левому борту. Разгерметизация в первом и втором носовых отсеках. Система моделирования защитных полей нестабильна. Перебои с распределением энергии по основной направляющей огня противника…

Но самое неприятное – прицел, послушно перемещавшийся у него перед глазами, рассыпался многоугольными осколками. Рэд почувствовал себя стрекозой, которая на свою беду забыла, как пользоваться фасеточным зрением, данным ей от природы. Он перевел орудия в автоматический режим, и теперь «Гепард» ритмично плевался огнем в пустоту из всех своих пушек поочередно с интервалом в полсекунды, сажая энергоресурс.

«Легко отделались: экранирование что надо. „Монику“ с такого залпа уже пополам бы разорвало… Ну, где ты?»

«Гепард», послушно прекратив стрельбу, неровными зигзагами прочесывал район. Перегрузки стали ощутимыми. То ли Рэд загнал звездолет за пределы компенсаторных возможностей, то ли повреждения давали о себе знать.

– «Первый», уходим. Эскадра на подходе. Фрэнк, оставь его, уходим!

– Не уходи, Фрэнк. Ты же ас! На транспортниках специализируешься?.. Стреляешь… Видно, не угадал.

– Я «седьмой». Фрэнк, стой! Не гонись за ним к планете!

Торможение и четырехкратная перегрузка… Какие забытые ощущения. Прямо под звездолетом – грязно лиловая махина гиганта. Сигнальные системы «Гепарда» как с цепи сорвались: Гардон погасил скорость, но защита все равно светилась при соприкосновении с атмосферой третьей планеты Лиги, когда штурмовик свалился с круговой орбиты.

– Рэд, мы падаем! Не тормози маршевыми! Куда тебя несет?

– Рэд, что ты делаешь? Давление растет! Компенсаторы на пределе…

Рэджинальд понадеялся, что более легкий «Экстрим» раздавит давлением, но просчитался. Поврежденный штурмовик грозил расплющиться раньше своего преследователя, который был уже совсем близко, в самом центре поврежденного расфокусированного прицела.

– За-алп… – просипел Гардон, придавленный к месту перегрузкой.

Хорошо, что голосовой контакт не выбило: вручную Рэд выстрелить бы не смог.

«Гепард» задрожал, бабахнул кормовыми орудиями, собрав остатки энергии на пушки, и затих. В рубке умерли обзорники и вырубился свет, погрузив экипаж во мрак и полностью дезориентировав в пространстве. Кто-то сдавленно вскрикнул. И словно прислушавшись к этому возгласу отчаяния панель приборов нехотя ожила – включился резервный энергоблок. Звездолет, завывая и постанывая, словно живое существо, выполз из взлохмаченной атмосферы, высвободившись из объятий притяжения чужой планеты, на поверхность которой падал беспомощный истребитель класса «Экстрим». Энергопитание восстановилось. Гардон открыл в сторону «седьмого», поджидавшего на атмосферной границе, беглый огонь, даже не попытавшись тщательно прицелиться, и задал координаты перехода. Похоже, у противника не было особого желания ввязываться в бой.

– В рубке все живы? – коротко спросил Рэд.

– Вроде бы, – откликнулся штурман. Остальные только тяжело дышали.

– Кейт, я тебя слушаю… Не спать!

Радист выдал на экран готовую картинку, составленную по результатам сканирования, в каждом квадрате которой визуализировались обломки, различные по величине и форме.

– Еще вопросы по поводу МНК-17, капитан? – резко спросил он. – Или не будем ерундой страдать?

– Приготовься. Начинаем трансляцию на выходе из подпространства. Включить позывные и навигационные огни.

– Нулевая отметка. Корабль входит в тоннель подпространственного перехода, – объявил БК. – Системы жизнеобеспечения – в норме. Ходовая часть – в норме. Детальный анализ неисправностей… Система автодиагностики…

«Гепард» вышел в нормальное пространство, БК озадаченно замолчал и предложил повторить запрос.

– Отмена, – сказал Гардон. – Белтс, живой? – спросил он по громкой связи.

– Почти… – сипло ответил динамик.

– Не спать! Не приехали еще. Осмотрись и доложи потери второму пилоту Иву. Всем отбой! – Рэд переключился. – Джой, свяжись с десантным отсеком через инком. Что-то мне это не нравится. Узнай, как там… Виктор, сидеть! Основной энергоблок – на тест. Систему управления огнем – на тест! Мне сейчас бортинженер, а не врач нужен: автодиагностика висит, не видишь?

– Сейчас здесь соберутся все Военно-космические силы Аналога-1, – пробурчал Артур Дэйв, вытирая ладонью пот со лба. – Их тоже постреляешь, Гардон?

– Если орудия успеют перезарядиться, – сказал Рэд. – Вы ведь такого ответа от меня ждали, Артур. Я вас не разочаровал?

– Звездолет АСП класса МНК, – сообщил Фил.

– Гардон, привет, – раздался в рубке знакомый голос. – Это Седой. Не вздумай шарахнуть по «Таро». Я на двухстах пятидесяти градусах. Поймал ваше сообщение с ретранслятора. Очень занимательно.

– Привет, Алекс. Видим вас.

– Ты где «Гепарда» взял?

– Подарили. Слушай, Александр, тут такое дело… У С-стрэйка… старший пацан «Вышку» заканчивает. Возьми к себе стажером.

– Обсудим. – Седой осекся, сделал паузу и тихо выругался, отвернувшись от микрофона. – Рэд, я пока ведомым перестроюсь – провожу до базы. Не возражаешь?

– Нет.

– Эскадра на выходе из тоннеля перехода, – сказал радист. – А вот это уже интереснее! Слушайте.

– «Гепард», я «Транспортник-6 Лагуна». Слышал сообщение. Иду к вам за подробностями, не открывайте огонь.

– Я «Стек», экспедиционный, иду к вам. Не открывайте огонь.

– Я «Спасатель-5», альфа-радиус. Уточните характер ОМП, находящегося на борту. Обозначьте возможную зону поражения. Иду встречным курсом, буду в вашем секторе в девятнадцать ноль-ноль.

– Дом, милый дом! Я «Атлант», дальняя разведка. Как много мы пропустили! Иду к вам.

– Сделай потише, – попросил Рэд. – Все понятно уже. Виктор, я не могу пульт второго пилота разблокировать, где-то замкнуло.

Блохин встал и подошел к месту, где сидел Ив.

– Ага, замкнуло. Полморды снесло, он еще удивляется, почему спарринга нет.

– Джой…

– Я связался с Белтсом, капитан: все в порядке. Есть легко раненые, но все живы.

– Ты в детстве мечтал стать военным летчиком? – спросил Рэд.

– Сэр?

– Садись на мое место, поработай… Я уже налетался д-до одури. – Рэд рывками расстегивал ремни, стараясь поскорее выпутаться из гибкой паутины удерживавшей его в кресле пилота. – Задача: очень медленно идти к базе АСП. Следи, чтобы корабли нашего «живого щита», которые о строе понятия не имеют не побились… раньше времени….

Гардон наконец высвободился из ремней, попытался подняться и не смог. Дышать донельзя разреженным воздухом рубки приходилось с усилием. В тусклом аварийном освещении он едва различал контуры кабины и находящихся в ней людей.

– Виктор… у нас утечка…

– Нет, Рэд, у нас падение системного давления! – сказал подбежавший Блохин. – Глаза открой.

Капитан попытался схватить его за запястье. Пальцы скользнули по гладкой огнеупорной ткани комбинезона.

– Оберег! Я вспомнил… Она… Она сказала: «Оберег»… Что с кораблем? Т-темно…

Из-за расширенных зрачков, обманутых гаснущим сознанием, глаза капитана казались черными.

– Что он сказал? – удивленно спросил штурман, подняв голову.

– Серж, иди сюда!

Серж вскочил с места. Блохин распахнул индивидуальную аптечку.

– Все в порядке с кораблем! С тобой что? Рэд! Рэджи, слышишь меня? Открой глаза! Только этого не хватало.

Щелкнул инжектор – Рэд даже не шевельнулся.

– Джой, штурвал возьми! – рявкнул Серж. – Он ручное управление не отключил, засранец. Сейчас долбанемся в транспортник! Стабилизации нет – настрелялись дальше некуда, теперь звездолет не управляется!

Бортинженер со штурманом перетащили Гардона на место Джоя, Блохин закрепил на нем кислородную маску и бросил взгляд на показания инжектора. «Без эффекта» – высветилось на узком табло анализатора прибора.

– Понял, не дурак, – буркнул Блохин.

– Отключайте его. Быстро! – резко сказал Джой. – Управление – на виртуалке. «Гепард» меня блокирует.

На пол полетели гарнитура, кобура и виртуальная экипировка, позволявшая человеку, ведущему звездолет, ощущать себя в центре событий. Серж максимально отклонил назад спинку кресла и поднялся с колен, пинком отшвырнув капитанский бластер. Расстегнутая кобура ударилась о пустое кресло стрелка-наводчика и шлепнулась на пол. Лучемет с тихим металлическим шелестом отлетел к стене. Фил тоже подошел, переключив связь на первого пилота, – Ив отдувался за всех.

Штурман стряхнул с комбинезона несуществующие пылинки, выпрямился и встретился глазами с Дэйвом. Влажные темно-карие глаза с суженными зрачками были абсолютно холодными. Черный лед… Радист подобрал с пола кобуру. Он запихнул в нее вывалившееся оружие, предварительно взвесив в руке, и положил в полупустой ящик с полетной документацией, оставив его открытым. «Гардон, лучше очнись, – подумал Артур, – пока твои архаровцы меня не порешили. Ну и команда! Как это ты умудрился их в узде держать столько лет. Впрочем, был Стрэйк – единственный источник здравомыслия на корабле. Но тот штурману, похоже, не указ. Этот интеллектуальный красавчик убьет – глазом не моргнет. Хорошо, что хоть в боевых действиях не участвовал. Они с капитаном друг друга стоят. И радист, кажется, из бывших военных. Сам себе на уме. Тем более лучший друг погиб только что…»

– Что это с ним, Вить? – спросил Серж, кивнув на капитана, конвульсивно вздрагивавшего в забытьи.

– Честно? Не знаю. Последствия Л-80 какие-то. У него еще на выходе из наркоза судорожный припадок был. Давай в медотсек, тащи все, что там есть переносного. Давление-то падает. Сейчас завалится тут к чертовой матери, двоих хоронить придется! Джой, на обзорный смотри, чего ты здесь не видел? Черт!

«Как он это делал? – подумал Джой. – Маневровыми слева машину удерживал?» С третьей попытки вспотевшему Иву удалось прекратить вращение. Отвечать на чужие запросы было выше его сил.

– Джой, – Кейт пошел к рабочему месту, – давай-ка я с ними сам пообщаюсь, а ты езжай потихоньку. Сейчас мы их построим.

Вернулся Серж, они расконсервировали аппаратуру, оказавшуюся наполовину некомплектной, – «Гепард» никто не готовил к рейду в космос. Рэд стонал и, задыхаясь, бредил названиями боевых разворотов, шепча их посиневшими губами.

– Срыв ритма, – тихо сказал Блохин штурману, – как минимум.

– Это серьезно?

– Он себе сердце посадил, уж куда серьезнее. Ладно, сейчас заведем. Давай, Рэд, оживай уже. Все устали, и ты тут еще… О, так-то лучше. Спасибо, Серж.

Гардон приоткрыл глаза.

– М-мы… из боя… вышли?

– Вышли. Успокойся и заткнись. – Блохин выпрямился и отвернулся, прикусив губу.

Рэд еще некоторое время валялся практически без сознания, придавленный к месту какой-то неестественной усталостью. Джой вел звездолет. Кейт хмуро и односложно отвечал на запросы кораблей сопровождения. Виктор и Серж молчали, глядя прямо перед собой. Казалось, в рубке «Гепарда» повис тяжелый мелкоячеистый туман планеты миражей, приглушая голоса, эмоции и двигательные реакции членов экипажа.

– Кажется, парень так с войны и не вернулся до конца, – подал голос Дэйв. – Все-таки Дорвард гениальный руководитель.

– При чем тут Дорвард? – глухо спросил Виктор.

– Как он его нашел? Военный космофлот – вот кто его должен был подобрать тогда, после «Атаки». Имей они сейчас такого командира корпуса «Эталон», у нас сегодня никаких шансов бы не было.

– О, слушайте, – сказал Кейт, – про нас уже «Галактика» вещает – прямая трансляция.

– …нависла угроза над всей нашей планетной системой, – говорил женский голос. – В настоящий момент мы пытаемся связаться с непосредственными участниками событий.

– Кейт, – Гардон стащил с себя кислородную маску и приподнялся на локте, – ты м-можешь меня с ними связать? Только без видео… с нашей стороны…

– Легко. Они уже час домогаются. Будешь общаться со СМИ? Поверить не могу!

– Служба информации агентства «Галактика». На связи «Борт-19».

– Это «Гепард». Могу я поговорить…

– Да, да! Я слышу, капитан, – ворвался на мостик встревоженный голос мисс Адаме. – Прервите трансляцию! Наплевать на всех! Не пойдет это в эфир.

Стиснув у груди сплетенные пальцы рук, она немного растерянно смотрела с экрана, тщетно ища взглядом хоть какую-то зацепку на матово-темном обзорнике своего корабля. В рубке «Гепарда» послышались возгласы одобрения.

– Привет. Хорошо выглядишь… – сказал Гардон.

– Господи, Рэд! Ты живой? Звездолет разбит. С вами все в порядке?

– Да, все нормально.

– Ты бы знал, что у нас творилось! Студию спецназ дважды брал под контроль, нас глушили! Мне угрожали.

– Я же тебя предупреждал…

– Ты первый начал «мир спасать». Кто бы говорил! – Она вздохнула и опустила глаза, отчаявшись увидеть чужой экипаж на «мертвом» обзорнике. – И знаешь, я соврала тебе тогда. На стоянке… Кажется…

– Клэр, я… Я очень рад тебя видеть. Опять звучит… как в том сериале, да?

– Рэд, что у тебя с голосом? Почему нет изображения?

– Проблемы со с-связью. П-потом расскажу.

Кейт понимающе ухмыльнулся и отключил «Борт-19». Рэд упал обратно, оборвал с себя датчики мониторинга и перевел спинку кресла в вертикальное положение.

– Ого! – сказал штурман. – То, что мы в живых остались, джентльмены, сущие пустяки по сравнению с тем, что наш капитан объясняется в любви на весь альфа-радиус.

– Отвали, Серж. Мог бы мне гарнитуру вернуть и не подслушивать. Виктор, мне показалось, в н-нас попали. Что случилось? И д-дайте уже выпить…

– Абстинентный синдром, – произнес Блохин, глядя в угол.

– Еще раз.

– Меньше пить надо.

– А с-серьезно?

– Рэд, отстань. Очухался и слава богу. Выпивки у меня все равно нет.

– У меня есть. – Радист подошел и протянул Гардону фляжку. – Только в обморок больше не падай. Вить, сколько ему можно, чтоб порозовел немного?

– Да, ребята, – задумчиво сказал полковник СКБ, – интересно с вами в космосе летать, ничего не скажешь.

– Внимание! Службе движения альфа-радиуса обеспечить проход правительственного кортежа Аналога-2. «Гепарду» лечь в дрейф, заблокировать бортовые системы вооружения. Кораблям сопровождения отойти из зоны обстрела.

– Это серьезно, – заявил Джой. – Четыре крейсера, куча патрульных и правительственный «крокодил» в центре.

– Ну вот, – негромко подытожил Дэйв, – сейчас узнаем, герои мы или предатели.

– Радисту «Гепарда» обеспечить связь с бортинженером Виктором Блохиным по личному коммуникатору.

Виктор поднял глаза к потолку.

– Сейчас меня высекут принародно. Здравствуйте, господин советник. Случайно… А что делать-то было? Да Гардон-то здесь при чем?! Зону перехода загораживали… Да, все девять… Дэйв здесь. Уф-ф, Кейт, переключи советника Блохина на полковника Дэйва!

– А я думал однофамильцы, – удивленно сказал Джой.

– Ты лежишь в дрейфе – вот и лежи! – огрызнулся Виктор. – Рэд, сейчас и до тебя очередь дойдет.

– Поговорю, не бойся.

– Только спокойно!

– За отца переживаешь? – усмехнулся капитан. Возмущенный Виктор не успел ответить.

– Внимание, капитан «Гепарда», говорит командир кортежа. Стыковка с правительственным звездолетом. Без глупостей, вы на прицеле.

– Сделаешь, малыш? – спросил Рэд.

– Да, капитан, – кивнул Джой.

– У тебя весь левый борт разворочен… Даже журналисты заметили.

– Я в курсе, – Ив улыбнулся. – Автопилот не загружается при поврежденных рулях направления. Так что благодаря вам я теперь умею военную технику пилотировать в ручном режиме.

– Я не понял, – беззлобно пробурчал Гардон, усевшись поудобнее, – это претензии командиру или самоутверждение за мой счет?

– Салаги борзеют на глазах, – хмыкнул Блохин, – а взяться за штурвал его всей командой уговаривали. Жаль, ты не видел.

– Полковнику СКБ Артуру Дэйву и капитану АСП Рэджинальду Гардону подняться на борт. Команде «Гепарда» оставаться на местах.

Рэд вздохнул, тяжело поднялся, опираясь о пульт и дохромал до места первого пилота. Он положил Джою руку на плечо и слегка сжал ладонь.

– Ты хороший пилот, Джой, – произнес он так тихо, что остальные не могли их услышать, – но звездная дорога – не единственная в жизни. Когда пройдешь тестирование, подумай хорошенько. Прежде чем тебя начнут покупать и пере… п-продавать друг другу все, кому не лень… Подумай еще раз.

– Какое тестирование? – спросил Джой. – О чем вы, капитан?

Но Рэд уже отвернулся.

– Виктор, проводи его, – сказал Серж, многозначительно посмотрев на бортинженера. – Нас точно остановят. Совсем ведь никакой…

Блохин взял капитана за локоть и пошел рядом по стыковочному коридору мимо вышколенной охраны в идеально подогнанной форме, косившейся на них.

– Добрый день, джентльмены, – сказал советник, поднявшись навстречу. – Здравствуй, сын. Тебя-то я как раз не приглашал.

– Я сопровождающий, – улыбнулся Виктор, кивнув на Гардона.

Блохин-старший окинул капитана быстрым взглядом.

– М-да. Трибунал подождет? Как вы считаете, полковник Дэйв?

– Вам решать нашу судьбу, сэр. – Дэйв склонил голову. – Я, как и капитан Гардон, действовал исключительно на свой страх и риск.

– Что ж, садитесь для начала. В этой истории мне все более или менее понятно, кроме двух моментов. Первое – техническая сторона вопроса разработки оружия, второе – истребители «Эталона» в количестве девяти штук…

– Я сам ввязался с ними в бой, сэр, – сказал Гардон, не дожидаясь официального обращения к собственной персоне. – Только их было семь. Пилоты машин с бортовыми номерами «три» и «пять»… с моей точки зрения вели себя совершенно правильно… отказавшись открыть огонь по гражданскому звездолету, не представлявшему для них угрозы. В результате их же комэск пытался их л-ликвиди-ровать.

– Хм. Или армия Аналога-1 слабее, чем мне представлялось, или капитан Гардон чего-то не договаривает.

Полковник Дэйв на секунду прикрыл глаза, в знак того, что подтверждает истинность сказанного. Советник посмотрел на Гардона с нескрываемым интересом, и Рэд позволил себе слегка улыбнуться.

– Я имею боевой опыт, сэр.

– В таком случае, Рэджинальд, жаль, что вы работаете в АСП, а не в моей охране.

– Спасибо, сэр.

В другой раз Рэд бы обязательно заявил, что подумает над предложением и готов обсудить материальную сторону вопроса. Но сил на браваду у него уже не осталось.

– Евгений Павлович, – сказал Дэйв, – капитану тяжело дался этот бой и события на Л-80. Я предлагаю его отпустить и пригласить сюда планетолога Берта Стоуна, который имеет ценную информацию.

– Что ж, Гардон, вы и в самом деле плохо выглядите. Идите отдыхайте. Виктор, рад тебя видеть живым, но я тебя сюда не приглашал. Проводи своего командира к нашим медикам, я их предупрежу. А себя приведи в порядок.

– Благодарю вас, сэр, – ответил Рэд и покинул кабинет советника.

– Ну, – сказал он в коридоре, – это ведь не абстинентный синдром?

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что ты смотришь на меня, как на покойника!

– Я не врач.

– Виктор, прекрати. – Рэд поморщился, держась одной рукой за стену, а другой – за грудь. – Что на самом деле случилось? Я хочу услышать от тебя, почему я отключился, прежде чем со мной начнут разговаривать на латинском языке.

– Последствия Л-80.

– В в-виде?

– У тебя КРС стоит, – нехотя обронил Блохин.

– Что-о?!

– Кардиореспираторный стимулятор. Он провалился глубже, чем нужно. Я побоялся его извлекать в походных условиях – просто отключил. Тебе не сказал, чтобы ты не орал и не требовал от меня невозможного. Я же не хирург. А сейчас активировал, когда тебя сорвало. С медикаментами на «Гепарде» напряженка… некомплект.

– То есть т-ты хочешь с-сказать… – Рэд замолчал.

– Ничего я не хочу говорить! Вот дверь, там и спрашивай. Вежливо попросишь – переведут.

Рэджинальд тяжело дышал, стоя у двери медицинского бокса, опустив голову.

– Н-на хрена ты его активировал, Вить…

– Ну, знаешь! Мне Стрэйка хватило. Эвтаназия Кодексом космоплавателей не предусмотрена.

– Ладно. Все равно у меня корабля больше нет. – Гардон ткнул его кулаком в плечо. Дверь уже открывалась. – Хорошо слетали в этот раз. Весело. Перед Сержем з-за м-меня извинись.

Он ввалился в дверной проем, и Блохину ничего не оставалось, как вернуться обратно на «Гепард».

– А где Гардона забыл? – спросил штурман, которого бортинженер отодвинул с дороги, направившись к месту радиста. – Их там повязали?

– Кейт, у тебя выпить осталось что-нибудь?

– Ну, осталось, предположим.

– Наливай, помянем обоих.

– Ты чего?! Где Рэд?

– Его… списали только что. И если он еще не застрелился, то, как ты говоришь, я приму христианство. Зачем я только согласился ему помогать на Л-80! Знал ведь, чем это для него кончится! Даже предупредить пытался… Доигрались!

– Виктор, – устало сказал Кейт, – дело давно к тому шло. И он это знал. Иначе не полез бы под стимуляторами на поверхность на двадцать часов, утыканный микрочипами. И потом, ты раньше видел, чтобы он когда-нибудь так пил на борту? Ты здесь ни при чем.

– Пошел ты! Дай фляжку.

– Нет, Вить, – проговорил Серж, – выпьем позже, когда обстановка разрядится. Застрелиться ему не из чего, а твой отец совсем рядом. Что-то мне не хочется портить с ним отношения.

Штурман взял обмякшего Виктора сзади за плечи, отвел в сторону и усадил в кресло. Блохин молча сгорбился, свесил руки вдоль тела и ткнулся лбом в панель приборов. Кейт съежился в кресле, прикрыв глаза рукой. Серж стащил гарнитуру и с размаху швырнул ее в обесточенный обзорник.

– Ну что, Джой, научился работать в пространстве? – зло спросил он.

– Научился, – сказал Ив, потерявший за один день сразу двух наставников. – Будете пить – меня возьмите.

Его глаза подозрительно заблестели. Отвернувшись, Джой принялся яростно размазывать слезы по лицу.

Через несколько часов специализированный медицинский звездолет в сопровождении кораблей СКБ увез капитана Гардона на Аналог-2, расцветая в вечной ночи огнями проблесковых маячков.

– Расформировать элитное соединение истребителей означает полностью оголить Объединенный военный космофлот, сэр! Это самый безумный приказ, который мне когда-либо приходилось выполнять.

– Сбавьте тон, полковник, и задумайтесь над значением слова «элитное».

– Я хорошо понимаю, что оно означает, господин адмирал.

– В таком случае, потрудитесь объяснить, каким образом ветеран Второй Волны, который пятнадцать лет не сидел за штурвалом боевых машин, в одиночку выиграл бой с целым звеном?

– Он был на «Гепарде», господин адмирал.

– Ваши люди тоже не на табуретках сидели. У него в кабине ни стрелка, ни второго пилота не было. Он даже не всю боевую мощь использовал, потому что просто не знал дополнительные возможности системы отслеживания целей! Не говоря уже о том, что «Гепард» видел первый раз в жизни!

– Я… не могу это объяснить, господин адмирал.

– Ах вы не можете?! Корпус расформировать! Пилотов заново аттестовать. Технический персонал на переподготовку.

– Да, господин адмирал!

– Вызовите сюда начальника медицинской службы. Помнится, у него было предложение по ужесточению медико-психологического контроля за летным составом. Пусть изложит свои соображения в письменном виде. Я даже думать не хочу о том, что за штурвалом звездолета может оказаться еще один такой бывший наемник. Тем более в составе Объединенных ВКС ОССА.

– Да, сэр.

– И вот еще что. Пилотов третьей и пятой машин ко мне. Остается надежда, что если не с дисциплиной, то хотя бы с мыслительными процессами у них все в порядке.

Эпилог

Она случайно бухнула в кофе столько коньяка, что пить стало невозможно, а выбросить – жалко. Валерия, как всегда, опаздывала, и Клэр раздраженно щелкнула дистанционником замка с твердым намерением вылить подруге на голову неудавшийся напиток.

– Привет, – тихо сказал Рэджинальд.

– Ты?! Ты же говорил, что возвращаться незачем! Я столько раз пыталась тебе позвонить, что уже в это поверила, – растерянно пробормотала она. – И вообще я… я собиралась…

– Я сережку в машине нашел. – Гардон прислонился к дверному косяку. – Не уверен, что твоя. Может, взглянешь? – он раскрыл ладонь, на которой блеснула серебристая звездочка.

– Свинство какое, вот так заявляться! – Она сделала шаг навстречу, хрустнув осколками.

– Осторожно, не порежься.

– Что?

– Ты чашку уронила… Клэр, наверное, я…

На площадке открылись двери подъехавшего лифта.

– Лерка, я никуда не пойду! – крикнула Клэр в проем. – Все равно опоздали, и я занята! – Она наибестактнейшим образом захлопнула дверь перед носом у подруги.

– О господи… Еще мало нахлебалась. Ничему человека жизнь не учит! Три планеты в системе, скоро тридцатник – и не может себе нормального мужика найти! – бормотала Валерия, возвращаясь к своей машине.

Знакомый серебристый «хайвэй» стоял на автоплатформе.

От передних дверей вдоль обоих бортов тянулись белоснежные люминесцентные полосы установленного Службой движения образца.

Резко выделявшаяся на светлом фоне надпись: «Полный автопилот», увенчанная красным медицинским крестом, создавала стойкий оптический эффект надлома цельных контуров машины.

Приложение

КОМАНДНЫЙ СОСТАВ СРЕДНЕТОННАЖНОГО ТРАНСПОРТНОГО ЗВЕЗДОЛЕТА МНК-17 «МОНИКА»

Летный состав:

Командир экипажа – капитан Рэджинальд Эр. Гардон, пилот, класс-1.

Образование: Высшая школа космолетчиков Аналога-2 (заочно).

Предыдущее место работы: Служба спасения, командир звена.

Лицензия на ношение оружия № 768555/АСП56

Первый пилот – Джеральд Стрэйк, класс-1 Образование: Летно-навигационная школа Аналога-1. Предыдущее место работы: Служба спасения, командир звена.

Лицензия на ношение оружия № 931473/АСП78

Второй пилот – Эдвард Гетт, класс-2 Образование: Высшая школа космолетчиков Аналога-2. Предыдущее место работы: Департамент космоплавания, отдел снабжения флота, испытатель.

Бригада технического обеспечения:

Штурман – Серж Сент-Фалль, категория-2.

Образование: Высшая школа космолетчиков Аналога-2, навигационный факультет.

Предыдущее место работы: Торговый космофлот, тяжелый транспортник «Тендер».

Дополнительное образование: высшее. Институт социальных коммуникаций Аналога-2, специальность «Менеджмент и стратегический маркетинг», диплом (заочно).

По специальности не работал.

Радист – Кейт Фил, категория-1

Образование: Военно-техническая академия Аналога-3 Предыдущее место работы: линкор космофлота Аналога-3 «Барк».

Бортинженер – Блохин Виктор Евгеньевич, категория-1

Образование: Академия космических технологий Аналога-2, специализация – летательные аппараты.

Предыдущее место работы: Служба спасения, бортинженер/второй пилот.

Дополнительное образование: неполное высшее медицинское, диплом.

Предыдущее место работы: Станция скорой МП Аналога-3.

Медико-психологическое заключение:

Группа аттестована.

Рекомендован курс психологических тренингов по работе в команде.

Бортинженеру Блохину В. Е. дано разрешение на выполнение функциональных обязанностей врача на борту звездолета.

Шеф-пилот Ассоциации свободного поиска

Пол Дорвард.

Документ об аттестации технического персонала звездолета прилагается.

Content

Людмила Макарова
Близкие звезды

Глава 1 Командный состав

Глава 2 Сорисса

Глава 3 Отпуск

Глава 4 Шантаж

Глава 5 Война

Эпилог

Приложение